Читать книгу Свет под хитином - - Страница 1

ГЛАВА 1. СРЫВ

Правило первое, последнее и единственное: не смотри им в глаза.

Эту фразу Лира повторяла про себя, как мантру, с того самого дня, как ступила на пыльную красную равнину Экзора. Это было первое, чему учили во время брифингов, она маячила на всех терминалах в жилом модуле, ее выжигали лазером на внутренней стороне наручных браслетов. Избегай визуального контакта. Признай их превосходство. Выполняй инструкции. Вернешься домой.

Лира смотрела не на безжалостное пурпурное солнце, а на показатели георадара. «Гея-IV», последний уцелевший ровер1 миссии, издавал утробное урчание, цепляясь гусеницами за камни. Она была ксеногеологом2, а не дипломатом. Ее работа – брать пробы породы и искать следы ксенобиологической жизни, пока дипломатическая комиссия землян пыталась вести переговоры с экзорцами о добыче редкого минерала, «слезы феникса». Переговоры, длившиеся уже два земных года. Переговоры, из которых еще никто не вернулся с чем-то, кроме пустых контейнеров и нервного тика.

– Следующая точка забора через километр, – прозвучал механический голос навигатора в ее шлеме. – Приближаемся к… к границе Запретной Зоны «Альфа».

Лира вздрогнула. Граница. Та самая. Никто из людей пересёкших ее не вернулся, чтобы рассказать, что за ней. Согласно договору, зона была закрыта для людей. Но датчики ровера три дня настойчиво показывали: самые мощные залежи «слезы» находятся именно там, в сердце чужой территории.

Ее пальцы сжали штурвал. Мысли лихорадочно метались. Образцы отсюда – это Нобелевская премия. Это спасение Земли от энергетического кризиса. Это приказ, спущенный шепотом по зашифрованному каналу: «Добыть любой ценой». Приказ, который она, идеалистка, мечтавшая о контакте, приняла с горьким комом в горле.

– Обходим, – прошептала она, нажимая на педаль.

В этот момент мир взорвался.

Не звуком, а светом. Ослепительная, режущая сетчатку вспышка ударила с неба, превращая день в белую мгновенную ночь. Электромагнитный импульс. Мысли пронеслись обрывками. Атака? Авария? «Гея-IV» взвыла, консоли погасли, гусеницы замерли. Инерция швырнула Лиру вперед, ремни впились в плечи.

Тишина. Давящая, густая, нарушаемая только треском остывающего металла и бешеным стуком ее сердца в ушах. Она отстегнулась, дрожащими руками схватила аварийный паек и пистолет-шокер – оружие последней надежды, бесполезное против экзорской брони, но успокаивающее нервы.

Выбравшись из люка, она поняла, что мертва. Если не физически, то карьерно и юридически точно. Дымящийся остов ровера лежал в тридцати метрах от четкой, мерцающей синим светом линии на земле – энергетической границы Зоны «Альфа». Она ее перелетела. Нарушение Договора пункт один.

Пренебрегла правилом раньше, чем успела его вспомнить.

Сначала она почувствовала его – не звук, не запах, а изменение давления в воздухе, низкочастотную вибрацию, от которой заныли зубы. Потом увидела тени. Они двигались бесшумно, выплывая из-за странных, изогнутых как ребра гиганта скальных образований. Их было трое.

Экзорцы. В своих внешних оболочках.

Они напоминали ожившие доспехи из черного полированного хитина, в два раза выше среднего роста человека. Ни лица, ни глаз – только гладкие овалы, отражавшие искаженное, маленькое, испуганное отражение Лиры. У них не было оружия в руках. Оно им не требовалось. Каждое их движение дышало смертоносной, нечеловеческой грацией. Лира застыла, прижавшись к горячему борту ровера. Не смотри в глаза. Не смотри. Смотри вниз, в песок, на свои дрожащие ботинки.

Один из них отделился от группы и двинулся к ней. Шаг. Два. Земля, казалось, слегка прогибалась под его тяжестью. Он остановился в метре. Лира видела только нижнюю часть его «грудной пластины» с затейливыми, будто живыми, серебристыми прожилками. Она заставила себя поднять подбородок, глядя куда-то в область того места, где у человека была бы шея.

– Нарушение границы, – прозвучал голос. Не из репродуктора на оболочке, а прямо у нее в голове. Гладкий, холодный, без эмоций, как озвученный алгоритм. – Намеренное. С применением сканирующей техники.

– Авария, – выдавила она, и ее собственный голос показался ей писком полевой мыши. – Импульс… Я не виновата.

– Ложь, – мысленный голос был неумолим. – В вашем процессоре найдены следы приказа на проникновение. Договор расторгнут. Вы – диверсант.

Второй экзорец сделал шаг вперед, его «рука» трансформировалась, излившись в нечто острое и блестящее, похожее на скальпель размером с тесак. Конец, – промелькнуло у Лиры. Ее рука инстинктивно потянулась к шокеру.

В этот момент случилось оно.

Тот, что был ближе всех – тот, что обвинял ее, – сделал резкое, отрывистое движение рукой, отдавая приказ второму остановиться. Его оболочка, обычно абсолютно монолитная, на долю секунды дала сбой. Мерцание. Сбой в системе оптического камуфляжа. Может, из-за близости ЭМИ, может, из-за всплеска его собственных эмоций – ярости? Любопытства?

На мгновение, меньше секунды, Лира увидела не черный хитин, а… что-то иное. Отблеск кожи, цвета темного янтаря. Намек на рельеф мышц. И самое главное – глаза. Яркие, как расплавленное золото, пронзительные, невероятно живые. В них читался не холодный расчет машины, а целая буря: гнев, интерес, нечто дикое и необузданное.

Она посмотрела. Она нарушила Правило.

Все замерло. Воздух сгустился, будто перед ударом молнии. Два других экзорца отпрянули, будто от чего-то опасного и нечистого.

Золотые глаза, теперь уже скрытые вновь безупречной маской, смотрели на нее. Мысленный голос, зазвучавший вновь, был уже другим. В нем появилась опасная, бархатистая глубина. Не голос судьи, а голос хищника, нашедшего добычу, которая способна на сюрприз.

– Ты посмотрела, – прозвучало в ее сознании, и это было похоже на приговор и на обещание одновременно. – Человеческое существо посмотрело. Значит, по нашему закону… ты теперь моя. Твоя миссия окончена. Начинается другая.

Его «рука» протянулась, не с угрозой, а с неотвратимостью падающего лезвия гильотины. Лира отшатнулась, но споткнулась об обломок. Ее шлем с силой ударился о камень, мир запрыгал перед глазами и поплыл в темноту. Последнее, что она почувствовала, прежде чем сознание ускользнуло, – это холодное прикосновение хитина к ее шее и тот же голос, звучащий уже где-то в самой глубине, куда не доставал свет:

– Проснешься уже в моих владениях. А там, маленький шпион, мы выясним, на что ты действительно годишься.

Тьма поглотила ее без остатка.

ГЛАВА 2. ЧУЖОЙ КАМЕННЫЙ МЕШОК

Сознание возвращалось волнами, каждая – более горькой и ясной, чем предыдущая.

Первой пришла боль. Тупая, пульсирующая в виске, где шлем врезался в камень. Потом – холод. Не леденящий, а странный, металлический, исходящий от поверхности, на которой она лежала. Она почувствовала запах – озон, сладковатая пыль и что-то еще… минеральное, древнее, как дыхание самой планеты.

Лира медленно открыла глаза. Перед ней был не потолок модуля «Геи», а свод из того же темного, будто отполированного камня, что и скалы снаружи. Он светился мягким, внутренним сиянием, образуя причудливые узоры, похожие на застывшие волны или нервные сплетения. Биолюминесценция – отметил автоматически ее научный ум.

Она попыталась пошевелиться и поняла, что не может. Мягкие, но невероятно прочные полосы того же светящегося материала, что и на своде, удерживали ее запястья и лодыжки, пристегнув к плоской каменной плите. Паника, острая и слепая, ударила в горло. Она дернулась, но узы лишь мягко отозвались, не ослабляя хватки ни на миллиметр.

– Не трать силы, – тот самый голос прозвучал в ее голове, без предупреждения, заставив вздрогнуть всем телом. – Материал реагирует на адреналин. Чем больше ты борешься, тем крепче он сжимается.

Он был здесь.

Лира заставила себя повернуть голову. В нескольких шагах от плиты, в тени ниши, стоял Он. Теперь, в этом призрачном свете, его оболочка казалась не просто черной, а вороненой, поглощающей свет. Золотых глаз не было видно. Только безликий овал, направленный на нее.

– Где я? – ее голос звучал хрипло и чуждо. – Что это за место?

– Моя обитель. В глубине Зоны «Альфа». Ты в безопасности. Относительно.

– Относительно чего? – она попыталась вложить в голос вызов, но получился лишь испуганный шепот.

– Относительно моих сородичей, которые видят в тебе лишь нарушителя, подлежащего утилизации. – Он сделал шаг вперед, и свет свода скользнул по его «плечу». – Я забрал свою собственность. По праву Взгляда.

– Я не собственность! – вырвалось у Лиры. – Я человек! Ученый! Это недоразумение…

– Взгляд – не недоразумение, – мысленный голос стал резче. – Ты не просто нарушила правило ваших инструкций. Ты активировала древний протокол. У моей расы есть… инстинкты, глубже любых договоров. Тот, кто осмелится встретиться взглядом с нами в момент уязвимости, либо должен быть уничтожен, либо взят под стражу. Навсегда. Я выбрал второе.

Навсегда. Слово повисло в воздухе, тяжелое и неоспоримое. Лира почувствовала, как слезы подступают к глазам, но сжала веки. Она не даст ему этого удовольствия.

– Зачем? Чтобы мучить меня? Допрашивать?

Он помолчал. Потом его голос прозвучал тише, почти задумчиво.

–Ты интересна. Твой сигнал. Страх… он не слепой. В нем есть анализ. Ты смотрела не просто так. Ты увидела.

Он снова приблизился. Теперь она могла разглядеть мельчайшие детали его оболочки – тончайшие стыки, едва заметные узоры, похожие на письмена. Он пах… электричеством и чем-то диким, неизвестным.

– Что я должна была увидеть? – прошептала она.

В ответ он поднял руку. И оболочка… отступила. Не полностью, не как тогда, в пустыне. Сначала лишь кончики «пальцев». Хитиновая броня как бы растаяла, стекая вниз, обнажая… руку. Человеческую? Почти. Длинные пальцы, изящные суставы, но кожа – цвета теплого старого золота, и от нее исходил едва уловимый, теплый жар. Она была идеальной и одновременно совершенно чужой.

Лира замерла, завороженная и ужасно напуганная. Он медленно провел обнаженным пальцем по воздуху в сантиметре от ее щеки. Она почувствовала легкое покалывание – статический разряд или что-то иное, исходящее от него самого.

– Ты увидела форму, – прозвучал голос. Теперь он исходил не из головы, а от этой золотой руки, будто вибрации шли от самой плоти. – Истинную форму. Взгляд – это ключ. Он… запускает связь. Примитивную, неудобную. Связь между твоим видом и моим. Теперь она есть.

– Какая связь? – дыхание Лиры перехватило.

– Пока лишь тихий шум на задворках сознания. Но он будет расти. – Его палец наконец коснулся ее кожи. Прикосновение было шокирующе теплым, почти живым. Ее тело вздрогнуло, но не от отвращения. От чего-то другого, более глубокого и пугающего. – Ты почувствуешь мою ярость. Мою… заинтересованность. А я буду чувствовать твой страх. И твое любопытство, Лира Мэллори, ксеногеолог с третьей планеты системы Солнца.

Он знал ее имя. Конечно, знал. Вытащил из данных ровера.

– Что ты от меня хочешь? – ее голос дрогнул.

– Пока – ничего. – Он отнял палец, и золотая кожа мгновенно скрылась под набежавшим, как жидкий металл, хитином. – Адаптируйся. Осмотрись. Эта комната – твоя. Пища и вода появятся, когда ты проголодаешься. Попытка бегства… будет болезненной. Но не для тебя. Для тех, кто за дверью.

Он повернулся и пошел к стене, которая бесшумно разошлась, открывая проход в черноту туннеля.

– Подожди! – крикнула Лира. – Как тебя зовут? Хотя бы… как мне тебя называть?

Он остановился на пороге, не оборачиваясь. Его силуэт вырисовывался на фоне тьмы.

–Ты дали мне Взгляд. Ты и назови. Пока что… можешь звать меня Архон. Это не имя. Это титул. Того, кто владеет.

Стена сомкнулась, оставив ее одну в сияющем каменном мешке.

Лира бессильно опустила голову на плиту. Связь. Адаптация. Владение. Слова крутились в голове, смешиваясь с воспоминанием о прикосновении его золотой кожи. Оно жгло, как клеймо.

Она закрыла глаза и попыталась успокоиться. И тогда, на самой грани сознания, в тишине собственного разума, она уловила это. Еле заметное, чуждое присутствие. Тихий, мерцающий отголосок чего-то огромного, холодного и… бесконечно одинокого. Как далекая звезда, внезапно ставшая слышимой.

Это был не голос. Это было чувство. Его чувство.

Связь работала.

И она понимала, что это только начало. Начало ее новой, навсегда изменившейся жизни в качестве собственности по праву Взгляда.

ГЛАВА 3. ПРИЗРАКИ В КАМНЕ

Первым делом Лира проверила узы. Они действительно реагировали на панику. Когда дыхание выравнивалось, а сердце переставало колотиться как бешеное, полосы светящегося материала ослабевали, становясь мягче, податливее. Через час сосредоточенного, медитативного успокоения – навык, которому ее учили для работы в опасных средах – она смогла высвободить сначала одну руку, потом другую. Этого было достаточно, хоть её ноги были все еще зафиксированы.

Она села на каменной плите. Комнатой помещение можно было назвать лишь с натяжкой. Это была естественная пещера или грот, обработанная до гладкости. Ни мебели, ни техники. Только камень, светящийся изнутри и сама Лира.

В углу, у стены, пульсировало мягким розоватым светом нечто, напоминающее гигантский гриб или почечный камень. Подойдя поближе, насколько позволяли узы на лодыжках, она увидела, как на его поверхности оседали и стекали вниз капли прозрачной жидкости. Вода? Она осторожно коснулась капли пальцем, поднесла к носу. Без запаха. Рискнула лизнуть. Чистая, прохладная, с едва уловимым минеральным привкусом. Рядом лежали несколько плотных, восковидных образований того же цвета. Еда.

Итак, он не собирался морить ее голодом. Но что это была за еда? Белковая? Растительная? Ее научный ум, отчаянно цеплявшийся за привычные рамки, начал анализировать. Она отломила кусочек. Текстура как у плотного зефира. Вкус… нейтральный, с оттенком чего-то орехового. Организм не взбунтовался. Пока все.

Она исследовала периметр комнаты. Стены были идеально гладкими, без видимых швов. Но в одном месте, там, где светящиеся узоры сходились в сложную спираль, она почувствовала легкий ветерок. Там был выход. Невидимый, но ощутимый. Он реагировал на ее приближение – узоры светились ярче. Она приложила ладонь. Камень под пальцами был теплым, почти живым.

И тут ее взгляд упал на пол. В центре, перед плитой, на полу была не просто рябь узоров. Это был барельеф. Сложный, многослойный. Она опустилась на колени, свободно, узы на лодыжках были достаточной длины, проводя пальцами по вырезанным линиям.

«Абстракция? Нет карта. Или скорее, схема», – она узнавала очертания Зоны «Альфа», скалистые хребты, место падения ее ровера. Но в центре, там, где на ее картах было пустое место, здесь изображен сложный, похожий на соты, лабиринт туннелей и залов. Их город. Их логово.

А по краям барельефа шли фигуры. Стилизованные, но узнаваемые. Существа в оболочках, как Архон. И другие… другие были без оболочек. Высокие, стройные, с золотой кожей и лучезарными, сияющими ореолами вокруг голов. Они парили над землей, их руки были подняты к небу, от которого исходили волны. Энергия? Аура?

А дальше – третий тип изображений. Темные, угловатые силуэты, наступающие на золотых существ. И золотые… угасали. Их ореолы гасли, они падали на колени, их обволакивала темная, клейкая субстанция, которая формировала вокруг них… оболочки. Броню. Тюрьму.

Лира замерла, сердце колотилось уже не от страха, а от потрясения. Она смотрела не на технологию инопланетной расы. Она смотрела на их трагедию. На их падение.

Оболочки – это не доспехи. Это кандалы. Тюрьма. Защита от чего-то, что с ними случилось.

Голос в ее голове прозвучал так неожиданно, что она вздрогнула и чуть не ударилась головой о стену.

«Ты видишь слишком много, шпиока».

Мысли были окрашены не гневом, а… усталой горечью. И в них была та самая связь – она чувствовала холодное касание его тоски, как ледяной водный поток на своей собственной душе.

– Это правда? – прошептала она вслух, не зная, услышит ли он. – Вы… вы не всегда были такими?

Молчание. Долгое. Она уже решила, что он ушел, когда ответ пришел, тихий, как шелест песка:

«Мы были Светоносными. Теперь мы – Опустошенные. Оболочка сохраняет жизнь. И скрывает позор. Сдерживает то, чем мы стали».

– Чем вы стали? – Лира прижала ладони к барельефу, как будто через камень могла ощутить боль той древней истории.

«Опасными. Для себя. Для других. Наша сущность… была искажена. Взрыв. Чужеродный сигнал из глубин космоса. Мы называем это Тихой Чумой. Она не убила тела. Она убила связь. Связь друг с другом. С планетой. Остались лишь инстинкты. Голод. Ярость. Паранойя. Оболочка подавляет худшее. Позволяет функционировать. Но она же и отрезает нас от того, чем мы были».

Лира смотрела на изображение золотого существа, заточаемого в черную броню. Ей стало физически плохо.

– И Взгляд… – она начала понимать. – Взгляд пробивает эту оболочку?

«На мгновение. Показывает то, что скрыто. Показывает истинное лицо. Для моей расы это – величайшая уязвимость. Показать, что под броней все еще тлеет свет. Это может спровоцировать других… на агрессию. Или на зависть».

– А ты… – она осторожно подбирала слова, чувствуя, как по тончайшей нити связи к ней тянется что-то тяжелое и темное. – Ты взял меня, чтобы… что? Скрыть, что я увидела твой свет?

В ее сознании промелькнула вспышка – не образ, а чистая эмоция. Острая, режущая, жгучая одиночество, растянувшееся на столетия. И поверх него – щемящий, запретный интерес. К ней. К ее виду, который не знал Тихой Чумы. К ее глазам, которые увидели не монстра, а… Его.

«Я взял тебя, – мысль была четкой, как лезвие, – потому что ты – аномалия. Ты не впала в истерику. Ты рассматривала. Ты – живое напоминание о том, что за пределами нашего каменного кокона существует иной способ бытия. Мой разум требует анализа этой аномалии».

Но сквозь холодный анализ, по той самой связи, Лира уловила нечто иное. Крошечную, почти неосязаемую искру чего-то, что не было ни научным интересом, ни желанием спрятать улику. Что-то похожее на… жажду.

Жажду быть увиденным.

Внезапно узы на ее лодыжках мягко расцепились и отступили в пол, растворяясь в камне. Она была свободна. В пределах этой комнаты.

«Ешь. Пей. Отдыхай. Завтра я вернусь. И мы начнем».

– Что мы начнем? – спросила она, вставая и потирая щиколотки.

Ответ пришел уже затухающим эхом, как будто он физически отдалялся:

«Твое обучение. Ты хотела изучать мой мир, Лира Мэллори. Теперь у тебя будет такая возможность. Из первых уст».

Тишина снова наполнила комнату, но теперь она была иной. Она была полна призраками – призраками падшей расы, чью боль она теперь носила внутри, как чужой осколок в сердце. И призраком его присутствия, теплого и опасного, мерцающего на краю ее сознания.

Лира подошла к светящемуся грибу, взяла еще один кусок еды. Жевала механически, глядя на барельеф. Страх никуда не делся. Но к нему прибавилось нечто новое – мучительное, неотвязное сострадание. И с ним – леденящее душу понимание.