Читать книгу Проклятая (не)везением, или наследство для Изи - - Страница 1

Глава 1

Я всегда знала, что невезучая. Невезение словно проклятие преследовало меня вся мою жизнь. Но это утро побило все рекорды. Началось оно с вещи, привычной для меня и даже, можно сказать, банальной. Перегорела лампочка в коридоре, я саданулась мизинцем о ножку банкетки в прихожей, из крана в ванной текла ледяная вода, фен, издав предсмертный хрип, в очередной раз затих навсегда. Не став слишком погружаться в уныние, решила, что умывание холодной водой полезно, а волосы можно и в хвост собрать, к тому же мне это идёт. Заваривая кофе, вспомнила, что обещала Келли завезти одолженные две недели назад деньги. Быстро собравшись, проверив всё ли я выключила, чмокнула спящего Тинки в носик, посоветовав не скучать, и спустилась в гараж. Там меня поджидала моя любимица, новенькая ярко-желтая машина, погладив бок машины в очередной раз подумала: «Всё-таки от попаданцев, что бы там не говорили, есть польза».

Да-да, попаданцы. Вы не ослышались. Понимаете, Миры бывают разные, магические, антимагические, открытые, закрытые, однорасовые, многорасовые, короче разные, и их много. Наш вот, магический и многорасовый, и к тому же, и открытый ещё. К нам могут попадать жители других миров. Но так получилось, не знаю с чем это связано, но в наш мир попадали только те расы, которые были в нашем мире изначально. Люди, эльфы, оборотни, гномы, орки, гоблины, феи и дроу. Были ещё самые загадочные и самые мудрые – драконы.

Когда-то, давным-давно, наш прекрасный мир, был удивителен, в нём была магия, много магии, хватало всем и на всё. По легенде наш мир основали два брата. Два дракона. Два бога-дракона. Имена их давно забыты, остались только величественные статуи и полотна эпических сражений. Они были умными, добрыми, справедливыми, прекрасными и гордыми созданиями. Были. Пока не покинули наш мир. Они ушли. А никто и не заметил. Мир продолжал жить своей жизнью. И все практически забыли о драконах, забыли о богах. Кто и в какой момент заметил, что магия начала уходить из нашего мира, не известно… известно лишь то, что профессор Академии Николас Лайно сделал одно из величайших открытий. Все иномиряне, приходящие в наш мир, обладают магической Искрой, схожей с той самой Искрой драконов. И чем больше и чаще они используют магию, тем больше магии становится в нашем мире. Благодаря попаданцам, баланс магии начал восстанавливаться. Благодаря попаданцам, наш мир жив.

С одной стороны, то, что они к нам попадают, ну попаданцы – это и не плохо, а вот то, что они начинают причинять добро и наносить счастье – это так себе. Каждый из них почему-то свято уверен в том, что у него миссия, и у каждого своя. Победить Великое Зло. Двигать прогресс. Стать великим магом. Выйти замуж за принца. Вариантов множество. И они с упорством, достойным лучшего применения, идут к своей цели. Чего только не было из-за этих попаданцев. Кто и когда сообразил создать специальный отдел для попаданцев, никто уже и не помнит, постепенно отдел разросся до целого управления. Открылись куча центров, от учебных до реабилитационных, попаданцы – они же разные, большинство из них адекватные, образованные, имеющие нужные навыки для выживания в нашем мире.

В мире, который не нуждается в том, чтобы свергали «Всемирное зло», в нашем мире не нужно двигать прогресс, не нужно совершать подвиги. Нужно приспосабливаться к нашему миру, учиться жить в нём, рано или поздно они делают это, начинают жить обычной жизнью, учиться, работать, заводить семьи. Их много, они разные, из разных миров, и разных конфессий, но все они обладают уникальной особенностью, каждый из них приносит в наш мир Искру. Ту самую магическую Искру, что питает наш мир.

Что-то я отвлеклась, короче, именно эту модель автомобиля случайно приволок в наш мир очередной попаданец. Ну, вернее, он на ней и вкатился в наш мир. История была давняя, уже никто не помнит имени того попаданца, а вот машина осталась. Да не просто осталась, а её начали выпускать на заводах нашего мира, с некоторыми техническими и магическими дополнениями. Модель была хитом уже сотню лет.

Что-то я опять отвлеклась, ну и вот, поехала я к Келли, приткнула машину возле подъезда на пригорке, забыв поставить ее на ручник, а она возьми и покатись, и так неудачно, прям передним колесом в канализационный колодец и влетела. Да и ещё и люк был открыт, а в люке рабочие… Ситуацию я восприняла как должное, такое и раньше случалось. После того, как машину удалось вытолкать усилиями пришедших мне на помощь двух сильных орков, выяснилось, что ее придется отправлять в ремонт, что было обидно и совершенно непонятно: с какой стати? Словосочетание «рычаги и подвеска» не вызывало у меня никаких ассоциаций, но хмурый гном, который талдычил мне про подвеску, сумел запугать меня, и я отправилась на станцию технического обслуживания, где машины лишилась, то есть мне сказали, что забрать ее я смогу только через три дня. К машине я привыкла и почувствовала себя сиротой, оттого ничего хорошего от жизни не ждала и правильно, между прочим.

Я вспомнила о Келли, которой должна была пять тысяч золотых и намеревалась сегодня их вернуть, поехала к ней на электробусе, потому что кроме этой суммы у меня была только проездная карточка, которую я два дня назад нашла возле нашего подъезда. Обошла соседей, выясняя, не потерял ли кто-нибудь из них, нет, никто не признался, и в конце концов я оставила карточку себе, решив, что с этой находки начнется новая эра в моей жизни – эра повального везения. Ничуть не бывало. Кошель с монетами я спрятала во внутренний кармашек сумки, откуда он исчез, потому что какой-то гад, воспользовавшись толчеей в электробусе, просто разрезал сумку. Обнаружила я это у Келли, когда попыталась достать деньги, – рука моя свободно проникла в новообразовавшуюся дырку и я убедилась, что денежки тю-тю. Келли вздохнула и сказала с печалью:

– Не переживай, – подумала и добавила, – Когда-нибудь это кончится.

– Надеюсь, – не менее печально вздохнула я.

– Давай чай пить, – ласково предложила подруга, – а с деньгами не торопись. Я ничего не планировала покупать, какая разница, где они лежат, у тебя или у меня…

– Спасибо, – опять вздохнула я и подумала, что если бы не послушала того гнома и не поехала в сервис… или хотя бы для начала заскочила к Келли и вернула деньги… Все- таки интересно: это судьба или во всем виновата я?

Лишившись и машины, и денег, я решила, что для одного дня это слишком. Я взяла в долг у Келли сто имперов1 и отправилась домой, вызвав такси. Но едва мы отъехали от подъезда Келли, как у машины спустило сначала одно колесо, которое водитель быстро заменил, а потом и второе, заменить которое вот так сразу возможным не представлялось. Водитель матерился сквозь зубы, а я даже не удивилась и побрела к остановке, надо же было как-то выбираться из этого района.

Трамвай был почти пуст, а сумка уже разрезана, и я благополучно добралась до дома. То, что за время пути дважды отключали электроэнергию, я в расчет не беру, это пустяк, да и отключали-то всего минут на двадцать, меня такими пустяками не проймешь.

Приехав домой, я вспомнила, что забыла ключи на тумбочке. Само собой на звонки никто не реагировал, выходит, и Вилька, и ее возлюбленный куда-то смылись (хотя Вилька в это время всегда дома, но на то оно и невезение). Вспомнив, что у меня есть сто имперов, я решила зайти в кафе на соседней улице. Дорога моя пролегала через тихий и красивый сквер. Наш не такой уж и маленький городок Туларрион мог похвастаться архитектурой на любой вкус. Благодаря близкому расположению к эльфийским землям наш город стал маленькой и очень уютной копией старой эльфийской столицы Сиверины. Тулларион – город, где переплетаются магия и технологии. Город, где среди вековых деревьев вы встретите невероятно красивые старинные усадьбы. Город, где через мерно текущие темные воды многочисленных рек и каналов перекинулись ажурные арки мостов. Город, где устремляются в высь пока ещё редкие иглы небоскрёбов, стараясь своим обликом не нарушить спокойную гармонию. И пусть в нём нет великолепия и сияния эльфийской столицы, которая раскинулась в бушующем море зелёных лесов, опоясанной и пронизанной голубыми лентами рек, низвергающихся с ледников величественных гор. И пусть Сиверина была и остаётся самым невероятным городом Светлого Леса, городом контрастов, ставшим самым романтичным городом в мире, городом влюблённых. Но мой любимый Тулларион брал обаянием старинных усадеб, тихим шелестом дубрав, спокойным течением рек, сдержанностью и легкой строгостью.

Пройдя мимо красивого фонтана, я зашла в любимое кафе с намерением выпить чаю и скоротать время до появления Вильки.

Надо сказать, что «Сладкая Пышечка», так называлось кафе, я предпочитала всем другим подобным заведениям в нашем городе, потому что только здесь чай подавали в фарфоровых чайниках, расписанных розами, чашки с блюдцами тоже были фарфоровые, а чай ароматный, не какие-то дурацкие пакетики, которые заливают кипятком и суют тебе под нос. А потом ты ломаешь голову – куда приткнуть этот пакетик? В общем, данное заведение неизменно настраивало меня на лирический лад и возвращало веру в грядущее везение.

Я твердо была убеждена, что здесь мне ничего не грозит. Здесь я даже ни разу ложку не уронила, и никто не опрокидывал на меня чайник. Это был оазис покоя в безбрежном море невезения. Оттого я поначалу не испугалась, когда вдруг звякнул колокольчик у двери, а вслед за этим мужской голос рявкнул «всем на пол».

***

– Простите, – робко начала я, – это ограбление?

Вопрос мой адресовался здоровенному парню в маске, который энергично размахивал железкой, подозрительно напоминающей пистолет. Видно было, что парень здорово нервничает. Он орал «Всем на пол», и этим криком вывел меня из глубокой задумчивости, в которой я пребывала с утра. Спросила я скорее по привычке (я люблю задавать вопросы, потому что от природы любопытна), а еще из вполне понятного желания быть в курсе происходящего. Потому что, если это ограбление, я в общем-то ничего против не имею: у меня всего-то сто имперов, и я согласна пожертвовать ими, лишь бы парни не волновались. Из украшений на мне был браслет с аллиссумами 2, между прочим, дорогой, и мне он нравится, лишаться его я не планировала, к тому же это подарок папы. В общем, если это ограбление, мое дело тихо-мирно сидеть в уголке, то есть теперь лежать на полу, дождаться, когда грабители смоются и продолжить размышления о жизни, которая, кстати, в последнее время не очень-то радовала. Если же парни, не приведи боги, террористы какие-нибудь, тогда придется настраивать себя на испытания, а мне это, по понятным причинам, не хотелось, испытания я не очень жалую, а сейчас они и вовсе не кстати.

Короче, задавая этот вопрос мягко, вежливо, со свойственной мне интеллигентностью, я хотела только определиться.

– Заткнись, – рявкнул здоровяк, схватил меня за шиворот и толкнул на пол, где я и распласталась, прошипев «придурок», правда прошипев еле слышно, осмотрительно понизив голос и отвернувшись.

«Террористы», – с тоской подумала я, потому что ничего хорошего от жизни не ждала. И даже не испытывала особого удивления, в очередной раз умудрившись попасть в историю. Для меня это дело обычное: бутерброд всегда падает маслом вниз, электробусы ускользают из-под носа, вылет самолета задерживается, паспорт теряется, каблуки ломаются, а жулики в толпе безошибочно находят меня, чтобы свистнуть кошелек из сумки.

Другая бы на моем месте загрустила, решив, что это пожизненный крест, но я была оптимисткой и верила, что однажды мне повезет по-крупному, иначе выходит, что в мире нет справедливости, а с этим я согласиться никак не могла.

В общем, я лежала на полу, томно вздыхала и поторапливала провидение, мол, хватит испытаний, пора переходить к тотальному везению, я, конечно, не против еще немного потерпеть, но террористы – это, пожалуй, слишком.

Чтобы отвлечь себя от этих мыслей (с провидением шутить не стоило), я принялась вспоминать события этого дня, пытаясь определить, является ли он особенным или ничего, день как день, и закончится вполне мирно. Не хотелось бы думать, что день этот последний, хотя парни в масках свирепствовали вовсю, то есть орали и грозили всех перестрелять. «Ничего, ничего, – утешала я себя, – все как-нибудь образуется».

Я повернула голову и увидела двух типов в одинаковых водолазках и шапках-масках на голове, они стояли плечом к плечу, тыча во все стороны пистолетами. Я с обидой подумала: «не может быть», в том смысле, что это могло случиться со мной где угодно, но только не в этом безопасном месте. Но случилось именно здесь, и я едва не заревела от обиды. Говорю едва, потому что давно запретила себе заниматься этим неблагодарным делом, если каждый раз реветь, так и будешь ходить с красными как у кролика глазами, хотя кролики мне симпатичны, и все же.

Словом, я решила воздержаться от слез, затихла, расслабилась и посоветовала себе не принимать происходящее близко к сердцу. К встрече с террористами я была внутренне готова, ведь в последнее время по телевизору принялись поминать их по сто раз на день к месту и не к месту. Если уж они завелись у нас, дураку ясно, меня им не обойти, и я для себя решила, что при случае в панику впадать не буду и попытаюсь отнестись к ним как к бутерброду, упавшему маслом вниз.

Оттого в настоящий момент я лежала себе спокойно, в основном опасаясь одного: как бы здоровенный детина не отдавил мне ноги или руки, вертясь на месте, точно заведенный.

– Лежать тихо, – гневно восклицал он, хотя кроме него голос никто не подавал. Второй тип рванул к кассе, протянул девушке-кассиру пакет и рявкнул:

– Деньги, быстро.

С моего места открывался прекрасный вид, так как лежала я недалеко от двери и все кафе у меня было как на ладони, стоит лишь чуть-чуть приподнять голову, а я ее, конечно, приподняла: любопытство, ничего не поделаешь.

Девушка торопливо достала деньги и бросила их в пакет, сумма, судя по всему, была смехотворная. Я мысленно усмехнулась: не одной мне не везет, а потом и успокоилась, никакие парни не террористы, обычные грабители, свистнут мои сто имперов (не мои – Келли) и бросятся отсюда со всех ног. Хорошо, что здесь пол чистый, но плохо, что на мне платье из светло-серого эльфийского шелка. Я кстати, в отличии от Вильки, которая предпочитала новомодные тенденции, всегда отдавала предпочтение эльфийскому стилю, и замечу, идёт он мне необыкновенно. И если бы не мои обычные человеческие уши, то вполне бы сошла за эльфийку… «Ладно, все в пределах нормы», – философски рассудила я. Между тем, парень забрал деньги и шагнул навстречу дружку, который все еще топтался возле двери, держа всех под прицелом.

– Кошельки на пол, прямо перед собой, – скомандовал он.

Я охотно выполнила его приказ, правда кошелька у меня не было, просто подвинула деньги. И только тогда заметила, что в глубине зала сидит себе мужик, по виду обычный оборотень, лет сорока, упитанный, веснушчатый, рыжий, с пышными усами, и ест пышки как ни в чем не бывало. Надо сразу же пояснить следующие два факта.

Первый факт – пышки здесь были великолепные, самые вкусные в городе. Второй факт – рыжего я заметила не сразу, потому что сидел он сбоку от меня, а вертеть головой налево-направо команды не было, и лишь когда я полезла за деньгами… В общем, рыжий произвел впечатление. На предложение предъявить кошелек он никак не отреагировал, уплетал себе пышки с таким видом, точно происходящее вокруг его не касалось. Так как остальная немногочисленная публика по команде залегла (в кафе было человек десять), я решила, что рыжий – член шайки, а возможно даже главарь.

Почему-то мне казалось, что он у них непременно за главного, хотя эти двое в масках, а он… Не успела я как следует пошевелить мозгами на сей предмет, как выяснилось, что ошиблась.

– А тебя это что, не касается? – рыкнул один из грабителей, обращаясь к Рыжему.

Второй между тем заглянул на кухню и выволок оттуда еще двух женщин, пухлую повариху в белом халате и платке и девушку лет двадцати в переднике, то есть теперь весь персонал кафе оказался в зале вместе с остальными действующими лицами. Надо отдать людям должное, все вели себя спокойно, если не считать рыкающего грабителя.

И вдруг начались вещи совершенно неожиданные. Рыжий доел, вытер рот салфеткой (чтобы увидеть это, мне пришлось так вывернуть шею, что я рисковала заполучить вывих и косоглазие одновременно) и вдруг заявил:

– Да пошел ты, урод.

Вот прямо так и сказал. Признаться, я им восторгалась, потому что мое настроение было созвучно его ответу. Я бы тоже с удовольствием заявила нечто подобное, но не могла не признать, что если железяка в руках парня настоящая, это было бы неосмотрительно. Однако Рыжий произнес: «Да пошел ты, урод», и это произвело впечатление на грабителя. Готова поклясться, он растерялся, потому что с полминуты стоял столбом, а Рыжий отбросил салфетку и с достоинством продолжил:

– Советую поскорее уносить отсюда ноги. Забирай свою мелочишку и исчезни, пока я не разозлился. В противном случае ты очень об этом пожалеешь. И не думай, что раз вы в масках я вас не найду. Да я вас из-под земли достану, – с этими словами Рыжий поднялся, с намерением покинуть заведение.

Я была почти убеждена: он в самом деле возьмет и уйдет отсюда, потому что грабитель возле двери явно не знал, как реагировать на его слова, и пребывал в трансе. И тут второй тип, тот, что, уложив на пол прибывших с кухни женщин, собирал кошельки и засовывал их в пакет, развернулся и, не говоря ни слова, выстрелил прямо в грудь Рыжему, тот удивленно вытаращил глаза, покачнулся, а грабитель выстрелил еще, я зажмурилась и в ужасе заорала, а Рыжий упал, по крайней мере, судя по звуку, похоже на то.

Надо сказать, к тому моменту орала не только я, но и остальные граждане, в том числе грабитель возле двери, но если мы просто орали, то он орал членораздельно.

– Ты что, спятил? – вопил он, обращаясь к дружку. – Ты же убил его… мать твою, ты же его убил…

– Уходим, – заявил тот в ответ, направляясь к двери, однако его напарник продолжал стоять столбом. Тогда он схватил его за руку, увлекая за собой к двери, но, когда до нее оставалось совсем ничего, он вдруг замер, отчетливо пробормотав «дерьмо». Я к тому времени перестала орать и так как грабители не обращали на меня внимания, чуть-чуть передвинулась, чтобы было лучше видно происходящее возле двери. Через некоторое время стало ясно, к чему относилось замечание грабителя: в окно, находившееся рядом с дверью, я видела часть тротуара (кафе располагалось в полуподвале) и полицейскую машину, которая остановилась возле этого самого тротуара, машину целиком я, конечно, видеть не могла, зато полоску на ее боку разглядела, а также надпись «полиция».

Стрелявший в Рыжего грабитель кинулся к толстушке в белом халате.

– Это ты, паскуда, полицию вызвала, – взвыл он.

Упитанная гномка закатила глаза и ничегошеньки не ответила, оставив парня с носом, потому что лишилась сознания, что лично мне было вполне понятно, памятуя о том, что случилось с Рыжим.

– Дерьмо, – зло повторил грабитель, а его дружок, пританцовывая возле двери, заунывно повторил:

– Что же делать?

– Тихо, – скомандовал нервный и все само собой замолчали, хотя к тому моменту и так уже поутихли, не орали, а по большей части клацали зубами. Не знаю, заметили они машину или как иначе догадались о том, что грабители попали в затруднительное положение, но все замерли, с трепетом ожидая развития событий. Один труп у нас уже был и становиться следующим желания ни у кого не возникло.

Между тем нервный подскочил к двери и запер ее на засов, через несколько секунд после этого кто-то с той стороны толкнул дверь, потом еще раз и еще, все настойчивее и настойчивее.

– Что делать? – перешел на шепот стоявший возле двери грабитель, то есть теперь они оба стояли возле двери. – Зачем ты его убил? Что теперь делать?

Честное слово, в его голосе слышались слезы и мне вдруг сделалось его жалко, уж мне ли не знать, что такое невезение. Но они, конечно, сами виноваты. «Так им и надо», – сурово решила я и вздохнула, следовало признать, что из всех возможных неприятностей, свалившихся на меня за последние двадцать дней, эта была самая скверная. «И еще неизвестно, чем кончится дело, хотя ясно, ничем хорошим», – думала я, но последующего за этим поворота событий даже не ожидала.

– Берем заложника, – заявил нервный, шагнул ко мне и сграбастал меня за шиворот. – Пойдешь с нами.

– Почему я? – возмущенно поинтересовалась я, потому что невезенье для меня вещь привычная, но это все-таки чересчур… Я услышала, как второй спросил:

– Почему она?

– Заткнись, – рявкнул нервный и мы оба замолчали.

«Вот и конец всем моим несчастьям», – косясь на железяку в руках парня, подумала я, прижимая сумку к груди, грабитель сунул мне в руки пакет с добычей и заявил:

– Двигай и не вздумай дергаться, башку снесу.

– Отпусти ее, – все-таки вступился за меня второй тип.

– Заткнись, – огрызнулся нервный, – делай, что тебе говорят.

Он подтолкнул меня к двери, отодвинул засов, на мгновение выпустив мою шею из цепких объятий, отчетливо вздохнул и распахнул дверь. А я зажмурилась, ожидая выстрела, но странное дело, никто не стрелял.

Более того, когда я разлепила глаза и сделала следующий шаг, понукаемая моим конвоиром, полиции поблизости я не обнаружила. К тому моменту они благополучно загрузились в свою машину. Грабители, осознав это, удивленно переглянулись, а полиция между тем плавно тронулись с места.

– Не фига себе, – пробормотал добродушный грабитель, выразив наше общее мнение.

В самом деле, было чему удивляться. Почти что в центре города белым днем на ступеньках кафе стоят два кретина в масках, потрясая пистолетами, между ними я, прижимая к груди их пакет, а полиция сматывается буквально из-под носа.

– Нет, это даже странно, – не удержалась я от избытка чувств, забыв про нервного спутника, а еще про то, что слова мне здесь никто не давал.

– Вот же, придурки, – поддержал меня нервный, продолжая стоять столбом, и тут невезение поперло по полной программе. Не успела я прийти в себя от неожиданного бегства полиции, как нервный вновь завопил:

– Дерьмо… – и больно дернул меня за локоть. Я завертела головой, пытаясь понять, что его так разволновало, но вдруг и второй завопил:

– Дерьмо… – и мы бросились в ближайший переулок, то есть это они бросились, а я только механически передвигала ноги, но глазами вокруг шарить не забывала и увидела камеру, направленную на нас. Двое молодых людей с расстояния метров в сто увлеченно снимали уличную сцену, главными героями которой, несомненно, были мы.

– Откуда они взялись? – взвизгнул добродушный, сворачивая за угол.

– Погодники, – машинально ответила я.

– Кто? – рявкнул нервный, похоже, нормально говорить он вовсе не мог, только рявкать, а теперь еще и задыхался.

– Прогноз погоды снимают, – пояснила я, – для телевидения, я парня узнала, очень симпатичный эльф…

– Ну надо же, – захныкал добродушный, а нервный повторил свое излюбленное «дерьмо».

Между тем мы свернули в переулок, где не было ни души, затем бросились во двор, миновали его и выскочили на соседнюю улицу. Прямо напротив притулился видавший виды тарантас. Добродушный прыгнул за руль, нервный распахнул заднюю дверь, принуждая меня загрузиться в машину.

– Отпустите меня, пожалуйста, – возвысила я голос.

Желания сопровождать их у меня не было, да и смысла я в этом не видела, даже не с моей точки зрения, а с их. Но нервный рассудил иначе.

– Заткнись, – взвился он и больно меня толкнул.

– Отпусти ее, – попросил водитель, – зачем нам девчонка?

К тому моменту на нас начали обращать внимание редкие прохожие. Нервный рассвирепел и ткнул меня пистолетом. Я поспешила занять заднее сидение, он упал рядом и рыкнул:

– Гони.

Его приятель погнал, а я в знак протеста положила пакет на колени своему соседу и заявила:

– Заберите. Не ровен час – полиция сцапает меня с вашей добычей, еще соучастие пришьют.

– Если сцапают, я им так и скажу – соучастница, – препротивно засмеялся нервный. – Так что молись, чтобы ушли.

Воодушевленная его обещанием, я принялась пристально вглядываться в заднее стекло, но к великому своему облегчению никакого намека на погоню не обнаружила.

– Ушли, – вздохнув, заявил водитель и тут же добавил испуганно: – Вроде бы… Отпусти девчонку, зачем она нам?

– Мало ли что… – проворчал нервный, однако прозвучало это для меня оптимистично, то есть вполне благодушно.

Тут мы в очередной раз свернули, миновали два квартала и замерли в нескольких метрах от афишной тумбы. Нервный распахнул дверь с моей стороны и вытолкал меня на дорогу. В полном недоумении я стояла на четвереньках, наблюдая, как машина свернула в ближайшую подворотню, потом поднялась и сказала:

– Дерьмо… – как известно, дурной пример заразителен.

Данная фраза в основном относилась к ободранным коленкам, испорченному платью и к потере сумки, которая осталась в машине. Сумку можно было смело выбросить из-за солидной дыры, проделанной неизвестным воришкой, но, к сожалению, в ней лежал мой паспорт, выданный мне лишь неделю назад, и то после долгих мытарств, вспоминать о которых даже не хочется. Вечером я подумала убрать его в секретер, но позвонила Келли, я заболталась с ней и про паспорт, само собой, забыла, а вот теперь вспомнила… Не выдержав, заревела с досады.

Я стояла, хлюпая носом и вызывая удивление у прохожих, и потратила на все это минут пять, по истечении которых в голову мне пришла мысль заглянуть во двор. Сумка моя для грабителей ценности не представляла, а уликой являлась – логично от нее избавиться. Радуясь своей способности здраво мыслить, робко заглянула во двор, потом уже увереннее прошла его почти до половины и убедилась, что двор проходной, он выходил на соседнюю улицу, где в настоящий момент стоял потрепанный тарантас, на котором удрали грабители. Если точнее, машина стоял как раз на выезде со двора, прямо под аркой, загораживая проезд другим автолюбителям. Один из которых отчаянно сигналил. Совершенно напрасно, кстати сказать, потому что в машине никого не было.

Это меня здорово воодушевило. Маловероятно, что преступники прихватили с собой мою сумку. Я осторожно приблизилась и потянула дверь на себя, она открылась, а я едва не подпрыгнула, потому что сигналящий водитель заорал, как сумасшедший:

– Убирай свою развалюху.

Это было чересчур для моих нервов, поэтому я тоже заорала:

– Да пошел ты… – и принялась шарить в машине в поисках сумки.

На это ушла минута, в продолжении которой нервный водитель истошно сигналил. Я перестала обращать на него внимание, потому что здорово расстроилась, сумки в машине не оказалось. Скажите на милость, ну зачем им моя сумка да еще с дырой, в таком виде ее не продашь, и не подаришь никому. Счастье еще, что я телефон забыла дома, с утра поставив его на подзарядку.

Я сидела в машине, размышляя о своей незавидной доле, пока дверь с моей стороны не распахнулась и нервный водитель, не ухватил меня за плечо с диким воплем:

– Да ты издеваешься что ли?

И тут началось нечто совершенно невообразимое, – мужской голос сзади рявкнул:

– Стоять, руки за голову, – и с двух сторон к машине высыпали мужчины, все как один потрясая железяками.

– О, Боги, – простонала я, а нервный водитель позеленел, не смотря на то что дроу, и втянул голову в плечи.

Признаться, я очень волновалась: вновь появившиеся типы тоже могли быть грабителями, почему бы и нет? Два ограбления за один день многовато, но с моим невезеньем… Единственное, что смущало меня: на данный момент грабить здесь совершенно нечего, если не считать тарантаса, который выглядел весьма плачевно. А может им машина дроу приглянулась?

Но тут выяснилось, что подскочившие с двух сторон мужчины (я насчитала семерых) вовсе не грабители, а наша доблестная полиция. Нервного дроу ткнули физиономией в капот, щелкнули наручниками, а потом переключились на меня.

– Где второй?

– Не знаю, – замотала я головой.

Кто–то наклонился ко мне и душевно спросил:

– Вы в порядке?

– Конечно, нет, – возмутилась я. – У меня увели паспорт.

– Что?

– Паспорт. Он был в сумке. А они ее зачем-то свистнули.

Нервного дроу повели во двор, он тряс головой и повторял:

– Да я ее пальцем не тронул, чесслово, только просил машину с дороги убрать.

Обладатель душевного голоса вновь наклонился ко мне, и я смогла его рассмотреть – эльф, молодой, симпатичный, как и все представители дивного народа.

– Как себя чувствуете? – проявил он любопытство.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Паспорт жалко. Тетка в паспортном отделе сказала, что если я… Вы мне справку дадите, что это не я его потеряла, что его свистнули?

– Дадим, конечно.

Поначалу я обрадовалась, а потом загрустила, вспомнив, что справку из полиции уже приносила и от пожарных тоже.

– Не поверит, – обреченно решила я.

– Я понимаю, вы сейчас в таком состоянии, – продолжил эльф, – и все же… пожалуйста, вспомните, куда побежал второй преступник?

– Да я не видела. Я сюда подошла, чтобы сумку поискать, а они ее зачем-то свистнули, вот придурки. Слушайте, а может они ее во дворе бросили? – озарило меня. – Там мусорные баки, пожалуй, стоит посмотреть.

Я начала выбираться из машины, молодой эльф протянул мне руку, еще трое его товарищей, стоя в двух шагах, сурово хмурились, глядя на меня.

– Где второй? – спросил самый нетерпеливый из всех.

– Да что вы пристали, – возмутилась я, – откуда мне знать? Я паспорт ищу.

– Какой, к демонам, паспорт? Вы видели, куда он скрылся?

– Кто? – теряя терпение, поинтересовалась я.

– Второй преступник.

– Да я и первого не видела…

– Как? А…

– А этот дроу вон на той машине подъехал, показала на джип, а этот тарантас ему мешал.

– Так он не грабитель? – страшно огорчились все четверо.

– Нет, конечно, – удивилась я.

– А куда грабители делись?

– Откуда мне знать? Нет, это даже странно… – меня переполняло возмущение, к тому же не терпелось вернуться во двор и поискать там сумку.

– Это вас они захватили в кафе? – вновь полез с вопросами блондинистый эльф.

– Угу-угу, – закивала головой.

– А когда вы расстались?

– Я на часы не смотрела. Минут пятнадцать назад, а что?

– Да куда они делись? – отчаянно завопил один из орков, стоявший слева.

– Вы меня с ума сведете, – вновь возмутилась я.

– Спокойно, – сказал тот самый эльф, который подошел ко мне первым, адресуясь в основном к своим друзьям. – Расскажите, что произошло после того, как вы покинули кафе?

– Они потащили меня в переулок. Там стояла машина…

– Да-да, этот момент успели заснять телевизионщики. Что дальше?

– На соседней улице, прямо возле арки, они остановились и вытолкали меня на асфальт, а сами свернули во двор. Я немного поревела, а потом решила двор проверить, может они выкинули сумку. Ну зачем им сумка, тем более разрезанная каким-то идиотом сегодня в электробусе, а в сумке паспорт, я его в этом году теряла уже четыре раза, тетка там злющая, она предупредила меня, что если я еще раз его потеряю, могу даже ей на глаза не показываться. Вот.

– Про паспорт я уже понял. Вы заглянули во двор и что?

– Ничего. Смотрю, машина стоит, пустая. Я обрадовалась, маловероятно, что они сумку с собой забрали. Но сумки здесь нет, сами видите. Я хочу поискать ее во дворе, может выбросили?

– Значит, вы не видели куда скрылись преступники? – с душевной болью спросил молодой орк.

– Нет, конечно. Как я увижу, если они уехали на машине, а меня выпихнули на тротуар?

– Они были в масках?

– Да, – кивнула я.

– Все ясно, – вздохнул он. – Двор проходной, бросили машину, сняли маски и спокойно вышли на улицу. Надо поговорить с этим мужиком, – кивнул он на дроу в наручниках, – вся надежда на него, может кого заметил. А вам придется проехать с нами, – вздохнул он, глядя на меня.

– Пожалуйста, только сначала поищу во дворе свою сумку.

***

Глава 2

Сумку мы искали вместе, но не нашли. Если преступники действовали так, как предполагал блондинистый эльф, на кой им моя сумка? Идти с ней по улице значит обратить на себя внимание, женская сумка в руках у мужчины – это всегда выглядит странно. Хотя, конечно, сумка небольшая и они вполне могли сунуть ее в пакет с добычей, только вот зачем? Неужто думали, что в ней золото-бриллианты? Сумасшедший дом, честное слово.

Потратив время впустую, мы отправились в полицию, где я встретилась с заметно повеселевшим водителем дроу. Наручники с него уже сняли и разговаривали с ним исключительно вежливо. Так как дверь была слегка приоткрыта, я смогла узнать следующее: когда он сворачивал на свое авто в арку, от тротуара отъехала машина. Похоже, серая, но какая точно, он не знает, внимания не обратил. А вот судьба моей сумки осталась неизвестной.

В коридоре я ждала минут пять, пытаясь привести платье в нормальный вид, после чего меня проводили в кабинет и битых два часа задавали вопросы. Свой рассказ я могла уместить во временной промежуток в двенадцать раз меньший и это при том, что говорила бы не спеша, оттого я считала время потраченным впустую. Правда, один из вопросов вызвал во мне живейший интерес.

– А ранее с преступниками вам встречаться не приходилось?

– Откуда я знаю, они же в масках?

– А голоса? Голоса вам знакомыми не показались?

Вот тут я и задумалась. В самом деле, что-то меня здорово удивило. Весь облик добродушного грабителя, а не только его голос, вселял смутную тревогу.

– Что? – перегибаясь ко мне, спросил страж порядка.

– Чего? – нахмурилась я.

– Вспомнили?

– Кого?

– Грабителя, естественно.

– Если хотите знать, мне не до их голосов было. Я здорово перепугалась. Да говори они хоть голосом Императора, и то с перепугу бы не узнала. И вообще, я свой паспорт хочу. Найдите мне паспорт. Тетка сказала, ни за что другой не даст, хоть тресни.

– Помогите нам отыскать преступников, и мы вернем вам паспорт.

Я посмотрела на него и поняла: не видеть мне паспорта, как своих ушей.

В конце концов меня отпустили, и я побрела домой в тоске и отчаянии. Однако, сказанное следователем отложилось в мозгу, и теперь я пыталась вспомнить, где раньше видела, ну и слышала, конечно, добродушного грабителя. Чем больше я об этом думала, тем больше убеждалась, что была знакома с парнем. Тут и кое-какие странности в его поведении припомнились. Когда нервный решил сделать меня заложницей, второй от этого не пришел в восторг и был на моей стороне, когда я просила отпустить меня. Это что же получается: не только я его где-то видела, но и он меня. Выходит, мы знакомы? А ведь точно, знакомы… Кто же этот гад?

Пребывая в крайней задумчивости, я добралась до своего дома, поднялась на второй этаж и нажала кнопку звонка. Мне открыла Вилька.

– Привет, – сказала она хмуро.

– Привет, – откликнулась я, думая о своем, прошла в гостиную, плюхнулась в кресло, пытаясь понять, на кого из знакомых похож добродушный.

– Ты чего? – заглядывая в гостиную, спросила Вилька.

– Ничего, – ответила я, торопясь от нее отделаться.

– Ужинать будешь?

– Нет.

– Ну и как хочешь. Только потом не говори…

– Тирик, – брякнула я и даже глаза вытаращила.

– Чего? – в свою очередь вытаращила глаза Вилька.

– Так, пустяки, – испуганно замотала я головой, но теперь была абсолютно уверена: добродушный никто иной как мой бывший одноклассник Кэлвин Тирик. – Что-то у меня голова болит, – заявила я и поспешила в свою комнату.

В комнате я торопливо чмокнула в носик сонного Тинки, и достала из шкафа альбом, где хранились школьные фотографии, и отыскала нужную: вот, пожалуйста, я и злодей Тирик на выпускном. После школы он отправился в какое-то училище, откуда его благополучно выперли. Надо сказать, Кэлвин был невезучим парнем, вечно с ним что-то случалось. В основном на этой почве мы и подружились. Правда он уверял, что влюблен в меня, но я отнеслась к этому скептически, прежде всего потому, что считала: двое невезучих – это уже слишком. К тому же у Кэла были веснушки такие большие и яркие, и смешно торчали уши. Представляете, орк и с рыжими веснушками. А в купе с рыжими волосами и зеленовато-серой кожей, присущей всем оркам, это выглядело очень комично. В общем Кэл не казался мне особо привлекательным, а саму себя я считала девушкой красивой, оттого-то была убеждена, что он мне не пара. Ко всему прочему, у Кэла обнаружился скверный характер, он вечно задирался, грубил учителям и общественностью был причислен к хулиганам. В данном случае общественность оказалась права, хотя теперь назвать Кэла хулиганом язык не поворачивался, он самый настоящий преступник, грабитель, а теперь ещё и убийца.

Я попялилась на фотографию, вздохнула и решила позвонить в полицию. А что еще прикажете делать, раз я его узнала. Они ведь, между прочим, спрашивали, не показался ли мне преступник знакомым. Я уже потянулась к телефону, но рука моя вильнула в сторону, а потом и вовсе замерла. Конечно, преступление преступлением, но с Кэлом мы сидели за одной партой и доносить на него… К тому же я могла обознаться. Ведь могла же, раз лица не видела. Голос – это голос, и еще вопрос, Тирик ли… к тому же он никого не убивал, а когда нервный застрелил Рыжего, испугался не меньше меня.

Конечно и ограбления кафе хватит за глаза, но я ведь всех обстоятельств не знаю, с Кэлом я не виделась много лет и неизвестно, как сложилась его жизнь, а памятуя его всегдашнее невезение…

Словом, я уговорила себя, что спешить ни к чему. Для начала стоило бы поговорить с ним, услышать его версию происходящего, посоветовать отправиться в полицию с повинной, а заодно узнать, что там с моим паспортом.

Данное решение меня воодушевило, но осуществить его препятствовало одно обстоятельство: я не знала номера телефона Кэла. Во времена нашей школьной дружбы телефона у него вовсе не было, а теперь… Конечно, я прекрасно помнила, где он живет, но это на другом конце города, а моя машина в автосервисе. От трамвайной остановки, где жил Кэл, минут пятнадцать ходу жуткими подворотнями, и если я там пойду вечером одна, непременно нарвусь на приключение, это уж не ходи к гадалке, а на такси у меня нет денег. Можно занять у Вильки…

При этой мысли я сразу же скривилась. Вилька – зануда, начнет воспитывать. Нет уж, на сегодня с меня умных речей хватит. Что же тогда? Чем безнадежнее мне казалось предприятие, тем больше я жаждала осуществить его. Я вздохнула и выбралась из своей комнаты. Вилька чем-то гремела на кухне. Я вошла и заявила:

– Есть хочу.

– Сейчас, – кивнула она.

Фрэнки, ее возлюбленный, сидел перед телевизором с совершенно безумным видом, но, услышав нас, обернулся и взглянул на меня с намеком на презрение.

– А сама ты поесть не в состоянии? – глумливо поинтересовался он.

– Чего это ты мне указываешь в собственном доме? – поинтересовалась я.

– Между прочим… – разозлился он, но договорить не успел.

– Не начинайте сначала, – грохнув чем-то тяжелым, возопила Вилька. – Я, как нормальный человек, имею право на вечер, проведенный в покое, без скандалов и ругани.

– Она сидит у тебя на шее, – не удержался Фрэнки.

– А ты живешь в моем доме. Если тебе что-то не нравится, катись отсюда, – с удовольствием заметила я.

– Прекратите, – вновь чем-то грохнув, пресекла нас Вилька. – Отстань от нее. Ты же знаешь, если она возьмется что-то разогревать, то непременно устроит пожар.

Кстати, Боги миловали, пожаров я никогда еще не устраивала, но это было навязчивой Вилькиной идеей. Каждый раз, когда я появлялась в кухне и включала плиту или микроволновку, она начинала трястись, как осиновый лист. Мне это было на руку, так как освобождало от готовки, которую я ненавидела, и хоть в душе я и не соглашалась с Вилькой, но с печалью на лице давала понять, что ее беспокойство не беспочвенно.

Фрэнки это страшно злило. В нашей квартире он устроился с удобствами и, судя по всему, надолго, и не чаял избавиться от меня, ежедневно намекая, что у меня есть своя квартира, на что я отвечала, что эта квартира тоже моя, и мы припирались до тех пор, пока не вмешивалась Вилька и не разгоняла нас по комнатам.

Вильку было жаль, целых десять лет мы с ней отлично уживались, и лишь появление Фрэнки все испортило. Фрэнки появился на следующий день после похорон отца, может и на похоронах присутствовал, но я его не заметила. Проводить папу пришло очень много людей. Папа был в городе личностью известной, по крайней мере, так о нем говорили в новостях. Чем он был известен другим, оставалось лишь догадываться, сама я папу видела редко, он был очень занятым человеком, всю свою сознательную жизнь я только и слышала «папа очень занят». Когда я пошла в начальную школу, нас покинула мама. Я не могу припомнить, как это произошло, потому что мама тоже была очень занята, и ее исчезновения я поначалу даже не заметила.

Только когда тетя Салли, сестра отца, три вечера подряд, укладывая меня спать и проливая горькие слезы, шептала: «бедная моя девочка, при живой матери сирота», я сообразила, что-то у нас не так, и загрустила. Вечером четвертого дня папа, выкроив время, сел рядом со мной на диван, обнял меня и сказал:

– Дочка, мама от нас уехала.

– Куда? – полюбопытствовала я.

– В столицу. У нее там будет другая семья. Возможно, мама заберет тебя, но несколько позже.

– А тетю Салли? – насторожилась я.

– Что тетю Салли? – не понял отец.

– Тетю Салли она возьмет?

– Ну… видишь ли… с тетей Салли они никогда особенно не дружили.

– Тогда знаешь что… я, пожалуй, к ней не поеду.

– Отлично, – кивнул отец, – я очень рад.

Я может быть и не была рада, но без мамы стало гораздо спокойнее, раньше тетя Салли тратила свободное время на то, чтобы ругаться с мамой, доказывая ей, что ребенка она воспитывает неправильно, и в целом весьма плохая мать, а теперь она проводила его со мной. Как я уже сказала, у папы свободного времени было мало, а тратил он его в основном на выпивку, то есть, если оно у него было, он ехал куда-нибудь и отчаянно напивался или в одиночестве сидел в своей комнате и пил, тихо, никому не мешая. Тетя Салли объясняла это тяжелой работой. Папа в то время руководил какими-то свалками и вторсырьем и, думая о его работе, я непременно представляла отца перетаскивающим ржавые трубы, потому что как-то раз мы с тетей Салли заезжали к нему на работу и хоть папа никаких труб не таскал, но увиденное произвело на меня впечатление. «Мой папа работает на свалке», – решила я, очень ему сочувствуя, и потому тяга папы к горячительным напиткам была мне вполне понятной.

Потом папа решил всё бросить. Помню, папа вернулся вечером и заявил:

– Дадут Боги, станет легче, устал я под статьей ходить, – после чего ушел в свою комнату коротать вечер с бутылкой.

– Теперь станет легче, – шепотом сообщила я тете Салли.

– Кому? – нахмурилась она.

– Папе.

– А-а-а… понятно.

– А что это за статья, под которой ходит папа? – додумалась спросить я.

– Это он сказал? – еще больше нахмурилась тетка.

Я кивнула.

– Должно быть, конфискация имущества, – пожала она плечами, но тут же отмахнулась, – Не забивай голову. Тебе все это ни к чему.

Вскоре папа сделался владельцем крупной фирмы. Об этом мне сообщила тетя Салли.

– В дом кого попало не води, – заявила она. – Жулья развелось…

Меня стали встречать из школы и вечером во двор не выпускали. Это было грустное время. Наконец теткина подозрительность в отношении моих друзей сменилась радушием, она оставила работу в какой-то пыльной конторе, всецело посвятив себя дому.

Жили мы вполне счастливо, я закончила школу, поступила в университет, влюбилась, решила выйти замуж, но тетя Салли пришла в ужас, а папа сказал:

– Ни за что!

Я рассердилась и даже сбежала из дома, правда, недалеко и ненадолго. Уже вечером папа обнаружил меня у однокурсницы Келли и вернул в родные пенаты. Он был непривычно трезв, говорил долго и убедительно, называя мой поступок безответственным, вскользь заметил, что Барри мне не пара (так звали моего избранника), и посоветовал не спешить с замужеством, а чтоб я не переживала, подарил мне машину. Новенькое авто произвело на меня впечатление, и от мыслей о замужестве я отказалась, хотя еще некоторое время тайно встречалась с Барри. Но так как он позволил несколько злобных выпадов в адрес моего родителя, в частности, обозвав его жуликом и королем свалок, я решила, что папа был прав, Барри мне действительно не подходит, и порвала с ним раз и навсегда.

Через несколько дней после этого случилось несчастье: умерла моя любимая тетя Салли. Это было как гром среди ясного неба, на здоровье тетка никогда не жаловалась, а умерла от инфаркта. Мы с папой осиротели. Папа пил более обыкновенного, а я рыдала день и ночь напролет. Через два месяца, немного придя в себя, мы попытались наладить наш быт. Решив почистить рыбу, я едва не отрезала себе палец, пришлось вызывать медиков. На следующий день я забыла закрыть в кухне кран, когда чистила картошку, раковина забилась и я затопила соседей, потому что побежала в магазин за хлебом, а ключи оставила на тумбочке и в квартиру войти не могла. Папа решил готовить сам и едва не учинил пожар, забыв котлеты на плите. В общем, мы бились как рыба об лед, а питались в основном в кафе, пока папа не заявил:

– Надо что-то делать, – взял бутылку коньяка, ушел в свою комнату, а появившись оттуда через час, сообщил, – Придется жениться. Можно, конечно, нанять домработницу, но чужой человек в доме… я этого не переживу. Придется жениться, – с намеком на панику, повторил он.

– Хорошо, – согласно кивнула я.

И через два дня у нас в доме появилась Вилька. Она была значительно моложе папы и к моменту появления у нас уже неединожды побывала замужем, но каждый раз неудачно. Мы с ней сразу же подружились. Вилька была настроена весьма критически ко всем особям женского пола, и потому подруг у нее не было. Папа в первый же день предупредил нас, что волновать себя по пустякам не позволит, и если мы начнем конфликтовать, он это быстро прекратит, и при этом так взглянул на супругу, что стало совершенно ясно, что он имел ввиду.

Вилька и не думала конфликтовать со мной, потому что я с готовностью согласилась с тем, что она, во-первых, красавица (ну ещё бы! фигура песочные часы, роскошество золотых локонов, тонкий черты лица, феи явно где-то в родне отметились), во-вторых, разбирается в жизни лучше, чем я, и потому мне стоит прислушиваться к ее советам, не смотря на то, что она старше меня всего лишь на лет на пятнадцать. Прислушиваться я была готова к чему угодно, насчет красоты и жизненного опыта тоже никаких проблем, так что наша жизнь мгновенно наладилась.

Вилька нигде никогда не работала из принципиальных соображений и мне не советовала, поэтому раз по пять на день вопрошала:

– На кой тебе сдался этот университет? Лучше пойдём в СПА.

Я и сама толком не знала, нужен мне университет или нет, но вознамерилась его закончить, в чем и преуспела. К тому моменту папа числился видным деятелем нашего города, а пить стал значительно больше, то есть это мы так предполагали, хотя видели его исключительно редко, в основном в начале месяца, когда он выдавал нам деньги на расходы, а также ценные указания, как их потратить. Когда нам везло, мы могли застать папу в его кабинете как всегда задумчивым, и с неизменным стаканом виски.

Иногда мы с удивлением узнавали, что папа вдруг на Лазоревых островах или в эльфийской столице, но с вопросами не лезли, так как папа этого не любил. Однако, доходившие до нас слухи о том, что папу уже давно никто не видит трезвым, всерьез тревожили нас, потому что последнее время папа жаловался на здоровье.

– Твоему отцу не мешало бы поберечь себя, – выговаривала мне Вилька за неимением родителя, а я согласно кивала.

По окончании университета возник вопрос о моем трудоустройстве, и папа в начале месяца сказал:

– Я подумаю, – но потом по обыкновению исчез, а когда я по телефону пыталась напомнить ему о его обещании, повторял, – Я подумаю. А ты пока отдохни.

В результате я отдыхала целый год и уже всерьез не верила, что папа что-нибудь придумает, и в конце концов устроилась на работу сама, решив, что папа, при его занятости, об этом даже не узнает. Но он узнал (подозреваю, настучала Вилька, потому что шататься по СПА и магазинам одной ей было скучно) и был в гневе.

– Что это за работа за десять тысяч имперов в месяц? – сердито выговаривал он мне. – Ты что, сирота? Горбиться за такие деньги…

Десять тысяч имперов, между прочим, хорошие деньги, я слышала, что некоторые на них могут жить целый месяц. И вовсе я и не горбилась, но почувствовала себя предателем, в самом деле, что это я отца позорю? Папа в очередной раз обещал подумать, с прежней работы я ушла, чтобы сделать ему приятное, а на новую так и не устроилась, потому что папа внезапно свалился с инфарктом (должно быть в нашей семье эта болезнь занимала особое место). Мы с Вилькой здорово перепугались, врачи в один голос твердили, что если папа немедленно и навсегда не бросит пить, они ни за что не отвечают, поверить же, что папа откажется от своих привычек, было нелегко, но я набралась смелости и поговорила с папой.

– Ерунда, – отмахнулся он, тут к нему подскочил лечащий врач и заговорил о возможных последствиях (летальных), увлекаясь все больше и больше. Речь произвела на меня впечатление, и я тут же, не сходя с места, поклялась никогда не брать в рот спиртного.

Через неделю папа выписался из больницы и начал вести свой привычный образ жизни.

– Любопытно, что из этого выйдет, – вздыхала Вилька, имея ввиду папину полемику с врачами.

К сожалению, победили врачи. Где-то на просторах Радужного архипелага папа в состоянии похмелья нырнул в море и не смог вынырнуть. Предположительно, не выдержало сердце. Так как папа последние три года дома появлялся редко и напоминал фантом, став личностью больше мифической, данное событие скорее взволновало, нежели огорчило. Мы с Вилькой много говорили о папе, но увидеть его было практически невозможно, и то, что папа вдруг исчез, вовсе ничего не значило, ничто не мешало ему появиться вновь.

Однако, рассчитывали мы на это напрасно, через месяц нам предположительно доставили папу. Говорю предположительно, потому что сопровождающие его люди сами похоже были в этом не уверены, а проверить догадки не представлялось возможным.

В общем, папу похоронили, а нам на руки выдали свидетельство о его смерти. Еще до папиных похорон начались вещи прямо скажем мистические. Кто-то бродил по квартире, переставлял вещи, а однажды даже пробил стену в ванной. Вилька заявила в полицию, заявление у нее приняли с постным выражением лица и интересным пожатием плеч. По ночам мы с Вилькой не спали, а все больше прислушивались, поэтому я не возражала, когда у нас появился Фрэнки, как-никак мужчина в доме, это успокаивает. Фрэнки был любовником Вильки и его наличие меня ничуть не удивило, раз уж папа был скорее идеей, чем человеком из плоти и крови. Но у парня оказался скверный характер, к тому же он начал ко мне приставать, будучи моложе Вильки лет на пять. Но так как предполагалось, что она у нас краше и лучше всех, стучать на Фрэнки и расстраивать ее я не стала. Когда же он в очередной раз приступил к домогательствам, я легонько задвинула ему по известному месту, он присел от неожиданности, а я нечаянно задела рукой чайник и в результате ошпарила его, хотя это в мои планы не входило. После чего мы стали врагами. Ко мне он цеплялся по сто раз на день, но рук уже не распускал. Меня это вполне устроило, но чтоб держать его в тонусе я время от времени напоминала, что он живет в моей квартире.

На самом деле квартир у папы было шесть, хотя мы, конечно, жили в одной. По старой привычке папа оформил их на меня, так же как и четыре машины, которые имелись в нашей семье. Загородный дом был записана на покойную тетку и после ее смерти тоже отошел ко мне. Умирать папа не собирался и потому завещания не оставил, хотя похоже было, что завещать, собственно, нечего.

После похорон мы обнаружили в папином столе пять тысяч золотых, у нас с Вилькой оставалось еще тысяча и это все, что мы имели. Ни счетов, ни иных документов, сейф на работе тоже оказался пуст. В общем выяснилось, что папино богатство не более чем миф, что меня, признаться, не удивило, а вот Вильку здорово расстроило.

– Мы погибнем в нищете, – прижимая руки к груди, заявила она, но и в это я не верила.

После похорон папин друг и по совместительству коммерческий директор дядя Робин, к которому я питала самые добрые чувства, так как в отличие от папы он появлялся у нас значительно чаще и даже интересовался моими делами, отвел меня в сторонку и со вздохом сказал:

– Девочка моя, фирма отцу не принадлежит, ты же знаешь папу, он терпеть не мог что-то оформлять на себя. Но ты мне человек не чужой и я считаю себя обязанным… ты будешь получать каждый месяц по десять тысяч золотом. Хорошо?

– А как же Вилья? – нахмурилась я.

Дядя Робин пожал плечами, тем самым давая понять, что Вильку близкой родственницей не считает.

– И ты согласилась? – рычала Вилька тем же вечером, когда я рассказала ей о предложении дяди Робина. – Да ты хоть понимаешь, что эта фирма…

– Она официально папе не принадлежит. Папа большую часть своей жизни прожил с мыслями о конфискации и это наложило отпечаток…

– Нас обобрали, – воздев руки над головой, вопила Вилька.

– Не глупи, – попробовала я вразумить ее, достала листок бумаги из стола со столбиком цифр, над которым не так давно усердно трудилась, и подвинула его Вильке. – Вот, смотри, мы сдаем пять квартир, что приносит доход в десять тысяч золотых в месяц, столько же обещал дядя Робин. Осенью я устроюсь на работу, летом все же хочется отдохнуть. Ты тоже могла бы… – Вилька скривилась, а я кивнула:

– Ну, хорошо, хорошо. По десять тысяч золотых каждой тоже неплохо. Совсем уж в нищете мы не умрем.

Вилька прослезилась, обняла меня за плечи и расцеловала.

– Что бы я без тебя делала… конечно, все это так ненадежно, а мне уже тридцать… – Я подняла брови, а она поправила:

– Ладно, сорок шесть, хотя выгляжу я на двадцать семь.

– На двадцать четыре, – согласно кивнула я.

– Спасибо. Но мне сорок шесть и теперь выясняется, что у меня ни денег, ни квартиры… только машина, но и ей два года.

– Продай папины машины и оставь деньги себе. Если тебе так спокойнее…

– Конечно, это не те деньги, на которые я рассчитывала, но все равно спасибо.

– Пожалуйста.

– Хорошо, что у меня есть семья, то есть ты.

– А Фрэнки?

– Что Фрэнки? Много ли от него толку? И что-то я не слышала, чтобы он собирался на мне жениться.

– Может, женится, – пожала я плечами.

***

Вот так обстояли наши дела на момент ограбления. Мы жили в одной квартире, Фрэнки о женитьбе помалкивал, но держался хозяином, поэтому мы отчаянно ругались.

Вилька положила передо мной салфетку и поставила разогретый ужин, я принялась вяло жевать, тупо пялясь перед собой.

– С тобой что-то не так, – понаблюдав за мной с минуту, заявила Вилька. – Что ты натворила? Разбила машину?

– Нет. В ней просто отвалилась какая-то штука. Или лопнула…

– Что лопнуло?

– Мое терпение, – отозвался Фрэнки и сделал телевизор погромче.

– Что лопнуло? – повторила Вилька.

– Забыла, как это называется…

– Час от часу не легче. И где теперь машина?

– В ремонте. Обещали сделать.

– Тебе надо ездить общественным транспортом.

– Не надо, – заверила я. – Сегодня поехала и у меня стащили двадцать золотых. Я была должна Келли.

– О, Боги. И что теперь?

– Ничего. Она еще подождет.

– Сумасшедший дом… Надеюсь, это все?

– Нет, – задумчиво ответила я. – Меня взяли в заложники.

Фрэнки отлепил взгляд от телевизора, посмотрел сначала на меня, а потом на Вильку, точно спрашивая ее совета. Та ничего советовать не могла, она стояла и хлопала глазами. Конечно, она тоже считала, что это никуда не годится, в смысле правдоподобия, но зная мое невезение…

– Это что, шутка? – на всякий случай спросила она, а я отрицательно покачала головой, не оставляя ей никаких шансов.

– Чушь, – презрительно фыркнул Фрэнки, – она все выдумывает.

Это было обидно и отвечать я сочла ниже своего достоинства, ограничившись презрительной усмешкой. Вилька пододвинула стул и села рядом со мной. Пока она все это проделывала, по телевизору начались местные новости. Сегодняшнее происшествие журналисты обойти не могли и даже начали с него. Через минуту я увидела себя на экране в компании двух идиотов в масках. Съемку вели с приличного расстояния, но узнать меня все-таки было можно.

– Боги, – охнула Вилька, прижимая руку к груди, попеременно глядя то на экран, то на меня, а Фрэнки прямо-таки позеленел, подозреваю, что с досады, потому что теперь даже у него не хватит совести заявить, что я вру, раз меня в новостях показывают.

– Ничего себе, – пробормотал он.

– Да тихо ты, – шикнула на него Вилька, – дай послушать.

То, что сообщили в новостях, порадовать меня никак не могло. Грабители, прихватив деньги (общая сумма, по приблизительным подсчетам исчислялась одиннадцатью тысячами имперов, и это вместе с кошельками граждан, в том числе с моей разнесчастной сотней), и застрелив одного из посетителей, который оказал сопротивление (вот уж кто соврать любит, так это журналисты), скрылись на машине (далее следовали марка, цвет и номер), взяв с собой меня в качестве заложницы. В ближайшей подворотне они от меня избавились и в буквальном смысле исчезли. Далее следовал обычный в таких случаях набор фраз: ведется следствие и все такое…

– Боги, – опять ужаснулась Вилька, когда сюжет закончился, – что ты пережила…

– Да уж, – вздохнула я.

– С этим надо что-то делать, – покачала она головой.

– В каком смысле? – не поняла я.

– Ну, не знаю. Но это уже становится невыносимым. Может тебе к магу сходить, может тебя кто сглазил?

– Что за чушь? – влез Фрэнки.

– И вовсе не чушь. Ты посмотри, что делается. Она всю посуду перебила, я уж молчу про машину… а теперь еще и это.

– Рот нечего разевать, тогда и посуду бить не будет, – разозлился он.

– В заложники меня взяли потому, что я рот разевала?

– Наверняка что-нибудь сморозила и они выбрали тебя.

– Ничего подобного, – я приготовилась скандалить, но Фрэнки неожиданно сменил тему.

– А кого убили?

– Откуда мне знать? Телевизионщики и те не знают.

– Наверняка знают, только помалкивают. Ты в полиции была?

– Конечно.

– Бедняжка, – посочувствовала мне Вилька и даже заревела.

– Ладно, чего ты, – расстроилась я. – Все ведь обошлось.

– Тебя могли убить.

– Ну, так ведь не убили, – вновь влез Фрэнки.

Сказано это было таким тоном, точно данное обстоятельство его очень огорчило.

– Ты совершенно бесчувственный, – обиделась за меня Вилька и начала приставать с вопросами. Я подробно ответила на них, утаив лишь, что в грабителе узнала бывшего одноклассника. Фрэнки вновь заинтересовал убитый мужчина.

– Рыжий, говоришь? С усами?

– Ага. Здоровый такой. Оборотень.

– Вот дерьмо, – выругался он и сделался задумчивым.

– Ты что, с ним знаком? – наудачу спросила я.

– Спятила? – он аж подпрыгнул. – Да я и не видел, кого убили…

– Может, описание кому подходит? – подсказала Вилька.

– Никаких рыжих я не знаю, – разозлился Фрэнки и ушел с кухни, не забыв хлопнуть дверью.

– Чего он психует? – пожала плечами Вилька.

– Дай мне свою машину, – задумчиво попросила я.

– Ни за что, – тут же ответила она, – ты ее непременно разобьешь.

– Не каждый же день я машины разбиваю, – не согласилась я.

– Мою обязательно разобьешь, уж я-то знаю. И вообще, тебе лучше некоторое время посидеть дома. Мало ли что… И этим придуркам с телевидения вовсе незачем было тебя показывать, вдруг грабители… то есть я хотела сказать… Короче, сиди дома, а я посмотрю в сети объявление, может найду подходящего мага.

Я пожала плечами и отправилась в свою комнату. Но на месте мне не сиделось. Душа жаждала движения и великих свершений. К тому же тоска по недавно обретенному, а сегодня опять утраченному, паспорту навалилась на меня с новой силой. Стеная и охая, я бродила по комнате, то и дело косясь на часы. Время позднее, я имею ввиду позднее для похода в гости, надо на что-то решаться. Если Тирик не сменил адрес, то живет с родителями и мой неурочный визит как-то придется объяснять.

Конечно, маловероятно, что после сегодняшних событий он преспокойно проводит вечер в кругу семьи, но мать должна знать, где он обретается, если сменил адрес, а если все еще живет с родителями, но отсутствует, передаст, что я интересовалась им. К тому же у него мог появиться телефон, тогда я разживусь номером.

Наконец я решилась и выскользнула в холл. Вилька в кухне шуршала газетами, должно быть всерьез занялась экстрасенсами. Стараясь не шуметь, я потихоньку выдвинула верхний ящик тумбочки, здесь Вилька обычно держала ключи от машины.

Ничего подобного, ключи отсутствовали, то есть ключи валялись, но не от ее машины, а от новенькой спортивной машины Фрэнки, чему имелось материальное подтверждение: фирменный знак на брелоке. Пробормотав сквозь зубы: «Ну, зануда», я устремилась к Вилькиной сумке, которая лежала на пуфике. Только не подумайте, что для меня в порядке вещей заглядывать в чужие сумки. Но на сей раз – особый случай, по крайней мере мне удалось убедить себя в этом. Однако, невезение и здесь не оставило меня: ключей не оказалось и в сумке. Выходит, Вилька, опасаясь за свою тачку, просто-напросто их спрятала.

Отчаяние переполняло меня, причем до такой степени, что стало ясно: я пойду на все, лишь бы раздобыть машину. Так что нечего удивляться, что я стырила ключи от машины Фрэнки. Непохоже, чтобы он собирался покидать квартиру, а если все-таки хватится ключей, я пошлю его к демонам. На прошлой неделе он дважды брал мою машину, потому что вовремя не прошел техосмотр, так что будет только справедливым, если я один раз воспользуюсь его тачкой.

Я достала ключи, сняла с крючка ключ от гаража и на цыпочках проскользнула к входной двери, изловчившись не спугнуть Вильку. Прикрыла дверь, потом надавила посильнее, чтобы замок защелкнулся, и едва ли не кубарем скатилась вниз.

Прошмыгнув мимо консьержа, пробралась к гаражу. Он у нас большой, на две машины, но для третьей там места не было. Фрэнки гараж сразу же оккупировал, так что Вильке свою машину приходилось оставлять как сегодня, прямо во дворе под окнами. Не стоило бы Вильке потакать своему любовнику, он здорово обнаглел. Ходит в папиных тапочках и Вилькином халате… впрочем, это не мое дело…

Гаража я достигла в рекордно короткие сроки, опасаясь, что мое исчезновение не останется незамеченным, за мной, чего доброго, снарядят погоню, и тогда машины я лишусь. На то, чтобы открыть ворота, выгнать машину и закрыть ворота, ушло минут пять, я покинула двор со вздохом облегчения: меня не застукали.

Как я уже сказала, жил Тирик на другом конце города и по дороге я имела возможность пораскинуть мозгами, как следует вести себя при встрече. Если он откажется идти с повинной, пригрожу, что тут же позвоню в полицию. Это должно подействовать. Тут я вспомнила про телефон, который по-прежнему лежал дома и выругалась. Надо же быть такой растяпой. А если Тирик не впечатлится угрозой или, того хуже, до смерти перепугается и шваркнет меня по башке чем-нибудь тяжелым? Способен ли на такое бывший одноклассник? Мне-то казалось, что не способен, но я и предположить не могла, что он затеет грабеж, да еще с убийством. Правда, стрелял не он… А вдруг он сейчас дома, но не один, а в компании с нервным типом, то есть с убийцей? Странно, что раньше это не пришло мне в голову.

Встречаться с Тириком мне сразу же расхотелось, я даже притормозила, посоветовав себе все как следует обдумать. Подъехала к дому, где предположительно проживал преступник, но так ничего и не придумала. Надо было на что-то решаться. В надежде, что это поможет, я взглянула на окна третьего этажа, все они показались мне одинаковыми, я точно не знала, которые из них Тириковские.

С тяжелым сердцем я покинула машину и вошла в подъезд. Дверь выглядела изрядно обшарпанной и была лишена номера. Минут через пять стало ясно, открывать мне не собираются. Выходит, все мои мучения напрасны? Этого я допустить не могла и решительно позвонила в соседнюю квартиру. Дверь открыл вихрастый молодой гном в шортах и темных очках. Только я задалась вопросом: «зачем ему очки от солнца в такое время, да еще в собственной квартире», как заметила внушительного вида фингал, который не желал умещаться за очками.

– Привет, – радостно заявил гном.

В другой ситуации я бы презрительно отвернулась, но сейчас следовало подружиться с парнем, и я растянула губы в ответной улыбке.

– Здравствуйте, – проворковала я зазывно. – Не знаете, где ваш сосед?

– Тирик, что ли?

– Угу, – кивнула я.

– А вы ему кто?

– Никто. Просто знакомая.

– Знакомая? Чтоб у Тирика были такие знакомые… приходила здесь парочка… такие кошелки, скажу по секрету…

– Мы с ним в одном классе учились, – решила пояснить я, – а теперь он мне очень понадобился.

– Зачем?

– Слушайте, это мое дело, – теряя терпение, заявила я.

– Конечно, просто интересно. Может, зайдете? Я тут в одиночестве коротаю вечер…

– Выходит, где Кэл, вы не знаете? – игнорируя последнее замечание, задала я вопрос.

– Откуда? Его предки загородом, а он где-нибудь бутылки собирает.

– Какие бутылки? – ахнула я, машинально прижимая руку к сердцу.

– Обыкновенные. У Кэла характер паршивый, и он отовсюду вылетает, я его сам два раза на работу устраивал. Бесполезно. Пара недель – это максимум. Предки его деньгами не балуют, вот и бедствует.

– Ясно, – с горечью кивнула я, жалость к однокласснику заполнила все мое существо, выходит, на преступление его толкнула крайняя нужда и безнадежность. Несчастный Кэл…

– Вот что, – едва справившись с волнением, попросила я, – если он появится, скажите, что приходила Изя, то есть… в общем, он поймет. Пусть он мне позвонит. Телефон он знает, хотя мог и забыть. – Я собралась оставить номер, но, заметив как губы гнома растянулись в ухмылке, решила, что не стоит. – Номер есть в телефонном справочнике, пусть обязательно позвонит.

– Хорошо, – без энтузиазма согласился гном.

– Вы передадите или мне записку в двери оставить?

– Передам, передам. А телефон могли бы записать, – крикнул он мне вдогонку, но я, поспешно спускаясь по лестнице сделала вид, что не слышу.

***

Глава 3

Признаться, рассказ соседа произвел на меня впечатление, да такое, что, проехав пару кварталов, я вынуждена была остановиться, приткнулась к тротуару и зажмурилась, не давая волю слезам, то и дело повторяя: «Бедный Кэл…». Надеюсь, он мне позвонит и мы решим вопрос. Что конкретно мы будем решать, а главное – как, я понятия не имела, и отложила все это на завтра, а сегодня следовало как можно скорее вернуть на место машину Фрэнки.

Аккуратно промокнув глаза платком, я тронулась с места и тут раздался треск, меня здорово тряхнуло… Короче, трогаясь с места, мне не мешало бы взглянуть в зеркало. Я не взглянула и теперь горько сожалела об этом. Ясное дело, Фрэнкина красавица лучше не стала, но это было еще не самое скверное. Немного придя в себя, то есть вернув себе способность реагировать на окружающих, я увидела темно-вишневый здоровущий джип, который после соприкосновения с машиной Фрэнки тоже лучше не стал.

– До кучи, – вздохнула я и с отчаянием покачала головой, Вилька права, надо идти к магам, к колдунам, к демонам, к джинам, к кому угодно, лишь бы прекратить все это.

Между тем, дверь джипа распахнулась и оттуда выкатился верзила с такой свирепой рожей, что стало ясно: моя сегодняшняя роль заложника – это просто фантики. Сейчас меня выволокут из машины и попросту растопчут.

– Только не это, – простонала я, наблюдая за тем, как парень приближается.

Он распахнул мою дверь, а я поспешно сказала:

– Послушайте, я знаю, что виновата, только не надо так смотреть.

Он собирался что-то ответить, точнее будет сказать, подошел с заранее подготовленной речью, но вдруг передумал произносить ее. Посмотрел на меня внимательнее, губы его дрогнули в подобии улыбки, а потом она буквально расцвела на его физиономии.

Надо признать, мужчины довольно часто реагировали на меня подобным образом. С точки зрения моего папы, я – эталон красоты. Конечно, папа слегка преувеличивал, то есть мне самой нравилось почти все, и моя фигура, и ярко-карие, почти медовые глаза в обрамлении черный ресниц под дугами красивых бровей, и золотистая, как будто от загара кожа, которую оттеняли черные кудри, и губы почти идеальной формы, и если б не мой вздернутый нос… нос все портил, хотя Вилька утверждает, что он способен свести мужчин с ума.

Если честно, никого сводить с ума я не собиралась, мне и своего сумасшествия выше крыши, и реакцией мужчин на свою красоту никогда не обольщалась, они столбенели день, от силы два, потом начинали удивляться, что вполне естественно, раз со мной вечно что-то происходило. Еще через два дня пытались учить меня жизни, через три контролировать каждый мой шаг, а через пять становились неврастениками, всякий раз вздрагивая, стоило мне дотронуться до какого-нибудь предмета. Панически боялись электропроводов и зеленели, когда я садилась за руль. А кому интересны мужчины- неврастеники? Мне-то они уж точно ни к чему.

Конечно, не хотелось себя огорчать, но кольца, розы и свадебный марш, скорее всего, пройдут стороной, и я останусь старой девой. И хотя мужчина, по комплекции и повадкам сразу становилось понятно, что оборотень, расточал мне улыбки, я не очень-то обольщалась, но все равно улыбнулась, робко и даже застенчиво, потому что мне его было жаль, и не только из-за пострадавшей машины. Если он чего-то ожидает от нашей встречи, его постигнет горькое разочарование.

– Какие у нас глазки, – заявил оборотень нараспев с видом законченного придурка, а я сразу же перестала ему сочувствовать, у меня на идиотов нет времени. – Не худо бы этими глазками на дорогу посматривать.

– У меня сегодня был ужасный день… я хотела сказать… вообще-то я езжу очень аккуратно…

– Не сомневаюсь, – кивнул он. – Машина застрахована?

– Что? Нет, то есть… я не уверена.

– Детка, а это твоя машина? – улыбка все еще держалась на его губах, но интонация стала насмешливой.

– Какая разница? – сурово нахмурилась я, потому что не выносила насмешек.

– Для кого как, – пожал он плечами, теперь я решила, что он издевается.

– Послушайте, у меня мало времени…

– Значит, тачка не твоя. Мужа?

– Нет.

– Мужа нет или машина не его?

– Я не замужем, а машина друга моей мачехи, если вам так интересно.

Теперь он выглядел слегка обалдевшим, должно быть размышлял, после чего изрек:

– Уже хорошо.

– Что?

– Что не замужем. Было бы обидно.

– Послушайте, я знаю, что виновата, я уже извинилась и готова извиниться еще, но я не понимаю, с какой стати…

– Полицию будем вызывать или сами разберемся? – перебил он.

Вопрос поставил меня в тупик. Я вспомнила, что документов на машину у меня нет и водительского удостоверения тоже, потому что впопыхах, покидая квартиру, я о нем даже не подумала.

– Сами, – коротко ответила я.

– Ага, – кивнул он, его улыбка стала шире и теперь выглядела издевательской, он обошел мою, то есть машину Фрэнки, распахнул дверь и устроился рядом со мной. – Значит так, тачка у меня не дешевая, крыло ты мне помяла, давай решать…

– Я заплачу, – с готовностью кивнула я. Твоюжмать, ну надо же… как на зло денег ни копейки.

– Сейчас заплатишь? – спросил он.

– Честно говоря… в общем, я заплачу завтра. Скажем, к обеду. Вас устроит?

– К обеду? Я подумаю, – кивнул он, оглядываясь с таким видом, точно потерял в моей машине кольцо с бриллиантами.

– А вы долго будете думать? – посуровела я.

– Как получится.

– Что-нибудь ищете? – не удержалась я.

– Точно. Твою сумочку.

– Зачем она вам? – Признаться, его ответ вызвал у меня недоумение.

– Сдается мне, документов у тебя нет. Отгадал?

– Допустим. Ну и что?

– А ты, деточка, эту машину часом не угнала?

– Смеетесь? Как бы я смогла такое проделать? И вот ключи, вы же видите, – зря я ему про ключи сказала, он извлек их из замка зажигания и определил в свой карман.

– Есть мысль, что на машинке ты катаешься без спроса.

– Вам-то какое дело? – огрызнулась я, сообразив, что ключи он не вернет. О последствиях мне даже думать не хотелось, Фрэнки меня попросту придушит… уж орать-то будет как сумасшедший, а потом попрекать всю оставшуюся жизнь. – Отдайте ключи, – мысль о Фрэнки придала мне отваги. – И вообще…

– Прокатимся до автосервиса? – точно не слыша, спросил он. – А может ко мне?

– Вы что, машины ремонтируете?

Лучше бы я не спрашивала, он решит, что я идиотка… ну и хрен с ним… Я покраснела с досады и от этого разозлилась еще больше.

– Нет, у меня другой бизнес, – порадовал он. Рука его переместилась на спинку моего кресла, а оттуда на мое плечо. – Но ко мне стоило бы заехать, – продолжил он как ни в чем не бывало. – У меня отличная квартира, зеркало на потолке…

– Вот свинья, – забыв про осторожность, вынесла я вердикт. – Верни ключи и катись отсюда. Можешь вызывать полицию, да хоть спецназ! Выметайся!

Он засмеялся, но с места не тронулся и даже руки не убрал, и как-то так выходило, что никуда он в этой жизни не торопится.

– Ну и хрен с тобой, – рявкнула я, вышла из машины и хлопнула дверью. – Подавись ты этой машиной, она все равно не моя.

Не успела я сделать и двух шагов, как он покинул кабину и оказался рядом со мной.

– Ладно, ладно, я пошутил.

– Хороши шуточки.

– Да не заводись ты. Держи ключи, вот они, – он протянул мне ключи, и я доверчиво шагнула навстречу, но вдруг раздался странный хруст, а я вдруг начала прихрамывать. Я с ужасом перевела взгляд на туфли… каблук переломился строго пополам.

– Все, – сказала я и закрыла глаза.

– Эй… – парень взял меня за руку.

– Не трогай меня, – шарахнулась я в сторону. – Так больше продолжаться не может…

– Послушай… – попытался он вставить слово, я стащила туфлю и стала потрясать ею перед его носом.

– Сто двадцать золотых. Неделю назад. Я еще долг не вернула, потому что какой-то урод свистнул у меня деньги в электробусе, из-за того, что какой-то гад не закрыл люк канализационного колодца и я влетела в него на своей машине и ее пришлось отправить в ремонт, потом какие-то придурки устраивают стрельбу в кафе и берут меня в заложницы, потом в полиции три часа из меня вытряхивают душу вопросами, потом Вилька прячет свои ключи и приходится взять машину Фрэнки. Кэла не оказывается дома, так что все мои муки напрасны, потом я влетаю в твой джип, ты болтаешь о своей дурацкой квартире с дурацкими зеркалами, а теперь еще и каблук… – тут я малость притормозила, решив перевести дыхание, а заодно удосужилась взглянуть, что происходит вокруг. В трех метрах от нас замер какой-то кабриолет, из которого в немом изумлении на меня таращились сразу двое придурков, придурок с джипа стоял рядом, вытянув руки, обращенные ладонями ко мне, и кивал в такт моим словам, потом повернулся к парням на кабриолете и сказал:

– Все в порядке. Я просто разговариваю со своей девушкой, – кабриолет плавно тронулся с места, а парень спросил:

– У тебя все? – держа туфлю в руке, я заковыляла к машине. – Кто такой Кэл? – наблюдая за моим передвижением, спросил парень.

– Кэл? – опешила я.

– Ну, ты сказала, что его не оказалось дома и все твои муки напрасны…

– Сказала, – согласилась я, не понимая, куда он клонит.

– Он – твой парень?

– Вовсе нет. Скажешь тоже, Кэл мой парень… Он мне очень нужен по важному делу.

– Значит, твой парень Фрэнки и ты взяла у него машину.

– Ничего подобного. То есть, машину я у него взяла, но при чем здесь мой парень, откуда бы ему взяться?

– Поправь меня, если я чего-то недопонял. У тебя нет мужа и нет парня. Так?

– Так, – пожала я плечами.

– Мне везет, – удовлетворенно констатировал он.

– Это ненадолго, – убежденно заметила, распахнув дверь машины, села и с тоской воззрилась на туфлю, он подошел, взял ее у меня из рук и зашвырнул в кусты. – Ты что делаешь? – возмутилась я, хотя за секунду до этого намеревалась проделать тоже самое.

– Не переживай. Я куплю тебе новые туфли.

– Еще чего… Меня не интересует твоя квартира, а твои дурацкие зеркала тем более.

– Да ладно, я пошутил, зеркало всего одно и то в прихожей… Будем считать, что ты успокоилась. Успокоилась?

– Да.

– Отлично. Значит так, я звоню другу, у него своя мастерская здесь неподалеку…

– Тогда зачем его вызывать, давай поедем…

– А вдруг ты сбежишь по дороге?

– Ты же знаешь номер машины и найти меня будет нетрудно. Если хочешь, я тебе расписку напишу.

– Мне гораздо спокойнее, если ты будешь рядом. Крыло ты мне только поцарапала, это сущая ерунда, выберу время, заеду к Тиму… А вот твой Фрэнки тебе спасибо не скажет. Бампер надо менять и крыло выглядит паршиво. Я думаю, Тим к утру все устроит. Твой Фрэнки даже ничего не узнает, – я в этом сильно сомневалась, но согласно кивнула, потому что другого выхода все равно не было.

Парень достал телефон, набрал номер и спросил меня:

– Слушай, а тебя как зовут?

– Изи, – брякнула я, потом глухо простонала, но было уже поздно, да и все равно.

Парень радостно заржал, но, обратив внимание на то, как каменеет моя физиономия, заявил:

– Должен сказать, это имя тебе необыкновенно идет, – он еще раз фыркнул и стал звонить.

– Папа с мамой назвали меня Изабелла. Я просто в детстве выговорить не могла, – вздохнула я и посмотрела на туфлю, украшавшую мою правую ногу, сняла ее и забросила в кусты.

Денег было жалко до слез, но эмоции неожиданно покинули меня, на смену им пришло тупое равнодушие. «Если так пойдет дальше, – с грустью решила я, – я стану совершенно бесчувственной». Следующие пятнадцать минут молодой человек, так неожиданно свалившийся мне на голову, усиленно развлекал меня.

– Кстати, меня зовут Ройс, – радостно сообщил он. – Оборотень. Волк. Двадцать восемь лет, не женат, рост метр девяносто, вес… не помню точно, но не мешало бы скинуть несколько килограммов, и не надо так смотреть, я сказал несколько, но для тебя могу лишний раз отжаться и сбросить ещё пару, брюнет, глаза карие, но ясные, нос прямой, рот чувственный, подбородок мужественный, в целом, выгляжу на редкость привлекательно.

– Это кто сказал? – усмехнулась я.

– Все знакомые девушки так считают.

– Они близоруки или косоглазы. В любом случае, им надо всерьез обеспокоиться своим зрением.

– По-твоему, я не симпатичный?

– Ну… сейчас ты выглядишь несколько лучше, нежели в тот момент, когда выскочил из своей машины.

– Еще бы… а я был готов тебе голову оторвать. Думал, вытащу сейчас этого придурка и с удовольствием шлепну мордой прямо об асфальт. И что я вижу: вместо гнусной похмельной рожи – девушка моей мечты, с самыми красивыми на свете глазами. Дай рассмотрю как следует, какого они цвета? – с этими словами он нахально ухватил меня за подбородок и уставился в мои глаза. – Так и есть, – заявил он удовлетворенно, – медовые. Мне цыганка нагадала: меня полюбит девушка с медовыми глазами, и я на ней женюсь. Ты готова меня полюбить?

– А ты готов жениться?

– Еще бы, прямо сейчас.

– Должна заметить, это не очень хорошая идея, и ты сам очень скоро это поймешь.

– Ты нарочно меня запугиваешь… А вот и Тим, – сообщил он и покинул кабину.

В этот момент я заметила грузовичок бело-синего цвета, он остановился по соседству и из него вышел молодой мужчина, длинный и худощавый, в рабочем комбинезоне. Я сочла своим долгом тоже выйти. Мужчины обменялись рукопожатием, Тим подошел ближе и, серьезно глядя на меня, заявил:

– Он сделал это нарочно. Можете подавать в суд, я пойду свидетелем. Одно не пойму, как он вас высмотрел, раз на вашей машине тонированные стекла.

Тут до меня дошло, что он имеет ввиду, и я тоже исключительно серьезно ответила:

– Ничего подобного, это я в него врезалась.

– Выходит, ему просто повезло, – вздохнул он и повернулся к приятелю. – Чего ты от меня хочешь?

– Видишь ли, эта машинка вовсе не ее, Изи… как бы это выразиться… взяла ее на время…

– Прошу прощения, – перебил Тим, – Изи – это ваше имя?

– Да.

– Идет вам невероятно.

– Спасибо. Вы еще долго будете надо мной издеваться?

– В самом деле, Тим, не приставай к девушке, это мое везение, а не твое. Короче, ты забираешь ее машину и как можно скорее приводишь в нормальный вид. Тем самым спасешь красивую девушку и окажешь большую услугу мне.

– А твоя? – кивнул Тим.

– Моя перебьется.

– Еще бы, – фыркнул дружок, косясь на меня. – Что ж, летите, голуби, а я буду совершать ежедневный трудовой подвиг.

– Вот-вот, постарайся завершить его как можно скорее… желательно, к утру.

– Ясно. К утру и не раньше. Девушка, я бы на вашем месте не стал доверять этому типу. Вот я – человек положительный и надежный.

– И я положительный, надежный и к тому же красавец… Машину сам загонишь или помочь?

– Да уж обойдусь.

– Тогда держи ключи, – с этими словами Ройс взял меня за руку и повел к джипу.

Ходить босиком по асфальту мне ранее не приходилось, и я уколола ногу, пискнула, а Ройс тут же предложил:

– Хочешь, понесу тебя на руках?

– Не хочу.

Он помог мне устроиться на сидении, продемонстрировав хорошее воспитание, а я с тоской взглянула на машину Фрэнки, которую Тим как раз загонял на эвакуатор.

– Слушай, а он ее вернет? – с тоской спросила я, сообразив, что имею дело с двумя совершенно незнакомыми мужиками, один из которых собирается куда-то увозить машину, к тому же не мою, а чужую. Впрочем, свою бы я ни за что не отдала, и лишь мысль о том, как будет орать и беситься Фрэнки, могла сподвигнуть меня на эту дикую авантюру.

Услышав мой вопрос, Ройс закатил глаза и изрек:

– Какой тяжелый случай. Изи, людям ну и всем остальным, надо верить.

– Мой папа утверждал обратное.

– Твой папа прокурор?

– Нет, почему?

– А кто?

– О, Боги, какая разница, моего папу похоронили двадцать дней назад.

– Его сгубило неверие… это шутка, извини. Так ты сирота? То-то сердце у меня болезненно сжалось, лишь только я увидел тебя, – болтая таким образом, он завел машину, и мы тронулись с места.

– Я живу в районе набережной, – сообщила я.

– Ты считаешь разумным ехать сейчас домой? – очень серьезно спросил Ройс.

– Но…

– Может лучше подождать, когда Тим починит машину? Поедем в какой-нибудь ресторан. Лично мне нравится «Дракон», ах, какая там семга…

– Драконы ушли, – отрезала я. – Ночью есть вредно, и в ресторан меня не пустят, да я туда босиком и сама не пойду.

– Ё-моё, я совершенно забыл про туфли. Слушай, есть в городе магазин, который работает в это время?

– Продовольственный? – съязвила я.

– Остается одно: моя квартира.

– Ясно, – кивнула я. – останови вот тут, у перехода.

– Детка, не дури. Босиком ты выглядишь восхитительно, но боюсь, что кроме меня это никто не оценит.

– Скажи мне адрес мастерской, завтра встретимся у Тима и я расплачусь за машину. Еще раз назовешь меня деткой, начну звать тебя козликом или сусликом. Всего доброго.

Он притормозил, но выйти из машины мне не удалось, потому что Ройс схватил меня за руку.

– Я разучился знакомиться с девушками, – заявил он с тихой грустью.

– Вовсе нет, мы же познакомились.

– Ладно, готов согласиться, что мои методы обольщения никуда не годятся. Изи, – вдруг позвал он и широко улыбнулся, – до чего ж мне нравится твое имя, а ты мне нравишься еще больше. Честно. Если твой Фрэнки жмот, то торопиться домой в самом деле ни к чему, а где-то тебе надо переждать, пока Тим латает машину. Обещаю не приставать, – закончил он проникновенно, и взгляд, которым сопровождалось это заверение, был чист и светел, как у младенца. Очень хотелось поверить.

– Не думаю, что поступать так разумно, – с сомнением ответила я, так как была девушкой осторожной. – Может быть лучше…

– Хуже, – убежденно сказал он.

– Что?

– Всё. Едем. В конце концов, я лицо пострадавшее!

В итоге мы поехали к нему. Дом, квартир на двадцать, выглядел внушительно, с зимним садом и прочими достижениями цивилизации, Вилька мечтала о квартире в таком доме, но папа сказал «нечего выделяться» и вместо этого купил в старом фонде три квартиры на одном этаже, поломал перегородки… вышло что-то совершенно невообразимое. Это Вилька так говорит, а не я, мне мои комнаты нравятся, а все остальное…

В подъезде за стеклянной перегородкой сидел парень и читал книгу, Ройс кивнул ему, а он громко поздоровался и уставился на меня идущую босиком к лифтам.

– У нее украли туфли, – сообщил ему Ройс, – прямо в электробусе. Представляешь? Теперь я ее спасаю.

Слава Богам, подошел лифт и мы поднялись на второй этаж. Квартира была большой, дорогой, а хозяин явно не знал, что с ней делать. Более-менее жилой выглядела только кухня. В гостиной огромное окно с жалюзи, белый ковер, синий диван, два кресла и домашний кинотеатр: все это разместилось на площади в двадцать квадратных метров, остальные тридцать ничем не были заняты, если не считать пыли.

– Давно ты здесь живешь? – устраиваясь в кресле, спросила я.

– Полгода. Все никак не выберу время заняться мебелью. Поможешь мне?

– В каком смысле?

– Ну… прокатимся по магазинам, женщины лучше разбираются в таких вещах. Что-нибудь выпьешь?

– Нет, спасибо.

– Я имел в виду – чай или кофе.

– Ничего не надо. Не беспокойся.

– Жаль, что ты села в кресло.

– Почему? Оно какое-то особенное?

– Нет. Просто сядь ты на диван, я бы устроился рядом.

– Ты обещал не приставать.

– Так я даже не пытаюсь. Может, пересядешь?

– Я уже жалею, что согласилась приехать.

Он сделал обиженную физиономию и исчез в кухне, откуда возник через десять минут с сервировочным столиком.

– Как видишь, только чай. Являясь гостеприимным хозяином, я просто обязан тебя угостить.

– Хорошо, – согласилась я и мы выпили по чашке чая.

– Давай познакомимся поближе?

– Зачем? – ожидая подвоха, спросила я.

– Зачем люди знакомятся? Чтобы знать друг друга.

– Хорошо, – кивнула я. – Расскажи о себе.

– Так я уже все рассказал.

– Ничего подобного. Чем ты занимаешься?

– Да так… всем помаленьку, – я с усмешкой оглядела комнату, а Ройс засмеялся:

– У меня своя небольшая компания. Ну так, то да се… Совсем не интересно. А ты учишься, работаешь?

– Закончила университет, ищу работу.

– Давно?

– Ищу работу?

– Угу.

– Ну…

– Не найдешь, – убежденно заявил он. – Тебе проще выйти замуж.

– Я экономист по образованию, – обиделась я. – У меня диплом с отличием. И вообще, при чем здесь замужество, скажи на милость?

– Не обижайся, только никто тебя на работу не возьмет. На работе надо работать, а при взгляде на тебя в голову приходят совершенно другие мысли. Допустим, шеф будет ходить с закрытыми глазами, а как же трудовой коллектив?

– Я хочу влиться в сугубо женский коллектив.

– Не советую. У бедняжек возникнет чувство собственной неполноценности, а те кто, ведёт счет деньгам, должны быть оптимистами.

– Если я слегка поцарапала твою машину, это еще не повод весь вечер надо мной издеваться.

– Я больше не буду, – сказал он покаянно. – Я даже готов предложить тебе работу в своей компании. Отдельный кабинет, телефон и компьютер, чтобы ты не скучала, когда меня нет рядом. О зарплате договоримся. Ты обещала мне номер своего телефона…

– Пожалуйста.

Он протянул мне листок бумаги и ручку, я записала номер мобильного, подумала и чуть ниже вывела «Изабелла».

– А фамилия у тебя есть?

– Конечно. Изабелла Келлари.

– Очень приятно. Ройс Вудворт. Еще чаю? Постой, говоришь, папу похоронили двадцать дней назад?

– Да.

– А звали папу Юджин Келлари?

– Ты был с ним знаком? – насторожилась я.

– Наслышан, – кивнул Ройс и как-то странно посмотрел на меня. – Значит, ты сирота. Ты пей чай, пей, не стесняйся. Конфеты нравятся?

– Нет. Я не люблю шоколад.

– А что ты любишь?

– Мармелад и зефир.

– Учту. Живешь одна?

– Нет, с мачехой.

– Не обижает?

– Кто?

– Мачеха.

– С ума сошел? С какой стати?

– Мачехи обычно злые. А ты красавица, по идее она просто обязана сжить тебя со свету.

– Сроду не встречала такого болтуна. Вилька замечательная, мы с ней прекрасно ладили, пока Фрэнки…

– А это кто?

– Ее друг.

– Давно он появился?

– Не знаю. В доме двадцать дней назад.

– Понятно.

Что ему понятно, узнать не удалось, зазвонил телефон, Ройс отозвался с большой неохотой. Что ему говорили, я не слышала, но видимо что-то неприятное, потому что он начал морщиться, а потом спросил:

– Ты что, сам разобраться не можешь? – похоже, говоривший разобраться не мог, потому что Ройс опять спросил, – До утра подождать нельзя? – Потом взглянул на меня с намеком на отчаяние и сказал с горечью, – Хорошо. Сейчас приеду.

А я удовлетворенно отметила: ну вот, стоило парню познакомиться со мной и пошло невезение, то есть ничего хорошего я в этом не видела, удовлетворение относилось к тому факту, что я в очередной раз оказалась права.

– Что-то случилось? – спросила я Ройса, когда он, закончив разговор, задумчиво меня разглядывал.

– Что? А… нет, все нормально. Мне надо уехать на полчаса, а ты пока располагайся, посмотри телевизор, отдохни. Я мигом.

– С какой стати мне здесь располагаться, если ты уезжаешь по делам? Отвези меня домой.

– Мне было бы спокойнее, останься ты здесь.

– Почему это? – насторожилась я.

– Ну… мы только что познакомились, ты утверждаешь, что парня у тебя нет и по этой причине мне бы не хотелось терять тебя из вида, вдруг объявится какой-нибудь придурок?

– Что же мне теперь, жить у тебя?

– А что? Лично я не возражаю.

– Это временно, – заверила я, поднимаясь. – Ты успеешь отвезти меня домой?

– Слушай, раз ты не хочешь оставаться одна, может со мной поедешь? Посидишь в машине, это правда на пять минут.

– Отвяжись, – сурово отрезала я и направилась к двери, сборы были не долгими, раз у меня не было ни обуви, ни сумки.

– А если Фрэнки хватился машины? – выдал Ройс последний аргумент, но и он впечатления на меня не произвел.

– Какая разница, когда с ним скандалить? Сейчас или через час?

– Если бы машину к тому времени уже починили…

– Орать он будет ничуть не меньше, – заверила я и покинула квартиру. Ройсу ничего не оставалось, как последовать за мной.

***

По дороге он пытался завязать светскую беседу, но я упорно отмалчивалась, мысль о Фрэнки не давала покоя. Настроение значительно ухудшилось, когда я увидела свет в нашем кухонном окне.

– Это у тебя? – спросил Ройс, который тоже обратил на окно внимание.

– Ага.

– Может, не стоит…

– Стоит, – вздохнула я, распахивая дверь.

– Тогда я тебя провожу.

– Это уж точно ни к чему, – махнула я рукой на прощание и побежала к подъезду.

Совершенно неожиданно я так разволновалась, что, поднимаясь на второй этаж, почувствовала подозрительное сердцебиение. Тут я вспомнила, что не взяла ключи от двери, выругалась и нажала кнопку звонка. Дверь открыла Вилька, собралась что-то спросить, но тут взгляд ее переместился к моим ногам, не заметить, что я без обуви, она не могла, шевельнула губами, как-то странно дернулась, потом прижала ладонь ко лбу, точно пыталась установить, имеет ли место повышенная температура или волноваться нечего и, пробормотав:

– Нет, так больше продолжаться не может, – отправилась в свою комнату.

Общаться с ней я была не расположена, потому и возражать не стала. Заглянула на кухню, убедилась, что Фрэнки там нет, выключила свет и, поздравив себя с редкой удачей, отправилась в свою комнату, заперлась на всякий случай (если Фрэнки придет в голову выяснять со мной отношения, пусть делает это через дверь), подгребла к щеке сопящего Тинки, и легла спать.

***

Глава 4

Уснула я мгновенно, а снилось мне что-то приятное. Неизвестный красавец был влюблен в меня до безумия и дело двигалось к свадьбе, но тут в дверь громко постучали, я проснулась и очень обиделась, до свадьбы по-прежнему далеко, а Фрэнки из-за двери вопит:

– Изи, я долго буду здесь стоять? Тебя к телефону, между прочим, прислуги у нас нет, и ты могла бы…

«О, Боги, – обрадовалась я, натягивая халат, – выходит, он не скандалить…» Поспешно открыла дверь и схватила трубку. Звонил Ройс.

– У тебя телефон выключен, – сообщил он.

– Я знаю. А как ты узнал мой домашний номер?

– Так ты ж мне фамилию сказала, – удивился он. – Не разбудил? Я подумал, чем раньше ты вернешь машину… Кстати, он ее не хватился?

– Пока нет.

– Вот и отлично. Я сейчас подъеду. Выходи.

– Спасибо, – обрадовалась я и бросилась в ванную. Денег у меня со вчерашнего дня не прибавилось, так что разочаровывать Ройса не хотелось.

После почти мгновенного душа, нацепила своё любимое платье, цвета индиго, лиф которого был украшен золотистой вышивкой, заплела волосы в сложную эльфийскую косу, сунула ноги в белые босоножки, бросила в маленькую белую сумочку ключи от дома и телефон, и через двадцать минут я метнулась к входной двери, заметив, что Фрэнки в кухне пьет кофе, развалясь в папином любимом кресле.

– Ты куда так рано? – спросил он.

– У меня полно дел.

– У тебя? – не поверил он. – Откуда они взялись? А тип на джипе, что торчит уже пятнадцать минут в нашем дворе, не тебя случайно поджидает?

– Тебе то что за дело? – отмахнулась я и спешно покинула квартиру, не забыв сумку, сотовый и ключи от гаража. Похоже, Фрэнки ничего не заподозрил и если мне повезет… но об этом лучше не думать.

Ройс действительно ждал во дворе, дверь машины с его стороны была распахнута, сам он наслаждался свежим воздухом. Он проникновенно улыбнулся мне, шагнув навстречу, но во взгляде я уловила некоторую настороженность. Должно быть ремонт обошелся не в пару золотых и парень беспокоится, что я не верну ему деньги. Совершенно напрасно, долги я всегда возвращаю, правда, не всегда вовремя.

– Привет, – сказал он, подумал и поцеловал меня в лоб, Фрэнки наверняка поглядывает, ну и пусть.

– Привет, – бодро отозвалась я. – Значит, я могу забрать свою машину, то есть машину Фрэнки?

– Конечно, поехали. Говоришь, пропажи он не заметил? – спросил Ройс уже по дороге.

– Слава Богам, нет, – улыбнулась я, – хотя ничто не мешает ему сделать это сейчас, – я пригорюнилась, памятуя о своем невезении.

– Тогда стоит поторопиться, – кивнул Ройс.

Он и в самом деле поторопился, и вскоре я увидела машину Фрэнки возле ворот автосервиса.

– По-моему, она стала еще красивее, – обрадовалась я.

– Да, выглядит неплохо.

– Твой друг здесь? – спросила я.

– Зачем он тебе?

– Хочу узнать, сколько я должна за ремонт.

– Ни сколько.

– Хорошо, тогда сколько я должна тебе?

– Слушай…

– Вот что, – начала я сурово, но он меня перебил:

– Может, оставим этот разговор на потом, а пока вернем машину на место?

Я вынуждена была согласиться, что это гораздо разумнее, и через некоторое время благополучно загнала машину в гараж.

– Какое счастье, – вздохнула я, запирая ворота. – Осталось незаметно вернуть ключи…

– Возвращай, – кивнул Ройс, – я подожду.

– Подождешь?

– Конечно. Мы же хотели поговорить о твоем долге.

– Да… Я быстро.

Быстро пролетела мимо консьержа, поднялась на свой этаж, войдя в квартиру убедилась, что Фрэнки все еще торчит в кухне, на сей раз жарит себе яичницу, вернула ключи на место, чувствуя себя почти счастливой. Мне хотелось быть в мире со всеми, и даже с ним, и я спросила:

– Где Вилья?

– Спит.

– Ты куда-то собираешься?

– Нет. Неважно себя чувствую, побуду сегодня дома. А ты что вернулась?

– Очки забыла, а день обещает быть жарким.

– Твой крысёныш опять погрыз мой телефон, – скорчил недовольную физиономию Фрэнки.

Желание быть с Фрэнки в мире, резко улетучилось.

– Тинки не крысёныш, Тинки – бельчонок.

– Плевать мне кто он, он мне мешает!

– Ты мне тоже мешаешь, если тебя что-то не устраивает в моей квартире, можешь спокойно выметаться.

При упоминании о том, что жилплощадь моя, Фрэнки заметно скуксился.

– Что это за тип на джипе? – решил он перевести тему.

– Знакомый.

– Давно он появился?

– Пару дней назад, – легко соврала я.

– Ага, – кивнул Фрэнки и нахмурился. – Кто он такой?

– Зовут Ройс.

– И больше ты о нем ничего не знаешь? – подождав немного и ничего не дождавшись, возмутился Фрэнки.

– Его биография меня не интересует, – огрызнулась я.

– Чем он занимается, хоть это тебе известно?

– А ты чем занимаешься? – усмехнулась я и поспешила убраться восвояси.

Ройс встретил меня ласковой улыбкой.

– Ну как?

– Нормально, – пожала я плечами.

– Ничего не заметил?

– Нет.

– Отлично. Поехали обедать, то есть завтракать. Что-нибудь должно быть открыто даже в это время.

– Я не хочу завтракать, – возразила я.

– А я хочу. Ты должна пойти мне навстречу.

– Вообще-то я хотела узнать, во сколько обошелся ремонт, и вернуться домой.

– Я не в состоянии обсуждать такие важные вопросы на голодный желудок.

– Хорошо, – пожала я плечами, устраиваясь рядом с ним.

***

Через полчаса мы уже сидели в очень симпатичном кафе, Ройс завтракал, а я пила кофе, наотрез отказавшись от еды.

– Так сколько я тебе должна? – заметив, что он уже съел половину завтрака и теперь совсем голодным считаться не мог, спросила я.

– Ничего, – покачал он головой, – мы в расчете.

– Что ты мне голову морочишь? – возмутилась я.

– Ремонт стоит копейки, а ты подарила мне незабываемый вечер, так что мы в расчете.

– Я позвоню твоему этому Тиму, и сама все узнаю.

– Не узнаешь, – заверил Ройс. – Давай встретимся сегодня? – предложил он, глядя на меня с большой приязнью.

– Так мы еще не расставались.

– Ну и что? Мне пора в офис, если мы сейчас не договоримся о встрече, я не смогу совершать трудовой подвиг. Ну так что?

– Не знаю, у меня полно дел, – вздохнула я.

– У тебя? – удивился Ройс.

– У меня, – зыркнула я на него.

– Салон красоты, портниха? Я могу быть твоим личным шофером, ведь твоя машина в ремонте, так?

– Машина в ремонте, но я слышала, что иногда полезно ходить пешком.

– Не верь, это злостное запудривание мозгов. А еще мы должны купить тебе туфли, ты что, забыла?

– Слушай, чего ты ко мне прицепился? – насторожилась я. – Денег не берешь и болтаешь всякие глупости.

– А у тебя есть деньги? – удивился он.

– Нет. Но я возьму в долг. Съезжу к дяде Робину, он даст.

– Кто такой дядя Робин?

– Тебе-то что?

– Родственник?

– Нет, папин друг.

– Ага. Кстати, а чем твой Фрэнки занимается?

– По-моему, ничем, – пожала я плечами.

– На что же он живет? Тачка у него недешевая.

– Откуда мне знать?

– Его что, мачеха содержит?

– Вовсе нет. Откуда у Вильки деньги?

– Как откуда? А твой папа?

– Что папа? – нахмурилась я.

– Ну… по-моему, твой папа был весьма состоятельным человеком.

– Ах, вот оно что, – удовлетворенно кивнула я, наконец-то сообразив, откуда у Ройса вдруг такой интерес ко мне. – Видишь ли, папа ничего нам не оставил, если не считать многочисленных квартир и машин. Папа был человеком старых убеждений и у него были свои представления о наследстве. Папины машины мы продали, свои пока остались, а за счет квартир живем.

– Тогда тебе надо устроиться на работу. Ко мне.

– Ты же сам сказал, что меня никто не возьмет?

– Я сказал? – удивился Ройс. – Должно быть в беспамятстве… Если мачеха на мели, на какие шиши живет Фрэнки?

– Тебе-то что до этого?

– Просто интересно.

– Какие вы, однако, любопытные. Фрэнки тоже про тебя выспрашивал и тоже интересовался, на что ты живешь.

– Да? Ну, это разумно, он должен знать, что отдает тебя в надежные руки.

– Думаю, это волнует его меньше всего.

– Тогда с какой стати он интересовался? – хотя рот Ройса был раздвинут буквально до ушей, я была почти уверена, вопрос он задал неспроста.

– Откуда мне знать? – удивилась я, он попробовал улыбнуться еще шире, но не вышло, а я поднялась из-за стола. – Пока.

– Куда ты? – вроде бы испугался он, хватая меня за руку.

– Говорю тебе, у меня полно дел.

– Когда увидимся?

– Я позвоню.

– Когда позвонишь?

– Возможно, сегодня.

– Давай лучше я тебе позвоню. Так когда увидимся?

– Ты меня с ума сведешь, – покачала я головой, но тут зазвонил мой телефон, и я полезла в сумку.

– Это я, – голос поначалу показался мне незнакомым, я нахмурилась и ответила:

– А это я.

– Ты чего меня искала? – недовольно пробубнили мне в ухо, а я сообразила, что звонит мне Тирик. С этой дурацкой машиной вчерашние события начисто вылетели у меня из головы, но тут я вспомнила о паспорте и заволновалась.

– Нам надо встретиться, срочно.

– Я срочно не могу, дел по горло. И вообще… что это ты вдруг обо мне вспомнила? – такое лицемерие вызвало в моей душе возмущение.

– Ничего себе «вдруг», – рявкнула я. – Думаешь, я тебя не узнала? Гони паспорт. Мне новый ни за что не выдадут, и никакая справка из полиции не поможет.

– Какая полиция? Какая справка? – ахнул Кэл.

– Обыкновенная. Справка нужна, чтобы тетка поверила, что это не я его потеряла, а вы у меня его стащили.

– Ты что, с ума сошла? Я стащил твой паспорт? На фига он мне?

Тут уж я рассвирепела по-настоящему.

– Значит так, не хочешь по-хорошему, как хочешь. Я сейчас наплюю на нашу былую дружбу и позвоню в полицию, пусть они с тобой разбираются.

– Да не брал я твой паспорт.

– Может ты не нарочно, не спорю. Но паспорт был в сумке, а сумка осталась в машине, потому что этот псих, твой дружок, выпихнул меня без сумки. А когда полиция нашла машину, сумки в ней не было, это я знаю доподлинно, потому что первой машину нашла я. Сумка мне без надобности, ее в электробусе разрезали, а паспорт верни немедленно. Как мне жить без паспорта, сам подумай?

– Нет у меня паспорта, – заорал он. – Нет. И отстань от меня.

– Хорошо, – ответила я зловеще, и он тут же пошел на попятный.

– Может, он у Грега?

– Психа, что Рыжего убил, Грегом зовут? – обрадовалась я, хотя мне-то что до этого, Грег или Клайв, какая разница? Впрочем, полиции это знать будет не лишним, так что если паспорт заныкают, я…

– Вот дерьмо, – жалобно сказал Кэл, должно быть злясь на свою болтливость, и, едва не плача, продолжил, – Изи, ты полиции про меня не рассказала?

– Конечно, нет. Мы ведь за одной партой восемь лет сидели, как я могу… хотя, должна тебе сказать, убийство мне не нравится. Я знаю, у тебя проблемы, мне сосед рассказал, что ты бутылки собираешь…Это никуда не годится. Тебе стоило обратиться к друзьям, ко мне, например… однако, это не повод бегать по городу с пистолетом и палить налево- направо.

– Да у меня и пистолета не было.

– Что ты врешь? – возмутилась я. – А то я не видела.

– Изи… вот что, давай встретимся и я тебе все расскажу.

– Давай, – согласилась я.

– Тогда приезжай ко мне. Помнишь, где я живу?

– Конечно помню, если я у тебя вчера была.

– Ах, ну да… в общем, я тебя жду, приезжай.

– Хорошо, – согласилась я, вздохнула и дала отбой.

– Куда это ты собралась? – хмуро глядя на меня, поинтересовался Ройс.

В пылу полемики я о нем забыла начисто, а теперь таращила глаза, силясь вспомнить, что успела наболтать. Вот уж воистину, язык-то без костей.

– Я позвоню, – выжав из себя улыбку, заторопилась я. – Сегодня. Возможно, до обеда. Или даже раньше. А вечером увидимся, если захочешь.

– Не увиливай, – сурово покачал он головой, не выпуская моей руки.

– Я не увиливаю, я правда позвоню.

– Изи, – вздохнул Ройс, – ты с кем говорила?

– С одноклассником.

– Кто тебя из машины выпихнул и зачем?

– С чего ты взял?

– Ты сама сказала.

– Я сказала?

– Ага. Еще про полицию, про паспорт. Ты куда собралась? К этому Кэлу?

– Я по делу. Честно. Очень важное дело, я тебе про него потом расскажу, а сейчас пойду, ладно? – я и в самом деле попыталась уйти, но он держал меня крепко.

– Ты в своем уме? – зашипел он, косясь по сторонам, потому что кое-кто начал обращать на нас внимание.

– Конечно, – обиделась я. – С какой стати ты так со мной разговариваешь?

– Этот твой одноклассник… не он, случайно, вчера взял тебя в заложники?

– Нет, – испугалась я. – Зачем это Кэлу?

– А чего ты ему полицией грозила?

– Так… попугать хотела. Он мой паспорт заныкал, ты же слышал.

– Изи, вчера эти парни ограбили кафе и при этом кого-то застрелили, так?

– Ну… только это не Кэл.

– А сегодня ты едешь к нему. Да ты хоть понимаешь… Не понимаешь, – внимательно глядя на меня, констатировал он. – Ты свидетель. Они же запросто могут тебя убить.

Признаться, я здорово перепугалась. Даже поговорку вспомнила: «свидетели долго не живут». Однако, боялась я недолго, как-то не верилось, что Тирик желает моей смерти.

– Мы же одноклассники, – заявила с сомнением взглянув на Ройса.

– О чем ты говоришь? – возмутился он, но руку мою отпустил и перешел на трагический шепот: – Твой Кэл убийца.

– Это не он.

– Хорошо, его приятель. Допустим, что Кэл вспомнит о вашем прекрасном детстве, а его дружок?

Я невольно поежилась, а потом загрустила.

– Что же делать? – спросила я с испугом, очень боясь, что Ройс ответит «что, что, в полицию звонить». Хоть я и считала, что Кэл заслуживает наказания, однако, доносить на него не могла. У нас и в школе доносчиков не жаловали.

– Я поеду с тобой, – заявил Ройс.

– Зачем? – удивилась я.

– Как зачем? – зашипел он в гневе. – Говорю, это опасно.

– Тем более, тебе-то с какой стати страдать? – я и в самом деле не понимала, и теперь его поведение казалось мне подозрительным.

– Я не могу позволить тебе рисковать.

Я хотела спросить «Почему?», но поняла, что разговор мы можем продолжать до бесконечности, и толку от этого не будет никакого.

– Знаешь что, – задушевно предложила я, – не суйся в мои дела. Я же в твои не суюсь.

– Теперь это не только твое дело, – осадил он, – у меня есть сведения, которые могут заинтересовать полицию и, как честный гражданин…

– Так ты честный? – удивилась я. – Ладно, звони в полицию.

Такого он, как видно, не ожидал и теперь таращился на меня в полном смятении.

– Хорошо, – сказал наконец он вяло, – я не могу этого сделать, потому что у тебя будут неприятности, а я этого не хочу. А отпускать тебя одну тем более. Это в самом деле опасно.

Если честно, слова об опасности все же произвели на меня впечатление. Я совершенно не знала, что делать, но когда Ройс в очередной раз заявил, что ехать надо вместе, замотала головой, категорически отказываясь.

– Ни за что, Кэлу это не понравится. Он здорово разозлится, что я все тебе разболтала, и не отдаст мой паспорт.

– Кэл его и так не отдаст. Давай так, – принял он решение, и я с ним, в конце концов, согласилась. – Поедем вместе, а к нему ты пойдешь одна. Если почувствуешь, что дело плохо, скажешь этим психам, что я жду тебя в машине.

– Чтобы они и тебя прихлопнули за компанию? – съязвила я.

– Это мы еще посмотрим, – фыркнул он, и я, как уже сказала, согласилась.

***

Ройс расплатился, и мы покинули кафе. По дороге я пыталась решить, правильно я поступила или нет, но так ничего и не решила, может потому, что времени на это не было, Ройс ехал слишком быстро, а я быстро думать не умею. Однако, одна дельная мысль все же пришла мне в голову.

– Не стоит заезжать к нему во двор, – сказала я, – лучше жди меня возле соседнего дома.

– Ерунда, – возразил Ройс, – он же мою машину не знает.

– А если он меня в окно увидит?

– Хорошо, высажу тебя у соседнего дома, – поморщился он.

– Тогда тормози.

Через минуту я вошла в подъезд Кэла и позвонила в квартиру.

– Кто? – грозно спросили из-за двери, голос я опять не узнала, прислушалась и пискнула:

– Я.

Дверь тут же открылась, Кэл схватил меня за руку и втянул в прихожую.

Выглядел он так, что по меткому земному выражению «краше в гроб кладут».

Волосы всклоченные, глаза красные, точно с похмелья, губы дрожат, к тому же и его самого здорово потряхивало, будто в ознобе.

– Изи… – пробормотал он и совершенно неожиданно заключил меня в объятия.

Малость опешив, я стояла столбом, потом похлопала его по спине и пробубнила:

– Ну, чего ты…

Он отлепился от меня, маятно вздохнул и заявил:

– Я тебе сейчас все объясню… то есть я сам ничего понять не могу и совершенно не знаю, что делать. Может, ты знаешь?

– Что я могу знать, если ты мне ничего не рассказываешь? – возмутилась я.

– Так сейчас расскажу. Ты проходи. Чаю хочешь? Демоны! заварки нет, я и забыл…

– Не надо мне чаю, я паспорт хочу…

– Что ты пристала со своим паспортом? Меня, может, не сегодня завтра в тюрьму посадят, а ты про паспорт.

– Посадят и за дело. И нечего на меня так смотреть. С какой стати ты решил грабить кафе? Как тебе такое в голову пришло, скажи на милость? Грабитель выискался… – я так разошлась, что совершенно не обратила внимания на одну вещь: Кэл стоял рядом и плакал. Даже всхлипывал. Совсем как в детстве, когда свалился с брусьев и подвернул ногу. Мальчишки принялись его дразнить, а мне его было жалко. Теперь вместо упитанного карапуза передо мной стоял взрослый орк, но плакал он точно так же. Это произвело впечатление: паспорт показался мне сущей безделицей, а сердце сжалось так, что я сама заревела от сострадания к своему непутевому приятелю, а еще стало стыдно, точно это не он, а я кафе ограбила. – Давай, рассказывай, – нахмурилась я и плюхнулась на диван. – И не расстраивайся раньше времени, что-нибудь придумаем.

– Чего тут придумаешь, – пожаловался он, но понемногу успокоился и начал рассказывать.

Сосед оказался прав: жизнь у Кэла складывалась не очень удачно. И с работы его увольняли с завидной регулярностью, и бедность замучила. Вот от этой самой бедности он и решился на крайние меры. Ограбить кафе ему предложил Грег, и Кэл согласился, как я подозреваю, в пьяном угаре. Познакомились они в пивнушке неделю назад, там же и составили план ограбления, то есть план составили позднее, если быть точной, позавчера. Ранее в пивнушке Кэлу дружка встречать не приходилось. Мой одноклассник по обыкновению проводил там свой досуг, грустил и вдруг обнаружил рядом с собой этого типа. Тип представился, предложил с пива перейти на водку (тоже дар нашему миру от попадпнцев), и вскоре Кэл понял, что обрел друга (это не я так решила, а он, у меня-то было совершенно другое мнение на сей счет, но его никто не спрашивал). Друг тоже бедствовал и был сильно обижен на тех, кто, по его мнению, с жиру бесится. К данной категории граждан он относил банкиров, бизнесменов, богачей всех мастей и со знанием дела заявил, что их добро самое время экспроприировать.

Идея нашла отклик в душе у Кэла, и он согласился экспроприировать немедленно, тем более, что на вторую бутылку дружкам не хватало, а выпить и, соответственно, поговорить по-человечески очень хотелось. В общем, ближе к ночи они твердо вознамерились присвоить чужую собственность, правда, на банк не замахивались, решили для начала опробовать кафе. В этом месте я с тоской взглянула на Кэла, а он опять захлюпал носом.

– Ты идиот, – мрачно заявила я, и он согласно кивнул.

– Я знаю. Понимаешь, ведь не думал, что он всерьез, ну… поговорим и все.

– Зато теперь думаешь.

– Теперь, конечно.

В общем, парни поклялись друг другу в дружбе, а еще в том, что «дело сделают». Не знаю, сколько они к тому моменту выпили, но денег точно где-то нашли, не с одной же бутылки их так понесло.

Чем закончился вечер, Кэл вспомнить не мог, очнулся в своей квартире с головной болью, пустыми карманами и, как следствие, невозможностью похмелиться.

Последнее обстоятельство его сильно расстроило, если верить его словам, он был близок к самоубийству. Я не верила, но на всякий случай кивнула.

В самый разгар душевных мук у него появился Грег и не с пустыми руками, а с бутылкой. Глотнув целительной жидкости, Кэл кинулся в объятия нового друга с выражением признательности и клятвой в вечной дружбе. Дружок тут же напомнил о вчерашнем соглашении. Кэл хоть и маялся с перепоя, но кое-какие мысли в голове имел, и поначалу решил, что Грег шутит. Но Грег не шутил. К тому моменту у него был готов план ограбления. Выбрал он то самое кафе, потому что, по его словам, в кафе народу немного, так как зал небольшой, зато идут сплошным потоком, из персонала повар, посудомойка и официантка, так что особых хлопот не предвидится, а выручка должна быть приличной.

Кэл выслушал все это и затосковал, потому что в роли грабителя себя не видел. Однако перед Грегом ему было совестно, в том смысле, что не хотелось нарушать данное слово и идти на попятный, и он решил вразумить товарища и задал первый наводящий вопрос. «Грабить положено с оружием, так где его взять?» Грег тут же выложил на стол два пистолета, и Кэл с перепугу попятился. Дружок схватил один из них, приставил к виску и вроде бы выстрелил, правда выстрела не прозвучало.

– Ты что, спятил? – спросил позеленевший Кэл, а Грег засмеялся:

– Поверил? Поверил, – повторил он весьма довольный собой. – И они поверят.

Тут выяснилось, что оба пистолета игрушечные и приобрел их Грег сегодня на местном рынке, по словам Кэла, от настоящих они ничем не отличались и как средство устрашения вполне годились. К пистолетам прибавились шапки-маски и Кэл почувствовал, что исчерпал все аргументы против, надо либо соглашаться, либо отказываться, но как откажешься, если вчера дал слово? На столе появилась еще бутылка и, выпив самую малость, Кэл понял, что изменить слову для него ниже собственного достоинства, и согласно кивнул, после чего был коротко проинструктирован дружком, и через час они отправились грабить кафе.

Кэл ждал на углу, Грег подкатил на машине, которую позаимствовал неподалеку. Другую машину, тоже позаимствованную, оставили в подворотне и вскоре входили в кафе. Кэл утверждал, что двигался на автопилоте и толком рассказать об этих моментах ничего не может. Лично я ему верю. Думаю, он отчаянно боялся, хоть и не решался в этом признаться. Однако, несмотря на страх, действовал Кэл строго по сценарию, орал «всем на пол» и прочее, исправно размахивал пистолетом. Все вроде бы складывалось удачно, но тут… тут Рыжий наотрез отказался подчиниться. Конечно, моего одноклассника это здорово смутило, Рыжий производил впечатление весьма уверенного в себе типа, к тому же злобного, и Кэл уже предвидел возможные неприятности, но того, что произошло, он не ожидал: Грег выстрелил из игрушечного пистолета, а дядька взял да и умер. По крайней мере, об этом сказали в новостях.

– Может, врут? – вздохнул Кэл, глядя на меня с надеждой и отчаянием. – Может, он того?

– Чего «того»? – передразнила я.

– Ну… может они нарочно пугают?

– Кого? Дядька на полу лежал, ты кровь видел?

– Видел, – кивнул он. – Может, это не кровь? Может, он притворился?

Я закатила глаза в крайнем возмущении.

– Зачем ему притворяться? – спросила я сурово.

– Ну, не знаю. Может полиция чего придумала?

От его «может» меня уже била нервная дрожь.

– Дядьку убили, – отрезала я.

– Из игрушечного пистолета? – не поверил Кэл.

– Значит, пистолет игрушечным не был, – сделала я вывод.

– Да он его на рынке купил, – возмутился Кэл. – По-твоему…

– Слушай, – перебила я, – дело обстоит так: дядька погиб. Это совершенно очевидно. Из игрушечного пистолета застрелить человека невозможно, следовательно, у твоего Грега был настоящий пистолет. Кстати, а где твоя игрушка?

– Я ее выбросил, – понизив голос, сообщил Кэл.

– Зачем?

– Но это же вещественное доказательство.

– Так он игрушечный, – удивилась я.

– Ну и что? В общем, выбросил я его. Но он и вправду был игрушечный. Ты мне не веришь? – спросил он.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Из игрушечного никого убить невозможно, а дядька погиб.

– А может это сыскарские штучки? – горячо зашептал Кэл. – Какой-нибудь клюквы дядьке в рубашку запихнули, он упал, прикинулся мертвым, они его увезли…

– Зачем это полиции? – спросила я в крайнем недоумении.

– А вдруг он какой-то важный свидетель и им нужно, чтобы все решили, что он мертвый? – следовало признать, Кэл подошел к проблеме с фантазией.

– Тогда тебе вовсе нечего бояться, – изрекла я, – потому что выходит, что дружок твой из полиции. Пусть гонит паспорт, не то я на весь город разболтаю, что убийство не настоящее.

– Почему из полиции? – испугался Кэл.

– Потому что по-другому не получается, – осчастливила его я. – Откуда полиции знать, что вы пойдете грабить кафе, да еще в Рыжего выстрелите? Значит, обо всем заранее с твоим Грегом договорились. – Тут мне в голову пришла еще одна мысль и я поспешила ее высказать. – А Рыжий вел себя подозрительно, точно нарочно нарывался.

Кэл при этих моих словах рухнул на диван и побледнел. То есть посерел, чем меня весьма растревожил.

– Это что же выходит? – вращая глазами в крайнем волнении, вслух размышлял он. – Полиция с какими-то своими штучками, а мне в тюрьму?

– Выходит, – кивнула я, но тут же отчаянно замотала головой. – Зачем в тюрьму, если все не взаправду?

– Так кафе-то ограбили. Деньги поровну поделили. Вот у меня они здесь, в кармане… – Кэл принялся судорожно выкладывать на стол мятые купюры.

– Подожди, – махнула я рукой, – мы еще даже не знаем…

– Чего тут знать? – возмутился Кэл. – Мне при любом раскладе в тюрьму. Либо за убийство и грабеж, либо только за грабеж. Изи, что делать?

На этот вопрос я ответить не могла и загрустила.

– Для начала не худо бы узнать, жив Рыжий или нет.

– Конечно, жив, – горячо зашептал друг детства. – Говорю, пистолет игрушечный. А полицейские? Помнишь? Подъехали, а потом взяли и скрылись. Ведь подозрительно?

– Полицейские обедать приезжали, дверь кафе оказалась заперта, они решили, что закрыто и поехали себе дальше, а на нас просто не обратили внимания, хотя мы следом за ними из кафе вышли.

– Подозрительно, – стоял на своем Кэл, а я пожала плечами. – Как бы узнать, жив он или нет? – кусая губы, заявил он.

– Чего проще, – вздохнула я, – дружка спроси. Он-то поди знает.

– Я спрашивал, – кивнул Кэл.

– Ну и что он сказал?

– Сказал, что понять не может, как это пистолет выстрелил. Никак он, говорит, выстрелить не мог, раз игрушечный. Перепугался очень.

– Кто?

– Грег, конечно. Говорит, кто-то ему пистолет подменил. И на меня косится.

– Подожди, грабить вы поехали прямо с твоей квартиры?

– Да.

– Когда же могли подменить пистолет?

– Он же машины угонял.

– Без тебя?

– Без меня. Говорю, я на углу ждал.

– Выходит, он в это время с пистолетом и намудрил. Ты его сегодня видел?

– Грега? Нет. Вчера в машине деньги поделили, и я к предкам загород рванул. А ему сказал, что домой. Хотел в деревне отсидеться, а душа болит… вот приехал… неужто Грег – полицейский?

– Да откуда мне знать? – возмутилась я. – Что ты ко мне пристал? И вообще, верни паспорт.

– Нет у меня твоего паспорта, – огрызнулся Кэл.

– А где он?

– Наверное у Грега.

– Зачем ему мой паспорт?

– А мне он зачем?

– Нет, так не пойдет, – сурово нахмурилась я. – Паспорт был в сумке, сумка осталась в машине, но когда машину обнаружили, сумки в ней не оказалось.

– Значит сумку взял Грег и, наверное, выкинул.

– Лучше бы ему этого не делать, – заметила я. – Мне нужен паспорт. Делай что хочешь, но паспорт верни. Не то я вас с твоим подельником полиции сдам.

– Ничего себе – подруга! – обиделся Кэл. – Нет, чтобы помочь, так она еще и шантажирует.

– Верни паспорт, – не реагируя на душевную муку, которая слышалась в голосе Кэла, сказала я. – Если через три дня у меня не будет паспорта – иду в полицию и разбирайтесь, как хотите, – с этими словами я направилась к двери.

– Мне-то что делать? – завопил в отчаянии Кэл.

– Откуда я знаю? – окончательно рассвирепев, рявкнула я и поспешно покинула обитель скорби, злясь на себя за то, что нажила лишнюю головную боль, а своих проблем не решила.

***

Само собой, доносить на этого придурка я не могу, выходит, паспорта я лишилась. Стало так обидно, что я едва не заревела. Занятая своими переживаниями, я не сразу обратила внимание на парня, который поднимался по лестнице навстречу мне. Я бы вовсе не обратила на него внимания, если бы он, поравнявшись со мной, не замер на мгновение соляным столбом, выкатив глаза. Конечно, девушка я красивая и, как правило, произвожу впечатление, но парень выглядел так, точно повстречал в подъезде не симпатичную девушку, а радужного летающего носорога.

– Идиот, – в сердцах пробормотала я и опрометью кинулась из подъезда, заметив, что парень, перегнувшись через перила, смотрит мне вслед. – Форменный сумасшедший дом, – возмутилась я, выскочив на улицу, и зашагала к остановке, начисто забыв о своем спутнике.

Он напомнил о себе через пару минут. Я шла по улице, нервно размахивая руками, и тут услышала автомобильный сигнал, повернулась, увидела джип и только подумала «еще один чокнутый», как вспомнила: с этим чокнутым я как раз сюда и прибыла. Он остановил машину, открыл дверь, а я устроилась на переднем сидении и сказала: