Читать книгу Мой Декамерон - - Страница 1

Природа наделила человека

чувствами, способными испытать

оргазм – высочайший накал

физических ощущений, экстаз и

неизъяснимое наслаждение

Я интроверт, и мне нравиться быть влюблённым, я готов смаковать притяжение к женщине, потому что оно отрывает меня от Эго.

При первом свидании с девушкой, которое предпочитал начинать с прогулки, я за беседой чувствовал, насколько интересен. Я обращал внимание, как она откликается на мои шутки, мне приятно было слышать негромкий смех и видеть ободряющую улыбку. Жестикулируя, я имитировал желание погладить ее руку. Только убедившись в отсутствии на ее лице неодобрения или настороженности, я позволял себе легкие прикосновения к тыльной части руки, при прощании слегка пожимал ладонь.

Если девушка понравилась, говорил: «Давайте дружить семьями», закладывая фундамент для продолжения встреч.

Я уверен, она поделится с родителями впечатлениями и не забудет фразу о дружбе семьями. Конечно, девушка будет колебаться, принимая решение о второй встрече, но родители, вспомнив фильм «Москва слезам не верит», будут на моей стороне.

Девушка должна выглядеть жизнерадостной (румянец на щеках), эмоциональной (улыбаться, хмурить брови и т. п.), быть в тонусе (с изящной осанкой, при быстрой ходьбе исключается одышка), задорной (с блеском в глазах, активной), обладать чувством юмора. Если девушка не соответствует указанным критериям (трем и более) я опускаю предложение о дружбе семьями, и, скорее всего, второе свидание не состоится.

Во второй встрече объявляю сексуальную позицию:

– В соитии я – котик, девушка – киска. В сексе всё не так легко, как кажется. От порно меня тошнит.

Если она соглашается с моим взглядом на близость, я перехожу к контактам: приобнятие, поглаживание оголенного плеча, сближение лицами на дистанцию поцелуя, при неприемлемости его на виду в общественном месте, и ответная реакция девушки решает, буду ли я ласкать ее в очередном свидании или все завершится расставанием.

Зрелые женщины любили со мной целоваться, неспелые, чувствуя мою сексуальность, отводили глаза. Мне приятно было после поцелуя услышать от девушки «Вкусно».

Я флиртовал с теми и другими, мне было достаточно вызвать на лице улыбку, чтобы удостовериться в своей привлекательности. Улыбка – обнаженное признание в любви.

Девушка становится женщиной, пройдя дефлорацию, которая может сопровождаться кровотечением, это ее первая кровь.

Вторую кровь женщине дарит природа в процессе овуляции, обеспечивая зачатие и продолжение жизни на Земле. Лоно женщины омывается соками наслаждения, порождающими сладострастие. Эти соки бесподобны, когда яйцеклетка оплодотворяется.

Женщина испытывает сильное половое влечение при движении яйцеклетки к матке.

При совокуплении женщина получает наивысшее для живущих существ в мире

наслаждение. Даруя неизведанное мужчинам сладострастие, природа компенсирует женщине боль и физические страдания при родах.

А. Блок воспевал идеал возлюбленной, есть он и у меня. Его прекрасно описал М. Монтень: «Не столько наслаждение, сколько тщеславное осознание того факта, что я достоин ее желания, превращающее её холодную бесстрастность и невозмутимость в любовную одержимость и потребность» отдаться – в этом я вижу «само совершенство» моей избранницы.

В сексе как в еде, я до неприличия жаден, а это уменьшает удовольствие. Причём второе не испытывает зависти, так как ничто так не способствует аппетиту, как утолённая страсть расположенного ниже чревоугодия, и поэтому второе стремится пропустить вперёд первое.

Я брезглив, и это сдерживает мои вожделенные порывы, не предприимчив на этом поприще и к тому же ленив. Если при знакомстве с девушкой я робею – это хороший признак, а когда влюбляюсь – это опасное приобретение для скорпиона: «бабочки в животе», раздрай в голове, чрезмерная открытость, проявление преувеличенного интереса к новому объекту в ущерб текущим делам и устоявшимся отношениям с друзьями и близкими.

Красивые девушки меня привлекают, но если вспомнить утверждение М. Монтеня, «чтобы поцеловать трех красавиц, необходимо проделать то же самое с полусотней дурнушек», то пропадает интерес к похождениям.

К тому же автор «Камасутры» Ватсьяяна утверждал, что «женщина в любовных отношениях в шесть раз смелей мужчины и наслаждение ее в восемь раз сильней», поэтому как-то охладеваешь, думая о сексе. И это хорошо!

Я предпочел бы умереть в объятиях женщины на супружеской кровати. М. Монтень уверяет, что таким образом окончили дни претор Корнелий Галл, Тигеллин, начальник городской стражи в Риме, Лодовико, Спевсипп, один из пап.

Увы, подтверждения этого в жизнеописании указанных лиц я не нашел: Корнелий Галл, Спевсипп и Тигеллин по свидетельству историков покончили жизнь самоубийством, а Лодовико – «страшный развратник», умер в тюрьме в замке Лош в Турени, что также не вяжется с плотскими утехами.

Но я убежден, окончили дни в объятиях женщин в постели, и не только в супружеской, многие известные и незнакомые нам лица, только не нашлось желающих подтвердить это. Близкие родственники не могли сообщать о смерти подобным образом, потому что завидовали, если бы сообщение о смерти давали мужчины, а если их жены, из ревности. В случае касательства к смерти супруга любовницы, тем более. Если же стало бы известно, что он умер в объятиях супруги, то это могло возбудить у родственников и знакомых предосудительные толки.

«Хорошей женой и хорошим браком называют не ту жену и тот брак, которые и впрямь таковы, но о которых молчат», писал М. Монтень.

Автор биографий великих живописцев эпохи Возрождения Д. Вазари упоминает о случае, когда причиной смерти являлись любовные похождения.

«Рафаэль втихомолку продолжал заниматься любовными делами. И вот однажды после времяпровождения более распутного, чем обычно, случилось так, что Рафаэль вернулся домой в сильнейшем жару. Врачи решили, что он простудился, а так как он в распутстве не признавался, ему по неосторожности отворили кровь, что его ослабило до полной потери сил.

После исповеди и покаяния он завершил жизненный путь в день рождения, в

страстную пятницу тридцати семи лет от роду».

Решите сами, прав ли Вазари, приписавший смерть художника Рафаэля Санти сексуальному излишеству.

Я познакомился с сексуальными отношениями в деревне, когда мне было шесть лет: мальчишки рассказали, как занимаются любовью мужчина и женщина. Это легко объяснимо, ведь они могли без стеснения наблюдать случку жеребца с кобылой и других домашних животных.

Впервые я влюбился по-детски в десятилетнем возрасте, когда отдыхал летом в пионерском лагере.

Женька

В юношеском возрасте пробудилось романтическое увлечение. Мне было семнадцать лет, девушка была мне ровесница.

В эти годы я жил в двухэтажном кирпичном доме на первом этаже. В квартирах была печь, отапливаемая дровами и углем. Второй этаж не отапливался и был предназначен для временного проживания жильцов.

Однажды в квартиру на втором этаже въехала семья – мать и дочь. Утром во дворе я сталкиваюсь с девушкой, и мне бросается в глаза ее не по-девичьи полная грудь. В то время девушки не носили лифчик, и грудь, хорошо видимая в прорези блузки, отливающая белизной, как яйца, сваренные вкрутую и очищенные от скорлупы, привлекла мое внимание. Тонкие ноги были прикрыты короткой юбкой.

Я обратил внимание на лицо: она была смуглая, уже виднелся пушок над не расцелованными губами, широкоскулая, с вздернутым носиком.

Я без стеснения говорю:

– Я хочу с тобой познакомиться. Пожалуйста, открой свое имя, спрятанное в грудной пазухе.

Ее не смутили мои слова, очевидно, я не первый, кто оценил ее, и назвалась Женей. Я подумал, почему бы ей не угостить меня грудью. Она могла видеть в квартире домработницу Фросю – дальнюю родственницу лет пятидесяти, и это вселяло уверенность в реальности осуществления свидания.

В один из летних дней я вижу Женьку, загорающую на балконе, и решаю пригласить ее в гости. Я достаю альбом с иллюстрациями картин художников Возрождения, выхожу к балкону и предлагаю спуститься, чтобы она его посмотрела.

– А ты бы мог подняться ко мне? – спрашивает она.

– Мне неудобно это сделать, «что станет говорить княгиня Марья Алексеевна».

Она кивком отвечает, что поняла, и спускается вниз.

В какой бы ситуации девушка не была, если встреча с молодым человеком

приобретает интимный характер, она согласится на свидание. Она знает, что я студент, это подстегивает интерес ко мне.

Мы входим на кухню, где готовит Фрося, и проходим в смежную комнату со свободным входом.

Я нахожу страницу с репродукцией картины «Рождение Венеры» С. Боттичелли. Передаю Женьке альбом в руки и говорю:

– Мне бы хотелось, чтобы ты угостила меня грудью.

– Но у меня нет молока, – резонно отвечает она.

– Пусть тебя это не смущает, я добуду его из груди, если позволишь, – вкрадчиво говорю ей.

Будь она девочкой, ее бы насторожили мои слова, но она уже носит в сердце голод по мужским прикосновениям и знакома с запахом мужского пота.

Вероятно, мать говорила ей, что по запаху пота женщина выбирает мужа, и вначале юноша убеждает словами, а не руками, предпочитает грудь, а не бедра, от него мягко пахнет сероводородом, а не спермой.

Девушка, которая видит, что в ней нуждается мужчина, безусловно влюблена. Я не согласился с Д. Фаулзом, который считал, что она «на четверть влюблена».

Жизнь быстротечна, поэтому «бери все лучшее, что есть у человека при встрече с ним», писал Д. Лондон. А у Женьки грудь была соблазнительная.

Она поняла, что с этого дня начнет считать победы. Женщина не знает поражений при встрече с мужчиной, а в противостоянии с соперницами нередко приходится уступать.

Становясь доступной, предлагая тело для невинной ласки, девушка жертвует целомудрием и чистотой, но утверждается как женщина. Она одерживает маленькую победу над собой.

Женькина уступчивость – маленькая жертва.

Большая любовь – большая жертва. Это любовь Клеопатры и Антония. Она покончила с собой, чтобы не достаться победителю – императору Октавиану.

Софья Андреевна Толстая (Берс) грешила, поэтому обливалась слезами в день свадьбы с Львом Николаевичем, соглашаясь на брак. Она была не способна пожертвовать эгоизмом и тщеславием.

Спустя одиннадцать месяцев брака она пишет в дневнике о счастливых днях влюбленности в месяц накануне свадьбы, избегая описания своего поведения, когда бесновалась и устраивала истерики, угнетая прислугу и сурового мужа, о чем говорится в дневнике Льва Николаевича. Софья Андреевна оказалась недостойна большой любви.

Я приближаюсь к Женьке на расстояние поцелуя. Дыханием она овевает моё лицо, рождая аромат близости.

Молчание – знак согласия. И зайдя к Женьке со спины, я проникаю под блузку и ладонью нежно обнимаю грудь. Она не отшатнулась, лишь замерла. Ее взгляд устремлен на обнаженную Венеру.

Я вижу матовую белизну кожи и наслаждаюсь близостью, лаская полушария груди.

А что она думает, воспринимая нежные касания мужских рук?

– Наверное, он считает, что это мне нравится. Как бы я хотела, чтобы он был лицом к лицу и поцеловал меня. Но он боится, что я увлеку его в искушение и грех. Что было бы, если бы он опрокинул меня на кровать – она рядом со мной? Да, у меня были бы свободны руки, но я бы не знала, что с ними делать… И что он стал бы делать? Ведь

только лёжа мы оказываемся на месте, и всё естественно. Мне бы только дождаться, когда это будет возможно.

– Ты воплощение Венеры. У тебя девственная грудь, как у богини любви, рождающейся из морской пены, и эротичные соски, которые ожидают ласок и покусывания младенцем, – шепчу я, наслаждаясь объятиями груди.

Я вкушаю негу и впитываю флюиды чистоты и невинности. Нас соединяет стержень, который не виден, но напоминает мне, что искушение близко и нежелательно заходить за пределы топлесса, соприкасаясь телами.

Я благодарю Женьку за подаренную пытку сладострастия, прикасаясь губами к шее, и отстраняюсь от нее.

Она закрывает альбом, поворачивается и вопросительно смотрит на меня.

– Уходи! Уходи, тебя ждут, – вдруг заявляю я.

Женька уходит.

Утром я узнаю, что она съезжает из квартиры.

На следующей неделе она появляется во дворе. На ней сарафан в цветочек на бретельках, не по размеру большой для нее, демонстративно открывающий незагоревшую спину и плечи, на шее косынка, прикрывающая пазуху груди, сандалии на босу ногу. Это был аутфит – полное воплощение провинциальной вульгарности.

– Ты вернулась?

– Мы переехали в район Граевки. Я хочу тебя, хочу от тебя ребенка!

Я вижу, что предстоит серьезный разговор, и приглашаю в квартиру. Достаю альбом, открываю страницу с репродукциями Боттичелли и отвечаю:

– Но я этого не хочу.

– Хорошо! Ты не хочешь, а я хочу, так пусть Бог нас рассудит. Ты думаешь, я просто хочу, я хочу, чтобы ты взял меня силой.

– Как бог Зефир взял силой нимфу Хлорис, которая превратилась в богиню цветов Флору?

То, что положено Юпитеру, не положено быку. Справа от Венеры на картине «Рождение Венеры» изображены боги Зефир и Флора, ставшие супругами, они тесно приникли друг к другу, но Венера не одобряет их союз, которому должна была предшествовать любовь небесная и целомудренная. Боттичелли считает любовь духовную выше плотской, а любовь Богородицы выше духовной. Поэтому искусство ставит во главе духовное, а не плоть, единение, а не силу, согласие, а не борьбу.

– Любовь должна быть одухотворенной, пройти через душу, а не плоть, а ты тогда начал с плоти. Как же так?

– Путь к телу короток, а к душе долог. Я только знакомлюсь с тобой. Ты не прожила девственность и только поделилась частицей себя. Силой я взял бы тебя, но обстановка не позволяла близости.

Желание впервые отдаться нравящемуся молодому человеку сочетается со страхом, который в первые секунды обнажения тел может охватить девушку, и побудить к бегству или вызвать шок, а последующее проникновение в лоно может оказаться болезненным. Расставание с девственностью должно быть обставлено уединением и тайной, проходить за закрытой дверью, без страха и сомнений, с партнером, у которого не дрожат руки. Это позволит психологически смягчить возможные неприятные ощущения и болезненные проявления при дефлорации. Нежелательно при лишении девственности применение силы. Если бы у тебя была боль, это дало бы тебе повод упрекнуть меня, а полученный негативный опыт стал бы упоминаться с моим именем.

Женька сдвинула косынку, обнажая грудь, и приспустила бретельки на предплечье, чтобы сарафан приоткрывал соски.

Она прельщала меня удостоиться ласок лицом к лицу, когда невозможно удержаться от поцелуя. Губы раскрылись, нижняя была призывно припухлой.

Женька дарила девственность.

Я поддался искушению, намереваясь сблизиться, но в это время услышал звук отворившейся двери. Это вернулась Фрося.

Я направился ей навстречу, чтобы предупредить свое падение. За мной последовала

Женька, она выглядела пристойно, поправив косынку и сарафан.

Мы вышли на улицу. На Женьке не было лица, я не стал ее утешать, и она пошагала домой.

Так завершились мои свидания с Женькой. На следующий день я уехал на республиканские сборы в Подлипки.

Я помнил правило Г. Маркеса: «Не стоит соблазнять, чтобы переспать с девушкой, если не можешь пройтись с ней по улице у всех на виду».

Девственница

На четвертом курсе института я познакомился со студенткой первого курса. Она оказалась приезжей из Подмосковья, поэтому размещалась в студенческом общежитии. В первую встречу она в двух словах описала школьные годы. Несколько раз я пригласил ее в кино. Она поинтересовалась, как я живу, и видно было, что хотела бы побывать у меня. Я жил в двухкомнатной квартире с родителями, которые в дневные часы были на работе, и младшим братом. Я назначил день и час, удобный для меня, и пригласил на свидание.

Появившись в квартире, она с порога заявила, чтобы я лишил ее девственности. Мы договорились о безопасном сексе. Когда я привел ее в спальню, она мгновенно разделась. Желание отдаться ее было неописуемое.

Я смог рассмотреть ее только в постели: сероглазая с короткой прической, слегка завитыми волосами на краях и темными волосками над губой, с длинной шеей и выступающими острыми ключицами, маленькой грудью, почти невидимым пупком, немного впалым животом, выступающими ребрами, причем слева ребра выступали больше, чем справа, подстриженным бугорком Венеры на французский манер, так называемой «Взлётно-посадочной полосой», и узкими бедрами.

Было видно, что она стесняется из-за темных волос над губами, поэтому первый поцелуй был укороченным и пресным.

– Не стесняйся и расслабься, чтобы овладеть тобой много времени не надо, соитие – это не только акт, но и наслаждение от него.

Я хочу познать твое тело, испытывая наслаждение и восторг, надеюсь, и ты этого желаешь. Поцелуй рождает влечение, влечение – слияние, слияние – наслаждение, – убеждал я.

Прильнув к губам, целуя и проникая языком в полость рта, я дождался, когда она отозвалась, переплетая языки на французский манер.

– Целуй, как я, целуй, лучше меня, потому что поцелуй для женщины слаще соития, – наставлял я.

Мы слились в поцелуе, и она втянулась в процесс, засосав мои губы.

Я приник к груди, рукой прогладил меховой бугорок, а когда коснулся лона, то ощутил ее руку на органе.

Я возлег, а она закрыла глаза и шептала:

– Я целка, я целка…

Когда я завершил акт, она позволила минуту ласкать и чмокнув меня в губы, поднялась.

Я посоветовал ей воспользоваться кремом, чтобы осветлить и замедлить рост волос над губами.

Перед уходом она предупредила:

– Встретимся через неделю

Спустя неделю она появляется и с порога упрекает:

– Во мне осталась девственность. В прошлый раз ты был не настоящий, ты был не Адам, и я ушла, убежденная, что не до конца утратила девственность.

– Вижу, ты постаралась, чтобы волосы над губами выглядели хорошо, – сыронизировал я, но она не уловила иронии.

Мы разделись и разместились в постели.

Она немедленно возлегла на меня и припала к губам, начав с французского поцелуя. После поцелуя одарила покусыванием сосков, подвела грудь под губы, я с наслаждением вкусил соски, это я больше всего люблю в близости.

Убедившись в моей готовности, она соединила тела. На этот раз она оценила вкус соития, наслаждаясь неторопливыми и плавными движениями бедер, пока не испытала сладострастие.

Вспомнив обо мне, она заявила:

– Теперь ваша очередь.

Я дал возможность остыть разгоряченному достоинству, лаская ее бедра и грудь, и возлег на нее. В этот раз я впарил ей от души. Впаривать – это когда предлагаешь партнерше делать то, что самому не нравится.

Завершив акт, мы разъяли тела.

Она оценила мое старание:

– Сегодня мне понравилось.

Уходя, она предупредила:

– Встретимся через неделю, пока я не буду уверена, что утратила девственность.

На ее лице читались «угнетенная невинность» и желание понести от меня.

Оценив ее преданность, я подарил перстень, на котором было выгравировано «единорог».

Она порождала энтропию, внося в мою жизнь беспорядочность и неопределенность, травмируя эстетическое Я, ставила под угрозу привычки и внутренние правила, которые я вынашивал годами.

Ни один мужчина не скажет, как разъединить сцепленные кольца. Конфуций мудр, но и он не смог бы уговорить женщину.

Н. Сэндзаки в «Железной флейте. 100 коанов дзен» утверждает: «В Китае задавали загадку со сцепленными кольцами, которую не мог разгадать ни один самый умный мужчина, а женщина разбила их молотком».

Вскоре я приступил к работе над дипломным проектом и должен был выехать на преддипломную практику в Электросталь. Узнав об этом, накануне она позвонила по телефону, последние ее слова были:

– Утратив девственность, мне достался перстень, потеряв его, я забуду тебя.

Так мы расстались.

Мужчина знает, что при разрыве отношений не следует ждать, пока наполнится чаша, содержащая горечь и разочарование, которую придется испить до дна.

Мужчина меняет любовниц. Он расстаётся, чтобы быть независимым с другой, его можно застать на мосту, месте, где ничто не зарождается и ничто не отмирает.

Воспламенив страсть к следующей девушке, он берет факел, поджигает мост и устремляется навстречу новой любви.

Спустя десять лет она нашла меня в Васапи и написала: «Я знаю, наша любовь прекратится, когда ты перестанешь мне сниться. Мои слова о любви остаются под

твоим текстом. Я буду всегда говорить о любви, где бы ни находилась и что бы ни

делала. Твой перстень я сохранила».

Это было ее последнее послание – я удалил НИК и переписку.

«Люди, как правило, не отдают себе отчёта в том, что в любой момент могут выбросить из своей жизни все что угодно. В любое время. Мгновенно», пишет К. Кастанеда.

Лена

В 70-ые годы я работал клерком в Главке одного из министерств на Калининском проспекте, сегодня Новом Арбате.

Рядом с министерством находился «Дом книги», в который я мог забежать в обед и купить книгу. Так зарождалась моя библиотека. В 1968 году я приобрел «По ком звонит колокол» Э. Хемингуэя, книги из серии «Жизнь в искусстве» Рафаэля и Дюрера, из серии литературные памятники «Опыты» М. Монтеня, из серии XX век М. Пруста «В поисках утраченного времени», писателей Латинской Америки и Азии.

Министерства, расположенные на проспекте Калинина, обязаны были выделять определенное количество сотрудников в состав организации Добровольной народной дружины, участвующей в охране общественного порядка. Так как я не состоял в браке, меня пригласили, и я пополнил ряды дружинников. Мне сообщали о мероприятиях, когда требовалась помощь милиции, в первую очередь это касалось поддержания порядка в киноконцертном зале «Октябрь».

Выступление зарубежных исполнителей сопровождалось ажиотажным спросом на билеты и столпотворением публики, желающей хотя бы взглянуть на своего кумира.

В это время на слуху москвичей были романы Э. Хемингуэя «Старик и море», А. Хейли «Аэропорт», И. Стоуна «Жажда жизни», фильмы «Доживем до понедельника», «Зори здесь тихие», «Солярис», «Любить человека». «Табачный капитан», которые и сегодня смотрятся с большим интересом.

Огромной популярностью пользовались выступления приезжающих в Союз зарубежных певцов и исполнителей С. Адамо, Д. Эллингтона, М. Матье.

Однажды на месте секретаря в канцелярии я вижу молодую, лет 25-ти, женщину, не выделяющуюся внешностью, плотно сбитую. У нее короткая стрижка, широкие скулы, большие, но не выразительные глаза, яркая губная помада. Так я познакомился с Леной.

В конце обеденного часа в приемной я делюсь новостями с начальником канцелярии уже в годах Софьей Яковлевной и Леной.

В октябре 1972 года приобрести билеты на концерт испанского певца Рафаэля было нереально. У меня была возможность услышать его выступление благодаря пребыванию в дружине.

Толпа поклонников эстрады прогуливалась у ККЗ «Октябрь» в день концерта Рафаэля. В 20 часов я находился у входа, помогая контролерам. Рафаэль прибыл после 23 часов.

Мне было разрешено пройти на балкон. Прослушав несколько песен, я покинул зал, чтобы успеть до часа ночи перейти на кольцевую линию и доехать до Добрынинской.

Когда руководство и сотрудники среднего звена находились на совещании, я приходил в приемную, и мы обменивались новостями.

Помню, с каким интересом Софья Яковлевна и Лена слушали подробности моего посещения концерта Рафаэля.

Полтора месяца назад Рафаэль женился, и это был первый концерт после свадьбы, поэтому его выступление отличали романтизм и чувственность, которые редко наблюдались у советских эстрадных певцов. Его называли «испанским соловьем со стальным характером».

Молодая женщина ищет партнера, присматриваясь к свободным мужчинам в своем окружении и на работе, и дает знать о себе при каждом удобном случае. Она больше нуждается в сексе, чем мужчина. «На ловца и зверь бежит», говорится в поговорке, думаю, излишне говорить кто есть кто.

Спустя некоторое время Лена освоилась. Когда слушает меня, старается быть поближе, нередко поправляет локоны волос. Если я замолкаю, несколько секунд не отводит взгляда, при общении краснеет.

Узнав, где я живу, она предложила в обед встречаться.

Сказать, что я был потрясен – ничего не сказать!

Я прикинул: десять минут идти до станции Арбатская, семь минут на метро и десять минут от Добрынинской до дома. На секс остается минут десять и пять, чтобы привести себя в порядок.

В жизни не сложившаяся любовь и «чистый» секс дополняют друг друга.

«Секс это утешение, которое у тебя есть, когда ты не можешь любить», утверждает Г. Маркес.

Так началась моя сексуальная одиссея. Два-три раза в неделю мы занимаемся скоропалительным сексом. Мое незначительное превышение времени на обед начальник отдела оставляет без внимания, зная, что иногда нужно отстоять очередь, чтобы купить книгу, а Софья Яковлевна, умудренная жизненным опытом еврейка, принимает горячее участие в судьбе Лены, наблюдая за развитием нашего романа. Если Лена задерживается после обеда, Софья Яковлевна ее прикрывает.

Я мог наблюдать, как пожилые женщины помогают молодым в устройстве брака на примере еврейских семей.

Помню первое свидание у меня. Мы входим в квартиру. Она вытирает губы, убирая помаду, и я целую Лену.

– Времени мало, раздевайся здесь, – говорю на ходу, сам спешу в спальню, чтобы приготовить ложе.

Мы раздеваемся, не глядя друг на друга, устремляемся в постель и укрываемся простыней.

Переведя дух в постели, я комплиментом отметил ее предложение:

– Здорово ты придумала.

Она улыбается и признается:

– Все потому, что ты мне нравишься, и я хочу тебя.

Я целую грудь и прошу:

– Пожалуйста, возьми дружка и введи в лоно греха.

Мне нравится, когда женщина рукой соединяет тела.

Она выполняет просьбу, и мы вкушаем сладостное трепетанье плоти.

Времени хватает на два захода.

Насытившись десятиминутным сексом, мы спешим в офис.

Однажды, когда у Лены начались месячные, и считается, что женщина испытывает в эти дни сильное половое влечение, доставляя несравнимое с обычным сексом наслаждение мужчине, я предложил встретиться, чтобы проверить это предположение на практике.

– Я прошу тебя побыть со мной несколько минут, не больше, – уговариваю ее.

Она соглашается.

Приехав ко мне, мы раздеваемся и уединяемся в спальне. Я располагаюсь рядом, и она замечает, что отсутствует кондом.

–Ты что, хочешь, чтобы я забеременела? – с теплотой и надеждой в голосе спрашивает она.

– Нет, нет, нам рано думать о детях, – с досадой отвечаю я.

– Жалко, – говорит она, вздохнув.

Я овладеваю ей, а за несколько секунд до семяизвержения прерываю соитие.

Воспользовавшись минутным перерывом, я спрашиваю:

– Как себя чувствуешь?

– Нормально.

– Представляешь, наслаждение зависит от твоего состояния, сегодня оно запредельное, – делюсь я своими впечатлениями.

– Как интересно, – удивляется она.

Я убедился, что оргазм наступил как минимум на минуту раньше, но интенсивность сладострастия оказалась намного выше, чем при обыденном соитии. Очевидно, чем секс сладострастнее, тем быстрее мужчина достигает оргазма, при прочих равных условиях.

Оказывается, время достижения оргазма мужчины предопределяется не только выносливостью пениса, но и интенсивностью сладострастия, которая зависит от состояния женщины.

– Меня интересует повторная реакция на близость, потерпи еще минуту, – прошу я.

– Хорошо, – соглашается Лена, не проявляя желания.

Я целую ее в качестве поощрения и вхожу в лоно.

Несколько минут орган держится, но стоило ускорить темп вхождений, и я прерываю соитие, но сладострастие не столь впечатляющее, как в первом акте. Очевидно, наслаждение, испытанное во втором акте, было менее интенсивным, поэтому времени для достижения оргазма было затрачено больше.

Я целую живот, ласкаю бугорок Венеры и утешаю:

– У собаки заболи. У кошки заболи. У Лены заживи.

Она улыбается, очевидно, впервые услышав такую поговорку.

Мы завершаем свидание и спешим в офис.

В жаркое лето 1972 года мы выбирались на Клязьминское водохранилище позагорать, несколько раз были в кинотеатре, но не афишировали близкие отношения в семье.

Эта история внезапно закончилось, как и началось. В этом же году я перешел на

работу в НИИ, и связь с Леной прервалась.

Лера

Я не помню, при каких обстоятельствах познакомился с Лерой, очевидно, разговорился о книгах на отдыхе в Крыму, в советское время мы были доверчивы. Она была симпатичной блондинкой и, как выяснилось позднее, преподавала литературу в школе в старших классах. Я дал ей свой адрес.

Я получаю от нее письмо с просьбой принять на пару дней, чтобы посмотреть Москву.

В 1970-ые годы к нам часто приезжали знакомые и родственники с этой целью. Я

жил с матерью и отчимом в трехкомнатной квартире. Я написал письмо, в котором дал согласие на ее приезд.

Через несколько дней она приехала в Москву. Я встретил ее на вокзале и проводил в квартиру.

Показав ей спальное и места общего пользования, я предлагаю:

– Пока я организую обед, можешь посмотреть библиотеку, – и подвожу к полкам с книгами.

Я раскладываю приборы, когда она возвращается с книгой Дж. Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи».

Глаза ее горят ярче, чем при встрече на вокзале, она с завистью восклицает:

– Я много лет хочу достать эту книгу, а она есть у тебя.

Расстёгивает ворот моей рубашки и заявляет:

– Вначале я хочу тебя.

Дает понять, что готова отдаться.

Я привлекаю ее и целую, принимая предложение.

Мы приходим в спальню, она раздевается, я ухожу в другую комнату и надеваю халат.

Когда я вернулся, Лера была в постели, укрывшись простыней.

Откинув простынь, я ложусь рядом. И тут я вижу, что ее грудь не больше, чем у десятилетней девочки. Но я не тушуюсь, скрыв удивление, приникаю к соскам и чувствую, как они отзываются на поцелуи взасос и набухают в губах.

– Слава богу, – отмечаю про себя, – соски настоящие.

Она знакомится с моим телом, поглаживая рукой.

– Твоими предками были амазонки? – спрашиваю Леру.

– Не знаю, может быть, – отвечает она, лаская мою грудь.

– Они растили девушек с маленькой грудью, готовя из них воинов, а также удаляли у девушек с большой грудью левую грудь, чтобы теснее прижимать щит к телу в бою.

– Откуда ты это знаешь? – интересуется Лера, касаясь моего достоинства.

– Из описания жизни царя и полководца Александра Македонского Великого. В истории Диодора Сицилийского упоминается о его встрече с царицей амазонок Фалестридой. Она была наслышана о нем, как о величайшем полководце и основателе мировой державы. Царица амазонок заявила Александру, что хотела бы зачать от него, потому что он выдающийся из известных ей мужчин, а она самая смелая и сильная из женщин.

Александр провел с ней тринадцать дней, предаваясь любви, а затем направился с армией в Персию, начав войну с царем Дарием.

Выслушав мой монолог и оценив готовность, Лера уступает верхнюю позицию. Я

надеваю кондом и вхожу в нее, считанные минуты спустя, достигнув оргазма, прерываюсь и через некоторое время возвращаюсь.

Во второй заход мы вкушаем секс, не спеша, меняясь позами, доставляя наслаждение друг другу. Акт завершается более впечатляющим сладострастием.

Приведя себя в порядок, я спешу к Лере. Желания у меня достаточно, чтобы продолжить соитие.

– Ну, по последней, – произношу я загадочно и овладеваю ею.

Я упиваюсь близостью, а она бедрами поддерживает накал вожделения.

Почувствовав разницу в сексуальных ощущениях, Лера с тревогой в голосе спрашивает:

– Ты что, без кондома?

– Да, – беззаботно отвечаю я и продолжаю соитие.

– Знаешь, я не планирую забеременеть в этом году, – произносит Лера с оглядкой.

– Не беспокойся, постараюсь, чтобы этого не произошло, я тоже не собираюсь стать отцом через девять месяцев, – убеждаю ее, не прерывая совокупление.

– Хорошо, продолжай, – соглашается она.

Я с упоением вкушаю плоды страсти, она стонет от наслаждения.

Вдруг лоно вскрывается и орошает своим содержимым орган, который содрогается.

Я прерываю соитие, завалившись на бок, и через секунду сперма орошает простынь. Я замираю и покидаю постель. Вернувшись, изобразив смущение, признаю:

– Извини, наши залпы совпали.

Да, я «ни холоден и ни горяч», но, если бы вы знали, какой я везучий! Уже в который раз я соскакиваю со ступенек вагона поезда, направляющегося в страну отцовства.

Вечером приходит моя мать, мы ужинаем, мама и Лера уединяются, чтобы поговорить наедине, а я приготавливаюсь ко сну.

Утром после завтрака я пригласил Леру на прогулку, и мы приехали на Красную площадь, посмотрели ГУМ, добрались на метро до ВДНХ. Посетив главные павильоны, я угостил Леру кофе и пирожным, и мы вернулись домой.

Мы пообедали, и спустя час я проводил Леру на Киевский вокзал. При расставании у вагона она держала дорожную сумку и книгу «Над пропастью во ржи». Войдя в вагон, она остановилась у окна и улыбнулась. Я махнул ей рукой на прощанье и, не дожидаясь отправления поезда, направился домой.

Вечером мы чаёвничаем, и мама говорит:

– Лера поделилась со мной и уверяет, что ты опытный любовник. Вот уж никогда бы не подумала, что о тебе могут такое сказать.

– Мама, в жизни всякое случается, – отвечаю я, не подавая вида.

После отъезда Лера забросала меня письмами, исполненными высокого эпистолярного стиля, но мне не улыбается ей отвечать. На этом наши отношения прекратились.

Пепел времени, оседающий в памяти, позволяет восстановить события этих дней для того, чтобы понять, лишь любовь дает надежду на спасение от пошлости «суеты сует».

Майя

Драматические интимные отношения у меня сложились с Майей, которая была в меня влюблена.

Она приезжала с матерью в Москву, когда я учился в университете, чтобы

познакомиться. Моя мать в молодости была знакома с ее матерью и хотела видеть в Майе невестку.

Майю отличали утонченная женственность и деликатность. Первые мгновенья при взгляде на матовую белизну ее лица я испытывал благоговейный экстаз, сравнимый с впечатлением от восприятия лица св. Терезы Авильской в капелле Корнаро римской церкви Санта-Мария-делла-Виттория в скульптурной группе, выполненной из мрамора Д. Л. Бернини. Майя была похожа на известную актрису театра и кино в 1924-73 годы В. Полонскую. Я был готов любоваться ею, совершенно не испытывая эротичности. У нее бледная, нежная кожа, через которую просвечивали голубоватые сосуды, маленькая грудь и длинная, если не сказать лебединая, шея.

По завершению университета я остался в Москве, а Майя отправилась по распределению в Артемовск на авиационный завод. И спустя два года, в период отпуска родителей, я решил пригласить ее на две недели в Москву.

В день приезда она призналась, что с нетерпением ждала встречи, надеясь на ответную любовь. Очевидно, она была девственница, это обстоятельство налагало на меня определенные обязательства этичного характера.

В первый вечер я был предупредителен и нежен. Мне хотелось разбудить в Майе женственность. Я выключил верхний свет, оставив ночной светильник.

Поцеловав запястье, я привлек ее, и мы слились губами.

Поцелуи возбудили ее чувственность, и когда она встрепенулась от возбуждения, я приобнял ее и прошептал:

– Хочу ласкать тебя всю, познать твое тело.

Я подал пример, снимая верхнюю одежду. Она разделась, оставшись в белье. Сблизившись телами, я приник губами к ложбинке между грудей. Она покраснела – ее стеснительность преобладала.

– Постарайся расслабиться, Майя, пожалуйста, у нас все получится.

Я выждал, нежно поглаживая плечи, попросил повернуться и расстегнул крючки бюстгальтера. Ее первая защита пала.

– Не беспокойся, прими позу Данаи тициановской, разумеется, – посоветовал я.

Когда она легла, я разместился над ней и поцелуями спустился от шеи к ключице и груди.

Ее девственная грудь возбудилась, сосцы начали отзываться, возрождаясь, приобрели ярко-красный цвет.

Я обратился к ней:

– Тебе приятно, когда я ласкаю их?

Она тихо ответила:

– Да.

Взглянув, я увидел покрасневшее от стыда лицо, поэтому продолжил ласкать тело губами.

Затем я встал и выключил светильник, свет падал из окна, оставляя видимыми наши силуэты, и тихо произнес:

– Встань, пожалуйста, Майя, и разденься.

Она начала снимать трусики. Наконец она опустила их на уровень колен, тогда я рывком спустил их на пол.

Я обнажился и стал нежно поглаживать ее бедра, она глубоко задышала, сделав паузу, я попросил ее лечь.

Когда она легла, я разместился рядом, стал ласкать, пальцами затронув бугорок

Венеры, и обратился с просьбой:

– Мне будет приятно, если и ты коснёшься, поглаживая меня.

Она рукой несколько раз провела рукой по телу и в одно из касаний достигла паха. В этот миг я своей рукой направил на орган, чтобы ее рука легла на него.

Задержав ее руку на несколько секунд, я попросил Майю:

– Обними мое достоинство и сожми несколько раз.

Почувствовав его упругость, я сказал:

– До соития девушке лучше заранее познать орган наощупь, учитывая его неблагообразный вид в эрекционном состоянии.

Нежно поцеловав, я похвалил ее:

– Ты чудесно прошла испытание близости, а теперь, спокойной ночи.

На этом первая ночь любви завершилась.

Утром во время завтрака я предложил Майе программу ознакомления с Москвой, мы должны были посетить Кремль, парк Горького, Третьяковскую галерею, Музей изобразительных искусств им. Пушкина.