Читать книгу Послевкусие - Группа авторов - Страница 1

ПРОЛОГ

Есть тишина, которая предшествует поцелую, и тишина, которая предшествует казни. Стоя в центре сцены, залитой безжалостным хирургическим светом софитов, Габриэль Дюпон точно знал, какая сейчас висит над залом.

Две тысячи человек в бархатных креслах замерли. Три камеры транслировали его лицо – бледное, непроницаемое, похожее на мраморную маску – на огромные экраны над сценой.

– Финальное испытание, – голос ведущего звучал мягко, как будто он объявлял номер в кабаре, а не выносил приговор. – «Черный бокал».

У Габриэля вспотели ладони. Он незаметно вытер их о ткань брюк. Костюм от Бриони, сшитый на заказ в те времена, когда мир еще имел запах, сидел безупречно, скрывая дрожь в коленях.

Последние два года Габриэль жил как канатоходец, идущий над пропастью с завязанными глазами. После той проклятой болезни в двадцатом году мир для него обесцветился. Он потерял обоняние – главный навигационный прибор своей жизни. Кофе, свежая газета, дождь, женские духи – всё это стало просто словами, записями в картотеке памяти.

Но он был артистом. Он научился блефовать. Он оценивал вино глазами – по оттенку «ободка», по густоте «слез» на стекле. Он стал мастером дедукции, Шерлоком Холмсом с бокалом. Но сейчас у него отняли и зрение.

Перед ним на белой скатерти стоял бокал из непрозрачного черного стекла. Внутри – абсолютная неизвестность.

– Прошу вас, месье Дюпон.

Габриэль шагнул к столу. Каблуки его туфель гулко цокнули по паркету. В голове билась одна мысль: «Беги. Брось всё и беги». Но гордость – это такой же капкан, как и глупость.

Он взял бокал. Поднес к носу.

Вдох.

Ничего.

Абсолютное, стерильное ничто. Словно он вдыхал вакуум.

Обычно в такой момент его мозг рисовал пейзажи: осенний лес, подвал с яблоками, морской бриз. Сейчас перед внутренним взором был лишь белый шум. Фантомная боль отрубленной конечности.

Он сделал глоток. Жидкость обожгла небо.

Габриэль сосредоточился на том единственном, что у него осталось – на осязании и базовых вкусах.

Кислотность – высокая, агрессивная. Сводит скулы.

Танины – жесткие, как наждачная бумага.

Алкоголь – выпирает.

«Это что-то молодое, – лихорадочно думал он, катая вино во рту и пытаясь не выдать панику. – Слишком грубое, чтобы быть простым. Никто не даст в финале дешевое вино. Это ловушка. Это "великое вино" в плохой фазе. Уродливый утенок, который станет лебедем через двадцать лет».

Он вспомнил Бароло 2010 года. Оно было таким же злым в молодости. Или Бордо? Да, левый берег, холодный год, недозрелый Каберне.

Габриэль поставил бокал. Он чувствовал на себе взгляды судей. Он чувствовал спиной ухмылку своего соперника, Лукаса, который стоял в тени кулис.

Нужно было решаться. Если лгать, то с размахом.

– Это вино, – начал Габриэль, и его голос, низкий и уверенный, заполнил зал, – обманчиво. Это просто юность, закованная в латы.

Он сделал паузу, позволяя публике проникнуться моментом.

– За этой агрессивной атакой скрывается мощный потенциал. Я "слышу" здесь ноты черноплодной рябины, графита, влажной земли и.. легкий нюанс эвкалипта, характерный для великих терруаров. Это вино требует терпения. Оно закрыто, как книга на незнакомом языке.

Он глубоко вздохнул и произнес приговор, подписав его собственной кровью: