Читать книгу Из разных миров - - Страница 1

Над городом с самого утра повисла тяжёлая серо-сизая огромная туча, из которой сыпалась сначала мелкая снежная крупа, которая ближе к обеду превратилась в большие пушистые хлопья, лёгкие как лебединые пёрышки. Люди было обрадовались, ведь снег прикрыл сырую грязь и выбелил город, который теперь смотрелся сказочно и красиво. Но потом начались проблемы с расчисткой улиц, и вот уже народ ругался и на зиму, и на снег и спешил укрыться в тепло магазинов, кинотеатров, ресторанов, домов…

Миловидная девушка, одетая явно не по погоде: в демисезонной лимонной курточке с накинутым на голову капюшоном, тонких синих джинсах и высоких сапогах на тонкой шпильке, спешила домой, ловко лавируя между сугробами, стараясь не провалиться в пушистый снег, сдвинутый снегоуборочными машинами на тротуары.

Утром, выходя из дома, она была так поглощена мечтами о первом рабочем дне и планами после него, что не посмотрела прогноз погоды в интернете. Ну, снежная крупа… Подумаешь. В первый раз, что ли…

Дом-то вот он (где четверть цокольного этажа брат выкупил на деньги, оставленные им обоим погибшими в авиакатастрофе родителями, по дешёвке у владельца дома, и сам оборудовал там для себя фотостудию и комнату, крошечную гостиную, совмещённую с кухней, комнату для сестры, мини прихожую и санузел), рядом с телестудией, где работал фотокорреспондентом её родной брат (в данный момент находившийся в другой стране в командировке) и куда после окончания школы телеведущих взяли и девушку.

***

Дело в том, что девушка с рождения была немой, хотя слухом обладала прекрасным. «Аномалия, – врачи разводили руками, назначали кучу анализов и обследований, но по получению результатов печально вздыхали, – в целом, не считая немоты, вы здоровы. Ничем не можем помочь».

Однако девушка была упрямая, упорная и целеустремлённая. Она с блеском закончила среднюю школу, где ей разрешили в силу физического непреодолимого недостатка на всех уроках и экзаменах отвечать письменно. А с индивидуальным преподавателем девушка выучила язык глухонемых. Потом с первого раза сдала вступительные в школу телеведущих на отделение «Сурдоперевод», и после четырёх лет обучения ей поступило предложение работать в той же телекомпании, где как раз уже пять лет трудился ее брат. Девушка подозревала, что без его участия и протекции не обошлось: уж слишком известной была та телекомпания, слишком много желающих рвалось пополнить ряды телеведущих различных программ. Но… теперь немота сыграла девушке на руку, ведь немногие знали язык глухонемых, а значит, тут ей не было равных.

Первый эфир прошёл великолепно. Юка, а именно так и звали девушку, не волновалась совершенно и вела себя так спокойно и непринуждённо, словно работала телеведущей не первый день, а год – как минимум. Она ни разу не ошиблась при переводе новостей, не отстала и не задержала передачу ни на секунду. Когда эфир закончился, коллеги устроили для неё небольшую вечеринку-сюрприз с шампанским, тортом, хлопушками и тёплыми поздравлениями и пожеланиями дальнейшей успешной работы.

И вот сейчас Юка спешила домой, чтобы и согреться, ведь температура стремительно падала; и наконец облегченно выдохнуть, ведь первый блин оказался не комом; и поесть, так как утром из-за волнения смогла впихнуть в себя только чашечку крепкого кофе, а торт и шампанское едой не считались, ведь так?!

Уже подбегая к подъезду и предвкушая, как залезет под горячий душ, потом, завернувшись в тёплый длинный банный халат и надев любимые тапочки-зайчики, она сварит себе какао и наберёт видео-вызов брату, Юка с удивлением обратила внимание на странный сугроб, образовавшийся около входа на их цокольный этаж. Этот сугроб словно повторял очертания лежавшего человеческого тела и слегка дёргался. Может, там грелись или дрались бродящие животные?

Девушка перешла на шаг и осторожно приблизилась к сугробу. Странно! Не слышно ни возни, ни рычания, ничего. Нет, постойте! Её чуткие ушки уловили приглушённый стон. Там человек! Видимо, какой-то то ли алкаш, то ли бомж упал в сугроб и медленно замерзал. Девушке стало жалко беднягу, и она приняла решение его раскопать, осмотреть и вызвать скорую помощь. Решительно шагнув к сугробу, она наклонилась и начала руками в тонких, тут же промокший перчатках разгребать снег.

Первое, что бросилось девушке в глаза, были чёрные очки на лице довольно молодого парня, который, видимо, почувствовав присутствие человека рядом, попытался хотя бы сесть, а когда у него это не получилось, то резко схватил Юку за руку и с надрывом пробормотал:

– Только не вызывайте скорую. Нельзя. А лучше… Уходите! – и снова упал спиной в снег.

Девушка наклонилась ещё ниже, чтобы помочь парню снова сесть, а затем и встать (плевать она хотела на его указания, у неё самой есть голова на плечах, которая очень даже неплохо варит), и тут заметила, что снег с левого бока незнакомца был красным от крови, а в чёрной куртке виднелось небольшое отверстие, из которого продолжала сочиться кровь. Юка сразу поняла, как образовалось такое отверстие. Брат несколько раз ранее брал её с собой в тир, где они развлекались тем, что на спор – кто точнее и быстрее – стреляли по мишеням из пистолетов.

Становилось ясно, почему парень был против и помощи от девушки, и приезда неотложки. Но если его не вытащить из сугроба и не перевязать, то он умрёт или от переохлаждения, или от потери крови, или одновременно и от того, и от другого.

Юка решительно дёрнула парня за руку, мол, давай пошевеливайся и вставай. Он попытался отмахнуться от неё, словно от назойливой мухи, но девушка была очень упряма и… укусила раненого за руку. Заорав, мол, ты что кусаешься, с ума сошла, тот, шатаясь, поднялся и навалился на девушку. Юка, достав из кармана куртки ключи, с трудом, ведь парень весил немало, приблизилась к входной двери и, открыв её, помогла незнакомцу зайти в прихожую. Там она стащила с него куртку и свитер, под которым осталась только майка, вся пропитанная кровью.

Усадив гостя прямо на пол прихожей, так как ноги у того подкашивались, девушка забежала в санузел и принесла оттуда аптечку. Из книг и фильмов она знала, что сначала надо вытащить пулю, потом промыть рану, если большая – надо зашить, если нет – то заклеить пластырем. Но это в теории, а чем в реальности вытащить пулю?!

Юка скинула с себя куртку и снова побежала в санузел. Она вспомнила, что надо помыть руки и… В голове родилась блестящая идея – найти пинцет, которым брат брал мокрые фотографии, чтобы повесить их на верёвку для просушки.

Когда девушка вернулась, парень так и сидел у стены, куда его усадили, и кусал губы, видимо, от боли. Юка решительно опустилась на колени, осторожно сняла с незнакомца майку, невольно залюбовавшись обнажившимся поджарым сильным торсом, и ощупала входное пулевое отверстие. Парень застонал. Девушка погладила его по руке и начала доставать из аптечки и ставить в пределах досягаемости на пол пузырьки со спиртом и йодом. Взяв в руки пинцет и склянку со спиртом, которую предварительно открыла, опустила кончики пинцета прямо в спирт.

Обмазав вокруг раны йодом, Юка осторожно раздвинула пинцетом края раны и сразу увидела пулю. Помогая себе ногтями, девушка зацепила ту пинцетом и потянула. Парень старался не дышать, чтобы не мешать ей. Но ясно, что ему было очень больно, по вискам катились капельки пота, а нижняя губа была прикушена так сильно, что на ней показалась кровь. Наконец пуля была извлечена, Юка залила рану перекисью, чтобы остановить кровь; затем смазала специальной заживляющей мазью и заклеила пластырем.

Девушка встала и уже в третий раз пошла в санузел. Там она, намочив полотенце тёплой водой, вернулась к незнакомцу, и, опустившись перед ним на колени, обтерла мягкой влажной ткань его лицо, шею, руки и торс, стараясь не потревожить рану. По дыханию, девушка поняла, что незнакомец в сознании, но слаб. Она встала на ноги и, как и ранее, потянула его за руку. Он с трудом, ноги дрожали, дыхание сбивалось, но встал. Юка, поддерживая его за талию, повела в гостиную и помогла сначала сесть на диван, а потом, сняв с раненого берцы, лечь на спину. Когда тот умостился, девушка накрыла его пледом, оставленном в кресле братом перед отъездом.

– Почему ты молчишь? – неожиданно тихо спросил незнакомец. – Ты боишься меня?

Юка схватила с журнального столика, притулившегося вплотную к дивану, всегда находившиеся там записную книжку и ручку и, быстро написав: «Я немая», – показала листок парню.

– Но ты слышишь? – уточнил он.

Юка кивнула головой.

– Ты здесь живёшь одна?

Юка написала: «С братом. Но он в командировке. Тебя никто не потревожит».

Незнакомец уже спокойнее вытянулся на диване и, повернув голову, не отрываясь, смотрел на девушку сквозь очки. Потом, поморщившись, произнёс:

– Там кровь осталась. Кто-то может увидеть.

Юка кивнула и пошла в прихожую. Там, надев куртку, взяла небольшую лопатку, которую использовала при пересадке цветов, и вышла из квартиры. На улице она постаралась максимально плотно закидать снегом место с натёкшей кровью. Снег продолжал идти.

«Это хорошо, – подумала Юка. – К утру это место еще сильнее занесёт, и никто ничего не узнает». С этими приятными мыслями девушка вернулась в квартиру, в которой было очень тихо.

Юка, сняв куртку и сапоги, прислушалась. С дивана доносилось мерное спокойное дыхание. Видимо, незнакомец, намучавшись, уснул.

Девушка, как и хотела, приняла горячий душ, но оделась не в халат и любимые тапочки, а в спортивный костюм и тёплые носки. Пройдя на кухню, она включила электрический чайник. Пока тот закипал, она достала две большие кружки, засыпала в них быстрорастворимое какао и нарезала несколько бутербродов с ветчиной, сыром и колбасой, разложив их красиво на овальном блюде. Залив кипяток в кружки и хорошо размешав какао, она поставила и кружки, и блюдо на поднос и понесла его на журнальный столик. И ей, и незнакомцу следовало поесть и согреться.

Подумав, что очки парню мешают, Юка после того, как опустила поднос на столик, подошла к дивану, протянула руку и осторожно сняла очки. Глаза незнакомца тут же открылись, очень красивые зелёные глаза, в которых не отражался свет и зрачки не расширялись и не сужались. Раненый оказался слепым.

***

Одни называли его бастардом, другие господином. Он не обижался ни на одно прозвище. Так было даже лучше: и загадочно, и стрёмно, и именно это отличало его от всех остальных. Так и рос: он, особенный, недосягаемый, неподражаемый и… остальные людишки, которых он, нет, не ненавидел, терпел, но никого никогда не приближал к себе. Ведь при его работе это было опасно для жизни, как для его, так и для близких.

***

Малыша кто-то, пожелавший остаться неизвестным, оставил на пороге роддома. В пелёнках, грязных, старых и рваных не оставили ни записки, ни денег (как довольно часто бывало в этом городке). Однако на шее упитанного розовощёкого младенца висела золотая цепочка с медальоном, на котором был выгравирован чей-то герб (в последствии ни один антиквар так и не сумел определить, чьей семье принадлежал этот герб, на котором был изображён вставший на дыбы ягуар, с его оскаленной морды капала слюна, а у его лап друг на друге громоздились черепа).

Когда врачи осматривали младенца, то удивлялись тому, что после пребывания в такой грязи он остался здоровым, весёлым и спокойным. Однако через неделю медперсоналу стало ясно, почему его подкинули: ребёнок оказался слепым. Видимо, его родители или одна мать, что скорее всего, не захотели обременять себя заботой о калеке.

Пока позволяли инструкции, мальчика оставили в роддоме и заботились о нём всем коллективом. Особенно полюбился он уборщице, которая уже давно работала в больнице, никогда не была замужем (ходили слухи, что она до сих пор девственница), но очень хотела ребёнка. Вот она-то и заметила совершенно случайно, что мальчик может видеть, если ему надеть чёрные очки.

А случилось это так. Мари, так звали уборщицу, в очередной раз мыла полы в детском отделении. Погода в этот день стояла солнечная, даже через оконные стёкла глаза слепило, и женщина весь рабочий день проходила в тёмных очках. В них-то она и подошла, что взять мальчика на руки и потетешкать. Ребёнок потянулся ручками к ней и, случайно задев очки, потащил их на себя. Очки закрыли ему лицо, и, посмотрев на его глазки, Мари показалось, что он смотрит на неё осознанно.

Поиграв с мальчиком, она пошла к окулисту и поделилась своими мыслями. Старенький врач внимательно ее выслушал и полез в свои многочисленные стоявшие на полках в его кабинете талмуды. Он копался минут двадцать, а потом, вскрикнув, мол, нашёл, показал женщине статью в старинной книге, где описывался подобный случай, когда ребёнка признали слепым, но его отец додумался приложить кусочки закопченной слюды к глазам сына, и тот смог увидеть окружающий мир.

На следующий день окулист ещё раз обследовал мальчика и вынес вердикт, что тот может видеть мир через черные очки. Так у ребёнка еще в роддоме появились первые очки.

Вторые и последующие ему покупала Мари, которая выправила все документы с помощью поддержавшей ее администрации роддома забрала мальчика к себе домой, где они и жили до того момента, как Тану (так его назвали в роддоме) или маленькому господину (как звала его Мари) исполнилось двенадцать лет. В этот день его приемная мама просто не вернулась со смены в больнице. У неё случился инсульт, и реанимировать женщину не смогли. Мальчику помогли похоронить мать и уже собирались оформить его в детский приют, но в ночь перед переездом туда парнишка исчез.