Читать книгу Сон Македонского. Фантасмагория - - Страница 1

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ВИКТОР – студент

КАТЯ – балерина

СЕРГЕЙ – частный предприниматель

ИВАН СТЕПАНОВИЧ – полковник в отставке

ФЁКЛА МИХАЙЛОВНА – пенсионерка, бывшая колхозница

КОТ БАЮН

КИКИМОРА

АЛЕКСАНДР МАКЕДОНСКИЙ /он же ЦАРЬ/

СТАРУХА С КОСОЙ

ГОЛОС /РОК/

"Если бы это было возможно, я хотел бы вернуться после смерти, чтобы узнать, как на самом деле люди относятся к тому, что я сделал".

Александр Македонский.

Древний, затерянный в сибирских лесах, монашеский скит. Келья. Слева – широкий, грубо сработанный, дубовый стол. На нём – самовар с хромовым сапогом на жаровой трубе. А так же связка бубликов, две деревянных чашки с пряностями, белые фарфоровые блюдца, стеклянная сахарница. Вокруг стола и вдоль задней стены – массивные, деревянные стулья, скамейки. На стенах повсюду – образа святых, иконы. Справа, в углу, возвышается широкая, русская печь. Верх её прикрыт занавеской. В глубине сцены, между столом и русской печью, Машина Времени – напоминающий иногда о себе миганием бесчисленных, разноцветных лампочек , магический агрегат. Возле правого портала – входная дверь с ручкой-скобой.

Герои чаёвничают. Время дневное, летнее.

КАТЯ. Опять никого…

СЕРГЕЙ. Третий день ждём…

ВИКТОР. Должен прийти. Я видел его, слышал его голос.

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Три дня… слишком много! Может… начнём без него?

ВИКТОР. Нет! Главное – в нём. В его тайне.

КАТЯ. Тайна, тайна… Куда ни глянешь – везде сплошная тайна! Тайно любят, тайно воруют, тайно покупают должности. Весь мир помешался на тайнах! Скоро и Земля заявит: "Пошли вон, человечки!" Её спросят – пему? "Не скажу! – кокетливо ответит Земля. – Это моя тайна!" /Пауза/. Ты уверен – это был… он?

ВИКТОР. Вполне! У него было усталое, доброе лицо. Он спустился ко мне… по невидимым ступенькам и сказал: "Ждите! Я к вам приду!"

ФЁКЛА. И не пришёл! Никак не дал о себе знать. Так и лето, гля-дишь, пролетит…

СЕРГЕЙ. Да, отпуск у всех короткий. Не успеем и вникнуть даже… в историю эту небесную, как сон уже кончился.

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. И наказ не успеем выполнить батюшкин. Как бы ни прогадать?

ВИКТОР. Трагичность ситуации изложена в этой тетрадке. Во всех подробностях. Но я не могу её открыть без него. /Пауза/. Он хочет нас о чём-то предупредить. Лично.

КАТЯ. Ещё одна тайна?

ВИКТОР. Не знаю. Не могу утверждать. На лице его были видны следы глубоких раздумий.

КАТЯ. И как вы с ним, интересно, общались? На каком языке… тарабарском? /Смеётся/.

ВИКТОР. Он начал на древнегреческом. А потом перешёл вдруг на русский. Сам удивляюсь…

СЕРГЕЙ. Чему? Я во сне, например, иногда говорю на китайском. И сижу якобы я на троне… Золотом! А вокруг меня гейши молоденькие… бегают, суетятся: чего, мол, изволите, господин император? Потом просыпаюсь и думаю: сон это был… или явь?

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Болтун…

Пауза.

ФЁКЛА /Виктору/. Смотри, внучек, доверились мы тебе. Ты ведь как говоришь? Придёт, мол, чародей – и повернет нашу жизнь совсем в иную сторону. Что выйдем, мол, утром, а вокруг – не лачужки убогие, а замки янтарные! И в небе ангелы нам улыбаются, крылышками своими, амурными, машут… хи-хи-хи… /Вяжет носок/.

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Куда ни повернёт – всё лучше будет. Дошли до самой ручки: на столе не густо, и в кошельке пусто.

КАТЯ. При таких-то богатствах, что вокруг. Не янтарные – золотые должны быть замки. У каждого.

СЕРГЕЙ. Всё относительно. В других странах и чёрствой лепёшки иногда не сыщешь. А ходят по нефти и газу. Спрашивается: чьё оно, это чёрное и голубое добро?

ВИКТОР. Сие великая тайна есть! Кто разгадает – тот не жилец. Кто делает вид, что его не касается – умный, доживет до глубокой старости. Правда, в нищете.

КАТЯ. Разберёмся. Вместе с гостем. Уж он-то всё расставит по полочкам… хи-хи-хи…

ВИКТОР. Не сомневайся! Он знает то, чего не знаем мы, земляне, я уверен. Так что не ёрничай, а подумай лучше – что скажешь ему, когда увидишь?

КАТЯ. Не командуй! Скажу то, что знаю и что хочу сказать! Без твоих указов!

КОТ БАЮН /выглянув с печи/. Не могли бы вы потише… трепачи доморощенные! Я с ночной смены, мне поспать бы надо… хау-мяу-мррряу!

КИКИМОРА /тоже с печи, с планшеткой в руках/. И мне, в мой трактат болотный, правки нужно внести. Расставить акценты: что да как, да почему бедлам такой творится в нашем, заветном, лесу? А вы… своими бла-бла бестолковыми, меня всё время с мысли сбиваете… ки-ки-ки…

ВИКТОР /подходит к печи/. Пригрелись… дармоеды державные, так сидите и помалкивайте. А не то… прогоню! /Задёргивает занавеску. Возвращается к столу/. В конце концов, не столь важно – с ним или без него? Главное – время не упустить. Ведь оно – существо капризное. Его уважать надо.

СЕРГЕЙ. Каким это образом?

ВИКТОР. Простым. Пироги печь, пока угли горят.

ФЁКЛА. Угли горят, говоришь? /Пауза/. Это верно, внучек, кто спорит. Только, с другой стороны, что это за пироги будут, если в спешке? Уж коль вызвался этот герой – пусть и порядок наводит. А мы уже – за ним. Гуськом. Если с толком всё будет делать.

СЕРГЕЙ. Вот именно – если? А там… кто его знает, куда заведет он, вояка этот?

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Всяк хотел бы узнать, что там, впереди, да только запретная эта зона… Никто ещё там не бывал и метку свою не оставил: сюда вот можно, а вон туда – не смей: без коня иль головы своей буйной останешься.

ФЁКЛА. Вот и сидим потому, гадаем – что выпадет в этот раз: орёл ли? решка ли? И не придётся ли вновь омывать… слезами горючими путь свой… к дьяволу в гости? /Крестится/.

СЕРГЕЙ. А ведь такое действительно может случиться – не сегодня, так завтра!

КАТЯ. И случится! Я гадала недавно… во сне.

ВИКТОР. На чём, интересно?

КАТЯ. На козлиной бороде!

СЕРГЕЙ. И что же она тебе сказала, эта борода?

КАТЯ. Не сказала. Нарисовала…

ВИКТОР. Что именно? /Смеется/.

КАТЯ. Картину. Натуральную! Как художники рисуют… Земля лысая, как задница бабуина. Тьма… пепел… лютый мороз… всё отравлено радиацией. И оставшиеся приматы медленно ползут на остатках конечностей…

ВИКТОР. Куда?

КАТЯ. Неизвестно… Они все слепые! /Показывает/.

ФЁКЛА. Избавь нас, Господь, от геенны огненной! Сохрани детей наших от смерти, а дома семейные – от поругания… аминь! /Крестится./

ИВАН СТЕПАНОВИЧ /перед образами/. Образумь, Господь, безумцев властных, алчных и неуемных! Наставь их на путь твой светлый, истинный! /Крестится/.

КАТЯ. Проснулась… трясет меня всю. И задала себе вопрос: "Куда же смотрит Создатель? Пора бы срочно вмешаться! "

КОТ БАЮН /приоткрыв занавеску/. Я уже спрашивал. Молчит. /Закрыл занавеску/.

Долгая пауза.

ФЁКЛА /вздыхает/. Вот и бредем всю жизнь, словно по лесу дремучему. А куда бредём – неизвестно!

КАТЯ. Так, может быть, ему, герою этому, ту самую дорожку и указали агнцы небесные?

СЕРГЕЙ. Вполне может быть! А он решил нам поведать о ней!

Со скрипом, медленно открывается входная дверь. В образовавшуюся щель просовывается голова Царя с криво сидящей на ней короной.

ЦАРЬ. Это про какую такую дорожку вы здесь судачите, любезные бояре? А? /Входит в горницу/.

ФЁКЛА. Про дорожку ту, мудрую, батюшка, по которой Господь нас ведёт, даруя любовь свою каждому и спасение от земных грехов и пороков.

ЦАРЬ. А чавой-то на тему эту, державную, охота взяла вдруг вас рассусоливать?

КАТЯ. Да вот… сидели, сидели, чаи гоняли. Всё про наказ ваш, вчерашний, думали, да ждали того, кто сон свой, на всех нас, вдруг взял, да навеял.

ЦАРЬ. Сон? Какой ещё сон?

КАТЯ. Такой, батюшка, что ни себе понять, ни другим поведать! Мы сейчас все как бы там, в сне том, чудесном, находимся… хи-хи-хи…

ЦАРЬ. Вот те раз! Как же это так – в сне находиться? Откуда фантазия такая… странная, в думе нашей, ни с того ни с сего, завелась?

ВИКТОР. Ну, конечно же, не просто так, за здорово живёшь, мы оказались там, батюшка!

ЦАРЬ. Так это и козе понятно, любезный! Ныне за просто так и шагу никто не ступит, не то что чудо такое, со сном, сотворит! Ну-с… так с чьей же подмогой вас занесло… в сон этот дивный?

ВИКТОР. С помогой вот этого, моего… алхимического, дружка, Батюшка! /Указывает на Машину Времени/. Долго я мастерил это чудо, схемы заумные придумывал, смеси изобретал. И вот, пожалуйста: не машина – зверь! В любое прошлое отправит без проблем! В любую эпоху, любую страну… Так что всё, что здесь происходит, батюшка, это, с одной стороны, вроде бы наша, земная, правда. Но, с другой стороны, вроде бы уже и некая другая – небесная фантазия!

ЦАРЬ /с любопытством осматривая агрегат/. Ты подумай-ка, какую вещицу забавную у меня, под самым носом, соорудил… студент этот проворный! А я-то думаю: чавой то сегодня… с утра самого… пятка у меня… левая, сильно зачесалась?

СЕРГЕЙ. Ну вот… видите, батюшка! Сон, значит, действительно в руку был… у вояки этого.

ФЁКЛА. А он его взял – да нам и переслал… по доброте своей!

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Верно! С того и начались… все таинства наши!

ЦАРЬ. Чешу я её… пятку эту, чешу потихоньку, а сам думаю: к чему бы это зуд меня взял… такой нестерпный? С какой это стати? Теперь вот понятно стало, откуда ветер подул?.. А этот гений… кто он такой?

ФЁКЛА. Славный мужик… все его знают. И стар и мал, во всём мире. Да и ты, должно быть, слыхивал… и не раз, про него, про царя всех царей!

ЦАРЬ /оживился/. Про кого это?.. Про Саньку Македонского?

ФЁКЛА. Про него самого, родимый.

ЦАРЬ. Ну как же, как же не знать… сорванца этого… хи-хи-хи? Знаю его, как облупленного! Лихой был рубака! Никто с ним сравниться не мог… в ремесле военном! И что… неужто в самом деле… в леса наши, староверские, заглянуть решил… енерал этот грозный?

ВИКТОР. Решил, батюшка! И не когда-нибудь, а именно сегодня, сейчас… в эти минуты! Так, по крайней мере, выдал мой, закадычный дружок /указывает на агрегат/. И если это случится…

ЦАРЬ. Тьфу на тебя, Витёк! Не каркай! Ты что… не знаешь, что история пишет? Он же… хулюган этот и задира, просто так в гости никогда ни к кому неходил? А ходил всегда с войной и большою бедой! А сколько народу погубил за свою, короткую, жизнь, так несть тому числа!

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Напрасно ты, батюшка, всполошился. Мы вот здесь посидели, покумекали между собой, и решили: приход Македонского, в помощь тебе, тоже может иметь… право на жизнь.

ЦАРЬ. Ишь ты… они решили. Надо же, какие мудрые! Вот возьму – и всех вас на дыбу отправлю, за дела такие… сомнительные! Будете знать, как меня, царя своего, расстраивать! Я же вам, паршивцам, что наказал? Закон сочинять! А вы сидите тут, в Грановитой своей, и лясы точите… про того, кого давно уже и в помине нет! Вместо того, чтобы делом, мною порученным, всерьёз заняться!

Стук в дверь.

ВИКТОР. Кто там?

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Я та, пред которой все равны. Откройте!

ЦАРЬ. Зайди сама… коль такая всесильная!

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Моё дело – спросить, ваше дело – ответить.

Входит Старуха с косой на плече. Все, Кроме Царя, в страхе отпрянули. Кто-то залез под стол.

СТАРУХА. Не бойтесь… Не для того я пришла, чтобы счёты с вами сводить. Успею ещё, никуда вы от меня не денетесь… /Ставит косу в угол/. Вот… чтобы коленки у вас не дрожали… избавилась от своего, главного инструмента всемирной справедливости… хи-хи-хи… /Идёт к столу. Все постепенно возвращаются на свои места/. Надоело мне… орудием этим без конца размахивать. Решила отдохнуть немного, а заодно и пофилософствовать… на политические темы. /Села за стол. Осмотрела всех/. Так, значит, собрались вы здесь… законы проживания менять… да? Жизнь земную повернуть… совсем в иную сторону? Хи-хи-хи… Ну и ну… До чего же вы глупы, божьи любимчики!

КИКИМОРА /вывернулась из-за печи/. Сама ты… дура безмозглая… ки-ки-ки! /Запрыгала по горнице/. Если людей ты и можешь ещё запугивать, то мне начхать на тебя! Вот так: апчхи!.. апчхи!.. апчхи!.. Вот возьмём сейчас… и отлупим тебя хорошенько… с дружком моим, Котом Баюном! Чтоб не зазнавалась! /Свистит, заложив два пальца в рот/.