Читать книгу Служанка из таверны - - Страница 1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: МЕСТЬ ВЫСШИХ

ГЛАВА 1

Гость остановился на пороге таверны, выискивая глазами свободное место. В этот поздний предзакатный час зал был полон народу. Всем известно, что на дорогах Тэйтора после захода солнца лучше не оставаться. С молоком матери впитывался, нет, не страх темноты, а осознание того, что ночное время принадлежит иным созданиям, нежели человек. Они и только они получили право безраздельного господства над подлунным миром. Поэтому во всех тавернах были еще и комнаты для путников, как на постоялых дворах.

Оглядев зал, гость с облегчением увидел свободный столик возле окна, плотно закрытого ставнями. Подойдя к нему, он устроился на стуле, сложил руки на стол. Был он молод, по виду он едва перешагнул совершеннолетие. В Тэйторе этим возрастом называлось двадцатилетие. Черные до плеч волосы и смуглость кожи говорили о южном происхождении гостя. Был ли он только человеком либо сочетал в себе разные расы? Ничего в обличие не могло сказать об этом. Южные земли были мало изучены. Жители той части Тэйтора практически не заходили так далеко на север. Хотя и заглянувших сюда никто не трогал. Одет был гость в коричневую одежду простолюдина: рубашку и штаны.

– Яныбар, обслужи гостя, – велел хозяин. Он находился возле весело горящего очага, согревающего зал таверны. – На его счастье, у нас еще осталась незанятая комната. Следующему путнику придется спасаться в сарае.

Из кухни тотчас вышла белокурая девушка. Ей можно было дать не более семнадцати лет. Она направилась было к новому посетителю, но, проходя мимо одного столика, была грубо схвачена за руку мужчиной в голубой одежде, которая указывала на принадлежность к местной знати. Его трое спутников были одеты во все синее.

– Пусти, господин! – девушка несмело рванулась.

– Не раньше, чем ты ответишь согласием на мое предложение, – все четверо дружно заржали.

– Господин знает, что его желание невозможно выполнить.

– Сейчас мы это проверим.

Мужчина рванул девушку на себя, заставив сесть к себе на колени. Он крепко обхватил талию Яныбар свободной рукой, прижав ее грудь к своей, хотел было поцеловать ее в губы, но был остановлен криком.

– Отпусти девушку немедленно!

Все взоры обратились на звук голоса. Кто осмелился перечить знатному человеку? Кому надоели дороги Тэйтора? Кто больше не хочет видеть его солнца и неба?

Дерзким оказался только что вошедший южанин. Он стоял с пылающим гневом взглядом и крепко стиснутыми кулаками.

Мужчина отпустил девушку, медленно встал из-за стола. За ним поднялись трое слуг. Кивком головы велев оставаться на месте, мужчина с какой-то ленцой подошел к гостю. Их взгляды испепеляли друг друга.

– Ты знаешь, кто я? – прервал молчание мужчина. – Видимо, нет, – от его голоса многим стало не по себе. Они поспешили вернуться к оставленным занятиям. Лишь немногие продолжали удовлетворять свое любопытство. Редко увидишь ссору между господином и простым человеком, хотя известно ее окончание.

– Я вижу перед собой человека, недостойного носить голубую одежду, – спокойно ответил гость.

– Сейчас ты горько пожалеешь о своем оскорблении. Я не посмотрю на твою молодость.

Левой рукой мужчина прикоснулся к цепочке, висящей поверх одежды. В его правой руке тотчас возник меч. Холодное острие прикоснулось к горлу оскорбителя. Тот не шелохнулся, по-прежнему твердо глядя в лицо мужчины.

– Меня зовут Шеннет. Я владею всем и всеми, что есть на моей земле. Никто не смеет прекословить моему желанию. Ты ступил в мои владения, а, значит, я распоряжаюсь и тобой. Теперь преклони колени и проси прощения. Быть может, ты его получишь, – Шеннет зло усмехнулся

– Меня зовут Идаром и здесь я действительно всего лишь проезжий, но по крови я выше тебя. В своей земле я наследник, и потому не могу исполнять твоих приказов, особенно подобных этому.

– Тогда выбирай между немедленной смертью от меча и смертью от топора палача возле моего замка. Не думаю, что твоя смерть приведет к каким-либо неприятным последствиям.

Идар прочел решимость в глазах противника. Он перевел взгляд на Яныбар. Та отрицательно замотала головой, говоря, что из-за нее не стоит раставаться с жизнью.

Идар преклонил левое колено и покорно опустил голову.

– Прости, господин, мои слова. Ты вправе делать все, что пожелаешь, – молодой человек говорил с трудом, но громко и четко, как и подобает.

Тот довольно улыбался.

– Можешь подняться. Отвести его на конюшню и преподать хороший урок, – бросил Шеннет через плечо, едва Идар оказался на ногах.

Яныбар бросилась к Шеннету, схватила обеими ручками его большую руку, в которой все еще находился меч.

– Ты ведь обещал, господин, простить его!

– Я? Обещал? – с недоумением в голосе спросил Шеннет. Он обвел взглядом зал, и те немногие любопытные, что ждали развязки, отводили глаза, словно боясь выдать свое мнение своему господину. – Ах, да, – будто бы вспомнив о прошлых словах, улыбнулся Шеннет. – Так я ведь говорил о сохранении жизни, не более того. О том, чтобы отменить наказание для дерзкого, речи не шло. К тому же ты слышала разрешение, произнесенное им же самим. Не так ли? – Шеннет посмотрел на Идара.

Тот стоял, не подтверждая и не опровергая слов. Он ведь действительно так сказал. Ничего изменить невозможно. Слово в Тэйторе нерушимо, где бы оно ни было произнесено, к каким бы последствиям это ни приводило. За нарушение слова следовало магическое наказание, так что немногие отваживались на подобный проступок. Остается покориться. Хотя покориться вовсе не означает не мстить за нанесенное оскорбление, каким является порка.

Яныбар отступила.

– Ведите его, – вновь приказал Шеннет. Снова прикоснувшись к цепочке на шее, он убрал меч.

Трое слуг немедленно обступили Идара, заломив руки назад, повели прочь. Никто не последовал за ними. Публичные наказания были не приняты. Наказание касалось только истца и ответчика.

– Вяжите к столбу, – приказал Шеннет, выйдя за ними во двор. – Все-таки передо мной принц. Не следует ему лежать на конюшне, где бьют лишь слуг, – он расхохотался, предвкушая развлечение.

Двое слуг подвели Идара к столбу, бережно сняли рубашку (одежду всегда берегли), крепко привязали веревкой из чересседельной сумки лошади, стоящей у коновязи.

Третий вышел из конюшни с кнутом.

Кнут жалил невыносимо, оставляя за собой кровоточащие следы. Вгрызался в тело снова и снова, направленный опытной рукой от плеч к пояснице. Дыхание молодого человека сбилось. Он крепко стискивал зубы, не желая даже стоном выдать муки. Хотел сосредоточиться на счете ударов и сразу же сбился. Несколько месяцев занятий по умению терпеть боль не давали сейчас результатов. Видимо, учитель тогда щадил его. Колени подогнулись. Не будь руки привязаны так высоко, Идар бы вновь опустился на колени. Он практически висел на руках.

– Довольно, – раздался спасительный приказ Шеннета. Идар удивился, что его не засекли до потери сознания. – Отнесите его в комнату и дайте хозяину денег на лечение и десятидневное проживание. Малый гораздо выносливее, чем я ожидал. Это заслуживает уважения, – в голосе не было ни капельки издевки. Некоторым людям просто необходимо увидеть в человеке проявление силы, чтобы начать уважать.

Слуги отвязали Идара. Он сразу же повис у них на руках. Подхватив под руки с двух сторон, повели обратно. Некоторые посетители украдкой посмотрели на молодого человека с иссеченной спиной. Они были удивлены, что на этот раз обошлось даже без потери сознания наказуемого, что случалось довольно редко. Хозяин владений не спускал обид.

Яныбар не находила себе места. Уронив две тарелки на пол, она была отправлена в свою комнату. Хозяин пригрозил в следующий раз наказать.

– Нечего раскисать из-за чужака, – прошептал он служанке на ухо ледяным тоном. – Если не умеет себя вести с господами, то пусть не посещает заведений. Скажи спасибо, что тебя рядом не привязали да не всыпали, а следовало. Напоминать господину о его же словах.

– Так ведь я правду сказала, – пыталась оправдаться служанка.

– Первый день на свете живешь? Не знаешь, сколько правдолюбцев в земле лежат? Марш с глаз моих и пока не позову, из комнаты не выходить.

Глаза девушки застилали слезы. Меряя шагами каморку, она то и дело натыкалась на скромную мебель. Единственное окно выходило как раз на тот столб, к которому привязали Идара – единственного человека, защитившего ее. Никто никогда прежде не смотрел на то, как грубо обращаются со служанкой. Даже хозяин в такие минуты отворачивался. Он предпочитал сам обслуживать посетителей. Сейчас Яныбар казалось, что она слышит через ставни свист кнута, хотя этого, конечно же, быть не могло.

Мысли Яныбар прервал стук в дверь. Девушка вздрогнула от неожиданности. Хозяин никогда не стучался. Больше некому.

– Войди, – разрешила девушка, отходя подальше от двери. Неужели Шеннет решился войти к ней? Она положила руку на нож, лежащий на столе. С некоторых пор он всегда был здесь. Лишать себя жизни не хотелось, но, если не останется выбора.

Дверь открылась. Яныбар чуть было не закричала, поскорее зажав рот рукой. Порог переступил Идар. Он улыбался и чувствовал себя вовсе не как человек, только что избитый кнутом.

– Ты ведь должен лежать! – воскликнула она. – Ты маг? Только они способны на самоизлечение.

– Я вовсе не маг. Разве ты не слышала о племени ланкийцев? Наши раны затягиваются в течении часа, – Идар подошел к девушке.

– Нет, мы здесь ничего почти не знаем о мире. Может быть, ты и боли не чувствовал? – в голосе девушки было столько надежды, что Идару захотелось соврать, – Увы, я не могу ничего не чувствовать.

– Мне жаль, что из-за меня ты пострадал.

– Забудь. Я ни о чем не жалею и пришел сказать тебе об этом.

– Здесь не принято перечить хозяину.

Молодой человек нахмурился.

– Чего хотел от тебя Шеннет? Поиграть и бросить? В моей земле за подобные насмешки предают смерти, не смотря ни на какие заслуги.

– Господин вовсе не такой плохой, каким показался тебе. Он хочет взять меня в жены.

Идар изумился.

– По всем правилам Тэйтора? С магической клятвой?

Яныбар кивнула.

– Прости, но не так уж плохо стать хозяйкой земли. У тебя кто-то есть?

Девушка опустила голову.

– Я не могу быть ничьей, – чуть слышно проговорила она. – Меня обещали Богу Тэйтора.

Идар не удивился.

Он знал этот обычай приношения жертв. Существовала легенда о чашах весов добра и зла. Магическим силам Тэйтора необходима постоянная подпитка для борьбы со злом. Иначе они не смогут защитить людей от тех, кому отдана ночь. Каждый год пятеро девственниц Тэйтора приносятся повелителю магических сил, именуемому Богом. Бог посылал гонцов к тем, кого выбирал. Никто из девушек не смел ослушаться. Сам Идар не очень-то верил в необходимость приносить жертвы. Из его племени никто не уходил в Священную Рощу.

– Жаль лишится такой красавицы, – грустно улыбнулся Идар. – Тебе страшно?

– Нет. Знаешь, в детстве я даже мечтала быть избранной. Моя сестра тоже ушла в Священную Рощу.

– Почему же Шеннет преследует тебя?

– Он не верит. Говорит, что Богу не нужны никакие жертвы. Он не сможет лишиться магических сил, дарованных ему Высшими. Еще господин говорит, что в Священной Роще живут чудовища, которых давно пора истребить всем магам вместе.

Идар задержал взгляд на лице девушки. Какое-то новое чувство охватило все его существо. Молодому человеку была неприятна мысль, что он больше не увидит этого лица с ямочками на щеках, этих огромных черных глаз, этих пухлых алых губок, к которым так хочется прикоснуться сейчас. Не отдавая себе отчета, Идар стал медленно наклонятся к лицу Яныбар. Та тоже потянулась было к нему, но тотчас же отскочила в сторону.

– Нельзя! Уходи! – на щеках девушки загорелся румянец.

– Послушай, я тоже не верю в смысл жертвоприношений. Давай уедем сейчас же, – Идар шагнул к Яныбар, но та выставила вперед руку.

– Перестань, пожалуйста. Кто мы такие, чтобы распоряжаться судьбами людей в угоду своим сиюминутным желаниям? Кто я такая, чтобы стать женой будущего вождя?

– Ты самая прекрасная девушка из всех, кого я знаю.

– Пожалуйста, уходи, пока нас не увидел хозяин таверны. Никто не должен из мужчин находится в моей комнате.

– Хорошо, я уйду, но буду ждать тебя в городе Манвиле до завтрашего заката. Не придешь, навсегда меня потеряешь.

В комнате запахло нарциссами. Вслед за запахом между людьми появилась в воздухе маленькая девочка с крылышками за спиной. Одета она была в зеленое платьице. Пшеничного цвета волосы расспались по плечам.

– Добрый вечер, мой будущий вождь, – девочка грациозно присела. Ее звонкий нежный голосок понравился Яныбар. Девушка только слышала о цветочном народце, обладающем сильной магией, несмотря на свой невеликий рост.

– Что ты здесь делаешь, Нарци? – удивленно спросил Идар.

– Твой отец просил присматривать за тобой.

– Так ты давно здесь, – в голосе появилось недовольство. Идар не желал, чтобы кто-то узнал про его ссору и последовавшие события.

– Никто ничего от меня не узнает. Мы ведь друзья.

– Что же ты не помогла другу? – вмешалась Яныбар. – Вы же маги. Тебе ничего не стоило заставить Шеннета передумать.

Нарци резко развернулась к девушке. Ее прекрасное кукольное личико исказил гнев.

– Я помогаю только по просьбе. Ее не было даже мысленно. Тебя же следовало привязать рядом и как следует отодрать, – Нарци подлетела вплотную. – Небось, лежала бы сейчас без памяти, а не умничала.

Слова Нарци заставили Яныбар покраснеть.

– Я вовсе не хотела, – промямлила она. – Даже пыталась помочь.

– Встала на колени? – съехидничала Нарци, скрестив на груди маленькие ручки. – Что-то я не видела.

– Нарци, перестань, – велел Идар.

– Кстати, – девочка вновь повернулась к Идару, – ты правда хочешь увезти Яныбар с собой, нарушив желание Бога.

– Да. Будь Бог найдет другую девственницу.

– Знаешь, Идар, в прошлом году я пыталась попасть в Священную Рощу, но не смогла. Ее окружает стена, даже купол, через который невозможно никому проникнуть, кроме избранных в назначенный день. Мне тоже кажется, что приношение жертв лишено всякого смысла.

Нарци задумалась, затем облетела вокруг Яныбар.

– Недурна собой. Хорошо приодеть, научить манерам, и выйдет неплохая мать наследника ланкийского племени.

– Прежде всего, жена вождя, – поправила Яныбар.

– Нет-нет, наши обычаи отличаются от ваших. Женщины должны рожать и воспитывать детей, а потом, – Нарци выразила жестом то, что проделывают с ненужными женщинами. Яныбар отшатнулась. Идар опустил глаза в пол, – Так ты ей ничего не рассказал, – догадалась Нарци. – Хорош жених!

– Зачем же убивать жен и матерей своих детей?

– Потому что наши женщины не участвуют в общественной жизни племени. Я изменю жестокий обычай, как только стану вождем. Всего лишь полгода назад я потерял маму. Никакие мольбы не были услышаны отцом, и поэтому я уехал на время заглушить боль, – Идар умоляюще посмотрел на Яныбар. – Пойдем со мной, помоги мне изменить наш мир. Изменить то, что заставляет нас страдать.

– Я не знаю, Идар, – Яныбар тянуло к молодому человеку, но в то же время она не могла ослушаться Бога.

– Что ж, удачи вам обоим. Если понадоблюсь, только позови. Прошу тебя больше ни с кем не ссорится. В следующий раз можешь не отделаться так легко.

Еще раз присев перед Идаром, девочка исчезла.

ГЛАВА 2

Одно событие всегда притягивает к себе последующие. Цепочка событий бесконечна. Никто не знает, какой бы она стала, стань звеньями совершенно другие события.

Не сломайся у лошади Шеннета подкова, он бы не потратил целый час возле кузницы. Прошедшего впустую часа ему бы хватило, чтобы добраться домой, минуя таверну, которую тщательно объезжал стороной, не желая сталкиваться с упрямой Яныбар. Мужчина никогда бы не встретился с Идаром, осмелившимся перечить хозяину земли.

На рассвете Шеннет покинул таверну. Он уже не вспоминал события прошедшего дня, вполне насладившись наказанием Идара. Встреться молодой человек ему сейчас, он бы пожелал доброго утра. Шеннет хотел даже зайти в комнату Идара, справиться о его здоровье, но решил не будить. Мужчина был вспыльчивым, но легко отходил. Впрочем, далеко не всем везло так же, как Идару. Некоторые покоились в земле либо сидели в замковой тюрьме. Над хозяином земли не было никаких законов. Он делал все, что хотел в своей земле, но был уязвим в земле соседа точно так же, как и Идар в его земле.

У Шеннета было двое сыновей – десяти и пятнадцати лет – Сарол и Локас. Их мать скончалась при родах. Тогда воспитанием занялась старшая сестра. Она не вышла замуж в свое время и всю любовь изливала на племянников. Вряд ли бы родная мать смогла дать столько, тем более, жена Шеннета не отличалась нежностью, считая, что будущий хозяин земли должен обладать суровостью в большей степени, нежели мягкостью сердца. Своего супруга она поддерживала во всем, что касалось взаимоотношений в семье, со слугами и с соседями. Кроткая же сестра Шеннета докучала брату просьбами простить то одного человека, то другого. Нередко шалости сыновей, за которые неминуемо последовало бы строгое наказание, оставались для него тайной. Когда же проступок вдруг открывался, Шеннет не щадил даже сестры.

Мальчики проходили обучение фехтованию с нанятым учителем. Локас был прилежным учеником. В тайне от отца он мечтал стать свободным воином. Грезил о вступлении в войско какого-нибудь восточного хозяина земли. Ходили слухи, будто население из далеких земель нападает на границы мирного Тэйтора, поэтому тамошним хозяевам необходимы регулярные войска. Локас желал не только защищать, но и вступить вглубь тех земель. Юный же Сарол тяготился обучением. Ему хотелось играть со сверстниками, лазить по деревьям и придумывать всякие иные проказы.

Въехав в ворота замка, Шеннет остановил коня на лужайке, где сейчас под руководством учителя упражнялись на деревянных мечах мальчики. Слышались слова одобрения со стороны наставника. Несомненно, заслуженных, иного бы Шеннет не потерпел. Никакой лести быть не должно.

Сарол увидел отца и бросился к нему, оставив меч на земле.

– Папа! – радостно воскликнул он.

Шеннет, наклонившись, подхватил сына под мышки и усадил перед собой. Сделал большой круг и остановился возле Локаса и склонившегося в поклоне учителя. Мальчик очень любил подобные встречи с отцом после его длительных отлучек по делам. Несмотря на всю строгость, Локас любил отца и пытался смягчить его этой любовью. Сарол же держался сдержанно. Ему не раз приходилось отвечать за младшего брата.

– Я рад, что не ошибся в твоих способностях к преподаванию, – ласково сказал Шеннет учителю.

– Твои мальчики, господин, делают успехи, – только теперь учитель раскланился. – Они, несомненно, сделаются прекрасными воинами.

– Твоя семья гордится тобой. Вчера я навестил их.

– Позволь мне уехать домой на пару дней.

Шеннет нахмурился.

– Ты ведь помнишь наш уговор. Не покидать замка во все время обучения. Ты согласился.

– Помню, господин, но очень скучаю.

– Не заставляй увеличивать время твоего пребывания здесь.

Учитель лишь поклонился, понимая намек господина.

– Я заберу у тебя на время Локаса. Продолжай занятие.

Локас вздохнул. Мальчик знал, зачем снова понадобился отцу. Он обладал редким даром проводника. Дар забирал слишком много сил, мог даже привести к смерти, но Шеннет не хотел отказываться от использования сына. Никакие слезы не помогали Локасу. Они лишь злили мужчину, грозившему наказанием за непослушание.

Вот и сейчас Шеннет заметил изменившееся настроениие сына.

– Ты обязан помогать мне.

– Знаю, папа, но мне очень плохо после этого. Я боюсь умереть.

Мужчина потрепал Локаса по голове, что случалось крайне редко.

– Тебе нечего бояться. Я не беру больше энергии, чем можешь ты дать без ущерба для жизни. Разве я позволю тебе умереть?

– Нет, папа, – Локас немного кривил душой. Был случай, когда мальчик чуть не умер. Он даже видел предел мира, за которым лежала пустота.

Подъезжая к конюшне, куда Шеннет направился от лужайки, они увидели мужчину с парнем. Завидев хозяина, те склонились в поклоне.

– О чем просишь?

– Господин велел привести сына, чтобы прислуживать юному господину.

– Ах, да, – вспомнил Шеннет. – Локас уже большой и няньку пора заменить слуге. Как тебя зовут?

– Шэн, господин, – ответил отец.

– Пусть он сам говорит за себя, равно как и за проступки будет отвечать сам. Сколько тебе лет?

– Шестнадцать, господин, – теперь ответил сам Шэн.

– Надеюсь на твою расторопность. Ты будешь должен будить Локаса по утрам, следить за порядком в комнате и прислуживать за столом юному господину.

– Я со всем справлюсь, господин. Спасибо за доверие.

– Оправдай его. Я строго спрашиваю за вину. Отправляйся в комнату Локаса и жди его там.

Шеннет ссадил мальчика на землю, спрыгнул сам и передал коня подошедшему пожилому конюху.

– Чтоб в следующий раз проверил подковы, – сурово сказал он. – Ты, видимо, уже не справляешься со своими обязанностями.

– Все сделаю, господин. Мой внук помогает мне.

– Так это он не доглядел? Пусть выйдет.

– Его не было вчера, господин, – поспешно сказал конюх.

– Только из уважения к твоему возрасту не наказываю тебя и держу при себе. Однако, всякому терпению приходит конец.

Шеннет с Локасом поднялись в одну из многочисленных комнат замка. Здесь находилось всего лишь одно небольшое стрельчатое окно, обращенное на закат. Был полдень, солнце находилось на юге, поэтому комнату наполнял полумрак. Из мебели здесь стояла пара простых кресел, так же направленных на окно, и скамья возле стены. Никакого освещения в комнате не предполагалось.

Локас не любил этой комнаты больше всего в жизни. Здесь он становился проводником отца, после чего целую неделю не мог встать с постели. Здесь же на скамье они с братом получали расправу от отца либо бывали наказаны сидением взаперти.

Вошедшие устроились в креслах. Соединили руки и закрыли глаза. Теперь предстояло уменьшить дыхание и сердцебиение.

Локас стал представлять, как он медленно встает с кресла и поднимается в воздух. Без усилий, по одному лишь мысленному желанию. Мальчик почувствовал боль во всем теле. За все время она будет нарастать и станет практически невыносимой. Когда мыслетело полностью сформировалось, оно полетело к окну и дальше. После полумрака комнаты резкий свет ударил в глаза. Мыслетело Локаса зажмурилось. Оно ощущало, видело и слышало все то же самое, что и физическое тело. Вместе с ним зажмурились и Шеннет с сыном. Дар проводника состоял в том, чтобы с помощью мыслетела передавать физическим телам происходящее далеко.

Шеннет взял на себя управление мыслетелом сына и направил его в соседнюю землю, что находилась на юге. Он хотел узнать намерения молодого хозяина. Люди Шеннета пару раз задерживали лазутчиков с той стороны, но никакие допросы не могли их разговорить. Они предпочитали смерть. Неужели, сосед желает ему смерти, чтобы захватить владения. Подобное происходило время от времени в Тэйторе. Их же соседи никогда не отличались дружелюбием, но прежний хозяин никогда не посылал людей в землю Шеннета. В любом случае Шеннет защитит своих мальчиков и сестру.

Мыслетело Локаса подлетело к одному из окон замка. Комната оказалась спальней и была пуста. За вторым и третьим окнами также находились пустые комнаты. Только с четвертого раза Шеннету повезло.

В комнате находился Рассир – молодой хозяин земли и маг Гарайтис. Рассир стоял возле окна, так что Шеннет мог слышать каждое его слово. Видимо, маг только что вошел, потому что они обменялись приветствиями.

– Я только что узнал о твоем намерении, – сказал Гарайтис.

Это был уже старый маг, проживший не одно столетие. Говорили, что маги живут вечно, но это не было правдой. Самому старому магу насчитывалось восемь столетий, то есть гораздо меньше истории Тэйтора. Гарайтис же был его учеником. Как и все маги, Гарайтис одевался в желтые – цвета солнца – одежды. Маги не подчинялись хозяевам земель и не подчиняли их себе. Их уделом было обучать новичков и следить за соблюдением древних обычаев. Только тогда они выступали защитниками либо обвинителями.

– О каком же? У меня много различных намерений, – Рассир пожал плечами.

– Намерение казнить Мальвию.

– Какое тебе дело до непокорной девчонки? Я предлагал ей разделить со мной жизнь, но она отказала. Мое право убить ее.

– Я не оспариваю теперь твои права, но, подумай, из чьего она рода.

– Знаю-знаю, почтенный Гарайтис, род Мальвии – один из почтенных родов Тэйтора. По легенде, один из Высших спустился с небес и ему так понравилось здесь среди людей, что он остался. Женившись на смертной, он и сам утратил бессмертие.

– К мужчинам рода всегда прислушивались. Твоего деда спас дед Мальвии! – голос мага зазвучал торжественно. – Разве ты забыл историю своего рода?! Впрочем, мне помнится твоя лень при обучении. Твой отец часто сокрушался, что никакие угрозы не помогают сделать тебя усидчивым, даже когда сидячее место болело.

– Я помню куда больше, чем хотелось бы. Мой отец не отличался нежностью и не думал о моих желаниях, – Рассир сложил руки на груди. – Насчет же Мальвии и ее принадлежности к Высшим скажу, что раз ее предок стал смертным, то от него отреклись все Бессмертные. Мы совершенно зря считаем ее род каким-то иным, чем все остальные рода. Для меня Мальвия – обыкновенная девушка, не пожелавшая мне подчиниться, за что и будет наказана. Не хочу знать, что она отдает себя кому-то другому.

– Ты ее любишь? – уже спокойно спросил Гарайтис.

– Любовь хороша для простых людей, – хмыкнул Рассир. – Мне же нужна хорошая жена и мать моих наследников. Мальвия крепка телом и кротка нравом. Она подходит для роли матери, не мешающей отцу воспитывать сыновей и прививающей кротость дочерям.

Шеннет хотел уже направить мыслетело Локаса домой. Ничего интересного сегодня Рассир не скажет. Казнь Мальвии не беспокоила Шеннета. Даже если Высшие решат наказать Рассира, то никто не пострадает, кроме него. Не видят же Высшие его подслушивания. Им есть чем заняться. Зря только причинил боль мальчику. Следующие две недели пользоваться даром не получится. Придется усилить охрану границ и еще строже обращаться с плененными людьми молодого хозяина.

Следующие слова мага заставили Шеннета забеспокоиться.

– Я не стану далее убеждать тебя, но все знающие о казни непременно понесут наказание, – при этих словах Гарайтис посмотрел в окно. За ним обернулся и Рассир. Они, конечно, не могли увидеть мыслетела, но Шеннет поспешно отлетел в сторону.

– Кто там? – с тревогой спросил Рассир.

– Мне показалось… гм… впрочем, нет, – маг и сам не понял, был ли кто-то или нет. О даре проводника он знал, но не знал, что Локас им обладает.

Шеннет обругал себя за то, что так открыто находился перед магом. Следовало находиться возле кирпичной стены, а не возле окна. Даже маги не способны видеть сквозь стены. Сокрушаться поздно, а вот подумать о словах Гарайтиса самое время. Неужели Высшие видят и знают о нем? Знают, что Шеннету известно о казни Мальвии, и он станет повинен в смерти девушки наряду с Рассиром? С точки зрения смертных поступать так несправедливо. Однако, у Бессмертных свои понятия о справедливости. Знать и ничего не сделать является преступлением, и незамедлительно следует наказание. А уж наказывать Высшие умеют так, что нахождение в магической тюрьме покажется отдыхом. Пострадает не только Шеннет, попавший куда не следует в ненужный момент, но и его родные подвергнуться расправе.

Шеннет поспешил домой.

Вернув мыслетело в комнату, где оно соединилось с физическим телом, мужчина открыл глаза. Локас лишился сознания. Он дышал с трудом. Шеннет взял сына на руки и понес в комнату мальчика.

ГЛАВА 3

Оставшись одна в комнате после ухода Идара, Яныбар поняла, что ей не прожить без молодого человека, без его красивого с еще юными чертами лица, без его прекрасного взгляда, смотрящего на девушку восхищенно и видящего в ней будущую любимую женщину, а не игрушку на одну на ночь. Яныбар объял ужас при мысли, что ей больше не хочется идти в Священную Рощу и становиться жертвой. Под влиянием слов Идара мечта повторить судьбу сестры развеялась. Стать женой Шеннета не было соблазнительным желанием. Стать же любимой для Идара стало непреодолимым наваждением. Даже то обстоятельство, что женщин в племени ланкийцев убивают, виделось очень далеким событием. Он же обещал отменить жестокий обычай, как только станет вождем. Она ему верила. Идар полюбил девушку и никому не позволит причинить ей зло. Теперь уже казалось, что сам Бог привел к ней молодого человека и определил судьбу девушки.

К утру у не спящей всю ночь Яныбар уже сложился план, как покинуть таверну без того, чтобы быть задержанной через несколько дней. Служанка не могла покинуть таверну без разрешения хозяина. Она работала за еду и крышу над головой. Она была практически собственностью, с той лишь разницей, что не продавалась. Ушедшую служанку могли поймать по запросу хозяина таверны. В лучшем случаем, ей могла грозить порка, в худшем же – смерть. Все решал хозяин. Ее хозяин был одним из лучших, относился к девушке, как к дочери. Однако, Яныбар не хотела искушать своего благодетеля, помня и его тяжелую руку. Происходило это редко, всегда заслуженно и потому без обид, но помнилось долго.

Как можно беззаботнее Яныбар подошла к хозяину.

– Могу я навестить дядю? – спросила девушка.

– Что это значит? – удивился хозяин. – Ты ведь на прошлой неделе была у него.

– Он сказал, что хотел бы видеть меня чаще. Особенно теперь, когда осталось так мало времени, – Яныбар вздохнула.

– Насколько мне помнится, твой дядя никогда не питал к вам с сестрой родственных чувств. Иначе не отдал бы тебя мне в услужение маленькой девочкой. Мне пришлось буквально воспитывать тебя, да еще заниматься делом.

– Я всегда буду благодарна тебе, – улыбнулась Яныбар. – Мой дядя изменился с тех пор.

– Что-то ты никогда не говорила про изменения в характере дяди, – мужчина вгляделся в лицо служанки. Увидел круги под глазами. – Ты не спала всю ночь? В чем дело?

Яныбар засмущалась, отводя глаза. Она никогда не умела врать. Хозяин всегда разгадывал ее.

– Спала, но плохо. Думала о дяде. Он снился мне в плохом сне.

– Уж, не молодой ли человек – причина твоего желания уйти? – мужчина пристально смотрел в лицо своей служанки.

– Нет, конечно. Он же просто заступился за меня и теперь страдает. Как он себя чувствует? – голос предательски дрожал от вранья, но девушка надеялась, что хозяин спишет все на заботу об Идаре.

– Хорошо, можешь уйти на пару дней, – согласился тот. – Только смотри, я пошлю за тобой Безымянных, если не вернешься послезавтра к этому же часу. Поняла?

Яныбар кивнула и, привстав на цыпочки, чмокнула хозяина в щеку. Она иногда так делала, когда получала от мужчины желаемое.

– Беги скорее, – улыбнулся мужчина. Он не был женат и не имел детей. В душе же любил Яныбар, как свою дочь.

Идар не находил себе места с того момента, как вышел от Яныбар. К счастью, коридор тогда был пуст. Никто не видел, как молодой человек посещал комнату девушки. За себя он не боялся, но беспокоился за девственницу, призванную Богом. Осуждением дело бы могло не обойтись. Хотя люди не следили пристально за теми, кто должен был уйти в Священную Рощу, но хозяин таверны мог самолично заниматься этим.

Сейчас Идар находился в Манвиле, находящегося недалеко от таверны, но принадлежащего другой земле. Он снял гостевой домик до завтрашнего утра и теперь ждал Яныбар.

Молодой человек ходил по комнате кругами и думал о новом для себя чувстве, захватившем его вчера. Еще до разговора в комнате девушки он понял, что не сможет жить, не попытавшись увезти Яныбар с собой. Лежа в комнате, отведенной хозяином, залечивая раны, Идар уже намеревался увидеться с девушкой. Теперь же он сходил с ума, не зная принятого ею решения. Ее намерение принести себя в жертву Богу поражало и вводило в уныние. Что будет с ним, если Яныбар окажется верна старинному обычаю? Идар даже думать не смел об этом. Второго удара он не выдержит. Все говорят, что восхищаются силой духа будущего вождя Ланкийцев, но он-то знает себя. Он только играет роль, которую должен играть любой мужчина, тем более наследник. В душе же нет ни малейшего желания быть таким.

Идар то и дело подходил к окну, глядя на дорогу, по которой к дому пойдет Яныбар. По ней сновали люди, спешащие по своим делам. Пару раз в магическую тюрьму стражники вели разбойников. Те, кто шел в черном, шли туда в заключение. Шедшие же в красном будут казнены еще до захода солнца.

Идар смотрел на них безучастным взглядом. Не было ничего по отношению к этим несчастным, совершившим преступление. Они ведь знали, на что шли. В его племени не было тюрем, и любой провинившийся тут же получал либо смерть, либо изгнание, либо телесное наказание. Молодой человек не раз слышал крики и мольбы о прощении из Дома Скорби. Судил всегда его отец.

Вдруг молодой человек увидел Мальвию, ведомую стражниками. К изумлению Идара, она была одета в красное! Идар, как и многие в Тэйторе верил в легенду о появлении ее рода. Что же могло произойти? Неужели добродетельная Мальвия совершила преступление? Не верилось. Первым желанием стало выбежать и расспросить стражников. Идар тут же вспомнил, что они не знают ни о чем, всего лишь выполняя приказ. Узнать о девушке следовало у хозяина земли.

От мысли об Мальвии отвлекло появление Яныбар. Идар тут же забыл о несчастной и кинулся к двери.

Завидев вышедшего из дома Идара, Яныбар прибавила шагу.

– Ты пришла, – обнял он Яныбар у порога.

– Я поняла, что хочу быть с тобой, – девушка почувствовала прикосновение сильного мужчины и все оставшиеся тревоги мигом исчезли.

Они вошли в дом, обнявшись.

– Знаешь, кого сейчас видел в окружении стражников?

– Нет. Мне сейчас все равно, кто там ходит, – Яныбар смотрела на Идара и не могла отвести глаз. Она боялась на всем протяжении пути от деревенской таверны до городского домика, что здесь не окажется ее Идара.

– Они вели Мальвию. На ней была красная одежда.

– Неужели Рассир выполнит свою угрозу?! – воскликнула Яныбар.

– При чем здесь Рассир? Что ты знаешь?

– В таверне говорили, что Рассир несколько раз сватался к Мальвии, но получал отказ. Тогда он пригрозил казнью девушке.

Яныбар вдруг сникла.

– Высшие не оставят преступление человека.

– Что нам до Рассира и его причуд? – Идар взял девушку за плечи. – Ты пришла сюда. Теперь мы вместе. Отправимся в мое племя и поженимся.

– Да, но хозяин пригрозил пустить за мной Ищущих. У нас всего два дня.

– Не страшно, милая. Я уже все придумал. Нарци! – громко позвал Идар.

Вновь запахло нарциссами, и появилась девочка цветочного народца.

– Приветствую будущего вождя ланкийцев, – сделала она глубокий реверанс. – Яныбар все-таки пришла к тебе.

– Нам нужна твоя помощь. Измени ее внешность.

Яныбар знала об этом колдовстве. Ей было неуютно при мысли, что у нее будет другие лицо с именем. Однако, иного пути не было.

– Кого же ты хочешь видеть?

– Тайшини.

Нарци покачала головой.

– Не следует примеривать внешность умершего человека. Это может сильно изменить жизнь девушки не в лучшую сторону.

– Перестань, Нарци. Еще никогда прежде мертвый не мешал жить живому. Не придет же Тайшини за своим лицом к Яныбар, – Идар рассмеялся своей выдумке.

– Как скажешь. Начнем тогда преображать Яныбар. Ты готова? – обратилась Нарци к девушке.

Та неуверенно кивнула.

– Не бойся. Ты ничего не почувствуешь. Выбрала же ты себе упрямца. Еще можешь отказаться.

Девушка отрицательно замотала головой.

– Ты смелая. Идар, представляй Тайшини как можно подробнее. Важна каждая родинка на лице. Иначе получится смесь лиц. Сосредоточься.

Нарци вытянула ручки по направлению к Яныбар. С кончиков ее пальчиков потекло золотое сияние. Нити сияния стали закручиваться вокруг девушки. От ног до головы. Вскоре оно опутало Яныбар подобно непроницаемому светящемуся кокону. Через пару минут кокон начал тускнеть и таять. Появилась Яныбар в образе Тайшини. Нарци опустила руки.

Девушка стала осматривать свои руки и волосы. Из светлых они превратились в рыжие. Ощупала лицо. Затем стала осматривать комнату.

Идар любовался совершенным действием подруги. Он не видел ни одного не соответствия оригиналу. Только одежда осталась прежней.

– Ты зеркало ищешь, – догадалась Нарци. – Запомни, Яныбар, ты не должна смотреться ни в зеркало, ни в воду, ни в какую другую отражающую поверхность. Как только это сделаешь, станешь сама собой и уже не сможешь измениться.

– Я запомню, – пообещала Яныбар.

– Ты теперь Тайшини, – обнял девушку Идар. – Забудь прежнее имя. Никакому Ищущему не найти тебя. Ведь хозяин таверны передаст им твое лицо, которого больше нет.

– Он может передать и твое лицо тоже, – забеспокоилась Яныбар.

– Я немедленно сотру его из памяти мужчины, – сказала Нарци.

– Спасибо тебе за все, – поблагодарил Идар.

– За все сделанное, хотел ты сказать, – хихикнула девочка. – Потому что жизнь еще длинна, и, верно, не раз мне придется помогать.

Едва Мальвия поднялась с постели, как в ее дверь постучали. Девушка удивилась столь раннему визиту. Только по одной причине в дом Тэйтора стучаться рано. Однако думать об этом не хотелось.

Мальвия не спеша оделась и пошла открывать. На пороге стояли именно те люди, которые приходят обыкновенно по утрам. Это были стражники из магической тюрьмы.

Один из них произнес слова, которые всегда произносились в подобных ситуациях.

– По желанию Рассира, на земле которого ты, Мальвия, находишься, мы сопроводим тебя в магическую тюрьму, где ты пробудешь до захода солнца, – стражник протянул красное платье. – Тебе не будет причинен никакой дополнительный вред, – слова означали, что не будет пыток. – Мне искренне жаль, – стражник сказал уже от себя.

На лицах всех четырех стражников читалось участие. Суровые лица мужчин, привыкших к своему неблагодарному ремеслу, объял если не суеверный страх, то нехорошее предчувствие. Никто из рода Мальвии не был наказан, а тем более казнен.

Ноги Мальвии стали подкашиваться, дыхание перехватило. Она вцепилась левой рукой в косяк, чтобы не упасть, правой взяла платье. Рука дрожала.

– Не ваша вина, – ободряюще произнесла она. – Кто станет моим проводником в Далекий Мир Спокойствия? – так назывался мир, куда отправлялись души умерших. Один для всех людей.

– Мне поручено, – ответил совсем еще молодой стражник и опустил голову.

– Не подведи нашего господина.

Оставив дверь открытой, Мальвия пошла в комнату. Она еле передвигала ноги, до того страшные оказались последствия ее отказа Рассиру. Девушка еще и посмеялась над его угрозой, что и привело его в бешенство и к нынешнему печальному результату. Мальвия не могла поверить, что сегодня ее последний день жизни, что завтра не случится. Девушка смотрела на красное платье и машинально думала, понравится ли она в нем Рассиру. Затем перевела взгляд на столик, на котором стоял пузырек с ядом. Мальвия приготовила его на крайний случай, скорее интуитивно все же предчувствуя беду, если бы Рассир приговорил ее к истязаниям, но как сказал стражник, никакого вреда не будет. Значит, не стоит самой убивать себя.

Мальвия сняла свое платье и надела красное. Оно пришлось ей впору. Взглянув в зеркало, девушка нашла, что красный цвет ей подходит. Волосы цвета солнечных лучей рассыпались по плечам, одетым в красную материю. Из-под узкого прямого подола выглядывали маленькие ступни в туфельках. Мальвия скинула обувь, ведь идти предстояло босой. Платье облегало и грудь, и бедра, подчеркивая природную стройность девушки. На миг было забыто, что означал прекрасный наряд.

Мальвия тяжело вздохнула, возвращаясь к действительности. Обходя домик, где была счастлива много лет, попрощалась с вещами и воспоминаниями. Как и у всех, одни из них были радостными, другие вызывали грусть и слезы. Пора стало покидать дом.

Девушка вышла к стражникам, оставив дверь открытой настежь. Теперь любой желающий мог поселиться в нем, изменив все по собственному желанию. Родственников у Мальвии не было, поэтому некому больше поддерживать прежний порядок.

Едва Мальвия отошла от дома, как в одной из комнат появились трое человек в золотых балахонах. Лица их скрывали капюшоны, а кисти рук прикрывали рукава. От них исходило сияние.

– Мы же могли спасти нашу сестру! – возмутился молодой голос.

– Она нам давно уже не сестра, – проговорил голос, принадлежавший человеку средних лет. – Ее предок разорвал с нами связь, избрав путь смертного.

– Я до сих пор не могу смирится с его решением, – прозвенел женский голос.

– Мы поклялись отступнику, что ни при каких обстоятельствах не вмешаемся в дела рода, – напомнил второй мужской голос.

– Клятве не одно столетие, не пора ли забыть о ней?

– Женщина! Ты обо всем готова забыть ради собственного удовольствия! – голос человека средних лет звенел от негодования. – Единственное, что мы сделаем, накажем всех виновных.

– Пусть будет так, – согласился молодой человек.

– Я накажу и тех, кто знал о казни и не помог Мальвии.

– Будь, по-твоему, сестра, – согласились мужчины. – Только для этого придется наказать почти всех в городе, – добавил молодой голос. – Равноценно ли наказание преступлению?

– Нет, но такова моя воля Высшей над людьми, ибо они сами решили чтить род нашего брата и отступились от слова.

Трое Высших покинули домик Мальвии.

Людям Манвиля предстояли нелегкие времена.

Мальвия же шла по городу в сопровождении стражников. Ласковое летнее солнце смотрело на них безучастно с безоблачного неба. Нагретая мостовая уже обжигала босые ступни девушки. Она смотрела по сторонам и мысленно прощалась с городом, в котором прожила всю свою жизнь. Не только она сама, но и весь род жил здесь, начиная с Высшего, влюбившегося в смертную горожанку. Мальвия знала город вдоль и поперек. Еще девочкой спешила домой, засидевшись у подружки до сумерек. Ей стало тогда мерещится, что жители ночи уже тянутся к ней. Она чуть не умерла со страху и зажмуривала глаза, несясь наугад. Вот теперь она идет по улицам в последний раз. Нет даже страха перед смертью. Наступила апатия. Наверно, это и к лучшему, что она не плачет и ее не волокут силой. Девушка видела подобные сцены, когда преступника вели на цепи. На него все оглядывались с осуждением. Тот, кто решился преступить закон, обязан со смирением принять наказание. Теперь Мальвии казалось, что не все преступники были таковыми, что среди приговоренных находились жертвы капризов хозяина земли.

Показались черные ворота магической тюрьмы, стоявшей всегда в западной части город и обнесенной красной кирпичной стеной. Между нею и самим зданием находилось свободное пространство. На нем располагались разного назначения помосты для казни на открытом воздухе. Большинство же преступников расставались с жизнью в тесных камерах, не вдохнув напоследок свежего воздуха, не увидев солнца.

Стражники вошли в открытые днем ворота и повернули направо. Глазам Мальвии открылся обыкновенный помост с плахой. У девушки отлегло от сердца. Значит, ее казнят отрубанием головы.

Возле помоста стоял Рассир. Лицо его выражало скорбь, но вряд ли сожаление закралось в его душу. Вдобавок все портила надменная поза со скрещенными на груди руками.

– Я ведь предупреждал тебя, – сказал мужчина. Глаза его заблестели при виде девушки в красном платье.

– Я покоряюсь твоему решению, – Мальвия сделала реверанс.

– Ты стала еще прекраснее, – в голосе почувствовалась теплота. Исчезла надменность.

– Благодарю, – сухо ответила девушка.

– Готов помиловать тебя при одном только слове. Скажи то, что мне хочется.

– Еще никто из людей не снимал красной одежды, – напомнила Мальвия.

– Ты станешь первой, – искренность в голосе Рассира с новой силой вызвало желание жить, но цена свободы была слишком высока. Стать женой нелюбимого и всю жизнь прожить с сердцем взаперти.

– Позволь мне подняться на помост, господин, – Мальвия склонилась в еще большем реверансе, пытаясь скрыть смятение чувств склоненной головой.

Лицо Рассир вмиг стало холодным.

– Иди наверх! – мужчина протянул руку в сторону помоста.

Молодой стражник первым поднялся на помост и взял в руки топор, освободив плаху. Второй стражник взял Мальвию сзади за локти и повел по ступенькам помоста. Остановив ее возле плахи, заставил встать на колени. Затем быстро собрал волосы девушки в левую руку, а правой отрезал их ножницами, достав их из кармана.

Мальвия ахнула от подобного действия. Лишали волос женщин, убивших мужей. Девушка обернулась к Рассиру, но тот лишь довольно улыбнулся.

– Будет о тебе память, – объяснил он. Вытянул руку и получил от стражника пучок волос.

Девушка лишь покачала головой. Как же хорошо, что она не приняла предложения. Стоящему перед ней человеку все равно, что любить. Он одинаково относится как к людям, так и к вещам. Вещи даже могут заменить ему людей.

Мальвия перевела взгляд на небо, на зеленую траву между помостами. Удивительное сочетание жизни и смерти. Вдохнув полной грудью, опустила голову на плаху.

ГЛАВА 4

Лишь только Яныбар привыкла к своему новому статусу свободной жительницы и новому имени, она вместе с Идаром отправились в племя Идара на лошадях.

По дороге путешественники часто останавливались. Девушке, не бывавшей нигде, кроме таверны и города Альнора, где жил ее дядя, и знавшей об окружающем мире лишь по рассказам посетителей оной, все было интересным. Идар как мог удовлетворял любопытство любимой. Ему нравилась ее детская непосредственность, он все больше привязывался к Яныбар. Она же настолько была счастлива от свалившейся на нее свободы и внимания, что и думать перестала о своей прежней жизни и возложенной на нее Богом миссии. Все это казалось оставшимся далеко позади.

Четыре дня пути прошли спокойно. Путешественники останавливались на постоялом дворе либо в таверне. Обычаи Тэйтора позволяли девушке путешествовать в сопровождении молодого человека, хотя любопытные разговоры могли пойти в любом месте. Идар с Яныбар держались отстраненно, старались ни во что не ввязываться. В нанятую комнату первым входил Идар, закрывал зеркало, потом заходила Яныбар.

На пятый день путешественники ехали дорогой, по обе стороны которой рос лес. Деревья шумели под порывами ветра. Из леса доносилось пение птиц.

– Какое спокойствие царит здесь. Может, прогуляемся? – предложила Яныбар.

– Я бы с радостью, но мы можем не успеть добраться до жилья.

– Очень жаль, – вздохнула девушка.

Вдруг среди деревьев справа от дороги показались человеческие фигуры.

– Стойте! – раздался приказ мужским голосом.

От неожиданности Идар остановил лошадь. То же сделала и Яныбар.

Возникшим замешательством воспользовались нападавшие. Сразу шестеро мужчин выбежали из леса и окружили лошадей. Все они, как на подбор, были рослыми и плечистыми, заросшими бородами. Идар заработал плетью, пятками заставляя лошадь пуститься вскачь, но силы оказались неравны. Седоков стащили и поволокли в лес. Яныбар отчаянно сопротивлялась.

– Чем тише вы себя ведете, тем лучше для вас, – объяснил один из разбойников.

– Что вам от нас нужно? – спросил Идар. – У нас ничего нет.

– Как нет?! – удивился тот, который отдал приказ о нападении. – А как же лошади?

– Так забирайте лошадей и отпустите нас, – Яныбар не сдавалась, работая руками и зубами, за что получила пару оплеух.

– Есть еще ты, красавица, – заржал другой. – Можешь выкупить лошадок, да и себя тоже.

– Не троньте ее! – Идара уже сумели привязать к дереву в глубине леса.

– Неужели, сумеешь защитить свою подружку? – рыжий встал прямо перед Идаром, скрестив на груди руки. Через все лицо его багровел след от плети. Левый глаз заплыл. – Смотри, что мы будем с ней делать. Потом займемся тобой. Занятный будет вечерок.

– Оставить его на ночь, – предложил один.

– Какое удовольствие от того, когда кто-то делает плохо твоему врагу? Лучше я сам все сделаю. Посмотри, как ты меня изуродовал.

– Ты первый полез. Я только защищался.

Идар силился разорвать веревки, но ничего не получалось. Злость мешала вложить в руки силу, данную ланкийцам от природы. Уменьшить же злость мешало переживание за Яныбар. Столкнись он с разбойниками один, раскидал бы всех по лесу и посмеяться бы не успели. Следовало расслабиться и сосредоточиться.

Яныбар закричала. Ее уложили на землю. Один разбойник держал ее руки над головой, двое других держали ноги. Четвертый готовился лишить девушку девственности.

– Успокойся, красавица, – улыбался он. – Ты же делаешь прекрасное дело.

– Ничего прекрасного не вижу в насилии. Ты бы не позволил со своей дочерью такое сделать.

– Нет у меня дочери. Разве тебе не хочется спасти друга? – разбойник мотнул головой в сторону Идара. – Моему другу не терпится заняться им, но лишь от тебя зависит его физическое состояние.

– Не слушай его! – крикнул Идар, услышав предложение разбойника. – Не думай обо мне!

– Она все равно не сможет ничего сделать, лишь напрасно потратит силы. Хватит говорить, пора развлечься с твоей подружкой.

Разбойник опустился между ног Яныбар.

Вдруг со стороны дороги послышался конский топот. Ехало не менее десятка всадников.

Пленникам тут же зажали рты. Разбойники замерли. Однако, всадники приближались.

Вот уже между деревьями показались конские морды. Люди с мечами в поднятых руках скакали на разбойников. Сопротивление было бессмысленным. Оставив Идара с Яныбар, разбойники кинулись в лес.

Погоня была короткой.

Вскоре все семеро стояли на коленях со связанными за спиной руками. Седьмым оказался подросток лет пятнадцати. Он прятался в лесу с лошадьми.

Отвязанный от дерева Идар обнимал Яныбар. Девушка все еще дрожала.

– Спасибо вам. Вовремя подоспели. Не знаю, чтобы они с нами сотворили. Никогда в вашей земле не было разбойников.

– Ты прав, Идар, – главный всадник по-прежнему сидел на коне, хотя все его люди спешились. Звали его Аллесоном. Идар был с ним знаком давно, – за то время, что ты не был у нас, мы обзавелись подобной напастью. Каждый день мы стали объезжать владения хозяина и вылавливать вот таких людишек. Что скажешь? – обратился Аллесон к главному разбойнику, смотрящему и сейчас с вызовом. – Погулял ты вдоволь.

– Что ж. Я ни о чем не жалею.

– Тебе мальчишку-то не жаль?

– Чего его жалеть? Он мне не сын и не брат. Умрет, как и мы.

Яныбар вздрогнула от подобного бесчувствия.

– Прошу тебя прости мальчика, – обратилась она к Аллесону. – Наверно, его родители ищут сына.

– Никого у меня нет, – буркнул мальчик, глядя в землю. – Не нужно мне ваше прощение. Знал, на что шел.

– Все-таки, пощади мальчика, – девушка смотрела и говорила так умоляюще, что всадник сдался.

– Будь, по-твоему, хотя мной получен строжайший приказ казнить всех разбойников, не взирая на возраст.

– Разве среди прежних были дети? – с тревогой спросила Яныбар.

– Признаюсь честно, впервые попался столь юный. Мне вовсе не хочется предавать его смерти.

– Рада слышать, – улыбнулась девушка.

– Возьму-ка я его в свою семью. Сыновей у меня нет. Слышишь меня? – спросил паренька Аллесон.

– Слышу. Только ведь не рад будешь такого сына иметь, – ухмыльнулся тот, подняв голову, но глядя в морду коня.

– Не будешь подчиняться – будешь битым ходить. Я тебя перевоспитаю.

Паренек посмотрел в глаза мужчины.

– Ладно, посмотрим, кто кого воспитывать станет.

– Ты мне не грози, – повысил голос Аллесон. – Все-таки без наказания сейчас не обойтись. Выпороть его.

Двое мужчин подняли паренька с колен, развязали руки и сняли рубашку. Привязали к дереву лицом.

– Ты не очень усердствуй, – велел Аллесон. – Все-таки мал еще для плети.

– Само собой, – согласился воин, примерявшийся начать наказание. – Так, может, отложим до завтра? Во дворе дома сам постегаешь розгами? Нам бы успеть до дома доехать.

– Время еще есть. Казните остальных.

– Нам пора ехать, – сказал Идар.

– Не хочешь посмотреть на расправу над обидчиками? – удивился Аллесон.

– Мы в безопасности, и теперь злость прошла. Каждый получает заслуженное.

– Как знаешь. Поезжай до моего дома. Сегодня вы наши гости.

Идар с Яныбар сели на своих лошадей и поехали из леса.

Яныбар ехала в задумчивости.

– Все хорошо, – сказал Идар. – Мне не следовало мчаться, а не останавливаться. Они будут сурово наказаны.

– Я думаю о том мальчике, которого сумела спасти.

– Он теперь в надежных руках. Аллесон сумеет перевоспитать его. Если же нет, то его ждет та же участь, что и взрослых преступников. Ты всего лишь дала ему шанс. У тебя доброе сердце, за которое я и люблю тебя.

Идар наклонился и поцеловал Яныбар в щеку.

– Ты хорошо знаешь своего знакомого.

– Я бывал здесь ребенком. У Аллесона две девочки-близнецы, не уступающие мальчикам. Мы столько шалили вместе.

– Вам доставалось?

– Мне одному. Я никогда не выдавал подружек.

– Почему? Нечестно с их стороны так поступать.

Идар улыбался. Он был счастлив вспомнить детство.

– В моем племени мужчина никогда не перекладывает на женщину вину за свой поступок. Даже если она и виновата.

– Как же сокрытие правды. Что бы сказал Аллесон, узнав о твоем вранье? – девушка погрозила пальчиком.

– Ничего хорошего, – рассмеялся Идар. – Ложь последнее, что может простить Аллесон.

– Еще меня беспокоит образ Тайшини. Здесь знают о ней?

– Нет. Никому не известно, что она умерла, – Идар помрачнел.

– Прости. Нарци ведь говорила.

– Тайшини была женой моего старшего брата. Они оба умерли.

– Не стоит говорить о том, что вызывает грустные воспоминания.

– К тому же она была пришлая из этих мест, так что веди себя естественно. Никто не догадается, что ты не она. Наши женщины крайне редко покидают дома.

Лес между тем сменился полями, по краям которых виднелись дома. Люди заканчивали работы, спеша укрыться на ночь. Некоторые смотрели на путешественников, ожидая, не попросятся ли они на ночлег. Идара не узнавали, но он вспоминал лица бывших друзей. О некоторых рассказывал Яныбар.

– Вот он совсем не изменился, – кивнул Идар на полного молодого человека. – Славно мы с ним лазили в сад хозяина.

Яныбар ахнула.

– Как можно так поступать? Это же не просто чей-то сад, хозяин которого может и простить. Надеюсь, вас не схватили.

– Мы угодили прямо в руки стражников, которые повели нас к хозяину. Он отругал нас и отпустил. Людям повезло с ним. Еще ни один не пострадал из-за его капризов. Только с разбойниками хозяин суров. Магическая тюрьма пуста, но лес полон предостережений.

– Тех людей так же казнят?

– Конечно.

Показался дом Аллесона. Он отличался от прочих лишь размерами. Его не стали отгораживать глухой стеной с воротами, ограничившись лишь забором.

Дверь отворилась, и вышли трое женщин. Видимо, они увидели подъезжающих из окна.

– Идар! – две молодые девушки кинулись обниматься. – Как же давно ты не был у нас!

– Сальма! Дальма! – Идар без стеснения целовал подруг детства. – Совсем повзрослели. Замуж пора или уже?

– Так только тебя и ждем, – отвечала одна.

– Которую возьмешь? – смеялась другая.

Яныбар стало неловко. Она оказалась чужой среди друзей.

Подошла старшая женщина – жена Аллесона. Приветливо поздоровалась с девушкой.

– Дайте хоть и мне посмотреть на Идара, – девушки нехотя отступили. – Как ты повзрослел, Идар, – женщина по-матерински взяла руками его голову и, наклонив, поцеловала в лоб. – Жаль Аллесона сейчас в отъезде.

– Доброго Тэйтора, Маниора, – ответил Идар. – Мы как раз встретились с ним в лесу. Он нас спас от разбойников.

– Вот ведь как! – всплеснула руками женщина. – Немало казненных уже, но людей ничему не учит чужая жизнь. Каждый день приходится с воинами дороги объезжать, особенно главную дорогу. Представь же нам свою спутницу. Уж, не жена ли она твоя.

Только теперь девушки увидели, что их друг детства приехал не один. Они без стеснения стали разглядывать Яныбар и, конечно же, сравнивать с собой. Девушка была красива.

– Тайшини моя спутница. Пока что, – добавил Идар. – Вдвоем путешествовать легче и интереснее. Сегодняшний день доказательство тому.

Женщины удовлетворились таким ответом и пригласили гостей в дом.

Маниора не хотела садится за стол без хозяина, но Аллесон все не возвращался. Уже практически стемнело. У хозяев и их гостей возникло беспокойство. До этого они беспечно разговаривали о прошлом и передавали сегодняшние новости. Яныбар молчала. Ей нравилось слушать о прошлом Идара. О том, что ее любимый человек находится с давними подругами, которых увидел теперь взрослыми и красивыми, девушка старалась не думать. Сама она не представляла, какой стала в образе Тайшини.

– Они ведь смогут укрыться в чьем-то доме, – успокаивал Идар.

– Но ведь разбойников всего семеро, как ты сказал, – возражала Маниора. – Их недолго казнить. Если только…

– Мама, перестань! – воскликнула Сальма. – С папой подобного не случится.

– О чем вы говорите? – забеспокоился Идар.

– На прошлой неделе воины попали в ловушку, – заговорила Дальма. – Сначала повязали разбойников, но потом прибыли другие и уже они взяли верх. Оказалось, что один сбежавший привел из деревни подмогу. Об этом рассказали соседи тех, кто пошел с ним в лес. Ни одного воина не осталось в живых. С ними обошлись гораздо страшнее, чем с преступниками. Папа привез убитых. Несколько воинов как раз жили в деревне изменников. Папе даже не пришлось никого искать и казнить. Все сделали сами жители.

– Какой ужас! – сказала Яныбар. – Они хоть кого-то пощадили?

Дальма покачала головой.

– Никого. Так были обуяны злобой.

– Такого нельзя допускать. Лишь тот, кто виновен, должен понести наказание.

– Согласна. Папе тоже не понравилась расправа, но он предпочел смолчать на этот раз.

– Следует послать за ними, – сказала Маниора.

– Уже поздно, – сказала Дальма. – Надо ждать утра.

Маниора собралась с духом и пригласила к столу.

Разговор уже не клеился. Идар с Яныбар попросились отдыхать.

– Конечно, после всех переживаний сон лучшее средство успокоится. Вы ведь займете разные комнаты?

– Разумеется.

– Тогда твоя бывшая комната ждет тебя. Мы только недавно поставили туда взрослую кровать. Как видишь, не зря.

– Спасибо, Маниора. Мне по-прежнему кажется, что здесь мой второй дом.

– Ты всегда будешь здесь желанным гостем, как и те, с кем приезжаешь, – Маниора обратилась к Яныбар. – Тебе повезло в жизни, когда ты встретила Идара.

– Я благодарю за гостеприимство, Маниора, – девушка сделала реверанс. – Мне здесь понравилось. У вас тихо.

– Вижу, ты городская жительница. В городе слишком много живет людей. Я давно говорю, что пора половину городского населения перевезти в деревню. Пусть обеспечивают себя сами. К тому же жизнь среди зелени обеспечивает человека хорошим настроением.

– Именно жители деревни чаще становятся разбойниками, – возразила Дальма.

– Они просто лентяи, с которыми скоро расправится твой отец. Кстати, среди горожан немало преступников. Не так ли, Тайшини?

– Да, в магической тюрьме немало узников, – девушка помрачнела, вспомнив Мальвию в красном платье.

Маниора растолковала ее по-своему.

– Неужели, среди твоих родных кто-то заточен? – с беспокойством спросила она.

– Нет-нет. С ними все в порядке. Просто наш хозяин земли строг с нами.

– Не станем судить наших хозяев. Следует делать то, что они хотят, тогда и будешь свободным. Судят же они нас справедливо всегда.

Яныбар подумала, что Маниоре, стоящей выше простолюдина и самой имеющей слуг, легко говорить о хозяине земли. Вряд ли он когда-то был ими недоволен. Аллесон отличный командир и умеет быть в подчинении.

– Не буду спорить, Маниора. У каждого свое представление о том, каким надлежить быть хозяину земли.

– Ты разумна, Тайшини. Однако, я снова вас заговорила.

Спать в эту ночь, к сожалению, пришлось недолго.

Дом страшно задрожал, словно огромный человек решил оторвать его от земли. Все в ужасе вскочили и поспешно оделись. Дрожание не повторилось.

Маниора взялась было за ручку двери, как вдруг услышала стук в окно, закрытое ставнями. Женщина замерла. За всю свою жизнь не слышала она, чтобы жители ночи стучались в дома. Волосы встали дыбом.

Раздался голос мужа:

– Маниора, – ласково позвал он, – я опоздал до захода солнца, но вот я вернулся к тебе. Что же ты не встречаешь? Мы неслись быстро, как только могли. Казнь задержала нас. Пусти меня. Я голоден и хочу спать.

Дыхание женщины перехватило. Слезы застлали глаза.

– Уходи, порождение ночи, – с трудом проговорила она. – Ты мне больше не муж.

– Пусти, любимая моя. Я еле держусь на ногах. Со мной пока что ничего не случилось, но, если ты не откроешь сейчас.

– Иди на конюшню.

– Разве мне там место? В стойле, а не рядом с женой, – искренне удивился голос. Он был настолько похожим на голос Аллесона, что Маниора засомневалась. Может, муж и вправду не успел приехать, а теперь ждет ее.

Женщина колебалась, но вдруг кинулась из комнаты к входной двери. Открыть, к счастью, она не успела. Ее сзади обхватил слуга, оттащил от двери.

– Пусти, дурак! Там же мой муж и твой хозяин! – Маниора вырывалась, но не могла побороть сильного мужчину.

– Он был моим хозяином до захода солнца, – спокойно ответил слуга.

– Аллесон все еще жив! – рыдала хозяйка в его объятиях. – Завтра же будешь наказан!

– Можешь казнить меня, госпожа, но не дам всех погубить.

В это же время другой голос обращался к Яныбар:

– Девушка, ты спасла меня от жестокой казни, спаси же теперь.

– Ты перестал быть тем пареньком, – сказала она. – Живи со своей новой семьей.

– Милая, добрая девушка, мои раны от плети кровоточат и все еще болят. Перевяжи их своими ручками. Пусть хозяйка дома накормит и обогреет меня. Она станет лучшей матерью в Тэйторе.

– Уходи отсюда, – со слезами в голосе говорила Яныбар.

– Некуда мне идти. Никого нет у меня. Приютившие меня казнены на моих глазах. Аллесон взял меня с собой, за что я благодарен ему и тебе. Постараюсь быть хорошим сыном.

– Мне жаль тебя, но не место тебе здесь. Рядом с живыми людьми.

– Я ведь тоже живой, – протестовал голос. – Я чувствую, как кровь продолжает течь по спине, как холод пробирает до костей. Обогрей меня, пусти в дом.

– Уходи отсюда, – Яныбар хотела говорить твердо, но не получалось. Ей было жаль паренька, который не успел дойти до жилья вместе с остальными.

Голос умолк. Вместо него начались громкие вздохи.

Девушка не смогла больше оставаться в комнате.

Третий голос пристал к мальчику, находящемуся в услужении. Он принадлежал воину, который в этот день отправился с Аллесоном.

– Сынок, ты верно думал, что я умер, но вот я живой. Пусти меня домой. С кем ты останешься без меня?

Мальчик дрожал от страха, не в силах прогнать незваного гостя.

– Ты здесь, я знаю, – продолжал голос. – Поговори со мной хотя бы. Вспомни нашу жизнь, как нам хорошо жилось вместе. Кто же станет любить тебя, кроме меня? Кто будет воспитывать, если меня не будет рядом? Кто научит хорошему и убережет от плохого? Кто защитит тебя перед хозяевами?

Мальчик молчал, уткнув голову в подушку. Он сопротивлялся желанию открыть окно.

– Бедный мой мальчик, я ведь знаю, как тебе страшно сейчас. Забудь обо всем, чему я учил тебя. Ночь вовсе не страшна для людей. Я смотрю вокруг и не вижу ни одного монстра. Вижу ночное небо, усыпанное яркими блестящими точками. Ты даже не представляешь, как прекрасно ночное небо. С давних времен люди боялись открыть окно или выйти на улицу. Какими же глупыми мы были. Сколько потеряли времени. Теперь я выведу тебя под ночное небо.

Мальчик вдруг встал с кровати. Он всегда мечтал о том, когда ночь перестанет быть опасной для людей.

– Я иду, папа! – закричал он и, бросившись к окну, распахнул ставни.

ГЛАВА 5

В ту ночь не спали не только родные Аллесона и их гости, но и большинство жителей родного города Мальвии. Дома их также неожиданно затряслись, разбудив в них живущих, а затем за закрытыми окнами раздались голоса. Принадлежали голоса умершим родственникам. Они молили живых пустить их погреться и повидаться с теми, по ком страшно соскучились. Говорили о Далеком Мире Спокойствия, как о наискучнейшем из миров, ведь там, где нет никого из родственников, невозможно быть счастливым. Никто не верил порождениям мрака.

К Рассиру пришла казненная Мальвия. Голос ее рыдал, говоря о своем сожалении.

– Рассир, только теперь поняла, как страстно люблю тебя. В ту секунду, когда топор уже летел вниз, стремясь лишить меня жизни, мне стало жаль тебя. Моя гордыня не позволила полюбить тебя, твоя же настойчивость и нежелание ждать разлучили нас навсегда. Зачем ты так поспешен в желаниях, не давая другому загореться им? Тебе нужна жена, чтобы как можно раньше воспитать наследника. Я понимаю тебя. Однако, в нашем роду никогда ни одна девушка не выходила замуж не по любви. Ты слышишь меня? По стуку твоих зубов и прерывистому дыханию знаю, что слышишь каждое мое слово. Говорю, что еще не поздно нам соединиться. Открой окно, пусти в свою комнату и постель. Обогрей меня и полюби.

Рассир трясся от страха в постели, укрывшись одеялом с головой. Ему казалось, что весь замок слышит бешеное биение сердца, но никто не приходил ему на помощь. Да и как можно прогнать душу умершего человека, которая по каким-то причинам не ушла в Далекий Мир Спокойствия. То, что происходило сегодня ночью, было безумием. Мир перевернулся по чьей-то грубой воле. Рассир не представлял себе, как теперь вернуть тишину ночи и снова спать спокойно.

Едва рассвело, голос Мальвии исчез, как и все остальные голоса в городе, не позволившие жителям выспаться. Впереди был целый трудовой день, но не все лавки и мастерские заработали. Их хозяева решили выспаться днем, раз неизвестно, смогут ли поспать следующей ночью. Они понимали, что лишаться части прибыли, но, измученные ночным кошмаром наяву, ничего не могли с собой поделать.

Проблема была еще и в том, что Рассир никому не позволял бездельничать. Тот, кто мог приносить хоть какую-то пользу своей земле, должны были трудиться. Лень считалась преступлением. Для выявления преступников подобного рода существовали специальные отряды.

Вот и в это утро воины из казармы отправились в город, чтобы осмотреть все заведения, приносящие доход, в том числе в казну. Они страшно удивились, найдя часть мастерских и лавок закрытыми в то время, как в них должны уже появится работники. Воины пошли по домам выяснять причины массового нарушения закона земли. В еще большее удивление пришли они, когда все жители, выходя сонными, рассказывали про одно и то же. Воины были озадачены и не знали, что делать. С одной стороны надлежало поступить по закону, но с другой стороны рассказы не были похожи на вымысел. Не могла же сотня человек сговориться и давать одинаковые объяснения.