Читать книгу «Пари по Фиббоначчи» Детектив Льва Зернова истина и выбор - - Страница 1

Пролог

Истина редко бывает цельной. Чаще она – россыпь осколков, разбросанных по бухгалтерским отчетам, календарным заметкам и тону голоса в телефонном разговоре. Моя работа – найти эти осколки и собрать мозаику, которую клиент боится увидеть целиком. Я – Лев Зернов. Я не возвращаю украденное. Я возвращаю понимание. А понимание, как известно, дороже денег. Это и есть моя «нулевая сумма» – баланс между болью правды и ядом лжи.

Сцена 1: Клиент

Она вошла в мой кабинет не как большинство – не сжавшаяся от стыда и подозрений жертва, а с холодным, почти ледяным достоинством. Марина Соколова. Строгий костюм цвета морской волны, ни одной лишней детали. От нее пахло не дешевым парфюмом отчаяния, а дорогим, чуть горьковатым ароматом, в котором угадывались ноты можжевельника и потери.

– Меня рекомендовал ваш коллега, Борис Игоревич, – сказала она, садясь, не дожидаясь приглашения. – Сказал, что вы не фотографируете чужие постели. Сказал, что вы копаете глубже. Мне нужно именно это.

– Борис Игоревич льстит, – отозвался я, наливая два эспрессо в крошечные чашки. – Я не копаю. Я анализирую. Разница – в чистоте рук. В чем суть?

Она взяла чашку, не поблагодарив, и посмотрела прямо на меня. В ее глазах была не ревность истерзанной жены, а холодная ярость стратега, обнаружившего просчет в собственном плане.

– Мой муж, Артем Соколов, изменяет мне. Я почти уверена. Но я не хочу фотографий из-под кровати или записей разговоров. Это… слишком примитивно.

– Вы хотите понять «почему», – заключил я, отхлебывая кофе. Горький, обжигающий вкус прояснял мысли.

– Нет, – она резко покачала головой. – Я хочу понять «что». Что стоит за этим? Деньги? Шантаж? Болезнь? Глупость? Наша жизнь… – она сделала паузу, впервые голос дрогнул, – наша жизнь выстроена. Как алгоритм. Каждая переменная учтена. Его поведение последние три месяца – это сбой в программе. Я чувствую этот баг. Мне нужен… отладчик.

Мне понравилась метафора. «Отладчик». Это было точно. В ее мире, мире IT-гиганта, которым управлял ее муж, всё было кодом. И её боль была не эмоциональной, а системной – ошибка в логике её вселенной.

– Расскажите про «сбой», – попросил я, открывая блокнот. Не диктофон. Блокнот располагает к доверию.

Она говорила четко, как на докладе. Не «он стал холоден», а «сократил время совместного досуга на 70%». Не «отвернулся в постели», а «изменил паттерн сна, ложится на два часа позже под предлогом работы, но активность на рабочих серверах в эти часы нулевая». Не «тайком говорит по телефону», а «установил на личный смартфон дополнительный мессенджер, трафик которого не отслеживается корпоративным аккаунтом».

Это был не крик души. Это был брифинг.

– Что вы хотите в итоге? Развод с максимальным преимуществом? – спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

Марина Соколова усмехнулась – сухо, беззвучно.

– Мистер Зернов, наше брачное соглашение и так дает мне преимущество. Мне нужно понимание. Чтобы принять решение. Чтобы знать, с кем я на самом деле жила эти десять лет. Ваш гонорар – тысяча долларов в день плюс расходы. Начинаем?

Сцена 2: Аудит жизни

Мой метод – это не слежка, а реконструкция. Я попросил у Марины доступ ко всему, что не нарушает прямого закона, но находится в серой зоне этики семейной жизни. Совместный календарь в облаке. Выписки по общим картам. Даже копии его служебных поездок (благо, она была номинальным директором в одной из компаний холдинга).

Я не стал преследовать Артема Соколова. Я стал им. Виртуально.

Его жизнь была графиком. Деловые завтраки, совещания, встречи с инвесторами. Но в этом графике я нашел аномалии. Не брони отелей – их не было. Он был слишком умён для такого. Было другое.

Платежи: Раз в месяц, с его личной карты, не привязанной к семейному бюджету, уходил перевод на 50 000 рублей в «Фонд „Новая Надежда“». Благотворительность? Возможно. Но сайт фонда был скуп на информацию, а директор числился человеком-призраком.

Логика поездок: У Артема был служебный Tesla. Заряжалась она в офисе. Бесплатно. Однако счета за топливо на его личную карту приходили регулярно. Я сопоставил даты: каждый четверг, вечером. Он где-то брал бензиновую машину. И ехал туда, где нет камер. Или где его не знали в лицо.

Цифровой след: По просьбе Марины (сомнительная с юридической точки зрения, но эффективная) я получил снимки экрана его рабочего мессенджера. С коллегами – кратко, по делу. Но в переписке с главным бухгалтером, немолодой и суровой женщиной Ириной Петровной, проскальзывали странные, почти личные фразы. «ИП, все по плану?» – «План Ф. в силе. Ждем урожая». Ирина Петровна отвечала смайликом – колосок. Колосок.

Зерно. Мое сознание зацепилось за этот символ. Моя фамилия. Глупая случайность? Детектив не верит в случайности. Он верит в закономерности, которые маскируются под них.

Сцена 3: Первый контакт

Чтобы почувствовать человека, нужно увидеть его в его стихии. Я пришел на открытую лекцию Артема Соколова в бизнес-школе. Тема: «Этика цифрового капитала». Ирония.

Он говорил блестяще. Харизматично, с самоиронией. Когда лекция перешла в вопросы, я поднял руку.

– Лев Зернов, блог «Финансовый детектив». Вы упомянули прозрачность как новый капитал. Но разве не сама архитектура финансовых потоков часто создается для создания непрозрачности? Как отличить благотворительность от отмывания? Или личное дело от корпоративного преступления?

В зале повисла тишина. Артем улыбнулся – широко, без напряжения, но глаза его сузились на долю секунды. Он почуял охотника.

– Отличный вопрос, Лев… Зернов, да? – он сделал театральную паузу, будто вспоминая. – Всё упирается в намерение. И в зерно. Вы же знаете, что из одного зернышка правды может прорасти целое поле доверия. А из зернышка лжи – только сорняки, которые задушат всё вокруг. Я всегда стараюсь сеять первое.

Он ответил не по существу, но красиво. Публика зааплодировала. Наш взгляд встретился. Он знал. Не знал, кто я и зачем здесь, но почувствовал вызов. Игру.

После лекции он сам подошел ко мне.

– Интересный блог у вас, – сказал он непринужденно. – «Финансовый детектив». Ищете преступления в цифрах?

– Ищу истории, – ответил я. – За цифрами всегда стоят люди. Их амбиции. Страхи. Ошибки.

– Осторожнее с ошибками, – усмехнулся он. – Иногда то, что кажется ошибкой, – на самом деле единственно верный ход в безвыходной позиции. Шахматист поймет.

Он пожал мне руку. Крепко. И положил в ладонь что-то маленькое и твердое. Когда он ушел, я разжал кулак. В ладони лежало сухое, золотистое зернышко пшеницы.

Сцена 4: Не та тень

Параллельно с цифровым аудитом я поставил и классическую «хвостофу». Не на самого Артема – он был чист как стеклышко, менял маршруты, замечал слежку. На ту самую «любовницу» – молодую женщину из его офиса, с которой, по данным Марины, у него были слишком долгие разговоры в курилке.

Проследив за ней два дня, я обнаружил, что после работы она едет не к себе домой, а в скромное кафе в старом районе. Там она встречалась с мужчиной лет пятидесяти, спортивного сложения, в простой одежде. Они не целовались, не держались за руки. Они… работали. Он что-то диктовал, она записывала в блокнот. Я сделал несколько кадров на длинную линзу.