Читать книгу Polaroid За кулисами вечности - - Страница 1

Глава 1: Архитектор и Пустота

Вечность начинается не со взрыва, а с тихого щелчка выключателя в чьём-то разуме.

Он не имел имени. Вернее, имена менялись, как перчатки: Леонардо в мастерской, зарисовывающий полёт птиц; алхимик в подвале, сплавляющий ртуть и серебро; инженер в бункере, рассчитывающий кривую сингулярности. Но суть оставалась неизменной – неприятие хаоса.

Его первым воспоминанием (или тем, что он считал таковым) был вид гниющего яблока в саду творца. Идеальная форма, доведённая до абсурда тлением. Это отвращение стало краеугольным камнем. Мир был ошибкой, болезнью, требующей лечения. Жизнь – неудачным экспериментом в слишком шумной лаборатории.

Он искал порядок. Сначала в числах, потом в механизмах, потом в законах физики. Но везде натыкался на проклятую энтропию – неумолимый хаос, тянущий всё к распаду. И тогда ему пришла мысль, гениальная в своей чудовищности: чтобы победить энтропию, нужно не бороться с ней, а возглавить её. Не отрицать хаос, а организовать его. Превратить случайность в алгоритм, боль – в данные, душу – в архив.

Первый прообраз «Eternal Moments» родился не как корпорация, а как мысленный эксперимент. «Что, если собрать все моменты абсолютного порядка – математическую гармонию, кристаллическую решётку, момент полного понимания – и создать из них неприступную крепость против хаоса?»

Но крепости нужны стены. А стены строятся из камней. Он нашёл их в человеческих сердцах.

P.S. Демон – не тот, кто кричит в огне. Демон – тот, кто предлагает тебе вечный покой в обмен на твой беспокойный, неровный, живой вздох.

Глава 2: Нулевой пациент

Рай начинается с каталогизации грехов. Ад – с согласия на процедуру.

Первым «клиентом» стал он сам. Эксперимент по выделению и архивации собственного сознания он провёл в тайной лаборатории под Парижем. Используя усовершенствованный «Ловец Душ» Брандта (украденный после того как тот сошел с ума), он выделил и законсервировал момент своего наивысшего интеллектуального триумфа – решение задачи о брахистохроне. Ощущение было… пугающим. Он помнил решение, но больше не чувствовал того трепетного восторга открытия. Эмоциональная составляющая осталась в зеркале. Он стал умнее, холоднее, совершеннее. И безнадёжно пустым.

Именно тогда он осознал истинный потенциал. Боль, радость, тоска, любовь – это не баги сознания. Это его топливо. Его двигатель. И его слабость. Если изъять этот «шум», останется чистое, рациональное, управляемое «Я». Идеальный винтик для идеальной машины.

Он стал собирать единомышленников – гениев, отчаявшихся перед лицом хаоса: умирающего алхимика, мечтающего о бессмертии; физика, не могущего смириться со смертью жены; поэтессу, тоскующую по утраченной любви. Каждому он предлагал свою версию рая: порядок, вечность, покой. И каждый, подписывая контракт, отдавал ему ключ от своей души – самый яркий, самый болезненный, самый живой момент.

Так родился Совет Архитекторов. А он, безликий, стал Первым Архитектором. Кукловодом, держащим нити всех зеркал.

P.S. Самый прочный договор пишется не чернилами, а отчаянием. И подписывается не именем, – последней надеждой.

Глава 3: Грибница в теле истории