Читать книгу План СОС: сделка, обещание, союз - - Страница 1

«Два клана – Капулетти и Монтекки, Богатством, родовитостью равны. Во времена глубокой старины рассорились. Клубок змеиный их противоречий Не может быть и речи разобрать Никто не вспомнит ныне тех причин, Что послужили поводом раздора. Покажется грызня собачьей своры Невинным воркованием голубей, В сравнении с враждой почтеннейших семей.»

(с) У. Шекспир. Ромео и Джульетта

Они были двумя одинаковыми полюсами одного магнита, обреченными на вечное, яростное отталкивание. Анна ощущала это на физическом уровне. Стоило ей медленно, с ледяным спокойствием, приблизиться к дубовой доске объявлений, как воздух вокруг начал сгущаться и зазвенеть незримым напряжением. Толпа студентов расступилась перед ней, словно перед ледоколом, и в этом молчаливом жесте читалось все: подобострастие, страх, жажда зрелища.

– Смотри-ка, Бишем идет! Ох сейчас начнется… – прошипел кто-то из толпы, но Анна сделала вид, что не слышит, чувствуя лишь один-единственный взгляд, прожигающий ее насквозь. Это была древняя, бессмысленная традиция их кланов – всегда быть на грани войны. Она снова натянула на руки свои черные кожаные перчатки, чувствуя привычную защиту.

На доске объявлений уже висела турнирная таблица с ярким заголовком: «Турнир Наследников Теней». Приз – древний артефакт, на выбор, среди которых был и тот, что усиливал связь мага с гримуаром. Он мог дать ей контроль над магией, что пробудилась так болезненно. Ее рука инстинктивно легла на кожаную сумку через плечо, где лежал ее гримуар, тяжелый, окованный серебром том. Без него она была беспомощна.

Именно в этот момент пространство вокруг сжалось, наэлектризовавшись до предела. Шум вечно гудящего холла академии Тенмрак стих, оттесненный волной молчаливой, уверенной силы.

Она не обернулась, уже зная, что это Он.

Демиан Хардкров. Он встал рядом, засунув руки в карманы идеально сидящих черных брюк, его темно-бордовый пиджак был расстегнут. Никакого намека на мундир академии, только современный, безупречный и дорогой крой. Черные волосы были убраны с высокого лба, а глаза – угольки, лишенные всякого света, – изучали ее с холодным, почти научным интересом.

– Бишем, – произнес он, и ее имя в его устах прозвучало как обвинение. – Ваш клан все еще практикует этот вызывающий стиль? Или это личный протест против хорошего вкуса? – поинтересовался Демиан, оглядывая ее с ног до головы.

Ее образ был вызовом. Не просто «готический минимализм», а тщательно продуманный эпатаж. Короткое черное платье из плотного кружева контрастировало с фарфоровой бледностью ее кожи. Чулки в мелкую сетку и грубые армейские ботинки на шнуровке завершали картину. Но главным акцентом было лицо: идеально подведенные смоки-айс, делающие серые, холодные глаза еще более пронзительными, и алая помада, ярким кровавым пятном выделяющаяся на белоснежном фоне.

– Хардкров, – произнесла она, и слово повисло в воздухе морозным облаком. – Считай, что мой вид это траур по амбициям твоего клана.

Он рассмеялся – низко, искренне, что было самым раздражающим. Он обошел ее, намеренно вторгаясь в ее поле зрения.

– Мои амбиции живы и прекрасно себя чувствуют. Они, например, очень хотят заполучить то, что висит там, – сказал он, вместе с ней взглянув на таблицу турнира, где в самом верху красовалось “Анна Бишем / Демиан Хардкров”. – Мне кажется, или наша многовековая семейная ссора вот-вот получит новое, очень личное измерение?

– О, это будет не ссора, – Анна повернулась к нему и скрестила руки, что кожа ее перчаток скрипнула. – Это будет капитуляция. И подписывать ее будешь ты.

Он тоже повернулся к ней и сделал шаг вперед. Слишком близко. Она почувствовала исходящее от него тепло и едва уловимый запах дорогого парфюма. Ее собственная магия встрепенулась внутри.

– Знаешь, в наших семьях ходят легенды, – сказал он тихо. – О временах, когда Бишемы и Хардкровы пили вино из одного кубка. Жаль, что это закончилось.

– Жаль, что твой прапрадед решил, что наш семейный гримуар будет лучше смотреться в его библиотеке, – отрезала Анна, остро прищурившись.

– Должно быть решил поближе рассмотреть ваш корявый почерк? – улыбнулся Демиан.

– В таком случае, я бы очень хотела посмотреть на то, как ты, Хардкров, внезапно обретешь способность молчать. Хотя бы на время нашей дуэли.

Она резко развернулась, собираясь уйти. Этот разговор был бессмысленным ритуалом и преддуэльным танцем, который они исполняли раз за разом.

– До встречи на арене, Бишем, – бросил он ей вслед, и его голос вновь обрел привычную уверенность. – Надеюсь, твои перчатки не помешают тебе получше удержать свой гримуар. А то вдруг выронишь, проиграешь… и разочаруешь свою бабушку. Опять.

Это было попадание в больное место. Она замерла, ее спина выпрямилась в тугую струну. Руки в перчатках сжались в кулаки. Она не обернулась. Не дала ему этого удовольствия.

– Позаботься о своем гримуаре, Хардкров, – бросила она через плечо, вкладывая в слова всю свою холодную ярость. – Говорят, старые чернила имеют свойство выцветать. Как и твои шансы на победу.

Она ушла, чувствуя его взгляд у себя на спине, жгучий, как раскаленная сталь. Ее сердце бешено колотилось, но не от страха, а от яростного, знакомого возбуждения, всякий раз возникающего после разговора с представителем враждующего клана.

За этой сценой увлеченно наблюдало множество любопытных глаз, но одни из них, цвета багровой темноты, были особенно пристальными. Они принадлежали фигуре, стоявшей в тени арки галереи второго этажа. Блейн Равенкрофт, директор академии “Тенмрак”. Он едва заметно улыбался, опираясь на резную трость с набалдашником в виде головы ворона и провожая Анну взглядом. Когда она скрылась из виду, он покачал головой, как родитель, с умилением смотрящий на шалости детей. А затем развернулся и бесшумно растворился в полумраке коридора.

Тем временем Анна погрузилась в бурлящий, многоголосый поток академической жизни. Она двинулась по главному холлу «Тенмрака» – месту, которое сами студенты в шутку называли «перекресток».

Воздух здесь был густым и разномастным, что с непривычки могла закружиться голова. Ладан, горьковатый аромат засохших трав, дорогой парфюм, едва уловимый, но неистребимый смрад влажной шерсти, кровь. И это был еще не весь список. Иногда в эту какофонию врывались и новые ароматы первокурсников. Академия Тенмрак была не просто учебным заведением; это был гигантский, дышащий собственными законами организм, заключенный в стены из темного, почти черного камня. Если приглядется, то порой в этом грубом материале можно было заметить светлые вкрапления кварца, поблескивающее будто звезды на ночном небе. Говорили, будто бы здание было живым, что оно росло и менялось вместе с теми, кто в нем обитал.

Архитектура его была причудливым сплавом готического собора, викторианского университета и чего-то невыразимо древнего, дочеловеческого. Высоченные своды терялись в полумраке, где порхали светящиеся сферы-призраки, исполнявшие роль живых фонарей. Витражные окна, изображавшие сцены из мифов Темного мира, отбрасывали на каменные полы разноцветные пятна – кроваво-красные, болотно-зеленые, глубокие индиго.

Анна шла, глядя прямо перед собой, но ее обостренное восприятие, пробудившееся после недавнего случая, фиксировало все. Вот группа молодых мускулистых оборотней, в форменных жилетах академии, которые едва не расходились в пуговицах. Они громко спорили о предстоящем полнолунии и правилах ночных пробежек по Лесному кампусу. Их взгляды, дикие и прямые, скользнули по ней с любопытством, но без вызова – Бишемы никогда не охотились на их стаю.

Дальше, у массивной колонны, притаилась парочка вампиров из древнего европейского рода. Бледные, утонченные, в безупречной одежде, они обсуждали что-то на шипящем наречии, и их взгляды, тяжелые и голодные, проводили Анну с холодной оценкой. Для них она была не врагом, но и не добычей – просто еще одним кусочком сложной мозаики академической иерархии.

Академия была поделена на кампусы, каждый из которых представлял собой замкнутый мир. Кампус Огня и Тени, где проходили основные лекции по теории магии и истории, был общим для всех. А вот, например, Болотный кампус, скрытый за завесой иллюзий в восточном крыле, был отдан гулям и болотным тварям; туда без лишней надобности никто не совался. Лесной кампус, примыкавший к академии огромной оранжереей с древними, говорящими деревьями, был домом для фей и оборотней. Вампиры и прочая ночная нечисть обитали в Гробничном кампусе – нижнем уровне, куда солнечный свет не проникал никогда.

Общежития, куда Анна направлялась, повторяли это разделение. Башня Вороньего Когтя – высокая, мрачная громадина с узкими окнами-бойницами – была цитаделью ведьм и ведьмаков. Именно там, в своих кельях-комнатах, они хранили свои гримуары и проводили ритуалы под защитой родовых печатей.

По пути ей навстречу выплыла стайка девушек-фей. Обычно они принимали человеческие облики, которые отличались от простых смертных лишь какими-нибудь яркими деталями: волосы причудливого цвета, разноцветные глаза, пятнистая кожа. Впрочем, благодаря современной моде, это тоже уже не было удивительным. Здесь же, в стенах академии, многие разгуливали в истинных обличиях. Их крылья переливались перламутром, от них веяло ароматом полевых цветов и чем-то приторно-сладким, невыносимым для чуткого обоняния.

Они хихикали, перешептывались, и одна, с волосами цвета летнего неба, бросила на Анну дерзкий взгляд. Феи. Анна всегда чувствовала их магию – навязчивую, чарующую, построенную на обмане чувств и краже воли. Она мысленно возвела барьер, ощущая, как их чары разбиваются о ее холодное, невосприимчивое к их обаянию естество.

Пройдя через арочный проход, украшенный барельефами с изображением алхимических символов, она оказалась в длинном коридоре, ведущем к башням общежитий. Стены здесь были увешаны портретами бывших директоров и выдающихся выпускников – вампиров-законодателей, верховных альф оборотней, архимагов. Их глаза, написанные с помощью магии, казалось, следили за каждым шагом студентов, оценивая и взвешивая.

И над всем этим царил он – Блейн Равенкрофт, архидемон в изысканном человечьем обличье. Единственный, чья воля и сила могли удерживать этот кипящий котел амбиций, инстинктов и древних обид от тотального уничтожения. Поговаривали, что многие пытались повторить его достижение и создать заведение подобное Тенмраку. Но каждый раз их преследовала неудача.

Наконец, тяжелая дубовая дверь с вырезанным знаком Бишемов – переплетенными серебряными змеями – оказалась перед ней. Анна прикоснулась к замку, и магия рода, вшитая в кожу ее пальцев даже сквозь перчатку, с щелчком открыла его.

Комната была ее крепостью. Небольшое пространство с каменными стенами, узким окном, выходящим на внутренний двор, и минималистичной обстановкой: кровать с черным балдахином, письменный стол, заваленный книгами и свитками, и массивный сундук для ценных вещей и гримуара. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы отвлечь.

Дверь закрылась, заглушив гул академии. Здесь, в тишине, отдававшейся звоном в ушах, она могла, наконец, расслабить плечи. Она сняла перчатки, и на миг ее взгляд упал на собственные бледные, почти прозрачные ладони. Она ненавидела чужие касания, но очень ценила моменты, когда здесь, в этих стенах, могла прикасаться ко многому. К гримуару. К дверным ручкам.

Она подошла к окну, глядя на темнеющее небо Тенмрака, где вместо звезд плыли затянутые дымкой магические огни. Турнир. Хардкров. Артефакт. Бабушка. Голос деда в ее снах. Все это сплелось в тугой клубок в ее груди. Ей нужен был этот артефакт. Она должна была доказать всем – Хардкрову, бабушке, самой себе – что Анна Бишем не сломается. Что ее лед выдержит любое пламя.