Читать книгу Тень чёрной розы - - Страница 1

Посвящается моим братьям

с любовью! ~

От автора

Дорогой читатель!

«Тень чёрной розы» и «Возвращение чёрной розы» – одни из первых моих книг, которые я начала писать с практически нулевым опытом. Признаюсь, у меня были мысли, чтобы удалить и уничтожить собственные старания, но я всякий раз воздерживалась, говоря себе, что потом перепишу, откорректирую. В принципе, это я и сделала.

Мне приходилось практически заново переписывать «Тень чёрной розы», добавлять или убирая описания, и моя отговорка по типу: «В моих книгах я делаю большой акцент на эмоции моих персонажей и их диалоги» полетела в мусорку.

Мне говорил старший брат, когда я читала ему книгу в первый раз, что книжка получилась очень интересной, но весь сюжет идёт темпом «скоростного экспресса» (это я так называю быстрые сюжеты). Мне и самой казалось, что это так, но я в первое время закрывала на это глаза, однако не была довольная результатом.

Уже чуть-чуть переделав её, отредактировав, перечитав, я могу смело сказать, что результатом я вполне удовлетворена.

Несмотря на все мысли удаления и полного переделывания, я оставлю историю такой, какой она должна была быть. Такой, какой я её придумала, такой, в которую я влюбилась.

Я могу лишь перечитывать, редактировать, но я не имею права полностью переписать книгу, героев или нажать на кнопку «удалить», тем самым убив персонажей, которые должны жить…

Перед прочтением советую укутаться в тёплый пледик, взять любимую мягкую игрушку, чашку кофе/какао/кофе и добро пожаловать в мой мир полный криминала, юмора, любви и дружбы!

Bienvenue à1«Тень чёрной розы»! ~

И приятного прочтения! ~ ^^

(и аппетита, если читатель кушает, пхихи!~ ^^)

Глава 1. Утро, шоколад и неожиданный звонок на Бейкер-стрит

«Самое прекрасное, что мы можем испытать, – это таинственное. Это источник всего истинного искусства и науки»

– Альберт Эйнштейн

Лондонское утро дышало влагой. Не густой, удушающий смог, а лёгкая, почти невесомая дымка, которая ласково обнимала город, смягчая острые углы зданий и придавая всему вокруг оттенок акварельной живописи. Из приоткрытого балкона в нашей гостиной доносился дурманящий аромат свежесваренного кофе, смешанный с тонким, освежающим запахом дождя, который только что закончил свою утреннюю песню.

Я сидел в своём любимом, глубоком кресле, обтянутом потёртой кожей, и наслаждался теплом чашки, в которой плескался Эрл Грей со щедрой порцией клубничного джема. Каждый глоток был как маленькое путешествие в детство, в те беззаботные дни, когда мир казался простым и понятным.

Моё внимание было приковано к Соне. Она сидела за низким столиком, высунув кончик языка от усердия, и с сосредоточенным видом выводила что-то в своем скетчбуке. Её пальцы, тонкие и ловкие, порхали над бумагой, а карандаш оставлял за собой изящные линии. Она не просто рисовала, она собирала вдохновение, выписывая на английском языке различные цитаты, которые, казалось, находили отклик в её творческой душе. Ее тёмно-русые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные прядки, обрамляя её сосредоточенное лицо.

Внезапно она остановилась, задумчиво облизнув кончик карандаша. Её взгляд на мгновение стал немного растерянным.

– Грей, а как по-английски будет «не везёт в картах – повезёт в любви»? – спросила она мягко, и её голос звучал словно шелест осенних листьев.

Я сделал глоток чая, ощущая, как тепло разливается по телу. Удовлетворённо закрыв глаза, я позволил себе насладиться этим моментом покоя.

– Это русская поговорка, Сонь, – ответил я, открывая глаза и встречаясь с её взглядом. – В английском такого прямого эквивалента нет.

Её плечи слегка опустились, и я увидел, как в её глазах мелькнуло разочарование, похожее на тень, пробежавшую по солнечному лугу.

– Да? А жаль, – прошептала она, снова склоняясь над скетчбуком. – А то бы я вписала её сюда.

Она провела ровную линию по линейке, словно пытаясь заполнить пустоту, возникшую в её вдохновляющей страничке. Я наблюдал за ней, чувствуя лёгкое покалывание в груди. Мне нравилось её стремление к красоте, к гармонии, даже в таких мелочах, как цитаты.

– Если нет, то пусть тогда будет? – Снова спросила она, а я почувствовал, как в её душе зарождается лёгкое предвкушение. Я вздохнул, но это был вздох не усталости, а скорее от того же предвкушения.

– Unlucky in cards – lucky in love, – произнёс я, стараясь, чтобы мой голос звучал чётко и уверенно. – Вот так вот будет.

Лицо Сони мгновенно озарилось, словно солнце пробилось сквозь тучи. Её глаза заблестели, и она, как ребёнок, готовый получил долгожданную игрушку, приготовилась записать.

– А теперь давай всё по слогам, а желательно – по буквам! – Попросила она, её голос звенел от радости.

Я улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по моему сердцу. Это было так похоже на неё – дотошная, но в то же время такая непосредственная. Я наклонился к ней, и мы вместе, буква за буквой, выводили эту английскую версию русской поговорки. Мой голос звучал ровно, диктуя каждую букву, а её карандаш послушно следовал за моими словами. Я чувствовал её дыхание на своей руке, её лёгкое прикосновение, и это наполняло меня каким-то особенным, умиротворяющим чувством.

Довольная своей вдохновляющей страничкой, Соня отложила скетчбук в сторону. Она сладко потянулась, выгибая спину, словно грациозная кошка, и протянула руку к своей любимой шоколадке с цельным фундуком, которая лежала на краю столика. Я уже предвкушал, как она с наслаждением развернёт шуршащую обертку, как её глаза заблестят от предвкушения сладкого удовольствия.

Но в этот самый момент раздался резкий, настойчивый стук в дверь. Моё тело мгновенно напряглось. Этот стук был не похож на обычный визит друзей. Он звучал как сигнал тревоги, как предвестник чего-то неожиданного. Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок, предвещающий нечто большее, чем просто утренний визит.

На пороге стоял инспектор Джордж Рид. Его обычно аккуратный вид был слегка взъерошен, словно он спешил сюда из самого эпицентра какого-то происшествия. В своей руке он держал папку, которая выглядела так, будто хранила в себе нечто важное и, возможно, тревожное.

– Доброе утро, друзья! – Произнес он немного напряженно, но с привычной деловой хваткой. – У нас проблема…

Моё сердце забилось быстрее. Я уже одевался, чувствуя, как адреналин начинает наполнять мои вены.

– Что случилось? – Спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри меня уже бушевала буря вопросов.

– Убийство, – ответил Джордж, его взгляд стал более серьёзным. – Ничего такого, если бы не одна вещь…

– Какая?! – Соня тут же вскочила с места, её глаза загорелись знакомым огнём – огнём сыщика, который жаждет разгадать новую тайну. В них мелькнул тот самый блеск, который я так хорошо знал, блеск, который появлялся, когда перед нами вставала очередная головоломка.

Джордж усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Это была усмешка человека, который знает, что сейчас произойдёт нечто, что перевернёт наше спокойное утро. Но также в усмешке была и отцовская нежность.

– Приедете и сами всё увидите! – Сказал он с вызовом в голосе.

– Вперёд! – Ответил я, уже чувствуя, как моё тело наполняется решимостью.

Спокойное утро закончилось. Впереди ждала новая загадка, новая тайна, которую нам предстояло разгадать. Я посмотрел на Соню, и в её глазах увидел то же самое – готовность к действию, жажду справедливости и неутолимое желание докопаться до истины. Туман за окном казался теперь не просто утренней дымкой, а завесой, скрывающей мрачную тайну, которую нам предстояло раскрыть.

Глава 2. Чёрная роза на груди

«Есть розы – и чёрные сны:

В них тайна и смерть, и краса…»

– Валерий Брюсов «Юному поэту» (отрывок)

Сырой, промозглый ветер с Темзы пробирал до костей, заставляя кутаться в пальто ещё плотнее. Переулок, узкий и тёмный, казалось, впитал в себя всю мрачность лондонского утра. Здесь, среди мусорных баков и обрывков газет, лежало тело. Мужчина. Одетый в дорогой костюм, который сейчас был испорчен тёмной, липкой кровью.

Я стоял чуть поодаль, наблюдая за работой криминалистов. Мои мысли, как всегда, метались между профессиональным долгом и личным отвращением к подобным сценам. Я видел смерть много раз, но каждый раз она оставляла после себя неприятный осадок, словно привкус ржавчины на языке.

«Все бы ничего, как и говорил Джордж», – подумал я, вспоминая короткий, сухой брифинг нашего друга.

Джордж, вечно с сигаретой в зубах и рассеянным блеском в глазах, был тем, кого первого вызвали, когда обнаружили тело. Он не был из тех полицейских, кто видел в каждом трупе лишь очередную строчку в статистике – он видел в нём новый повод разбавить наши скучные дни новой загадкой.

Но одна деталь действительно цепляла. На груди мужчины, прямо поверх разорванной ткани пиджака, лежала чёрная роза. Идеально чёрная, словно вырезанная из бархата ночи. Её лепестки были раскрыты, будто в последнем, безмолвном крике.

– Romantique2… – с иронией прошептала Соня со смесью удивления и какого-то странного, почти болезненного любопытства в голосе. Её карие глаза были прикованы к розе, словно она видела в ней нечто большее, чем просто цветок.

Я почувствовал лёгкое раздражение. Соня всегда была слишком эмоциональна для этой работы. Её чувствительность, которая делала её отличным психологом, иногда мешала ей сохранять хладнокровие.

– Очередной богач, – пробормотал Джордж, выдыхая дым от сигареты. – Уже третий. Все с ножевыми ранениями, все с этими розами.

Его голос был ровным, лишённым всяких эмоций, словно он рассказывал о погоде.

– Очередной? Что ж вы сразу нас не вызвали?! – Соня резко обернулась к мужчине, её голос звенел от возмущения. – Всегда тяните до последнего, а невинные люди страдают!

Я наблюдал за ней. В её глазах горел праведный гнев, который я знал слишком хорошо. Она была искренне возмущена халатностью, нежеланием действовать. Я же, напротив, чувствовал себя более спокойно. Наш друг был опытным инспектором, так что он знал, когда нужно действовать, а когда – ждать.

Соня быстро наклонилась. Она внимательно осматривала тело, её пальцы, облачённые в тонкие белые перчатки, осторожно касались одежды, кожи. Я видел, как напряглись её плечи, как сосредоточилось её лицо.

– Убийца левша, – произнесла она, наконец, её голос стал тише, но в нём звучала уверенность. – Удар нанесён под углом, характерный почерк.

Я кивнул, соглашаясь. Это было очевидно даже для меня, человека, который не специализировался на криминалистике, но специализировался в анатомии. Угол ранения, глубина, направление – всё указывало на определённый тип атаки.

– И он знает жертв, – добавил я, мои мысли уже начали складываться в общую картину. – Это не случайные нападения. Он выбирает их.

Джордж тяжело вздохнул. Он был человеком старой закалки, привыкшим к более прямолинейным преступлениям. Этот случай, с его таинственными розами и, казалось бы, отсутствующими мотивами, ставил его в тупик.

– Скотленд-Ярд в тупике, – произнёс он устало. – Ни мотивов, ни зацепок.

Я почувствовал лёгкое разочарование. Мы, частные сыщики, часто брались за дела, от которых отказывалась полиция. Это была наша работа – находить то, что скрыто от глаз других, распутывать самые сложные узлы. Но когда даже Скотленд-Ярд признаёт своё бессилие, это всегда настораживает. Это означало, что мы столкнулись с чем-то действительно неординарным.

Соня подняла голову, её карие глаза сверкнули в тусклом свете фонарей. В них горел тот самый огонь, который я так ценил в ней, огонь решимости и неукротимого желания докопаться до истины. Она посмотрела на меня, затем на Джорджа, и на её губах появилась лёгкая, но уверенная улыбка.

– Значит, пора нам взяться за это дело! – Произнесла она, и в её голосе звучала такая непоколебимая уверенность, что я невольно почувствовал прилив энергии.

Я посмотрел на тело. Мужчина, чья жизнь оборвалась так внезапно и так театрально. Его лицо было искажено гримасой боли, но в нём всё ещё читалось благородство, которое выдавали дорогой костюм и ухоженные руки. Чёрная роза на его груди казалась насмешкой, зловещим символом, который убийца оставил как свою визитную карточку.

«Романтика, говоришь? – подумал я, глядя на розу. – Или это просто изощренная жестокость, прикрытая красивой обёрткой?»

Я подошел ближе к телу, стараясь не нарушать работу криминалистов, и вдохнул запах сырости, крови и чего-то неуловимо цветочного, исходящего от розы. Этот запах казался чужеродным в этой грязной, мрачной обстановке.

«Левша, удар под углом…» – прокручивал я в голове слова Сони. Она была права. Это не было спонтанным нападением. Это было спланировано. Убийца знал, что делает. И он знал свою жертву.

«Третий богач…» – повторил я про себя слова Рида. Три жертвы, три ножевых ранения, три чёрные розы. Это уже не совпадение. Это закономерность. И эта закономерность была пугающей.

Я почувствовал, как внутри меня начинает разгораться азарт. Это было именно то, что мы любили в нашей работе – загадка, которую нужно разгадать, головоломка, которую нужно собрать. И чем сложнее, тем интереснее.

– Джордж, – обратился я к нашему другу, который мирно закурил в сторонке, – мы берёмся за это дело. Соня права – Скотленд-Ярд зашёл в тупик, но это не значит, что мы должны сдаваться.

Джордж кивнул, его взгляд был полон усталости, но и некоторой надежды. Он знал, что, когда Соня и я беремся за дело, мы не отступаем.

– Хорошо, Грей. Но будьте осторожны. Этот убийца не играет по правилам. И он явно наслаждается своей игрой. Если, конечно, мой внутренний паникёр сам себе что-то не на придумывал.

Я посмотрел на Соню. Она уже доставала свой блокнот, её пальцы быстро перебирали страницы. Я был рад, что мы снова в деле. Мы были командой, и вместе мы могли справиться с чем угодно.

– Чёрная роза… – Прошептал я, снова глядя на цветок. – Что ты означаешь, загадочный убийца? Что ты хочешь нам сказать?

Я чувствовал, как холодный лондонский ветер обдувает моё лицо, но внутри меня разгорался огонь. Огонь расследования. Огонь желания найти правду. И я знал, что эта чёрная роза – лишь начало долгого и опасного пути. Пути, который приведёт нас к разгадке тайны, скрытой в тенях Лондона.

Глава 3. Первая встреча с чёрной розой

«…Тень чёрная, как ночь,

Над душой моей встаёт,

И из чёрного того, что мрак ночной несёт,

Надежды свет уж не взойдёт…»

– Эдгар Аллан По «Ворон» (отрывок)

Лондонский дождь, словно назойливый барабанщик, отбивал свой монотонный ритм по моему зонту. Капли, сливаясь в сплошную пелену, делали мир вокруг призрачным и размытым. Мы с Соней шли к «Чёрному тюльпану», месту, которое, как выяснил Джордж, объединяло всех трёх жертв.

Сам клуб, как и его название, был воплощением мрачной, но притягательной роскоши. Тёмное, полированное дерево стен отражало тусклый свет канделябров, а витражи, изображавшие увядшие, словно обречённые цветы, добавляли атмосфере декадентской меланхолии. Здесь, в этом прибежище для тех, кто считал себя выше закона, мы должны были найти ответы.

Соня, сильнее укутавшись в своё пальто, недовольно проворчала:

– И почему преступников всегда тянет во всякие мрачные места? Неужели им недостаточно черноты их собственных душ?

Я пожал плечами, пытаясь уловить её мысль.

– Наверное, потому, что они там чувствуют себя как дома, в своей стихии.

– Или потому, что данный стиль очень сильно схож с их душой и душевным состоянием, – добавила она, и в её голосе прозвучала нотка задумчивости, словно она пыталась разгадать какую-то сложную головоломку. – Этот клуб – как зеркало их внутреннего мира.

– Я кое-что откопал в архивах, – прервал наши философские рассуждения Джордж, его голос был ровным, но в нём чувствовалась нотка предвкушения. – Чёрные розы…. Этот стиль принадлежит одному испанскому, гениальному преступнику – мистеру Хартли.

– Хартли? – переспросила Соня, её брови слегка приподнялись. Имя звучало незнакомо, но в контексте «Чёрного тюльпана» оно приобрело зловещий оттенок.

Джордж кивнул, его взгляд стал более сосредоточенным.

– Да, но будьте осторожны. Хартли – как скользкий угорь. Никто не может доказать его причастности к каким-либо преступлениям, но все знают – он гниль. Он – источник всего этого.

– О, значит, из него получатся отличные гнилые суши! – Соня вдруг расцвела, её обычная живость вернулась, и она уже весело пошла вперёд припрыгивая, словно забыв о мрачной атмосфере. Её шутка, хоть и была мрачной, казалась попыткой разрядить напряжение.

– Не думаю, что он позволит себя так легко приготовить, – пробубнил я, холод скользнул по спине.

В словах нашего друга была какая-то особая уверенность, которая заставляла верить в реальность угрозы.

Джордж согласился с моими опасениями.

– Смотрите, чтобы он из вас не сделал суши.

Мы подошли к массивной двери клуба. Джордж остался снаружи, чтобы не мешать опросу и, как он сказал: «мирно покурить». Я видел, как он достал сигарету, и его силуэт растворился в вечернем тумане. Что ж, приятного ему курения.

Соня постучалась. Дверь нам открыл молчаливый швейцар в ливрее, его лицо было непроницаемым, как маска.

Мы зашли. Внутри пахло дорогим табаком, виски, коньяком и чем-то ещё – тревогой, приправленной деньгами. Воздух был густым, насыщенным запахами, которые, казалось, пропитали каждую клеточку этого места.

Здесь, среди богатых и влиятельных, тех, кто, вероятно, тоже считал себя выше закона, мы нашли его. Он сидел в углу, словно хищник, выжидающий свою добычу. Попивая виски из хрустального бокала, с сигарой в левой руке, он был воплощением опасной элегантности.

Высокий, с гладкими чёрными волосами, слегка кудрявыми в кончиках, которые обрамляли лицо с испанскими чертами, и пронзительным взглядом. Но больше всего меня поразили его глаза. Они были жёлтыми, как у кошки, отражающими пламя свечи, словно два кусочка льда, в которых застыл огонь. Даже не верилось, что такие люди существуют вне страниц криминальных романов.

На его лице была аккуратно подстриженная чёрная борода и усы, придающие ему вид аристократа с тёмной тайной. На нём была дорогая бардовая рубашка, подчёркивающая его властность, и чёрный галстук, который казался петлёй. На его правой руке, словно клеймо, была большая татуировка в виде зарослей из чёрных роз – символ, который, как мы теперь знали, принадлежал ему.

Мы подошли к его столику. Честно говоря, от одного его хитрого и хищного взгляда мне стало не по себе. Он как бы сканировал каждого из нас своими жёлтыми глазами, рассматривая с головы до ног, словно оценивая нашу ценность или слабости.

Я почувствовал, как по моей спине пробежали мурашки, словно по мне прошёлся ледяной ветер. Это было не просто любопытство, а что-то более глубокое, инстинктивное – ощущение опасности.

– Мистер Хартли, – представился он, не удосужившись встать. В его голосе звучала такая гордость и чувство собственного превосходства, что казалось, он ожидал, что мы сами склонимся перед ним. Он обворожительно улыбнулся, но эта улыбка не достигала его глаз, оставляя их холодными и оценивающими. –  Рад знакомству, детективы.

Его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, будто он только что затянулся сигарой, и этот звук, казалось, проникал под кожу.

– Кто-нибудь когда-нибудь вообще выучит термины и перестанет путать сыщиков с детективами?! – тихо проворчала Соня себе под нос, её брови нахмурились, а взгляд стал острым. Она всегда была педантична в таких вопросах, и даже в такой напряжённой ситуации не могла удержаться от замечания.

Затем, обращаясь к Хартли, она продолжила более твёрдым голосом:

– Вы знали жертв.

Мужчина усмехнулся, подняв бокал с виски. Жидкость в нём переливалась янтарным светом, отражая пламя свечей. Он сделал медленный глоток, выпуская облако густого белого дыма, которое медленно рассеивалось в воздухе, словно призрак.

– Конечно! Лондон – маленький город для больших денег. Вы понимаете, о чём я? – его взгляд скользнул по нам, словно он пытался прочитать наши мысли. – Он тесен для тех, кто умеет считать деньги, а эти… господа умели.

Я почувствовал, как Соня напряглась рядом со мной. Её пальцы сжали край пальто так сильно, что костяшки побелели. Она чуяла в нём угрозу, ту самую, которую я ощущал сам.

Его жёлтые глаза скользили по её лицу и телу, как будто он изучал её, оценивая её силу и уязвимость. Это было не просто наблюдение, а скорее хищное исследование, которое заставляло меня чувствовать себя неловко. Я видел, как Соня старается сохранять спокойствие, но её дыхание стало чуть более частым.

Я знал, что она не из тех, кто легко поддаётся давлению, но даже она чувствовала силу этого человека. Я же, напротив, ощущал себя как открытая книга, чьи страницы он уже начал листать. Его присутствие было настолько мощным, что казалось, оно заполняет всё пространство вокруг нас, вытесняя даже запахи дорогого алкоголя и табака.

Я шагнул вперёд, блокируя его обзор Сони. Сердце колотилось где-то в горле, отбивая нервный ритм. Внутри всё сжалось в тугой узел предчувствия. Этот тип, Хартли, излучал опасность, как раскалённый металл – жар, который чувствуешь кожей, даже не прикасаясь.

– Где Вы были прошлой ночью? – хмуро спросил я, стараясь придать голосу как можно больше стали. Но внутри меня боролись сомнения. Достаточно ли я хорош? Смогу ли его сломить? Стоит ли мне бояться? И, что волновало меня больше сего, не нужно ли мне будет защитить свою подругу?

Он медленно выдохнул дым, пуская его тонкой струйкой в воздух, и начал изучать меня. Его взгляд скользил по моему лицу, как лезвие по коже, оценивая, взвешивая. Я чувствовал себя подопытным кроликом под микроскопом.

– Здесь. Свидетелей хоть отбавляй! Спросите у бармена или у той блондинки в красном – она запомнила меня особенно хорошо.

Он улыбнулся, показывая рукой на всех посетителей клуба. В этой улыбке не было тепла, только холодный, расчётливый блеск. Она была отточенной, как лезвие, режущее ровно и безжалостно. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он играл с нами, как кошка с мышкой.

Соня внезапно наклонилась и подняла с пола что-то, протягивая это мужчине. Её движения были плавными, почти незаметными, но я видел, как были напряжены её плечи.

– Вы обронили. – На её ладони лежал чёрный лепесток. Чёрный, как сама ночь, как его душа.

Хартли замер. Впервые за вечер его уверенность дрогнула. Пальцы на бокале и сигаре тоже дёрнулись. На мгновение в его глазах промелькнул страх, но он тут же исчез, сменившись настороженностью.

– Розы – Ваш почерк, – продолжила Соня шёпотом. – Но Вы ошиблись. Настоящий мастер не оставляет следов.

– No puede ser… No pude haber cometido un error tan estúpido… 3—Прошептал он на испанском, его голос был полон удивления и неверия.

Внезапно он рассмеялся, но в его глазах вспыхнуло что-то опасное, хищное. – Очаровательно! Думаю, что мы ещё встретимся, detectives!

Он резко встал и скрылся в толпе, словно растворился в ней. Я почувствовал, как меня обдало волной дорогого парфюма и опасности. Этот запах въелся в мои ноздри, как напоминание о том, с кем мы имеем дело.

Я хотел было броситься ему вдогонку, но Соня остановила меня, схватив за пальто. Её хватка была неожиданно сильной.

– Не стоит, Грей, –  произнесла она серьёзным голосом. – Он куда опаснее и хитрее, чем предыдущие преступники. С ним нужно быть осторожнее.

Я вздохнул, глядя на высокую, слишком высокую, удаляющуюся мужскую фигуру. Он двигался с грацией хищника, уверенного в своей силе.

Я чувствовал себя бессильным, как будто мы играли в его игру, по его правилам. А я, признаюсь, никогда терпеть не мог играть по чужим правилам.

Когда мы вышли из клуба, дождь усилился. Холодные капли хлестали по лицу, смывая остатки тепла. Джордж так и стоял на прежнем месте, кутаясь в свой плащ. Он выглядел как верный пёс, ждущий своего хозяина.

– Ну как? – спросил он с надеждой в глазах.

Я покачал головой. Джордж вздохнул.

– Ну, ничего, –  он похлопал меня по плечу, тепло улыбаясь.

Я улыбнулся ему в ответ рассеянной улыбкой, чувствуя, как печаль от поражения исчезает.

– Он играет с нами, –  пробормотала Соня, сжимая лепесток в кулаке. её лицо было бледным, но в глазах горел огонь.

Я посмотрел на её ладонь. Разве мастера совершают такие ошибки? Думаю, что нет. Что-то здесь не сходилось.

– Может, он не такой уж и гениальный, раз выронил его? – Я осторожно раскрыл её ладошку. Лепесток был чёрным, как уголь, и казался мёртвым.

Соня помотала головой.

– Нет, он действительно гениален и ничего не ронял.

Я встал в ступор.

– А откуда тогда лепесток?

– Я оторвала от цветка, который был у жертвы на груди. Хотела подломать его уверенность и у меня это неплохо получилось! – Соня улыбнулась, подняв голову вверх, чтобы посмотреть мне в глаза. В её глазах плясали озорные искорки, отражая свет уличных фонарей.

Я невольно улыбнулся, чувствуя, как напряжение последних минут начинает отступать. Её хитрость, её смелость – это было так в её стиле

Я протянул руку и нежно потрепал её по голове, как будто она была маленькой девочкой, совершившей удачную шалость.

– Ах, ты! Юмористка!

– Вся в тебя! – ответила она, и её улыбка стала шире, искреннее.

Мы засмеялись, обнимая друг друга, чтобы согреться. Холодный дождь, казалось, уже не так сильно пробирал.

В этот момент, стоя под моросящим дождём, я чувствовал себя сильнее, чем когда-либо. Мы были командой, мы были вместе.

Я посмотрел на тёмные окна клуба. Где-то там, за стеклом, Хартли наблюдал за нами. Я был уверен в этом. Он ждал. Ухмылялся. Думал.

Он был хищником, который отступил, но не сдался. Он был опасен, как спящий вулкан, но мы были готовы. Мы знали, что он играет с нами, но теперь мы знали и то, что у нас есть свои козыри. И этот чёрный лепесток, который Соня так ловко использовала, был лишь первым из них.

Я чувствовал, что эта игра только начинается, и она будет куда более захватывающей, чем я мог себе представить.

Глава 4. Игра с чёрной розой

«И ветер порой от моря тёмного

В окно моё стучится властно,

И льётся в тиши монотонно

Рассказ о былом, о тайном…»

– Эдгар Аллан По «Аннабель Ли» (отрывок)

Мы вернулись домой, и воздух в нашей небольшой квартире, казалось, был пропитан напряжением, словно перед грозой. Улики, разложенные на белом журнальном столике, выглядели как осколки разбитого зеркала, отражающие хаос и жестокость.

Соня, сняв пальто, бросила его на спинку кресла с резким движением, выдававшим её внутреннее смятение.

– Он оставляет розы не просто так – это его подпись. Его тщеславие! – её голос звучал резко, как удар хлыста. Она подошла к столу, её пальцы скользнули по холодной поверхности, словно пытаясь ухватить ускользающую нить. – Думаю, что не стоит уходить от самой сути – мы его не поймаем, если будем бегать за ним, как щенки за хвостом. Он куда хитрее и умнее нас всех вместе взятых.

Я наблюдал за ней, чувствуя, как внутри меня нарастает беспокойство. Её слова были правдой, горькой, как сожжённые мной тосты, но правдой. Мы были в роли преследуемых, а не преследователей.

– Возьмёмся разбирать дело о трёх трупах, тогда-то мы и поймём, откуда что веет, – продолжила она, её взгляд стал более сосредоточенным, словно она уже видела сквозь пелену лжи.

Мы копали глубже, погружаясь в пыльные архивы и запутанные финансовые отчёты. Джордж смог найти ту самую, едва заметную нить, связывающую все три жертвы – это было дело о крахе банка, который, словно чудовищный вихрь, пронесся по Лондону, разорив сотни людей и оставив после себя лишь пепел и отчаяние.

– Месть? – Предложил я, надеясь, что это более простое объяснение сможет унять бурю в моей голове. Мой голос звучал неуверенно, как будто я сам не верил в свою догадку, хотя мне очень бы хотелось в это верить.

Соня покачала головой, её волосы упали на плечи, словно шёлковый водопад.

– Нет, – тихо произнесла она. – Игра. Он нас проверяет или же… – она запнулась, её взгляд устремился куда-то вдаль, за пределы нашей комнаты, за пределы Лондона. – Собирается использовать в своих целях…

Эта мысль была куда более пугающей, чем простая месть. Если он не просто мстит, а играет с нами, используя нас как пешки в своей собственной, неведомой игре, то мы были в куда более опасном положении.

– Предлагаю устроить ловушку! – выпалил я, чувствуя, как адреналин начинает пульсировать в моих венах. Это было импульсивное решение, но я чувствовал, что мы не можем просто ждать, пока он нанесёт следующий удар.

Соня удивлённо посмотрела на меня, её брови взлетели вверх.

– Да? И как? – в её глазах мелькнул интерес, смешанный с лёгким недоверием.

Я пожал плечами, чувствуя себя немного глупо.

– Я пока не придумал, но как придумаю – скажу! – я подмигнул и попытался улыбнуться, но, кажется, это получилось скорее гримасой, чем полноценной улыбкой.

Она улыбнулась в ответ, и эта улыбка, как солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, немного успокоила меня. Она похлопала меня по плечу, её прикосновение было лёгким, но полным поддержки.

– Ах, ты мой любимый, умный англичанин! – её слова были полны тепла, и я почувствовал, как напряжение немного отступает.

– Твой, – я обнял её за плечо, прижимая её маленькое тельце к своему боку. Подумать только – такой простой жест доверия, но он даёт столько сил, энергии и уверенности, что, кажется, это объятие и есть самая лучшая поддержка во всём белом свете. Хотя, вообще, объятия всегда лучше поцелуев и слов, потому что это – объятия. Мы чувствуем себя лучше после них, потому что вырабатываются такие гормоны как окситоцин, эндорфин и снижается кортизол.

Ну, это так, с научной точки зрения. Что я хочу сказать напоследок – обнимайтесь и обнимайте людей чаще. Это помогает лучше всяких лекарств и психологов, главное – не привыкайте к этому, а то потом не сможете отвыкнуть.

Мы простояли так несколько мгновений –  достаточно, чтобы вдохнуть спокойствие и снова собраться с силами. А потом вернулись к столу.

Дни потянулись цепочкой чертежей, версий, бессонных ночей, когда мы раз за разом перекладывали улики, искали несостыковки, а утро встречали с кружками остывшего чая и исчерканными листами…

Я был уверен, что времени на разработку плана будет достаточно. Но я ошибся – Хартли, этот неуловимый призрак с жёлтыми глазами, был на шаг впереди. Он всегда был на шаг впереди.

Он появился в нашей квартире, когда нас не было. Мы были в участке, погруженные в бесконечный поиск информации, в попытках найти хоть какую-то зацепку, хоть малейший след, а он, словно тень, проник в наше убежище и оставил свой зловещий знак – чёрную розу на столе, а рядом с ней – записку:

«До скорой встречи, detectives4! – H.»

Я представил его жёлтые глаза, холодные и насмешливые, и холодок стал ещё острее.

Соня сжала кулаки, её ногти впились в ладони. Я видел, как дрожат её пальцы, как напряжены плечи.

– Он не уйдёт…

Я положил руку ей на плечо, чувствуя, как её дрожь передается мне.

– Мы его поймаем, не переживай, – сказал я, но в глубине души я чувствовал – это только начало. По спине пробежал холодок, будто кто-то провёл пальцем по позвоночнику.

*****

Лондон снова окутал густой, промозглый туман, словно город сам пытался скрыть свои тайны. Мы сидели у камина, пытаясь успокоиться, но пламя, пляшущее в очаге, казалось, отражало лишь тревогу, поселившуюся в наших сердцах.

Соня пила горячий шоколад, его сладкий аромат смешивался с запахом дыма, а я – чай, его терпкий вкус лишь подчеркивал горечь ситуации.

– Грей, а ты веришь во зло? – спросила она, её голос был тихим, почти шепотом, и она смотрела на играющие языки пламени, словно ища в них ответ.

Я кивнул, побарабанив пальцами по кружке.

– Верю. Но в то же время и в то, что его можно остановить, – я старался говорить уверенно, но мои слова звучали как слабая надежда, как молитва, хотя, я верил в свою правоту. Добро всегда побеждает зло, даже если это и долгая битва.

Соня улыбнулась, и эта улыбка, хоть и слабая, была полна решимости.

– Тогда вперёд! Нас ждёт новая игра! Игра с чёрной розой… – она нахмурила брови, делая глоток горячего шоколада, и в её взгляде я увидел отблеск той самой игры, которую нам предстояло сыграть.

Я смотрел на огонь в камине, размышляя, что же нам стоит делать дальше. Мой мозг, обычно такой быстрый и цепкий, казалось, замедлился, поглощенный этой новой, пугающей реальностью.

– Сначала предлагаю нам выспаться, – задумчиво произнёс я, сладко зевая. Я чувствовал, как усталость накатывает волной, но это была не просто физическая усталость, а усталость от постоянного напряжения, от необходимости быть начеку.

Соня зевнула в ответ, её зевок был заразительным, как и её смех.

– Ой, англичанин, не зевай! Это заразно! – она снова обрела прежнюю лёгкость, и мы оба засмеялись, пытаясь прогнать мрачные мысли. – Давай сегодня спать вместе? А то мне кажется, что этот жёлтоглазый мужик Хартли, будет следить за нами!

Я засмеялся, явно не против такой затеи – спать в обнимку было куда приятнее, чем в одиночестве, особенно в нашей ситуации.

– Хорошо, только если ты обещаешь меня не скинуть во сне, – пошутил я, вставая.

– Ничего не могу обещать! – Промурлыкала моя подруга, беря меня за руку. – Если храпеть не будешь – не скину. А так – как повезёт.

Она подмигнула мне. Мы отправились спать, не зная, что подкинет нам завтра этот желтоглазый испанец.

Но лучше бы я не думал об этом. Как бы сказала Соня – я накаркал, потому что утро принесло с собой не отдых, а новую, еще более опасную главу в нашей игре с Хартли.

Глава 5. Утро, начавшееся с хаоса и тайны

«Когда в морском пути тоска грызёт матросов,

Они, досужий час желая скоротать,

Беспечных ловят птиц – могучих альбатросов,

Что провожают судёнышко в туманной мгле…»

– Шарль Бодлер «Альбатрос» (отрывок)

Утро для меня всегда было священным ритуалом. Неспешное пробуждение, аромат свежесваренного кофе, тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. Но это утро было другим. Оно началось с беспорядка, который, казалось, выплеснулся из самой головы Сони.

Я проснулся от ощущения пустоты рядом, от привычного тепла, которого не было. Я пару раз похлопал по пустой стороне своей кровати, не найдя на ней свою подругу. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь щели в шторах, рисовали на полу золотистые полосы, но в комнате царил полумрак, словно время застыло. Где-то в районе десяти утра, когда остатки сна уже окончательно покинули меня, я услышал тихий шорох из гостиной. Это была Соня.

Я встал, потянулся, ощущая лёгкую ломоту в мышцах после ночного сна. В воздухе витал едва уловимый запах кофе, но он был каким-то приглушённым, не таким ярким, как обычно.

Я направился в гостиную, и картина, представшая моим глазам, заставила меня остановиться на пороге.

Соня сидела на полу, словно забытая кукла, закутанная в один из своих любимых пледов с узором из плюшевых мишек. Вокруг неё, как осенние листья, разбросаны были газеты – свежие и пожелтевшие от времени, фотографии – чёрно-белые и цветные, с выцветшими краями, и блокнот с заметками, исписанный её стремительным, почти неразборчивым почерком.

Это был настоящий хаос, отражение бушующей в её голове бури. Её карие глаза, обычно такие живые, искрящиеся любопытством и острым умом, были припущены, под ними залегли тени усталости. Она выглядела так, будто провела всю ночь в этой битве с информацией, и эта битва явно измотала её.

Я тихо прошёл на кухню, где уже начал готовиться мой любимый капучино. Запах кофе, теперь уже более насыщенный, немного успокоил меня. Я знал Соню. Когда она погружалась в расследование, мир вокруг неё переставал существовать: она могла забыть поесть, забыть поспать, забыть обо всем, кроме той загадки, которая завладела её разумом. И я, Грей, её верный и лучший друг, её молчаливая поддержка, всегда был рядом, чтобы вернуть её в реальность, когда она, конечно, была к этому готова.

Я приготовил две чашки кофе – мой крепкий капучино с добавлением клубничного джема и её любимый, более мягкий латте. С чашками в руках я вернулся в гостиную. Соня, казалось, не заметила моего появления. Она была полностью поглощена листом бумаги, исписанным каракулями, которые могли бы показаться случайным набором линий, но я знал, что за ними скрывается логика, понятная только ей.

– Грей, ты веришь в совпадения? – Спросила она хриплым от недосыпа голосом, но в нём проскальзывала та самая искра, которая всегда зажигала меня. Она не отрывалась от листка, словно боялась потерять нить мысли.

Я отложил свой капучино на ближайший столик, его аромат, казалось, стал более терпким в этой атмосфере напряженного поиска. Присел рядом с ней, осторожно поставив ей латте на пол, рядом с её рукой. Я чувствовал, как её усталость передается мне, но в то же время, её энергия, её одержимость делом, заражала и меня.

– Только если они подтверждают теорию, – ответил я, мой голос был спокойным, ровным, призванным успокоить её, но в то же время, я был готов к тому, что она мне сейчас расскажет. – Что нашла?

Она медленно подняла голову, её взгляд, наконец, встретился с моим. В нём читалась смесь усталости и триумфа. Она ткнула пальцем в одну из фотографий, лежащую на полу. На ней был изображен мужчина средних лет, со строгим, но каким-то печальным лицом.