Оглавление
Группа авторов. Вечный побег. Старообрядцы-странники между капитализмом, коммунизмом и апокалипсисом
Благодарности
Введение
Неожиданная встреча
Еретики, революционеры, духовные искатели
Перед дорогой
Гребцы русской ладьи
От мира сего
Догоняя бегунов
Современность из подполья
Другие православные, другие русские
Тропинки и перекрестки
Глава 1. Странники в мире антихриста
Православные среди православных
Церковь в бегах
Бежать и скрываться
Вечный побег Евфимия
Мироотреченцы и благодетели
Патриарх Никита Семенов
«Темнота бегунская», или Странники глазами внешнего мира
Переполох в Сопёлках
О прозрачности катакомб
Странники и границы легальности
Обживая «серые зоны»
Метафорическое подполье
На пороге перемен
Глава 2. Мельница безградных
Ускользающая статистика
Мельники и мироотреченцы
Реформатор
Мельники и мироотреченцы
Патриарх Александр Васильевич
Странники открываются миру
Странники при старом режиме
Не враждебная, но безбожная власть. Странники в межвоенном СССР
Большевики встречают странников
Артельщики из Данилова
Конец даниловской пристани
Рабочие и крестьяне странствующие
Глава 3. Апокалипсис в Вятке
Бегство в пустыню
Почему странники не бывают одержимы?
Смерть Христа ради
Грешный человек Христофор Иванов
Ученик и учитель
Деревенский малый в своем первом советском доме
Умирать разрешаю
Два поцелуя пастыря
Невыносимость подполья
В поисках советского антихриста
Истинно православные християне брошенные
Глава 4. Три жизни Максима Залесского
Странники на перепутье
Жизнь и странствия
Автобиографии странника
Странник появляется на сцене
Воспитание странника
Странник в поисках социальной ниши
Странник обретает социальную нишу
Странствовать по-большевистски
Глава 5. Странники в лабиринтах современности
О бегунах и бандитах
О ренегатах и правоверных
О тех, кто все еще в пути
Источники и литература
Отрывок из книги
Мир, в котором я дописываю эту книгу, сильно отличается от того, в котором я ее когда-то начал. Это мир, расколотый по множеству швов. Он полон беглецов и беженцев. Он враждебен и зациклен на границах, которые почти невозможно преодолеть. Это страшный мир, каждый вдох в котором оставляет на языке тяжелый эсхатологический привкус. Но мои герои научили меня, что конец света – это еще не конец света и что даже самый темный час оставляет место для высказывания, жеста или действия. То, что эта книга дописана, – чудо. И это чудо не анонимно. Оно носит имена тех, кто прошел этот путь вместе со мной.
Более всех, кто помогал мне в моих исследованиях, я благодарен Жанне Корминой (Centre National de la Recherche Scientifique), научной руководительнице, о которой любой аспирант или докторант может только мечтать. Она справедливо критиковала меня, поддерживала, разделяла радости достижений и помогала справиться с неудачами. Ее вклад в это исследование не вместил бы никакой раздел с благодарностями.
.....
Использование Ключевским этого термина в данном конкретном контексте кажется очень показательным. Так, Ключевский осуждает деяния обеих сторон раскола, но именно старообрядцев называет изуверами. Таким образом, термин «изуверство» в его понимании во второй половине XIX века подразумевает крайнее проявление не просто религиозного фанатизма, а именно внесинодального (сектантского или старообрядческого) религиозного фанатизма. В дальнейшем этот термин превратится в элемент большевистского антирелигиозного дискурса192. Более того, после 1917 года он будет широко применяться и к представителям бывшей синодальной церкви.
Термин «изуверство» применительно к религиозным движениям был введен в законодательство в рамках статьи 212 «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных» (1845)193. «Уложение» предусматривало для последователей «ересей, соединенных со свирепым изуверством» наказание в виде
.....
