Читать книгу Стальная свадьба - Группа авторов - Страница 1

Утро пахло сосной, влажным деревянным настилом и вчерашней пригоревшей картошкой. Сквозь плотные шторы пробивался тёплый июньский свет, когда Алексей медленно открыл глаза.

Он проснулся не от будильника, а от звука капающей воды с аккуратным, почти музыкальным интервалом. Тик… Тик… Тик…

В последнее время Алексей пытался спать долго, но организм упирался: служба приучила его следовать режиму. Даже годы спустя эта дисциплина жила где-то внутри тела, как призрак друга, которого не звали.

Рядом на табуретке лежал планшет, на полу – военная термокуртка, брошенная накануне. Проспал на раскладушке. Опять.

На даче родителей ничего не изменилось. Здесь каждое бревно было пропитано его детством, пылью, синяками, школьными каникулами, запахом ухоженной маминой прически и отцовских солдатских сапог. Дом всё это помнил, словно книга с множеством закладок. Квартира в городе стояла пустой. Там не работал Wi-Fi, как будто даже сигнал не хотел проникать в прежнюю реальность.

На стене над раскладным диваном висел танто, короткий японский меч в лакированных ножнах. Алексей унаследовал его от наставника по айкидо. Ниже – сертификат из Нары, подаренный старым учителем будо. Рядом на полке – доска с гравировкой: «Искусство войны – искусство понимания себя» и стопка книг: Сунь-Цзы, Басё, Кавабата, «Гроссмейстер по кулинарии». Алексей верил в простые вещи, в рецепты и ударные техники.

Чуть сбоку висели старые фотографии: Алексей в песочном хаки на фоне пустыни, на другой – в парадной офицерской форме с боевыми наградами, в будо-додзё: заснеженный и гордый, в кимоно. И снова армейская форма и два товарища справа и слева: оба в камуфляже, оба с лицами тех, кого судьба не склоняет к долголетию.

Были и более личные снимки, с Татьяной на берегу озера, где-то на второй год брака. Она в гольфах, он с рюкзаком и мясными консервами в руке. Лето, комары, беззаботность. Тогда казалось, что всё будет просто.

А теперь – тик, тик, тик. Вода. Время. Молчание.

Под потолком жужжал комар, медленно, лениво, как и мысли Фомина в это хмурое, бессознательное пробуждение. Он протянул руку к тумбочке, на ощупь нашёл смартфон, дисплей мигнул: 06:17.

Пропущенный вызов. Потом ещё один. На экране имя, к которому он уже почти отучился испытывать эмоции: «Татьяна».

Смартфон завибрировал. Алексей смотрел на дисплей какое-то время. Имя не исчезало. Вибрация была короткой, но ритмичной, напоминала дальние взрывы, приглушённо гудящие в голове ветерана.

Он не ответил. Спустя мгновение смартфон завибрировал снова, уже настойчивей. Алексей выдохнул и принял вызов.

– Ну?.. – Голос сиплый, больше похож на рык.

– Доброе утро, – коротко бросила она ровным, почти деловым тоном. – Мы встречаемся сегодня. Без вариантов.

– Что-то случилось? – Алексей заставил себя приподняться и сесть. Взял бутылку воды с подоконника.

– Случилось, – холодно ответила Татьяна. – Рогозин сделал предложение. Хочет выкупить долю. По двойной оценке. Надо обсудить.

Пауза. Он усмехнулся. Но в этой кривой усмешке не было ни грамма веселья.

– Надо было ещё добавить и унести город вместе с ней. А мою долю он не получит, даже если разродится тройной.

– Алексей, не начинай. Это цифры. Это чисто.

– Посмотрим, – устало сказал он.

– Это и надо обсудить, Лёша, – с нажимом. Голос тот самый, директивный. Такой у неё бывал, когда арендаторы задерживали оплату. Или когда Алексей говорил что-то про Рогозина.

Он молчал. Смотрел, как отражается в окне куст смородины, а за ним веранда.

– Я приеду. Вот только «Белые лилии» мы строили вместе… – Начал он, но она уже перебила:

– Я жду тебя в «Витражах» в восемь. У тебя полтора часа. Не опаздывай – это последний разговор. Всё.

Алексей долго сидел, не двигаясь. Лёд утреннего настроения треснул, и что-то острое, неуловимо болезненное, начало подниматься изнутри. Сквозь окно проникал изменчивый свет, полудетский, будто рисованный. Была мысль остаться. Спрятаться в лесу дней.

Но вместо этого он взял планшет, открыл систему мониторинга ТРЦ. Лаконичная матрица: арендаторы, кодировки по обороту. Несколько странных сбоев в логировании. Он отметил их и закрыл устройство.

Дальше спортзал на чердаке. Пять подходов по 20 с гирями. Быстро. Без суеты. Мускулы вспомнили движение. Он знал, как можно вернуть контроль через простое усилие тела.

Затем Алексей спустился, включил кофеварку. Автоматически умылся ледяной водой, потянулся, оделся: футболка, джинсы, ветровка и подошёл к стене. Здесь была его страховка – замурованный в пол сейф в углу. Внутри аппаратный токен в капсуле из титана. Тот самый ключ, без которого любая цифровая атака на «Белые лилии» будет провалена. Он держал его на случай рейдерской схемы. Не потому что параноик, потому что годы службы научили не доверять словам.

Запах кофе заполнил кухню. На завтрак Алексей сделал омлет с медом и сыром. Любил добавлять щепотку сухого тимьяна, вкус получался похожий на воспоминания о настоящем.

Схватил ключи от «Патриота», вставил планшет в слот у двери и вышел.

Лето уже началось, но утро оставалось прохладным. Где-то вдалеке щебетала птица, которую он не узнавал. Наверное, новая. Или он слишком давно не выходил в сад. Алексей прокрутил недавний разговор:

«Рогозин. Вот кто – слишком гладко появился. Сразу после их последней ссоры с Татьяной. Друг семьи, конечно. Амбициозный. Денег как грязи. А за улыбкой сталь».

Он сел в «Патриот», завёл, дизель рыкнул низко, вглубь земли. На полу машина привычно грохнула чем-то тяжёлым: спортивная сумка, рядом кобура, пустая. Просто лежит.

Он свернул на просёлочную дорогу, бросив взгляд в зеркало. Тень мысли проскользнула: а не ведёт ли его кто-то.

Кафе «Витражи» находилось у набережной в центре города. Модный интерьер, ровный, без прохлады. В нём всегда витала тишина ожидания. Как будто дым без сигареты. Нестерпимо белые лампы висели в углах, как блестящие планеты. Стеклянные перегородки дробили свет на острые геометрические лоскуты, а за витринами текли автомобили, как в замедленном танце.

Татьяна сидела у окна. Без охраны – странно. На ней была строгая графитовая куртка, волосы собраны высоко, перстень с изумрудом сиял слишком спокойно, как фонарь на шельфе айсберга.

– Мы не дома, Тань. Можешь перестать играть снежную королеву, – сказал Алексей, присаживаясь.

– Дома? – усмехнулась она. – У нас его больше нет. Только ТРЦ. И проблема.

– Проблема? Или предлог? Ждёшь моё "в добрый час"? Так просто?

– Я вижу, как всё рушится, – сказала она тихо. – Мы вечно спорим, отдалились, ты живешь за городом, как призрак. Это не союз. Это обломки. И если ты всё ещё цепляешься, так только за контроль. Не за меня.

Он помолчал. Потом ответил медленно:

– Я держусь не за контроль… Я держусь, потому что за нас больше держаться некому.

– Тогда отпусти.

– Хорошо, – сказал он. – Подадим заявление.

Татьяна кивнула. Чуть медленнее, чем следовало бы.

– Завтра в полдень. В зале №3. Без пафоса.

– Только один вопрос, – Алексей глянул прямо. – Ты правда думаешь, что Рогозин делает это просто так?

– Рогозин предложил цену. Долю он в открытую никогда не выкупал. Но теперь… Быстро, грамотно. Без давления.

– Не хочешь подумать, почему?

Она не ответила.

– Он не похож на тех, кто действует в одиночку. Такие люди, как зима. Если он пришел, значит, идёт фронт.

– Ты считаешь, что он связан с рейдерами? – спросила она.

– Я считаю, что он – это приглашение не к сделке, а к войне.

Она фыркнула.

– Не начинай. Не каждый, кто хочет купить бизнес, хочет разрушить мир. В отличие от тебя, он, по крайней мере…

Она замолчала.

– Что? Сказал тебе сладкое? Обещал избавление от дел и мужа в комплекте?

– Думаю, ты ищешь врагов, потому что давно уже не знаешь, в чём ты настоящий. Это просто сделка, Алексей.

– Не бывает «просто сделок», когда в залог ставят то, что строилось одиннадцать лет.

– Прекрати, – отчеканила она. – Всё решим позже. Я просто… больше не хочу с тобой биться. Ни ради бизнеса. Ни ради нас.

Она встала. Его рука замерла на столе.

– До встречи у ЗАГСа.

Татьяна уходила, не оборачиваясь. Иногда так обрываются связи, как ровная, нарочито беззвучная нота в пустом зале.

Он остался сидеть. На столе дрожала кружка с половиной дольки лимона в чае. За окном прошёл грузовик с логотипом ТРЦ – две белые лилии. Алексей посмотрел вслед.

Так просто люди исчезают из дома. Из жизни. Или их уводят. По-хорошему. Или насильно.

Завтра день, когда всё должно закончиться.

Он достал телефон, провёл по списку номеров пальцем и нашёл нужный.

– Паша, ты где?

– В «Русалке». Партия ждёт. Проигравший оплачивает семгу.

– Я заеду. Есть разговор.

– По бизнесу или по сердцу?

– Оба варианта. – Взять ром?

Фомин посмотрел за окно. Машины продолжали своё движение, уверенные, ритмичные, будто каждая из них жила своим сценарием и они никогда не сталкивались.

– Нет, – сказал он. – Только кий. Сегодня будет партия.

Позже он сидел у Семёнова в ресторане. Они дружили с детства и когда-то оба были влюблены в Таню, но она выбрала Алексея. Сейчас же Паша помогал им решать щепетильные проблемы, зная криминальный мир города не понаслышке.

Павел крутанул кий и загнал шар в левый угол.

– Развод – это когда двое перестают прикрывать друг друга в бою, – сказал он, не глядя.

– Рогозин не сам по себе. Его никто просто так не подпустил бы. Он ищет вход.

– Ты уверен, что не ищешь слишком много смысла там, где просто конец?

Алексей пожал плечами.

– За три месяца трое арендаторов резко сменили структуру. Его юристы их обслуживают. Он интересуется не долей. Он интересуется системой. А это уже вопрос безопасности.

Семёнов скривился.

– Тогда надень броник. И не опаздывай завтра. День такой, знаешь… удобный для ударов в спину.

До встречи у ЗАГСа оставалось менее суток. И форс-мажор уже выехал.