Читать книгу Неидеальная Дана - - Страница 1

Глава 1

Все говорят, что надо дать сердцу время залечить раны. Моя подруга Лера советует йогу и осознанное одиночество. Я же верю в теорию маленького взрыва. Чтобы вытеснить одно чувство, нужно впустить другое. Желательно – яркое, неожиданное и с хорошим вкусом в одежде.

После Артема – ах да, предыдущий, архитектор, влюбленный в готику и в самого себя – я выдержала приличную паузу. Целых шесть недель. Отметила это, перекрасившись из пепельной блондинки в брюнетку с фиолетовым отливом. Новые волосы – новая я. По крайней мере, так работает мой личный фен-шуй.

Именно с этим ощущением легкой перезагрузки я шла на лекцию в университетский клуб. Тема звучала заманчиво и издевательски: «Почему мы хотим того, что нам недоступно? Лакан и природа желания». Ирония судьбы? Возможно. Но я всегда предпочитала смотреть своему желанию в глаза. Или, как оказалось, в глаза того, кто о нем читает лекцию.

Он стоял у кафедры, поправляя очки, и в комнате, битком набитой студентами и такими же, как я, «любителями психологии», было тихо. Не потому что скучно. А потому что его голос был инструментом, на котором он играл виртуозно: тихий, чуть хрипловатый, заставляющий прислушиваться. Марк. Психоаналитик. Преподаватель. Лаканист.

Я сидела в последнем ряду, наблюдая, как лучи заходящего солнца ловят седую прядь в его темных волосах. Он говорил о «вещи», о недостатке, о том, что мы любим не человека, а фантазию о нем. Его слова были острыми, как скальпель, и я чувствовала, как они снимают слой за слоем с моих недавних переживаний. Было и больно, и восхитительно.

После лекции я, движимая внезапным импульсом, подошла. Не за автографом, боже упаси.

– Интересная мысль о том, что объект желания всегда замещает нечто утраченное, – сказала я, опираясь на стул. – Но что если человек просто любит зеленые глаза? Конкретно вот эти? – И я улыбнулась. Мои глаза, к слову, были подведены сегодня особенно тщательно.

Он медленно поднял на меня взгляд. Не оценивающий, а изучающий. Как будто я внезапно стала самым интересным экспонатом в его коллекции.

– Тогда, – произнес он, не отводя взгляда, – это желание в чистом виде, не обремененное поиском утраченного рая. Редкая и опасная штука.

– Опасная?

– Для того, кто желает. Потому что он рискует столкнуться не с фантазией, а с реальным человеком. А это, поверьте, часто разочаровывает.

– Или восхищает, – парировала я.

Уголок его рта дрогнул.

– Дана, – представилась я.

– Марк. Вы студентка?

– Студентка жизни. Специализация – практическое тестирование теорий о любви. – Я пожалела о своей дерзости ровно через секунду. Но он рассмеялся. Тихим, бархатным смехом, который обволакивал, как теплый плед.

Мы вышли вместе. Он предложил проводить до машины. Шли под моросящим дождем, и его зонт был таким же минималистичным и стильным, как и он сам. Он спросил, чем я занимаюсь. Я сказала, что создаю сценарии для короткометражек и пишу тексты. Что мой главный проект сейчас – я сама. Он назвал это «нарциссическим проектом в здоровом его проявлении».

– А ваше здоровое проявление? – спросила я, останавливаясь у своей машины. – Чтение лекций, анализ снов чужих людей?

– Это часть, – сказал он. – Другая часть – коллекционирование моментов необъяснимого любопытства. Как этот.

И его взгляд снова задержался на мне. В нем не было наглости. Была неподдельная, профессиональная и личная заинтересованность. От этого стало тепло внутри, несмотря на промокшие туфли.

Он не спросил мой номер. Он дал свой визитку. Простую, матовую, с именем и телефоном. И фразой: «Кабинет на Большой Никитской, 22. Если решитесь на практическую часть».

Я взяла карточку. Кожаный диван там, наверное, был. И целый мир, в котором я боялась и отчаянно хотела потеряться.

Глава 2

Визитка пролежала в моем кошельке три дня. Три дня я занималась обычными делами: договоры, встречи с заказчиком в кафе, пробежка в парке. Но его фраза о «реальном человеке» звучала в голове навязчивым рингтоном. Я ненавидела, когда кто-то попадал в точку. И обожала это.

Я написала ему. Не смс, а письмо. Элегантно, с намеком.

«Уважаемый Марк, ваша лекция породила ряд практических вопросов, не укладывающихся в теорию. Например, какова природа желания задать вам вопрос за чашкой кофе? Если это не нарушает профессиональной этики, разумеется. Дана».

Он ответил через час: «Этика начинает трещать по швам, когда вопрос задан с такой формулировкой. Завтра, четыре часа, «Кафемания» на Патриарших».

Это не было похоже на свидание. Это было похоже на сеанс. Мы сидели за столиком у окна, и он смотрел на меня так, будто я говорила не слова, а раскладывала перед ним карты своей души. И ему было интересно.

Мы говорили обо всем. О книгах, о кино, о том, почему в нашем городе так одиноко, даже когда вокруг миллионы людей. Он рассказывал о своих случаях без имен, как о захватывающих детективных историях. Я делилась своими любовными казусами, приукрашивая их самоиронией.

– Вы выстраиваете защиту, – сказал он вдруг, помешивая ложечкой эспрессо. – Юмором. Чтобы не показать, как сильно вас на самом деле все это ранило.

Меня будто окатили ледяной водой. Я замерла.

– Это диагноз? – попыталась шутить, но голос дал трещину.

– Наблюдение. Вы пришли ко мне не за кофе, Дана. Вы пришли за ответом. «Что со мной не так? Почему это повторяется?»

В горле встал ком. Я ненавидела его в эту секунду. За то, что он видит меня насквозь. И обожала – за то же самое. Никто, никто не задавал таких вопросов. Все восхищались моей силой, моим «ах, снова нашла кого-то, да ты не грусти!». А он увидел тихую девочку за ширмой уверенной женщины.

– И что? У вас есть ответ? – выдохнула я.

– Есть гипотеза. Вы ищете не любовь. Вы ищете того, кто сможет разгадать ваш шифр. А когда он его разгадывает – вы пугаетесь и бежите. Потому что быть непознанной безопаснее.

Вот так. За пятнадца минут и два эспрессо.

– Вы всех своих… собеседниц так разбираете по косточкам? – спросила я, отводя взгляд в окно.

– Только тех, кто смотрит на меня так, будто ждет, что я это сделаю, – тихо сказал он.

Молчание повисло между нами, густое и звенящее. Оно было наполнено тысячью невысказанных слов, притяжением, которое копилось с первой встречи. Его нога под столом случайно коснулась моей. Он не отодвинул ее. Я тоже.