Читать книгу Превосходство - - Страница 1

Глава 1.  Мильта.

Эпизод 1 – Стороны света

Синкрад –  Столичный солнечный город или как его привыкли называть его жители «Город героев».

Почему город героев? Спросите вы, но у меня как и у жителей Синкрада, есть ответ на ваш вопрос. В центре города, стоит Академия Рыцарей, что обучает и тренирует рыцарей, что защищают Синкрад от …..

 Извините, не рассказал самого главного, это моё упущение. Но всему свое время.

Мильта – это одна из сторон света, считающейся миром людей, помимо нее есть еще две стороны, Витта и Чужая сторона.

Витта – Самая маленькая сторона света, сторона изгнанников Мильты, там тоже живут люди, которые по каким либо причинам были изгнаны из Мильты.

Ну и Чужая сторона, это мир нелюдей.

Вот именно поэтому Мильте необходима армия защитников. И его основная академия как раз находится в столице Мильты, Синкраде.

 Академия рыцарей, очень престижное место, быть рыцарем, защищать собственную сторону, это честь для каждого жителя Мильты. Однако не каждый может этого добиться. Для поступления в академию рыцарей, необходимо пройти вступительный бой с Наставником Академии Рыцарей, что удается лишь единицам. Вступительные бои проходят каждый месяц, и с каждым разом желающих все больше, а процент успешного поступления в академию стремиться к нулю.

Улицы города пестрят жизнью. На них расположены торговые лавки, где торговцы предлагают всё, от свежих продуктов до диковинок из далёких земель. Ароматы специй и выпечки смешиваются в воздухе, притягивая покупателей. Лавки с книгами-аперами, книгами рождения и зельями что помогали набрать сил в этом магическом мире.

На каждом углу звучат голоса людей, обсуждающих последние новости, обменившихся товарами или просто наслаждающихся атмосферой. Уличные музыканты играют на флейтах, добавляя мелодии к жизни города.

Эпизод 2 – Мильта

Мильта – огромная сторона света, наполненная повседневной жизнью населяющих ее горожан. Географически в Мильте было 11 населенных пунктов, в которых жили люди. Начну с крупных к более меньшим.   Первым был конечно же Синкрад, сердце Мильты и официально его столица.

Вслед за центральным Синкрадом по списку идет городок Невер, что на северной границе Мильты. Население Невера было в полтора раза меньше чем в Синкраде, население которого насчитывало около двух сотен тысяч людей, а люди отличались особой силой и закалкой к более суровому северному климату и настороженность у стен, граничащей с предателями Мильты.

 После шел город Мидзуми, что был конечно ближе к Синкраду нежели к Неверу, который в своей плотности с другими городами находился дальше всех и был очень отдаленным городом. Мидзуми в свою очередь наоборот более южный городок.

Население может даже больше чем в Невере, а если считать не жителей города а приезжих и туристов, то тут я уверен планка может быть поднята до столичного уровня.

Мидзуми по своей природе невероятно красивый город, находящийся на возвышенности, откуда открывался невероятный, захватывающий дух вид, на северные горы «Тенсэй» что находились в северной части Мильты, у подножья которой и находился Невер, откуда конечно не было видно масштаба и величия этих гор.

Так что, Мидзуми этот прекрасный красивый южный городок, куда собираются на Лето кучу народу, естественно только те, что могут себе это позволить, ведь не всем было доступно такого вида развлечения.

После Мидзуми шли сразу три крайних города – Тсукито-сато, Аманэ и Киноко. Крайними городами я назвал их не по географическому признаку, а по логическому. Это последние три города, которые названы городами, все что мы упомянем дальше будут уже деревни.

Тсукито-сато, Аманэ и Киноко – по сути самые обычные провинциальные города, являющиеся как многие ее жители говорят «Золотой серидиной» а географически эта троица находящейся на более восточном краю Мильты называлась «Восточной равниной». Города имели приемлемый климат, дружный народ и красивые поля с лесами окружающие территорию Восточной равнины.

Ну и наконец, дополняли этот список, более мелкие деревни, такие как Юрэин, Сёкай, Киндзе, Наканиси и Айоко.

Деревни, не хвастающиеся красивыми скверами или парками. Зарплаты местных работяг что в среднем могли получать 5 золотых в неделю (500 серебряных или 1000 медных)

Не сказать что жизнь в деревнях, была сказкой, в основном люди просто работали что бы накормить себя и свою семью.

Но это не помешало, а даже наоборот смогло укрепить местное братство.

Несмотря на все трудности, люди все равно были довольны, работа не позволяла заскучать или задуматься о том – как же там в столице.

Эпизод 3 – Айоко

Где-то на восточном краю Синкрада, есть деревня Айоко, она совсем маленькая и насчитывает не больше тысячи людей. Самая обычная деревня, где основной труд это хозяйство, а не знакомых людей не признают за местных, ведь все друг друга знают.

Дома, как дома, но после серой массы двухэтажных и одноэтажных домиков, за небольшим холмом, стоял совсем одинокий домик, это домик семьи Уцэн. Старший Берл Уцэн, является старейшиной этой деревни, говорит так даже лучше видно, что происходит в деревне. Младшая Сина Айхо, совсем мелкая, но дотягивается до первой веревки растянутой между двух толстых деревьев, для развешивания белья.

Эн Уцэн, старший ребенок семьи, и все тяготы содержания семьи уходят на него.

Последнее время Берл, совсем не знает своей меры, просиживая в баре большую половину времени.

Бар «Айоко» 23 Августа 1789г Вечер

Еще час назад, в баре сидели люди, за последним столиком у окна. Тишина, постигла помещение бара, было слышно гуляющий по улице ветер, задувающий под низ входной двери и пробегающий по ногам холодок. Лишь уже достаточно пьяный человек, сидел за баром. Неопрятные волосы, щетина на сухом и суровом лице покрытая сединой, пиджак и тот совсем не по размеру.

Берл уже был в достаточном возрасте, что бы на его лбу и под бирюзовыми пустыми глазами, начали появляться характерные морщины. Берл как не странно был самым высоким в семье, рост почти достигал 2-ух метров, сам по себе был худощавым и к своим пятидесяти семи годам не весил даже скромных шестидесяти килограмм.

Впадины на его щеках, веках и скулах каждый раз заставляли задумываться о его состоянии. Пустые глаза, будто смотрели сквозь бар и его стены, глаза которые будто уже не будут прежними, не будут сиять идеей, радостью и уверенности в завтрашнем дне. Над суровым и потерянным лицом, виднелись растрепанные, давно ни кем не ухоженные темные не особо длинные волосы, что по своей длине по бокам прикрывали уши, а на лице самые кончики еле опускались ниже бровей.

Берл стал похож на живого метрвеца, после потери своей жены, Ли Айхо. Ли была очень симпатичной женщиной, возможно именно потому что была помладше Берла, но это не особо помешало им, создать и воспитать замечательную семью.

 Долго можно рассуждать о том, как должна выглядеть образцовая семья, и относится ли к ним Уцэн. Семья Уцэн по сути своей имело детей от разных браков, что уже трудно назвать образцом семьи, но я не говорю что их семья была какой-то не правильной, ведь у каждого своя правда. Так и в этой семье Сина, родная дочь Ли, а Эн родной сын Берла. Можно ли такую семью называть образцовой решать не мне, но то, что в этой семье царила настоящая жизнь и любовь, уверяю вас однозначно.

Но всему хорошему, рано или поздно приходит конец. Так и случилось у Уцэн. В 1784-ом году, 5 лет назад, совершенно случайно, Ли в домашней суете, перед приходом Берла с совещания, подскользнулась на лестнице веранды, и к сожалению, угадила головой прямо на острый угол одной из ступеней летней веранды.

 Не хочу, вгонять вас в подробности этой ужасной истории, но рассказываю вам, для того что бы вы поняли, что потеря для Берла, да и в принципе для всей семьи была очень трагичной. Именно с той самой поры, глаза его, потеряли краски и с каждым годом Берл становился все слабей и слабей.

– Еще, еще, последнюю.

Замученным, совсем еле разборчивым пьяным голосом, будто бы уже совсем из последних сил произносит Берл.

– Берл, на этот раз, последнюю!

С недовольством и призрением отвечал Бармен.

– А, я…. Я.. так ее любил, си.. сильно

Еле подняв рюмку, со слезами на щеках, промямлил Берл.

 Бармен потянулся на предпоследнюю полку бара, именно там находился любимый виски Старейшины. В бутылке осталось совсем чуть-чуть, как раз на последнюю рюмку.

Бармен открыл бутылку и не спеша вылил остатки виски в рюмку, что чуть выше груди, не сильно уверенно держал Берл.

– А, это всё.. да?

Очень пьяным и сонным голосом прошептал Берл.

– Хватит!

Резко и не ожидает вскрикивает Бармен.

 Лениво, глаза старейшины поднялись и пристально смотрели в глаза бармену. Берл начал внимательно слушать.

– Мы все знаем, что случилось… и… и.. мы все сожалеем!

Пытаясь сдержать слезы, бармен продолжает кричать :

– Так и будешь заливаться? Или ты старейшина? Эн и себя и Сину кормит, пока ты шляешся по барам, это наш старейшина?

Глаза стали бледно красными, голос стал запыхаться, бармен размахивая руками не успевая глотать слюни кричит на Берла :

– Кровавая палитра унесла всех моих родных! Всех до последнего! Теперь мое окружение одни алкаши, по твоему подобию!

Как только бармен закончил, в баре снова образовалась тишина и звук гуляющего ветра, к которым добавилось нервное и частое дыхание бармена.

Дом семьи Уцэн. 27 августа. 1789 г

Помнится мне я упомянул про Домик на краю деревни, домик семьи Уцэн.

Двухэтажный, маленький деревянный домик, маленькая лужайка у входа и еле заметные качели рядом с лужайкой, примерно так выглядит этот домик если подняться на этот самый холм. Сильно ли, слабо ли, но ветер стоял порывистый, вещи что были развешаны на веревке между двух деревьев, развивались и еле держались что бы не соскочить с прищепок. А входная деревянная дверь, постоянно стучит из-за люфта петель и агрессивно гуляющего ветра. Пару влажных ступенек перед входом, на которых виднелись крохотные лужецы, что рисуют рябь искажая отражения входной двери и пару деревянный балок, что держут на треть сгнившее крыльцо.

Было бы целесообразно спросить, куда подевалась та самая летняя веранда, что принесла несчастье в этот дом, ответ на вопрос будет очевиден. Берл далеко не вспыльчивый, но смерть Ли отразилась на нем сильно отчетливо и в какой-то момент трудно было узнать в нем старейшину. На следующий день после трагедии, Берл всю ночь, с криками навзрыд и слезами истерики, топором уничтожал летнюю веранду. Ближе к рассвету, Берл бил не частые удары из последних сил, а веранда была не более чем огромной кучей дров, и ведь именно так были использованы потроха бывшей летней веранды.

На первом этаже находилась кухня и гостиная. Не смотря на то, что семья Уцэн никогда не была богатой, порядок и чистота всегда присутствует почти в любом уголку этого уютного домика. Младшая Айхо Сина стала прородителем порядка в этом доме, после смерти мамы.

Теперь спустя пять лет, Сина всегда старается поддерживать чистоту в доме и прививает это ленивым мужчинам.

В дальнем углу кухни, висел невзрачный серый кухонный шкафчик, для всяких мелочей по типу специи и приправ. Не сказать что он выглядел старым, на вид ему лет девяносто. Видно как одна из дверц шкафчика чуть подвисала, из-за чего до конца не закрывалась, а цвет возможно когда то был немного позитивнее. Ровно под шкафчиком стояла огромная старая газовая плита, что выглядела в разы лучше шкафчика, и могу предположить что это рук дело хозяйки Сины. На плите, стоял чайник и кастрюля, что подкипала. Ну и конечно с половником в руках стояла Сина.

Эта столичная красотка сразу завоевала добрую половину  мужских сердец Айоко. Она была прекрасна, светлые волосы длиной чуть ли не до пола, яркая челка что скрывала ее по настоящему голубые глаза. Сина была мелкой, что то около ста шестидесяти сантиметров ростом, тут только крыльев не хватает да и вылетый ангелок. А ее улыбка, заставит самого серьезного человека улыбнуться и «не быть таким хмурым» так бы сказала Сина. Стояла она на кухне в коротких сиреневых домашних шортиках, что прикрывал мамин кухонный фартук, а на плечах, совсем не в плечах, из под фартука виднелась огромная футболка старшего брата. На кухне никогда не бывает тихо, иногда звуки что доносятся с кухни, напоминают звуки металлопрокаточного завода. Кружки, чашки, поварешки, а после всегда неожиданные блюда. Сина умела креативить, многому она благодарна маме. Но если вдруг, кипящая вода в кастрюле не была такой уж громкой, то Сина разбавляла тишину своими песнями. Она частенько напевает веселый песни своим прекрасным, мелодичным, высоким голосом.

По середине кухне стоял небольшой деревянный обеденный стол, покрытый скатертью что закрывала потертости от старости стола, что проглядывалось по краям куда по своим размерам она не доставала. По центру стола стояла по настоящему реликвия семьи, это подвеска с красивым, голубым, полупрозрачным осколком какого-то как казалось, драгоценного камня, что мама носила у себя на шее. С одной стороны стояла чашка с чаем на блюдце, который Сина попивала в перерыве между очередными шедеврами кулинарного искусства. Солонка с солью и сахарница дополняли и без того скромный стол.

В этот день, Сина снова что-то напевала и варила домашние спагетти, вскоре должен придти отец, да и братишка должен будет спустится к этому времени.

Вновь кухня заиграла новыми красками, когда посреди этой кухни, маленький полутора метровый ангелок, своим прекрасным высоким голосом разбавляет угнетающюю атмосферу старой кухни.

Сина услышала шаги по лестнице что вели на второй этаж, там находились комнаты Сины и Эна. На мгновение Сина перестала петь и начала пристально прислушиваться к не торопливым шагам, что становились громче и ближе с каждым шагом.

– Неужели братик?

прошептала она тихо.

Эн редко спускается раньше прихода отца, занимается там в комнате своими делами, но и отец с каждым разом начал приходить все позже. Поэтому для Сины было сильным удивлением когда из-за дверного порога откуда шла лестница на второй этаж, она увидела Эна.

Эн был ростом что-то вроде метра восьмидесяти пяти, телосложение было спортивное, последнее время он частно тренируется и мечтает попасть в академию рыцарей. Рука в круг усыпанная хоть и не большими но отчетливыми мускулами оперлась на косяк входной двери в кухню. Темные волосы были короткие, но перебросив волосы вперед, вполне могла достать до носа, но Эн предпочитал делать зачес волос назад. Лицо по своей природе было хмурое, даже если настроение было хорошее, незнакомый человек никогда бы до этого не догадался. В этом проглядывалось что-то отцовское. Сам был в растянутой серой домашней футболке и темно фиолетовых штанах от пижамы.

– Берл еще не вернулся?

Заспанным и зевающим голосом спросил Эн.

– Нет, но думаю скоро уже должен придти.

С яркой улыбкой на лице и энтузиазмом в голосе воскликнула Сина.

Эн оттолкнулся рукой от дверного косяка и медленно пошел в сторону Сины и начал говорить.

– Слышала про вступительный бой в академию после завтра?

Сина, с перефокусировывающимся от приближения взглядом на Эна говорит :

– Нет, я не сильно знаю про академию, знаю лишь что любой мальчишка из деревни мечтает стать рыцарем в этой академии

Эн уже подошел к Сине и стоя в полуметре от нее, произнес.

– Точно сестричка, я тоже буду проходить вступительный бой в академию после завтра.

Сина сильно удивилась словам Эна, хотя знала что брат мечтает о поступлении в академию, но неужели так скоро.

Глаза Сины устремились искать правду в заспанных глаза брата. Она пыталась что-то сказать, то что подбодрит Эна, но металась в мыслях о том как бы не сказать что-то лишнего.

Весьма скромно и застенчиво, спустя сотни мыслей и вариантов в голове Сина говорит :

– А сколько длится, эта твоя академия?

Эн тихо посмеялся, смотря на маленькую краснеющую сестру, но увидев что Сина совсем не смеется, прекратил и обратив взор обратно на сестру, продолжил :

– Я ведь еще даже бой не прошел вступительный, а ведь это удается не многим.

Не успев произнести последнее слово, Сина восклицает :

– Я верю! Верю в тебя братик!

На лице Сины сияла милая улыбка, отражение которой можно было наблюдать в одобрительных глазах Эна в этот момент.

Разговор прервался громкими стуками кулаками в деревянную входную дверь, что не прекращались раз за разом.

Сина немного испугалась, но спустя пару мгновений сделала шаг в сторону входной двери, но перед ней резко махнула рука что ее остановила. Эта была рука брата, что удерживала Сину от падения стоя на одной опорной ноге.

Эн придерживая сестру, не отворачиваясь от входной двери натянув улыбку на суровом лице, говорит:

– Присмотрела бы за водой, а то тебе еще двух голодных мужиков кормить, а я схожу открою.

Сина отклонилась назад, встав на вторую ногу, одобрительно с фирменной невероятно ослепляющей улыбкой кивнула головой и отвернулась в сторону плиты.

А Эн тем временем пошел открывать входную дверь.

Отперев дверь, Эн увидел Берла.

Пустые пьяные глаза намеревались закрыться и с сильной тяготой поднимались посмотреть вперед, тело с трудом стояло ровно, постоянно качаясь из стороны в сторону, учитывая что левая рука держалась за опорную балку крыльца.

Эн будто будто бы хотел что-то сказать, глаза метались по неопрятному виду Берла, а в пространстве между ними стоял сильный перегар. Берл в крайний раз с трудом поднял голову и неспешно открыл глаза пытаясь устремить непослушный взгляд на сына, после чего с таким же трудом зашел внутрь, параллельно невзначай толкнув плечом Эна.

Берл зашел внутрь, уперевшись рукой о стену у входа, наклонился для того что бы скинуть обувь со своих ног, но физика взяла верх над алкоголем и после определенного положения наклона, Берл повалился на пол.

Эн стоял на пороге открытой входной двери с недовольным выражением лица, смотрел на пьяного отца что уже был не в силах самостоятельно подняться, лишь что-то мямлил себе под нос своим басистым пьяным голосом. Эн сильно захлопнул входную дверь, да так, что этот хлопок был отчетливо слышен в самом низу деревни, а с другой стороны, что густо была покрыта лесом, начали пробегать утихающие повторы хлопка двери.

Молча Эн наклонился к до сих пор что-то бубнящему Берлу, схватил его правую руку, потянув за которую удалось поднять это качающееся тело, перекинул себе сзади через плечо, взяв его правую руку своей правой, а левой придерживал само тело, которому лишь оставалось хоть немного помогать ногами, что бы наконец-то лечь спать в своей комнате.

Комната Берла, напоминала подростка-фонатика, постоянный бордак, вещи позволяли лежать себе как на не заправленной двуспальной кровати, так и на никем давно не мытым полом, что можно было смело предъявлять нынешней хозяйке дочери, но после смерти мамы, Сина ни разу не посещала эту комнату, говорит что от одной мысли туда наведаться ком стоит в горле, а глаза наливаются слезами, ведь помимо обычных психологических моментов, комната Берла, как я и сказал фонатика, каждый квадратный сантиметр стен, был увешан плакатами Ли, и в комнате своей он либо спит пьяный в усмерть, либо громко плачет давая свободу своим эмоциям и проклиная себя, что сам своими руками и построил эту чертову веранду. Когда Эн таки затащил пьяное тело отца в комнату, бросил его на кровать, чье светлое белье, давно потеряло свою яркость и нуждалось в стирке.

После того как Эн вышел из комнаты Берла, прошло еще около пятнадцати минут воплей криков и истерик, после которых Берл, вероятней всего уснул, чему подтверждением была гробовая тишина что наполнила комнату за той дверью.

– Ну вот, а ведь я старалась и готовила.

Немного расстроенным голосом не совсем громко произнесла Сина.

Своим хмурым лицом, Эн серьезно посмотрел на сестру, и низким голосом, будто в храме начал говорить.

– Да, дело дрянь.

– Не расчитывал я сегодня на двойную порцию, но раз сестра старалась, придется отдуваться за батю алкаша.

И договаривая последние слова, с улыбкой поднял голову и посмотрел на Сину, что все поняла и сразу побежала к шкафу что стоял по другую сторону кухни, где находилась вся посуда.

Эн тем временем, отодвинул стул от обеденного стола для того что бы сесть, со скрипом стула о деревянные полы, пока Сина раскладывала порции аппетитных домашних спагетти по тарелкам.

Прошло пару мгновений, как Сина уже сидела напротив брата, и не смыкая век, смотрела на Эна сквозь пар от горячих, только что приготовленных спагетти, ожидая когда он попробует. Улыбаясь она прикусывала обе губы, а глаза как будто бы на пару секунд забыли как моргать. Сина наверное видела в брате, отца, хотя из сходств между ними могло быть только генетически хмурое от природы лицо, и та форма лица что сильно отличалась.

Когда Ли была жива, Сина и Эн были очень разными и редко когда могли построить диалог из пустого места. Эн всегда был занят своими делами и проявлял мало внимания ей. После ухода из жизни мамы, Эн вовсе стал еще менее контактным, первое время он и вовсе молчал. Но спустя пять месяцев после трагедии, он начал заниматься собой, стал более общительным и приятным. самое приятное воспоминание Сины о брате было, когда она впервые услышала от него слово «сестричка» в свой адрес. Первое время внутри ее мыслей конфетти разлетались в разные уголки ее сознания. С тех пор Эн нашел ту грань, за чертой которой, он серьезный и умный подросток, а по другую сторону весьма придурошный но добрый и внимательный братик, что начал замечать в своей сестре природную красотку и никогда об этом не молчал.