Читать книгу По ту сторону: Дитя тьмы - - Страница 1
ОглавлениеПерсонажи:
Кайсун Хоэн – «сильное пламя», «ярко горящий как солнце». Видный Лорд провинции Шин’Кай с острым взглядом. Наследовал свои титул, таланты и обязанности от отца. Умён, сдержан, справедлив и не терпит давления власти. Однако, в глубине души скрывает ранимость и страх потерять близких. Считает долг выше личных желаний.
Ая Хоэн – «изящный узор», «чудо», «знак свыше». Молодая девушка с тихой, трепетной красотой, тёмно-русыми волосами и ясными, внимательными глазами. Обладает природной музыкальностью и магическим чутьём. Мужественно переносит удары судьбы, но всегда ищет гармонию и возможности помогать другим. Её доброта и мечтательность трогают даже самых строгих.
Водяная леди – (известен лишь псевдоним) давняя знакомая Кайсуна, управляющая его борделем. Высокая, с длинными зелено-синими волосами, колышущимися словно волны. Голос ласковый, манящий. Обладает властью затмевать разум смертных, но в её сердце живёт тоска по утраченному времени.
Маэла – «небесный цветок», «преданный последователь». Старая служанка в особняке; преданная и добрая женщина, с изумрудными глазами, обладающая острым умом; хранит семейные тайны клана Хоэн и склонна к самопожертвованию ради близких.
Хирон – «мудрый наставник», «защитник». Молодой мужчина с белоснежными волосами. Его черты лица тонкие, взгляд пронзительный, но чаще всего спокойный, даже отстранённый. Он носит одежду тёмных, невзрачных тонов, чтобы растворяться в сумерках, мастерски владеет приёмами скрытного передвижения, ближнего боя, шпионажа и маскировки.
Императорская семья Дрейгард – производное от «дракон» и «страж», фамилия древняя, символизирует могущество, защиту и древнюю династию драконов.
Император Ронан – «морской лев». Грозный и мудрый правитель, обладающий врождённым даром держать империю в железной хватке, но не лишённый чувства справедливости и эмпатии. Олицетворяет силу рода и его историческую связь с драконами.
Императрица Илария – «весёлая», «жизнерадостная». Блестящая хозяйка дворцовых приёмов, искусная интриганка и хранительница семейных секретов. Яркая и обаятельная, с завидной мудростью, но за внешней мягкостью скрывает внутреннюю силу и железную волю.
Селеста – «небесная». Старшая принцесса; восхитительная красавица, чья красота пугает и чарует. Хитрая, расчётливая, мастерски ведёт дворцовые интриги. Несмотря на отсутствие прав на трон, умеет влиять на судьбу всей династии. Влюблена в Кайсуна, готова идти на многое ради своей любви и власти.
Саймон – «услышанный Богом». Второй принц; высокий, светловолосый, элегантный. Политик и дипломат, отличается сдержанностью и склонностью к компромиссам. Регулирует внутренние дела и отношения между провинциями, славится справедливостью и внимательностью. Скрытно обладает собственным взглядом на судьбу Империи.
Ланеида – «тончайшая нить желания». Подруга детства Кайсуна; юная суккуб с тёплой и лукавой улыбкой, её движения – гибкие, кошачьи, плавные. Демоница буквально излучает энергию жизни: обаятельна, остроумна, обожает внимание и искусно его привлекает. Отлично чувствует перемены в настроении окружающих, любит высшее общество за его непостоянность, помпезность и радикальность.
Танир – «щит вечной ночи». Друг детства Кайсуна; исполинский демон с мужественным обликом: высокий, плечистый. Он – воплощённая надёжность и спокойствие; немногословен, предпочитает слушать, нежели говорить, умеет быть незаметным, а при необходимости твёрдым, решительным защитником. Демон добродушен, ценит преданность и честь.
Лелай – «песнь ветров». Юная демоница из забытой деревушки в Диколесье с озорной улыбкой, ловкая и быстрая, словно ветер. Склонна к проказам, но не обидчива и всегда готова постоять за справедливость. Дерзкая, решительная, искренняя и порой упрямая до невозможности. Она не боится открыто отстаивать своё мнение, особенно если речь идёт о безопасности родных.
Гурстан Балд – «сытый правитель», «неподъёмный валун». Жадный до власти и роскоши лорд провинции на границе с Диколесьем, привык добиваться своего не силой, а интригами, взятками и манипуляциями, склонен к хвастовству, но предпочитает кутежи, пиршества и развлечение с прислугой трудоёмкой работе.
Азарих Верен – «огненный глаз», «непоколебимый». Верховный Командир Активных Операций Омра-Акхаэль. В его подчинении находятся все оперативные отряды мракоборцев, отвечающих за обнаружение и задержание мороков, проклятых или запрещённых вещей на территории Империи. Холоден и бесстрастен, крайне предан своим идеалам и учениям Ордена.
В сумерках, когда золотое солнце растворяется в багряной дымке, над землёй Тан'Кай1 медленно опускается покой. Это древний и удивительный мир – не людей, но существ, в чьих жилах течёт иная, загадочная кровь. Здесь в каждом уголке – странные силуэты: юноша, на чьих висках изящно скручиваются рога, блестящие, как полированное чёрное дерево; девушка с павлиньими крыльями, что украшают плечи ярким веером; старейшина с глазами, мерцающими рубиновым сиянием так, будто в глубине его души спрятан закат. Мир этих демонов тёмен и многогранен, их кожа может быть оттенком алого, фиолетового, зелёного или даже синего – ведь кровь древней магии, здесь, вечно играет новыми красками. Среди них встречаются те, кто ходит по земле на изящных копытах, а кое-кто утаил острые клыки за чарующей улыбкой. Но, несмотря на отличия, будни их не так уж далеки от человеческих: они встают с первыми лучами солнца, провожают детей в школу, дружно готовят пищу у очага и празднуют особые дни в кругу семьи.
У некоторых из демонического народа к кончикам пальцев притянута магия, играющая под кожей тихим огнём. Одни исцеляют раны, другие повелевают стихиями. В любом уголке этой необъятной можно встретить экспериментаторов и чародеев, загадочных хранителей древних знаний, и просто мечтателей, ищущих свой путь. У каждого демона есть воля и цели, простые или великие. Одни стремятся покорить неведомые земли, другие мечтают о мирном счастье, третьи – жаждут власти или мести. Кто-то помогает заблудшим и кормит бездомных, другой – хитрит и строит интриги, не зная жалости. Ценности их складывались веками: верность семье, уважение к древним традициям, жажда свободы и опасное искушение силы. Но за всеми обычаями, праздниками и повседневными заботами в этом мире чувствуется дыхание старых мифов и легенд, что живут на каждой улице, в каждом доме, в каждом взгляде таинственных существ. Так начинается история в мире Тан'Кай – мире демонов с человеческой душой.
Никогда Тан'Кай не был единым – он, словно лоскутное полотно, был разделён на множество провинций. Каждой правил свой дом, знатная семья, чьё имя хранила история. Они возвышались над простыми демонами благородством крови и силой магии, а их гербы, вырезанные на чёрном обсидиане, венчали главные ворота провинций. Но над всеми ними стояла семья императорская. О ней слагали легенды: говорили, что из этого рода по велению самой судьбы выходило больше всего демонов, ставших божествами – могущественных покровителей и яростных повелителей стихий.
Здесь власть определялась не только богатством и древностью рода, но прежде всего – даром. Магическая сила была главным мерилом, и чем она сильнее пульсировала в венах, тем выше поднимался ты в глазах других. Только те, чей род восходил к древним детям великого неба, могли по-настоящему повелевать этой реальностью: создавать из рукавов дождевые тучи, исцелять смертельно раненного одним словом, и даже вплетать свою волю в нити судьбы.
И всё же иногда неписаные правила этого мира давали сбой. Главенствовал закон: если в чьих-то жилах спит великая кровь, пусть даже ты рождён в трущобах, к десяти годам твоя истинная сущность пробудится. Тогда таланты расправят крылья, спрятанные до поры, и мальчишка из рыбачьей семьи или девочка, пастушка с холмов, могут вдруг привлечь взоры «всемогущих». При дворах знатных семей и Императорском дворце таких находили, воспитывали, обучали, возвышали – ведь в этом была сама суть Тан'Кай: магия всегда ищет, через кого явить миру свою мощь.
Однако таких счастливчиков было мало. Большинство оставались в рабочих кварталах и деревнях, каждое утро поднимаясь вместе с туманом, работая ради куска хлеба или скромных радостей. А на площадях главных городов, в золотых отражениях храмовых фонарей, господские отроки и девы учились продлевать род, защищать свои наследные права, служить закону крови – закону, что делит этот мир на тех, кому позволено, и тех, кто должен подчиниться.
Старинные обычаи были непреклонны, но невозможное всё же случалось – пусть редко, но достаточно, чтобы не дать простым мечтателям полностью утратить веру. Ведь магия могла вспыхнуть в любой крови – а Тан'Кай помнил все свои чудеса.
***
Каждый день мирно тёк своей чередой: рынки гудели, ветер носил ароматы запечённого мяса и пряных лепёшек, в высоких домах решались родовые дела, а в хижинах – бытовые хлопоты. Но время от времени в этой размеренности всё же рождался лёгкий сумбур: потасовки, дуэли, кражи, шантаж, сговоры… Всё это так же было частью обычной жизни демонов. Так, из отдалённых и ближних провинций со временем стали поступать сообщения: хулиган нарушает спокойствие, разрисовывает стены красками, пугает купцов странными выходками и даже, бывало, что-то умыкнёт у зазевавшегося торговца. Вреда от него было немного, но и смеха – тоже. Местные старосты ворчали, разводили руками, но вскоре махнули и вовсе: дело передавалось одним, другим, но поймать дебошира не удавалось никому. Так в пересудах появился он – «Неуловимый». Его образ стал обрастать домыслами, легендами, смешными небылицами. Однако терпению пришёл конец в тот момент, когда среди жертв оказались выходцы из знатных домов. Разозлённые и оскорблённые, они потребовали справедливости. И тогда дело передали под опеку одного из главенствующих родов – фамилии, чья история была окутана не меньшей тайной, чем проказы Неуловимого.
Главой этого дома был молодой господин, имя которого вызывало уважение и опаску. Ему не было равных ни в магии, ни в силе – это признавали даже старейшины иных родов, а сам он, несмотря на юный возраст, носил свой титул с достоинством. Его глаза, цвета забытых сапфиров, вспыхивали ледяным огнём при малейшем намёке на неповиновение. Родители его трагически погибли – Кайсун Хоэн принял на себя груз титула, огромного состояния, бескрайних владений и безжалостных старых законов. Подарком судьбы стало то, что парень был триархатом2. Он исполнял свои обязанности со смирением и достоинством, присущими истинным наследникам Тан'Кай, но с той же лёгкостью мог позволить себе поступки, на которые в обществе смотрели неоднозначно.
Слухи о молодом лорде слагались двусмысленные: одни уважали, другие опасались; кто-то говорил, что одного его взгляда достаточно, чтобы украсть сердце девушки, другие – клянутся, что видели, как из ран на его теле вытекает живой огонь. Жесток ли он, или добр, суров или великодушен – не было чёткого ответа. Ведь шире всего славилась его затея публичного дома, открытого в самом сердце городской суеты. Здесь, среди тонких ширм, света фарфоровых ламп и аромата трав, чай наливали гостьям и гостям любой масти: скромные встречи соседствовали с буйными развлечениями, а обычное чаепитие с артистическим пением могла сменить ночь страстей, полных соблазна, неумолимой магии и роскоши. Здесь находили себя как пресыщённые скукой аристократы, так и путешественники, затаившие в сердце одиночество.
Судачили, будто бы сам молодой господин, гуляя по своим владениям, находил умелых и талантливых людей, распутывал чужие тайны и обслуживал самые невероятные, иногда опасные, запросы знати. Поговаривали, так же что под руководством этого демона были воины не из плоти и крови, а сотканные из огня и ночного воздуха – словно бы сам господин вдохнул в них жизнь, собрав искры костров и шёпот ветра, что теперь охраняют покой его земель под носом у обычных жителей.
И вот теперь, когда Неуловимый был признан достойной целью самой верхушки общества, всё внимание сконцентрировалось на хозяине этой провинции. Его ждал новый вызов – и никто не знал, к чему это приведёт.
***
Бюро расследований, возглавляемое Кайсуном – молодым лордом с ледяным взглядом и репутацией своевольца, – оказалось в застое. Сколько ни пытались лучшие дознаватели и ведьмаки добраться до истины, все следы ускользали, словно рассыпающийся пепел. Неуловимый был как тень, игравшая на границе реальности и вымысла: совершив очередную шалость или дерзость, он буквально растворялся на глазах. Не было подельников; ни один из пострадавших не знал его раньше, и даже когда пытались выстроить сложные схемы связей между потерпевшими, в итогах всегда царил хаос. Кайсун, прежде славившийся своим умением раскрывать преступления почти одними интуицией и волей, что перешли ему по крови, на деле столкнулся с настоящей загадкой. Стражи в недоумении разводили руками: за каждым происшествием казалось, будто никто и не появлялся вовсе. Ни запаха магии, ни едва заметных царапин когтей, ни клочка одежды – ничего. Будто бы сам воздух прятал преступника, стирая всё, что могло выдать его присутствие.
Оставался только один повторяющийся элемент, который никак не поддавался объяснению. Все, кто сталкивался с Неуловимым, видели лишь фигуру, целиком и полностью затянутую в чёрное. Ни рогов, ни крыльев – ничего не удавалось разглядеть, что помогло бы хоть как-то идентифицировать злоумышленника хотя бы по виду, лишь искры глаз – тёмные, как само беспокойство и широченная улыбка. Он скользил через улицы, как кусок спущенного мрака – одни клялись, что встречались с воплощением самой ночи, другие и вовсе считали его иллюзией, вызванной усталостью или чужой проделкой.
С годами слухи о Чёрном демоне разрослись, словно дикие вьюны, охватившие сердца простых жителей и аристократов. Наивные горожане стали шёпотом делиться страшными и в то же время захватывающими историями на рынках, в харчевнях и даже в роскошных будуарах знати. Говорили, что Чёрный демон и вовсе не ходит по земле – он движется, как коварная тень, то по стенам, то по потолку, не оставляя после себя ни следа, ни звука. «Клянусь родовой печатью, – рассказывали слуги при дворе, – однажды среди ночи кто-то видел, как он взлетел вверх над площадью, уносясь по ветру, даже не распростёршись крыльями: будто невидимая сила несла его ввысь».
Самое пугающее – исчезнуть он мог прямо на глазах у преследователей. Стоило моргнуть, и вот, за мгновение, от демона не осталось ни тени, ни отблеска, будто сама ночь укрывала его от любопытных глаз. Но позже стали появляться слухи и более сладострастные, опасные для чести и сна, особенно среди молодых и искушённых. Ходили истории: дескать, Чёрный демон являлся не только как вор, но и как любодей – он мог пленить взглядом, заставить забыть свою волю. Особо смелые даже утверждали, будто с ним связаны не только тайные похищения, но и страстные, головокружительные ночи. Случалось, кто-то просыпался на рассвете, дрожа всем телом, не помня ничего, кроме жарких глаз и обжигающего прикосновения. Их разум был словно околдован могущественным желанием суккуба3, опалившее их память и лишившее сил. Вот почему даже самые лихие стражи старались не ходить по улицам в одиночестве: ведь никто не знал, чего ждать от того, кто может стать и жуткой тенью, и опасным соблазном, и исчезнуть в следующую же секунду, утратив всякий облик.
Расследование растянулось до не бывалых сроков, превратившись в игру, где правила знал только один игрок – и этим игроком был не Кайсун. Тем временем слухи множились, а странная, вязкая тревога медленно ползла по всей Империи. Власть императора могла пошатнуться, потому давление у горла юного лорда было всё острее с каждой новой выходкой Чёрного демона. Но Кайсун не собирался сдаваться. Чем загадочнее становился противник, тем сильнее разгоралось его собственное упрямство. Наперекор досаде, он решил идти до конца, потому что невыносимее всего для лорда древней крови – было признать, что кому-то в его мире удавалось оставаться по-настоящему неуловимым от руки закона.
***
Время летело, а загадка лишь усложнялась. Тянулись молчаливые и тяжёлые дни, насыщенные тревожными новостями. За окном очередная ночь принесла новый виток беспокойства, но на этот раз волнения перекинулись далеко за пределы Тан’Кай. Слухи о «Чёрном демоне», некогда существе городской молвы, просочились сквозь завесу миров. За границами измерения, в землях, где небо могло быть из огня, а реки – из серебра, начали поступать схожие донесения: существа, столь же чуждые и далёкие, жаловались на проделки тени, исчезающей в воздухе.
Ещё тринадцать лет назад, когда был зафиксирован первый такой инцидент, всё казалось безобидной шалостью – неуловимый воришка, мелкое хулиганство, недостойное внимания высших магистров. Но теперь это стало преступлением международного масштаба, потрясшим все миры, соединённые древней паутиной порталов.
Каждое измерение жило по строгим законам: перемещение между мирами было возможно только через особые врата, и только те, кто имел высочайший уровень допуска – знатные фамилии, богатейшие купцы, уважаемые послы и придворные чиновники – имели на это право. Всё и вся проверялось безукоризненно: документы, багаж, даже магическая аура пересекалась мерцающей гранью охранительных плетений. Как же тогда Чёрный демон смог перескочить через запретные черты, не оставив за собой ни следа, ни подозрений? Расследование множилось вопросами, а с каждым новым отчётом тревога Кайсуна становилась всё глубже. Он вновь и вновь разбирал донесения, совещался с лучшими стражами портальной службы, но те только разводили руками: ни один официальный переход не был зафиксирован, ни единого нарушения в записи, ни малейшей зацепки.
На очередной встрече с императором, где за огромным янтарным столом замирали внимающие слухи чиновники и советники, Кайсун, выдержав паузу, высказал свою догадку: «Иначе как проникнуть сквозь защищённые порталы невозможно. Все перемещения фиксируются, а отправить в иной мир даже шёлковый платок без проверки – тяжёлое преступление. Следовательно, наш Чёрный демон… – Кайсун обвёл взглядом присутствующих, – либо кто-то из самых влиятельных, либо находится под покровительством такового». В зале повисла глухая тишина. Там, где раньше дело о хулиганстве казалось мелкой досадой, теперь родилась грозная подозрительность. Взгляды метались по тем, кто, казалось бы, не мог быть причастен – ведь лишь сильнейшим позволено было вырваться за пределы привычной вселенной. Вереница догадок только начиналась, а игра выходила на опасно новый уровень.
С одобрения императора, чьё лицо по-прежнему хранило благородную усталость эпох, Кайсун получил беспрецедентное разрешение: двери всех измерений теперь распахивались перед ним по первому требованию. Его сопровождала стража из числа лучших и древнейших фамилий, а чиновники в самых разных мирах склоняли головы – даже те, кто годами сторонился чужих гостей. Он путешествовал от одного измерения к другому, проходя через переливающиеся энергией порталы. Каждый новый мир был великолепен по-своему: где-то улицы плавали в золотых песках, где-то небо было алым, а трава – цвета ночной ранней грозы. За каждой завесой реальности его встречала тревога и немой вопрос – не преследует ли он неуловимую тьму, что разрослась за гранями самого созидания.
Чаще всего Кайсун готовился к долгим поискам, но встречи с Чёрным демоном возникали внезапно, как вспышка боли, в самых неожиданных местах – на шумных перекрёстках, в безмолвных храмах, среди пыльных путей и даже под лунными арками древних садов. Чёрный, словно сшитый из самого мрака, демон являлся всегда один, его жесты были одновременно вызывающими и издевательскими. Он смеялся – мягко, будто по-дружески, а в глубине этой улыбки не было ничего, кроме холода и абсолютного одиночества.
Небо одного из дальних измерений было насыщено багровым закатом, тяжёлые облака медленно текли, обрисовывая причудливые фигуры в дымчатых высотах. Именно здесь Кайсун впервые вступил с Чёрным демоном в настоящую схватку на грани невозможного. Едва завидев знакомую фигуру, юный лорд, окрылённый магией, прыгнул в вышину. Чёрный демон уносился вперёд, с лёгкостью скользя между облаков – то расправляя чёрные крылья, то исчезая в клубах пара. Город под ними мелькал, как странный узор на ковре сна. Крики Кайсуна звенели в воздухе, посылая вспышки заклинаний наперехват, но стоило ему приблизиться вплотную – как противник рассыпался призрачной тенью, а его хохот разнёсся эхом.
В другом мире, где тропические заросли шумели древней тайной, Кайсун едва не попал в западню, расставленную с необычайной изощрённостью. Пылкая погоня завела его в гущу поднимающихся до небес стеблей. Внезапно, словно по мановению злой воли, растения ожили: лианы скручивались вокруг ног и рук, цветы распускались, излучая дурманящий аромат. Далёкий силуэт демона мелькал сквозь переплетения – он махал рукой, издевательски приглашая следовать за собой – ещё дальше, ещё глубже. Кайсун применял все известные заклинания, но растительность словно смеялась над его усилиями. Когда же он, измотанный, вырвался на волю, Чёрный демон только поклонился, исчезнув среди лепестков на ветру.
Но самой странной, однако, страшно пленительной стала их встреча в мраморном коридоре храма, где сквозь раскрошенные своды струился лунный свет. Кайсун, ведомый своим чутьём и тяжёлым предчувствием, наконец-то загнал Чёрного демона в угол. Каменные стены, вычерченные охранными рунами, сдерживали даже самую противную магию. Под ногами – холод, в воздухе – едва заметная дрожь.
– Не спрячешься, – выдохнул Кайсун, едва подняв меч.
Но его противник даже не пытался скрыться. Он сделал шаг навстречу, его чёрные, сияющие мраком глаза искрились, а губы изгибались в загадочной улыбке. Когда же между ними не осталось и шага, Кайсун ощутил странное электричество – его воля трещала, будто хрупкое стекло. И прежде, чем юный лорд успел это понять, демон осторожно коснулся его губ кончиками своих пальцев, а затем – притянул к себе в поцелуе. Всё в душе Кайсуна перевернулось. Чары Чёрного демона были сладки и опасны, они усыпляли разум, лишая опоры и старых убеждений; волна наслаждения пронеслась от головы до самых пят. И в тот миг, когда Кайсун, сам того не желая, потянулся ближе, прося большего, Чёрный демон улыбнулся, извернулся и исчез, оставив лорда наедине с его смятением, дрожью в руках и тенью таинственного желания.
Бессонные ночи превратились для Кайсуна в изнурительную пытку. Он видел в кошмарах пустые глаза Чёрного демона, его постоянно улыбающийся рот, слышал смех, ломавший внутреннюю тишину безысходности. Новые попытки ловить тень заканчивались лишь клоками сомнений и пеплом собственного бессилия. Но чем сильнее таял рассудок, тем ярче разгоралась решимость, с которой Кайсун вновь и вновь шагал навстречу заклятому врагу – неустанно, до предела, до последней капли упрямства в жилах.
В кабинете Кайсуна царил хаос. Доклады с печатями разных миров скапливались на столе и полу, строки сомнительных свидетельств и противоречивых показаний сливались в единую белую, как снег, стену бессилия. Южное солнце, некогда согревавшее его плечи, теперь только резало глаза сквозь приоткрытую ставню. Кипы бумаг порой взмывали в воздух, едва ли не подчиняясь яростному размаху руки хозяина – столь невыносимым казалось любое новое слово.
Долгие дни и ночи в размышлениях превращались для Кайсуна в вязкую топь, где правду и вымысел было уже не отделить. Каждый раз, надеясь на новую зацепку, он вновь и вновь складывал этот вечный пазл: портрет Чёрного демона, сотканный из туманных описаний, слухов, чьих-то сбившихся во сне признаний и собственной горечи поражений. Но чем больше деталей он собирал, тем чудовищней становилась догадка – такого создания просто не должно было существовать.
Природа мира Тан’Кай была известна каждому с детства. Здесь межвидовые союзы были почти обычными, особенно среди знати, где каждый искал для потомства сильную кровь. Дети от подобных браков становились обладателями уникальных сочетаний магий, но и ограничения никто не отменял. Различия видов давали лишь преимущество, не меняя сути: ни один демон, сколь бы сложен ни был его род, не мог выйти за пределы законов природы.
Но Чёрный демон этим законам, будто не подчинялся. Его описания не укладывались ни в какие рамки: он был и крылатым, и рогатым, порой с копытами, иногда с шерстью; глаза его то светились всеми цветами, то и вовсе были бездонно чёрными. Больше всего поражала его способность «исчезать» – не просто убежать или раствориться в тени, а исчезнуть полностью, оставив за собой только шорох ветра. Даже мороки4 – бестелесные создания; воплощение негативной энергии, что живут лишь ради того, чтобы насытить себя душами живых, появлялись и исчезали с шумом, внезапными порывами силы и полуночным хохотом. Они не могли скрыться насовсем, оставались частью этого мира, прикованными к своим инстинктам. А Чёрный демон мог. Его существование шло вразрез с самой сутью мироздания. Не было ни одной разумной теории, которая объединила бы его таланты во что-то хотя бы отдалённо объяснимое – ни потомок знатнейшей крови, ни дитя случайной любви таких чудес не мог проявить. Слишком много метаморфоз, слишком много магии было в этом существе, чтобы оно оказалось очередной вариацией, порождённой древними союзами или злым наваждением.
Покоя не было ни днём, ни ночью. Каждый собранный факт лишь намекал: что бы ни скрывалось за улыбкой Неуловимого, – Кайсун был всего лишь на поверхности ледяной и бездонной загадки, которую, возможно, не следовало тревожить ни одному живому существу.
***
Дни и ночи, сплетаясь в одну бесконечную нить, сводили юного лорда с ума. Многочисленные разочарования на привычных тропах знаний и власти толкнули его на край – туда, где карты оканчивались и начиналась зыбкая тьма неизведанного. Раз в мирах, населённых разумными магическими существами, не нашлось ни малейшего реального объяснения этому феномену, оставался последний рискованный путь – выйти за пределы империи и известных всем законов природы.
Миры за гранью были не только опасны, но и презираемы знатными домами. О них говорили вполголоса, словно о детских кошмарах, которые лучше оставить за порогом взрослой жизни. Одним из таких миров был мир людей – нестабильное, непостоянное пересечение реальностей, в котором магия давно отступила, а духи и демоны стали лишь тенью былых легенд. Для потомка благородного дома отправиться туда значило бросить вызов не только самому себе, но и всем устоям, что веками держали равновесие между измерениями. Но Кайсун был готов на всё. Его решимость стала острой, как лезвие ритуального кинжала, а желчь поражений только усиливала жажду истины. Он наложил на себя заклятья-обереги, спрятал знаки своей силы, чтобы не выделяться среди людей, и шагнул в холодный горящий круг портала – туда, где воздух дрожал от электричества, а грани реальностей смыкались, как веки уставшего мудреца.
Встреча с человеческим миром была жёсткой. Всё здесь казалось глухим и блёклым после ярких магических просторов Тан’Кай: серое небо, резкий холод ветра, затхлый запах старых зданий и многоголосица городов, не знающих ни ритуалов, ни древних песнопений. Здесь у власти были не демоны или духи, а законы действовали совсем иные – власть принадлежала не колдовству, а тайным словам, бумаге, железу и случайной удаче.
Кайсун впервые ощутил себя чужим по-настоящему. Он шёл среди вечно спешащих людей, вглядываясь в их лица, слушал бессмысленный, резкий для его уха язык. Даже здесь, на далёкой окраине вселенной, за гранью магических законов, тянулся след Чёрного демона, он это чувствовал. Едва заметные ложные следы – не исчезнувший шёпот в ночи, нерассказанная страшная детская сказка, тень в пустынном дворе – всё это давало надежду, что и здесь Неуловимый скользит меж мирами, оставаясь загадкой для всех, кто хоть раз столкнулся с ним лицом к лицу.
Во мраке чужого мира Кайсун по-прежнему преследовал свою тень. Ответы могли быть ближе, чем он думал – но теперь, в мире людей, каждое его действие было уже не просто охотой, а испытанием самого себя, своей души, силы и веры в то, что даже самые неразрешимые загадки не вечны. Мир людей встретил Кайсуна суровой пустотой: воздух здесь казался более тяжелым, будто пропитан невидимой усталостью, магия же – истончившейся до едва ощутимого шёпота. Всё вокруг было пронизано скупой обыденностью, с несвойственной другим мирам безыскусностью, словно сама реальность здесь устала бороться за чудо.
Именно в этот, кажущийся безнадёжно тусклым, мир веками ссылали самых опасных и безжалостных из демонов. Таков был закон древнего договора, заключённого между разумными мирами на заре веков: изгнанникам, в ком пульсировала смесь жестокости, коварства и мятежной силы, не было места среди равных – лишь здесь, за глухой завесой мироздания. Но и это убежище становилось для них адом: тонкая плёнка, отделяющая мир людей от прочих измерений, не давала демону насытиться привычной стихией, выжечь боль ритуалом или обрести покой от собственной ярости. Выживание здесь было мучительным и низменным. Уцелеть мог лишь тот, кто научился «приклеиваться» к живым существам, питаясь их энергией.
Демоны прятались в тенях человеческого мира, жадно вбирая чувства и силы тех, кто совсем не подозревал об этом. Ярчайшие человеческие эмоции – гнев, страх, страсть, тоска – были для них лакомством: сладкая волна в серой пустоте. Люди представали Кайсуну в новом, пугающем свете – под гладкой оболочкой обычной жизни скрывались ходячие сосуды магической энергии, не ведающие, что её потеря может означать чью-то внезапную слабость, болезнь, безумие или даже смерть. Глядя на их усталые лица, на неистовые вспышки счастья, истерики или отчаяния, Кайсун видел беспокойное мелькание жизненных искр – тех, что, вероятно, привлекали демонов, сделавших паразитизм смыслом своего невольного существования. Здесь, среди бездумной толпы, и мог скрываться Чёрный демон – существо, научившееся выживать вопреки даже самым жестоким законам природы.
Путешествуя по человеческим городам, Кайсун не чувствовал ни облегчения, ни жалости. Ему казалось, что он попал в бесконечную глубину озера, где каждый поверхностный круг скрывает опасные водовороты. Здесь всё было иначе: демоны не правили, а прятались, люди не знали своей силы и были добычей. Но он надеялся, что где-то между этими мирами и хранилась разгадка тайны его преследования – и, возможно, истинная суть самого Неуловимого. Беспокойные годы скитаний по «спящим» землям вытравили из Кайсуна прежнюю наивность. Он вошёл в мир людей почти чужим и холодным наблюдателем, но постепенно превратился в часть этого хищного, сумеречного потока. Каждый новый город встречал его иной мелодией жизни: уличная суета, затхлая тишина ночных подворотен, нервный блеск огней в глазах уставших прохожих – здесь, вдали от магии, пульсировали свои волны.
Кайсун собирал всё – от старых баек до шёпота в мрачных переулках, выслушивал пропитых отчаянием скитальцев и полуночников, копался в жарких спорах у рыночных прилавков. Чем больше он узнавал человеческие законы, языки, причуды, тем сильнее путался в чужих обычаях, словно в беспорядочно сплетённой паутине. Каждый раз он возвращался в убогие постоялые комнаты, усталый, но наполненный новым – чужим для его родной крови – пониманием этого мира. И в каждой толике эмоций, что он крал, кусочек этого мира проникал в него самого. Со временем ожесточённость стала кожей его души. В мире, где выживание определялось по жестокому принципу «съешь или умри», он сам учился использовать выгоду, силу и случайную доброту, как инструмент. И чем больше он впитывал чужих настроений и энергий, тем сложнее становилось отличить собственные стремления от того, что несло его вперёд.
На пути Кайсуна встречались разные демоны. Некоторые влачили полужалкое существование в человеческих тенях, прикрываясь масками нищих или странников, другие, напротив, сумели вжиться и вознестись: среди влиятельных бизнесменов, банкиров, политиков – в каждом человеческом сословии скрывались дети других миров. Они умело пользовались слабостью людей и не испытывали даже тени сожаления. После нескольких лет скитаний Кайсун уже ясно видел: не существует разительных отличий между этим миром и родным Тан’Кай. Здесь, как и там, была жадность и мечты, радости и предательства – мерзавцы находились рядом с проповедниками, а страсть перемешивалась с жестокостью. За фасадом чужой реальности скрывалась та же природа бытия – великая, полная, разноцветная, отталкивающая и притягательная. А стремление искать иголку в стоге сена постепенно начало казаться ему всё более бессмысленным.
***
Среди множества слухов, утонувших в ежедневном шуме мира людей, один пробудил в Кайсуне давно забытое волнение. Будто бы в самой глубине снежной, вечно холодной страны вспыхнула когда-то тень – Чёрный демон явился миру, потревожив покой тех мест, где даже самые отчаянные из изгнанников избегали задерживаться. Казалось бы, это могла быть только очередная выдумка, но что-то в деталях рассказа насторожило Кайсуна: совпадали описания, эхом отзывались старые приметы. Собрав остатки сил и решимости, он отправился в путь по заснеженным равнинам и лесам, где холод выедал дыхание, а тишина разрывалась только скрипом подмёрзшего снега под сапогами. Крохотный городок, затерянный среди зимних равнин, встретил его привычной сдержанностью: серые высотки, разноцветные огни в каждом доме, усталые лица прохожих, пустые взгляды.
У местных Кайсун узнал, что где-то поблизости, у границы леса, живёт демон – не изгой, не паразит, а страж этой земли. Суровый, сильный, уважаемый не только среди демонического народа, но и среди людей. В этом северном краю никто не рискнул бы перечить ему – и чтобы войти на его территорию, требовалась особая храбрость… или отчаяние. Не медля юноша направился к дому стража. Серое небо сыпало снегом, лес стоял мрачной стеной, а впереди застывала тишина, в которой не было ни звука – только упрямый, решительный шаг Кайсуна вперёд, за последней надеждой найти истину, которая так долго ускользала от него сквозь миры, годы и собственные сомнения.
Внешность стража оказалась обманчивой. Он был невысок, плотный, с простым крестьянским лицом, добродушной улыбкой и чуть растрёпанными волосами – казался обычным мужичком, разве что взгляд, пронзительный и внимательный, выдавал в нём нечто большее. Кайсун почувствовал магию, густую и холодную, что струилась от незнакомца, словно дым по зимнему стеклу. «Бывший аристократ или чиновник», – мелькнуло у него в голове, прежде чем он представился и спокойно объяснил причину своего визита.
Старик, не проронив ни слова, слушал, как Кайсун рассказывал о своих годах поисков, о Чёрном демоне и несбыточных надеждах. Только глубокий вздох, да короткое «едем» прозвучали в ответ. Не задерживаясь даже на чай, он усадил Кайсуна в старую машину, и те покатили сквозь снег и ночь, по обледеневшим, пустынным улочкам. Лунный свет играл на стёклах, за которыми торопливо проплывали огоньки маленьких квартир. Наконец, затерявшись в паутине городских дворов, мужчина вывел его на крышу многоквартирного дома. Ветер стягивал воздух до хруста, а город внизу казался сонным морем огней.
– Вот и он – твой заклятый враг, – сказал страж хрипло, с грустью в голосе, которая так не подходила этому сильному существу.
Кайсун проследил за взглядом старика. За стеклом, на фоне книжных полок и домашнего уюта, сидела молодая девушка – красивая, хрупкая, почти светящаяся своим внутренним покоем. Она склонилась над тетрадью, о чём-то глубоко задумавшись, и усердно выводила строки в нетерпеливой тишине ночи, забыв о мире снаружи. Демон не сразу понял, о чём говорил старик – даже голос его собственного сердца на мгновение затих от растерянности. Девушка была смехотворно далека от всех образов Чёрного демона, что он собирал годами по крупицам. Вся его жизнь, потраченная на охоту за невидимой тенью, вдруг столкнулась с этой хрупкой фигурой за окном – и неясное предчувствие сдавило грудь, как зимний мороз. Шорох ночи и свет окон укрыли их молчание. Всё изменилось – и в то же время ничто не стало яснее.
– Ты, кажется, разочарован, – усмехнулся старик, глядя на Кайсуна сверкающим из-под бровей взглядом. В этой усмешке слышалась ирония долгих лет безмолвного пути. – Ты пришёл казнить обезумевшего демона. Вот он, вперёд…
Кайсун не сразу смог оторваться от окна, где в жёлтом свете сидела простая человеческая девушка. Он с трудом выдавил слово, в голосе звучали недоверие и растерянность: «Объясните». Старик неторопливо произнёс: «Ты много лет гнался за существом, нарушающим все законы природы, – и вот, оно перед тобой. Но в облике совсем не того чудовища, что ты себе представлял. Твоё негодование можно понять, я и сам был потрясён…» Он рассказал то, что, возможно, никому не следовало бы знать. По ночам, когда город замирает, душа девушки покидает своё тело – легко и свободно, будто птица взлетая ввысь. Она путешествует по миру, пересекает преграды собственной фантазии, встречается с демонами и духами, искренне веря, что всё происходящее – всего лишь плод её богатого воображения. Она – порождение иных связей, которых не было даже в древних мифах.
– Полукровка? – тихо спросил Кайсун, недоверчиво вглядываясь в мягкий отклик света на лице девушки.
– Я тоже пришёл к такому выводу, – тяжело вздохнул старик, и в голосе его звучала жалость, а мысли, казалось, не успевали сорваться с губ – бедная девочка, она ведь и не догадывается… Но, если то, что ты рассказал правда… Кто бы мог подумать, что в наше время появится кто-то способный пересекать границы миров без ключей, запретов и магии самостоятельно.
Не всё было по-прежнему ясно для Кайсуна. Его взгляд был полон недоумения, ведь ни одно из известных ему объяснений не подходило под эту картину. Все привычные знания, что он поглощал с молоком матери и книжных рукописей рода, рушились прямо на глазах. Видя замешательство юного лорда, старик продолжил: «Знаешь ли ты легенду о Пауке?»
– Сказку про бога, что создал порталы?
– В древние времена, когда свет только-только касался вершин миров, границы между измерениями были зыбки и непостоянны. Никто не мог предугадать, где сегодня возникнет дыра между вселенными: то она открывалась в горах, внезапно втягивая пастухов вместе со скотом в чужую землю, то середина рынка разверзалась воронкой, поглощая толпы демонов и выбрасывая в их мир странных, шепчущих существ из иных реальностей. Миры сталкивались, смешивались, приносили болезни, войны и хаос, которые невозможно было унять. Демоны жили в вечном страхе: не знал никто, проснётся ли завтра под тем же небом. Среди тогдашнего народа рос молодой демон. Не был он ни сильнейшим магом, ни мудрейшим старейшиной – только его сердце было наполнено состраданием к своему народу и неудержимой волей к переменам. Этот юноша видел, как страдают семьи, разрываемые дырами между мирами, и однажды поклялся – не дать злу и случаю править чужими судьбами. Долго он искал знания, слагал заклинания по крупицам: собирал забытые слова предков, находил кусочки иного языка в каждом мерцающем портале, учился чувствовать пульсацию пространства, будто бы слушал музыку мира. Спустя годы он совершил великий ритуал на перекрёстке древних дорог, на границе четырёх стихий – там, где тоньше всего была завеса между измерениями. Он принес в жертву всё: свою кровь, свою память, свою мечту, даже свою смертную природу. В час, когда небо раскололось молнией и миры в последний раз пошли вразнос, он собрал разрозненные дыры в одну единую сеть, подчинил их своей воле и соткал межу ними великие Двери. Он исчез из мира смертных, но среди демонов говорили, что он обрёл божественную суть – встал среди богов, охраняющих ткань мироздания. Его жертва стала основой спокойствия и порядка во множестве миров. Предки вспоминали о временах смуты и силе одного решительного демона, что подарил вселенным возможность дышать спокойно, а сегодня это чудо превратили в сказку…
Кайсун не спускал взгляда с загадочного стража, пока в душе копилась волна недоверия и подозрения.
– Кто вы? – спросил он сурово. – Подобные знания может иметь только демон с доступом к древним архивам. Да и не каждый смог бы оказаться здесь, среди людей. Так как вы сюда попали?
Старик лишь мягко улыбнулся, словно был старше любых вопросов, и развёл руками.
– Не хочешь отвечать – это твоё право, – процедил Кайсун, сжимая кулаки. – Но в таком случае тебе всё равно придётся рассказать мне всё, что знаешь.
Мужчина покачал головой, его глаза заблестели печалью: «Я лишь вспомнил похожую историю, но больше мне нечего тебе сказать, юный лорд. Что теперь будешь делать?» Кайсун вновь посмотрел на освещённое окно, за которым продолжала свой невинный труд неизвестная ему девушка – но теперь он видел в ней вовсе не жертву, а источник опасности, отголосок древних страхов, облечённый в хрупкую плоть.
– Нельзя её здесь оставлять, – произнёс он, больше себе, чем собеседнику. – Пусть даже не осознаёт, что делает, но она подобна голодному вихрю. Её сила истощает этот мир, подпитывая странствия. Придёт день – и чья-то жизнь станет для неё платой, даже против её воли.
Какое-то время он наблюдал за девушкой. Дни шли незаметно: за окном кружил снег, в квартире гас свет, просыпалось новое утро, и всё повторялось сначала. Кайсун видел, как она общалась с людьми, как загорались её глаза от чужих эмоций и как быстро угасали лица тех, кто задерживался рядом с ней надолго. Он чувствовал: время работает против неё и всех, кто окружает её безмятежность.
Старый автомобиль трясся на морозе, двигатель нехотя урчал, а за обледеневшими стёклами клубился снег. Внутри машины царила тягостная тишина, наполненная страхом и непониманием. Девушка сидела, вжавшись в сиденье, и с ужасом смотрела сквозь запотевшее стекло на перекрёсток. Там, на рыхлом мокром снегу, лежало её собственное тело. Неестественно согнутые руки, пятна крови на бледной куртке, чужие люди – в суете, кто-то зовёт скорую, кто-то кричит, а кто-то с тревогой снимает на телефон. Слёзы сами катились по её щекам, холод внезапно сменился тоскливым жаром. Она не понимала, как такое возможно, ведь едва ли пару минут назад шла по дороге домой.
– Я что… умерла? – прошептала она, не отрывая взгляда от собственного неподвижного тела.
Слёзы бессильно скользнули по подбородку. Кайсун, сидевший рядом, с сожалением наблюдал за девочкой. Он попытался подобрать слова, чтобы объяснить случившееся – рассказал о мире за завесой реальности, о её душе, что способна покидать тело, но всё, что он говорил, для бедняжки звучало как безумный, вымученный бред. Её растерянный, полный ужаса взгляд метался по тесному салону, словно ища спасительную трещину в этой невозможной реальности. Она пыталась открыть дверь, выскользнуть наружу, била своего похитителя кулаками, задыхаясь от бессилия. А Кайсун не спорил, понимая – объяснить происходящее средствами человеческой логики невозможно. Машина уже мчалась сквозь снежное марево прочь от города, и дорога назад для них обоих стала недоступной. Всё вокруг переставало быть сном или игрой воображения, превращаясь в реальность, которой девушка испугалась до глубины души: она оказалась в лапах демона, а прошлое навсегда осталось за тёмным горизонтом зимнего города.
***
Девушка проснулась от ощущения чуждого тепла – не солнечного, не человеческого. Сквозь тяжёлый сон ей показалось, что всё произошедшее накануне – это просто кошмар. Но напряжённая тишина, запах воздуха, которого она не знала, и излишне мягкая постель тут же разбили эту надежду. Она резко приподнялась, с трудом разглядев краем глаза чужую, слишком роскошную комнату. В панике она бросилась к двери, намереваясь хотя бы попробовать сбежать, но крепкая позолоченная ручка даже не шелохнулась. Она схватилась за шёлковые шторы и с какой-то отчаянной надеждой распахнула балконные двери, шагнув вперёд… Когда её тут же захлестнул ярчайший свет. А потом, сквозь мутную пелену, она увидела мир, до ужаса не похожий на её родной.
Перед ней раскинулась переливающаяся огнём долина, острыми пиками вздымались горы с алыми и изумрудными вершинами. Прямо на резные перила балкона опустилась крохотная рыжая ящерка с полупрозрачными крылышками. Её яркие глаза смотрели на девушку с какой-то невиданной смесью дружелюбия и игривости. Девушка растерянно села прямо на пол, глядя то на ящерку, то в бездонные просторы за балюстрадой. В этот момент позади неё раздался низкий, по-прежнему чужой голос.
– Это огнёвка5, – сказал Кайсун, возникнув, будто из ниоткуда.
Девушка резко обернулась. Перед ней стоял высокий мужчина в красивых одеяниях. Его лицо аристократическое, с чётко очерченными скулами, веяло холодом, а чёрные волосы, рассыпавшиеся на ветру, добавляли облику дикости и силы. На его голове восседала пара рогов, крепко и плавно изгибающихся наверх и назад, напоминая стальные клинки, убывающие к острию. Всё тело девушки прорезала дрожь – и не было понятно, от страха или смущения. На вопросы своего похитителя она отвечала с трудом, каждое слово казалось испытанием.
– Ты напугана, – безжалостно констатировал Кайсун. – Но прошу тебя, не сопротивляйся, иначе будет только хуже.
Слуги – все чуть ли не одинаковые, смиренные и ловкие – помогли ей привести себя в порядок: щедрая ванна, новые наряды, изысканная причёска. Казалось, время шло здесь иначе, в мире демонов всё было слишком красивым и пугающим сразу. Вскоре её привели в просторную гостиную, где среди диковинных растений за кружкой чая ждал Кайсун. Разговор дался тяжело: девушку бросало то в жар, то в холод от стыда и непонимания. Она ощущала неловкость и свою вину, выслушивая истории, в которых она фигурировала здесь, как Чёрный демон.
– Почему ты меня просто не убил? – голос её дрогнул.
– … – Кайсун опустил взгляд. Он молчал долго, и в этой паузе было столько боли, будто он и сам не знал ответа. В груди у него всё сжималось. С одной стороны, он должен был уничтожить своего врага, а с другой – вот она, хрупкая и одинокая, губит своим видом все предписанные правила его мира.
– Для твоей семьи ты уже мертва, – говорил он, вспоминая о подстроенной аварии, – для этого мира – должна была умереть тоже…
Наконец, сказал он глухо: «Но ты будешь жить… Здесь, под моей опекой». Он вздохнул и откинулся в кресле.
– Мне нужно закончить дела во дворце… Чёрный демон скоро исчезнет, и никто больше не вспомнит о нём. А у тебя теперь будет новое имя – Ая Хоэн. И с сегодняшнего дня ты начинаешь свою новую жизнь, как демон и моя подопечная…
Он назначил слуг, учителей, строгие правила. Теперь каждый день девушки наполняли уроки – этикет, чтение, история, всё, что должна знать благородная леди в чужом мире. К счастью, она хотя бы немного знала язык. Однако, Кайсун ни на миг не забывал о её магии. Она не умела контролировать свои силы – и могла разрушить его жизнь в любой момент. Поэтому он приставил к ней особого охранника – незаметного и терпеливого, который всегда был рядом.
Ая пусть и не сразу, но невольно начинала привыкать к новому дому. Она наблюдала за красочными огнёвками, училась обращаться с чужими обычаями, каждую ночь думая о том, кто она теперь и сможет ли когда-нибудь вновь принадлежать сама себе.
***
Дни текли неспешно, почти мирно. Ая с жадностью впитывала новую для себя мудрость: учителя отмечали её усердие, слуги с интересом наблюдали за её успехами, а сама она постепенно переставала чувствовать себя пленницей. Пару раз Кайсун находил её за выпивкой под лунным светом, но всё же тоска по прошлому мягко растворялась среди новых дел и ежедневных уроков. Её уже не терзали бесконечные слёзы – иногда на сердце лишь на короткое мгновение садилась чуть заметная грусть, но новая жизнь постепенно наполняла девушку тихой надеждой на мирное будущее.
Запрет на выход за территорию особняка вовсе не тяготил, ведь огромный комплекс скрывал в себе целый мир: тенистые аллеи, пруд с серебряными рыбками, импровизированный сад, где росли невиданные цветы. Ая находила покой в этих прогулках и особенно любила болтать с разношёрстной прислугой, узнавая что-нибудь о каждом из них и о мире демонов сквозь призму личных историй. Она стала ждать редких приездов Кайсуна – его взгляд всегда был проницателен, но в нём ей всё же удавалось разглядеть что-то мягкое.
Однажды утром Кайсун вернулся раньше обычного – усталый, в дорожной одежде, но почему-то с довольной ухмылкой. Он подозвал Аю в гостиную.
– У меня есть кое-что для тебя, – сказал он и протянул изящную коробочку.
Девушка с любопытством открыла её. Внутри лежало восхитительное ожерелье с крупным рубиновым камнем в оправе из незнакомого сверкающего металла.
– Это мне? – изумилась Ая, тронув подвеску кончиками пальцев.
– Да. Я потратил много сил и денег, но это того стоило, – ответил Кайсун, но в его голосе слышалась усталость, а в шутке – нешуточная тревога. – Ожерелье зачаровано. Магический камень, особые заклинания и редкие металлы оградят тебя от неконтролируемых выплесков силы. Так мы все сможем спать спокойно, – объяснил он, наблюдая за её реакцией, пока застёгивал механизм сзади.
Ая нервно провела рукой по горлу, ощущая холодок и странным образом – облегчение. Она тихо поблагодарила Кайсуна, чувствуя, как груз её ответственности и вины перед ним становятся всё тяжелее, ведь она была не только гостьей, но и большой опасностью для всех, кто о ней заботился.
– Можно было бы посадить тебя в зачарованные кандалы, – вдруг отшутился Кайсун, – но я подумал, что так мы лишь привлечём к себе ненужное внимание. Так что считай это простой мерой безопасности, пока ты не научишься управлять собой, как настоящий демон.
Его слова немного успокоили девушку: несмотря на осторожность и твёрдость, он не хотел, чтобы она чувствовала себя заключённой в его владениях. В особняке Ая по-прежнему жила свободно: изучала книги, помогала в саду, играла с огнёвками, иногда писала небольшие заметки о диковинных местах, которые находила, или рассматривала лунные ночи среди башен крепости. С каждым днём она всё лучше понимала правила этого мира и его жителей, а встречи с Кайсуном становились для неё особенными: он приносил новости, загадочные истории, а иногда даже улыбки. Новая жизнь не казалась обречённой – она становилась её шансом на счастье, каким бы странным путь к нему ни был.
Освободившись от необходимости постоянно находиться во владениях, Кайсун погрузился в архивы столицы. Внешне он старался оставаться рассудительным, аккуратным в вопросах, осторожным в поступках, – но внутри напрягался с каждым днём. Его интерес к древним текстам и трактатам не должен был вызвать подозрений, но система была выстроена так, чтобы оберегать самые опасные тайны от посторонних глаз. Он задействовал связи, дарил дорогие подарки, подбрасывал монеты в нужные ладони, и концы ведущие к редким книгам постепенно разматывались. Порой ему приходилось рисковать многим: слухи в этом мире расходились быстро, особенно если дело касалось редкостей и табуированных тем. Вместе с Аей Кайсун восстанавливал звенья её прошлой жизни: путешествия, странные превращения, способность без усилий проходить сквозь стены, парить над землёй, видеть ауру живых существ. Они шаг за шагом собирали мозаику её истинных способностей; девушка по своей сути оказалась ближе к морокам – к такому выводу пришли они оба.
В мире демонов эти духи были сущностями из другой реальности – бесплотными, но смертельно опасными. Они питались душами живых, а потому их отлов, заточение и даже разговоры о них были под строжайшим запретом. Омра-Акхаэль6 – особое подразделение охотников, вооружённое зачарованными кристаллами-ловушками, охраняло этот покой. Все сведения об удачных поимках или экспериментах исчезали в глубоких подвалах архивов и за многократно запечатанными замками. Кайсун понимал: стоит кому-либо узнать, что живая девушка под его кровом – дух в телесном воплощении, и кара не минует никого из причастных. Особняк ждала бы участь забытых руин, а ему самому, слугам и даже архивариусам предстояло бы испытать на собственных шкурах мучительную смерть – если не худшее.
Ситуация требовала от него особой осторожности. Он ограничивал свои вопросы, прятал любые документы, связанные с мороками, и никогда не называл Аю её истинной сущностью, даже намёками. Теперь каждый гость, случайно перешедший порог, рассматривался им как возможная угроза. Но чем больше он узнавал о девушке, тем сильнее сжималось его сердце: не только из страха, но и из жалости – к той, кто осталась между мирами; кому опасно было существовать в мире живых, но и исчезнуть в мире духов было невозможно. Однако, Кайсун чувствовал, что их связь – это загадка, которая может изменить не только их судьбу, но и весь устой привычной жизни демонов.
***
Без Кайсуна дни в особняке витали в лёгкой неге и беспечности. Слуги больше смеялись, собирались тесными кружками, а в расписании становилось больше простых, душевных радостей. Ая этим тоже пользовалась: она гуляла по садам, то зарывалась в траву у пруда с книгой, то пробиралась по мшистой дорожке за домом, открывая всё новые уголки её крепости.
Весёлый смех доносился с кухни, где судачили служанки, как вдруг их разговор оборвала девушка в заиндевевшем переднике. Она вбежала с таким лицом, что у всех присутсвующих сразу захолодило на душе.
– Собаки! – выкрикнула она.
– Что случилось? – подхватили остальные с тревогой.
– Клетки… открыты! – задыхаясь, выдавила она.
По кухне пронёсся шёпот, который тут же сменился хаосом. Демонические псы7 – не просто фамильные стражи. Это были создания жестокие и непокорные, и лишь Кайсун мог справиться с ними. Все кинулись запирать двери.
К счастью, господин как раз вернулся в особняк – тёмные одежды, строгий взгляд. Слуги в испуге окружили его, невнятно тараторя о собаках и клетках. В воздухе повис единственный вопрос: «Где Ая?»
Ощущение опасности пронзило Кайсуна. В следующую секунду вспышка ослепила всех – словно молния прорезала небо. Два чёрных крыла, широких и мощных, обычно спрятанных для удобства, на мгновение затмили свет вокруг. Демон рванул ввысь, не теряя ни секунды, охваченный тревогой за девушку. Высоко в небе, крутанувшись над лабиринтом садов, он заметил знакомую фигуру на поляне цветов. Ая сидела на траве, увлечённо рисуя ветку необычного дерева, вовсе не осознавая, как тревожен для других оказался этот день. Вокруг неё, сложив огромные головы на лапы, вальяжно лежали демонические псы. Их глаза мерцали красным, но они были необычно спокойны.
Когда Кайсун приземлился, собаки тут же ощутили присутствие хозяина и зашевелились – грозно поднялись, настороженно зарычали, но подчинились строгому окрику. Беловолосый демон быстро доложил о ситуации, поприветствовав своего господина…
– Подкупила собак бутербродами? – удивлённо и с оттенком раздражения произнёс Кайсун, переводя взгляд с улыбчивой Аи на псов.
– Ты удивишься, но вкусная еда способна задобрить любой желудок, – весело ответила девушка, поглядывая на испачкавшуюся художественным графитом ладонь.
Он смерил её строгим взглядом, но на миг в его глазах промелькнула тёплая усмешка, скрытая за маской раздражения. Псы, почуяв смену настроения хозяина, запереживали; Кайсун было хотел отчитать всех, но вместо этого просто вздохнул и кивнул.
– Никогда не рискуй так! Бутерброды не всегда могут помочь, когда речь идёт о демонах, – пробурчал он не без иронии, подзывая собак обратно на цепь.
Ая спрятала улыбку, а Кайсун ещё долго не спускал с неё обеспокоенного взгляда, ища ответ на вопрос: «Почему же собаки её не тронули?» Он переживал, что следующая такая непредсказуемая ситуация может быть куда опаснее для них обоих.
***
Прошло несколько спокойных недель: привычный ритм жизни, занятия, вечера за чаем. Но в один из дней Кайсун зашёл к Ае с выражением необычной сосредоточенности на лице.
– Использовать твои силы слишком опасно без подготовки. Мы не знаем, на что ты способна, и как действовать в экстренных ситуациях. – Он опёрся ладонью о подлокотник, задумчиво глядя куда-то в сад. – У меня есть знакомая, которая может нас подстраховать. Она обладает особой способностью; мы попробуем ввести тебя в транс, чтобы выяснить границы твоих возможностей без риска и лишних глаз…
Ая сдерживала возмущение, с трудом поспевая за Кайсуном по гулким, тёмным коридорам. Они миновали зал для посетителей, где царил полумрак, парил сладкий парфюм и слышалась мягкая музыка.
