Читать книгу Игра в князя - Группа авторов - Страница 1

В трактире, выстроенном в предгорье, но все же выше остального мира, лучше всего готовили эль и тушеную картошку. Настолько хорошо, что в какой-то момент от этих блюд начинало тошнить. Публика в этом трактире мнимо одиозная – пьянчуги в поношенных плащах. Если же вглядеться, то можно различить странников, ищущих прозрение в своем пути, и закоренелых деревенских, что в данное заведение заходили так же часто, как в собственный сортир. Но если вглядеться еще настойчивее да подключить некое пятое чувство, третий глаз, второе зрение или же просто здравый смысл, то можно заметить, что некоторые пьянчуги держат себя уж слишком хорошо, а твердость их походки была прямо пропорциональна степени опьянения – чем больше в их желудках эля, тем четче их шаг.

Это было начало февраля. Место: Юго-Восточный край, территория княжества Уюмей, горный хребет Асальмион, предгорье пика Вешты, поселение Арна.

У Терезы Анцафел всегда были беды с географией. Она безбожно путала названия городов, с трудом могла перечислить все имеющиеся княжества, треть из которых едва могла указать на карте и лишь у нескольких из них назвать столицы. Тереза могла легко ориентироваться в лесу, в темноте, в любом замке мира, в какой ее ни заведи, но сообразить, как ориентироваться по картам местности было для нее непосильной задачей. Так уж вышло, что достигнув успеха в каком-либо навыке, неминуемо останешься неучем в навыке другом. Тереза превосходно взламывала замки, скрывалась от преследования и дралась, но стыдливо прятала глаза, когда необходимо было припомнить название какого-либо города и путь до него.

Но дорогу к Арне она проложит даже сквозь сон из любой точки мира. Потому что пик Вешта и стал кошмарным сном.

Проснувшись от неглубокого сна, Тереза долго смотрела перед собой, вслушиваясь в полуночный гул Нан Этая. Она вообще не собиралась спать, просто так получилось. Перед тем как провалиться в дрему, пришлось несколько часов высиживать за деревьями без видимых перспектив выпрямить спину. Из-за этого, собственно, дух сна на нее и напал. Настиг ее среди узловатых корней сосен, среди лысых кустов шиповника.

– Беда, – прокомментировала Тереза свое положение, выпрямляя затекшие ноги.

Перед этим она не спала много дней, да только это не оправдание. Проблема не столько в том, что уснула она на голой земле, покрытой снегом, привалившись к стволу дерева, а более всего в том, что совсем рядом Нан Этай, невзрачный трактир, что на самом деле был связной точкой Гончих. В это захудалое пристанище пропойц все время заходили люди, там никогда не было пусто. Да вот только большинство постояльцев – наемники. А от них Терезе приходилось скрываться. И совсем никак нельзя было засыпать рядом с подобным местом.

Тереза знавала Гончих, что разменяли по третьему столетию, и, по их словам, Нан Этай уже был в то время, когда они еще слыли заносчивыми юнцами. Ходили слухи, что Нан Этай – первая и самая главная башня Гончих. Старее, чем Стараца и главнее, чем Паса. Пусть и размерами скромнее.

Тереза перестраховывалась – защищала себя от обморожения во время вынужденного выжидания, а также от чужого внимания. Вероятно, это настолько вошло в привычку, что даже уснув, она поддерживала на себе морок невидимости, созданный при помощи воздушного элементаля. Или Бог Судьбы ее уберег от такого позорного провала. Тереза делала ставку на второе. Если бы ее так просто поймали, Богу-судьбоносцу это было бы неинтересно.

Сидеть под сосной пришлось с того момента, как солнце скрылось за пиками гор. Несколько часов терпеливого ожидания. Это было нужно для того, чтобы продолжить свой путь дальше и выше. Оставалось преодолеть последний подъем, и она на месте, наконец-то в Торан Паса. И хоть за спиной месяцы и тысячи километров дороги, все же последние несколько часов и еще несколько километров представлялись наиболее тяжелыми. И не было обходного пути, не было иной возможности, как, полагаясь на собственные ловкость и везение, закончить начатое. Гончие не дураки, они оберегают свое пристанище. Чтобы добраться до Торан Паса, необходимо пройти мимо Нан Этая, связного центра, кишащего как местными арнийцами, так и мутными личностями в багровых жилетах. Да что там, этот трактир держит тот, кто сменил багровый жилет на фартук, а меч на полировочную тряпку для стекла. И всего одна тропа, одна единственная, ведущая вверх.

Обычно дорога в Торан Паса занимает месяц при хорошей погоде и благоприятных условиях. Это если не использовать телепортацию. С телепортацией, конечно, всегда все быстрее. И если телепортация была тем навыком, который Терезе давался так же тяжело, как и географическая наука, то погода и иные условия не зависели от нее. В этом случае она уповала на благословение богов, которые, в свою очередь, благословлять не спешили. То ли из врожденной вредности, то ли из-за собственного отсутствия на этих землях.

В декабре и январе Северный край отличается буйством снегопадов. В мире мало чего непревзойденного, но есть то, перед чем отступает даже магия – природные стихии. На пути Терезы встретилось небывалое – один из порталов, настроенных на переход между соседними городами, занесло снегом. Пришлось несколько дней ждать, пока пурга стихнет, чтобы продолжать свой путь.

В Юго-Восточном крае эта пора отличается более терпимой погодой. Во всяком случае, Терезе было легче пробираться под моросящим дождем и сумасшедшим ветром, чем по метровым сугробам. С ветром она хотя бы могла договориться. Но время было безвозвратно утрачено в тех снегах – целый месяц она выбиралась только из Северного края.

И если бы только погода ставила палки в ноги. Были еще и иные условия, заставляющие оседать на одном месте дольше, чем на один день в губительном ожидании. Это оказался трудный и долгий путь. Легко быть уверенным и неуязвимым колдуном, когда вокруг тебя те, кто в лучшем случае может заговорить нитку с иголкой. Гораздо сложнее оставаться неуязвимым, когда все вокруг точно такие же неуязвимые.

Все чаще приходилось себе напоминать, зачем же она это делает.

– Ради Рея, – одними губами произносила она. – Ради его души. Ради нашего будущего.

Она возвращалась в башни, чтобы пробраться в Торан Стараца, где есть библиотека, скрывающая в себе древние письмена, таящие ответы на все вопросы мироздания. Тереза хотела найти там ответ на вопрос: «Как не дать душе человека сгореть?»

Рей был демоном. Стал человеком. Он вновь на пути к тому, чтобы стать демоном. И это не только черная кровь и черные глаза. Это отсутствие милосердия, чуткости, доброты. Отсутствие души.

Он отказался от ее помощи. Он прямо сказал, что не примет ее попыток спасти его. И поэтому она стерла ему память, чтобы он не считал, что она пошла вразрез с его волей. Жаль, что себе не могла стереть память. Тогда ее хотя бы не терзало знание, что ищет она лишь ветер в поле. Алекто пытался ее убедить, что все бесполезно. Сам Рей говорил, что способа нет. Тереза отчаянно упрямилась.

И вроде бы в текущем моменте стоило слиться с ветром в поле и не навлекать на себя беду. Ее-то душу – или хотя бы тело! – вряд ли кто-то ринется спасать так же яро.

Александр ван Нюренар, князь Джахары, всю жизнь свою прожил в стенах Торан Старацы. Став взрослым, он решил, что имеет право распоряжаться своей жизнью. Торан Стараца так не считала. Немного прошло времени, прежде чем клан выстроил целую логическую цепочку с ключевыми фигурами, на которые пал их гнев. Итак, Рей Коттерштейн. Джахарианский Миротворец, бывший демон и ныне человек, что посмел вторгнуться в обитель и искусить бедного наемника, польстив ему возможностью возглавить целое княжество. И кто на такое не согласится? Тут и умелым искусителем быть не надо, чтобы сыграть на тщеславии молодого и заносчивого колдуна, коим Александр и являлся. Вторая ненавистная персона – Тереза Анцафел. И без того имеющая сомнительную репутацию, потакающая миротворческим силам одного далекого северного княжества, возымела репутацию еще более скверную. Без нее, как считали в клане, Рей Коттерштейн не добрался бы до Торан Паса и не выманил бы из соседней башни, Старацы, все того же Александра. Ну и Александра они ненавидели, разумеется. Просто за другие грехи.

Прислонившись спиной к дереву, Тереза внимательно слушала. Наступал так называемый перевалочный час. Арнийцы в сомнамбулическом припадке выползали из трактира, намереваясь возвратиться по домам. Вот один случайно оступился и толкнул другого. Третий махнул рукой, нечаянно задевая четвертого. Началась потасовка.

Выждав несколько секунд и убедившись, что драка поглотила абсолютно всех находящихся в трактире, Тереза отстранилась от дерева и быстрым шагом направилась прямо сквозь чащобу. Идти придется косогором, непрестанно рискуя оступиться на крутом склоне и напороться на какой-нибудь сук или переломить себе позвоночник – приходилось все время клониться вбок, чтобы держать равновесие. Снег тут хрусткий, глубокий, местами обретший твердость камня и скользкость льда. Идею идти по более удобной тропе Тереза отмела сразу. Когда ее заметят, то остановят, а когда узнают, кто она – убьют. В лучшем случае сразу.

Бывших Гончих не бывает. Если уходишь из башен, то башни вскоре пойдут за тобой. Они никого не отпускают и не всегда убивают сразу. Такая же логика применяется и к тем, кто пошел против башен.

Вернуть Алекто Норена в родную обитель не казалось Гончим верным решением. Он убил предводителя, но решил не занимать освободившийся пост. Убил и был таков. В этом клан видел особенную издевку в свой адрес и дополнительную причину для ненависти. Просто убить его, пробравшись ночью в его покои – слишком просто и совсем непоказательно. А вот устроить настоящее побоище на той земле, на которую Алекто променял башни – очень показательно.

Вот уже два месяца, как началась охота на демонов. Об этом уже пестрели заголовками все газеты, во всех краях. Так наемники, инкогнито, конечно же, выражали свой протест Алекто Норену за то, что тот предал клан и ушел, сопровождаемый демоном. То, что Рей Коттерштейн человек, они считали лишь мелким временным допущением. Оскорбленная предательством одного из своих сыновей, Торан Паса решила хорошенько отомстить перебежчику, сменившему багровый жилет на княжескую мантию. Черная кровь полилась с горных пиков, смешиваясь с реками и впитываясь в каменистые склоны.

Первые три жертвы этой охоты носили багровые жилеты Гончих. Их выловили по отдельности в разных местах, но привели в Джахару, перерезали глотки и издевательски оросили темной кровью землю вдоль территориальной границы, тщательно следя, чтобы ни капли не попало на землю соседнего княжества. И сделали это Гончие.

Гончим всегда было свойственно извращенное чувство общности.

Все это свершилось в тот же день, когда Алекто Норен, он же Александр ван Нюренар, торжественно устроился на княжеском троне. Стоило первым трем истечь черной кровью, как запустился уничтожающий мир и порядок процесс. Клан Гончих преуспел в своем плане подложить свинью Заклинающему слова. Всего-то и требовалось, что подтолкнуть, подать пример. Дальше простые люди и колдуны охотно подхватили гибельное шествие и продолжили его уже без участия наемников. И все это на землях одного северного княжества – ни шагу за границу, ведь наемники вполглаза, но да следили за соблюдением этого нюанса.

Все края, кроме Северного, вздохнули с облегчением и усилили патрули на границах. Охота зародилась на Севере, и никто не хотел впускать ее к себе. Другие надеялись, что пролитая черная кровь не дотечет до них, а замерзнет и льдом останется в пределах Северного края. Пройдет не много времени, когда соседние северные княжества сделают то же самое, обособившись от Джахары, как от прокаженной.

В древних сказаниях и легендах это называлось предвестником Черного Занавеса. Когда люди убьют слишком много демонов, демоны придут убивать людей.

Тереза отчасти чувствовала свою вину. Стоило отговорить тогда Мору, не соглашаться на ее безумный план привести в Джахару ее сына, от которого она сама же отказалась еще при его рождении. Будь тогда Тереза настойчивее, жестче, не было бы всего этого. А Бешеного Пса они убили бы каким-нибудь другим способом.

Еще, Тереза считала, что не появись Алекто Норен, у Рея было бы меньше соблазнов. Разумеется, он сам сделал свой выбор. Но колдун из Гончих поступил очень некрасиво – дал человеку надежду. С личной выгодой, с нарочито благими намерениями. И можно было бы поверить, что Алекто Норен действительно так сильно уважает Рея Коттерштейна, так сильно ему сочувствует и так сильно в нем нуждается, что искренне хочет помочь вернуть силы демона и при этом избежать смерти, но была в этом всем одна несостыковка. Алекто Норен сын своей матери. Поэтому Тереза отказалась принимать на веру то, что решения нет. Рей ее отговаривал потому, что увидев в ней наконец ту, которую он много лет назад потерял, не захотел потерять ее снова. Конечно, ради этого он был готов наговорить что угодно, лишь бы Тереза отступилась. Алекто совершенно точно преследовал другую цель. Он не хотел, чтобы одна ведьма помешала ему заполучить личного демона на коротком поводке. Но Алекто сказал ей, как попасть в Торан Старацу. Легко, без колебаний. Предупредил обо всем, что нужно было знать. Эта его покладистость все же немного колебала ведьмину уверенность.

По отрогам гор гуляет ветер. Заснеженные пики расплываются в мареве пурги, окутавшей их, как вуаль голову невесты. Или саван холодное тело. Но горы не бездыханны. Они дышат, издавая протяжный, гулкий звук – вздох. К рассвету Тереза дошла до Торан Паса, непривычно тихую и замедленную.

Гончие были заняты – Торан Паса уже балансировала в состоянии частичного признания нового вожака. Лишившись предводителя, клан наемников увяз в неминуемом – грызне за власть. Даже воздух в горном цирке был сгущен, но не от магии, а от повисшего напряжения.

Тереза перевела дух. Еще будучи неофитом, едва попав в Торан Паса, ей удавалось не привлекать к себе внимания. Для Гончих она была невзрачной девчонкой, сломленной, исхудавшей, ни на что негодной. Настолько она никого не заботила, что ее даже никто не травил. Такое редкость среди Гончих. Вот и теперь Тереза прибегла к этой своей способности, не имеющей отношения к колдовству. Вековая закономерность, что в мире полном магии, колдуны все чаще опираются на свои человеческие навыки. Это неодаренные люди стремятся найти решение в чем-то сакральном, мистическом. Истинные маги берут все самыми примитивными способами.

Выйдя из редколесья, Тереза оказалась в укрытой снегом долине. Чуть впереди покрылось толстым слоем льда озеро, а сразу за ним стояла и сама башня, Торан Паса. Рядом с ней, прямо на улице, обеденные столы с лавками. Как их поставили с начала времен, так они там и стоят. Гончих здесь немного, спозаранку мало кто любит выползать на мороз. Еще и вышедшее солнце, отражаясь от снега, ослепляет.

Ходить в маске среди своих было непринято, это сразу бросалось в глаза. Поэтому Тереза надвинула капюшон, чтобы уши не мерзли, и натянула до самых глаз обычную тканевую маску, чтобы нос от холода не отвалился. Она занялась привычными делами, двигаясь спокойно, размеренно. Подхватила разбросанные шесты, отнесла их к стендам у стены, ставя на положенное место – шаг за шагом, мимо наемников, что пока даже не смотрели в ее сторону. Так она и добралась до заветного прохода, скрытого в каменных складках каменистой горной стены.

«Смогла», – облегченно выдохнула Тереза, продираясь по узкому каменному лазу, стесывая кожу с багрового жилета. Это оказалось проще, чем она думала.

Торан Паса заняла цирк между пиками Вешта и Чарой, присвоив себе водопад Кобылий хвост и озеро, которое в простонародье носило название не очень привлекательное – оно пополнялось в основном благодаря единственному водопаду и известно, какая жидкость из-под кобыльего хвоста может появиться. Но у озера имелось и нормальное название – Серебряное.

Торан Стараца окопалась в цирке между Чароем и Игольным рядом – многозубчатым пиком. Казалось, что этот кар в настоящей осаде и защищается от всего мира. У Торан Старацы не было озера, как и водопада, зато одна натоптанная тропка уходила к обрывистой скале, полет с которой мог занять целую жизнь.

Стараца именно что окопалась. Покуда Паса соблюдала все рамки, делающие ее башней, и смотрела крышей в небо, Стараца ушла в горную глубину на столько же этажей, сколько было в Паса. Зеркальный двойник, только вверх тормашками.

В Торан Паса под самой крышей располагалась одна из тренировочных площадок – между собой Гончие называли ее бальным залом, потому как паркет там идеально подходил для танцев. В Торан Стараце, в самой глубине, располагалась библиотека. В ней не было окон. Ни сбежать, ни выброситься, ни проветрить помещение. Собственно, дверь и та была всего одна. Так что с точки зрения скрывания от преследователей – самое худшее место.

Будь обстоятельства другими, Тереза вдоволь исходила бы Старацу, изучая каждый ее закуток, и горный цирк, что окружал ее. Но в этот раз даже самое обыкновенное любопытство истаяло под гнетом поставленной задачи. Даже набирающая обороты охота на демонов не особо тревожила Терезу, потому как ее голова была занята только одним – Реем.

Он увидел ее лицо, он касался ее, говорил с ней, и это его не сломило. Он выдержал, принял. Они могли бы начать сначала. И могут. Определенно еще могут.

Терезе удалось наконец пролезть в недоступную некогда Торан Старацу с ее обширной древней библиотекой. На пути к ней она кралась темными пустующими коридорами, искусно теряясь в столпотворениях Гончих-старейшин, оставаясь незамеченной. Ей удалось скрыться у всех на глазах и добраться до своей конечной цели. Спустя два месяца.

Торан Старацу отличало удивительное безмолвие и спокойствие. Смута, воцарившаяся в другой башне, совсем не коснулась старейшин. Более того, многие из них даже ухом не повели, когда разразилась грызня за власть. Как занимались своими изучениями забытого и запрещенного, так и продолжили.

Из Торан Паса сюда никто не приходил – не позволено даже в такие неясные времена. А старейшинам до Гончей, о существовании которой в своих стенах и не подозревали, дела совсем не было. Если кто и устремлял излишне пристальное внимание на дальний стол среди стеллажей, то в конечном итоге все равно отворачивался. Тереза умела ловко отводить взгляд от себя, даже если смотрели прямо на нее. Единственные, от кого было не скрыться – бесплотные духи. Но даже они в Торан Стараце отличались тихим нравом.

Тишина и покой, что царили в библиотеке, собранной по кусочку со всего мира, действовали завораживающе – в этом сумрачном мире из страниц и чернил скрывалось потаенное, волнующее, действительно важное.

***

Уловив в воздухе легкое колебание, Тереза оторвалась от книги. Шевельнула пальцами, взывая к сильфу и отправляя того на деликатную разведку. Очень скоро оказалось, что в этом не было нужды. Некто, заявившийся в библиотеку Торан Старацы, не думал скрываться. Тереза споро придумала другой план – поднять сильфа и скрыться во взметнувшемся облаке пыли. Благо, пыли тут было предостаточно, легко можно устроить настоящую бурю.

– Я искала тебя по всему свету и нашла здесь.

Тереза вскочила, отчего грохот отъехавшего стула заполнил всю библиотеку. Книги задрожали, зашелестели, им не нравились резкие движения, колеблющие пространство и нарушающие тишину.

– Мы знакомы? – настороженно спросила Тереза, привычным движением кладя одну руку на рукоять кинжала, а другую вскинув вверх для магической атаки.

Перед ней стояла женщина. Гончая в кожаном жилете до колена. Значит, из Торан Паса. Высокая, стройная, прямая как сосна. Абсолютно лысая голова и остроконечные уши. Эльфийка. За спиной простенькая сулица, такая же острая, как уши.

– В некоторой степени, – отозвалась наемница. – Также в некоторой степени я тебя уже убила.

– Карающая вероломных, – ответ нашелся мгновенно. Эльфийка кивнула, продолжая стоять без движения. Разве что пальцы нервно подрагивали, чуть касаясь бедра. Тереза с опаской поглядывала на мнимо расслабленную руку. – Долго же ты меня искала. Не старалась?

Была в клане Гончих категория наемников, которых относили к мифологическим созданиям. В их существовании сомневались даже сильнее, чем в присутствии богов. Своего рода божественный пантеон Гончих. Потому что помимо вычурных имен и сомнительности существования, эти создания значились в истории как те, кого еще никому не удалось превзойти. И если верить легендам Торан Паса, то эти личности повлияли на мир гораздо больше, чем природные катаклизмы, смены власти и иные вехи, что знаменуют изменения в жизни народов. И Карающая вероломных была частью этого пантеона. Уже как год Тереза ждала ее появления по свою душу, но отчего-то смотрительница за соблюдением законов Гончих не спешила появляться, чем породила робкую надежду на то, что одним врагом в жизни может быть меньше. Но вот она пришла.

Ее никто не знал в должной степени, чтобы иметь какой-то план ей противостоять. Все, кого она карала, теряли возможность поделиться собственным мнением на этот счет. Какой она боец, какие у нее способности, каким образом она умудряется не пятнать свою репутацию провалами?

– Ты умеешь заметать следы. Молодец.

Минутная тишина, давящая своей неловкостью. Тереза пробежалась взглядом по стенам, потолку, книжным стеллажам, продумывая банальный план бегства. Но путь к спасению был только один, и его закрывала Карающая вероломных. Больше путей нет, только если сквозь землю, но это уже не ее стихия.

Тереза негодовала. И из всех ее недоброжелателей появилась именно Карающая вероломных. Именно сейчас. Терезу злило, что больше винить некого, кроме как саму себя. Оставалась еще невезучесть, но она была неотъемлемой частью, которая, вроде как, сама ни на что не годна, только в совокупности со всем остальным естеством Терезы. В происходившем точно не виновата Мора Розы. И даже не ее сын Алекто, и не покойная сестра Валерия. Тереза сама пришла в это место, понимая, что она теперь в серьезной опале. Добровольно. Ей и так удавалось уходить от возмездия больше года, рано или поздно ее должны были найти. Но как будто бы лучше бы это был кто-то другой, тогда оставался хотя бы маленький шанс на благоприятный исход. От Карающей вероломных, как и от Торан Паса, никто не уходит. Карающая вероломных и есть Торан Паса в этом вопросе. Именно она идет за теми, кто самовольно уходит из клана или предает его.

Пожалуй, стоило вновь обратить свой взор на Бога Судьбы. Такое фатальное невезение уже нельзя назвать случайным провидением, хотя злая насмешка судьбы все больше приобретала оттенок неминуемого. Винить Бога Неизбежности, своенравного и неумолимого, Тереза пока не рисковала. Все же по душе было костерить судьбоносца. Это уже было привычным.

– Говорят, что преступники возвращаются на место своего преступления, чтобы освежить воспоминания. Я считаю, что заложники точно так же возвращаются в место своего заключения, – невозмутимо проговорила Карающая вероломных.

– Чтобы освежить воспоминания? – скептично поинтересовалась Тереза.

– Нет, определенно чтобы снова оказаться в заложниках, – припечатала Гончая. – Думаю, ты взяла имя Непойманного ветра для того, чтобы тебя однажды поймали. Ты суешь голову в пасть бешеной собаке. Суешь, понимаешь, что пасть для тебя маленькая, вытаскиваешь, выжидаешь в надежде, что пасть увеличится, и снова суешь. И зачем тебе это?

– Стаж нарабатываю, – пробурчала Тереза. – Быть предателем с первого раза плохо выходит.

– Так ты признаешь, что предала клан?

Тереза прикусила язык. Голова уже работала, просчитывая варианты.

– Я пыталась подружиться с кланом, – ответила она, оттягивая момент, когда придется драться за свою жизнь. – Но моя дружба клану не нужна. Если бы Торан Паса умерила свои собственнические замашки, то всего этого бардака не было бы.

– Я тоже так считаю, – на удивление кивнула Карающая вероломных. – Будь во главе толковый вожак, то он использовал бы новоиспеченного князя. Гончий на троне! Кто бы мог подумать, что такое возможно? Определенно Джахара самое глупое княжество. Никто в здравом уме не согласится на такого правителя.

Терезе стало обидно за свою родину, но она не стала говорить, что княжество, собственно, никто не спрашивал. Оно даже не в курсе, какие скелеты в шкафу у новоиспеченного князя и что среди этих скелетов затесался багровый жилет наемника из Гончих.

– Я говорила о том, что можно было и не поднимать такую бучу из-за того, что кто-то решил уйти из клана. Тем более, Алекто Норен не такая важная птица, чтобы развязывать из-за него войну.

– Ценность кроется не в положении, занимаемом в иерархии. А в знаниях и умении эти знания использовать, – цыкнула эльфийка.

Тереза следила за каждым ее движением, ожидая любую атаку – с кулака поддых, с движения пальцев и магической волны. Но Карающая вероломных просто стояла на месте, ее руки свободно опущены вдоль тела, голова чуть движется – мимоходом оглядывается по сторонам. Маска спокойна, не реагирует на колдовские эманации назревающего удара.

– Я знаю тех, с чьего слова принимаются законы в краях, – продолжила говорить Карающая. – Тех, кто вершит законы в отдельных княжествах. Тех, кто заключает мир и развязывает войны. Тех, кто убивает безболезненно, и кто подвергает жестоким пыткам. И все они – Гончие. Так что, клан Гончих – нечто большее, чем клан наемников, определенно. Это союз силы и власти. Заклинающий слова мог бы стать частью этого союза, если бы показал чуть больше смирения и доказал свою верность.

– Ему бы польстило, – ответила Тереза. – Но Алекто выбрал свою дорожку и уверенно держится ее.

– Знаешь, ты не исключительная, – вдруг заявила эльфийка. Тереза растерялась. То ли радоваться, то ли оскорбиться. – У тебя были шансы вернуться к прежней жизни. И сейчас особенно высока вероятность успеха. Терезу Анцафел хотят линчевать, но вот станут ли так рьяно бегать за Миротворцем Дафной Сарреван, что будет под защитой князя? Но ты этого не делаешь. Не возвращаешься. Знаешь, почему?

– Почему? – мрачно поинтересовалась Тереза, сама не заметив, как попала в расставленную ловушку.

Карающая не первая, кто говорил ей о том, что она может вернуться к прошлой жизни. И это ей категорически не нравилось. Со стороны всегда судить проще. Где тем, кто не пережил того, что выпало на ее долю, понять, почему она каждый момент считает неудачным для своего триумфального воскрешения из мертвых? Почему им невдомек, что живые этого могут не оценить?

– Потому что никто этого не делает, – не тушуясь, ответила Гончая. – Многих я видела на твоем месте. За большинством из них я и приходила. Почему, думаешь, предают клан? Кто-то обещает им больше денег, славы? Или же их гонит страх или они не выдерживают конкуренции? Нет, их давило прошлое, образы тех, кого они оставили в той жизни. Они сбегали к ним, но останавливались перед порогом. Знаешь, почему?

– Потому что ты их убивала? – сухо предположила Тереза.

Карающая промолчала, чуть опустив голову, но все же дала ответ:

– В конечном итоге – да. Но я не вездесущий бог, меня тоже можно обмануть, можно бежать быстрее меня, можно ловчее орудовать мечом, чем я. Меня можно победить, да только отступившийся обречен на поражение.

– Что ты имеешь в виду?

– Они не хотели на самом деле возвращаться. Прошлое хорошо, когда его можешь вспоминать и хотеть в него вернуться. Но когда оно рискует стать настоящим – плохо. Какие бы светлые воспоминания там ни были. У тебя был красавец-жених, верный друг, полезная служба. Представь на мгновение, что это снова у тебя есть. Ну же, представь.

Тереза, повинуясь странному порыву, представила. Прежнего Рея, его взгляд, вечный холод его руки, что с теплом прикасалась к ней. Заразительный смех Дикоя, мудрость и теплоту Моры. Благодарность народа за службу, за принесенную пользу, за спасение.

– Что-то не так, верно? – беззлобно поинтересовалась эльфийка. – А знаешь, что?

– Что? – уныло вздохнула Тереза.

– Ты. В прошлом счастлива лишь прошлая ты. Ты можешь вернуть прошлую обстановку, но прошлую себя – никогда. Это самое первое, что бросается в глаза. Второе – обстановка на самом деле уже не будет прежней. Что твой жених, Непойманный ветер? Он ли это теперь? А твой друг?

– Зачем ты мне все это говоришь? – недовольно спросила Тереза. Теперь понятно, как Карающей вероломных удается держать планку. Она уморяет всех нравоучительными разговорами, после которых самостоятельно хочется напороться на ее сулицу.

– Потому что ты не исключительная, – довольно жестко ответила Карающая. – Много таких, как ты, стояли передо мной. И у всех одна беда. Цепляться за прошлое и ломать дрова в настоящем из-за этого. Если уж и ломать, то ради будущего, определенно.

– Раз я не первая и не последняя, то зачем мозолить язык? – спросила Тереза, вперив взгляд в потолок.

– Мне всегда жаль таких как ты, Непойманный ветер.

Тереза набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула. Среди Гончих нет хороших людей, у каждого есть темный червячок. И сама Тереза не хорошая, есть у нее тоже грехи. И Карающая вероломных не исключение.

– Будешь меня убивать, или нет? – бесстрастно спросила она. – Ты уже показала, что видишь меня насквозь.

– Помоги мне, – вдруг сказала Карающая вероломных. – И я не трону тебя.

Гончая отозвала свою маску, показывая лицо. Пухлые губы поджаты, на щеках, даже в тусклом свете, виден болезненный румянец. Большие карие глаза блестят, но взгляд тверд. Бровь рассекает мелкий парез. Кровь уже не капала на ресницы, но оставила дорожку на веке.

– Ты измотана, – внимательно приглядевшись, вынесла вердикт Тереза. Она старалась не показывать ликования. – В таком состоянии ты не можешь ставить мне условия.

– Пожалуйста, – скривившись, проговорила Гончая. Голос оказался мягким, приятным. – Клан обернулся против меня, они преследуют меня. А я хочу жить.

– Ты искала меня, чтобы убить. По-твоему, я не хотела жить? – резонно подметила Тереза, стараясь не смотреть долго в глаза эльфийке. Там виднелось столько мольбы, что легко было поддаться.

– Я понимаю, – смиренно кивнула Карающая вероломных. – Но я искала тебя, потому что ты пошла против клана. Я воздаю должное за предательство, это моя специализация.

Тереза угрюмо кивнула. Спорить с этим также бессмысленно, как и с тем, что она сама крала у людей потому, что кража – ее специализация.

– Почему ты думаешь, что я могу тебе помочь? – недоверчиво поинтересовалась она.

– Ты умеешь заметать следы, – повторила Гончая. – И еще, ты мне должна. Я не покараю тебя, если ты поможешь мне выжить в этом безумии.

Тереза вскинула брови и возмущенно заявила:

– Я должна себе спасать свою же шкуру. То, что ты меня не убила – твоя оплошность, не надо сваливать на меня эту ответственность и тем более ставить на этом ультиматумы. И вообще, ты же Карающая, чтоб тебя, вероломных. И просишь о помощи меня? Да если хоть часть слухов о тебе правдива, то тебе ничего не стоит разметать хоть дюжину преследователей разом.

– Если эта дюжина не носит багряных жилетов, – сдержано ответила Карающая.

Тереза колебалась. Не сказать, что у нее был выбор. Откажи она, то Карающей ничего не станется выполнить свою работу. Просто чтобы было.

– Лицом к лицу? –предложила она.

– Лицом к лицу, – протянула эльфийка, проводя рукой по лысой голове. – Если это еще имеет какую-то силу.

– Сила в том, во что веришь. В моем случае – да, это имеет силу.

Гончая кивнула, сняла с наспинных креплений свою сулицу и прислонила ее к столу. Ненавязчивый намек на то, что ее намерения действительно невраждебны.

– Что ты здесь делаешь, Непойманный ветер? – спросила она. – Не боялась, что тебя здесь застанут? Ты засветилась с Заклинающим слова. Тебя тоже ищут. Не так рьяно, как меня, но все же.

– Чтобы помочь тому, кто сейчас в большей беде, чем я, – осторожно ответила Тереза, вжимая ногти в ладони. Надо быть честной. Сила в том, во что веришь. Она верила, что ее искренность породит ответную искренность. – Я причинила этому человеку столько боли, что сунуть ради него голову в песью пасть – мелочь. Я должна сделать все, чтобы жизнь этого человека перестала быть чередой страданий.

Она осеклась. И в какой момент «я хочу спасти его, чтобы после мы были счастливы вместе» превратилось в «я должна ему его жизнь»? Поэтому она спешно добавила, словно оправдываясь:

– Ты не права, говоря, что на самом деле я не хочу вернуть свою прежнюю жизнь. Хочу. Именно это я и делаю. Но я понимаю, что мало просто постучать в дверь и сказать: «Вот она я!» Мой уход принес слишком много боли дорогим мне людям. Я хочу хоть как-то попытаться все исправить, чтобы все было не зря.

– Твой уход – это твоя смерть? Как я знаю, тебе грозила естественная смерть в Вечных Льдах. Твоя смерть, фигуральная или реальная, была неизбежна. Но если бы твой дух ушел к богам, то ты бы ничего уже не смогла исправить.

– Но я же жива, – возразила Тереза. – И я вижу, какие последствия принесла моя смерть тем, кого я люблю. Вижу, что я их убила.

– Не боишься, что только добьешь их?

Тереза уставилась на Карающую, а та в ответ лишь вскинула брови и наморщила лоб в немом вопросе. Последняя ее фраза заставила поймать себя на мысли, что где-то уже она встречала такое развитие событий. Где-то совсем рядом, со знакомыми именами в главных ролях. Ее названая мать руководствовалась той же логикой – исправить все любой ценой, поднять из мертвых то, что уже поросло мхом, пусть бы все вокруг взмолятся о пощаде.

Тереза откинула эти мысли. Она не Мора. Она не такая. Она знает границы, понимает, когда нельзя опускать руки, а когда стоит остановиться. Она просто ищет ответы, никого не убивает, никому не угрожает. Она просто отказывается мириться с судьбой.

– Почему тебя ищут Гончие? – спросила Тереза. – Многие вообще считали, что ты миф.

– Клементина. Мое имя. Я не миф. И есть те, кто в этом даже не сомневался, – проворчала Карающая таким тоном, будто на самом деле хотела оказаться мифом. – Свой пошел на своего, и это далеко от привычной конкуренции. Это травля. Вот что спровоцировал Заклинающий слова, решив уйти с Реем Коттерштейном.

– Первые убитые демоны – Гончие. Их просто принесли в жертву, это далеко от обычной травли, – скептично проговорила Тереза, на что Клементина скорчила странную рожицу: дернула бровями и выпятила верхнюю губу, поджав нижнюю.

Впоследствии Тереза поймет, что означает это выражение лица. И каждый раз под этим красноречивым взглядом она будет ощущать себя невообразимо глупой.

– Демоны – суть охоты, что развернулась в Джахаре. Они же ключ к черному занавесу, а для него им нужна черная кровь. Зачем далеко ходить, когда есть своя, совсем рядом? И когда темная кровь закончится в Торан Паса, Гончие отдадут все на волю людям.

– Они уже отдали это на волю людям, и теперь колдуны истребляют демонов в Джахаре, – с нажимом сказала Тереза. – Но это не ответ на мой вопрос. Почему клан стал преследовать тебя?

– Решение начать охоту на демонов не было единогласным, – сказала Клементина. – Башни раскололись. Одни во что бы то ни стало возжелали мести за смерть предводителя, а другие решили сделать все, чтобы стать новым предводителем.

– Можно подумать, у Пса так много приверженцев было, – пробурчала Тереза. – Да в кого ни плюнь – каждый хотел смерти Ангелара.

– Гончие – стая. Они могут ненавидеть вожака, но быть без него не могут. И лишившись главаря, они действуют единственным понятным способом: жаждут мести за то, что это сделали не они. И пока одни увлеченно мстят, другие пользуют шанс заявить о себе в качестве главаря. И под шумок убрать тех, кто может составить солидную конкуренцию.

Тереза перевела взгляд над макушкой Клементины. Эльфийская аура всегда отличалась от колдовской – более насыщенная, сильнее выбивается в пространство, тогда как у ведьм аура едва светится тонким контуром вдоль всего тела. Карающая вероломных оказалась из самой многочисленной народности эльфов – из лесных. Ее аура салатовым ореолом обхватывала выдающиеся формы тела, как кокон. Но этот кокон был неоднородным, с заметными проплешинами вдоль всего тела. Неутешительное последствие реального, а не мифического существования – уязвимость. Какие бы слухи ни окружали Карающую вероломных, она с трудом переносила долгое и изнурительное преследование. Возможно на ногах она держалась лишь потому, что эльфийская гордость не позволяла сдаться. Но даже эта гордость уже надломлена – пришлось просить помощи у той, что была в списке недавних дел.

– Так тебя преследуют за то, что ты солидный конкурент? – догадалась Тереза.

Карающая вероломных, по слухам, числилась одной из приближенных к Ангелару Рица. Она занималась своим ремеслом еще во время главенствования отца Бешеного Пса. И если ей удавалось выживать и сохранять свою репутацию столько лет подряд, то она действительно достойный кандидат на роль предводителя Гончих.

– Я не хочу возглавлять клан, – заявила Клементина. – Но моего мнения не спрашивают. Меня хотят убрать только из-за потенциального риска, потому что всем известно, что мне достает сил бороться за предводительство.

– Кто сейчас ведет в схватке за предводительство?

Карающая вероломных перечислила имена, сделав поправку на то, что ее сведения месячной давности. Последние несколько недель ей приходилось спасать свою шкуру. Оттуда и незнание того, что в Джахаре охоту на демонов давно переняли колдуны, сделав, тем самым, шаг навстречу разгулу демонов.

– Так значит, тебя преследуют из-за того, что ты лишь гипотетически можешь заявить свои права на предводительство, – подвела итог Тереза. – И ты просишь меня помочь тебе скрыться и переждать это преследование, пока у клана не появится новый вожак?

– Я не могла найти тебя долгие месяцы, а уж я лучшая в поиске беглецов, – устало улыбнулась Клементина.

Настало время принимать решение. Тереза внимательно оглядывала Клементину с ног до головы. Пыталась увидеть подвох.

«Если не брать во внимание, что она больше года целенаправленно искала меня, чтобы убить, то мне пригодятся руки, чтобы прошерстить все имеющиеся тут книги. Две головы лучше, чем одна. Если, конечно, в процессе она все-таки не снесет мне мою. Тогда в итоге все равно останется одна голова. Стоит ли рисковать?», – бесперебойным потоком лились в голове мысли, одна другой противоречащая.

Тереза наконец кивнула. Облегченно выдохнув, Клементина спросила:

– Так зачем ты здесь? Очень опрометчиво сунуться сюда в твоем положении. Оно еще хуже, чем во время джахарианского мятежа.

– У меня есть одно дело, нужно кое-что найти. Помоги мне быстрее управиться, и после вместе уберемся отсюда в безопасное место.

– Что ты ищешь?

– Как спасти душу, – у Терезы вырвался неуместный смешок.

Клементина вскинула брови, и лоб тут же прорезали линии морщин. У нее было очень подвижное лицо, тем более выразительное, что оно не было обрамлено волосами.

– Рей Коттерштейн, – пришлось принять факт, что говорить начистоту придется теперь все время. – Он все еще человек, но его дорожка тянется во тьму. Я не хочу, чтобы это случилось. Хочу помочь ему сохранить душу.

– И как успехи?

Тереза емко ответила, что она еще пока в процессе достижения успеха. Умолчала, что всего за пару дней в библиотеке Торан Старацы она уже нашла тысячу ранее неизвестных способов как продать душу, купить, обменять выгодно или выгодно в одностороннем порядке, заложить, расщепить на части, переродить, проклясть, спасти из плена, превратить в камень, вытащить из тела и сделать своим другом – что угодно, только не то, что было нужно. Нашла все то, о чем не знала и не нашла того, что было действительно нужно.

– Душу человека еще можно спасти, но не демона, – назидательно заявила Карающая. – Ты ошибаешься, считая Коттерштейна человеком. Он демон в плену человеческой плоти. Это как ящерицу загнать в ракушку и начать верить, что она черепаха. Твои надежды сохранить ему душу – приклеивать ракушку на спину ящерицы. Понимаешь меня?

Тереза скрестила на груди руки, привычно напуская на себя безразличный вид. Она уже не сомневалась, что каждый ныне живущий человек повторит ей эти слова, но на свой лад.

– На столе лежит дневник одного из выдающихся охотников на демонов, – качнув головой на наваленные на столе книги, вдруг сменила тему Карающая вероломных.

Тереза пожала плечами, не видя ничего странного – разгул был неминуемым, так почему бы не воспользоваться благами библиотеки Старацы и не почерпнуть важных сведений? К тому же, среди демонского рода у нее существовал еще и персональный враг. Но оказалось, что Карающая вероломных увидела в случайной книге совершенно другой смысл. Почесывая щеку, она задумчиво протянула:

– Мне подумалось, что ты настроена буквально до конца идти, чтобы не дать демону Рею Коттерштейну существовать.

Тереза обескураженно уставилась на Клементину. Она и не думала, что со стороны ее чаяния могут выглядеть именно так.

– Если я не справлюсь, он умрет, – тихо сказала она. – Его собственная сила его убьет.

– В каком мире ты живешь, Непойманный ветер? В том, где узы любви способны преодолеть все напасти, в том числе и смерть?

Тереза насупилась. Такой настрой эльфийки ей категорически не нравился. Это сбивало ее саму с нужного настроя.

– А почему бы не верить в это? Существует же магия, дарующая долгую молодость и красоту. Почему же не верить, что любовь может творить большие чудеса, чем принято считать?

– Так почему тогда любовь не спасла тебя от Вечных Льдов и Торан Паса?

Этот спор постепенно подходил к той точке, в которой у Терезы не оставалось аргументов. И чтобы не остаться в проигрыше, она решила закончить разговор до того, как ей не станет что ответить. Она переменила тему:

– Есть один демон, который интересует меня больше всего. Я уверена, что во время разгула он явится. Он силен и опасен.

– Почему не спросишь о нем у Боголова? Он всех демонов поименно знает.

– Я не хочу, чтобы он знал о моем интересе, – отрезала Тереза.

Клементина поджала нижнюю губу, а верхнюю чуть выпятила. Тереза наконец разгадала, что означает это выражение. Осуждение, недоумение и постановка оценочного клейма на того, к кому это выражение лица обращено.

– Как имя того демона? – непринужденно поинтересовалась Карающая, обходя стол и разглядывая корешки наваленных книг.

– Ягморт алн Иллур, – усевшись за стол, Тереза принялась с любопытством разглядывать ту самую живую легенду, Карающую вероломных. И кто бы мог подумать, что их пути так пересекутся?

– И тебя он просто интересует? – все тем же незаинтересованным тоном расспрашивала Клем. – Просто для знания в преддверии разгула? А то мне кажется, что любой демон будет опасным врагом, если он явится с целью убивать каждого встречного.

Сложив локти на дневник выдающегося охотника на демонов, Тереза честно призналась:

– Есть основания считать, что он Черный Бог. И я хочу убить его. Он тот, из-за кого моя жизнь теперь такая. Он лишил меня всего. Я намерена ответить взаимностью. Из вежливости. В конце концов, моя семья благородного происхождения, и меня с детства учили, что нельзя оставлять без ответа какие-либо действия в свою сторону.

Клементина выудила из стопки самую нижнюю книгу. Не очень толстую, но очень ветхую, буквально состоящую из пыли.

– И Боголов об этом не должен знать, потому что невежливо отнимать чужой хлеб? – пролистывая страницы, эльфийка отводила нос в сторону, чтобы не вдохнуть вековую пыль.

– Именно. Невежливо.

Клементина многозначительно хмыкнула, дернув бровями. Выбрав себе несколько книг и прошествовал на другую сторону стола, она сказала:

– Нас с тобой ищут. И ты все равно готова рискнуть? Ради мужика?

Тереза поджала губы, досадуя на то, что Гончую больше всего зацепила тема спасения души демона, нежели возможность появления среди колдунов Черного Бога.

– Этот мужик должен был стать моим мужем. Мне не все равно, что происходит с его душой, – уязвленно ответила ведьма. – Так что да, я готова рискнуть.

– А он чем-нибудь ради тебя рисковал?

– Не об этом сейчас речь.

– Жизнь дается один раз, а вот любви может быть много, – заявила Клементина, устраивая ноги на столе.

– Шаманы верят в перерождение души и возможность прожить несколько жизней.

– Если есть чему перерождаться, – фыркнула Клементина.

– Да что вы как сговорились все, – вспылила Тереза, слишком порывисто придвигая к себе пресловутый дневник и чуть не задыхаясь от поднявшейся пыли.

– Я рискую, задерживаясь здесь с тобой. Не хотелось бы, чтобы из-за этого меня убили.

– Ты сидишь здесь со мной и рискуешь, потому что у нас договор, – сухо напомнила Тереза. – Еще совсем недавно ты хотела меня убить, так что не надо делать вид, будто тебе есть дело до того, на что я трачу свое время.

Клементина оторвала взгляд от книги, чтобы наградить Терезу своей рожицей – поджатой нижней губой и выпяченной верхней.

– Я хотела тебя убить не потому, что ты плохой человек, а потому, что плохая Гончая. Я могла бы отказаться от нашего уговора.

– И почему же не сделала этого?

– Из сострадания, – миролюбиво ответила Клементина, вновь опуская взгляд в книгу. – Кто-то должен тебя остановить. И раз уж судьба свела нас с тобой, то почему бы мне не попытаться сделать это?

Между пальцев скользнул едва заметный всполох – саламандра отозвалась вспышкой огня на копящееся раздражение.

– Ты не отказалась от нашего уговора, потому что ты в полной заднице, Карающая вероломных. А присела мне на уши с нравоучительными речами лишь с тем умыслом, чтобы поскорее свалить из башен и оказаться подальше от опасного места. Но своими разговорами ты только тянешь время, потому что меня не переубедить. Если не согласна – ты можешь встать и уйти. Быть может, моего добросердечия хватит, чтобы потом найти тебя и помочь, если в этом еще будет нужда.

Клементина плавно переворачивала страницы старой книги, разглядывая остроугольные буквы текстов. Справедливости ради она не выглядела затравлено и напугано, не показывала нетерпения и страха за свою жизнь. Если она и хотела поскорее смыться, то умело держала себя в руках.

– И что я делаю такого, чтобы была необходимость меня останавливать? – возмущенно продолжала Тереза. – Я всего лишь пытаюсь спасти того, кто мне дорог, потому что надеюсь, что я смогу прожить ту жизнь, о которой мечтала. Никто из-за этого не пострадает.

– Да, я в заднице, – ничуть не обидевшись на столь пылкую речь, ответила Клементина. – Но не в такой, чтобы заставлять кого-то отказаться от своей цели. Ты поступила глупо, но храбро, явившись сюда в поисках ответов. Это вызывает уважение. Но помощь за помощь – таков наш уговор. Я чту договоренности, особенно если от этого зависит моя жизнь. Я знаю, какого это чувствовать вину и маскировать ее чем угодно, лишь бы не называть истинным именем. И знаю, куда может привести эта гонка за искуплением вины. Я выполняю свою часть уговора, хоть тебе это видится иначе, Непойманный ветер, и ты ожидала от меня другого.

Тереза предпочла проглотить свое возмущение. Пусть говорит, что хочет. Она сомневалась, поручая Клементине эту задачу – вдруг она, убежденная в своей правоте, даже не станет вчитываться в книги и упустит важную строчку, что будет содержать ответ? Но выбора не было. Одной не осилить и половины, а время шло.

С этого дня и сложился этот странный союз двух Гончих. Бог Судьбы явно мог гордиться собой, примирив тех, кто должен был друг друга убить, ведь встреться они раньше, столь мирного разрешения не произошло бы. Погибла бы или одна, или обе, каждая отстаивая свою веру – в жизнь или же в долг чести.

***

Клементина выплыла из сумрака между книжных стеллажей, отчаянно потирая нос. Ее глаза слезились, а лысая макушка потеряла блеск – от въевшейся в кожу пыли.

– Мы просмотрели все, где упоминалось слово «душа», – сказала она. – Но просмотреть вообще все книги, свитки, конверты, папки и тубусы в этой библиотеке невозможно. На это и всей жизни не хватит, даже моей.

Тереза встала, вытянув руки вверх, чтобы кровь заструилась по затекшей спине. Ее волосы тоже перестали уже быть белыми, став желто-пегими – все от той же пыли. В какой-то момент ей казалось, что она постигла нового элементаля – пыльного.

– Еще немного, – удрученно проговорила ведьма, освобождая стол от изученных книг и оставляя несколько свитков, написанных на самом забористом языке полупрозрачными чернилами.

Клементина вздохнула, уперев руки в бока. Простояв так несколько секунд, она решительно кивнула самой себе и взяла часть свитков со стола и взялась за их расшифровку.

Тереза проснулась от легкого касания ветра по волосам. И откуда быть ветру в затхлой библиотеке, где не было окон?

Потирая затекшую шею, она оторвала голову от рук. Сама не заметила, как задремала за столом, склонившись над свитками. Клементина дремала на полу, без зазрения совести подложив под голову нечто исключительное в своей дряхлости и значимости для истории за авторством именитого прорицателя. Сулицу она обнимала, как родное дитя, а укрылась собственным жилетом. Ее чуткие длинные уши были прикрыты капюшоном, а на лице ни тени настороженности.

Растирая лицо, Тереза вслушивалась. Ее сильф внутри ведьминого естества дремал так же сладко, как и Клементина Эссен на полу со своей сулицей. Может, показалось? Или какой дух заблудший решил подшутить?

Перевернулась страница раскрытой книги, поддавшись влиянию появившегося из ниоткуда сквозняка. Тереза некоторое время молча смотрела на совершенное действо, а после вскочила.

– Клем!

Карающая вероломных подорвалась так резво, словно и не спала. Только мятые следы на щеке говорили о том, что совсем недавно она смотрела сны.

– Нашла что-то? – хриплым спросонок голосом спросила она.

– Нас нашли, – бросила Тереза, запихивая в сумку особо важные для себя книги. – Уходим.

– Ты собираешься украсть книги из священной библиотеки? – ужаснулась Клементина.

– А она кем-то освящена? – вскользь поинтересовалась Тереза. – Ты умеешь мгновенно телепортировать?

– Нет, мне нужен портал, но из башен все равно нельзя телепортировать – слишком нестабилен фон.

– Мы можем рискнуть, – с нажимом произнесла ведьма, силясь передать, что выбора у них на самом деле нет.

– Мне нужен портал, – вымученно признала Карающая вероломных, попутно оглядываясь по сторонам, будто бы и не провела в этих стенах уже несколько дней.

Тереза с досадой ругнулась сквозь зубы. Телепортировать мгновенно означало, что не нужно задействовать дополнительные силы, которые всегда можно исказить. Будучи сосредоточением ненавидящих друг друга колдунов, башни Гончих отличались особенно напряженным фоном, как эмоциональным, так и магическим, что никак не способствовало даже мгновенной благополучной телепортации. А уж телепортировать через портал решались только самоубийцы.

Тереза давно была в их числе.

– Ты уверена, что нас нашли? Что-то я не слышу злорадного улюлюкания, – недоверчиво пробурчала Клементина.

– Уверена. Нас выследил маг ветра. И нет лучшего преследователя, чем он. Сильф вездесущ, в отличие от остальных стихий. Даже земляной инкуб не везде способен отыскать человека, – Тереза повела плечами, проверила все застежки на жилете, а также ремень сумки. – Черти портал. Сейчас есть небольшая фора, а когда они придут, я задержу их.

На лице эльфийки отразился нескрываемый скепсис, но ее руки уже измазались в извести мела, из-под которого на полу выходили закругленные символы – самое распространенное применение магии пространства, телепортационный портал. Он был почти закончен, когда в библиотеку вошли шестеро.

– Бесовская невеста и остроухая дрянь, – прозвучало вместо приветствия.

Насилу пропуская это мимо ушей, Тереза постукивала пальцем по заклепкам ножен с кинжалами и проводила оценку своих соперников.

Слишком много. С другой стороны, во время мятежа в замке феникса Гончих было не меньше. Если учесть, что в первую очередь их интересует Клем, то они разделятся на два и четыре. Тереза для них не соперник, это видно по их взглядам. На эльфийку глядели зло и вожделенно, на ведьму презрительно. Как ни всматривалась, мага ветра среди собравшихся она не обнаружила.

Тереза выделила тех, кто излучал большую степень презрения в ее сторону. Как она и думала, их оказалось двое.

– Или теперь уже невеста одержимого, а? – поинтересовался один из презирающих.

За спиной раздался шорох, словно бы воздух приобрел текучую форму и уподобился реке – Клементина закончила портал и намеревалась воздать должное за остроухую дрянь.

Священная библиотека башни Старейшин превратилась в танцевальную площадку с мечами и пиками. А после такой же площадкой станут поляна в лесу, плато на склоне горы, трактир, гостевой дом, центральная площадь города и много других невыдуманных мест, совершенно не подходящих для рукоприкладства.

***

Два месяца спустя

Спонтанная мгновенная телепортация в порыве эмоций без вспомогательных средств в виде печатей и заклинаний, особенно при условии отсутствия таланта и опыта для этой самой телепортации, в девяти с половиной случаев из десяти заканчивается смертью. Глупой, бессмысленной, тривиальной.

Терезе повезло попасть в ту половину случаев, когда смерть не наступает. Но вместе с тем, место, в которое ей удалось телепортироваться, создало все условия, чтобы докончить начатое и все же довести ее до смерти.

– Клем? – окликнула Тереза, оглядываясь по сторонам.

Топкое болото зачавкало, кровожадно вцепившись в ногу, желая если не оттяпать конечность по колено, то хотя бы разуть. Тереза с омерзением поморщилась, с силой пытаясь сдвинуться в сторону заросшего берега.

– Сильф серебристый, озорству время пришло, заклинателя силой тебя отпускаю!

Вода с плеском и комьями тины разлетелась в разные стороны, освобождая Терезу из своих тисков. Вымокшая, расстроенная, до глубины души недовольная всем, Гончая выбралась на берег, сопровождаемая роем голодной мошкары.

Она не была сильна в мгновенной телепортации. В немгновенной тоже. То и дело в ее печатях появлялись огрехи, что норовили исказить пространство и открыть окно то в мир иной, то в погреб людоеда. Такие прецеденты уже бывали, после чего Тереза и отказалась от собственноручных порталов, предпочитая более традиционные методы передвижения. Именно поэтому в тандеме с Карающей вероломных за перемещение сквозь пространство отвечала исключительно Карающая. Кроме этого случая.

– Клем! – отчаянно завопила Тереза, не видя поблизости лысой головы эльфийки.

Сердце сразу же тронула тоска и острое чувство вины. Если из-за ее бесталанности Клементина Эссен окончила свою жизнь на дне неизвестного болота, то простить себе такое Тереза никогда не сможет. Они ведь уже подружились.

Бог Судьбы определенно подшутил, не дав Карающей вероломных своевременно выследить и устранить изгнанницу клана до начала охоты на демонов. Клементине, ровным счетом, было плевать, какие настроения царят в клане, она степенно выполняла свою работу, несмотря на прогноз погоды и переменчивые ветра. Ее задачей было отыскать Терезу и воздать ей должное. Но началась охота, и теперь Карающая вероломных сама стала мишенью. И за ней гнались более рьяно, чем некогда она сама за Терезой. Так что неизвестно еще, кто из них двоих подвергает себя большему риску, путешествуя в таком тандеме.

В полевых условиях навеянный мифами шлейф таинственности спал с Клементины – эльфийка оказалась той еще занудой, вполне реальной и совсем не загадочной. Она часто морщила лоб, не любила острое, не могла спать на холодной земле, предпочитала по утрам минимум час уделять на чаепитие, а по вечерам полчаса на поглощение ядреного черного эля. Они провели вместе бок о бок два месяца, скача из княжества в княжество, меняя одно подземелье на другое. А потом Тереза облажалась. Пока Клементина отбивалась от настойчивых преследователей, она взяла на себя роль телепортатора. И теперь она посреди болота, а Карающей вероломных нигде не видно.

Тереза уселась на землю, увитую пожелтевшей травой. Чувствуя полноту негодования промокшей ведьмы, мошки решили голодать дальше. Стянув с ног сапоги, Гончая поставила их рядом, поручая сильфу хорошенько просушить.

– Мог бы подсобить, судьбоносец, – пробормотала Тереза под нос, меланхолично глядя на качающийся под легким и естественным ветром тростник. – Хоть раз мог дать мне возможность нормально телепортировать.

Поджав губы, она замолчала. Хоть зима постепенно отступала, она все еще сохраняла за собой право на холод. Но сейчас пасмурное утро превратилось в неожиданно душный, жаркий день. Солнце пригревало, поднимая в воздух томные запахи шикши и багульника. Тереза нахмурилась, упираясь взглядом в черные округлые ягоды в обрамлении мелких зеленых иголочек.

– Отлично, – заключила она. – Самое время посидеть на болоте где-то в Аркане.

Юго-Восточный край поражал своими масштабами, на карте он занимал столько места, сколько остальные три края вместе взятых. Причиной такой территориальной громадности служил переменчивый ландшафт, в котором имелись и безлюдные пустыни, и неисследованные горные хребты, артериями тянущиеся по всей юго-восточной земле.

– Если это вообще Аркана, – с досадой протянула Тереза, оглядываясь по сторонам в поисках других ориентиров.

Она с трудом справлялась с географией родного княжества, что говорить о других землях.

Запах шикши действовал умиротворяюще. Обилие багульника, правда, смущало, надышавшись им недалеко и вовсе затеряться в пространстве и времени. Растущая поблизости сарминьера радовала своими пурпурными цветками, но совсем не радовала своей близостью.

Митридатизм практиковался в Торан Паса наравне с утренними медитациями. На некотором этапе даже переходил в раздел досуга. Сарминьера была не самым употребляемым веществом, однако ее вкус и запах запоминались хорошо. Они сладкие настолько, что можно заработать непереносимость сахара.

Голова начала тяжелеть, глаза слипаться. Сидеть в окружении нагретых ядовитых трав, к которым, как Тереза надеялась, у нее все же была устойчивость, становилось чревато. Обувшись, она подрядила сильфа на поиски Клементины. Мысленно она готовилась найти бездыханный труп, частично погруженный в воду или в древесный ствол.

Карающая вероломных вытряхивала из сапог воду, затерявшись в тростнике.

– Клем! – Тереза замахала рукой, пробираясь к эльфийке по топкому берегу. – Я звала тебя, ты не слышала?

– Слышала, – пробурчала она. – Но я думала это русалки, поэтому не стала откликаться.

Она сама выглядела как русалка, познавшая всю грязь этой жизни.

– Прости меня, – с сожалением протянула Тереза. – Но я ведь предупреждала, что телепортация не моя сильная сторона.

– Это вообще не твоя сторона, – хмуро заключила Клем. Обулась, поднялась, оглядываясь по сторонам. – Надо шевелиться. В той стае хороший следопыт. Мы пока быстрее, но все же тебе конкурировать с ним сложно.

– Я думаю, у них что-то личное, – высказалась Тереза, пытаясь объяснить самой себе, почему ее бывшие соратники демонстрирует такое упорство. – Более личное, чем нежелание дать тебе шанс побороться за право предводительства кланом.

Клем скорчила свою привычную рожицу – выпятила верхнюю губу, поджала нижнюю.

– Я Карающая вероломных. Конечно, у них ко мне что-то личное. Для них дело чести загнать меня в могилу.

Клементина болезненно поморщилась. Последняя стычка не прошла бесследно – эльфийке здорово досталось. И не нужно быть всеведущим богом, чтобы понять: окровавленный бок не часть формы Гончей. Ей нужна была помощь, и одними мазями и заговорами уже не обойтись. Полученная рана могла стать вовсе летальной.

– Я все еще жива, и это благодаря тебе, – правильно поняв ее выражение лица, Клем вымученно улыбнулась. – Так что ты свое слово держишь, Непойманный ветер. И знаешь, плюс в твоей кошмарной телепортации все же есть. Кажется, нам удалось хорошо запутать следы. А когда тот ленивый следопыт вновь возьмет след, то угодит прямо в болото. Это приятно.

Тереза рассмеялась. Их преследователей и правда ждет сюрприз.

– Не называй его ленивым следопытом, – запоздало проворчала она. – Использовать сильфа для поисков не признак лени.

– Признак, – уперлась Клем.

Тереза вовремя подхватила ее, помогая сесть. Погоня дышит им в спину, задиристо воя над самых ухом, а если среди преследователей и есть раненые, то их уже заменили на свежих бойцов. Их ряды неистощимы.

– Тебе нужен нормальный лекарь, – вздохнула Тереза. – Я обещала тебе защиту, но мне все сложнее держать свое слово. Идем в Джахару, Клем.

– Ты уверена? Мы же так ничего и не нашли, чтобы помочь твоему демону, – эльфийка сочувственно взглянула на соратницу.

– Я обещала тебе защиту, – бесцветно повторила она. – Ты сильно ранена. Мы не можем больше бегать.

На самом деле, она уже нашла ответ. Это оказалась не та история, в которой счастливый финал. Не случилось чуда, в древнем свитке не нашелся ответ, а любовь не сломила все законы. Тереза не поверила Рею, когда он ей об этом сказал. Но он оказался прав, как всегда. Он никогда не ошибался.

И это было, пожалуй, единственная причина, почему Тереза не спешила возвращаться в Джахару. Пока она в странствии, пока не вернулась домой, она как будто все еще в поисках, будто еще не сдается. Это удобно маскировалось под необходимость все время уходить от погони. Или же причина была в том, что она не хотела признавать поражения, не хотела видеть наигранно сочувственный взгляд Алекто, что непременно скажет: «Я же говорил». Вернуться – значит капитулировать.

– Я попытаюсь снова, – выдавив вымученную улыбку, сказала она. – Я продолжу поиски, но сейчас мы в патовой ситуации. Если бы не ты, за мной, быть может, не было бы погони, но без тебя я не успела бы за такое короткое время побывать там, где мог найтись ответ.

И это не было преувеличением. Благодаря Клем, Тереза смогла забраться в другие библиотеки, навестить частных коллекционеров древних трактатов о душе, попутно стянуть несколько солидных артефактов, направленных на манипуляции с душой, отыскать знания, что хранились лишь в головах закоренелых отшельников, что даже на свет божий не показывались. То, сколько Тереза узнала о душе, давало ей повод написать собственный трактат, что мог занять достойное место на полках Старацы. Но никто и ничто так и не смог дать ответ на вопрос: что делать, если душа горит? Будто это случалось впервые за всю мировую историю. Даже те, кто прожил на свете больше тысячи лет, лишь удивленно вскидывали брови.

– И что думаешь делать? – плохо скрывая грусть от собственной уязвимости, спросила Клем.

– Есть одна мысль, – Тереза уселась рядом и уставилась на болотистую топь, кишащую жизнью. – Ангелы способны исцелять плоть. Я видела, как Дикой вытаскивал людей с того света. Он и меня лечил множество раз, заживляя даже чудовищные раны. И если он, простой неопытный ангел может творить такие чудеса, то на что способны архангелы? Вдруг в их силах исцелить душу?

– Готова вломиться в Небесные Чертоги? – усмехнулась Клементина. – Даже если это в их силах, захотят ли они помочь? Ангелы определенно смотрят на Коттерштейна под другим углом.

Тереза пожала плечами. Она плохо представляла себе эту картину, но хорошо понимала, что активного содействия от Небесных Чертогов ожидать не стоит. Но у нее еще будет время поразмыслить над тем, как надавить на ангелов. Если только они на самом деле способны на подобное. Это было лишь догадкой, ничем не подкрепленной. Была только надежда.

Согнав одну из жабообразных жительниц болот с насиженного места, Клементина вытянула ноги.

– А что же тот демон? Ягморт. Ни один из десятка повстречавшихся нам демонов не смог сказать о нем ничего полезного. Хотя все как один знали это имя.

– Это не так важно. Нет ничего непревзойденного, – отстраненно ответила Тереза.

Чем дальше Тереза заходила, тем сильнее становилось разочарование от пустоты поисков. И тем сильнее обострялась злость на первопричину всего хаоса.

Желание убить Ягморта преследовало Терезу волнообразно. Она по натуре была ведьмой довольно спокойной и миролюбивой. Чтобы ее разозлить, требовалось множество подходов с нарастающей интенсивностью. Когда злоба накапливалась, Тереза в моменте ее выплескивала словесно или, на худой конец, круша что-нибудь неодушевленное. Но злобу на Ягморта выплеснуть не получалось, потому что у той была другая природа – на фоне горечи, обиды, чувства несправедливости и недоуменного вопроса: «за что?».

Первый раз желание поквитаться возникло еще в Лесу Теней. После не забылось, но осталось где-то в диапазоне мечтаний перед сном. Мора Розы своими играми на нервах заставила Терезу задумываться о нанесенном демоном вреде чуть чаще, уже не только перед сном, но и в любой момент, когда все шло из ряда вон плохо. Но и этого было недостаточно, чтобы перейти от слов к делу. После разговора с Реем, когда она все же рискнула показать ему свое лицо, злость перескочила на несколько этапов вперед. Появилась физически ощутимая обида, непонимание того, почему все произошло именно с ней. Окажись Ягморт в тот момент перед ней, Тереза бы не раздумывала. Но спустя время, сконцентрировавшись на поиске помощи Рею, она снова затолкнула Ягморта в самый конец списка своих дел. Она не упустила бы его, встреться они лицом к лицу, она искренне хотела его смерти. Но намеренно искать, бросая на это все силы – нет, есть дела поважнее.

И вот, с каждым поражением, с каждой разрушенной маленькой надеждой, все четче вырисовывалась злоба. Она начала свое губительное превращение в ярость. И надежда на то, что месть восполнит все пробелы, принесет успокоение, становилась крепче, чем вера в силу любви.

Правда, и в этом Тереза не особо добилась успеха. В самых древних свитках также не нашлось ни одного упоминания о Ягморте алн Иллуре, демоне, что явно зародился еще тогда, когда не придумали письменность.

– Почему ты не убила Майдану Лафей? – полюбопытствовала Клем, осторожно ощупывая разодранные края на боку. – Ты не знала о демоне раньше, и понятно, почему идея убить его пришла только сейчас. Но та стерва в судейской мантии, почему ты не пришла за ней?

– Ты помнишь меня, когда я только попала в Торан Паса? – Клементина кивнула. – Я была жалкой, истощенной и морально уничтоженной. А еще у меня на руках была маленькая девочка, которую нужно было оберегать абсолютно от всего.

– Марин, – припомнила эльфийка.

– Я не хотела лезть на рожон, потому что на мне была ответственность за ребенка, которого надо было растить, – продолжила Тереза. – А еще любое горе со временем теряет свою интенсивность. Я ненавидела Майдану, Эльвиру Ронаш, но на этом все. Мстить им я и не думала. А потом узнала, что они лишь пешки. Ягморт алн Иллур двигал фигурки на доске. Так что я рада, что не стала рубить с плеча.

– Все еще не хочешь обратиться к хорег-илину? Он бы избавил мир от этой твари на раз-два.

Тереза опустила глаза на свои измазанные в грязи сапоги.

– У меня нет денег, чтобы нанять его, а просить в качестве услуги – я не вправе. Это не украсть безделушку.

– Но за краткую справку о демоне он же денег вроде не берет, – насмешливо протянула Клем. – И с него не убудет, если поделится парой боголовских хитростей.

– Он не даст мне этого сделать, – нехотя признала Тереза.

– Тогда будем искать сами, – со вздохом заключила Клементина, и будто никаких других слов она сказать не могла.

Тереза поморщилась. Подспудно она понимала, что и поиски перестали быть сильной ее стороной. И если раньше можно было спихнуть все на Эльвиру Ронаш, что ставила палки в колеса, искажая поисковое заклинание, то теперь все дело исключительно в том, что она замахнулась на нечто такое, что имеет силу не дать себя найти.

Тереза сорвала травинку и принялась отгонять от себя плотоядных комаров. Эти минуты блаженного сидения на одном месте превращались в настоящую идиллию. Топь радовала глаз своей буйной порослью, солнце приятно пригревало, а жужжащие насекомые лишь добавляли достоверности мирной жизни. Пусть и не самое живописное место, но такое спокойное. И рядом с Карающей вероломных как-то было хорошо, спокойно. Надежно. Так Тереза чувствовала себя рядом с Дикоем, в бытность свою Миротворцем. Так чувствуешь себя рядом с другом, что пройдет с тобой и болотные топи, и горные склоны, и затхлые подворотни. В таком друге никогда не засомневаешься, всегда знаешь, что он последует за тобой сквозь любые напасти.

– Надо убрать следопыта, – цыкнула Клем. – Убьем его и получим преимущество.

– Сколько мы уже носимся? – Тереза задумчиво наморщила лоб. – Два месяца. Я уже и не помню, когда удавалось нормально поспать. Эта хитромудрая орда каждый раз пополняет свои ряды, но я так ни разу и не увидела следопыта. Он всегда остается в стороне.

– Интервалы сократились, – прижимая бок, охая и стеная, сказала Карающая. Ее рана едва-едва затягивалась, что являлось результатом истощения внутреннего ресурса. – Если раньше нам удавалось урвать себе хотя бы седмицу спокойствия, то теперь едва ли можем заночевать спокойно.

Тереза мрачно кивнула. Им действительно давали все меньше времени на передышку. Порой их настигали, но они отбивались и бежали дальше. Их задачей было скрыться, а не истребить всю погоню на корню. Пока им удавалось выбиваться вперед, Тереза сохраняла бодрость духа. Теперь же, когда им практически не давали перевести дыхание, энтузиазма поубавилось. Все чаще приходилось вмешиваться в драку, тратя на это силы. Что только Тереза ни пробовала: запутывала следы, создавала астральных клонов, ставила колдовские ловушки, двигалась по чащобам и вереницам городских улиц, используя исключительно человеческие методы маскировки. Ничего не помогало. И хоть бы раз за это время посмотреть в глаза тому следопыту, что подрывал уверенность Терезы в самой себе. Ей всегда казалось, что уж что-что, а скрываться она точно умеет превосходно.

– Я в клане уже под сотню лет, – задумчиво проговорила Клементина, щурясь от слепящего солнца. – Но я помню, как Фахим Рица убил своего предшественника, Дана Осармана. Дан был эльфом, как и я. И возглавлял клан десятки лет. Именно он привел меня в клан. Дал новый смысл жизни после того, как я потеряла свою семью в чужой войне.

– Что это была за война? – спросила Тереза, отвлекаясь от своих размышлений.

Вставать и двигаться дальше категорически не хотелось. Сказывались накопленная усталость и душный воздух топи.

– В Южном крае часто случаются стычки. Такие там люди и нелюди. Один князь шел на другого, солдаты гибли, требовались новые. Тогда князь обращался к другому князю, прося воинов. Мой отец ушел, моя мать, мой брат, мой супруг. А я не пошла. Я ждала ребенка. И его я потеряла, когда узнала, что никто с войны не вернется.

Тереза перевела взгляд поверх головы Клементины. Светло-зеленая аура набирала цвет, становясь темной, непроглядной. Боль в сердце не старела с годами.

– Я встретила Дана на улице. Просто шла, а он навстречу. Он был красив, обходителен. И долго не признавался, где его дом, – Клементина улыбнулась своим воспоминаниям. – Я не долго думала идти ли за ним, когда он наконец рассказал. Я говорила себе, что повторяю путь своей семьи, что тоже ухожу на войну. Только более долгую, изощренную, коварную. Дан сам меня обучал. Мне легко давалась физическая подготовка, но вот политические тонкости оставались для меня чем-то неведомым. Дан терпеливо учил меня разбираться в людях, в их душах. А потом мужчина по имени Фахир Рица убил его, вонзив нож в спину. Мне казалось, что у них хорошие отношения. Безразличные. Этого безразличия хватило, чтобы совершить такое вероломство.

– Но ты не убила Фахира, – Тереза припомнила, что этот предводитель вел клан на протяжении десятилетий, пока его место не занял его сын.

– Дан попросил меня об этом. Сказал, что так заведено в клане. Нельзя забываться, нужно всегда ждать удар в спину. Он забылся. Его промах. Но с тех пор я решила, что больше никому не прощу удара в спину. Дан считал башни Гончих своим домом, а сам клан – семьей. Я переняла эту его страсть.

– И поэтому Карающая вероломных?

Клементина кивнула и продолжила:

– Дан многое вложил в клан. То, какие Гончие сейчас, во многом его заслуга, – она невзначай коснулась уголка глаза легким движением руки и отвернулась в сторону. – Но с приходом Ангелара многое скатилось вниз. При нем Гончих стали называть блохастыми псами и тому подобное. Ты знала, что раньше Гончих нанимали не только для того, чтобы заказать чью-то голову или же выкрасть чью-то дочь из-под опеки отца? Раньше Гончих нанимали в качестве официальных советников во дворы. Потому что Гончие были образованы лучше многих аристократов в княжествах. Они владели науками, которые остальным казались чем-то непостижимым. А теперь что? Блохастые псы, что грызутся друг с другом, лишь бы не уступать.

Тереза внимательно слушала. Конечно, она все это знала и отчасти даже понимала эльфийку. Клементина звучно шмыгнула носом.

– Мне казалось, что я виновата в том, что наследие Дана кануло в бездну. Я так и не научилась до конца разбираться в человеческих душах, чтобы уметь их направлять в нужное, мирное русло. Все, что я могла – это избавлять клан от тех, кто его предает. Я считала, что делаю так клан сильнее, что помогаю ему. Сначала я действовала искренне, но после стала понимать, что не всегда поступаю верно. Но мне уже нельзя было отступать. Я стала заложницей своего имени, а также тех, кто стал видеть во мне палача.

Клементина прикусила губу, уставившись на мерно колышущийся рогоз и снующих над ним стрекоз. Тереза молчала, понимая, что Клементине не нужно утешение или заверение того, что ее вины нет. Никто ее в этом не переубедит, разве что сам Дан Осарман восстанет из мертвых и скажет это. Больше ни у кого такой силы нет.

– Ну, чего у клана не отнять, так это вечной жизни, – проговорила Тереза. – Темная эпоха следует за светлой, чтобы снова стать светлой. У Торан Паса определенно есть будущее. Тем более, вряд ли Дан Осарман мог похвастаться тем, что один из его наемников занял княжеский трон. Такое, сдается мне, вообще впервые в истории Гончих. И кто знает, что произойдет потом? Кто-то из Гончих станет императором? Или, быть может, вовсе творцом нового мира?

Клементина негромко рассмеялась и тут же охнула. Под эльфийкой трава уже покрылась багряной росой.

– На Север, – подытожила Тереза, надеясь, что Клементина выдержит еще одну телепортацию. – Я перемещу нас в безопасное место.

Клем скептично поморщилась, в ее взгляде хорошо читалось отношение к данной перспективе.

– Последний рывок, – подбодрила Тереза. – Держись. И помолись.

– Я никому не молюсь, – проворчала она, насилу поднимаясь на ноги. – Просто слепо надеюсь каждый раз, что хуже быть не может.

Припав на сулицу, Клементина сжала руку Терезы выше локтя. Ведьма усиленно собиралась с мыслями, представляя безопасное место, в которое они могли бы телепортировать. Желательно просторное. Поле, например.

– Вот тебе и ленивый следопыт, – с досадой проворчала Тереза, отвлекаясь на то, как в воздухе над болотом едва различимо завихрился воздух. Их нашли. Еще быстрее, чем находили раньше. – Да его трудолюбию любой гном позавидует.

– Да телепортируй уже! – отчаянно завопила Клементина, больше боясь самого процесса перемещения нежели того, что их погоня уже клацает зубами в опасной близости.

Тереза выдохнула, вознося короткую мольбу Богине Провидения. Потому что ничто, кроме случайного благоприятного мига не сможет повлиять на ее способность к телепортации.