Читать книгу Танец теней и света - - Страница 1

Туман над каналами Миртаны был не просто погодным явлением. Он был памятью города, его древним дыханием, пропитанным солью, слезами и шепотами ушедших эпох. Лейла шла по скользкой мостовой набережной Призрачных Фонарей, плотнее закутываясь в потертый шерстяной плащ. Ее тень, отброшенная тусклым светом редких газовых рожков, пульсировала на мокром камне – то длинная и тощая, то расплывчатая и бесформенная, будто не решалась принять окончательные очертания. Она ненавидела эти вечерние патрули. Влажный холод проникал под одежду, пробирался к костям, а главное – обострял ее Дар до мучительной четкости.

Тени здесь были не просто отсутствием света. Они были живыми. И говорили.

У стены старой зернохранилищной башни с облупившейся штукатуркой темнота клубилась гуще, чем где-либо. Лейла замедлила шаг, ощущая знакомое покалывание в висках. Она не смотрела прямо, давала периферийному зрению уловить движение. Тень от водостока дрогнула и поползла вверх по стене, отделяясь от своей хозяйки-железной трубы. Она приняла форму когтистой лапы, затем распалась на рой мелких существ, похожих на летучих мышей, и снова слилась в одно пятно. Шепот донесся до внутреннего уха Лейлы, холодный и скрипучий, будто ржавые петли:

*…голодна… старая кровь на камнях… он упал здесь, в третью луну прошлого года, кричал о пощаде, но разве можно пощадить предательство…*

Лейла сжала кулаки, концентрируясь на собственном дыхании. Она проецировала внутренний свет – невидимое глазу сияние, которое заставляло тени отшатнуться и прижаться к своим объектам. Шепот стих, оставив после себя лишь эхо чужих страданий. Это был не первый и не последний голос за сегодня. Миртана стояла на костях и секретах, и ее тени были архивами, полными насилия и скорби.

Она была Светоносной. Одна из немногих, рожденных с умением не только видеть истинную природу теней, но и управлять светом на уровне, недоступном обычным людям. Гильдия Лучезарных, куда ее забрали в семь лет после «инцидента» с ожившими силуэтами в спальне, называла это Даром. Лейла же чаще ощущала это как проклятие. Дар делал ее сейсмографом чужих бед, вечным свидетелем темного прошлого города. Ее задачей было поддерживать хрупкий баланс, усмирять особенно активные проявления Теневого Полотна – той незримой субстанции, что связывала все темные стороны реальности, и следить, чтобы из трещин между мирами не просочилось нечто более опасное, чем призрачные голоса.

На перекрестке Узкого Переулка и Улицы Странствующих Поэтов ее настиг вестовой. Мальчишка лет пятнадцати, запыхавшийся, с испуганными глазами.

– Госпожа Лейла! Капитан Илдан требует вас немедленно. В старом квартале, у Колодца Молчания. Случилось… случилось неладное.

В его голосе дрожал не просто испуг, а откровенный ужас. Лейла кивнула, не тратя времени на расспросы, и пустилась бежать, плащ развевался за ней как темные крылья.

Колодец Молчалия был не просто источником воды. Это была круглая каменная плита диаметром в десять метров, расположенная во внутреннем дворе заброшенного монастыря Ордена Безмолвных. Монахи ушли столетия назад, оставив после себя лишь голые стены и странную тишину, которая, как говорили, поглощала все звуки. Колодец же был запечатан массивной бронзовой крышкой с рунами, которые даже Лейла не могла полностью прочитать. Никто не черпал здесь воду на памяти живущих.

Когда она ворвалась во двор, картина заставила ее замереть на пороге.

Крышка колодца была сдвинута. Не взломана, не срезана – будто чудовищная сила изнутри приподняла ее и отодвинула в сторону. Из черного зева валил не пар и не туман, а сама тьма. Она струилась густыми, тягучими волнами, поглощая лучи фонарей, которые держали пятеро стражников. Свет не рассеивал мрак, а будто тонул в нем, делая тьму еще плотнее. Воздух был ледяным и густым, им было тяжело дышать. А еще там был звук. Вернее, его отсутствие. Та самая легендарная тишина колодца вырвалась на свободу и обрушилась на двор, заглушая шаги, звяканье доспехов, даже собственное сердцебиение. Лейла ощущала его как давление на барабанные перепонки.

Капитан Илдан, человек с лицом, изборожденным шрамами и прожилками усталости, увидев ее, сделал резкий жест. Его губы двигались, но Лейла не слышала ни слова. Она подошла ближе, пробираясь сквозь немую стену. У самых краев колодца тишина была абсолютной. Илдан наклонился к ее уху, и она едва уловила сдавленный шепот, прорвавшийся сквозь барьер:

– …три часа назад. Часовой услышал… скрежет. Потом тишину. Когда подошла смена… было вот это. Никто не подходил, Лейла. Никто не входил и не выходил. Это… это изнутри.

Лейла кивнула, заставляя себя смотреть в провал. Ее Дар бунтовал, предупреждая об опасности, несравнимой с бродячими тенями набережных. Здесь была дыра. Разрыв. Она подняла руку, сконцентрировалась и выпустила с ладони сгусток чистого, холодного света – диагностическую вспышку, которую учили применять для оценки стабильности Теневого Полотна.

Свет не просто исчез в черноте. Он был отброшен назад. Из колодца вырвался сноп иссиня-черных щупалец, сотканных из осязаемой тьмы и абсолютной тишины. Они двинулись к Лейле с пугающей скоростью. Стражи в ужасе отпрянули. Илдан закричал что-то, выхватывая меч. Но Лейла стояла на месте. Внутри нее вспыхнул инстинкт, более древний, чем обучение в Гильдии. Она не стала создавать барьер или контратаковать. Она *впустила*.

Перестав сопротивляться давлению тишины, она позволила ей обволакивать себя, проникать внутрь. И в этот момент она *услышала*. Не звук, а его суть, его тень. Это был не голос, а воспоминание о голосе, отпечаток крика. Крик ужаса, боли и бесконечного одиночества, растянутый в вечности. И за ним – другие. Десятки, сотни… Они были заперты там, внизу, в этом колодце, который был не источником воды, но тюрьмой.

Щупальца тьмы замерли в сантиметре от ее лица. Они дрожали, будто ощущая в ней что-то родственное и в то же время чуждое. Лейла медленно выдохнула и направила в кончики щупалец не вспышку, а тихий, ровный свет – как утешение, как признание. Тьма отступила, втянулась обратно в колодец, но плотная завеса тишины осталась.

– Запечатать! – голос Илдана прорвался, как только давление ослабло. – Немедленно! Притащить все рунические камни из арсенала!

– Это не поможет, – тихо сказала Лейла, все еще глядя в бездну. – Печать нарушена изнутри. Что-то… или кто-то… ослабило связывающие чары. Нам нужно понять, что там. И почему сейчас.

– Спуститься туда? Это самоубийство!

– Возможно. Но если эта… трещина… расширится, то тишина Колодца поглотит сначала этот квартал, потом половину Миртаны. Это не просто тени, капитан. Это анти-звук, анти-жизнь. Он пожирает саму суть вещей.

Она повернулась к нему, и выражение ее лица заставило даже видавшего виды капитана смолкнуть.

– Мне нужен доступ к архивам Гильдии. Ко всему, что у них есть о Колодце Молчания и Ордене Безмолвных. И… – она заколебалась, – и мне нужен Кейн.

Илдан помрачнел.

– Черный Алхимик? Лейла, он же изгнан. Его методы…

– Его методы – единственная причина, по которой мы оба еще живы после того налета Теневых Скрытней пять лет назад, – резко оборвала она. – Он понимает природу этих явлений иначе. Он работает с тенью, а не просто против нее. И если это действительно разрыв Полотна, нам нужен его взгляд.

– Магистрат никогда не даст согласия.

– Тогда не спрашивайте его. Дайте мне сутки. Если я не найду ответа в архивах, мы попробуем ваши рунические камни.

Капитан долго смотрел на нее, потом тяжело вздохнул и кивнул.

– Двадцать четыре часа. Потом я доложу Магистрату. И, Лейла… будь осторожна. Не только с тем, что в колодце. С алхимиком тоже.

***

Библиотека Гильдии Лучезарных находилась в Светозарной Башне – самом высоком здании Миртаны, чья позолоченная верхушка, как утверждалось, собирала первый и последний солнечный свет каждого дня. Но истинные сокровища, как и следовало ожидать, хранились внизу, глубоко под землей, где толстые стены, пропитанные световыми рунами, защищали древние знания от тени и времени.

Хранитель Элмон, сухопарый старик с глазами, выцветшими от постоянного чтения при призрачном свете кристаллов, был недоволен ее запросом.

– Колодец Молчания? – он сморщил нос, будто учуял неприятный запах. – Мрачная суеверная история, Лейла. Орден Безмолвных был признан еретическим еще три столетия назад. Их труды уничтожены.

– Не все, – настаивала Лейла. – В хрониках Гильдии времен Великого Очищения упоминается, что несколько артефактов и манускриптов Ордена были изъяты для «изучения и безопасного хранения». Где они?