Читать книгу Дышать тобой - - Страница 1

Дышать тобой

«Любовь – это не привилегия, это операция

на открытое сердце, которую ты сам проводишь

без анестезии, зная, что даже если она удастся,

шрам останется навсегда.»

Пролог

Они сидели по разные стороны города, разделенные не только расстоянием, но и тяжестью невысказанного.

В эти моменты каждый закрывал глаза и видел одну и ту же картину.

Балкон – их мир, граница между внешним хаосом и их личной, тихой вселенной.

Они не говорили. Зачем? Главное было здесь – это был их саундтрек: постоянный, низкий гул трафика, шорох шин по мокрому асфальту, и, наконец, через несколько минут, тяжелый, характерный треск трамвая, проходящий прямо под домом. Эти звуки как колыбельная, их постоянство и гарант, что мир не рухнул, пока они спят.

Всё это как часть пейзажа, как и старые антенны, провода, и шумный трамвай. Смотреть вдаль с крыши старого дома, на линию горизонта, где небо сходилось с серыми, скучными крышами. В этой тишине, в этом взгляде и была любовь – мучительная и бесконечно родная.

Это единственное, где боль сливалась в общую, понятную мелодию, а любовь могла просто быть, без требований и без страха.

1 Глава. Место встречи.

Суббота, 18 октября 2018 г.

Её звали Кира. Смуглая кожа, словно бархат, густые чёрные волосы и глаза цвета тёмного, крепкого кофе, полные искр и творческого хаоса. Она училась на графического дизайнера и, несмотря на весь цифровой мир, её главной страстью оставалась старая акустическая гитара.

Его звали Андрей. Контраст с ней был поразителен: светлые, пепельные волосы, которые ловили каждый луч света, и голубые глаза, как осколки зимнего неба. Он учился на инженера и, чтобы оплачивать учёбу, часто пропадал в автомастерской.

Они оказались в одном месте по единственной причине: Фрэнк Оушен. Их обоих, таких разных, объединяла тяга к сложной, глубокой музыке, которая требовала внимания.

Концерт проходил в тесном, шумном зале. Когда толпа начала уходить назад, она шагнула и почувствовала, как наступила кому-то на ногу.

Она обернулась, готовая бросить быстрое, шаблонное извинение. И тут её взгляд столкнулся с его глазами.

В этот момент, под рваные биты песни, время остановилось.

Не было речи о флирте или мгновенной страсти. Было признание.

Его голубые глаза смотрели на неё без удивления, но с какой-то глубокой уверенностью.

Андрей, который обычно всё воспринимал через призму логики, не смог объяснить этот феномен. Все звуки вокруг, вся толпа, вся его усталость после смены в мастерской – всё исчезло. Остались только её тёмные глаза, которые казались невероятно родными. Он почувствовал, что его поиски закончились.

Следующие десять минут они провели, стоя слишком близко друг к другу. Вместо того чтобы вернуться к музыке, они говорили, почти крича, чтобы перебить грохот колонок.

Они отошли от толпы к стене, где было чуть тише, и началась их настоящая встреча.

Их разговор был похож на стремительную реку, которая нашла свое русло. Они не обменивались сухими фактами – они обменивались своими внутренними мирами.

Когда концерт закончился, и свет выключился, обнажая уставшие, но счастливые лица, они вышли вместе.

Их отношения после этой встречи развивались стремительно. Это было похоже не на головокружительный роман, а на долгожданное возвращение домой.

2 Глава. Режим «счастье».

Решение было принято в самый обычный вторник, под грохот дождя, стучащего по окну родительской квартиры.

Их бюджет был смешным, а требования были минимальными. Но когда на экране появилась эта однокомнатная квартира – скромная, с деревянным, потрескавшимся паркетом и крошечным балконом, выходящими на оживленную улицу.

Это был прыжок в неизвестность, подкрепленным лишь тремя зарплатами и уверенностью друг в друге, она поняли, что это квартира их, несмотря на все её недостатки.

День переезда был хаотичной симфонией усталости и восторга.

Квартира встретила их запахом застоявшегося воздуха и тишиной. Голые стены отражали каждый шорох.

Вся их жизнь уместилась в пять картонных коробок и два рюкзака. Главным героем, помимо них самих, стал старый, пружинный, тяжелый матрас, который с грохотом сбросили посреди единственной комнаты.

Ночь пришла, окутав их жилище полным мраком, прерываемым лишь светом рекламного баннера.

Они лежали на матрасе, брошенным прямо на холодный паркет. Под ними пружины жалобно скрипели, реагируя на каждое движение. Над ними – серый, потрескавшийся потолок. Им было прохладно, даже несмотря на то, что они лежали в одежде, прижавшись друг к другу.

«Смотри», – сказал он, указывая на пустой угол, где когда-нибудь должна была стоять кровать. – «Вот тут у нас будет зона для чтения. Здесь – он показал на противоположную стену, – будет висеть полка с нашими самыми глупыми фотографиями. А в этом углу будет стоять твоя гитара». Это была их первая ночь. Ночь, когда матрас на полу стал самым роскошным ложем на свете. Они уснули, слушая, как где-то внизу гудит старый холодильник соседей.

2 Глава. Ремонт.

Ремонт начался ровно через две недели, и это стало их первым серьёзным испытанием на прочность. Андрей, с его инженерной педантичностью, составил подробный график и смету. Кира, руководствуясь исключительно творческим хаосом, купила ярко-оранжевую краску для стены, которую Андрей планировал оставить белой, чтобы "визуально расширить пространство".

– Кира, мы же договаривались. Белый цвет, чтобы комната не казалась похожей на коробку! – он стоял посреди комнаты, сжимая в руках строительный уровень.

– А я считаю, что оранжевый – это цвет солнца и страсти! Мы же здесь будем жить, а не ждать в приёмной у стоматолога! И знаешь что? Твой уровень выглядит скучно.

Они поругались, громко, с театральным заламыванием рук и переходом на «вы». Ровно через час они сидели на полу, прислонившись спинами к холодной стене, и ели лапшу быстрого приготовления.

– Ладно, – вздохнула Кира, тыкая пальцем в схему Андрея. – Мы можем сделать акцентную стену. Вот эту, у балкона, оранжевой. Но только если ты позволишь мне расписать старый холодильник.

– Расписать? – Андрей моргнул. – Ладно. Но только геометрией. Никаких цветов.

Именно в эти недели, полные строительной пыли и запаха грунтовки, они поняли, как работают их отношения. Андрей был фундаментом и расчетом, Кира – цветом и душой. Там, где Андрей мог часами ловить идеальный угол, Кира могла за полчаса превратить кучу мусора в декоративный элемент.

Андрей, на удивление, оказался прирождённым мастером. Он сам отциклевал и покрыл лаком старый паркет, вернув ему благородный, медовый оттенок, который идеально сочетался с тёплым светом лампочек, развешанных Кирой вместо люстры.

Холодильник стал их первым совместным шедевром. Кира нарисовала на нём стилизованный силуэт города, а Андрей чётко, по линейке, заполнил его графичными, пепельными узорами, которые, как он объяснил, "визуально структурируют композицию".

Их первый настоящий ужин за маленьким, круглым столом, собранным из барахолки, стал небольшим праздником. На столешнице, между пакетом муки и бутылкой красного вина, стоял старый патефон. Нежно похрипывая, он выпускал в воздух густой, ленивый джаз – что-то из Луи Армстронга, не слишком быстрое, но с острым ритмом.

Они готовили вместе, и это было больше похоже на танцевальный баттл, чем на приготовление ужина. Она одной рукой резала овощи, другой – придерживала его руку, когда он пытался украсть помидор. Он мог обнять её со спины, пока она помешивала соус, и тут же, не сбавляя темпа, подхватить её, чтобы сделать два ленивых шага под проигрыш саксофона.

Это было легкое счастье, не требующее слов. Их диалог состоял из запахов горячего масла, стука ножей о разделочную доску и скрипа старого пола под их ногами. Они были хаотичны и идеальны одновременно.