Читать книгу Бывает и то, чего быть не может - - Страница 1

СЕМНАДЦАТЬ ЗАПЕРТЫХ НА КАРАНТИН ЛЫЖНИКОВ

«Времена не выбирают, в них живут и умирают».

Так оно и есть.

Бывают похожие времена.

Конечно, не точные копии, не безусловная калька, но тем не менее напоминающие друг друга или триумфальными, значимыми событиями, или когда люди сосредоточены на семье, детях, заботах о плодородии земли, и та щедро платит за их труд; или неожиданными катаклизмами, войнами, страданиями и бедами многих несчастных – эти тяжелые годы тоже просачиваются в короткий человеческий век, берутся невесть откуда и штампуются…

По непонятному расписанию.

То через десятилетия, а то и через целые столетия.

Так, например, в 1348 году во Флоренции (Италия) бушевала жестокая бубонная чума (бубон – опухоль, размером с яблоко средней величины), болезнь косила людей, не приведи господи. Богачи сравнялись с бедняками в том смысле, что и те и другие не могли защититься от эпидемии и гарантированно оттеснить себя от черты последнего вздоха, предсказать свое положение хотя бы на несколько дней вперед, да и понятно: лекарств и препаратов для борьбы с напастью не существовало – их еще не создали, не пустили в продажу и даже не изобрели.

Кругом стоял массовый погребальный плач.

Во Флоренции от чумы погибло в общей сложности около ста тысяч человек.

Это тогда.

Однако и мы, в текущем веке, с нашей цивилизованной медициной и развитой фармакологией столкнулись с нашествием заразы не менее коварной и губительной, чем в свое время настигла граждан Флоренции – по континентам и странам, включая нашу, прокатилась эпидемия коронавируса. Несмотря на усилия государства и героизм медиков, пострадали массы людей.

Все это еще свежо в памяти.

Спрашивается, с какой целью автор сталкивает два события, отстоящие друг от друга по времени, как, допустим, Земля от Марса по расстоянию. Есть удивительный закон: в период самых невероятных несчастий, когда кругом стоны, гибель и уныние, спрятаться от смерти негде, тем не менее остаются островки радости, когда, несмотря ни на что, на территорию тотальной, массовой скорби пробиваются лучи солнца, и там поведение людей отличается особым оптимизмом и верой в жизнь. И там, как ни странно, вопреки всем похоронным маршам безнадежности живые остаются не задетыми бабой с косой.

И уцелевают.

Так, в той же Флоренции, в год разгула страшной болезни, когда с наступлением дня с трудом находились люди, чтобы отвезти умерших за ночь на кладбище и похоронить, а на следующий день надо было искать новых могильщиков для захоронения людей, участвовавших в погребении накануне, в один из таких окрашенных печалью и мраком дней в храме Санта Мария Новелла одновременно сошлись семь родовитых дам, облаченных в неброские одежды, – девушки от 18 до 28 лет.

Будет нелишним назвать их по именам: Пампинея, Фьямметта, Филомена, Эмилия, Лауретта, Нейфила, Элисса.

Девушки принадлежали к сливкам общества, имели светский опыт общения друг с другом на балах, девичниках, вечеринках и пр., однако на сей раз, понятно, дамам было не до болтовни о нарядах, выгодных женихах, путешествиях – ситуация в городе выглядела апокалипсической.

Время любви совпадало со временем смерти.

В компании сразу обозначается лидер.

Самая старшая из девушек, самая сообразительная и энергичная Пампинея появилась в храме с готовым планом обмана смерти, и когда синьорины расположились в тесном сближении, кругом, она выложила свою программу действий внимавшим ей слушательницам. Дескать, дорогие мои, надо поскорее бежать из пронзенного чумой города в загородные именья, там изолироваться на какой-нибудь вилле от остального мира и ждать, пока эпидемия не выдохнется.

И не отступит.

Идея не вызвала возражений – замечательно, однако одна из красавиц тут же не преминула заметить, что бегство в безопасное место связано с немалыми трудностями, без посторонней помощи женщинам с ними не справиться: скарб, продовольствие, транспорт —без мужчин, определенно, не обойтись. И тут, то ли по неведомой закономерности, то ли по воле случая в храме появились трое хорошо знакомых девушкам молодых людей. Кавалеры, не раздумывая, с ходу согласились примкнуть к «заговорщицам», поскольку это был тот случай, когда дамы сами просили молодых людей поухаживать за ними.

Таким образом, образовалась компания из десяти человек.

Дека на древнегреческом языке – десять.

Отсюда и название знаменитой книги флорентийца Джованни Боккаччо «Декамерон», где все это подробно описано.

Названное произведение раннего итальянского Ренессанса, которое я в этом месте повествования упомянул, мы, студенты журфака МГУ, проходили по курсу зарубежной литературы. Так и тянет чуточку поскулить, пожаловаться на тяжелую участь студента, обязанного регулярно заполнять свою память книгами, а не оставлять это удовольствие на последний день – перед выходом «на плаху». Как помню, перед экзаменом по зарубежке на столе студента скапливалось около двадцати взятых в библиотеке художественных произведений мировой классики, и любая из них могла оказаться в экзаменационном билете для анализа ее содержания. Неделя до испытаний проходила в бешеном чтении, но попробуй осилить этот книжный вал за такой молниеносный срок – запомнить сюжеты, имена главных героев, да еще понять, почему данное творение угодило в список мировой классики. Большинство шедевров литературы студенты перед экзаменом бегло пролистывали, в моем случае такая участь постигла и «Декамерон» Боккаччо.

И что вы думаете, на экзамене я вытянул билет с «Декамероном».

Преподавателем по зарубежной литературе у нас на факультете была ученая дама в возрасте, но самое главное – она понимала процесс наполнения студента знаниями совсем не так, как другие преподаватели, считавшие, что образовать недоросля – это все равно что наполнить бочку водой до самых краев. Обязательно до краев. Когда я честно признался экзаменатору, что в «Декамероне» мне удалось запомнить только преамбулу, изложенную автором на первых страницах произведения, она сказала:

– Повезло автору. Тогда попрошу вас, студент, обогатить мой слух хотя бы тем, что вы из книги почерпнули.

Повиновался.

И со старанием доложил следующее: семеро красавиц-итальянок и трое кавалеров из Флоренции спрятались от чумы в загородном именье, и там они вечерами по очереди рассказывали друг другу вслух разные занимательные истории. Как закатится солнце и на небе появятся звезды, так наготове со своей историей очередной рассказчик. За десять дней пребывания в изоляции молодежь озвучила» сто новелл.

Из них и состоит книга Боккаччо…

– К сожалению, из-за нехватки времени до самих историй я не добрался, – покаялся студент.

– То есть из ста новелл Джованни Боккаччо вы не знаете ни одной?

– Да… то есть нет.

– Прискорбно, – констатировала преподаватель, правда, прозвучало это не очень трагически, видимо, сделала скидку на мою откровенность. И предложила грешнику подтвердить свое алиби:

– А вы не могли бы вспомнить имена молодых людей, искавших спасения на окраине Флоренции. Все они названы в начале произведения.

Ничего себе ловушка!

Десять итальянских имен – память, естественно, не заострилась ни на одном из них, поскольку они чужды русскому языку. Я уныло побрел к выходу из аудитории с пустой зачеткой. И вдруг меня осенило:

– Пампинея!

Ну да, как помнится, я застрял на странице «Декамерона» рядом с этим именем, и вот почему: автор наградил Пампинею пламенной речью, но не стал описывать ее внешность. Судя по тому, как страстно эта девушка излагала синьоринам план исчезновения из Флоренции, я решил, что среди красавиц она самая красивая. Не сочтите за чудаковатость: когда тебе 20 лет, ты повсюду отдаешь приоритет красоте. Для кого-то вся красота заключена во внешности дамы, но порой слово в устах женщины очаровывает и влюбляет в нее куда сильней – женское обаяние нередко доставляется к получателю именно через мелодию ее голоса.

– Студент, вернитесь, – услышал в ответ.

В зачетку немедленно, без лишних наставлений была имплантирована отличная отметка.

Тем не менее преподаватель сочла нужным сопроводить свои неожиданные действия коротким комментарием:

– Вы – субъект отложенного чтения. Если к человеку попала в руки талантливая книга, то рано или поздно она снова вернется к нему и обязательно выполнит данное ей предназначение. Даже если сразу прочитана не будет, она, наступит час, так или иначе напомнит о себе какими-то жизненными ассоциациями. Побудит к определенному действию. Я исходила из этого.

Исходила обоснованно касательно людей моего поколения.

Сюжет «Декамерона» действительно повторился в моей жизни в ответственный момент.

В новом звучании.

Уже в первый год проникновения в нашу страну коронавируса коварное заболевание масштабно развернулось, задев сотни тысяч людей. Эпидемия проклятого ковида, несмотря на героическую борьбу нашей медицины и действия властей, круто перевернула с ног на голову весь привычный жизненный порядок, сведя контакты людей к формуле «общаться надо как можно меньше, а при личных встречах соблюдать социальную дистанцию». Вся русская равнина от Питера до Чукотки, от Москвы до Владивостока спрятала лица в маски, улицы городов утратили привычную людность, дружеские встречи и родственные церемонии видоизменили былую периодичность, опустели офисы и производственные площади, где люди создавали материальные ценности, – народ начал приспосабливаться к работе по принципу удаленки. Трагическая и в то же время героическая эпопея длилась почти три года, и чего только мы не хлебнули: объявлялись вынужденные каникулы для работающих; вводился пропускной режим для передвижения в городах; прекращалось авиасообщение и урезалось железнодорожное передвижение…

Но главный фронт был там, где шла непосредственная борьба за человеческие жизни: в дополнение к существующим больницам ударными темпами возводились мобильные медицинские центры, а врачи трудились в стационарах сутками, не покидая места работы.

И где создавалась вакцина против COVID-19.

Тем не менее именно в такие охваченные тревогами и неопределенностью дни я попросился у главного редактора в командировку.

Повод выдался подходящий: в редакцию федеральной газеты, где я работал долгие годы, пришло письмо с жалобой на администрацию провинциального города: какое головотяпство – вся страна стояла на ушах, а там, в конкретном месте, откуда поступил сигнал, профилактикой и спасением людей от эпидемии будто бы занимались спустя рукава.

Письмо позвало в дорогу – была такая рубрика у газетчиков в старые времена.

Главный согласился, что взглянуть на самочувствие страны из глубинки – как в рот больному ангиной заглянуть, однако, подписывая командировочное удостоверение, он приспустил маску на лице и внятно предупредил:

– Только смотри сам заразу не подцепи.

Путь неблизкий, поезд дальнего следования, прежде чем высадить спецкора на нужной ему остановке, стучал колесами почти восемь часов. Оказавшись на месте, я не мешкая отправился в администрацию города: там, увидев перед собой столичного журналиста и узнав о цели его появления, замотанные новыми обязанностями чиновники испугались:

– Да вы что! Мы днем и ночью только тем и заняты, как бы оградить людей от кошмара эпидемии… Ох, коварное время, одних выходили – другие тут же заболели… Стараемся изо всех сил, но, к сожалению, не всем наши старания видны.

– Не увидел их и автор письма в нашу газету.

– Наверняка Комаров, электрик из горэнерго, ничего не скажешь, авторитетный в своих делах специалист. Знаменит и в другом: по части критики недостатков равных ему нет. Вы уже не первый примчавшийся издалека, кого он на ноги поднял.

Писателя я не застал дома.

– В лес уехал, – сообщила жена. – У него договор: раз в месяц инспектирует на турбазе состояние электрического хозяйства.

– Да ведь дорога в лес после недельных снегопадов, вы наверняка знаете…

– Что дорога?

– Стала непроезжей, – удивился мобильности человека градоначальник: он увязался сопровождать журналиста, чтобы услышать, за что его критикуют из первых уст.

– А он туда на лыжах.

Ничего, я мог заняться проверкой фактов, обратившись к первоисточнику. Вместе с градоначальником, его звали Петром Петровичем, мы объехали на транспорте и обошли своими ногами за день две больницы, три поликлиники, поговорили с врачами, с волонтерами, заглянули в центральную аптеку, в пункты первичного осмотра заболевших – люди противостояли эпидемии активно и добросовестно, насколько у них хватало возможностей и сил. Обвинять их было, собственно, не в чем.

Напротив, за многое можно было бы похвалить.

Обратный путь всегда короче.

Но не в этот раз.

Как выяснилось, поезд дальнего следования в городе моего экстренного пребывания временно перестал останавливаться. Ковид в это тревожное время многое поменял в стране, в том числе внес коррективы и в коммуникации населения. До следующего населенного пункта, где я мог бы загрузиться в пассажирский экспресс, объяснил Петр Петрович, было километров двести. Градоначальник предложил «проверяющему» задержаться до понедельника.

А там, мол, видно будет.

– В Москве вы узник медицинского регламента, на свежий воздух будете выбираться только с наступлением темноты, – убеждал меня Петр Петрович. – Тут неподалеку, если по прямой, через лес, то всего километров двадцать от города, у нас есть знаменитая туристическая база. Советую, махните туда! К сожалению, машину дать не могу: про дорогу вы слышали, ее неделю придется разгребать. Но если вы стоите на лыжах… А что – лыжня проложена, указатели через километр, до места доберетесь без всяких проблем.

– А лыжи? Они у меня дома на антресолях остались.

– Лыжи вам доставят в гостиницу.

На лыжах я стоял.

К тому же в голове тотчас родилось обоснование задержки в командировке: вдруг в лесу перехвачу человека с особым мнением – мой журналистский блокнот обогатится еще одной жизненной подробностью.

Следующим утром, как было обещано, лыжи действительно стояли возле двери моего номера, в коридоре.

А вот погодой в дорогу Петр Петрович снабдить меня забыл.

Когда я, оттолкнувшись с места лыжными палками, стартовал к цели, светило солнышко, однако примерно через час пути, уже при передвижении через густой лес, закружила мощная пурга, она быстро сделала лыжню невидимой – одинокий лыжник потерял дорогу и стал двигаться вперед наугад. Вскоре стало ясно, что заблудился. Пара часов блужданий по лесу привела к какому-то домику. Я обрадовался – из трубы идет дымок, значит, там люди. Правда, невзрачная, почти до окон занесенная снегом избушка мало чем напоминала известный туристический комплекс, но это, вы понимаете, уже не имело большого значения.

Как культурный человек, постучал в дверь.

Обитателями теремка оказались две студентки из Перми – Ольга Калмыкова и Таня Воробышкина. Их история выглядела похожей на мою: шли на турбазу по проложенной лыжне, имея при себе купленные заранее путевки, но при отсутствии провожатого сбились с пути. К счастью, не поддались проискам лешего, который запудривает сознание и сбивает с толку, включили интуицию и в конце концов оказались возле охотничьего пристанища; тут нашли сухари, консервы и картошку, дрова и спички – растопили печь и, перекусив, благополучно переночевали. Рассказывая о своих приключениях, девушки беспрерывно смеялись – выпавшие на их голову трудности они воспринимали как развлечение.

Что, в принципе, свойственно молодости вообще.

Между тем снег усилился, посудив так и сяк, мы решили, что если не выбраться к турбазе текущим днем, завтра уж точно не сумеем ее найти в незнакомом лесу. Согревшись чаем и окончательно оттаяв, я на правах старшего изобразил зов походной трубы.

Вперед – идти и не сдаваться!

Пурга не стихла, фитнес с упражнениями на природе продолжился. В конце концов, сверяясь с указателями, многие из которых были запорошены снегом, время от времени теряя лыжню и находя ее заново, постоянно проваливаясь в скрытые сугробами ямы, примерно часа через три новых блужданий наш десант достиг конечной точки путешествия. И сразу, с первых минут пребывания в контурах лесного объекта, построенного на возвышенности, мы оказались погруженными в его бурную схоластику.

Со стоянки, находившейся прямо под окнами красочного отеля, в город на наших глазах спешно, будто оставляя за спиной пожар, отваливала пара солидных внедорожников, молодые водители ничего не хотели слушать о заснеженной дороге, бравировали: не волнуйтесь, как-нибудь прорвемся, где наша не пропадала! Беглецов провожала хозяйка заведения, увидев новеньких взамен убывавших стареньких, Татьяна Павловна удивилась:

– И вы через лес? Значит, чистить дорогу никто не собирается? Ох, беда, беда! Утром по радио сообщили, что с сегодняшнего дня при въезде в город будет производиться медицинский осмотр каждого вновь прибывшего, а люди с температурой – отправляться на карантин. Боюсь, и муж мой застрянет там на неопределенное время. Без него я здесь как без рук.

– Что он в городе делает?

– Представляете, кто-то ночью украл у нас снегоход. Думаю, местные подростки. Транспорт хоть и старый, но для хозяйства как скорая помощь. Особенно зимой, когда обильные снегопады временно обрывают транспортные поставки из города.

– Кстати, электрик Комаров еще здесь? – поторопился спросить журналист.

– Уехал после обеда домой.

– На чем уехал, если дороги нет.

– На лыжах. Перед тем как двинуться в путь, долго с ними разбирался, что-то с креплениями ботинок случилось

Два ноль не в мою пользу.

Времени был четвертый час дня.

На море в это время курортники, повалявшись после обеда на кроватях, выползают из отелей для повторного купания, так и здесь – на крыльце подъезда стали обозначаться люди с лыжами в руках. Сообщения Татьяны Павловны о том, что дорога остается непроезжей еще на неопределенный срок, а при въезде в город установлен новый регламент с возможным карантином для въезжающих в него, многих клиентов отеля взволновало, вследствие чего далеко не все лыжники привычно направились в сторону канатной дороги или, не размявшись, покатились с горы вниз.

Вкусив новостной ряд, народ не сразу в него поверил, а когда понял, насколько все серьезно, то загудел.

Наши люди постоянно ругают за что-то государство: и то не ладно, и там непорядок, но при этом они верят в государство так, как ни в одной другой стране мира его подданные. Такая психология населения сформировалась еще в советские времена. Государство – нянька, наставник, правозащитник и гарант безопасности, оно все до мелочей должно предусмотреть и обо всем заранее позаботиться, а если что-то упущено, то вал брани адресуется наверх.

Толстопузым чиновникам никакой пощады.

Примерно то же произошло, когда страна провалилась в ковидную яму, – у людей долгое время отсутствовало понимание, как и откуда взялась эта напасть и почему быстро обрела такие невероятные масштабы. Вторглась в нашу жизнь неотвратимо и долговременно – как же так? Даже если это бедствие с неба свалилось, власти, мол, все равно должны были заранее предвидеть и еще на подходе обезвредить врага…

И вот тебе раз!

Наутро мы лишились хозяйки отеля.

Никакие запреты не могли ее остановить. Получив сообщение о том, что муж, находившийся в городе, заболел ковидом и попал в больницу, она не могла как ни в чем не бывало продолжать заниматься бизнесом. Надела лыжи и укатила вниз. Вместо себя на хозяйстве Татьяна Павловна оставила сына Артема, школьника выпускного класса: из-за эпидемии занятия в городе захлопнулись, и парень тут же перебрался в лес, усилил штатную численность родительской команды, обслуживавшей туристов.

Теперь он становился ключевым распорядителем нестандартных буден в отеле.

Наверное, нелишне сделать пояснение: обслуживающий гостей турбазы персонал заключал договор на сезон, однако ковид заставил многих подручных Т.П. срочно уволиться и уехать домой оказывать поддержку родным и близким. В штате осталось всего десять человек. Поэтому понятно, почему в помощники к Артему хозяйка приставила и двух моих студенток, пообещав им оплату за уборку помещений и исполнение определенных обязанностей на кухне.

Те недолго думали.

Студенческий бюджет лоскутный, а если родители не сильно могут помочь оплатить развлекательные каникулы своего ребенка? Девочки с радостью ухватились за предложение Татьяны Павловны: кататься на лыжах, да еще иметь при этом приработок?

Лучше не придумаешь.

Да, в последний момент в сервисную команду попросилась и Инга Васильевна Корнева, женщина примерно лет сорока пяти, ладная и приятная лицом, – она сослалась на свое физическое состояние: на лыжах управляться не может, так как подвернула ногу, а по хозяйству подсобит с удовольствием. По поводу оплаты не торговалась.

Забегая вперед, раскрою карты.

Мое предполагаемое блиц-пребывание на снежном курорте затянулось на целых две недели; конечно, обладая журналистским удостоверением известной федеральной газеты, я мог бы включить соответствующие узлы связей и выбраться из неволи куда скорее. Но покорился судьбе.

И вот почему.

Старая школа журналистики учила нас, бывая в командировках, пристально изучать не только обстоятельства происшествий, но и поведение самих действующих лиц, участвующих в конфликтах, их нравственную и социальную состоятельность. Внутренний мир и душевные наклонности. Очерки о людях заполняли прессу, потому что, если на Западе самое интересное – как человек разбогател, то у нас – как человек добивался в своей жизни нравственного и профессионального совершенства, защищал семью и ставил на ноги детей.

Все течет – многое меняется.

В нынешней кабинетной журналистике преобладает информационный стиль, репортеры, как пионеры с сачками для ловли бабочек, гоняются за криминалом, бытовыми происшествиями, выходками богачей и риториками политиков. Простой человек-труженик из СМИ ушел.

Кто-то не поленился, пересчитал количество запертых на карантин лыжников – нас оказалось семнадцать человек.

Находясь в больнице, пациенты обычно не скандалят, не жалуются на свои страдания громко вслух – кругом такие же, как они, все так или иначе с изъянами. Так и в нашем отеле: поначалу было тихо, днем лыжное катание, после ужина публика без лишнего шума скрывалась в своих номерах. Вся страна поменяла жизненный ритм.

И вдруг…

На третий день нахождения в лесном комплексе без Татьяны Павловны мы оказались без электричества, хулиганка-непогода где-то повредила провода. Слава богу, не каменный век – бедствие не оказалось смертельным. Готовка пищи была переведена с электричества на газовые баллоны, правда, кончился свежий хлеб – тоже выкрутились, перешли на постные лепешки и блины. Но вечером обнаружилась беда куда более существенного характера: отключился интернет.

С одной из женщин, крепко «припаркованной» к конвейеру сериалов на ТВ, тут же случилась истерика, она проклинала все на свете, не сдерживаясь в выражениях: многосерийный фильм, продолжение которого начиналось с понедельника, у нее отняли темные силы. Мужики ринулись опустошать бар и довольствовались не только пивом. Вместо обычных лампочек зажглись свечи, понятно, что их было недостаточно. Однако население отеля поникло не из-за электрического, а из-за «смартфонного затмения»: гаджеты отдыхающих или разрядились, или стали безжизненными по причине пропавшей связи.

Без смартфона, телефона и телевизора многие современные люди не знают, чем себя в безинтернетное время занять

Прямо конец света!

Устроившись после ужина в своем номере и заставив воссиять уже использованную наполовину свечку, я принялся размышлять: осевших в отеле отдыхающих ждут неминуемые вечерние муки, если не объявится освободитель. Ложиться в постель после ужина, в семь вечера, никто не привык.

А чем заняться?

Прислушался: из гостиной, находившейся этажом ниже, донеслась исполняемая женскими голосами песня. Когда я спустился вниз, то обнаружил в помещении, где возле бара, заказав себе что-нибудь выпить, обычно беззаботно посиживают гости заведения, небольшую кампанию, это были преимущественно женщины, они играли в имена.

– Присоединяйтесь к нам, – предложила Ольга, с которой со времен нашего совместного лыжного похода я был на дружественной ноге.

Игры тоже в наше время стали товаром. Многие современные развлечения доставляются в прокат интернетом и стоят денег. Так или иначе самостоятельное мышление людей в свободном полете сузилось. Меня удивило, что минут через десять из игры стали выбывать участники, не сумевшие вспомнить ни одного нового имени. Да и сам я через некоторое время поплыл и задумался, кого бы еще добавить в именной список. Ольга открыла счет, подвигавший меня к моменту, когда наступит моя очередь покинуть круг . Ну… И вдруг я выдохнул:

– Пампинея.

– Никогда не слышала такого имени, откуда оно? – удивилась Ольга.

Пришлось рассказать о «Декамероне» – припомнить мою университетскую голгофу, связанную с выдающейся книгой, и то, как студент опозорился на экзамене в МГУ. Есть такие оплошности лет младых, которые мы потом вспоминаем с юмором: посмеяться над собой тоже удовольствие. Ольга принадлежала к студенчеству технического профиля, в отличие от гуманитарных школ там изучают не литературу, а другие дисциплины. Литературный сюжет книги Боккаччо показался ей интересным, а применительно к нашей ситуации еще и конвертируемым в практическое предприятие.

– Давайте и мы, подобно молодым людям из Флоренции, будем по вечерам рассказывать друг другу разные истории, – взяла на себя роль Пампинеи Ольга.

Словом, в тот же вечер в гостиной появилось объявление на листе ватмана – бумагу и фломастеры предоставил терпящим бедствие Артем. Коллективно родили незамысловатый текст объявления:

«ЗАВТРА ВЧЕЧЕРОМ В ГОСТИНОЙ НАШЕГО ЛЫЖНОГО ЗАВЕДЕНИЯ СОСТОИТСЯ «РУССКИЙ «ДЕКАМЕРОН». БУДЕМ СЛУШАТЬ ИСТОРИИ ИЗ НАШЕЙ ЖИЗНИ. ПРИГЛАШАЮТСЯ И ЖЕЛАЮЩИЕ РАССКАЗАТЬ ЧТО-НИБУДЬ ИНТЕРЕСНОЕ, И УМЕЮЩИЕ СЛУШАТЬ. НАЧАЛО В 20 ЧАСОВ».

Слово «декамерон» – раздражитель.

Запертые на карантин лыжники замедляли около объявления шаги, вчитывались, плохо понимая, куда их заманивают. Но, с другой стороны, билет для прохода на представление покупать не предлагалось, особо наряжаться никто не просил, да и тратиться на такси, что приходится делать в домашних условиях при выезде на концерт или на представление в театр, тоже было не нужно.

Впрочем, ничего другого никто не предлагал.

Назавтра из семнадцати запертых на карантин лыжников в гостиной собрались почти все, кто волею случая оказался отрезанным от благ цивилизации. Однако народное вече развернулось не сразу. Одно дело – впрыснуть в толпу оригинальный анекдот: все посмеялись, ты сам доволен – и дело с концом. Но если тебя приглашают почти как артиста на сцену, – валяй, развлекай публику, говори по возможности грамотно, не жуй слова… Артисты готовятся к этому годами, и уже будучи заслуженными, признаются: волнуются при каждом выходе на подмостки…

А что вы хотите от простых смертных?

Многие люди стесняются выступать с речью в кругу малознакомой публики, опыт кухонного общения не делает из них опытных ораторов, ведь, опыляя своим житейским опытом аудиторию, человек невольно выплескивает, открывает себя самого.

Не все к этому готовы.

Мало-помалу все наладилось, запрятанный в лес народ постепенно осмелел, размял языки.

За дни пребывания на лыжной базе на наших вечерних посиделках отговорили в общей сложности тринадцать обитателей гостиницы, я отобрал для публикации в этой книге десять выступлений, которые излагаю так, как их запомнил. Диктофоном не пользовался, не стенографировал, полагаюсь исключительно на память. Конечно, запомнил рассказанное не дословно, воспроизводится мною услышанное в привычном для меня стиле, как я обычно говорю или пишу.

За это не обессудьте.

Открыть «Русский «Декамерон» Ольга попросила меня, посчитав, что это логично, поскольку именно я принес идею в клюве. Думать и вспоминать что-то из ряда вон было некогда, и я обратился к теме, которая волнует меня давно, даже опубликовал в 2014 году в одной из моих книжек новеллу приблизительно аналогичного содержания. В нынешней редакции она, конечно, претерпела обновление.

СОЛНЕЧНЫЙ МАЛЬЧИК НА КРАСНОМ КОНЕ

До Бога дошли слухи, будто люди перестали читать, и он пригласил к себе Архангела:

– Это правда?

– Не знаю, – честно признался Архангел. – Если люди действительно отказались от такого дарованного им блага, как чтение, то это большая ошибка. На чем же тогда будет держаться духовность?

Решили послать на Землю младшего Ангела – пусть выяснит точно, как оно есть.

Тот принял облик сеятеля доброго, вечного и начал обходить городские квартиры, предлагая их хозяевам беллетристику, причем бесплатно, однако никто не хотел брать книги – даже за простое спасибо. Люди объясняли отсутствие интереса к чтению то усталостью на работе – сил нет, в выходной хочется вытянуть ноги на кушетке у телевизора, то загруженностью домашними делами, а то и напряженностью международной обстановки.

– Вы имеете в виду санкции? – запнулся на последнем объяснении Ангел. – Импорт сократился, это правда. Но ведь книги печатаются не за рубежом – в своей стране.

– Не скажите, дует со всех сторон, – оправдывались «нечитатели». – Сложно объяснить, почему исчезает одно, а появляется другое. Так, у нас, на углу улицы, раньше был книжный магазин, а теперь на его месте торговые площади – продают рыбу, икру и морепродукты.

К разговору подключилась посторонняя слушательница, не задумываясь о причинах явления, она выпалила, как таблетку от кашля проглотила:

– В книгах скапливается пыль, а у меня аллергия.

В семье, куда «сеятель» заглянул вечером, его пригласили в парадную комнату и даже угостили чаем; за разговором удалось разглядеть интерьеры: все в доме есть – мебель, телевизор, компьютер, видеотехника, но ни одной книжной полки.

– Извините, а где ваша домашняя библиотека? – поинтересовался Ангел. – У Гоголя грамоту свинья украла, а у вас, похоже, тоже кто-то похитил книги, но кто?

– Да никто, мы сами от книг избавились, – замялись хозяева. —Еще в девяностых свезли библиотеку в букинистический магазин. Время было сложное, зарплату вовремя не платили или платили готовой продукцией. Книги выручили нас, став товаром, правда, малоценным.

– Вы и сегодня не видите в книгах особой ценности?

– Напротив, ценность литературы заметно возросла. Когда-то Толстого, Достоевского и Чехова за рубль можно было купить, а ныне за том требуют сумму, от потери которой вздрагивает семейный бюджет.

В доме на соседней улице муж с женой, когда на пороге их квартиры возник Ангел, уставились глазами и «распростерлись» ушами в мыльную оперу по ТВ. Посланец неба попросил у подданных голубого экрана позволения поговорить с дочерью-девятиклассницей, она изолировалась от внешнего мира в своей отдельной комнате. Когда родители постучали к школьнице в дверь и объяснили, что с ней хочет пообщаться сотрудник «Общества друзей книги», девочка с трудом оторвала взгляд от смартфона и нервно замахала руками:

– Ой, извините, некогда. У моей одноклассницы Ленки в соцсетях триста друзей, у меня на пятьдесят меньше. Приходится догонять.

– А когда ты последний раз брала в руки книгу? – успел вставить вопрос Ангел.

– Перелистывать бумажные страницы сегодня не модно, – был ответ. – Мы с подругами за безбумажное детство. Зачем этот книжный вал? Все можно узнать в интернете.

Та же картина отчуждения человека от книги повторилась в метро – сидящие пассажиры уткнулись взглядом в экраны электронных планшетов и смартфонов, стоящие – эти водят пальцами по экранам сотовых телефонов. Глядя на картину раскниженности, Ангел невольно вспомнил прежние свои визиты на Землю, когда у переездников в метро были иные привычки. Занимала поездка в метро пять минут или, допустим, длилась полчаса, в руках пассажиров неизменно было что-то читабельное – газета, журнал или книга. Увлекшись написанным, люди порой отключались от реальности и могли даже пропустить нужную остановку.

И куда все это делось, куда?

Может быть, у века слишком высокие нагрузки, у людей действительно не остается сил на духовное сопровождение отпущенных им дней?

Однако, оказавшись на курортном юге, Ангел и там практически не увидел книжных обложек: люди плескались в море, загорали, подставив животы солнцу, расставляли буквы в кроссвордах и цифры в судоку, пили пиво, беззаботно болтали друг с другом. Правда, почти у каждого в руках был смартфон или планшет. А где же то, ради чего веками старались писатели-классики, – выездной вид пляжного погружения в литературу словно смыло набегающими на берег волнами или унесло в небеса коварным смерчем.

Ангел погрузился в раздумья: что докладывать Богу?

Как ему объяснить, почему некогда бурно читающая нация так тотально упростилась? И вспомнил совет Архангела: картину может прояснить социология.

То есть опрос населения.

– Да, действительно, в компьютерный век приоритеты поменялись, – не без гордости заявил бизнесмен, принявший Ангела за иностранного туриста из слаборазвитой страны. – Возможно, я вас удивлю, но читать сегодня приходится даже больше, чем в молодости: биржевые сводки, прогнозные исследования рынка, отчеты в налоговую службу. Все просто трудно перечислить. Художественную книжку в моем случае вытеснила и стала настольной чековая книжка, и с ней, замечу, порой происходят такие коллизии – ни в одном остросюжетном романе не встретишь.

Кандидат педагогических наук рассуждал со своей колокольни:

– К сожалению, чеховское выражение «краткость – сестра таланта» ныне интерпретируется как оправдание торопливости и образа жизни по касательной: на первом месте – запоминание нужной информации. Изучение художественных произведений из школьной программы многим учащимся заменяет их краткое изложение в сетях. С романом «Война и мир», на создание которого Толстой положил годы своей жизни, современный читатель может ознакомиться по Википедии, это займет у него всего несколько минут. Как рассуждает поколение младое, незнакомое: зачем забивать голову, допустим, поисками смысла жизни какого-то Алеши Карамазова или страданиями Мастера и его подруги Маргариты, когда на собственном пятачке жизни столько реальных соблазнов и страстей. Электронные игры, обмен сообщениями в соцсетях со сверстниками, «эстрадные» номера блогеров – этот контент притягивает так, что спины не разогнуть. При нынешнем пасьянсе интересов – ни минуты свободной, добраться до чувств тургеневских девушек становится невозможным.

Для психолога у Ангела был готов не менее сложный вопрос:

– Как же все-таки так случилось, что писателей во многих случаях вытеснили блогеры?

– Оказавшись в компьютерном веке, нынешнее поколение молодых попало в рабство к мессенджерам и гаджетам; интернет словно околдовал население, объявив свою безоговорочную власть. Потребовались поводыри новых веяний, ими и стали блогеры. По популярности они куда как превосходят знаменитых писателей и поэтов прошлого, которые некогда собирали стадионы поклонников, притягивали на свои встречи интеллектуальную публику. Кумирам нового времени не обязательно быть эрудированными, духовно устремленными, патриотически настроенными, да просто грамотными, важно другое – умение зацепить внимание широкой аудитории. Чем угодно. Наивная сценография, эпатаж, постановочный юмор – годится все, что собирает подписчиков и приносит деньги. Эти новые кумиры публики, бывает, становятся благодаря своей находчивости богатыми и вызывают восторженное придыхание у части молодежи. Расхожая формула «нет предела совершенству» ныне уступила место новой молитве: «Контент-контент! Встань передо мной как лист перед травой!»

– А нельзя ли былое вернуть? Скажем, убедить молодежь в том, что свободное время надо поделить: половина – гаджетам, половина – художественным книгам, истории, культуре.

– Безнадежно! Чтение – это труд, к которому приучают сызмальства. Некогда чтение художественной литературы считалось привилегией, которую ребенку надо было еще заслужить: мол, сначала сделай уроки, помоги по дому, а уже потом тебе разрешат уединиться с книгой. Ныне приглашение взять в руки книгу воспринимается чуть ли не как наказание. Вы попробуйте отобрать смартфон у ребенка – ощетинивается, рычит, психует. Это все равно что отнять сладкую косточку у домашнего четырехлапого друга.

Прогуливаясь по улицам многомиллионного города, Ангел набрел на Дом литераторов. Заглянул в буфет – там за чашкой кофе беседовали двое респектабельных мужчин: в костюмах при галстуках, образная речь – возможно, писатели. Посланник неба попросил разрешения присесть за столик полемистов, разговорились, а когда в беседе высветилась волнительная тема, Ангел выкатил перед литераторами цитату из «Фауста» Иоганна Гете:

«К чему писать большие книги,

Когда их некому читать?

Теперешние прощелыги

Умеют только отрицать».

– Гете далеко смотрел, – покивали сведущими головушками в знак согласия письменники. – Только нынешние прощелыги и отрицать-то как следуют не умеют, поскольку гуманитарная образованность стала необязательной, а эрудиция формируется интернетом. Громкие художественные книги появляются, когда писательское сообщество непрерывно прирастает новыми именами и издается много книг. А теперь что: издательства берутся тиражировать только литературу, которая может иметь коммерческий успех. Прежде начинающего писателя выводили в известность литературные критики, толстые журналы, газетные рецензии, конкурсы, премии лауреатам, а теперь, чтобы засветиться, заявить о своем творчестве, литератору приходится платить личные деньги за печатание написанных им произведений.

– Позвольте, но в интернете столько сообщений о растущей популярности электронных книг. Или вы об этом не слышали?

– Как же, мы в курсе – число читателей литературы на электронных носителях прирастает миллионами. Однако в этой рекламе ничего не сообщается о попытках социологов исследовать, что из себя представляет цифровая литература и какой процент в ней занимает классика. И отечественная, например Гончаров, Тургенев, Гоголь, Лесков, Салтыков-Щедрин, Бунин, Куприн, Шолохов, Булгаков, и зарубежная, например Гете, Стендаль, Бальзак, Диккенс, Томас Манн, Хемингуэй, Ремарк, С. Фицджеральд и т.д. Как похудеть, как улучшить интерьер в квартире или правильно выращивать на огороде помидоры – по этой части народного интереса, не сомневаемся, огромный «литературный» спрос. Кто против? Да ради Бога! Если бы не одно грустное наблюдение: рынок! Реклама электронного чтения приводит к удорожанию литературы в удержавшихся на плаву книжных магазинах.

– Так что же произошло?

– Столкнув на рубеже веков литературу цифровую и традиционную, популяризирующую непреходящие нравственные ценности, мы последнюю лишили должной социальной поддержки. По сути, вынули книгу из процесса духовного воспитания. Электроника проще, доступнее, веселее, всеяднее – она легко втягивает в себя и правдивую информацию, и ложь. В «смартфонном воспитании» воссияли новые актуальные понятия: прагматизм, конкуренция, выгода, деньги, богатство… К сожалению, эта лингвистика все активнее вписывается в разговорную речь и повседневность современного человека.

Специалист по «семейной гармонии» был своего видения:

– Как, по-вашему, произошло исчезновение книги из домашнего обихода? – задал ему вопрос Ангел. – Может, крупная вспышка на солнце или метеорит промахнулся и народ напугал?

– Какое там! Детский мир многослойный, в нем все цвета радуги, и тем не менее приходится говорить, что эталон счастливого детства ныне поменялся, в нем превалируют деточки, которые предпочитают электронные удовольствия, а физический труд, помощь родителям и семье – это для них не престижно. Конечно, аномальность не стоит распространять на всю современную молодежь, однако, думается, не следует глаза закрывать и на поколение сытых. Речь не о порастающей в новом веке обломовщине со всеми ее признаками социальной пассивности, нет, тут нечто иное – в нашем обществе развитых коммуникаций пытается утвердиться новая социальная плесень. Вседозволенность иных избалованных и даже наглых отпрысков прикрыта ложной гуманностью, в которой школьник неприкосновенен, а учитель – его покорный слуга.

– Вы не преувеличиваете? – не поверил Ангел

– Как-то я ехал в такси, водитель – сменивший профессию инженер, и вот что он мне, своему пассажиру, рассказал. После того как сына-семиклассника удалили с урока за пользование во время занятий телефоном, они с женой вечером попытались апеллировать к здравомыслию своего ребенка, для чего пригласили школьника на доверительный разговор. Консенсус не получился. Сын, быстро поняв тему родительского собрания, принял агрессивную стойку, пригрозил, что если мать с отцом будут приставать к нему со своими наставлениями, то он позвонит по телефону доверия или обратится в службу защиты прав детей. Женщина ахнула – неужели она дожила до такого обрыва доверия в семье, заплакала, однако отец не дрогнул:

– Хорошо, звони, обращайся. Придут люди из опеки и заберут тебя в детский дом. Там ты получишь в руки сотовый телефон только тогда, когда станешь совершеннолетним.

Поведав о семейном кризисе, водитель-родитель сделал вывод: вот какую хрень для хорошего самочувствия сытых деточек внедрили в наше образовательное пространстве либеральные ученые и педагоги, обожающие западную зеркальность.

– Неужели воспитатели окончательно сдались?

– Многие из них сами попали в зависимость к воспитуемым. Мамы и папы плотно встроились в электронный век: с гаджетами едят, спят, влюбляются и разводятся; часами ведут разговоры по каналам связи, переписываются с родными и близкими, с друзьями, шлют друг другу словесные велеречивости. Вы, не сомневаюсь, помните известную пословицу про дерево и его плод. Ныне сложно однозначно решить, что первично: яблоня или ее яблоки?

Оставался предпоследний день.

День, когда для Ангела наступал срок возвращения на небо. Он пребывал в растерянности: как охарактеризовать все то, что увидел своими глазами? «Ей рано нравились романы; Они ей заменяли все; Она влюблялася в обманы; И Ричардсона и Руссо» – увы, такое поведение набирающей нравственную силу молодой души ныне можно считать анахроничным. С одной стороны, традиционная книжность населения значительно увяла, головы многих людей основательно переместились в интернет, сильно загаджованы, хотя, с другой, говорить об окончательном закате эры книжного влияния на нравственный климат в обществе тоже преждевременно.

Минуя большой город, Ангел увидел среди городских построек здание научного института, затормозил и, чтобы не обеспокоить охрану, предъявил при пересечении проходной удостоверение журналиста. Попав в кабинет ученого, небесный исследователь с ходу его озадачил:

– Вы помните, профессор, в свое время в стране проходила дискуссия физиков и лириков? И что же мы видим, спустя время: физики победили, технологизация сознания колоссальная, а гуманитарность и нравственное становление личности отодвинуты на задворки. Судя по всему, искусственный интеллект тоже отдаляет человека от литературы и того духовного воздействия, какое имели раньше книги высокого нравственного звучания и культура в целом.

– Меня самого эта тенденция беспокоит, – подхватил тему ученый. – В нашей сфере уже наблюдается однобоко образованная дипломированная молодежь, которая полагается исключительно на искусственный интеллект – им бы только на кнопки нажимать. Сами думать не умеют. Процесс познания не может быть сведен только к овладению техническими новшествами, связь специалиста с культурным багажом, созданным поколениями, не просто желательна – она необходима. А то мы вообще перестанем понимать, в чем смысл жизни и куда нас ведет технический прогресс. Но я верю, что духовная составляющая личности и новая эра искусственного интеллекта рано или поздно сомкнутся, физики и лирики помирятся вновь.

Добираясь до стартовой площадки, откуда открывался прямой путь к Всевышнему, правда, если в космосе несколько скорректировать орбиту, божий посланник миновал несколько населенных пунктов, и вот в окрестностях небольшого городка он увидел шагающего по проселочной дороге красного коня, а в седле – мальчишка дошкольного возраста. Как красиво: конь вышагивает царственно, не торопясь, плавно переставляя ноги, а маленький всадник читает ему вслух какую-то книгу. Ангел опустился на землю, приняв образ странника, приблизился к юному наезднику и начал беседу издалека.

– Ты куда, молодой человек, держишь путь?

– На речку, там я обычно купаю моего коня.

– Конь твой – как с картины известного русского художника.

– Знаю, картина называется «Купание красного коня». Ее нарисовал Кузьма Сергеевич Петров-Водкин.

– Похвально, даже имя и отчество живописца знаешь.

– А как же, читал про него.

– И давно читать умеешь?

– Как родился, так сразу и читать научился.

– Другие дети в твоем возрасте любят мультики в гаджетах. А буквы оставляют на потом.

– Ну и зря. Я тоже порой заглядываю в планшет, но больше люблю читать. А конь мой любит слушать, особенно сказки Пушкина.

– Почему именно Пушкина?

– Стихи мелодичные и ритмичные, прямо под конский шаг.

– Какие же вы оба молодцы – и твой конь, и ты сам. Годков тебе сколько?

– Пять лет и три дня. Про меня говорят: маленький, потому что мало каши ел.

– Придет час, и ты станешь взрослым, зачем торопиться.

– Мечтаю скорее стать человеком.

– Разве сейчас не человек?

– Сейчас только смотрю по сторонам и все. А хочу скорее понять, откуда все взялось и как все на свете устроено.

– Наступит и такой момент просветления – по законам природы.

– Но могу оказаться взрослым, но пустым. Как копилка без монет.

– Молодец! Рассуждаешь как профессор.

– Скажете тоже! Мои друзья считают, что если я не ношу с собой сотовый телефон, значит, отсталый. Скорее бы в школу – тогда во всем точно разберусь! Когда запишут, попрошу посадить меня в первом ряду.

– Почему именно в первом?

– Чтобы ни одного слова учителя не пропустить.

Когда Ангел пересказал Богу диалог с юным всадником, тот улыбнулся: «Если так глаголят уста ребенка, значит, со временем все вернется на круги своя». Чуть позже Ангел, еще не «остывший» от земного путешествия, вновь подъехал к Архангелу, дескать, не в курсе ли тот, какие по результатам его исследований приняты решения, и, может быть, даже осведомлен, когда на Земле вновь разразится книжный бум.

– Это знает только Бог, – был ответ.

МОТОРНАЯ ПОДРУЖКА

Как мы и договорились, вслед за мной следующим вечером, к свободному микрофону выдвинулась Ольга Калмыкова. Занятая в отсутствие хозяйки заведения обслуживанием застрявших на базе туристов, студентка весь день совершала бесконечные челночные движения то в номера, то на кухню, то на склад, и я замер: хватит ли у нее сил для вечернего выступления? Нет, ничего, с дистанции не сошла, на замотанность не сослалась, при этом девушка не выглядела кухонной Золушкой или безразличной к своей внешности куклой: надела светлую кофточку, привела в порядок волосы, подмазала губки – восстановила необходимое обаяние.

Для солирования на подиуме годна и хороша.

Начала так.

– Говорят, человек должен за свою жизнь прочитать не менее ста книг. Честно говоря, я тоже не слишком преуспела. Вуз у меня технический, готовясь к поступлению на факультет автоматики и телемеханики, усиленно занималась физикой и математикой. Но еще не вечер. Думаю, реки не высохнут, звезды не погаснут – гаджеты потеснятся, а традиционные книги снова займут подобающее место в жизни прогрессивного человечества.

– Когда? Вы, Ольга, наверное, к тому времени станете почтенной старушкой.

Голос донесся из угла гостиной, где около цветка, разметавшего по сторонам широкие листья фикуса, пристроился человек с бутылкой пива в руках. Рассмотреть его внешность детально по причине «елевидения» было сложно, тем не менее я кое-что зафиксировал: бритая голова, редкая бороденка и что-то навроде камуфляжа на широких плечах.

Ольга не стала с бородачом цапаться, мягко ушла в тему:

– Давайте лучше о другом. Почему, скажем, у некоторых людей валится из рук посуда, а у других молоток в руках мажет и попадает по пальцу. У некоторых обувь носится годами, а у других некоторых каблук на новых туфлях отваливается после первой носки. Все дело, думаю, во взаимоотношениях человека с миром вещей. Одни вещи благосклонно принимают своего хозяина, служат ему верой и правдой, другие недолюбливают владельца или вовсе его отрицают. Моя история – как машина привязалась к молодой девушке и стала ее преданной моторной подружкой.

Ольга сделала паузу.

– Итак, слушайте! В деревне, где жил мой дедушка, да и, кстати, его предки тоже здесь землю пахали и сеяли хлеба, люди с утра до ночи трудились в колхозе, а потом, когда колхоз развалился и землю начали приватизировать. Выживали кто как мог – и все равно какие у них доходы, семьи кормились главным образом с приусадебных участков. То есть материальное процветание почти у всех вытанцовывалось на круг примерно в одинаковом выражении, если не считать, что в некоторых дворах имелись велосипеды, а в одном и того пуще – стоял хоть и старый, тем не менее вполне дееспособный мотоцикл.

Марки «Урал».

И вдруг нежданно-негаданно одна семья как бы попрала усредненность, заимев личный автомобиль. Машина, правда, людям в подмогу не с неба свалилась, ее механизатору Петру Кузьмичу Ластикову подарил и даже самолично пригнал из Москвы в провинцию родной брат Леонид Кузьмич Ластиков. Братские чувства в таком формате в те небогатые времена не считались чем-то исключительным, ведь недаром говорят, что чем скромнее народ живет, тем человеческая слаженность искреннее и прочнее.

Столичный брат купил себе новое транспортное средство, престижную в те времена «Волгу», на таких тогда ездили в основном всякого рода значимые начальники; а свои старые «жигули», полученные еще по разнарядке для ветеранов труда, награжденных за особые заслуги орденами, Леонид Кузьмич благородно переправил родне в деревню.

«Жигули» первой модели – класс!

Машина, именовавшаяся в народе «копейкой», славно преодолела многокилометровый путь от столицы до провинции и триумфально заняла место под навесом на участке Петра Кузьмича среди яблонь, груш, кустов малины и смородины и грядок с картошкой, луком и редиской. После чего не продуктовая зелень и не клумбы с цветами заставляли соседей заглядывать во двор Кузьмича через щелки в заборе – люди рассматривали автомобиль группами и поодиночке, от восторга или зависти щелкали языками. Но руль Петру Кузьмичу не достался, и не потому, что у механизатора руки какие-то не такие или глаза от возраста потускнели.

А потому, что рулем завладела дочь.

Двадцатилетняя Маша Ластикова два года назад выпорхнула из последнего класса средней школы и в жизни вольной быстро нашла свое место: получив аттестат, заострилась было поступать в медучилище, находившееся в райцентре, да тут подвернулась работа почтальоном. Освободилась ставка в отделении связи, которое обслуживало три населенных пункта, такие вакансии в сельской местности охотников долго не выжидают.

Почему выбор пал именно на нее?

Во-первых, уважаемый отец, во-вторых, девушка имела при себе двигатель внутреннего подталкивания вперед. Подвижная, общительная, веселая и безотказная, она ежедневно, крутя педали на казенном велосипеде, наматывала расстояние больше двадцати километров.

И ни разу не пожаловалась на трудности.

И вдруг у двухколесного почтальона оказалась машина в личном пользовании, хоть и не новая, но в хорошем состоянии – чудо, да и только. Получив в короткие сроки «путевые корочки», девушка крепко вцепилась в руль и больше из рук своих его не выпускала. Машина имела желтый цвет, и уже при первом «санитарном осмотре» получила у почтальонши имя Канарейка.

Надо сказать, что с появлением в хозяйстве Канарейки забот у Маши кратно прибавилось.

А чему удивляться: люди постоянно просили отвезти их то к знакомым на именины или юбилей, да еще, случалось, в соседнее село, то на консультацию в районную больницу, то в загс на прослушивание марша Мендельсона; или водителя поднимали с постели посреди ночи взволнованные охи и ахи – организм не всегда соблюдает определенные врачами сроки появления на белый свет малышей. Ну как просящим откажешь, если автомобиль единственный в деревне, а Маша слыла среди сельчан девушкой доброй и сговорчивой.

Старалась никого не обидеть.

Однако года через два «копейку» пришлось отдать другим людям, и виновной в том оказалась сама Маша: девушка, вступив в пору невест, сказочно расцвела – да и понятно, бурное цветение что у растений, что у подрастающих девчонок происходит в определенное время. За ее особым вниманием выстроилась целая очередь обожателей, проходу от них не стало – возвращается с работы, и вот уже кто-нибудь из парней ждет ее у калитки с букетом цветов в руках.

Здрасте!

Почтальонша валится с ног от усталости, а тут ее повеселиться на пляски приглашают. Все свои, деревенские, в детстве рядом бегали босиком по деревенским улицам, резко отшить нельзя – посчитают гордячкой, потом разговоров в деревне не оберешься. Девушка всем тактично объясняла, что замуж пока не собирается, прежде, мол, надо поймать в жизни попутный ветер.

Да и нелишне полюбить жениха, если обозначится таковой.

Однако один из претендентов из числа тех, кто добивался особого внимания Марии к себе, был Толя Бревнов по прозвищу Выхухоль, получивший эту номинацию еще в младших классах за то, что во время быстрых игр мгновенно потел и издавал неприятный запах, в силу своего характера оказался особенно настырным. Деревенский рейтинг у него, как сказали бы ныне, был ниже нижней ступеньки на лестнице деревянного крыльца: в школьные годы – последний по успеваемости и классный смутьян, в нынешнем летоисчислении – прикрытый своим зажиточным родителем деточка.

Бездельник и павлин.

На танцах в клубе появлялся в заграничных шмотках – в них упаковывал своего сына папаша, работавший в системе потребкооперации, а потом торговли; деревенские девчонки, которые носили сшитые матерями костюмы и платья, липли к нему, как пчелы к сладкому. Однако благополучный Толя, лапая для удовольствия на танцах всех девиц подряд, имел намерение приобрести для дальнейшей жизни что-нибудь поярче и получше, для этого вполне подходила очаровательная почтальонша.

Толик не сидел сложа руки – действовал.

Так, когда Маша развозила по адресам почту, он нередко крутился на своем «Урале» у нее под колесами, создавая порой аварийную ситуацию. Однажды девушка рассердилась «до кипения чайника»; остановив на дороге в безлюдном месте Канарейку, она вышла из автомобиля и отчитала преследователя:

– Толя, имей совесть, не мешай работать. Как бы ты ни старался, все равно не стану с тобой ни гулять вечерами, ни на танцы ходить. Ты мне не нравишься, извини.

Однако преследования не прекратились.

Мотоцикл стал еще наглее лезть под колеса «жигулей», а это не шутки – как вдолбить в голову дорожного хулигана, что его закидоны могут привести к серьезному дорожному происшествию? Терпение – категория не резиновая, рано или поздно рвется. В тот день Маша не выспалась, у нее побаливала голова, а тут еще этот наглец вертится на дороге перед глазами…

Девушка заглушила мотор и, вынув из замка ключ зажигания, вышла из кабины для «недетского» разговора. Но едва она извлекла первые слова из сформировавшегося у нее в голове воспитательного спича, машина вдруг завелась, сама тронулась с места и ринулась на мотоцикл преследователя – столкнула его в кювет.

Наезд!

Маша испугалась и поспешила оправдаться, мол, она сама не понимает, почему автомобиль пришел в движение, хотя – Толя сам это видел – не давила ногой на педаль газа и вообще к автомобилю не прикасалась. Вроде так все и произошло, но факт оставался фактом: мотоцикл валялся в канаве вверх колесами. Не ожидавший такого исхода своих назойливых ухаживаний и позорного поражения, парень почти не слышал извинений, судорожно сглатывая слюну, он пригрозил:

– Ладно! Ты у меня еще поплачешь!

Но как заставить гордую девушку плакать? Проколоть шины? Закидать окна ее спальни камнями? Превратить «жигули» в пепел? Так ничего стоящего не придумав, младший Бревнов решил посоветоваться с отцом. Тот с трудом выносил выходки сына-грубияна, который уличные методы понукания своими подельниками нередко переносил и на домашние отношения, родитель терпеливо ждал, когда отпрыск наконец поймет, что родители – это не уличная помойка. И вот наконец в просьбе наследника прозвучала слабость.

Родитель воспрял:

– Молодец, что слил мне твои тревоги, – похвалил сына Бревнов-старший. – Этих Ластиковых мы запросто поставим на место. А то, видишь ли, обзавелись колесами, а другие – пешком ходи?

На следующий день торгаш, заявившись в дом Петра Кузьмича, потребовал от него вернуть долг: отец Маши занимал у него деньги под проценты на строительство нового сарая для содержания кур и гусей. Фигурировала большая по тем временам сумма, по договоренности выплата погашалась только через год; теперь располневший человек с большим животом и вспоминать о прежнем уговоре не хотел. Гони деньги немедленно! В итоге сроком для погашения задолженности Ластикову была названа неделя, а когда через неделю деньги не появились, кредитор заставил отца Маши расплатиться автомобилем.

Маша разрыдалась.

Она обожала свою Канареечку, берегла и лелеяла ее как никто другой – мыла два раза в день, в выходные тщательно вычищала салон. Часто беседовала с машиной, будто с живым существом, делилась своими радостями, а когда возникали жизненные осложнения, советовалась, как поступить – наподобие того, как в детстве вовлекала в свои переживания любимую куклу.

И обращалась к «железу» на высоком сленге: радость моя быстроходная, подружка моторная, птичка неприхотливая…

Канарейка словно чувствовала душевную привязанность к себе, она платила хозяйке машинной добродетелью – ни разу за время продолжительных поездок не сломалась, не остановилась посреди дороги по причине своего механического каприза, отчего любые ремонты исключались за невостребованностью. Это был своеобразный альянс взаимопонимания двух ценивших друг друга личностей. Маша тоже считала машину личностью, и когда на нее наложили лапу нехорошие люди, расставалась с ней, как будто теряла лучшего своего друга. Когда Бревновы пришли забирать «жигули», девушка не вышла из дома, она наблюдала за процессом экспроприации собственности, глядя в окно.

И, роняя слезы.

– Прощай, моя птичка! – шептали ее губы. – Не обижайся на меня. Мы славно ладили с тобой, немало поколесили вместе по нашим замечательным просторам. Тебе теперь суждена неволя. Но, к сожалению, отстоять тебя я не в силах.

Вспомним скудность тогдашнего времени, оно отличалось дорожной скромностью – улицу люди нередко перебегали где хотели, мало рискуя подставить под машину свои пятки; по дорогам страны бегали в умеренном потоке «жигули» и «Волги», почти никаких иномарок; а в очереди тому, кто скопил капитал на покупку личного транспорта, до 90-х годов приходилось пребывать годами.

Владение автомобилем в деревне сразу выдвигало конкретного счастливчика в разряд особых лиц.

Пригнав «жигули» к забору своего дома, отец и сын нашли, что въездные ворота слишком узкие, при недостатке опыта вождения корпус автомобиля легко поцарапать. Ладно, пусть покупка побудет до утра на проезжей части улицы.

Около входа на участок.

Такое событие – приобретателям не терпелось пуститься в пляс. Прижимистый отец, обычно мало кого из людей пускавший на огороженную высоким забором территорию и тем более в хоромы дома двухэтажной постройки, на сей раз сделал исключение: двор заполнили друзья Анатолия. На обмывку добычи ушла батарея самогона, но не обошлось и без ущерба: была побита часть находившейся в деле посуды, а одного из гостей стошнило на клумбу альпийских роз.

Однако на этом список убытков не завершался.

Толик на празднике изрядно нагрузился и проснулся утром только около полудня. Несмотря на головную боль, парень еще не до конца протрезвевшими шагами пересек участок по уложенной тротуарной плиткой дорожке, отворил калитку в надежде полюбоваться тем, что так больно укололо его несговорчивую пассию, но…

Машины на месте он не увидел.

– Может, батя вскочил в седло – и по делам? Документа для вождения у него, конечно, нет, но зачем он в деревне? – пораскинул шариками ума Толян: сев на мотоцикл, он помчался на работу к родителю. Услышав неприятную новость, Бревнов-старший аж заискрился бранными междометиями: «Япона мать! Украли, сволочи!» – выброс ненормативного гнева перепугал находившихся рядом с ним людей.

Он посоветовал сыну немедленно заявить в милицию.

Однако тот решил с милицией повременить, первым делом Анатолий направился к своим дружкам – мелкие привычно паслись около магазина, ожидая завоза пива. «По коням, братва», – прозвучал боевой клич: посадив одного из корешей у себя за спиной, другого – в прицепную коляску, мотоводитель лихо погнал по улицам, распугивая детей, кур и голубей.

Что-то ему подсказывало: украденная «Копейка» уехала недалеко.

Между тем Маша в это утро поднялась на работу на час раньше, чем обычно: в деревне люди вообще просыпаются рано. Вспомнив события минувшего дня, девушка с горестью подумала, что пакет желаний чаще всего достается тем, у кого деньги и кто готов ради своего превосходства идти напролом. Ничего нового, но для девушки это была новая данность. Почтальон имела время в запасе, ее потянуло осмотреть двор в осиротевшем варианте – без родненькой Канарейки пространство и вправду поблекло. Девушка машинально выбралась за калитку, хотя что нового она могла там увидеть?

– Батюшки! Не может быть!

На всякий случай Маша закрыла глаза и вновь их открыла, как это случалось, когда она вспоминала что-то забытое, уже сев за руль, и тогда, не выключая двигателя, бежала в дом. Не почудилось: Канарейка действительно притулилась возле Машиного забора – припарковалась ровненько и аккуратно. Едва девушка прикоснулась к запертой двери, мотор тихо заработал, словно приглашая хозяйку в путь.

Сердце екнуло: неужели у Бревновых заговорила совесть?

Значит, вопреки деревенской молве они отнюдь не отпетые рвачи и крохоборы – молекулы порядочности у них частично сохранились?

Ну кто не ошибается? Кто не пытается выдать желаемое за действительное!

Придя в себя, Маша поцеловала Канарейку в капот и тут вспомнила, что в доме остался запасной ключ зажигания. Вплеснув в себя стакан молока с пирожком вприкуску и сделав у зеркала скоростной макияж, молодой почтальон вскоре выехала в служебный рейс. В отделении связи отдел поступления свежей почты открывался раньше других. Набив сумку конвертами, бандеролями и прочим, что предстояло доставить людям за смену, письмоносица пустилась весело колесить по указанным на конвертах и посылках адресам.

Но все хорошее, тем более если оно хрупко, длится недолго.

Когда Маша возвращалась домой, вспоминая, как ее трепетно благодарила престарелая пенсионерка, получившая долгожданное письмо от пропавшего, казалось, навсегда, сына, путь машине преградил грозный десант: из мотоцикла с коляской выгрузились на дорогу трое здоровых верзил. Вели себя по-хамски: один из них поставил почтальону подножку, когда та покидала салон автомобиля, – девушка покачнулась; а следом добавил пакостной выходки другой негодяй, как бы невзначай подтолкнул ее в спину, – Маша спикировала в канаву. Только что прошел дождь, и почтальон, и ее почтовая сумка оказались в грязи. Сам организатор перехвата сделал вид, что ничего особенного не случилось, с наслаждением в голосе смачно прошипел:

– Еще раз украдешь машину, Машенька, серый волк тебе нос откусит.

Окончательно завладев автомобилем, Толя Бревнов почувствовал себя первым парнем на деревне: теперь он бесколесно ни шагу не делал. Новый транспорт старшины бездельников деревенские видели то у магазина в дни поставок спиртного, то на пляже у речки, на фоне стройных девушек в купальниках, то у клуба, где вечерами молодежь собиралась на танцы. Впрочем, водитель славился и своей милостью – в контингент для катания по маршруту от сельсовета до трех берез за околицей он включал не только хорошеньких барышень, но и девушек с веснушками на щеках.

Да и толстушек, благоговейно смотревших ему в рот.

Эйфория продолжалась, пока старшина снова не оказался голым. Однажды, подгуляв со своим кругом, водитель сильно перебрал и, подъехав к своему дому, трижды пытался въехать в открытые ворота, но глаза слипались; как ни был пьян рулевой, он все-таки сообразил, что можно промахнуться и оставить вмятину на капоте машины. Отвалил спать, оставив автомобиль на улице. Проснувшись утром, машины на месте не обнаружил.

Где ее искать, Толик теперь хорошо знал.

Действительно, «жигули» с включенными подфарниками смиренно пребывали напротив забора Машиного дома, вероятно, дожидаясь, когда девушка сядет за руль, однако едва мотоцикл Бревнова показался в начале самого оживленного деревенского проспекта, машина тронулась с места и отбыла в неизвестном направлении. Разъяренный Толик принялся барабанить в ворота «воровского гнезда», а когда перед его очами появился Петр Кузьмич, обрушил на него тираду, перемежая свою речь непотребными словами.

– Ваша Машка в очередной раз совершила угон, – кричал еще не отошедший от вчерашнего запоя Бревнов.– Один раз я ее уже простил – хватит! Сушите сухари, в колонии вашей дочери они пригодятся.

Поток злословия завершился, как только из-за спины отца появилась заспанная Мария: у нее был выходной, и она позволила себе в этот день подольше поваляться в постели.

Толик прикусил язык.

Делать нечего, смутьян завел мотоцикл и исчез с глаз долой.

И какое-то время особо не напоминал о себе, разве что шумно погуливал с друзьями, затевая вязкие ссоры, когда его ударной группе, как говорится, моча ударяла в голову. Пока… Пока деревенские мальчишки, ходившие в лес за грибами, не обнаружили пропавший автомобиль в самом невероятном схроне. С усердием, чтобы получить мелочь на стакан кваса или горсть конфет, дети, перебивая друг друга, доложили Бревнову-старшему о том, что его «жигули» кто-то прячет в молодом ельнике, пустившем корни лет двадцать назад.

На месте изведенных на хозяйственные нужды столетних деревьев.

Бревнов детям не поверил, гостинцев им не выдал, но, подумав, нанял троих мужиков с наказом прочесать ельник и доложить. Команда вернулась ни с чем и не получила от Бревнова ничего. Удивленные скупостью богача, мужики не торопились покидать дом, топтались у порога и, наконец, выложили козырь:

– Да видели мы вашу машину, видели – в лесной чаще. Стали по-пластунски к ней подползать, и тут эта тварь завелась. И поминай, как звали.

– Вашим галлюцинациям я должен поверить? – выслушав, вылил на докладчиков скепсис Бревнов. – Вы же практически не просыхаете. Вот и померещилось дуралеям.

И это не прошло.

Докладчики исчезли из глаз Бревнова «насухую», однако надобность в лесных следопытах вскоре возникла вновь. С наступлением жаркого июля дети стали ходить купаться в лесном озере, некоторые любили нырять с крутого берега – именно эти «подводники» и обнаружили на дне водоема находившуюся там собственность торгаша.

Машина прячется на дне озера? Не может быть!

Новость опередила по актуальности все остальные происшествия в деревне, даже сплетни не охватывали домовладения с такой быстротой, как эта. На сей раз Бревнов не стал рассуждать о бабушкиных сказках – не мешкая послал на разведку имевшую уж опыт лесных поисков бригаду, твердо пообещав поисковикам заплатить. Однако опять вместо реального транспорта ему доставили только картинку в устном виде:

– Действительно, машина находилась в воде, на самом дне. Вы не поверите, но как только мы нащупали ее шестом и стали стучать по крыше, эта стерва завелась и своим ходом выползла из озерной мути на берег. Такого мы еще никогда не видели. Даже стали креститься. И пока мы от неожиданности «размораживались», ваша тачка, чихнув несколько раз, набрала ход и исчезла в лесу.

Бревнов снова не поверил, однако на сей раз слово сдержал – выдал компании пару бутылей «Московской» на троих. И буханку черного хлеба, мол, остальное – огурчики, лучок и петрушку – найдете у себя в огороде.

С этого дня поисками машины занялись органы.

Служивые поначалу не очень-то хотели волындаться с какой-то мелочью, отговариваясь тем, что у других людей тоже сплошь и рядом пропажи – кто-то свою заблудшую корову ищет, кто-то просит заарканить воришек, что по ночам подкапывают в чужом огороде картошку, а некоторые жены и того пуще – мучают милицию, заставляя ее определять места убежавших куда неведомо мужей.

Бревнов съездил в область, где подмаслил большого начальника, подарил ему упаковку кур холодного копчения и бутылку коньяка, и тогда процесс резко пошел вперед. Уже через неделю в деревню прибыл спецназ с собаками, профи сыска и организаторы хитроумных специальных операций обследовали многие дворы и лес по периметру. Нырять в озеро не стали из-за абсурдности самого предложения, да и оборудования водолазов с собой не привезли.

Кругом пусто.

А следователь пригласил на беседу Машу.

Решатель криминальных головоломок выглядел очень моложавым: он всего три года назад закончил юридический институт, а ответственную должность ему предложили потому, что специалистов данного профиля в районе не хватало. Впрочем, это был тот самый случай, когда про молодого специалиста нельзя было сказать, дескать, он на важную должность пролез с задней двери. Парень умел думать, что проявилось еще в вузе, когда он выбрал в качестве темы дипломной работы «Анализ редких случаев направления следствия по ложному следу в криминальной практике».

Послушать детективную тему в аудитории собралось немалое количество любопытных ушей.

– Как вы думаете, – спросил он Машу, – может ли автомобиль по своей воле и по своему усмотрению делать то, что захочет? Надумает – мотоцикл с дороги столкнет. Или, если опасность ему грозит, спрячется в лесу, а то и на дне водоема. Признаться, о таком своеволии техники прежде я никогда не слышал.

– Что в этом удивительного, – простодушно ответила Маша. – Мы с Канарейкой были очень привязаны друг к другу. Сказала бы, у нас существовала взаимная влюбленность. И когда меня обидели, машина решила хозяйку защитить. Поддержать…

– Странная влюбленность, – следователь не смог сдержать улыбки, очарованный искренностью красивой девушки. – Хотя…

После перечисленных событий в деревне наступила тишина, никто Машу больше не тревожил – ни Бревновы, ни милиция, ни любимая Канарейка – возле дома девушки своенравная машина больше не появлялась, ни следа от ее колес. Прекрасная почтальонша несколько успокоилась, но ненадолго. Ни с того ни с сего ей начал сниться сон, и сновидение повторилось несколько раз: чей-то внятный голос приглашал ее на свидание за околицей. Место и время называлось четко – в семь вечера, на любимом у деревенской молодежи пятачке у трех берез.

В семь – поздновато для деревни, где нет уличных фонарей, и страшновато для девушки, собравшейся пробраться к березам в кромешной темноте непонятно для чего. Мария попросила сопровождать ее на указанное место соседского парня – с Лешей они в младенческом возрасте вместе хороводили, потом учились в одной школе, а уж стаж переговоров, которые велись ими во все стадии взросления через общий забор, выглядел вообще эпохальным. В средних классах школы подростки потеряли интерес друг к другу, однако, повзрослев, Алексей стал вновь и уже с особым интересом поглядывать на симпатичную соседку.

Ночь оказалась беззвездной и безлунной.

Непроглядной, да еще ветерок пошаливал неприятными веяниями, проникающими через одежду, Мария поеживалась то ли от зябкости, то ли от страха. Однако метров за сто до «березового треугольника» она попросила своего провожатого остановиться и ждать ее здесь, а сама растворилась в темноте. Уловив шепот волновавшихся на ветру березовых постояльцев, девушка убедилась, что достигла желанной точки, и тут уже прояснилось, кто ее пригласил на тайную встречу и зачем.

– Ах, это ты, моя любимая Канареечка, – воскликнула Маша, увидев вблизи свою мобильную подружку.

Девушка потрогала ручку передней двери машины – открыта, свободно проникла в кабину, потрогала руль, приладила ключ зажигания, нажала на педаль газа – мотор тихо заработал. Вспомнив о безопасности, поспешно вырубила фары и оставила включенными только подфарники. И только после этих привычных движений до нее дошло, что машина вызвала ее на особую встречу, чтобы попрощаться с ней перед окончательным расставанием. Вслух прозвучали многие слова нежной благодарности моторной подружке.

Без опасения, что их кто-то подслушает.

Дул ветер, он тоже был на стороне заговорщиков – диалоги взволнованной Маши не транслировались на всю деревню, тут же гасились легким дискантом березового хора.

– Уже начал волноваться, – обрадовался Алеша, когда девушка вновь оказалась рядом с ним. По дороге молодые люди разговорились, преодолев робость, Алексей спросил:

– Ты извини, у тебя с кем было свидание?

– С машиной. Если помнишь, она стояла у нас во дворе.

– А теперь она у кого?

– Ни у кого – сама по себе. Сама вызвала меня на встречу и сама приехала.

– Значит, и я могу пригласить тебя на свидание?

– Попробуй. Инициативу рассмотрим.

Через пару недель отец Маши получил уведомление о том, что он приглашается в узел связи на телефонные переговоры с родным московским братом. Ни простых телефонов автономного пользования, ни сотовых тогда не было, тем более в провинции, где будки телефонов-автоматов тоже не прорастали – даже после дождя. В названный день Петр Кузьмич надел чистую рубашку и явился на переговорный пункт на час раньше назначенного срока. И очень удивился, когда, поднеся к уху телефонную трубку, с ходу услышал упреки москвича.

Потребовалось не менее пяти минут прежде чем братья разобрались, в чем дело.

Оказывается, подаренные в свое время Леонидом Кузьмичом Петру Кузьмичу «жигули» вновь вернулись в столицу и заняли место на автостоянке под окнами квартиры москвича в девятиэтажном доме. Вот так сюрприз! Кто перегонял машину из провинции в столицу и почему об этом не было предварительно ни слова сказано Леониду Кузьмичу – только на выяснение этой позиции ушло не менее трех платных минут. После чего разговор стал напоминать ауканье грибников в лесу. В конце концов братья выгребли на чистую воду, и московский брательник послал по проводам междугородней связи тяжелый вздох:

– Понимаешь, Петя, содержать две машины я тоже не в состоянии. Если покупатели не найдутся, сдам «жигули» в приемный пункт металлолома.

Слышала ли этот приговор Машина любимица, кто ее знает. На следующий день она, никому не доложившись, покинула столичную автостоянку и укатила прочь. А вот куда?

МЕДИЦИНСКИЙ ПОЦЕЛУЙ

На следующее утро после завтрака я не отправился, как обычно, на лыжные развлечения, а застрял в своем номере с намерением законспектировать в блокноте истории, рассказанные обитателями отеля накануне – память порой, как дырявый мешок. Кто-то постучал в дверь. Открыто – вошла женщина, в которой я узнал Ингу Васильевну Корневу, согласившуюся вместе со студентками помогать по хозяйству, пока сама владелица лыжной базы бьется за здоровье своего мужа в городе. На мое предложение присесть женщина продвинулась от двери вперед не дальше шага.

– Я по поводу выступления вечером, – объяснила причину своего появления в моих апартаментах Инга Васильевна, заметно волнуясь. – Не знаю, готова ли я к этому.

– Да вы не берите в голову, – постарался успокоить ее. —Выступления на «Декамероне» у нас сугубо добровольные. Люди делятся на говорящих и слушающих, и если вы останетесь среди последних, никто вас не осудит.

– Дело в том, что я очень хочу выступить. С личными воспоминаниями.

– Можно и с личными – мы в свободной стране живем.

– Но я хочу, чтобы Татьяна Павловна тоже присутствовала. Вы не знаете, когда хозяйка вернется в свой лыжный замок?

Нет, я не знал.

Что-то Инга Васильевна не договаривала, но разве всякую женщину с ходу поймешь? Я и не пытался.

Придя в гостиную вечером, я с удовольствием констатировал: народ загодя занял свои стулья, предварительно запасшись чаем, пивом, вином и минералкой.

Солистка тоже на месте.

По заведенному порядку рассказчица сразу представилась: домохозяйка с припрятанным в тумбочку дипломом химика, зовут Валерия Олеговна Семенова, воспитательница и укротительница малолетних в самом плаксивом их возрасте – одному ребенку полтора года, другому четыре. Ребятишки остались дома со свекровью, пояснила женщина, а муж, с которым супруга вырвалась на пару недель покататься на лыжах, был еще несколько дней назад отозван из отпуска на работу. Пока она презентовала свое портфолио, на стол прыгнула кошка Лушка и пролила стоявший перед докладчицей стакан с водой. Аварию быстро ликвидировали, внимание постояльцев снова сосредоточилось на магическом центре.

– Забыла, с чего хотела начать, – призналась Валерия.

– Начните с вашей свадьбы, – посоветовал человек, прятавший свое лицо за фикусом.

Я догадался, почему ворчун высунулся с такой неожиданной «платформой»: есть женщины – годы идут, а они, словно заколдованные, не выцветают. Докладчица, доставшая из походной сумки выходное платье, и вправду была весьма мила и выглядела привлекательной особой: казалось, ее улыбка способна растопить угрюмость в самом… затвердевшем виде.

– Со свадьбы? – удивилась услышанному Валерия. – Ну хорошо, будь по-вашему. Перед свадьбой, – начала мать-красавица, – я приехала в родной поселок, чтобы рассекретить своего мужа, с которым мы жили в гражданском браке за тысячу верст от родителей уже почти год. Сошлись с ним по-семейному в последней фазе встреч и расставаний, дарения цветов и телефонных звонков, на последнем курсе института, отложив на потом все полагающиеся в таком случае представительские процедуры, включая благословение матери и отца.

Грешники, конечно.

Ехали домой, волнуясь, как встретят родители. Однако смотрины и другие сложности сближения прошли, как говорится, в теплой родственной обстановке, мой супруг, которого мать с отцом видели впервые, был зачислен в семью без всякой напряги и с высоким проходным баллом. Отгуляв и нацеловавшись под крики «горько», я вывесила из форточки белый шелковый платок – в наших краях это сигнал для подруг.

Теперь я свободна, заходите.

Подруги не заставили себя ждать. Спрашиваю: «Ну, что у вас здесь новенького?»

Отвечают: «Расскажем – со стула упадешь».

Да, сразу оговорюсь, наше селение называется Любищево – домовладений примерно триста. Поселок достаточно продвинутый в смысле хозяйственных наращений и трудовой занятости населения, но с сохраненными вкраплениями патриархальности, в частности, на улице все здороваются друг с другом, а на праздники обязательно зовут соседей выпить чарку и поддержать своими голосами песенный хор. При этом в отличие от городов, где отношения молодежи быстровременные и свободные – утром познакомились, вечером уже все можно, у нас… как бы это сказать… старорежимные устои. А если проще, моральный паспорт человека так же важен, как и его профессиональная состоятельность. Такие понятия, как порядочность и уважение к человеку, жестко впаяны в повседневный быт. «Имей совесть» звучит при каждом удобном случае, а если парни и девушки начинают вместе гулять, за ними тут же устанавливается повседневный родительский надзор.

– Домострой, – то ли в шутку, то ли всерьез отреагировал ворчун в углу.

– А что в таком домострое плохого, – тут же кем-то ему был отправлен адресный ответ.

– Перехожу к главному, – объявила Валерия, ободренная вниманием к своему вещанию.

– Подруги ввели меня в курс мелодрамы, которая с некоторых пор занимала внимание многих людей в нашем славном поселении. Конечно, в центре ее – загадочная женщина.

В конце лета, после окончания учебы в новосибирском институте вернулась домой Софья Щеглова, дипломированный биолог и оригинальной внешности девушка; сама того не желая, она произвела фурор – к ней тут же выстроилась очередь из женихов. Правда, вскоре количество поклонников Софьи уменьшилось до двух персон. Так бывает при массовом забеге – слабые сходят с дистанции: у одних кончаются силы, у других развязываются шнурки.

На беговых тапочках.

Один из поклонников Софьи, Николай Косых, был сыном зажиточного фермера, имевшего в своих владениях и землю, и перерабатывающие производства, и даже свой конезавод; другой – Игорь Брудилин: богатый отец выставил его, своего сына, в люди состоятельным собственником, владельцем ряда торговых точек у нас под боком и в округе.

Мужики молодые и холостые, обоим под тридцать – с таких молодежь, устраивающая свою семейную жизнь, глаз не сводит. Понятно, что подобные фигуры восковой спелости имеют завышенные амбиции: рассчитывая на построение личной семейной империи, они приглядывают себе в спутницы жизни кандидатшу, способную эффектно блистать в титуле первой леди в округе. Однако, хотя оба жениха были, как говорится, высшей пробы, их ухаживания за Софьей оказались бесперспективными вопреки сложившемуся мнению, будто обладателям больших денег доступно исключительно все. Золотая рыбка категорически не желала заплывать в их сети, а превысить свои возможности, как это показывается в мелодрамах по ТВ, когда сила и деньги принуждают красоту гнуться и танцевать под чужую волю, у нас в поселке весьма непросто. Молодость Софьи оказалась прикрытой.

И общественным уговором не притеснять невест, если они не терпят ухаживаний, и своим отцом.

Отец Софьи Щегловой имел звание полковника авиации в отставке, повоевал даже, где надо, и имел в своем распоряжении именной пистолет. Периодически постреливал из своей пушки в устроенном для этой цели бункере из листов стали в заднем углу участка. Всем было известно, что характер у него крутой и решительный: если случится посягательство на его дочь, среагирует немедленно и как надо.

Да, важно подчеркнуть следующее.

Девушка была ах как хороша собой – русское лицо с изюминкой и статная фигура, в людской молве она быстро попала в ранг красавиц округа. Правда, официально ее в этот статус никто не посвящал, хотя, и это стоит отметить, областное телевидение дважды приглашало 25-летнюю Софью на ставшие с некоторых пор модными региональные конкурсы красоты. Гордая и независимая, обладательница ярких женских достоинств, она отказалась от высокой чести в обоих случаях – популярность, мол, ее не интересует. Более того, предвидя ажиотажное внимание к себе, девушка уже через тройку недель после приезда в родные пенаты нашла нужным себя в некотором роде прояснить.

Когда подруги уговорили ее пойти на дискотеку в местный дансинг, как именовала молодежь Дом культуры поселка, в зале тут же вспыхнула драка бравых парней, заторопившихся пригласить неожиданную даму на первый танец и застолбить первыми свое особое внимание к ней. Софья быстро погасила конфликт. Пробравшись сквозь толпу на сцену к микрофону, она сказала примерно следующее:

«Друзья! Не сочтите меня за кокетку или за гордячку, у меня и в мыслях нет намерения набивать себе цену. Я с огромной радостью после учебы вернулась домой и собираюсь здесь работать. И не только – по диплому я биолог, специализируюсь на селекции зерновых и в радужных мечтах у меня открыть здесь свою лабораторию. Это трудоемко. Очень прошу вас последующие три года не подходить ко мне с предложениями о дружбе и особых отношениях. Данное решение мое твердое, прошу принять сказанное во внимание со всей серьезностью. Спасибо!».

После этого случая на больших гулянках девушку больше никто не видел.

Да и когда ей было разгуливать – выпускницу престижного вуза тут же трудоустроил местный холдинг, состоявший из нескольких акционерных хозяйств сельхозпрофиля, ей предложили престижную должность… Не знаю, как точно она называется, что-то вроде этого – специалист по вопросам севооборота в районе. Словом, адаптируясь к социальной среде, Софья честно выложила свои намерения публике, однако откровение было воспринято молодежью со скепсисом: да ладно, мол, прикрываться ореолом значительности, как только объявится стоящий мужик, примадонна тут же забудет свои причитания и нырнет под покров семейного очага, а мужа крепко привяжет к себе надежным способом.

Нарожает ему сколько надо детей.

Успокоив потенциальных невест, что она им не конкурентка, Софья тем не менее не отгородилась от людей глухой стеной, оставив открытыми запасные ворота: примерно раз в месяц она устраивала день открытых дверей – к ней домой выбирались на чай бывшие одноклассницы; избранных оказалось трое.

А также…

Уже сразу после своего возвращения домой, когда Софья только начала дышать воздухом родных просторов, подружки взяли с девушки слово, что хотя бы раз в декаду она сочтет за правило освобождать свое время от всяческих других забот – для этого дня будут забронированы места в бане, коллективное общение переносится туда на целый день. За это в маленьком коллективе дружно проголосовали, банные дни получили постоянный календарь.

Не удивляйтесь.

Кто-то считает банную традицию низкой ступенькой бытовой цивилизации. Так ли это? Баня прописана в сельской местности с давних времен, в ряде населенных пунктов она в прокате до сих пор. Раньше широконародная банность вроде бы во многом диктовалась отсутствием горячей воды в домах, но и тогда, когда возможности поменялись, особенно с появлением в домах газовых устройств, общественные бани во многих местах негородского проживания не сровняли с землей, а наоборот, улучшили их и модернизировали; в этом смысле «помывочные избы» оказались более живучими, нежели иные обветшавшие памятники культуры.

Все объяснимо.

Для сельчан, не избалованных услугами медицины, бани остаются пунктами врачевания, как и у предков в прошлом: люди верят, что пробирающий до костей пар и пропитанный фимиамом природы березовый веник, делающий человека похожим на вареного речного рака, вполне заменяют наштампованные фармацевтами таблетки и терапевтические рекомендации, надиктованные пациентам медиками вживую. Во-вторых, народ, склонный у нас к рассуждениям по любому поводу, тянется в баню потому, что она приобрела статус местного парламента – там обсуждаются животрепещущие события и выносятся общественные вердикты в первом и окончательном чтениях. И, в-третьих, баня не только наполняет энергией тело, но и развязывает язык по законам конспирологии. Потягивая пиво с воблой, там можно посплетничать, обсудить нечто важное при уверенности не быть подслушанным, замыслить тайную операцию, решить важный кадровый вопрос.

Банная традиция – особая история нашей российской повседневности.

Не секрет, что в кругу общения подруг, когда обмен секретами перескакивает с одной темы на другую, львиная доля откровений касается парного течения молодости. Парного – имеется в виду не банный пар, а намерения обозначить для личной жизни фигуру, способную вместо надуманных девичьих грез подтолкнуть движение в реальную семейную парность.

Не сразу конечно, но наступил момент, когда девушки узкого круга осторожно подъехали к Софье, дескать, что означает ее публичное заявление на танцах о неприкосновенности и добровольной изоляции от мужского внимания: неужели, мол, ты собираешься остаться старой девой навсегда?

Ответ последовал неожиданный:

«Я пока еще ни с кем из мужчин не целовалась. И даже не знаю, как это происходит. Но когда меня потянет кого-то поцеловать, и я это сделаю, то это означает, что на данном человеке я остановила свой женский выбор. Готова любить его всю дарованную мне жизнь. Слово мое твердое, от сказанного не отступлю. Только прошу вас, девчонки, об этом никому…».

Так это или не так – кто знает, только одна из подружек, несмотря на строгий запрет Софьи держать язык за зубами, все-таки проболталась, реплика о запечатанном поцелуе вырвалась из девичьего окружения и стала достоянием всего поселка.

Общественность зажужжала.

То, что ее по глупости или по недомыслию сдал кто-то из подруг особого доверия, Софья поняла быстро. Как-то, подкатив после работы на автомобиле к своему дому, она увидела у закрытых на автоматику ворот десант из мелких мальчишек. Они скандировали: «Софья! Софья! Где твой первый поцелуй? По тебе мужчины сохнут».

Кыш!

Едва не вспыхнула от возмущения и обиды, едва не замахнулась на глупышей рукой, но все-таки быстро подавила в себе импульсивную пантеру.

Что возьмешь с детей, которых провоцируют взрослые.

Между тем нецелованность предполагаемой невесты, как это ни странно, взбодрила и потенциальных женихов девушки, ведь оба претендента на ее особое внимание, несмотря на нулевой результат своих ухаживаний, не теряли надежды на укрощение строптивой. Каждый из них поставил перед собой цель во что бы то ни стало добиться смягчения режима холодного равнодушия и рассчитывал все-таки пробиться к сердцу неприкасаемой; теперь в этом им мог помочь добровольный поцелуй красавицы, если, конечно, удастся его получить из девственных уст. И тот и другой – петухи громогласно пообещали в кругу своих подпевал, что ничего для этого не пожалеют.

Денежные мужики засветились со своими намерениями поочередно и при широком внимании публики.

Накануне Троицы в сетях появилось «скидка», взволновавшая молодежь поселка: дескать, в праздничный день, ровно в полдень, на улице Степана Разина состоится конный проезд группы всадников, посвященный важному событию. На улице Разина? Тогда понятно, почему зрителей приглашают на встречу именно в этом месте.

И что означает само приглашение.

В день березовых букетов около забора, за которым красовался дом Софьи, обычный двухэтажный дом из бруса, со стенами, покрытыми сайдингом, образовалась толпа из желающих стать участниками представления: в ожидании театра девчонки пели песни под гитару, а когда в конце улицы появились пятеро конных всадников, песни стали еще громче. Молва не ошиблась – богатый жених решил удивить весь честной люд; конный эскорт, во главе которого на породистом жеребце гарцевал Николай Косых, выстроился около въезда на территорию дома, где дорожки топтала ножками вольная лань.

Отец Софьи находился в отъезде – ветерана ВВС пригласили на воздушный парад его бывшие сослуживцы. Когда озадаченная скоплением людей на улице Софья вышла за ворота посмотреть, что там происходит, вся людская масса засветилась неподдельным интересом и озвучилась взволнованным говором.

Что же будет?

Началось с увертюры. Один из сопровождавших Николая Косых хлопцев огласил тишину мелодичными звуками трубы, обнаружив незаурядные способности владения этим музыкальным инструментом, и тотчас же к Софье приблизился всадник, облаченный в рыцарский костюм. Рыцарь спешился и, найдя глазами брошенный на землю перед ногами Софьи ковер – не какая-то там тряпка, а совершенно новый, только что из магазина с красивой выделкой товар, – торжественно опустился перед девушкой на колени и вознес руки к небу; он просил о снисходительности и внимании к своей персоне: это, в частности, прозвучало в стихотворении, в котором помимо есенинских строк «с алых губ твоих с болью сорвать поцелуй» присутствовали и самодеятельные вирши про любовь.

После грянувших аплодисментов толпы Николай Косых громогласно объявил, что он счастлив вручить даме своего сердца подарок – лучшего коня из конюшни своего отца. Этот породистый конь – ухажер, продолжая игру, обозначил цену подарка – стоит на аукционе дороже автомобиля импортного производства. Но… маленькое условие, – жених сделал многозначительную паузу, заставив зрителей затаить дыхание; только эхо проходящего мимо станции состава в эту минуту простучало невпопад.

Но эхо уплыло так же быстро, как и возникло.

– Красавца-коня, дорогая Софья, – объявил кандидат на звание жениха, – ты получаешь в собственность… за… за один твой поцелуй. Всего за один поцелуй, – повторил Николай Косых.

Софья улыбнулась: а с какой стати задумано дарение – день рождения у нее осенью, да и подарки от случайных людей она не принимает; поцелуи на условиях данайцев, дары приносящих, она не раздает. Вымолвив это, ушла.

Толпа проводила ее аплодисментами.

– Коня за один поцелуй? – вырвалось у скептика в углу нашей гостиной. – Так сегодня не бывает.

– Да вы не удивляйтесь, – вдруг прервала повествование рассказчица. – Догадываюсь, вы готовы сказать, что девичьи поцелуи ныне из-за их доступности где-то ценятся, как бумажные салфетки из магазина – вытер губы и выбросил в корзину для мусора. Не везде так: в провинции, смею утверждать, повсеместно девичьи намерения спрятаны в ларце, который открывается не для всякого встречного. Поверьте, так часто происходит. За поцелуй Софьи отчаянно боролись два состоятельных человека, и они натолкнулись на твердый русский характер.

– Валерия, не отвлекайтесь, – попросил кто-то, и женщина продолжила свою историю, конец которой был известен только ей.

– Представление с конем, прокатившись с мельчайшими подробностями по поселку, получило свою интерпретацию во многих домах Любищева; граждане посудачили какое-то время и в конце концов отправили событие в архив. Жениховскую конную выездку вытеснил интерес к другой попытке покорить девушку.

На другом фланге.

Игорь Брудилин, добывающий «золото» на мелкой торговле и перепродаже земельных участков, возможно, вдохновленный провалом своего соперника, тоже загорелся идеей получить от независимой девушки лучик особого внимания к себе. Для начала – хотя бы поцелуй в щеку, а дальше видно будет. Богач, сам труднодоступный для общения с нетутилованными просителями чего-то им необходимого, официально записался к Софье на прием, и в назначенный день не поленился отправиться в райцентр, где менеджер холдинга имела свой кабинет и по средам вела переговоры с деловыми людьми. Этот посетитель утонул в пудренном словоблудии, состоявшем из шуточек-прибауточек, и только когда Софья предупредила об истечении встречи через десять последующих минут, наконец выложил цель своего визита: дружба и любовь – начало новой эры отношений он хотел бы закрепить скромным подарком Софье. Богач царским жестом протянул женщине ключи от автомобиля «Ауди», пояснив, что сама машина находится под окнами офиса.

В ожидании своей хозяйки.

Иномарка – не флакон с духами, перед такой щедростью редкая девушка может устоять, – полагал предприимчивый ухажер. Однако без лишних сентенций был вежливо, но безапелляционно выставлен за дверь, чего, конечно, не ожидал.

Такое коварство прощать нельзя!

Прошла неделя. Фиаско на любовном фронте не забывалось, лишало Брудилина-младшего настроения и вызывало постоянную алкогольную потребность. Призвав к своему трону пару возрастных балбесов, прислуживающих ему на подхвате по недорогому тарифу, обиженный полуолигарх раскатал перед ними план не сложнее, как у него свалилось с языка, задачки для учеников шестого класса. Девицу надо поставить на место.

Как? Балбесы закатили к небу глаза.

Очень просто: как ему, Брудилину, стало известно, именно в текущий день, сегодня сельские невестули во главе с Софьей, начиная с двух часов дня, устраивают девичник в бане – надо запустить «курочкам» в парную слезоточивый газ. Да так, чтобы распыление вещества заставило барышень с криками выбежать голыми на улицу, это и требуется для того, чтобы заснять девичий переполох на смартфон.

«Шестерки», хотя и слыли в округе недалекими тараканами еще со школьных времен, тем не менее не могли не понимать, что поручение босса неминуемо столкнет их со статьей уголовного кодекса, а если случится что-то серьезное, то им могут предъявить и за что-то покруче, чем хулиганство. Вспомнили и о решительном отце Софьи – этот, чего доброго, вспыхнув, шарахнет из пистолета – и не станет раздумывать слишком долго. Посудив так и сяк, парни решили, что к операции стоит привлечь кого-то третьего, то есть совершить пакость чужими руками.

Только где этого третьего взять?

И вдруг балбесы не поверили своим глазам: когда они вразвалочку топали по направлению к пивной, находившейся в черте местного рынка, на встречном курсе нарисовался третий. Это был их односельчанин Андрей Перов, да еще бывший одноклассник – правда, с ним у друзей произошла ссора на выпускном вечере… Ничего, все забыто за сроком давности – приятели принялись обнимать Андрея.

Едва ли не роняя на его одежду слюни от умиления.

Бывший неприятель уже отучился четыре курса в иркутском политехе, он приехал на летнюю побывку домой уже «зрячим» студентом, то есть с четким пониманием, зачем учится и кем потом станет во взрослой жизни. Мать закормила сына сибирскими пельменями и блинами – любимые блюда подавались прямо в сад, где молодой человек просиживал часами, разучивая композиции на электрогитаре: в институте он входил в состав популярной в среде студентов группы.

Приятности в родном доме черпались через край.

Однако через неделю малоподвижность сына женщину насторожила – уж не болеет ли он чем-то нехорошим, и родительница постаралась выгнать его на улицу: «Ты бы встретился с друзьями, сынок, или в клуб на дискотеку сходил». В конце концов студент сдался: «А что, мам, загляну-ка я на рынок, пройдусь по рядам с пользой, возможно, в каком-нибудь ларьке обнаружу струну для гитары».

Маловероятно, но вдруг?

Выбравшись за ограду родительского дома и миновав пару улиц, выискивая при этом глазами перемены в поселке – там дом построили новый, а там разбили зеленый сквер, – студент наткнулся на старых знакомых и без колебаний примкнул к сверстникам, уделившим ему подчеркнутое внимание; решил, что бывшие задиры и мелкотравчатые хулиганы, повзрослев, перековались. Без сопротивления отправился с ними в пивную. В заведении заговорщики и склонили Андрея составить им компанию в банном предприятии: мол, третий в их компании внезапно заболел, купленный заранее билет пропадает, помывочный комплект, включая простыню, мыло, веник переходит к новому добровольцу.

От кружки пива Андрей, не имевший навыков обращения с этим напитком, захмелел и не стал особо вникать, почему его привели к женскому отделению бани. Вроде бы мужское на ремонте – ладно. Здесь от друзей на час студент выслушал инструкцию:

– Нам придется примерно на полчаса слетать в космос, а к тебе просьба: пока отсутствуем, распыли из баллончика около печи и в парилке бальзам – передаем тебе в руки. Так у нас принято, без этого аромата баня как пляска без музыки.

И вручили студенту баллончик с газом.

Подельники отомкнули вход в баню имевшимся у них ключом, запустили Андрея в горячую студию, а сами удалились к месту обзора предполагаемых событий, для чего была выбрана находившаяся неподалеку детская площадка.

Жарко!

Прежде чем приступить к выполнению задания, первовходец разделся до трусов и только после этого сподобился оценить фронт предстоящих работ. Логично начать разбрызгивание аромата с парилки. Андрей приоткрыл дверь в заполненное густым паром помещение, и что такое – там звучали женские голоса, на них периодически накладывался звонкий девичий смех. Глаза лазутчика едва ли не выкатились из орбит, рот от изумления широко открылся; непроизвольно изобразив на лице гримасу, словно от зубной боли. Андрей мгновенно сообразил: подстава, надо линять. Он бросился за своей верхней одеждой, но попал совсем в другую комнату – здесь находились дорожные сумки девушек, их платья и легкие курточки.

Подергал одну дверь – заперто, другую – тоже…

И вдруг увидел рядом с собой совершенно обнаженное создание – Софья вышла из парилки сделать глоток воды. Обнаружив в двух шагах от себя молодого человека, она так громко закричала, что из горячего отделения мгновенно на выручку к ней примчались все ее подруги; не разобравшись в ситуации, девушки принялись колотить кулаками Андрея.

Из носа жертвы потекла кровь.

Вероломного провокатора девицам не было жалко – раз вторгся в запретную зону, так получай, что заслужил. Девушки с воинственными причитаниями потянули Андрея за уши и даже за прядь волос к выходу и вдруг до них дошло: увлекшись расправой, купальщицы не позаботились о своей телесной прикрытости. Все абсолютно голые.

Андрей заплакал – и не от боли.

Женской наготы глаза его не различали, рыдала униженная душа парня. Русалки тоже поняли, что они перевозбудились; теперь, когда девушки, спохватившись и осознав пикантность положения, спрятали свою натуральность в обернутые вокруг тел полотенца, в них заговорило чувство милосердия: достав из встроенного шкафа аптечку и давая друг другу наперебой советы, красавицы принялись, как умели, останавливать кровь, сочившуюся из носа парня.

Только Софья не пошевелилась.

Не сдвинулась с места; она продолжала находиться посредине крикливого бедлама с неприкрытым телом. Девушка смотрела на молодого человека с изумлением – откуда он взялся, в реальности ли его очертания? И вдруг свершилось невероятное: Софья поцеловала Андрея в губы и на этом не остановилась – взорвалась, стала поспешно обцеловывать лицо молодого человека – губы, глаза, нос, щеки, и этот экстаз чувств не имел какой-либо посторонней, но запретительной власти. Наблюдая за иррациональной сценой, подруги не решались вымолвить ни слова.

Происходящее было выше их понимания.

Вернувшись домой, Андрей заявил матери: он уезжает, срочно вызывают в институт. Надо так надо – родительница потихоньку всплакнула и принялась за отъездные хлопоты: заштопала носки, погладила рубашки, напекла сыну в дорогу пирожков, с капустой и сладких, и наконец, вздыхая, проводила студента до калитки с материнскими наставлениями.

На прощание перекрестила.

А Софью всю последующую неделю не покидало чувство, что она, открыв свою наготу случайному человеку, как бы лишилась девственности. По ее просьбе подруги навели справки об Андрее: студент последнего курса, умненький мальчик, перспективный, да и в школе, как помнится, хорошо учился.

Слыл недотрогой – девчонки обходили его стороной.

Ладно, но что делать с адресованным ему неконтролируемым порывом чувств, ведь Софья публично обещала отдать свое сердце тому, кого первого поцелует, – об этом девушка размышляла, находясь за рулем автомобиля, мчавшегося по пустынной дороге. Взглянув в очередной раз в зеркало заднего вида, задержала внимание на дороге за спиной.

Ее преследовал грузовик.

Сбавляет скорость легковой транспорт – водитель грузовика тоже сбавляет, ускоряется – грузовик тут же ее нагоняет. Притормозила, дабы на всякий случай прочесть и запомнить номер преследователя, и тут же ее оглушил грохот, после которого она перестала что-либо помнить. Из кабины, находившейся в дорожной канаве легковушки, сильно покореженной, ее вызволяли спасатели МЧС с помощью пневмоинструмента не один час.

Так девушка основательно попала в железный плен.

В сознание девушка не пришла ни через день, ни через неделю. Отец перевез пострадавшую из районной больницы в областную, где снял для фигурантки ДТП с выключенным сознанием отдельную палату, он день и ночь просиживал у постели дочери – дежурил и даже ронял слезы порой, как он убеждал себя, за мать Софьи, скончавшуюся около десяти лет назад от неизлечимой саркомы. И только через месяц изменил режим опеки больной, поскольку врачи убедили летчика, что после четырех недель продолжительности комы самопожертвование не имеет смысла, поскольку поведение человека в дальнейшем неисповедимо.

В неопределенности кома может длиться бесконечно долго.

К этому стоит добавить, что и следствие не слишком быстро продвигалось вперед, поскольку никаких свидетелей дорожного происшествия не обнаружилось: кто наехал на Софью, случайно или со злым умыслом, могла сказать только сама пострадавшая, однако девушка спряталась в безмолвие. Расследование отодвинули в разряд нескороспешных.

Прошел месяц.

За плечами летчика остался длинный и малоудачный опыт попыток пробудить и поставить на ноги дочь: он побывал у знахарки, у известного экстрасенса, не раз появлялся на церковных службах, не говоря уже о том, что потратил немало сил, чтобы попасть на консультации светил медицины в Питере и Москве – и всякий раз ходок возвращался домой без результатов, но с утешительным успокоением: не падать духом, выжидать и надеяться. И вдруг – письмо от бывшего сослуживца, штурмана, с которым полковник в одном вертолете пахал небо Афганистана во времена военных действий.

В тамошних горах.

«Олегович, никаких гарантий, и тем не менее сообщаю тебе адрес человека, вроде бы пробуждающего людей из комы какими-то необычными методами. Ничего не могу сказать, не знаю какими. И все-таки… Попробуй. И не ругай меня в случае холостого хода, я ведь из добрых побуждений».

Конечно, полковник уцепился и за эту соломинку.

Он поспешно вылетел из сибирского региона в Московскую область, где проживал названный боевым товарищем кудесник. Тот оказался ученым из московского медицинского центра. К сожалению, времени для общения у доктора наук не нашлось, поскольку головастый человек срочно отбывал на симпозиум за границу, и все же совсем пустым этот визит назвать нельзя. Полковник получил от доктора экземпляр журнала с его статьей, которая называлась «Медицинский поцелуй», – отец Софьи перечитал публикацию несколько раз.

И приуныл.

В статье описывались опыты и попытки привести в сознание находящегося в коме человека нетрадиционными методами; полковника особенно заинтересовал описанный в публикации случай, когда молодой человек вернул сознание своей девушке, даря ей вместо уколов и лекарств душевные поцелуи. Стоп! У Софьи, насколько это было известно отцу, такого близкого ей парня не имелось, никаких признаков, чтобы она по кому-то сохла или просто встречалась с поклонником по будильнику чувств.

Если милого нет, то где его взять?

Тем не менее Виктор Олегович, дабы не корить себя потом за упущенную возможность, пригласил в свой дом Софьиных подруг, чтобы задать им интересующий его вопрос, и был награжден рассказом о неожиданном поведении дочери в бане.

Тут бравый летчик не на шутку задумался: а что, если…

И снова в путь!

Андрея Перова он застал в общежитии иркутского политеха, студентам последних курсов полагалась отдельная комната – в первую очередь тем, кого в скором времени ждала преддипломная сосредоточенность. Появление человека в форме полковника авиации удивило Андрея, в первую минуту он принял его за отца подруги Варвары, с которой познакомился совсем недавно; стадия их общения еще не дошла даже до неформальных объятий – неужели легкомысленная девчонка Варя после трех пробных встреч решила прислать к знакомому парню своего родителя?

Не исключено, человек в военной форме нагрянул с ревизией: что за птица новый воздыхатель его дочери и входит ли в план похитителя сокровища отца расчет пролезть в благородную семью через парадный вход?

Или через какой-либо другой.

Адаптируясь к обстановке, полковник достал из портфеля бутылку марочного вина, однако хозяин комнаты замахал руками: извините, некогда, к тому же к алкоголю он прикасается только в особых случаях. Гостю, пытавшемуся расположить молодого человека к себе, пришлось поменять тактику – он приступил к доверительному разговору, подбираясь к ключевому вопросу с другого фланга. Когда Андрей наконец понял, что его зовут в родной регион, чтобы пробудить поцелуями лежащую в коме дочь боевого пилота, студент растерялся.

– Вы извините, я пока еще вообще не целовался с девушками, – первое, что пришло в голову Андрея. – И не знаю, как это делается.

– Этому не учатся, это приходит само собой, – улыбнулся полковник.

– Но почему вы выбрали меня?

– Как рассказали мне подруги Софьи, вы единственный, на кого обратила внимание моя дочь.

– Верно, случай такой был. Ваша дочь действительно прикоснулась к моему лицу своими губами несколько раз. Но я был взволнован, все осталось без нужной прозрачности, как в тумане. Размышляя потом о происшедшем, я решил, что у девушки был нервный срыв.

– Очень, очень прошу нам помочь, – умолял студента полковник: он достал из портфеля фотографию Софьи.– Посмотрите, цветущее создание. Кома в переводе с греческого – глубокий сон. Неужели несчастная так и не проснется?

– А вы уверены, что мое присутствие у постели больной окажет нужное клиническое воздействие?

– Не уверен. Однако «медицинский поцелуй» – моя последняя надежда повернуть ход событий.

Андрей не знал, чем еще убедить полковника в том, что тот пришел не по адресу:

– Поймите и меня, я не просто отмахиваюсь от вашей родительской просьбы – просьба святая. Но у меня скоро диплом, – уже более спокойно принялся отговариваться Андрей. – Мать надеется, что в скором времени я стану зарабатывать, и она наконец осядет на пенсии. Прервав учебу, я ее подведу.

– Мы все уладим как надо, – не отступал полковник.

Раздался стук в дверь, вошла девчонка современного века: Варвара носила драные джинсы и имела хипповую прическу, все время наподобие козы что-то жевала. Оценив обстановку, девушка объяснила свое неожиданное вторжение так:

– Извини, Андрей, что без предупреждения. Ты не отвечал на звонки, а мне так захотелось чмокнуть тебя в щечку…

Ответа, одобряющего ее поступок, девушка не получила. Взгляд Андрея завис на сосредоточенном лице полковника, которого он ни в чем не убедил, да еще девушка явилась некстати – вдруг отец Софьи подумает, что на этой первокурснице у него, серьезного парня, сфокусировались далеко идущие желания. И действительно, многозначительно вздохнув и коротко попрощавшись, неудачный визитер исчез за дверью.

– Ну вот и хорошо, – обрадовалась Варвара. – Третий – лишний. Открывай бутылку, а я посмотрю, из чего можно приступить к винной пробе.

Девушка начала греметь посудой в хозяйственном углу комнаты.

Андрей снова не откликнулся, он попал в состояние человека, который жил – не тужил, и на тебе – оказался в состоянии человека, который ощущает за собой вину: отец попавшей в катастрофу односельчанки умолял о помощи, а ушел ни с чем. Молодой человек поступил так, как это бы сделали многие: увернулся от чужих страданий

Сберег свой драгоценный покой – молодец!

Но еще оставалось время, чтобы вырваться из гладкости удобного существования. Догнав полковника, студент реабилитировал свою нерешительность: извините, переволновался… сразу не сообразил…

Он согласен.

Андрей попросил Виктора Олеговича поселить его в стационаре, где лежала в коме Софья, без заезда в родительский дом, чтобы не волновать мать. Собрался в дорогу быстро: помимо нескольких нательных вещей прихватил с собой пару учебников и гитару. Обратившись в секретариат деканата, без проволочек договорился об академическом отпуске, сославшись на семейное несчастье: сестра, мол, в коме, придется какое-то время находиться рядом с ней.

Ну и прочие мелочи – вечером и полковник, и студент оба сидели в поезде.

Номер в медучреждении имел форму распашонки, в одной из комнат и обрел временное место жительства Андрей; все было оплачено заранее – проживание и питание, цветы, которые молодой человек должен был время от времени покупать в киоске на улице и, конечно, врачебное сопровождение неподвижной пациентки. Медперсоналу выдали легенду, дескать, у постели больной будет круглосуточно находиться ее брат – медики приняли расшифровку пары без лишних вопросов.

Главное – средства поступали по графику и сполна.

Непросто далось молодому человеку согласие пробудить спящую красавицу, которая, когда Андрей первый раз приблизился к ее кровати, принцессой совсем ему не показалась. Измученное процедурами, потухшее, без каких-либо желаний лицо. Однако, готовя себя морально к неожиданной миссии, молодой человек мысленно прокрутил эпизоды происшествия в бане – девушка, очевидно, тоже не готовилась заранее броситься на него с поцелуями, не исключено, что кто-то свыше подсказал ей, кому отдать свой первый драгоценный жест.

Долг платежом красен.

Сформулировав именно так больничную премьеру, парень… осторожно прижался своими губами к губам Софьи, после чего, облегченно вздохнув, отошел от края кровати примерно на один метр – с этой точки и прочитал небольшую лекцию.

Начал с пояснения, кто он и зачем находится здесь, рядом с ней.

Далее сообщил, что учится на последнем курсе института, увлекается поэзией и любит играть на гитаре. И объяснил главное: он будет ежедневно целовать ее исключительно в оздоровительных целях.

– Будем жить не скучно,– пообещал Андрей. – Рассчитываю на откровенность, если что не понравится – говори прямо.

«Выслушав», Софья не произнесла ни слова.

В последующие дни он уже волновался при подходе к кровати Софьи куда меньше, чем в первый день. Потекли дни, похожие на рутину. Самодеятельный целитель добросовестно трудился, делая ставку на открытость: много рассказывал о себе, упомянул даже о шапочном знакомстве с Варварой – она не пробудила в нем никаких чувств; весело изложил историю о том, как случайно возникла перед его глазами гитара, и больше он не выпускал ее из своих рук; упомянул о своей мечте – после вуза стать конструктором малогабаритной садовой техники, чтобы облегчить труд дачников…

И конечно, не забывал о главном – исправно целовал девушку, сначала выделял по одному, а затем перешел на три поцелуя в день – утром, после полудня и перед сном. И все бесполезно, коматозная не приоткрыла ни одного глаза, даже не пошевелилась.

Так прошло полмесяца.

– Ты упрямая, я тоже не собираюсь сдаваться, – заявил «молчаливой» Софье Андрей.

И вот однажды… Ему показалось, что лицо девушки немного порозовело, на нем обозначилась пытающаяся найти внешний выход жизнь. Ну-ну! За такое примерное поведение врачеватель решил выдать подопечной приз: внепланово ее поцеловал, а затем, взяв в руки гитару, исполнил лирическую песню про любовь. Вошедший в палату врач похвалил исполнителя:

– Молодец, продолжай. Кстати, поешь ты неплохо – на месте Софьи я бы давно пробудился, чтобы тебя послушать.

И наконец… Андрей, не заметил, как это произошло, – он потерял голову. Свою.

В один прекрасный день Андрей вынужден был признаться себе, что вкусовые и чувственные ощущения поменялись: поцелуи перестали быть чисто медицинскими, словно он их распробовал, – необыкновенные, прямо сладкие. И что такое: лицо Софьи тоже изменилось – похорошело, стало притягательным, Андрей подолгу не мог оторвать взгляда от ее сомкнутых глаз: ну, откройтесь, откройтесь, умолял подопечную он. Новая фигуральность, обусловленная душевным сближением, неумолимо разрасталась. Выйдя в очередной раз на медицинский поцелуй, парень потерял контроль над собой – обцеловал все лицо девушки. Испугался и задумался… Поняв, что произошло с ним, громко объявил:

– Софья, что же ты сделала со мной. Извини, я влюбился.

Теперь он смущался и робел, извинялся перед возлюбленной, если делал что-то, как ему казалось, неудачно. Обогащенное новым чувством общение превратилось в потребность, молодой человек с трудом дожидался времени, когда можно было «пойти на свидание». И наконец турбулентность смены душевных состояний завершилась ожидаемым действием: сбегав на улицу за цветами, Андрей встал рядом с кроватью девушки на колени и торжественно произнес:

– Милая Софья, люблю тебя все сильнее и сильнее. И как остановить этот процесс не знаю. Вижу единственный выход – согласись стать моей женой.

Выговорив признание, молодой человек пристально вгляделся в лицо спящей, будто ожидая ответа, хотя наверняка знал, что ответа не последует. И что же: девушка приоткрыла глаза и чуть слышно произнесла:

– Я согласна.

Неужели? Вскочив на ноги, молодой человек склонился над кроватью больной, надеясь на какое-то продолжение общения, однако глаза Софьи были сомкнуты, а речь не возобновилась. К такому повороту Андрей был готов. Он достаточно начитался в интернете и наслушался от врачей, что пробуждение от комы – сложный процесс, обретая сознание, люди обычно ничего не помнят, а восстанавливаются не за один день. Исходя из этого, он нежно поцеловал девушку и громко, неторопливо отчеканил:

– Софья милая, спасибо за согласие совместно разделить наше счастье – я в восторге. Временно покидаю тебя. Если ты не против, мы поженимся с тобой через полгода, в конце декабря. 31 числа, около двенадцати дня я буду ждать тебя в нашем родном поселении в доме регистрации браков. Приезжай туда без всяких дополнительных переговоров и звонков. Все, что этому должно предшествовать, беру на себя.

И замер – неужели не будет ответа?

Есть! Софья едва заметно пошевелила пальцами ладони правой руки.

Андрей вызвал в палату врача, позвонил отцу девушки, а сам, скорехонько собрав вещи, в этот же день уехал на поезде в Иркутск. Поговорив с деканом факультета, студент, получивший месяц назад академический отпуск для исполнения личных неотложных дел, был восстановлен на учебе в вузе. В порядке исключения. И в итоге стал дипломированным специалистом.

Которого помимо всего ожидали и личные перемены в жизни.

В начале декабря молодой специалист приехал в родной поселок и первым делом, конечно, навел справки о Софье. И вот что узнал: девушка находится на домашнем излечении, ходит на костылях, речь ее хотя и с дефектами, но в целом приемлемая, память в основном восстановилась.

В основном?

Но помнит ли Софья о назначенной ей встрече накануне Нового года, 31 декабря? Мать советовала сыну все-таки съездить домой к девушке и все выяснить точно, однако он отказался под тем предлогом, что сильная любовь не нуждается в дополнительных вынянчиваниях. Как будет, так и будет. В свою очередь и Софья открылась отцу, рассказав ему о предполагаемом замужестве в конце года.

Полковник удивился:

– Дочка! Андрей – неплохой парень, согласен. Но с чего ты взяла, будто он твой жених? Он целовал тебя в больнице по договоренности. Поцелуи были чисто медицинские.

– Папа, позволь мне самой определять, какого характера поцелуи я получала. В одном ты прав: человека, за которого собираюсь замуж, я по-настоящему ни разу не видела. Ну и что? Полностью доверяюсь своим чувствам.

Как человек военный родитель не любил приблизительность:

– Слушай, дочь, ты смотри… Приглашу родственников издалека, но вдруг все окажется только твоей девичьей фантазией, и торжество сорвется.

– Не сорвется, папа, я в этом уверена, – Софья, отбросив в сторону костыли, нежно обняла отца.

Предновогоднюю суету некоторым гражданам дополнили предсвадебные хлопоты: помещение местного загса заполнили несколько групп заметно прихорошенных людей с белыми феями во главе. Андрей попросил мать и двоих сопровождающих его на процессию регистрации брака свидетелей поскучать в «запаснике», как именовалась комната предварительного ожидания, а сам с букетом цветов в руках вышел на заснеженное крыльцо дома соединения любящих сердец. Ждать пришлось недолго, вскоре подкатила машина, из которой вышла девушка в роскошном свадебном платье, опиравшаяся на костыли. Сопровождающих Софья попросила посидеть в салоне автомобиля.

Произошло медленное сближение.

– Уж не вы ли мой жених? – спросила Софья, принимая из рук Андрея роскошный букет цветов.

– Так оно и есть, – подтвердил молодой человек, прикоснувшись губами к руке невесты. – А почему возник такой вопрос?

– Возлюбленного я не могу определить по виду. Мы не встречались, не гуляли вместе, не баловали себя телефонными звонками. Соединяемся почти вслепую. Но я легко распознаю милого только мне известным способом. Пожалуйста, жду.

После того как жених нежно обнял невесту с ясным выражением своего отношения к ней – поцелуй длился почти минуту, та констатировала:

– Да, точно – никаких подделок.

Молодые люди рассмеялись.

– Далее все пошло так, как обычно бывает, – заключила рассказчица.

Гостиная ей поаплодировала.

ДИОГЕН ХОЧЕТ ПОСМОТРЕТЬ РЫЖЕМУ РЕФОРМАТОРУ В ГЛАЗА

Уму непостижимо, как люди жили в прежние времена без электричества.

«Ты гори, гори, моя лучина…» – специально высушенная березовая или осиновая щепа заменяла в минувшие столетия электрическую иллюминацию, в последние века появились керосиновые лампы и т.д., пока в массовом порядке не зажглась лампочка Ильича. Путь к светлым ночам в жилищах был длинным и сложным: в крестьянских домах за неимением стекла окна заштопывались рыбными пузырями, свет проникал плохо, а свечки, которыми мы пользуемся ныне, были дорогими. В темное время суток народ зажигал сальные светильники.

В темноте ум работает на малых оборотах.

У меня в номере погасла на глазах последняя стеариновая «жар-птица, осложнив поиски второго ботинка, который я посеял непонятно где. И все-таки, включив аналитическое мышление, победил слепоту: нашел пропавшую обувку под умывальником, вспомнив, где готовил себя после ужина для выхода в свет.

На вечернюю перекличку немного припоздал, в гостиной уже звучал персональный голос.

Имя выступавшей еще днем мне сообщила Ольга. Это была Люба Коврижникова, женщина лет тридцати, школьная учительница истории по профессии. Я ее приметил в снежном омуте в первый же день своего пребывания на базе, и по тому, как она, изгибаясь ящерицей, одолевала самые крутые и коварные участки израненной лыжниками трассы, сразу понял, что в снегах эта дама далеко не бабочка, залетевшая случайно на чужой карнавал.

Заметно волнуясь, женщина, потоптавшись немного словесно на месте, оттолкнула челн от берега и поплыла:

– Люди начинают массово болеть, как я считаю, когда повсеместно ощущается дефицит совести. Человек без совести – мишень для недугов.

Сказала примерно так.

Напомню, что выступления участников нашего «Декамерона» я не стенографировал, не записывал на диктофон, излагаю их в собственной интерпретации, так, как распорядилось мое профессиональное письмо.

– Э, милочка, по поводу совести вы, извините, перегнули.

Голос с возражением донесся из «преисподней», то есть из-за фикуса, где с первого нашего коллоквиума обосновался ворчун, или бородач в рубашке цвета хаки и с головой бритого формата, судя по всему, мужчина освоился с приглянувшейся ему ролью суфлера, что подсказывает или корректирует слова тех, кто выходит на сцену.

Скептика поддержали из полутьмы:

– Да что там, на земле, вероятно, не осталось никого, кто хотя бы раз в жизни не соврал или не обманул.

– Согласен, – добавилась еще одна реплика в пользу ворчуна.

– Врут и лукавят все поголовно. Правда, ныне публика грамотная, и ложь может называться как угодно… Например, компромисс.

– Или в ходу другая присказка: ложь во благо…

– Вот именно, вспомните: больного щадят, стараются не сообщать ему о тяжелом диагнозе – это что постыдная ложь?

– А разведчики? У них тоже вся жизнь состоит из легенд. Каяться в церковь не ходят.

– Главное, не играй в прятки с законами писаными. А лукавить, хитрить – пожалуйста, уголовный кодекс за это не наказывает.

– Так я могу высказаться? – взмолилась докладчица.

С этого момента ее речь поплыла по свободной волне.

– В один из тревожных дней, когда многое в стране встало с ног на голову, – взяла приемлемую для себя тональность в голосе Люба, – по улице села Бурыкино, разбрызгивая по сторонам образовавшуюся после длительного дождя жижу, подвывая порой от чрезмерного напряжения мотора, когда на пути возникала малочитаемая яма, пробивал себе путь вперед милицейский газик. Хотя не танк, тем не менее сносный для наших дорог транспорт – и по силам лошадиным, и по проходимости. Водитель двигался к цели на шаговой скорости, но без страха. И вдруг этот смельчак вскричал: «Мама родная!» и резко нажал на тормоз.

На его пути возникла бочка.

Обычная бочка, в каких люди засаливают капусту или огурцы, только размерами куда больше. Царь-бочка. Какой дурак поставил свое творение посреди малоформатной дороги – ни объехать, ни проехать? Что делать?

А ничего – придется как-то разруливать ситуацию.

Несмотря на моросящий дождь.

Приоткрыв дверь своего броневика, водитель резво выбрался из машины, но так, чтобы не испачкать парадный китель, прикрытый служебным плащом; не менее аккуратно оказались погруженными в дорожное месиво до блеска начищенные ботинки – в то место, где живая грязь едва закрывала щиколотки ног. После чего выяснилось, что сидевший за рулем водила не какой-нибудь полушофер-полутракторист Вася, на плечах у человека погоны майора милиции. Большой человек в сельской местности!

Не дай бог у такого оказаться на пути!

Еще не дойдя до препятствия нескольких шагов, большой человек услышал доносящуюся изнутри бочки музыку: неужели в ней кто-то спрятался? Майор для начала легко постучал оборотной стороной ладони по осиновому, скорее всего, дереву, однако, не дождавшись внятного ответа, да к тому же испытывая избыток должностного недовольства, грохнул со всей силы пару раз по препятствию на пути кулаком. И что же, музыка мгновенно стихла, крышка бочки подобно куполу над головой пилота реактивного самолета сползла в сторону, и перед очами майора возник бородатый человек – мужик в немаркой, непонятно какого цвета одежде; он, правда, выставил себя под дождь лишь наполовину роста.

– Здравствуйте!

«Бочкарь» продемонстрировал поклон вежливого человека.

Гнев рассерженного майора неожиданно погас, он и сам не мог понять, почему властный начальник растаял в нем, как мороженое на горячей сковородке.

– Пожалуйста, освободите дорогу! – мирно сбросил майор просьбу в дождь, вытерев носовым платком покрывшееся каплями дождя лицо.

– Где вы увидели дорогу? – усмехнулся человек в бочке в ответ.

– Вы правы, дорогу можно обнаружить только при развитом воображении. И все-таки, не лучше ли вам вместе с вашим чудесным убежищем отбыть на место постоянного жительства?

– Мое постоянное место жительства именно в этой бочке, – пояснил бородач. – Правда, меня пока в моем жилище не прописывают, утверждая, что это противозаконно. Ничего, со временем я докажу, что между обычным домом и бочкой никакой разницы нет.

Шутник или сдвинутый по фазе субъект?

– На эту тему мы могли бы поговорить с вами потом. Но в данном случае, извините, тороплюсь.

– Сочувствую. К сожалению, у бочки заглох мотор.

– Бочка с мотором – неужели? – ахнул майор. – А может, ваша бочка умеет еще и летать? Как вертолет.

– Увы, пока не научилась.

Если бы кто-то послушал эту «тихую перебранку» на сельской улице в ненастный день, то не исключено, что оба действующих персонажа ему бы показались странными. Особенно человек с погонами на плечах – его портфолио далеко не совпадало с обликом расплодившихся в тот период в органах правопорядка «мелких грызунов и матерых вымогателей», как окрестила служивых в неспокойное время народная молва.

Прямо-таки нетипичная поросль в смешанном лесу.

Майор Серафим Федотыч Костылев был верующим человеком – это раз, во-вторых, он свои звания и звездочки на погонах заработал не злоупотреблениями власти или хватательным инстинктом, а добросовестным выполнением служебного долга. Занимая должность начальника райотдела милиции, майор не имел привычки возвышаться над слабыми и беззащитными, тем более хамить людям, задержанным синяков под глазами не раздавал, приписками не занимался; а если просящие о содействии несли ему в качестве благодарности курицу или гуся, а то и обещали к празднику свиной окорок или натурального поросенка, выпроваживал из кабинета.

И стыдил.

Правда, майор слыл человеком небедным: имел в личной собственности на окраине райцентра двухэтажный особняк из бруса – так что с того? Свой хауз более десятка лет сам строил, на свою зарплату, и, помня о простой формуле жизни «все течет, все меняется», под каждый кирпич или лист железа имел квитанцию из сферы торговли.

Мало ли как жизнь обернется.

Человек в бочке посредине дороги майора озадачил.

Другой бы в данной ситуации психанул, разорался на всю округу, принялся бы стращать «ничтожное насекомое» ожогами вверенной ему власти… И вроде бы за плечами начальника имелось моральное оправдание для шумного поведения: майор Костылев, сам сидевший за рулем, торопился в дальний городишко на день рождения к племяннику.

Он опаздывал на сельский родственный банкет.

Но гром не грянул – запертый на дороге начальник выкинул белый флаг и, смахнув с лица капли дождя, перекрестился.

И тотчас же с обратной стороны последовала реакция в похожей христианской терпимости:

– Вы простите меня, товарищ майор, – покаялся человек, заполонивший рулевому путь. – Мотор у бочки отсырел. Сбегаю за механиком. Потерпите полчаса.

– Бог простит, – кивнул головой майор.

Оставив газик на дороге в грязи, солидно промокший начальник – в ботинках хлюпала вода – отправился в близлежащий дом, чтобы навести справки о чудаке, а может, о душевнобольном, который заблокировал улицу и мешает проезду. Зашел на минуту, а застрял на целый час: люди заворожили должностное лицо из райцентра виршами о живущем в бочке типе, ставшем с некоторых пор местной достопримечательностью – на своем веку майор чего только не повидал и не наслушался, но тут, как говорится, рот от удивления «мухам распахнул».

Такого никогда не слышал.

Как настоящее имя соседа, коренные селяне не ведали, сам он себя называет Диогеном, имя греческое. Живет в бочке круглосуточно, поскольку другого жилья не имеет. В любую погоду, раз в месяц, ровно в обозначенный день этот Диоген выкатывает бочку за пределы своего участка, чтобы привести землю на крохотном участке и хозяйство в порядок— наподобие того, как при влажной уборке часть мебели в комнате сдвигают в свободный угол… А вообще-то калитка, пропускающая в его скромные владения, всегда открыта, он радушно встречает всех, кто к нему приходит, беседует с ними на разные темы – как учитель или священник. Прощаясь, непременно процитирует кого-нибудь из греков, особенно часто вспоминает Сократа – у этого мужика голова была полна рекомендациями на все случаи жизни.

– А чего он в бочку залез? И говорите, живет в ней?

– Больше негде. Принадлежащую ему… основную землю новые русские захватили.

Беседа у теплой русской печи в дождливый день имела неожиданные последствия. Добравшись до дома племянника, работавшего учителем истории в старших классах, майор первым делом поинтересовался, не знает ли тот, кто такой Диоген да чем он знаменит.

И получил подробный комментарий.

Диоген был современником Александра Македонского, он родился в ионическом городе Синопе около 412 года до новой эры – вот из какого далека идет известность о греке, прямо-таки свет далекой звезды. Отец Диогена попал в заключение из-за подделки денег, после чего сын бежал в Афины, где примкнул к философской школе киников.