Читать книгу Хоккеист на один сезон - - Страница 1

Вот уже третий час я сидела на холодной пластиковой трибуне и пыталась придумать, как продать дух спортивного братства и драйва, когда пахнет вовсе не адреналином, а старым льдом, жареными пончиками и потом. Моя задача была проста: написать живой репортаж для блога нашего бренда спортивного стиля о матче местной хоккейной команды «Витязи». Проще говоря – сделать так, чтобы девушки, которые обычно футболки «оверсайз» с котиками носят, захотели надеть худи с логотипом клубной эмблемы.

Я уже составила в голове десяток эффектных фраз про «скорость на грани возможного» и «железную волю к победе», но честно? Меня цепляла только игра света на льду и то, как здоровенно смотрится форма игроков – идеальное сочетание функциональности и эстетики. Для меня это была работа, чистый арт-дирекшн. Никакой личной вовлеченности.

Пока я не увидела его.

Под номером 17. Он не был самым высоким, но в его движениях была какая-то хищная, сконцентрированная грация. Когда все неслись к воротам соперника вихрем, он двигался чуть в стороне, как тень, готовясь к своему моменту. Он не просто катался – он читал лёд. Игроки сталкивались, падали, свистел судья, а мой взгляд, против моей воли, возвращался к этому номеру 17. К его широким плечам, собранным в тугой узел под защитой, к резкому, как удар кинжала, повороту головы.

«Даня, хватит глазеть, это непрофессионально», – отчитала я себя мысленно и снова уткнулась в телефон, делая заметку про «динамику командного взаимодействия».

И тут всё и произошло.

Последние секунды матча. Напряжение висело в воздухе густым сиропом. Шайба у «Витязей». Стремительный проход, пас на того самого 17-го. Удар. Не ослепительно сильный, но чертовски точный. Шайба, звеня, влетела в самый верхний угол ворот. Свисток. Гул трибун взорвался оглушительной волной.

Я вскочила вместе со всеми, захваченная общим порывом. Это было красиво. Чисто. Как математическая формула, доказанная на льду.

Игроки столпились, хлопая героя по плечам и шлемам. А он, отдышавшись, снял шлем. И тут я впервые увидела его лицо. Короткие темные волосы, смоченные потом, резко очерченный подбородок, и глаза. Светлые, почти холодные в этом освещении, но сейчас в них горел тот самый, настоящий, ничем не притворный восторг. Он что-то крикнул своим, широко улыбнулся – и эта улыбка на серьезном лице была как солнце из-за тучи. Неожиданная, теплая, сбивающая с толку.

Потом он посмотрел на трибуны, на наш сектор, где сидели самые ярые болельщики. Кто-то бросил ему на лёд кепку. Он поднял её, махнул в ответ и… не глядя, швырнул туда же, в толпу, свою победную шайбу.

Люди вокруг ахнули, потянулись руками. Я инстинктивно отклонилась. И тут – глухой, нелепый «тук» у меня в районе груди. Я ахнула от неожиданности и чисто рефлекторно схватила объект, прежде чем он отскочил.

В ладонях лежала еще теплая, чуть потёртая резиновая шайба. На ней были следы ударов, царапины от коньков. Живая.

Я подняла глаза. Он стоял прямо напротив меня, метрах в двадцати, опершись на клюшку, и смотрел. Смотрел прямо на меня. Его улыбка сменилась выражением легкого, озорного изумления. Мол, вот тебе раз, попал точно в цель. Он кивнул мне. Один раз, коротко, но так, что в этом кивке читалось: «Да, тебе. Храни её».

Потом его утащили в общую массу ликующих товарищей. А я стояла, сжимая в ладони этот дурацкий кусок резины, чувствуя, как жар от щек переходит на уши. Восторг толпы вокруг стал вдруг фоновым шумом.

«Боже, – пронеслось в голове. – Это же клише уровня „девушка поймала букет невесты“. Позор».

Но внутри, предательски, ёкнуло.

Дома, заваривая чай, я поставила шайбу на книжную полку рядом с дизайнерскими статуэтками. Контраст был идиотский. «Военная добыча», – саркастически подумала я и сделала селфи с ней для сториз, не показывая лица. Просто рука, чашка чая и эта самая шайба на фоне окна с ночным городом. Подпись: «Новый аксессуар. Гонорар за репортаж. #хоккей #витязи #победа».

Через пятнадцать минут пришло первое сообщение. Не в директ, а в комментарии к фото от аккаунта @artem_17. Аватарка – стилизованный логотип с номером.

«Неплохой улов. Тренироваться будешь?»

Я рассмеялась. Написала в ответ: «В хоккее не сильна. Думаю, оставлю как арт-объект. Напоминание о нестабильности траекторий».

Он ответил почти мгновенно: «А я думал, как о символе стопроцентного попадания».

Флирт. Глупый, легкомысленный, предсказуемый. Я знала эти правила. Мои внутренние «правила Дани» сразу подняли красный флаг: «Известный спортсмен. Публичная личность. Беги, дура, не оборачиваясь».

Но было любопытно. Он нашел мой аккаунт, который не был привязан к рабочему. Значит, потрудился. Игра слов у него получалась. Не просто «красивая девушка, дай номер».

«Стопроцентное – скучно, – парировала я. – Интереснее как раз нестабильность. Непредсказуемость».

«О, значит, любишь риск? – пришло его сообщение. – Завтра в 21:00 на главном катке города. Приходи. Покажу, что непредсказуемость бывает управляемой».

Я посмотрела на шайбу. Она глупо лежала среди умных книг по дизайну. Я вспомнила его улыбку на льду. Теплую, против всех ожиданий.

«Это предложение звучит как угроза, – написала я. – Но ок. Только если вы в коньках. Я в своих. Ботинках».

«Договорились, – был ответ. – Артём, кстати».

«Даня», – ответила я, хотя он, наверное, уже знал.

И вот я стою у бортика вечером следующего дня. На мне удобные джинсы и толстый свитер, в руках – мои белые фигурные коньки из детства. Каток почти пустой, только парочка влюбленных и дети с родителями упаковываются домой. Под светом фонарей лед сиял хрустальным, пустынным полем.

Он пришел раньше. Не в спортивной форме, а в простых чертных штанах и темной куртке. На ногах – профессиональные коньки.

«Пришел, – сказал он, подъезжая. Вблизи он казался еще больше. Выше, шире в плечах. И пахло от него не потом и льдом, а свежим морозным воздухом и каким-то простым, мужским одеколоном. – А я думал, передумаешь».

«Я всегда держу слово, – пожала я плечами, садясь на лавочку. – Но предупреждаю, я не каталась лет сто».

«Ничего, – он протянул руку, чтобы помочь встать. – Я страховка. Первый сорт».

Его пальцы были теплыми и очень сильными. Я встала, чувствуя, как подозрительно дрожат колени. Не от волнения, нет. От неловкости. Я – Даня, которая уверенно ведет переговоры с поставщиками и водит машину в час пик, – и вот я неуклюже перебираю ногами, цепляясь за его руку.

«Расслабься, – сказал он тихо, катясь рядом со мной спиной вперед и глядя мне в лицо. – Лёд тебя держит. Это как доверие. Просто отдайся ему».

Мы медленно двигались по кругу. Он не показывал трюков, не несся сломя голову. Он просто был рядом. Говорил о простых вещах: о том, как сегодня тренировался, о глупом анекдоте, который рассказал тренер. Его голос в тишине катка был низким и спокойным. Совсем не таким, как я представляла.

«Почему хоккей?» – спросила я на втором круге, уже чувствуя себя увереннее.

Он на секунду задумался, глядя куда-то поверх моей головы. «Потому что это честно. Ты ошибся – тебя накажут. Ты сделал всё правильно – тебе засчитают гол. Там всё по правилам. И все эти правила можно почувствовать кожей, на скорости. В жизни так не бывает».

«А в жизни как?» – я не удержалась.

«В жизни, – он посмотрел на меня, и в его светлых глазах мелькнула та самая озорная искорка, – в жизни можно бросить шайбу наугад и попасть в самую интересную девушку на трибуне. Никаких правил. Чистая непредсказуемость».