Читать книгу Правда имеет мой голос - - Страница 1

Страх. Он повсюду. Впитывается в кожу через одежду, проникает в легкие с каждым судорожным глотком воздуха. Его нельзя контролировать, он заставляет сердце биться в ребра, заставляет дышать часто и вырывается из горла с хрипом и стоном. Он бывает тихим – с поджатыми коленями и дрожащими руками; бывает громким – с отчаянным криком и мольбой о спасении. Лиза прошла обе стадии страха: от беззвучного плача в углу комнаты до громкой, изнуряющей истерики с лопнувшими в глазах сосудами. Глаза покраснели от бесконечных слез, от едкой пыли, от желания не моргать, чтобы не пропустить его появление.

Но он появился. Как тень. Как боль. Как воплощение ужаса. Его фигура заслонила свет от одинокой восковой свечки на столе, забрав последний кусочек свободы. Он застыл перед Лизой и не двигался. Смотрел. Впитывал. Его тяжелое, грубое дыхание разрезало тишину ночного домика; абсолютно черные глаза замерли на ее красивом лице; руки натягивали подкладку в карманах.

Лиза не понимала: воет она или ветер за стеной. Спина прижалась к шершавой деревянной стене, сквозь разбухшие доски проникал холод, забираясь под футболку. В нос бил запах сырости, гниения и пота. Подступала тошнота. Сознание плыло, пыталось отключиться от высокой нагрузки, подарить блаженное спокойствие. Фигура сделала еще шаг к ней, под его тяжелыми ботинками скрипнула старая половица. Сознание не выдержало. Комната стала плыть перед глазами, мир перевернулся, и Лиза упала на жесткий деревянный пол.

*****

Синяя Лачетти медленно подкатила к невысокому деревянному забору и резко остановилась. Двигатель работал еще несколько секунд, а потом с тихим вздохом затих. Салон хранил тепло от печки и тяжелого дыхания водителя, но холодный осенний ветер за окном уже пробирался внутрь и руки невольно скользнули в карманы. Прошла минута, две или час, время словно терялось в этом месте, становилось невидимым и невесомым. Впереди – тихая узкая улочка со стройными рядами разношерстных домов. Маленькие, старые бараки соседствовали с высокими, массивными коттеджами из дорогого кирпича. Разрушенные деревянные заборы граничили с каменными колоннами и металлическими изгородями с устрашающими пиками наверху. И тишина. Здесь она всегда была такой: слишком громкой, слишком густой. Пугающей.

Внезапный стук в окно. Голова резко, с щелчком в шее повернулась к боковому стеклу. Лицо склонившегося мужчины заглядывало в салон с легким волнением и сомнением.

– Ищите кого-то? – спросил он, и его голос через закрытое стекло показался приглушенным, словно шел из трубы.

Тяжелый вздох. Рука потянулась к ключам, вторая уже открывала дверь. Холодный воздух ударил в лицо, маленькая капелька дождя упала на кончик носа.

– Говорю: ищите кого-то? – переспросил мужчина.

– Нет, – улыбка, – Я на месте. Здесь живет мой отец. Я Лиза.

– О, – протянул мужчина. – Я Павел, участковый. Живу напротив вашего отца.

Он указал рукой на двухэтажный кирпичный дом за высоким металлическим забором. Лиза машинально посмотрела на дом, делая заинтересованное лицо.

– Вы в гости или насовсем? – спросил Павел, натягивая капюшон черной кофты на голову.

– Врачи говорят, отцу осталось не больше пары недель, – сказала Лиза. – Он просил побыть с ним его последние дни. Потом уеду назад в город.

– Понятно, – кивнул участковый. – Сочувствую. Мы все за ним присматриваем, помогаем, чем можем. Ваш отец хороший человек.

– Да, спасибо, – медленно протянула Лиза.

– Побегу. Если будет нужна помощь – стучите громче.

Лиза посмотрела, как участковый скрывается за забором своего дома, как загорается свет в окне его дома. Как он отодвигает светлую штору и выглядывает на улицу, встречаясь с ней взглядом. Потом он махнул ей и отошел от окна. Лиза отвернулась и уставилась на родительский дом. Белый кирпич местами облупился от сильных ветров, на металлической крыше образовалась вмятина после падения дерева. Старые стеклянные окна украшали деревянные ставни с облупившейся краской. Дом стал старше на целых десять лет. И она стала старше на десять лет. Они оба изменились, только оба до сих пор хранили память о ее старой жизни. Об ужасе тех ночей.

Лиза не торопилась заходить. В доме уже витал запах лекарств и немощи. Смерть давно расставила в нем свои сети, и теперь только ждала, когда отец окончательно в них запутается. Заберет с собой островок к ее детству и юности. Страха не было. Пусть смерть забирает и отца, и все, что было связано с ним. Пусть заберет прямо сейчас, и Лизе не придется прислушиваться каждую ночь к дыханию умирающего отца, не придется держать его руку, когда из его груди вырвется последний хрип. Не придется жить здесь.

Ожидание затягивалось. Ноги вросли в землю, не в силах сделать ни шага. Мимо проезжали машины, замедлялись перед ней, всматривались в лицо девушки. Неужели это она? Она правда вернулась? Сколько лет прошло: девять, десять? Да, точно, десять, в тот год ураган разнес половину поселка! И ехали дальше, вновь погрузившись в свои проблемы.

Нерешительный шаг вперед, потом еще один. Под ногами чавкала мокрая земля, грязь налипала на подошву, утяжеляя походку. Рука потянулась к защелке на внутренней стороны калитки. Да, задвижка на месте. Пальцы сдвинули ее наверх, и дверь тут же распахнулась от порыва ветра, ударившись об забор. Раздался сухой треск, от перекладины отвалился кусок прогнившего дерева. Ветер подталкивал в спину, холод пробирался через тонкую полоску кожи между короткой кофтой и джинсами. Лиза вздрогнула, быстро закрыла калитку и пошла в дом уже уверенными шагами.