Пианист из Будапешта. Правдивая история музыканта, пережившего Холокост

Оглавление

Группа авторов. Пианист из Будапешта. Правдивая история музыканта, пережившего Холокост

Мои дорогие дети

Часть 1. Музыка

Глава 1. Пришли мне телеграмму

Глава 2. Так и было…

Глава 3. Помогите, я получил наследство!

Глава 4. В блаженном неведении

Глава 5. В великолепной изоляции

Глава 6. Генеалогическое древо

Глава 7. До поры до времени

Глава 8. Они танцевали, пока не наступил конец света

Часть вторая. Выживание

Глава 9. Ты плохо утеплился

Глава 10. Преследуемые и затравленные

Глава 11. Либо ты, либо я

Глава 12. Добыча каждого

Глава 13. Как все интересно складывается

Глава 14. Пианист из Будапешта

Глава 15. На горизонте сгущаются тучи

Глава 16. Чтобы это больше не повторилось

Часть третья. Надежда

Глава 17. Я лучше вернусь в Венгрию

Глава 18. Комната без стен

Глава 19. Все вместе

Глава 20. Какими мы были людьми?

Глава 21. Помни меня

Глава 22. Спи, мой малыш

Глава 23. Прощание с Будапештом

Глава 24. Для тех из вас, кто слушает

Эпилог

Благодарность

Отрывок из книги

Берлин 2020

В моей семье есть рояль. В правом верхнем углу – крошечные отметины там, где мой папа грыз дерево своими молочными зубками. Годы спустя, когда отец исполнял свои композиции, я играла под инструментом и впитывала звуки, пока мои руки не стали достаточно длинными, чтобы дотянуться до клавиш.

.....

В доме моего папы есть ящики и коробки, набитые старыми кассетами, компакт-дисками, письмами, документами, книгами и фотографиями. Он в шутку окрестил себя «Рихардом-регистратором» и приобрел репутацию хранителя всего, что связано с историей семьи. Каждый раз, когда умирал кто-то из старших членов семьи, все негласно соглашались: «Что ж, Рихард этим займется». Каждый раз, когда его сестра, моя тетя Юлия, проживала фазу расхламления (а это случалось так часто, что я всегда удивлялась, откуда у нее вообще берется беспорядок и где она находит предметы, которые нужно выбросить), она отправляла папе стопки документов и фотографий вместе с запиской, написанной уверенным размашистым почерком: «Дорогие, вот фотографии мамы и папы в отпуске и еще несколько незнакомых мне лиц – пусть они принесут вам радость. С любовью, Юлия». Большую часть своей жизни моя тетя ощущала физическое присутствие вещей, особенно тех, что касались истории семьи, как тяжкий груз.

Мы со старшей сестрой обескуражены тем фактом, что жизнь нашего папы теперь является частью растущей семейной истории; его документы, фотографии и личные вещи хранятся вместе с вещами его родителей и тех, кто был до них. Он умел собирать и накапливать случайные обрывки информации и хранить их в самых невероятных местах, что превращало разбор его вещей в эмоциональное минное поле. Как я могу выбросить телефонный счет, если на его обороте нацарапан набросок стихотворения или песни? Я открываю крошечную коробочку, спрятанную в глубине ящика, – в ней камешек, скрепка и зуб: «О да! Разве ты не знаешь эту историю?» Сестра смеется, глядя на мое растерянное лицо, и мы приостанавливаем процесс сортировки, и я слушаю ее рассказ. Мы каждый раз убеждаемся в том, что никто из нас не знает историю этого загадочного набора вещей, и мы плачем и жалеем, что не слушали, не спрашивали и не запоминали в той мере, в какой могли бы.

.....