Читать книгу Никто не узнает - - Страница 1

Сильное ровное пламя гудело в камине. Яркие язычки с обманчивой легкостью плясали на березовых поленьях, притягивая взгляд. Парадный обеденный стол под китайским абажуром был придвинут ближе к огню. Вкусно пахло натопленным домом и жареным мясом. Вокруг стола расположилось семейство Фатеевых и их гости. В глубине богато обставленной залы неслышно сновала на кухню и обратно домработница Нюша. Праздновали Старый Новый год.

Глава семейства, действующий генерал-майор Федор Степанович Фатеев, никогда не понимал этих выдуманных праздников и не одобрял изобильных застолий вообще и уж тем более без повода. Но он понимал желание супруги лишний раз увидеться с детьми и внучкой. А потому сидел молча, насупив щетинистые седые брови, из-под которых бросал острый, цепкий взгляд на уже осоловевших гостей. Он давно бы разогнал этих любителей хорошо выпить и вкусно закусить на дармовщинку, но, видя, как светится лицо жены, терпел.

Первыми засобирались дочь с зятем:

– Мам, пап, поедем мы, ладно? Мне завтра на работу рано вставать, – тепло улыбнулась дочь и потянулась обнять родителей.

– Ну что же это, Мариша! И не побыли нисколько, все работа ваша окаянная, так и жизнь пройдет, – мать легко погладила Марину по плечу. – Сейчас скажу Нюше, пусть соберет вам с собой гостинчик. Нюша! Заверни Маришке пирожков!

Нюша выглянула из кухни, и согласно кивнула хозяйке: – Будет сделано, Серафима Кондратьевна!

– Костик, поехали! – повернулась Марина к мужу, искоса и с долей брезгливого интереса глядя, как ее рыхлый лысоватый муж буквально запихивает в рот последний кусок осетрины, отчего розовые щеки его мелко подрагивали.

– Сию минуту, Мариночка, уже бегу, вот только стопочку на дорожку тяпну, – ловко опрокидывая лафитник, засуетился Костик.

Марина поймала отцовскую усмешку. Генерал молчал, но во взгляде его было столько презрительной гадливости, словно он пальцами раздавил жирную муху.

Тут остальные гости загомонили, задвигали стульями, по очереди благодаря хозяйку за прекрасный стол. Мужчины целовали руку ей и с жаром трясли ладонь генерала. Нюша помогала одеться, безошибочно находила нужные шубы, подавала мужчинам каракулевые пирожки. Наконец, гости благополучно расселись по служебным Волгам и отбыли в Москву.

За столом остались генерал с супругой, их сын Владимир, его жена Карина и дети – общая дочь Анна и сын Карины от первого брака – Александр.

– Нюша, поставь чайник! – генерал расстегнул верхнюю пуговицу кителя.

– Хоть чаю спокойно выпьем! Мать, где-то там у тебя кизиловое варенье было, не поскупись, уж больно приторно, кисленького охота.

– Сейчас, сейчас, отец, я мигом, – засуетилась Серафима Кондратьевна и направилась в кладовку.

Чай пили молча, лишь изредка отвечая хозяйке на вопросы: кому подлить горяченького, не принести ли еще пирожка и прочее.

Напившись чаю, генерал обнял жену и со словами: – Спасибо, мать! – отправился в кабинет, приглашающе махнув сыну.

Прикрыв массивные двери, Федор Степанович опустился в кресло, Владимир сел напротив:

– Папа, ты что-то хочешь мне сказать? – он хорошо знал это упрямое сосредоточенное выражение отцовского лица и ничего хорошего не ждал.

– Я хочу спросить. Тебе известно, что у Александра роман со взрослой женщиной?

– Да, Карина что-то такое говорила. Я особого значения не придал. Он взрослый парень, в аспирантуру поступил и на кафедре работает. Сам себя содержит. Почему бы ему не завести роман? Что в этом особенного?

– Особенного ничего, если не считать, что эта взрослая женщина – твоя сестра.

Владимир с недоумением смотрел на отца. Он слышал каждое его слово, он понимал значение этих слов, но совершенно не улавливал смысла, будто с ним говорили на каком-то неизвестном языке.

– Вот так-то и я, брат ты мой, обалдел, когда мне доложили. Ума не приложу, как быть. Может, ты что дельное скажешь?

Владимир сглотнул, откашлялся и тихо спросил: – Кто-то из семьи еще знает?

– Нет, только ты. И никто больше не узнает, – глухо с угрозой обронил генерал.

– Папа, я пойду, голова что-то… У вас заночую, а Карина с детьми пусть едут, не смогу я сейчас с ними. Скажи им пожалуйста. А мне надо одному побыть. Теперь же все насмарку. Если в институте узнают, слухи расползутся по всей Москве. А у меня вот-вот предзащита докторской. Как все это некстати! – Он тяжело поднялся и пошел к лестнице в мезонин.

– Слабак, – вздохнул генерал и вышел к семейству.

А Марина совершенно не замечала сгустившегося вокруг пространства. Как не замечала пристальных взглядов отца и вороватых зырканий мужа, перешептываний на кафедре. Потому что…

Прошедшим летом их кафедру послали в подшефный колхоз. Была пора сенокоса и по обыкновению их поставили ворошить сено. Жара стояла знатная, ни ветерка, и только в сгустившемся воздухе носились слепни, без устали атакуя потные тела. Близилось время обеда. Все устали, бросили работу, попадали в сено и только лениво отмахивались от кровососов.

– Господи, будет ли этому конец? – тяжело вздохнула секретарша Лилечка. – Есть охота, вымыться охота. Вон, липкая вся, как бомжонка. И вообще, хватит уже! – требовательно протянула она, исподлобья глянув на Марину.

А та нисколько не замечала общего недовольства. Её взгляд был прикован к высокой мужской фигуре. Солнце буквально обливало широкие плечи, сильные руки и стекало вниз по впалому животу. Лицо же наоборот оставалось в тени и было похоже на острый черно-белый рисунок. В целом это видение напоминало античную статую. Марина не могла оторвать глаз – так красиво, так совершенно было это тело. А когда послышался знакомый мягкий глуховатый голос:

– Марина Федоровна, может, не будем ждать машину, пройдемся по лесу? – Она очнулась и поняла, что это Саша, ее племянник. Сердце упало и застучало как сумасшедшее:

– Да что же это со мной? Это же Саша… Что же это я…

– Марин Федоровна, Марин Ф.., – запнулся он, глядя в ее удивленные шалые глаза. Замолчал, сосредоточенно зачесал пальцами непослушные волнистые пряди и продолжил:

– Тут речка недалеко, кто со мной?

– Я, я, – вскочила Лилечка и, на ходу отряхивая труху с весомых бедер, побежала за Сашей. А он вдруг обернулся и, глядя Марине прямо в глаза, коротко бросил: – Вот так…

Так случился в Марининой жизни первый настоящий роман. Она целиком была поглощена незнакомым ранее чувством. Привычный мир вдруг заиграл новыми красками. Она начала слышать птичьи голоса, ощущать запахи дождя и свежеиспеченного хлеба из булочной на углу. Она радовалась любой мелочи и встречала новый день с улыбкой. И если бы не преподавательская, выдержка, ей Богу, она бы разочек попрыгала через скакалку с девчонками во дворе.

Они начали встречаться. Когда случился их первый раз, Марина, сидя в разворошенной гостиничной постели, долго пыталась что-то сказать, губы ее мучительно кривились, но слова не рождались, их не было и в голове. И она заплакала, закрываясь ладошками.

Саша осторожно обнял ее, уложил голову себе на плечо и, перебирая тонкие легкие завитки, начал нашептывать смешные и нежные глупости, из тех, что мужчины говорят только самым дорогим, самым важным своим девочкам, даже если им уже за сорок,.

– Милая! Ты моя милая! Ты моя прекрасная девочка! Слышишь меня? Не плачь, моя красавица, моя нежная, моя чудесная принцесса!

–Что ты со мной, как с маленькой? – подняла она заплаканные глаза.

– А ты и есть маленькая, просто забыла об этом, – и он смешно чмокнул ее в кончик носа. Хочешь, я расскажу тебе сказку про одного не очень храброго и совсем не стойкого солдатика?

– Ну расскажи, – всхлипнула Марина.

– Тогда слушай, – он натянул ей на плечи одеяло и прижал к себе покрепче:

– Жил-был один солдатик. Был он не самый храбрый, не самый талантливый, средний такой солдатик, одним словом, как все. Но у него была заветная мечта – он хотел учиться в одном известном институте на той кафедре, которой командовала самая строгая, самая непреклонная и очень взрослая училка. Её все уважали и боялись. Она требовала от учеников невозможного, но и сама отдавалась делу целиком. Время шло, а вот учеба у нашего солдатика не шла совсем, и он все больше терял уверенность. Когда училка о чем-то спрашивала, руки у него тряслись, голос дрожал, мысли разлетались. Он никак не мог понять, в чем дело. Но однажды случайно поймал ее взгляд и увидел, что это вовсе никакая не училка, а прекрасная заколдованная принцесса. И он решился поцеловать ее – вдруг расколдуется. И в тот миг, когда губы их соприкоснулись, солдатик понял, что уже давно любит принцессу, просто не знал, вернее боялся это знать. И хотя он был не самый умный солдатик, все же был не глуп и понимал, что в сказках тоже есть свои законы, и принцессам предназначены принцы. Он понимал это, но все равно был самым счастливым солдатиком – ведь ему удалось расколдовать принцессу – теперь уже навсегда.