Читать книгу Отзвуки прошлого. Семейная драма - - Страница 1

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА МАСАЛЬСКАЯ

БОРИС ФОМИЧ ПРИБЫТКОВ – муж Елены Аркадьевны

АНЖЕЛА СТЕПАНОВНА РАДУН

НАУМ ЕФИМОВИЧ РУБИНШТЕЙН – муж Анжелы Степановны

ДМИТРИЙ – сын Елены Аркадьевны

СВЕТЛАНА – дочь Анжелы Степановны

ЗЕМЦОВ ИВАН ФЕОКТИСТОВИЧ – помощник начальника следственного отдела города

ПОСЛУШНИЦА МОНАСТЫРЯ

Все события и персонажи пьесы вымышлены. Какие-либо совпадения с ныне живущими людьми могут быть только случайными.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Просторная, с цветным, инкрустированным под вечернее небо со звёздами потолком, гостиная. Бросается в глаза особенность квартирного дизайна: большая часть мебели антикварная. У дальней стены, между двумя стеллажами, заполненными до отказа массивными фолиантами и книгами, стоят старинные, напольные, часы. На стенах гобелены, портреты, картины с видами природы. Посреди гостиной находится круглый, накрытый темным бархатом, стол, над ним свисает обширная, хрустальная люстра. Слева от стола, ближе к стене, расположена, покрытая ковром, оттоманка с двумя подлокотниками и тремя подушечками. В дальнем углу, слева от зрителей, на невысокой подставке, тускло высвечивает широкая панель плазменного телевизора. Справа от стола – кожаный диван, развернутый к камину, в котором мелькают змейки искусственного огня. С другой стороны камина, напротив дивана, в широком, с покатыми подлокотниками, кресле сидит Елена Аркадьевна. Она вяжет. Время вечернее, окна зашторены. Настенные бра льют вокруг неяркий, приглушенный розовыми плафонами, свет. Общее впечатление от увиденного: кажется, что давно минувшее время застыло в этих стенах навечно.

Картина первая

Входит Дмитрий.

ДМИТРИЙ. Добрый вечер, мама!

Подходит, целует мать в щеку.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Рада видеть тебя, сынок! /Отложила вязанье/. Почему так поздно? Я заждалась тебя, ужин разогрела… а тебя всё нет и нет?

ДМИТРИЙ. Извини, мама… текучка…сметы… отчетности… Уйма проблем… особенно в конце иесяца…

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Понимаю, понимаю, сынок. Но у меня, ты знаешь, отличная память на запахи…

ДМИТРИЙ. Ну вот… начинается… Не можешь без этого! А духи "Шалимар", между прочим, любит сегодня уже полгорода. /Заходит в ванную, моет руки, освежает лицо/.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Но те… что нежнейшим облачком окружают тебя сейчас, стали появляться в нашем доме лишь последние несколько дней. Могу назвать их даже по числам! Так что перестань обманывать маму, сынок, и признайся мне, наконец: где так часто ты стал задерживаться, последнее время… после работы?

ДМИТРИЙ /вернувшись из ванной, неопределённо/. Там…

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Где – там?

ДМИТРИЙ. В ограниченном, квартирном пространстве, где обитает одно, очаровательное, существо… /Снимает салфетку со стоявшей на столе тарелки/.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. И кто оно… это существо, что так влечёт тебя к себе?

ДМИТРИЙ /пожав плечами/. Девушка, естественно… не парень.

Наливает в чашечку из термоса кофе.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА/строго/. Будь серьезнее с мамой, Дмитрий, не ёрничай! Оставь эти штучки-дрючки для друзей и коллег по работе! Говори – где ты её подобрал?

ДМИТРИЙ. Ну зачем же так грубо… мама? Подбирают обычно предмет какой-нибудь. Шляпу, к примеру, упавшую с вешалки… или карточку банка, в надежде, что там – миллион! А это – живой человек. Значит, подобрать его нельзя! А можно только… встретить. Случайно… на улице… неделю назад. /Берет из тарелки бутерброд/.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. И что… она сама к тебе подошла, небось?

ДМИТРИЙ. Какая же ты прямолинейная… мама! Во всём видишь какой-то подвох! А было как раз… все наоборот!

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Как – наоборот? Объясни!

ДМИТРИЙ. Ну зачем тебе эти подробности… мама? Зачем? Что за странный у тебя интерес к тому, чем занимается молодёжь на улице? /Жует бутерброд/.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Не странный, а вполне естественный! И уж если я прошу объяснить – значит, мне это нужно! Отвечай… не увиливай!

ДМИТРИЙ. Ну хорошо, хорошо… отвечу! Ты только не нервничай, успокойся… /Отпил из чашечки кофе/. Она шла по городу… с наушниками… или в наушниках… как правильно – до сих пор, к стыду своему, не знаю! Медленно так шла… не спеша… слегка покачивая головой: влево – вправо… вправо – влево… вперед, назад… Видимо… слушала музыку в это время.

А музыка, видать, была ещё та… ну, какую любит молодёжь сегодня: мелодии – никакой, одни африканские ритмы… /показывает, напевая и двигаясь телом/ту-ду-ду… бум-бу-дах- тра-да-дах… вур-бу-дах! Словом шла, как может идти абсолютно свободный, уверенный в себе, человек… ни от кого не зависящий… никому ничего не должный. Что очень важно: никому – ничего! Ну… а я взял – да и пошёл… следом за ним, этим… абсолютно свободным, человеком! /Откусил бутерброд, запил кофе/. Спасибо, мам… очень вкусный!

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Я плохой для тебя – не делаю! Никогда… уже много лет! Ну… и зачем?

ДМИТРИЙ /не понимая/. Что – "зачем"?

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Зачем ты пошёл за ним… вернее – за ней, которая ритмы эти, африканские… якобы слушала?

ДМИТРИЙ. Ну… не грабить же, мама? Не плеер же отнимать… китайский, среди белого дня! Пошел вначале, как часто ходят многие мужчины… /Откусывает и жуёт бутерброд/.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /теряя терпение/. Дмитрий! Я сейчас тебя… побью! Ты не на сцене театра! Ты дома… стоишь перед мамой… в столь поздний час! Перестань фиглярничать и скажи – чётко и определённо: с какой именно целью ты за ней пошёл?

ДМИТРИЙ. О… господи! Да с очень простой целью, мама! Но… весьма даже приятной для молодого, мужского, организма: мне понравилась её походка! /Продолжает с аппетитом поглощать бутерброд, запивая кофе/.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /выдержав паузу/. И… всё?

ДМИТРИЙ. Что – "всё"?

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Этого было достаточно, чтобы ты… сошёл с ума?

ДМИТРИЙ /внезапно возбудившись/. Мама… милая моя… ненаглядная мамуля! Убедительно прошу тебя: прекрати разговаривать со мной, как с маленьким! /Ходит по гостиной/. Мне 23 года! 23 – понимаешь?.. А это значит – я давно уже вполне взрослый мужчина. Давно!.. К тому же, с недавнего времени, владелец солидной, брокерской, фирмы! У меня, в подчинении, между прочим, большой коллектив сотрудников!.. И все они, как один, глубоко уважают меня, иногда… даже любят! За мой ум… за деловую смекалку… за умение быстро, с выгодой для фирмы, заключить любую сделку! Каким бы мой деловой партнер ни был, из какой страны ни приехал и на каком языке со мной ни разговаривал… понятно?

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Понятно, что мой сын не отличается особой скромностью, оценивая свои, деловые, качества! Но ты не закончил предыдущую мысль! Продолжай!

ДМИТРИЙ. Продолжу… с большим удовольствием! А ты? Как относишься ко мне, великовозрастному дяде, ты? Как к какому-то… замызганному… непослушному малышу в коротких штанишках, что бегает по двору, гоняясь, с прутиком в руках, за индюком… или за петухом! И твердишь при этом… только одно: "Слушай, сынок, свою маму! Смотри, сынок, не сделай очередной глупости… не соверши обидной ошибки…". Сколько это может ещё продолжаться, скажи мне? Сколько: день?.. два?.. месяц?.. год?.. Или это будет длиться вечно, до моих, глубоких, седин?

ЕЛЕНА РКАДЬЕВНА /наливая себе сок /. Это будет длиться ровно столько, сынок, сколько потребуется! Чтобы появился у тебя, наконец, здравый, жизненный, смысл. Чего я, к сожалению, у тебя пока… порой, не замечаю!

Пьёт сок.

ДМИТРИЙ /в отчаянии/. Ну… вот и поговорили! Вот и пришли к чудесному выводу: твой сын – глупый… бестолковый… умственно отсталый, недоразвитый шалопай! Не способный в этой жизни ни на один, достойный уважения в обществе, поступок! /Ходит нервно по гостинице/. А не лучше ли повести себя с таким… переростком более мудро, по-матерински… а? Не лучше ли прислушаться, наконец, к нему, когда он пришёл к тебе с радостной вестью: он нашёл, наконец, ту, что искал!.. Искал долго, настойчиво… уже много лет! И теперь очень хотел бы увидеть радость на твоем лице! Радость… а не скорбь женщины, странным образом не согласной с этим переростком ни по одному, озвученному им, переговорному пункту!

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Это несогласие, сынок, отнюдь не странное, как ты считаешь, а разумное… Основанное на большом, жизненном, опыте. /Поднялась, ходит по гостиной/. Это – во-первых! Во-вторых: а кому, как не мне, матери, необходимо предупреждать тебя о возможной опасности?.. О твоем… непродуманном до конца, легкомысленном шаге, который может принести в наш дом… большую беду?

ДМИТРИЙ /взвинчивается до предела/. Какую беду… мама? Какую беду я… тебе… сюда… могу принести? Ты же в глаза ещё не видела этой… чудной, русалки, а уже решила: это будет непременно либо… зловредная Баба Яга на метле, либо злодейка… из банды семи разбойников! И явится она сюда, конечно же, лишь для того только, чтобы ограбить до нитки… или даже убить хозяев этого, древнего, царства!

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /качает головой, с улыбкой/. Ах, Дмитрий, Дмитрий, родной мой… любимый сынок! Как легко ты попадаешься иногда рыбаку… на крючок? Не подозревая даже, с каким дальним прицелом могло быть затеяно это коварное… случайное, вроде бы, действо?

Пауза, закуривает.

Мы жили когда-то в одном общежитии. Мы – это я и та, что воспитала потом твою, златокрылую, пассию. Дружили… никаких тайн друг от друга не делали, делились в жизни последним… Но эта идиллия длилась недолго. Так уж карта судьбы легла, видать… а, может, и на роду написано было: один, известный в этом городе, успешный делец, предложил вдруг мне… студентке института, войти в этот, роскошный, дворец в качестве жены. Устав от жизни в общежитии и кухни с тараканами… я, не долго думая, согласилась…

ДМИТРИЙ /неожиданно прервав/. И вскоре случилась трагедия, забравшая жизнь двух мужчин. После чего твоя лучшая подруга, закончив институт, покинула город… с ребёнком на руках. А когда вернулась недавно… уже со взрослой дочкой и мужем, вы…встретившись как-то на улице, стали рвать друг другу волосы! Да так усердно рвали, что пришлось вызывать… пожарную машину, чтоб растащить вас, наконец!

Долгая пауза.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Похвальная осведомлённость… сынок. Тогда почему же… зная об этом, ты удивляешься, что она… твоя мама, ведёт себя таким… странным, как ты считаешь, образом?

ДМИТРИЙ. Потому что не считаю нужным… копаться в подробностях того, что между вами… когда-то было?

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. И что же останавливает тебя в желании прояснить эту ситуацию… до конца?

ДМИТРИЙ/страстно/. Любовь… любовь меня останавливает, мама! Большая… сумасшедшая любовь к этой… удивительной девушке, любящей нежный запах духов "Шалимар"! И я не хочу, чтобы нас накрыла когда-нибудь черная тень чьих-то… давних, грехов. А хочу… очень хочу лишь одного, мама: чтобы ты полюбила эту девушку. Полюбила так же, как полюбил её я. Обласкала её, приняла в наш дом… и прекратила думать о ней… так плохо!

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /через паузу, медленно/. А если я скажу тебе сейчас… сынок, что то, о чем ты меня так настойчиво просишь, я не смогу выполнить по ряду… не преодолимых для меня, причин… что ты мне на это скажешь?

ДМИТРИЙ. Сажу только одно, мама: это будет ужасный… необъяснимый поступок самого родного, самого близкого для меня человека. Он принесёт мне много душевных страданий и горя в будущем… Но ты же не хочешь этого… правда, мама?

Напряжённая пауза.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /негромко/. Ты слишком поздно пришёл сегодня, сынок. Я устала… мне пора отдохнуть… Отнесись ко всему с пониманием, сочувствием… и не торопи меня. Покойной ночи… сынок!

ДМИТРИЙ. Покойной ночи… мама!

Елена Аркадьевна целует сына в щеку и уходит.

Дмитрий какое-то время стоит без движения, молча глядя на закрывшуюся перед ним дверь. Затем достает из кармана куртки смартфон, находит нужный номер. Гудок соединения.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Ну как, родной?.. Всё получилось?.. Всё хорошо?

ДМИТРИЙ. Да, Света… почти. Кроме одного: я очень хочу тебя видеть!

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Немедленно садись в свой ягуар! Я буду ждать тебя возле дома!

ДМИТРИЙ. Не смей!..Не смей выходить!.. Время позднее… зачем рисковать?

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Я уже открываю дверь… Учти: меня действительно могут украсть! Я ведь хорошенькая… не так ли?

ДМИТРИЙ. Нет, Светлана, это не так. Вернее – это совсем не так! Ты… единственная! Ты – моя богиня!

Выключает смартфон. Выбегает.

Затемнение.

Картина вторая

Утро. Елена Аркадьевна одна. На ней элегантное панбархатное платье чёрного цвета, плотно облегающее стройный ещё стан. На плечи накинут ажурный, кружевной газовый шарфик темно-пепельного цвета. Чёрные, гладко зачёсанные, волосы её схвачены сзади черной перламутровой лентой, образуя тугой, аккуратно прижатый к затылку заколками, узел. Она у камина, сидит в кресле, накрытая наполовину бежевым пледом. В руках у неё раскрытая книга, но взор её устремлён в пространство перед собой.

Звонок мобильного телефона.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /берёт мобильный/. Да, я слушаю!.. Здравствуйте, Светлана… Да… я готова вас принять. Входите…

Отключив мобильный телефон, замерла в ожидании.

Появляется Светлана.

На ней сиреневое платье, обута она в лёгкие, летние, туфли. Русые волосы её аккуратно уложены в строгую, классического вида, причёску, с плеча свисает небольшая, модная сумочка.

СВЕТЛАНА /войдя/. Добрый день ещё раз, Елена Аркадьевна! Разрешите…

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /перебивает/. Не церемоньтесь излишне, Светлана, мы же условились с вами заранее! Проходите… вот сюда. Садитесь… в это кресло. Так нам удобно будет вести беседу.

СВЕТЛАНА. Спасибо, Елена Аркадьевна… /Садится/.

Пауза.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Вы, Светлана, проявили завидную настойчивость, добиваясь встречи с со мной… В конце концов, я решила уступить вашему желанию. Но для того, чтобы наша беседа состоялась, мы с вами должны вначале кое о чем условиться… А именно: о содержании нашей беседы, касающейся некоторых моментов моего прошлого, не должен знать… Дмитрий.

СВЕТЛАНА /не сразу, в некоторой растерянности/. Хорошо… я согласна. Но как же я буду знать – что именно должно будет остаться… лишь между нами?

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Я обозначу вам эти моменты… во время беседы. Но этот экскурс в былое необходим, так как без него встреча наша не будет иметь для вас никакого смысла… Ведь главный вопрос, который волнует сегодня вас с Дмитрием – это вопрос моего отношения к затеянному вами внезапно, свадебному торжеству… не так ли?

СВЕТЛАНА. Да… безусловно, Елена Аркадьевна, я не буду от вас этого скрывать. Добиваясь встречи с вами, я думала прежде всего о том – почему у вас такое… странное, непонятное для меня, неприятие нашего, предстоящего, брачного союза с Дмитрием?

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Вот именно поэтому я и ставлю вам, Светлана, условие тайны общения. Я – мать вашего возлюбленного, а не случайная знакомая с улицы. И многое из того, сокровенного, что я хочу вам сообщить, отвечая на ваш вопрос, не должен знать… из чисто этических соображений, мой сын…

Картина третья

Появляется Борис Фомич. Он крайне возбуждён, причёска сбилась в неряшливо торчащий на голове клок, рубашка расстёгнута. На нем странного вида, короткополый пиджак из разноцветных лоскутьев материи. Изношенные до основания сандалии надеты на босу ногу. Штаны явно коротки ему и напоминают скорее клоунские, полосатые рейтузы. Кончик носа его и середины щёк слегка подрумянены.

БОРИС ФОМИЧ /на ходу/. Боже мой… что я видел! Это ужасно, непостижимо… не вкладывается ни в какие рамки цивилизованного поведения людей! Молоденькая, стройная… лет восемнадцать, не больше… идет себе, напевает что-то… И вдруг этот… взявшийся ниоткуда, взбесившийся шофёр… /Увидев Светлану/. Лена? /Остановился/. У нас, кажется… гость? Кто эта милая прелесть?

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /через паузу, сухо/. Светлана… знакомая нашего Дмитрия.

БОРИС ФОМИЧ. А-а… да, да… наслышан! И много даже наслышан… /Представляется/. Очень приятно… Борис Фомич, муж Елены Аркадьевны! /Лёгкий поклон/. Не знаю… жива ли? Представляете – на виду у всех… такую молоденькую… здесь, возле нас… на пешеходной дорожке… ба-бах! Люди сбежались… шум… крики ужаса… стоны…

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /Светлане/. В этом, дьявольском, месте постоянно что-то случается. Стало уже практикой: регулярно, несколько смертей… каждый год. Как будто не людей давят, а насекомых! И никто не подумает про очевидное – переход под землёй!

БОРИС ФОМИЧ /нервно ходит по гостиной, несуразно и грозно жестикулируя/. Вот именно – что может быть проще: каких-нибудь две-три недели работы спецтехники – и десятки жизней спасены! Заботы… заботы о человеке – вот чего не хватает нам сегодня! Заботы и любви! Завтра же… завтра, с утра, зайду к этим подлым барбосам! Уж я им… покажу! Уж я найду управу на этих… бездушных, державных кротов! /Остановился, другим тоном/. У вас тут… как я понял – серьёзная тема? Сейчас… сейчас удалюсь! Да, да… я понимаю… я, как всегда – некстати! Как всегда… /Елене Аркадьевне/. Где моя, любимая, кофта? Я нигде не могу её найти?

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /спокойно/. Я положила её… эту столетнюю рухлядь, продырявленную молью, в пакет. Ещё вчера. Днём. И вынесла затем на помойку. А там её… возможно, уже подобрали бродячие люди.

БОРИС ФОМИЧ /кричит истерично/. Как… как посмела ты совершить это… гнусное, вероломное действо? Как?!.. Мерзавка!.. Дрянь!.. Чудовище в женской юбке!.. Кикимора! Крыса!.. Болотная жаба! /Светлане/ Вы… такая милая, нежная… мне Дмитрий так много хорошего говорил о вас! Так много… и с таким увлечением! Но… знаете ли вы – куда вы пришли? И что вас ждёт здесь… в этом склепе вечной печали и слёз? Бедная, бедная девочка… Пойду, узнаю – что же с нею? Выжила она… или нет? Ведь у неё вся жизнь… ещё впереди! Вся жизнь! И как же теперь… как, после всего, что случилось, ей быть? На что надеяться? У кого просить помощи? Ужасный мир… ужасные нравы… ужасные, подлые люди!

Выбегает.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Не удивляйтесь, Светлана, такому поведению моего супруга. Это – хандра, верная спутница близкой старости…

СВЕТЛАНА /находясь ещё под впечатлением увиденного/. Да… я понимаю… возраст иногда кардинально меняет характер человека. Но… тем не менее, ведь это… супруг ваш, Елена Аркадьевна! Человек, с которым вы общаетесь практически каждый день. Как же так? Разве можно жить в такой вот… ужасной атмосфере явной вражды и неуважения друг к ругу?

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /со вздохом/. Увы, Светлана… это действительно печальный факт моей судьбы. Но я не собираюсь прятать его от людей или считать постыдным… Здесь важно понять – почему я так веду себя? Почему столько лет терплю… едва ли не ежедневно, подобные, грубые выпады в свой адрес? Дело в том, Светлана, что Борис Фомич очень помог мне когда-то… Мы встретились с ним вскоре после ужасной трагедии… о ней речь ещё впереди! Ночью… случайно. У той же реки, где все произошло. И куда я часто приходила потосковать… при свете луны. Он очаровал меня тогда своими, очень даже недурными, стишками… про любовь. Вот один из них…

Мы ищем "если", и так часто

Не находим,

Мы в одиночестве по дням былого

Бродим,

Ища в мгновеньях, что встречались, те приметы

Того, единственного, что затерялось

Где-то.

Но было "если", это точно!

Ведь недаром

С тобой мы как-то оказались

В доме старом,

Где память судеб кто-то бросил

Так беспечно,

Где мы играли в это "если"

Бесконечно…

Но это была, видимо, лишь случайная вспышка вдохновения, озарившая когда-то мозг бродившего тогда по берегу графомана…

СВЕТЛАНА /перебивает, страстно/. Почему… почему графомана, Елена Аркадьевна? Вы же только что… с таким чувством, прочли его… замечательный стих!

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Да… это правда – стих чудесный! Он возвращает меня в мою, волшебную юность. В ту давнюю, мелькнувшую светлым лучом, пору жизни, о которой всегда вспоминаешь с тайной, щемящей сердце, грустью… Но всё остальное, чем этот маньяк украшал ежедневно двери, стены… и даже потолки моего дворца /срывает, расклеенные повсюду, листы бумаги с рисунками и текстом/, лишь невероятно раздражало меня… /Комкает и выбрасывает листы в древнюю амфору, стоявшую у входа в гостиную/. Но вернёмся к нашей теме…

Вбегает, тяжело дыша, Борис Фомич.

Картина четвертая

БОРИС ФОМИЧ /на ходу/. Узнал! Узнал… и успокоился! Небольшие, внешние, повреждения и ушибы! Никаких серьёзных последствий, как будто бы у неё, девушки этой, нет… и слава богу, слава богу! Но я вернулся сюда не только для того, чтобы сообщить эту, радостную, весть. /Осмотрев внимательно гостиную, Светлане/. Не знаю, о чём шла у вас здесь речь, пока я занимался своей скромной миссией уличного волонтёра, но… могу предположить: очередной ушат грязи вот этой… злодейкой /указывает на жену/ был на меня вылит! /Заглядывает в амфору, вынимает оттуда скомканные листы, бережно расправляет их. Возвращается к Светлане/. И коль вы сюда попали, милая гостья, считаю своим долгом открыть вам глаза на обстоятельства, вынуждающие эту даму вести себя таким вот… /показывает Светлане листы/ неподобающим, по отношению ко мне, образом. /Прячет листы во внутренний карман пиджака/. Дело в том, Светлана, что, я, конечно же, далеко не тот поэт и мужчина, кого она… эта развратница, хотела бы видеть возле себя все двадцать с лишним лет, прошедшие после той… ужасной трагедии…

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /властно/. Остановись, Борис! Не смей касаться святого!

БОРИС ФОМИЧ /решительно/. Смею! Смею и буду касаться… умом, словами, душой – всем, чем смогу… прелюбодейка! И не пытайся улизнуть, в очередной раз, от правды! /Повернувшись к Светлане/. Я скрывал эту правду слишком долго – почти четверть века, чем наложил на свою душу великий грех! И теперь хочу от него избавиться! Хочу совершить то, к чему призывал меня Всевышний… уже столько лет!

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /повысив голос, в большом напряжении/. Я вновь прошу тебя, Борис, одумайся! Не проявляй своих, мерзких… известных давно всему городу, качеств и перед знакомой нашего сына…

БОРИС ФОМИЧ /кричит/. Не прикрывайся ребёнком, распутница!.. Он, наш бедный малыш, испил уж сполна свою горькую долю напитка, сотворённого тобою когда-то!.. И запомни: он из деликатности лишь не задавал тебе вопросы, на которые придется ответить сейчас! /Светлане, другим тоном/. Извините, Светлана, я немного отвлёкся… но продолжим начатую мною тему правды! Интересно – что скажет вам… одно имя из прошлого?.. Очень красивое… романтичное имя… Анжела! Добавим к нему весьма популярное в народе отчество… Степановна! И завершим свой обзор… довольно редкой фамилией… Радун!

СВЕТЛАНА /вскрикнув/. Как? Это же… моя мама?! Но в связи с чем вы её назвали, Борис Фомич?

БОРИС ФОМИЧ. В связи с подлостью… по отношению к ней, совершенной одной, лучшей когда-то, подругой!

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА/подбегает к мужу, в панике/. Борис… ты сходишь с ума! Опомнись! Зачем… зачем ты всё это затеял? /Вдруг нежно/. Борюнчик, милый… спаситель мой… пожалуйста… остановись! Не делай мне больно… Не убивай безжалостно время, где я была… пусть ненадолго… но так счастлива однажды! /Протягивает к мужу молитвенно руки/.

БОРИС ФОМИЧ /взрывается/ Счастлива? За счёт двух, невинно загубленных, душ… мерзавка?! Как же глубоко и безнадёжно погрязла ты в своих жалких попытках оправдать то, что оправданию не подлежит! /Уже другим тоном, Светлане/. В те, давние уже, времена ваша, будущая мама, спеша утром на лекцию, столкнулась как-то на улице с юношей. Имя его было – Павел Леднёв! После быстрых, обоюдных – "Простите"– за милый курьёз, они познакомились… и наступили дни пылких встреч под луной и сердечных, взаимных признаний! Дело шло уже к браку, о чём счастливая невеста поспешила сообщить своей, лучшей подруге…

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /со стоном/. Борис… милый… умоляю тебя… ради всех святых… остановись! /Плачет/

БОРИС ФОМИЧ /напрягая голос/. Но… свадьбе не суждено было состояться: в последний момент, применив все свои, колдовские, чары, в святую обитель любви нагло вторглась вот эта… замужняя дама…

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /отчаянно пытаясь отдалить от Светланы супруга, в истерике/. Нет… нет, ты не позволишь себе этого… Борис, Борюнчик… услышь меня… пожалуйста! Не смей! Не смей поступать со мной так безжалостно… так подло! Ведь ты не такой… ты добрый, я знаю! Добрый и нежный! И нам с тобой было порою… так хорошо! Так хорошо… и мило! Вспомни… вспомни об этом, Борюнчик! Вспомни… и не убивай моё прошлое… Нет… нет… нееет!!