Читать книгу «Зерно истины»«Следопыт в пиджаке»«Ноль по ведомости» - - Страница 1

Дождь в Петербурге – не стихия, а состояние. Он не льет, а тихо шелестит, стирая четкие линии зданий в серо-сизую акварель. За окном моего офиса на Гороховой улице именно такой, петербургский дождь. Внутри – островок сухости, порядка и запаха свежесваренного эспрессо. На столе передо мной стояла маленькая темная чашка, а рядом лежала раскрытая папка. Не электронная, а самая настоящая, картонная. В цифровую эпоху я предпочитаю бумагу. Ее нельзя взломать, ей нельзя незаметно подменить страницу. Она хрустит, пахнет временем и требует уважения.

Меня зовут Лев Зернов. Я частный детектив. Раньше я был следователем финансовой полиции, пока не понял, что борюсь не с преступностью, а с системой, где ложь – валюта, а правда – дефицитный актив. Теперь я нахожу этот актив для тех, кому он дороже денег.

В дверь постучали. Не робко, но и не нагло. Три четких удара.

– Войдите.

В кабинет вошла женщина лет тридцати. Не просто вошла – вплыла, укутанная в дымку дождя и тревоги. Плащ цвета мокрого асфальта, волосы, собранные в небрежный узел, с которого стекали капли. Но не это привлекло внимание. В ее глазах горел странный огонь – смесь надежды и отчаяния. Так смотрят люди, которые уже почти сдались, но цепляются за последнюю соломинку.

– Лев Артемьевич? – голос был низким, чуть хрипловатым от волнения. – Меня зовут Алиса. Алиса Сомова. Мне порекомендовали вас… как человека, который… который доходит до сути.

Я кивнул, жестом пригласил сесть в кожаное кресло напротив.

– Садитесь, Алиса. Вы промокли. Эспрессо? Или, может, чай?

– Чай, пожалуйста. Если не сложно.

– Ничего не бывает сложно, пока не начинаешь в этом копаться, – заметил я, наливая в чашку горячую воду. Пакетик травяного чая. Успокаивает нервы. Клиентам это часто нужно.

Она приняла чашку дрожащими руками.

– Спасибо.

– Итак, – я откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы. – Рассказывайте. Что случилось?

Она сделала глоток, поставила чашку, выпрямилась, пытаясь собраться.

– Пропал мой брат. Артем. Ему тридцать пять. Архитектор. Талантливый, но… не от мира сего. Мечтатель.

– Как давно?

– Двадцать восемь дней. Ровно четыре недели.

– Обращались в полицию?

– Да, сразу. Они проверили его квартиру, телефон, банковские счета. Последний раз его видели возле его студии на Васильевском. Снял пятьдесят тысяч наличными. Потом сел в свою старую «Тойоту» и… растворился. Камеры его поймали на выезде с города, на трассе «Сортавала». И все. Больше никаких следов.

– Что говорят в полиции?

– Версия одна: стресс, долги, проблемы на работе. Взрослый мужчина, вправе уехать, куда захочет. Закрыли дело как «без вести пропавшего при обстоятельствах, не указывающих на криминал». Но это неправда! – ее голос окреп, в нем зазвучала сталь. – Артем не сбежал. Он готовился к прорыву. У него был проект, важнейший в его жизни. Реставрация и адаптация усадьбы «Белая дача» под современный арт-центр. Заказчик – Глеб Рощин.

Имя прозвучало в кабинете, как удар гонга. Глеб Рощин. Девелопер, «царь» Петербурга и области, человек со связями, улыбкой крокодила и репутацией, которую нельзя было понюхать без противогаза.

– Рощин, – произнес я нейтрально. – Интересный заказчик для мечтателя.

– Артем был в эйфории. Он говорил, что это его шанс. Что он нашел в усадьбе что-то… особенное. Что-то, что изменит все. Он работал сутками. За неделю до исчезновения мы ужинали. Он был сосредоточен, но не подавлен. Напротив. И сказал странную фразу. Я тогда не придала значения… – она замолчала, сжимая пальцы.

– Какую фразу, Алиса?

– Он сказал: «Алис, если вдруг… ну, если со мной что-то случится – ищи в чертеже. Все в чертеже». Я спросила, о чем он. Он отшутился, сказал «забыл». Но это было не похоже на шутку.

«Ищи в чертеже». Хорошо. Архитектор, чертеж. Логично. Но слишком… прямо. Как будто он ждал беды.

– Он конфликтовал с кем-то на проекте? С Рощиным?

– Не знаю. Говорил, что Рощин давит, хочет все побыстрее и подешевле, а Артем стоял на своем – нужно делать по уму, иначе здание рухнет. За неделю до исчезновения они сильно поспорили по телефону. Я слышала только реплику Артема: «Это не просто подвал, Глеб Викторович! Это история! Ее нельзя залить бетоном!»

Подвал. Интересно.

– Что вы знаете об этом подвале?

– Ничего. Артем говорил, что нашел старые планы, не совпадающие с современными. Что-то про тайные ходы или кладовые. Он этим загорелся.

Я встал, подошел к окну. Дождь все шелестел.

– Алиса, скажите честно. Были ли у Артема проблемы, кроме работы? Долги, женщины, зависимости?

Она покраснела, но взгляд не отвела.

– Долги были. Кредит за студию. Но он уже получал аванс от Рощина, собирался закрыть. Женщин… была девушка, но они расстались полгода назад. Он жил работой. Он не пил, не играл. Он жил своими чертежами.

– Почему вы пришли именно ко мне? – спросил я, повернувшись к ней. – Частных детективов много.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

– Я читала ваш блог. «Финансовый детектив». Вы там разбирали схему с завышением стоимости строительных работ. Простыми словами. И писали, что за каждой фальшивой цифрой стоит чья-то украденная жизнь. Я подумала… вы поймете. Это ведь не просто исчезновение. Это… исчезновение на фоне денег, стройки, больших договоров. Вы знаете этот мир изнутри.

Она была умна. И это делало историю еще более тревожной.

– Хорошо, – сказал я. – Я возьмусь за ваше дело. Но мое условие – полная честность. Если вы что-то скрываете, даже из лучших побуждений, вы обрекаете нас на провал. Правда – она одна. Ложь множится, как клетки рака. Договорились?

Она кивнула, и в ее глазах блеснула слеза облегчения.

– Договорились. Спасибо.

– Не благодарите раньше времени. Первый платеж – за неделю работы. Если за неделю я не найду ни одной живой зацепки, вправе будете отказаться. А сейчас мне понадобится доступ ко всему: его квартира, студия, контакты, переписка. И адрес этой «Белой дачи».

Через час мы стояли в студии Артема на Васильевском острове. Небольшое лофт-пространство, заваленное рулонами бумаги, макетами из картона и пенопласта, пахнущее кофе, древесиной и старой пылью. На большом столе – кульман, анахронизм в мире компьютеров. Но Артем, как выяснилось, любил работать вручную.

Я стал методично, как хирург, обследовать пространство. Алиса молча наблюдала, зарывшись в свой плащ. В ящиках – счета, наброски, папки с проектами. Ничего криминального. Компьютер был забран полицией и возвращен «чистым». Я включил его. Файлы проектов были аккуратно разложены по папкам. В том числе и «Белая_Дача_РОЩИН».

Я открыл файлы. Современные планы, 3D-визуализации. Все профессионально, красиво. Но души проекта, той самой «изюминки», которую нашел Артем, здесь не чувствовалось.

– У него были бумажные чертежи? Старые?

– Да, он ездил в архивы, что-то копировал. Должно быть тут.

Мы нашли папку с копиями, сделанными на кальке. Я разложил их на столе под лампой. Планы усадьбы XIX века. И среди них – пожелтевший, выцветший лист с чертежом подвального помещения. Он был явно сложнее, чем на современных схемах. Лабиринт маленьких комнаток и узкий коридор, ведущий в сторону, к тому, что на новом плане было обозначено просто как «фундамент соседнего здания». На полях чертежа чьей-то старой рукой было написано: «Ходъ заложенъ 1889 г.».

«Ход заложен». Не просто комната. Тайный ход. Заложенный, но не уничтоженный.

– Это оно? – прошептала Алиса.

– Возможно, – я сфотографировал чертеж на телефон. – Ваш брат говорил, что спорил с Рощиным о подвале. Возможно, он нашел этот ход и то, что в нем скрыто. И это «что-то» кому-то очень не понравилось.

Мой телефон тихо завибрировал. Неизвестный номер.

– Зернов.

В трубке послышался ровный, бархатный мужской голос. Голос человека, который привык, что его слушают.

– Лев Артемьевич? Добрый вечер. Глеб Рощин. Мне сказали, что вы интересуетесь моим скромным проектом и моим пропавшим архитектором.

Волосы на затылке встали дыбом. Слишком быстро. Значит, у него глаза и уши везде. Или Алиса кому-то сообщила? Я посмотрел на нее. Она читала по моим глазам и покачала головой: нет.

– Вечер действительно добрый, Глеб Викторович, – ответил я с легкой иронией. – Не интересуемся, а расследуем. Исчезновение человека – это вам не курс акций, его нельзя списать на волатильность рынка.

На другом конце короткая пауза, будто Рощин оценил укол.

– Конечно, конечно. Ужасная ситуация. Я очень ценил Артема. Талант. Но, знаете, нестабильный. Долги, нервы… Я, как заказчик, даже предупредить его не успел, что вынужден буду пересмотреть контракт. Работы шли с задержкой. Может, он, прости господи, наложил на себя руки? Или сбежал от проблем? В любом случае, мне жаль. И мне жаль его сестру. Но я не думаю, что ваше вмешательство здесь уместно.

– Уместность – понятие растяжимое, – заметил я. – Как и подвалы в старых усадьбах. Говорят, там бывают сюрпризы.

Тишина в трубке стала гуще.

– Не понимаю, о чем вы. Подвал – как подвал. Сырость, грибок. Мы его заливаем по новой технологии. Ничего интересного. Послушайте, Зернов, я знаю вашу репутацию. Честный человек. Но честность – дорогая роскошь. Иногда она мешает видеть картину целиком. Давайте встретимся, обсудим… цивилизованно. Я компенсирую ваши издержки и время сестры господина Сомова. Вдесятеро.

Предложение прозвучало не как взятка, а как деловая сделка. Так изящнее и безопаснее.

– Глеб Викторович, – сказал я мягко. – Вы знаете, чем отличается взятка от инвестиции?

– Ну?

– Взятка – это когда платят за нарушение правил. Инвестиция – когда вкладывают в общее будущее. Я в ваше будущее, к сожалению, не верю. Поэтому ваше предложение я квалифицирую как попытку помешать следствию. Не рекомендую. А встретиться мы обязательно сможем. В более официальной обстановке.

Я положил трубку. Рука Алисы сжала мой локоть.

– Он… он предложил вам деньги?

– Он предложил мне сделку, Алиса. Самую распространенную на рынке: совесть в обмен на комфорт. Я не торгую этим товаром.

Я снова посмотрел на старый чертеж. Надпись «Ходъ заложенъ» смотрела на меня вызовом.

– Вам стоит быть осторожной, – тихо сказал я Алисе. – И мне тоже. Ваш брат нашел что-то такое, за что люди привыкли платить. Но не деньгами.

Она кивнула, ее лицо было бледным, но решительным.

– Что будем делать?

– Сначала – классика. Поговорим с людьми, которые видели его последними. Соседи, коллеги по цеху, бариста в кофейне, куда он ходил. А потом, – я ткнул пальцем в чертеж, – нужно посмотреть на эту «Белую дачу». Не по плану, а своими глазами. Но не сейчас. Сейчас мы на радаре. Нужно подождать, пока шторм немного утихнет.

Проводив Алису и пообещав держать ее в курсе, я вернулся за свой стол. Дождь за окном усилился. Я налил себе эспрессо, без сахара, и открыл ноутбук. Запустил шахматную программу. Сложный уровень. Нужно было упорядочить мысли.

На экране возникла позиция. Черные оказывали давление на ферзя. Нужно было отступить или пожертвовать пешку для контратаки.

Артем Сомов. Архитектор. Мечтатель. Нашел старый ход в подвале. Поспорил с влиятельным застройщиком. Исчез. Рощин вышел на связь мгновенно, предложил деньги. Слишком быстро. Слишком нервно для такого большого человека.