Читать книгу Сквозь боль и тишину - - Страница 1

Это было самое обычное утро, и конечно же я подумать не могла, что именно этот день окажется для меня роковым. Но судьба порой любит подшутить над нами неожиданно и неумолимо. Оно началось тихо и спокойно, будто ничего необычного впереди нас не ждало.

Проснулась я от звонка будильника. Открыв глаза, почувствовала привычную тяжесть утренней дремоты и осторожно протянула руку, чтобы выключить назойливый звук. Тихонько вздохнув, ощутив аромат вчерашнего чая ещё витающего в воздухе кухни, я позвала мужа Костю, который сладко спал рядом. Его дыхание тихое и ровное говорило мне о глубоком сне, которого нам обоим вечно не хватало после долгих рабочих смен . Мне так было жалко его будить,но ничего не поделаешь,если мы сегодня не выйдем на линию, Ольга Кирилловна нас за это точно по головке не погладит. Кое-как разбудив его и отправив умываться,я надела халат и пошла на кухню готовить завтрак.

Утро еще хранило следы ночной прохлады, воздух был свежий и чистый. Дворники уже шуршали своими мётлами,наводя порядок на улицах города.

Уверенно двигаясь среди знакомых предметов кухонного интерьера, я включила плиту, поставила чайник, достала хлебницу с нарезанным хлебом и стала жарить яичницу.

После сытного завтрака, наполненного ароматом свежей выпечки и терпким запахом кофе, мы с Костей погрузились в машину и отправились на подстанцию скорой помощи. Дорога была короткой, всего несколько минут, но казалось, будто она вела нас в другой мир – спокойный и размеренный, словно остановившееся мгновение перед прыжком в неизвестность.

Подъехав к зданию и переодевшись в раздевалке,мы пошли в комнату отдыха,там уже собрались бригады,готовые в любой момент сорваться с места и ехать спасать чью то жизнь. Кто-то сидел на диване, лениво перелистывая страницы журнала, поглаживая пальцами потрёпанные листы бумаги. Другие стояли возле окна, погружённые в собственные мысли, глядя вдаль равнодушным взглядом. Витя Ушаков же устроился на широком подоконнике, ноги свисали наружу, создавая впечатление лёгкой небрежности. Рядом лежала гитара, найденная неизвестно откуда. Она казалась частью интерьера комнаты, настолько естественно вписывалась среди привычных вещей.

Взяв инструмент осторожно, почти нежно, Витя провел рукой по струнам, извлекая мелодичные звуки. Каждый аккорд звучал ясно и чисто, наполняя пространство лёгкими вибрациями. Казалось, что музыка оживляет воздух вокруг, заставляя замереть даже шум машин снаружи. Фигуры сидящих мужчин замерли, прислушиваясь к плавному течению звуков, скользящих по поверхности тишины, как вода в реке мягко касается берега.

–А давайте споём нашу песню?–вдруг предложил Владимир Юрьевич.

Все восприняли его идею с энтузиазмом. Ушаков заиграл уже знакомую мелодию.

Так прошло несколько мгновений – моменты, когда кажется, что весь мир остановился, чтобы насладиться этой музыкой. Никто не спешил возвращаться к своим обязанностям, никто не хотел разрушать хрупкую гармонию, возникшую благодаря простой гитаре и талантливым рукам её владельца. Эти минуты стали памятью о прекрасном дне, проведённом вместе с коллегами, друзьями и единомышленниками, подарившими друг другу частичку своего внутреннего мира через музыку. Но в скором времени бригады одна за одной стали покидать комнату отдыха,спеша на помощь тем,кто в ней сейчас так остро нуждается..

Глава 2

С самого утра меня не покидало чувство тревоги,я пытался гнать от себя дурные мысли,но они всё равно как заноза засели в моей голове. Мы ехали на очередной вызов,в салоне скорой стояла тишина,даже наш весельчак и балагур Витя был каким то задумчивым. У него то что случилось? С Таней что ли опять поссорились? В прочем не буду лезть к нему,захочет сам расскажет.

Туман накрыл город плотной пеленой, сливаясь с моим внутренним смятением. Неясные очертания домов и улиц медленно проплывали мимо окна машины, напоминая картины полузабытого сна. А впереди маячила неопределённость вызова, ожидающая нас в холодных стенах квартиры.

Сирена скорой помощи надрывалась отчаянным криком,распугивая зазевавшихся прохожих. Каждый миг казался бесконечным,каждая секунда была самой драгоценной.

Наконец машина плавно затормозила возле нужного дома,мы с Витей вышли из салона ,взяв чемодан и на всякий случай кардиограф,пошли к подъезду.

–Здравствуйте,скорую вызывали?–спросил я,нажав на домофоне номер нужной нам квартиры.

–Проходите.

–Вить,у тебя всё хорошо?–спросил я,пока мы поднимались в лифте на нужный этаж.

–Всё ок.

Мы молча вошли в квартиру, чьи стены хранили тепло давно ушедших дней. Свет ночника мягко падал на диван, придавая комнате почти мистический оттенок. Виктор тяжело опустился на кресло, глубоко вздохнув, будто хотел избавиться от тяжести мыслей. Дочь пациентки принесла паспорт и полис,Ушаков начал вносить данные в карту вызова.

–Анна Ивановна, рассказывайте ,что вас беспокоит?–спросил я,присаживаясь на соседней стул и доставая из чемодана тонометр .

–Да сердце что-то прихватило.

–Так,а можете описать боль?

–Как будто огнём печёт.

–А какое у вас рабочее давление?

–Где-то 140/80

–Какими хроническими заболеваниями болеете?

–У меня сахарный диабет 2 типа и гипертония.

–Так,сейчас у вас 210/100. До нашего приезда какие нибудь таблетки принимали?

–Нет.

–Вот это очень плохо. Давайте мы с вами сейчас снимем кардиограмму и возможно вам даже потребуется госпитализация.

–Я в больницу не поеду.

–Мам,слушай пожалуйста что тебе врачи говорят.

–Маш, только не в больницу.

–Анна Ивановна,успокойтесь пожалуйста и дайте нам снять вам плёнку.

Тонкая линия прибора плавно движется по бумаге, вырисовывая ритмичные зубцы пульса. Вот и первая запись готова, вторая, третья… А потом вдруг экран замирает, застывая неподвижным силуэтом кривых линий, перечеркнутых последней волной тревоги.

–Что видишь?–спрашиваю я Ушакова,передавая ему кардиограмму.

–Инфаркт.

–Что?

–Анна Ивановна,нужно всё таки ехать в больницу.

В глазах пожилой женщины читается паника,но она всё же соглашается на госпитализацию. Пока Витя запрашивает место,а дочь пациентки собирает вещи,я приступаю к медикаментозной терапии. Действую по алгоритмам.

Благодаря соседям,которых позвала Мария,мы осторожно спустили нашу пациентку в машину и поехали в кардиологический центр.

Уже сидя в салоне автомобиля,я увидел что мне оказывается звонила тёща,но когда я стал ей перезванивать,у неё уже был выключен телефон.

А тем временем на подстанцию ворвался вооруженный человек,это был муж той самой пациентки, которая якобы по вине бригады Ломагина потеряла ребёнка,и сама чуть не умерла от разрыва матки..

Глава 3

Звонок прозвучал резко, будто сердце дрогнуло от неожиданности. Я взглянула на экран телефона – там мерцало знакомое имя, словно светлячок среди мрачных теней рабочего дня. Рядом стояла Тамара Васильевна, лицо её выражало тревогу, глаза слегка расширились от звука сигнала.

– Это моя мама звонит… – прошептала я почти беззвучно, осознавая, что день уже не будет прежним.

Тимофеева кивнула понимающе, губы её сжались тонкой линией. Мы обе знали, что впереди непростые минуты ожидания и неопределённости. Она положила руку мне на плечо, тепло ладони передалось сквозь ткань моей формы скорой помощи, согревая внутренне.

Мы ехали обратно после очередного вызова, ноги устали, спины ныли от долгого сидения в машине. Но усталость отступила, когда я услышала голос мамы .Зуб у неё болел настолько сильно, что пришлось записаться к стоматологу срочно. И теперь ситуация складывалась таким образом, что Глеб остался дома один, и некому было присмотреть за ним,до Кости она тоже не могла дозвониться.

Дорога казалась бесконечной, но вот наконец показалось знакомое здание родной подстанции.

Тамара Васильевна ушла пополнить запас аптечки,а я пошла к Ольге Кирилловне. Объяснив ей всю ситуацию,она приняла решение снять меня с линии,чтобы дождаться маму с сыном здесь.

Сегодня почему то Глеб вел себя беспокойнее обычного. Маленькое сердечко стучало тревожно, будто птица в клетке, отчаянно рвущаяся наружу. Его глазенки, глубокие и прозрачные, словно осенние лужицы после дождя, смотрели куда-то вдаль, мимо игрушек и улыбающихся лиц. Казалось, он хотел поведать миру какую-то важную истину, но ещё пока не научился произносить слова вслух.

Я наклонилась к малышу и почувствовала жар его щёчек. Я замерла в тревоге,только этого мне ещё не хватало,чтобы сын заболел! Взяв градусник,я стала мерить ему температуру,слава богу что она оказалась в пределах нормы. Взяв малыша на руки,я вышла с ним в коридор. Шаг за шагом мы приближались к кабинету начальницы, Ольги Кирилловны. Дверь была слегка приоткрыта, позволяя проникнуть внутрь немного дневного света. Я заглянула в кабинет,надеясь увидеть знакомое лицо за столом, окружённое кипами бумаг и медицинских отчётов. Но он оказался пустым. Начальница снова ушла куда-то решать неотложные дела.

С грустью вздохнув, я направилась обратно, понимая, что визит придётся отложить ещё ненадолго. Малыш тихо сопел, прижавшись щёчкой ко мне, доверчиво устроившись на руках. Его дыхание было тёплым и спокойным, будто пытаясь успокоить мою душу своим присутствием.

Когда я уже почти достигла двери,то почувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд. Медленно повернувшись,я встретилась глазами с тем самым человеком.

Сердце пропустило удар, будто ледяной ветер пронзил грудь до самого дна души. Я замерла, стараясь дышать тише, чтобы не потревожить мальчика, который мирно спал у меня на руках. Его маленькое личико было спокойным, доверчиво прижатым к моей груди, словно защищённое от всех тревог мира невидимой стеной материнской любви.

Но внезапно тишину нарушил резкий щелчок затвора оружия. Холод пробежал мурашками по коже, заставляя напрячься каждую мышцу тела. Мужчина, направивший на нас чёрное дуло своей винтовки, был мрачен и суров, глаза горели решимостью и жестокостью. От его взгляда становилось неуютно даже воздуху вокруг.

– Двигайтесь вперед! – голос прозвучал грубо, отрывисто, лишённый всякой человечности.

Хотелось кричать, протестовать, доказывать свою невиновность… Но, ощутив тяжесть его взгляда, поняла: сейчас лучше молча подчиниться судьбе. Каждое слово могло стать последней каплей, которая обрушит лавину бедствий на нашу семью.

Под надзором холодного металла мы медленно двинулись в сторону раздевалок. Мой малыш почувствовал неладное раньше, чем осознали взрослые. Сначала тихонько всхлипнул, потом застонал, напуганный незнакомым напряжением матери. И вот уже слёзы ручьём текут по пухлым щекам, разрываясь в крике отчаяния, похожего на крик раненого зверёнка, попавшего в ловушку.

Страх растворился в пространстве вместе с ревущим плачем ребёнка, оставив лишь глухую пустоту внутри. Хотелось броситься бежать прочь отсюда, защитить сына любой ценой. Но ноги будто приросли к полу, сердце сжалось в комок боли и беспомощности.

И тут я увидела Костю,который бежал к нам на помощь,к сожалению бандит его тоже заметил и вскинув затвор, раздался оглушительный выстрел.

Я только успела передать ему на руки Глеба,как почувствовала,что теряю сознание.

Глава 4

– Ты только дыши, слышишь?

Мой голос разносится гулким эхом по пустой подстанции. Время тянется слишком медленно, я чувствую, как с каждой минутой из Раи уходит жизнь.

Её лицо бледнеет всё сильнее, дыхание становится прерывистым, слабым. Она смотрит на меня испуганными глазами, словно пытается удержаться здесь, среди нас, но силы покидают её быстро, неумолимо.

Я прижимаю руки к груди Раи, пытаясь согреть её своим теплом, но понимаю, что уже поздно. Её глаза постепенно теряют осмысленность, взгляд устремляется куда-то вдаль, туда, где я уже не смогу её удержать. Счёт идёт не просто на минуты ,а уже на секунды. Сердце сжимается болезненно, сдавливая грудь невыносимой тяжестью. На конец во дворе раздаётся знакомый вой сирены и я вздыхаю с облегчением ,теперь всё будет хорошо.

Носилки медленно опускаются в тёмную утробу машины скорой помощи, словно лодочка на дно реки судьбы. Я застыл рядом, едва дыша от напряжения. Коллеги молча окружили меня полукругом, тихо переглядываясь друг с другом и пряча лица за масками скорби. Тамара Васильевна беззвучно вытирает глаза уголком платка, всхлипывая коротко и болезненно, будто птица, потерявшая гнездо. Ольга стоит ближе всех ко мне, её плечи вздрагивают от сдавленных рыданий, руки крепко сжаты в кулаки. Сердце моё бешено колотится в груди, брызгая отчаяньем в каждую клеточку тела. Рая лежит неподвижно, почти призрачно белая кожа оттеняется резкими складками простыни. Кажется, дыхание давно покинуло её тело, оставив лишь хрупкую оболочку воспоминаний и несбывшихся надежд.

Коллеги подходят ближе, бережно кладут руки на мои плечи, пытаясь согреть своей поддержкой. Но тепло их рук кажется таким чуждым, каким-то ненастоящим… Будто мир разделился надвое: там, внутри машины, умирает самое дорогое существо, а здесь остаются мы – потерянные, растерянные, бессильные перед лицом смерти.

Солнце тускло выглянуло из-за облаков, бросив скупые лучи на асфальт дороги. И вдруг сквозь шум улицы пробилось слабое чувство уверенности: пока есть надежда, пока жива вера в чудо, нельзя отступать ни на шаг назад. Может быть, сегодня именно тот день, когда судьба сделает исключение и подарит Райке глоток нового дыхания, второго шанса на жизнь?

И сердце вновь забилось быстрее, разгоняя кровь по венам горячей волной веры и решимости бороться до конца. Ведь главное – верить и надеяться, даже тогда, когда уже кажется, что ничего не изменить. Потому что именно в такие моменты рождается настоящее чудо.

Машина исчезает за поворотом, оставляя после себя горький привкус неопределённости и надежду, дрожащую тонкой ниточкой среди мрачных мыслей. Мы ждём, держась друг друга руками и сердцами, готовые принять любой исход. Потому что иначе никак нельзя – она должна жить!

Операция длилась бесконечно долго. Тусклый свет больничных ламп мерцал над головами собравшихся родных и близких Раи – озабоченных лиц было много, и каждое отражало всю глубину переживаний. Кто-то сидел неподвижно, устремив взгляд в пол, словно пытаясь взглядом проникнуть сквозь стены операционной, кто-то нервно ходил взад-вперёд, боясь услышать самое страшное известие. Нина Михайловна смотрела куда-то вдаль, в пустоту коридора, и мысли её были далеко отсюда – там, за дверью операционной, борются врачи за каждую клеточку тела её дочери, стараясь вернуть ей здоровье, подарить ещё одну ночь спокойствия, ещё одно утро счастья.

Но вот дверь распахнулась, будто открывая путь в другой мир, и сердце каждого застыло, затаив дыхание в тревожном предчувствии. Нина Михайловна мгновенно вскинула взор на вошедшего врача,

Коротко, почти шепотом, вырвалось у неё единственное слово:

– Жива?

Слова врача прозвучали словно музыка, освобождая сердца собравшихся от гнетущего страха:

– Всё хорошо… Мы справились!

Эти несколько простых слов обрушились эхом счастья на всех присутствующих, даря надежду и облегчение. Но врач добавил ещё одно важное уточнение:

– Теперь многое будет зависеть от её организма, хотя она молодая, должна справиться…

– Коллега, спасибо вам! – я порывисто схватил его за руку, крепким пожатием выражая всю глубину благодарности.

Однако доктор лишь слегка улыбнулся уголком губ и, извинившись, поспешил прочь, скрываясь за массивными дверьми отделения.

А вскоре тишину коридора нарушило появление санитарки, толкавшей каталку с Раей. Она стремительно скользила вперёд,оставляя позади группу близких,смотрящих ей в след с тревогой и надеждой. Каждый знал,теперь её жизнь зависела от работы врачей и конечно от любви родных и близких.

Глава 5

Очнулась я внезапно, словно выныривала из холодной, вязкой бездны забытья. Каждая клеточка тела пронзительно ныла от боли, будто каждую из них растоптали тяжёлые шаги судьбы. Внутри было сухо и жарко, губы потрескались и покрылись корочкой, жажда мучила до тошноты. Осмотревшись вокруг затуманенным взором, увидела белоснежные стены палаты, стерильно-светлый потолок и металлические каркасы медицинской аппаратуры. Здесь царил особый запах больницы – смесь лекарств, дезинфицирующих растворов и тревоги, которой пропитана каждая палата отделения интенсивной терапии.

Медленно шевельнув пальцами, попыталась подать сигнал кому-нибудь поблизости, однако руки казались чужими, непослушными. Как бы ни старалась сосредоточиться, они лишь слегка дрожали, отказываясь повиноваться моей воле. Сердце отчаянно билось в груди, пульсируя короткими тревожными ударами. Кажется, моё возвращение в этот мир никто пока ещё не заметил. Господи, как же хочется пить… Но даже вздохнуть больно, словно кто-то придавил грудь огромным камнем.

Глаза сами собой закрылись снова, погружаясь обратно в сумрак полузабытья. Перед внутренним взором проплыли смутные образы прошлого, неясные воспоминания, смешавшиеся в пёстрый калейдоскоп чувств и ощущений. И среди этой путаницы образов возникла одна мысль: почему именно здесь? Что привело меня сюда?

Однако сознание вновь начало угасать, растворяя реальность и оставляя меня одну в темноте больничных коридоров души. Тишина наполнила палату, нарушаемая лишь тихим шипением кислородного аппарата да редким приглушённым скрипом обуви мимо проходящей медсестры. Странное чувство одиночества охватило сердце, вплетаясь тонкой нитью в паутину беспомощности и страха перед неизвестностью…

Но где-то там, глубоко внутри, теплится надежда. Надежда вернуться домой, выйти отсюда целой и невредимой, хотя бы морально. Эта искорка тепла согревает душу, позволяя выдержать самые трудные минуты забвенья и ожидания. Ведь главное сейчас одно – выжить любой ценой.

Когда я снова открыла глаза,за окном была непроглядная ночь.

Сердце тревожно стучало, мысли кружили хаотично, роясь в памяти. Где сейчас мои дорогие мальчики? Представляла себе испуганные лица Кости и Глеба, ощущала каждую дрожь маленького тела моего малыша, каждый всхлип мамы, которой никак нельзя волноваться. Она ведь такая хрупкая, её сердце уязвимо, малейший стресс способен разрушить всю жизнь.

Тело отказывалось подчиняться моей воле. Оно было мягким, невесомым, похожим на дымку облаков после дождя. Каждый вдох отдавал болью, голова казалась набухшей свинцом. Даже лёгкое движение рук вызывало головокружение, ноги были непослушными, будто сделаны из песка.

Слёзы текли сами собой, капля за каплей стекали по щекам, оставляя солоноватый след на коже. Мне хотелось кричать, звать на помощь, но будто ком застрял в горле, превратился в тихое хриплое дыхание. Страх охватил душу ледяной рукой, сжимал горло, лишал возможности двигаться дальше.

Что делать теперь? Как найти силы подняться и защитить тех, кто нуждается в заботе больше всех?

И тут среди ночной тишины раздалось еле слышимое поскрипывание двери. Тихие шаги приблизились ко мне. Тёплая рука легла на лоб, другая нежно погладила волосы.

– Не бойся, моя хорошая, мы рядом… Мы здесь…

Голос был знакомым, родным, таким близким сердцу. И я почувствовала себя защищённой вновь. Ночной кошмар отступил куда-то далеко, оставив лишь ощущение тепла и спокойствия.

Теперь можно спокойно закрыть глаза и позволить ночному мраку растаять перед рассветом нового дня.

Прошло три дня.

По скольку моё состояние стабилизировалось, сегодня меня переводят в хирургическое отделение.

Сердце тревожно сжалось, когда санитарка катила мою кровать мимо больничных коридоров. Я смотрела на стены с облупившейся краской, будто каждая трещинка могла рассказать свою историю страданий и боли. Но вот мы остановились перед дверью моей будущей палаты.

Не успела я как следует разместиться среди белых стен и больничного запаха антисептика, как дверь распахнулась. Первой ко мне вошла мама. Она улыбалась натянутой улыбкой, стараясь казаться спокойной и уверенной, хотя каждый нерв её тела дрожал мелкой судорогой. Волосы были растрёпаны, словно она всю ночь провела, сжимая голову руками, пытаясь найти решение там, где его уже давно не было.

–Здравствуй Раечка! – голос сорвался и потух, глаза наполнились слезами, которых ей никак не удавалось удержать. Они бежали ручейком по щекам, оставляя влажные следы, похожие на маленькие реки горя.

–Мам,уже всё позади. Я жива и очень надеюсь,что скоро буду здорова.

Её плечи дрогнули, и рука судорожно схватилась за спинку стула рядом с кроватью. Мне хотелось прижать её к себе, защитить от всего ужаса, который сейчас наполнял нашу жизнь. Но тело отказывалось слушаться, руки и ноги окаменели от медикаментов и переживаний последних дней.

– Мы все очень волновались за тебя, дочка… Особенно Костя… Целые сутки просидел возле реанимации, ни на минуту не уходил, пока Витя не уговорил его поехать домой отдохнуть немного. Только после того, как врач подтвердила, что твоё состояние стабильное..

Голос мамы задрожал сильнее, она опустила голову, скрываясь за завесой волос, лицо скрыла ладонь, а плечи снова вздрогнули. Слезы каплями падали на пол, оставляя мокрые пятна, отражающие наши чувства и переживания.

Сердце защемило болью,на столько сильной,что даже стало тяжело дышать.

Но всё же я взяла себя в руки и заговорила с мамой спокойным ровным голос, стараясь ни чем не выдать своё волнение. Мы проговорили с ней ещё около 15 минут,потом пришла медсестра и сказала,что посещение закончено.

Глава 6

Каждый миг словно тянулся вечность, каждая секунда казалась часом нескончаемой тревоги. Но вот, наконец-то свершилось чудо: Раю перевели из отделения интенсивной терапии в обычное.

Узнав эту долгожданную новость, сердце моё наполнилось облегчением и радостью одновременно. Хотелось немедленно отправиться туда, чтобы увидеть её собственными глазами, убедиться, что она действительно жива и дышит. Однако судьба вновь сыграла злую шутку..

–Кулыгин,зайди ко мне –сказала Ольга Кирилловна,едва я переступил порог подстанции.

Пока я шёл до кабинета начальницы,то передумал кучу вариантов,но так и не нашёл ни одного,чтобы понять,в чём в этот раз я ещё успел провениться.

–Сегодня ставлю тебя на линию–сказала мне строгим голосом Ольга,мой непосредственный руководитель.

Она взглянула на часы,потом снова на меня,словно проверяя мою реакцию.

Я вздохнул.

–Половина бригады отказалась работать с новенькими с 70 подстанции. Так что выручай.

Меня охватило чувство бессилия. Казалось бы, ещё вчера жизнь текла размеренно и спокойно,а сейчас превратилась в череду конфликтов и напряжения. А всё началось с того,что наши так называемые коллеги с 70 подстанции,поставили не правильный диагноз пациенту,в итоге мужчина чуть не умер. Мы тогда с Пашей и Арашем ездили к ним разбираться,хотели поговорить мирно,а в итоге между нами произошла драка. И это тогда,когда на нашей подстанции была проверка из Министерства здравоохранения. Хорошо что начальница оказалась свекровью Ольги и серьёзных проблем удалось избежать.

–Хорошо,я выйду на линию,кто из фельдшеров сейчас свободен?

–Золоторёва.

Я мысленно чертыхнулся,но делать нечего,работа есть работа.

Шагнув через порог комнаты отдыха, почувствовал уютное тепло ламп дневного света и аромат свежезаваренного кофе, который мгновенно заполнил пространство своей манящей сладостью. Там меня уже ожидала Люба – высокая стройная женщина,лет 35.

Её светлые волосы были небрежно собраны в хвост, подчёркивая благородные черты лица и мягкую улыбку, неизменно появлявшуюся, когда её взгляд встречался с моим. Она подошла ко мне плавно, грациозно двигаясь среди столиков и аккуратно расставленных стульев, положила свою ладонь на моё плечо.

–Я так рада,что мы сегодня вместе!

–Любовь Афанасьевна! Вы должно быть не в курсе,я вообще-то женат,и очень люблю свою жену и нашего сына.

–Я ничего такого не имела ввиду –сразу же вспыхнула она.

–224 бригада,вызов–прозвучало из динамиков.

Взяв куртку и мед ящик,я стал спускаться вниз.

Машина скорой помощи стояла наготове, свет фар тускло отражался от мокрого асфальта, создавая причудливые узоры теней и света. Шины автомобиля были слегка присыпаны снегом, отчего казалось, будто машина сама собой укрылась тонким покрывалом зимнего сна.

Бригада Вити Ушакова возвращалась после очередного трудного выезда. Мы встретились в дверях подстанции, наши взгляды пересеклись на мгновение, переданное мимолетное понимание общей усталости и напряжения прошедшего дня. Витя выглядел усталым, глаза покраснели от бессонных часов, волосы растрепались, словно ветром всклокоченные перья птицы, вернувшейся домой после долгого пути. Однако улыбка, мелькнувшая на его лице, была искренней и теплой, полной благодарности за общее дело.

–Как там Райка?

–Нормально,уже перевели в отделение.

–Понятно.

–Не хочешь съездить к ней?

–А когда?

–После смены.

–Ну хорошо,набери меня тогда.

Я кивнул, чувствуя внутри смесь волнения и ответственности. Каждый выезд – это маленькая жизнь, отдельная глава в книге судьбы, которую врач пишет своей рукой каждый день. И сейчас моя рука готова была снова взяться за ручку этой книги, чтобы вписать еще одну историю, полную боли, страха и надежды.

Машина мягко тронулась с места, огни города остались позади, впереди простиралась неизвестность ночной дороги. Время замедлилось, каждая секунда тянулась долго и тягостно, словно бесконечная нить ожидания, связанная с будущим пациентов, ожидающих нашей помощи. Перед глазами проплыли лица родных, оставленных дома, и тепло родного очага показалось далеким воспоминанием, погруженным в глубокую ночь, отделенную километрами дорог и заботами о чужих жизнях.

Глава 7

Каждый день в больнице был похож на предыдущий, словно пленённый бесконечным круговоротом однообразия. Ранним утром тяжёлые шторы раздвигались, впуская бледный утренний свет, который лениво пробирался сквозь мутные окна. Медсестра, похожая на серый призрак в белоснежном халате, тихо входила в палату, едва слышно шаркая тапочками по стерильному полу. Её лицо казалось невыразительным и уставшим от нескончаемой череды дежурств, лишь глаза блестели странным металлическим блеском. Она ставила на тумбочку поднос с лекарствами,который почему то обязательно так громко звякал,что даже в первое время я постоянно подскакивала от этого звука.

Аромат дезинфицирующих средств наполнял воздух неприятной резкостью, вызывая лёгкое головокружение и тошноту.

Медсестры уже закончили своё утреннее обходное шествие, шприцы были убраны, лекарства приняты, повязки сменены. Тело ещё чувствовало усталость, будто само оно стало лишь оболочкой для этой бесконечной битвы против недугов.

Медленно собиралась я, вставала с кровати, аккуратно поправляя тонкую больничную рубашку. Воздух казался особенно свежим после ночной духоты палат. Руки бережно брали чашку, ложку и тарелку, погружённые в гладкий пластиковый пакетик, словно предметы неживого мира.

Шагая по коридору больницы, ощущаешь странную смесь запахов лекарств, антисептиков и чуть слышимого аромата кофе из столовой. Под ногами скрипят стерильные полы, отражающие слабый свет ламп дневного света. Кажется, ты здесь одна, несмотря на голоса медсестер и врачей, тихо переговаривающихся друг с другом.

Беру свою порцию еды—жидковатую овсянку с крошечной горстью сахара, ломоть хлеба и кружку горячего чая, почти прозрачного, будто символ начала утра. Ощущаю тепло от чашки, проникающее сквозь пальцы, будто обещание тепла, которое придёт позже.

Ем медленно, наслаждаясь каждым глотком чая, смакуя сладость хлеба с маслом. Чувствую,как силы постепенно возвращаются ко мне.

И вот, закончив завтрак, вновь возвращаюсь в палату, оставляя позади шум столовых голосов и запах пищи. День начался заново, наполнившись новыми силами и надеждой, чтобы идти дальше вперёд, навстречу выздоровлению и свободе от болезни.

После обхода ко мне приезжает мама,мы с ней прогуливаемся по больничным коридорам,она рассказывает мне домашние новости.

Ольга Кирилловна и все ребята с подстанции передают мне огромный привет и ждут,когда я снова смогу выйти на работу. А я ещё пока не знаю,хочу ли я снова вернуться в то место,которое для меня чуть не стало роковым.

Смерть отца оставила внутри меня пустоту, такую глубокую и неизбывную, будто вырвался целый кусок души вместе с ним. Я стояла тогда перед зеркалом, всматриваясь в своё отражение, пытаясь разглядеть остатки той улыбчивой девчонки, что жила до этой чёрной полосы. Но зеркало было беспощадно честным: оно показывало лишь девушку с печальными глазами, в которых застыл невысказанный вопрос.

«Почему?» – шептал внутренний голос, повторяя снова и снова, пока эти слёзы отчаяния не превратились в твёрдое решение. Глядя на его фотографию,с чёрной траурной лентой,я тогда дала ему обещание,что ни применено стану врачом и буду спасать других,возможно даже ценой собственной жизни!

И вот спустя годы, уже работая фельдшером скорой помощи, я часто ловила себя на мысли, что правильно сделала выбор. Каждый день был наполнен тревогой и радостью одновременно: кого-то удавалось спасти вовремя, кто-то уходил навсегда, оставляя после себя горечь утраты и чувство собственной слабости. Но каждый случай давал мне новый опыт, закалял сердце и укреплял веру в то, что делаю важное дело.

Помню одну ночь особенно хорошо. Мороз трескучий стоял такой, что даже дыхание замерло на мгновение, едва выйдя наружу. Мы мчались на экстренный вызов к пожилой женщине, потерявшей сознание. Дома одна. Сердце колотилось, ноги дрожали, руки потели от напряжения. Когда вошли в квартиру, тишина оглушала, словно сама смерть нависла над нами невидимым облаком ожидания.

Но вопреки всему женщина выжила благодаря нашим действиям. Именно в тот миг, глядя ей в глаза, полные благодарности и удивления, я почувствовала гордость собой и облегчение. Тогда стало ясно окончательно: отец остался живым во мне через мою работу, мой долг перед людьми, моей верности своему выбору.

Моя встреча с Костей стала очередным подарком судьбы. Мы познакомились случайно, будто само собой разумеющимся способом. Его улыбка озарила мою жизнь подобно первому весеннему солнышку после долгой зимы, растопив ледяной панцирь одиночества, укрывавший моё сердце. Мы начали общаться чаще, незаметно сближаясь день ото дня. Вскоре наша дружба переросла в нечто большее, наполненное теплотой взаимных чувств и стремления заботиться друг о друге.

А в скоре судьба преподнесла мне ещё один подарок,я забеременела Глебом,хотя после не удачного аборта,врачи поставили мне самый страшный диагноз для всех женщин, бесплодие.