Россия – мой дом. Воспоминания американки, жены русского дворянина, статского советника, о трагических днях войны и революции

Оглавление

Группа авторов. Россия – мой дом. Воспоминания американки, жены русского дворянина, статского советника, о трагических днях войны и революции

Предисловие

Введение

Глава 1. Слепота

Глава 2. Россия становится моим домом

Глава 3. Путешествие в Бортники

Глава 4. Имение Понафидиных

Глава 5. Сельская школа

Глава 6. Крестьянская жизнь

Глава 7. Медицина

Глава 8. Светлые и темные полосы

Глава 9. Канун мировой войны

Глава 10. В военное время

Глава 11. Роковой год

Глава 12. Начало большевизма

Глава 13. Грабежи

Глава 14. Арест Алека и Оки

Глава 15. Письма в Америку

Глава 16. Выселение

Глава 17. Детская колония

Глава 18. Смерть мужа

Глава 19. Обман узурпаторов

Глава 20. Нищета и болезни

Глава 21. Большевизм и церковь

Глава 22. Дети и «новая свобода»

Глава 23. Отъезд из Бортников

Глава 24. На волосок от смерти

Глава 25. Переезд в новый дом

Глава 26. Страница из лондонской «Таймс»

Глава 27. Поездка в Москву

Глава 28. Удивительное предложение

Глава 29. Поиски АРА

Глава 30. Первый шаг к свободе

Глава 31. Борьба за паспорт

Глава 32. Проблески надежды

Глава 33. Побег

Эпилог

Отрывок из книги

В 1911 году, находясь в Санкт-Петербурге, я провел приятный вечер в доме господина и госпожи Понафидиных и хотел бы теперь не только засвидетельствовать сердечность и любезность хозяев дома, но особо отметить старомодную вежливость, мудрость, интеллигентность, терпимость и доброжелательность господина Понафидина. Он подолгу жил в разных странах, но приобретенный жизненный опыт не превратил его в циника, а придал его лицу, манерам и разговору мягкое очарование. Я завидую тем, кто хорошо его знал. Госпожа Понафидина прожила с ним много лет; я же общался с ним всего лишь один вечер. Но этот вечер навсегда остался в моей памяти.

Я очень рад, что госпожа Понафидина написала эту книгу, правдиво нарисовав события, участницей и свидетелем которых она являлась. Обществу необходимы именно такие правдивые истории, если мы действительно хотим узнать правду о России, какой она была раньше, в переходный период, и строить предположения, какой она должна стать. Нам не помогут в этом ни защитники, ни обвинители – необходимы свидетели событий.

.....

Я думаю, что если бы после отречения императора Дума признала несчастного мальчика (сына императора), то парламент с центральной фигурой на заднем плане мог бы стабилизировать обстановку и в конечном итоге установить в стране демократическую или конституционную монархию. И тогда России не пришлось бы пройти через годы кровопролития и в ней не установилась бы самая деспотичная из когда-либо существовавших власть.

Я понимала, что голос господина Понафидина выпадал из общего оптимистичного хора. Поначалу я, как и все члены его семьи, испытывала потрясение, что не могу узнать его мнение, а ведь мы всегда ориентировались на его здравый смысл и житейскую мудрость. Понафидин считал, что политическая революция столь жизненно необходима, что ни в коем случае нельзя рисковать; самое главное – выбрать надлежащий момент. Он, один из немногих, понимал, что революция больше, чем государственный переворот; революция – это кризис болезни, которая, прежде чем наступит выздоровление, будет длиться долго и потребует терпения. Но могли ли мы надеяться на терпение народа, возбужденного, измученного войной, замороченного пропагандой? Стал бы терпеть народ, если бы узнал, что с восходом солнца не наступит тысячелетие?

.....