Читать книгу Даосизм. Эссе - Группа авторов - Страница 1

Классик французского и мирового китаеведения Анри Масперо (1883—1945 г.) оставил после своей трагической смерти в застенках Бухенвальда обширное наследие. Книга «Даосизм», предлагаемая вниманию читателя, – это общее название комплекса статей, написанных Масперо в разные годы. Автор прослеживает историю национальной китайской религии, исследует структуру даосской общины и разнообразные даосские практики, отмечает роль даосизма в истории восстания Жёлтых повязок и описывает сложный пантеон даосских божеств, имеющих резиденции в теле практикующего.

Для интересующихся религиями и культурой Китая.

Предисловие.

В этой книге читатель обнаружит три не издававшиеся ранее работы Анри Масперо о даосизме первых столетий христианской эры – эпохи, когда эта религия возникает в тех формах, которые отныне сохраняются почти неизменными. Масперо был первым как на Востоке, так и на Западе и остается до сих пор единственным ученым, кто отважился на научное исследование истории и литературы даосизма того времени. Эти три неизданные работы, вдобавок к страницам, посвященным даосизму в общем очерке религиозной истории Китая I, составившем первую книгу его посмертных изданий, представляют собой опыт популяризации или, скорее, синтеза исследований того предмета, которым он занимался более двадцати лет. Две главные работы из этих трех являются докладами общего характера, посвященными даосизму данной эпохи. В докладах рассматривается один и тот же предмет, но в разной форме и с различных точек зрения: мы посчитали, что полезно опубликовать и тот и другой, несмотря на риск повторений, которые мы постарались сгладить, редактируя рукописи. Первый из этих докладов, озаглавленный «Даосизм в религиозных верованиях китайцев в эпоху Шести Династий», см.: Масперо А. Религии Китая / Пер. с фр. В. Ю. Быстрова, С. Н. Скокова. СПб., 2004. – Прим. отв. ред. 6- ти династий, представляет собой основу выступлений Масперо на трех конференциях, проводившихся в Брюсселе в 1940 г. Этот общий обзор, сделанный в свободной и ясной манере, предназначен для читателя, в целом не способного ориентироваться в предмете и имеющего о нем лишь поверхностное мнение. За этим докладом следует текст выступления на конференции, также проходившей в Брюсселе в 1940 г., текст, посвященный поэту Цзи Кану, творчество которого является литературной иллюстрацией даосизма этой эпохи. «Очерк состояния даосизма в первые века христианской эры» – это подробный доклад специального характера, являющийся более трудным для чтения. Отчасти мы обнаруживаем в нем те же самые элементы, что и в первом докладе, но он изобилует цитатами, ссылками и многочисленными примечаниями. На самом деле «Очерк» основан на незавершенном тексте, подготовленном в 1940 г. для публикации и снабженном научным аппаратом. В настоящем издании к этим двум текстам добавлены другие материалы, составленные из различных фрагментов, которые были разбросаны в бумагах Масперо и которые, как я считаю, можно использовать, чтобы дополнить два главных текста, подготовленных автором. Ниже, в кратком замечании, предваряющем «Очерк состояния даосизма в первые века христианской эры», мы найдем несколько ссылок на эти материалы; в предисловии к первой книге я уже объяснял, как представлял себе свою редакторскую работу и как пытался объединить незавершенные фрагменты. Таким образом, читатель получит представление, хотя, к сожалению, в несколько бессвязной форме, об основных результатах, к которым знаменитого синолога Масперо Анри Религии Китая. С. 5—8.

– Прим. отв. ред. Всё это привело к длительным исследованиям в этой новой области. В конце книги, после не издававшихся работ, воспроизводится статья, опубликованная Масперо в 1922 г., – «Образ святого и мистическая жизнь согласно Лао-цэы и Чжуан-цзы». Статья эта часто цитируется, но посвящена она совершенно иной эпохе даосизма, эпохе великих философов, которым школа была обязана своей славой еще за 300 лет до нашей эры. Вопрос об отношениях философского даосизма конца эпохи древности и более строгого в религиозном отношении даосизма начала Средних веков, равно как и слабо изученный вопрос о судьбах даосизма в промежуточный период, в течение четырех столетий эпох Цинь и Хань, является объектом изучения в не издававшемся ранее приложении, которое в бумагах автора следовало за «Очерком даосизма»; в данной книге это приложение, озаглавленное «Об истоках и развитии даосской религии до эпохи Хань», непосредственно предшествует статье 1922 г. и, после промежутка в пятнадцать лет, воспроизводит и развивает некоторые ее положения.

15 января 1949 года П. Демьевилъ

Эссе Даосизм.

Анри Поль Гастон Масперо (1882-1945 г.)

Посмертное издание.

1 глава.

Документ переведен в электронную версию Пьером Пальпамом, добровольным сотрудником. В рамках коллекции «Классики общественных наук» \ Собрание, расширенное в сотрудничестве с Библиотекой Поль-Эмиль-Буле Квебекского Университета.

2 глава. Документ, переведённый в электронную версию Пьером Пальпамом, волонтёром, на основе: «Даосизм и китайские религии», автор Анри Масперо (1882-1945), NFR, Издательство Галлимар, 1971, страницы 293-589. Первая публикация значительной части эссе, с одной стороны в Альманахе «Посмертные Труды о религиях и истории Китая», Библиотека распространения Музея Guimet, Париж, 1950, том II, стр. 13-222; с другой стороны в Азиатском Журнале, апрель – июнь и июль – сентябрь 1937. Смотреть подробности в начале каждого эссе. Для эквивалентности между транслитерациями текста на пиньинь (утверждён Центром публикации U.E.R. Восточной Азии Парижского Университета VII и предпочитается NFR ) и французской школой Дальнего Востока Efeo, использовать таблицы сайта sinoptic Police с используемыми шрифтами Таймс, 12 пунктов. Свёрстано на бумаге писчего форма (US letter), 8.5`х 11``

[на заметку: нажимать (кликнуть) на заглавие тома и глав и в конце труда, допуская присоединение оглавления]. Издание дополненное 31 августа 2005 в Шикутими, Квебек.

3 глава.

Оглавление. Понятия «Даосизм» в религиозных верованиях китайцев в эпоху шести династий.

I. Адепты даосизма и изыскание бессмертия: телесные техники.

II. Духовные техники: внутреннее видение, медитация и мистический союз.

III. Даосская Церковь и спасение верных (учению): учреждения и церемонии.

4 глава.

Поэт Цзи Кан и клуб Семи мудрецов бамбуковой рощи.

Эссе о Даосизме в первые столетия христианской эры, введение в библиографию.

I. Индивидуальная религиозная жизнь и изыскание бессмертия.

I. Внешняя религиозная жизнь: Практики и упражнения.

а. Первые шаги на Пути Бессмертия: моральная жизнь и «добродетельные деяния».

b. Физиологические практики.

II. Внутренняя религиозная жизнь: боги и отношения Адепта с ними.

a. Даосский пантеон.

b. Высшие божества и мистическая медитация.

II. Даосские сообщества и публичный культ.

I. Организация сообществ в эпоху Жёлтых Повязок.

II. Коллективные праздники и церемонии.

III. Церемонии для мёртвых.

IV. Коллективный Даосизм и индивидуальный Даосизм: эволюция концепции богов.

V. Добавочная заметка о Божественных Учителях семьи Чжан.

III. Даосизм и начало Буддизма в Китае.

IV. Приложение: Исторические заметки об истоках и развитии даосской религии до эпохи Хань.

I. Техники бессмертия и мистическая жизнь в даосской школе во времена эпохи Чжуан-Цзы.

II. Даосизм при правлении Цинь и Хань. Даосские боги. Как с ними общаются. Способы «питать жизненный принцип» в древней даосской религии.

Введение: Китайские анатомия и физиология:

1. Врачи.

2. Собственно даосские анатомия и физиология.

I. Первая часть: Техники дыхания. Зародышевое дыхание.

1. Определение.

2. Дыхание: Последовательные теории.

a. Древняя теория: внешнее дыхание.

b.Теория в эпоху Тан: внутреннее дыхание.

3. Циркуляция внутреннего дыхания, теория и практика.

a. Поглощение дыхания.

b. Ведение дыхания.

c. Растворение дыхания.

d. Применение дыхания.

4. Циркуляция внешнего дыхания.

5. Изгнание дыхания.

a. Местное.

b. Время.

с. Подготовка дыхательных упражнений.

d. Поглощение слюны.

II. Приготовление и другие способы дыхания, отличные от зародышевого.

II. Вторая часть: Способы соединения инь и ян с целью питания жизненного принципа.

III. Третья часть: Гимнастика Дао-инь:

Методики гимнастики: Шисон Чжи (Ю Ши); Пэн Цзы; Чжун Ли. Дополнительная заметка: выражение Ба Цзин.

Дополнительно: статья Анри Масперо 1922 года, взятая из Бюллетеня Французской Ассоциации Друзей Востока №8.

I часть.

5 глава.

Даосизм в религиозных верованиях китайцев в эпоху Шести династий. Текст трёх конференций, проведённых в Институте Высоких Исследований Бельгии, Брюссель, в феврале 1940, дополненный материалами, найденными в досье автора. Первая публикация в Альманахе «Посмертные Труды о религиях и истории Китая», Библиотека распространения Музея Guimet , Париж, 1950, том II, стр. 13-57. Воспроизведено в «Даосизм и китайские религии», Галлимар, Париж, 1971, стр. 293-330.

6 глава. Даосские Адепты и изыскания бессмертия: телесные техники. Все книги о Китае упоминают три религии Китая: Конфуцианство, Буддизм и Даосизм. Но если они достаточно хорошо говорят о двух первых, то почти не упоминают третью иначе, как для того чтобы противопоставить древнюю философию Лао Цзы современным церемониям, в которых колдуны прогоняют демонов путём своих танцев и заклинаний. Ослеплённые гением Лао Цзы и Чжуан-цзы, великие даосские философы древности, китайцы и европейцы не хотели видеть в даосской религии ничего, кроме разложившегося и выродившегося потомка доктрины древних учителей. Тем не менее, она была совсем другой вещью в противоположность земледельческой религии древности, которая занималась только коллективами и не предоставляло никакого места индивиду. Древняя религия была занята только лишь социальными группами. В то время, когда китайский мир был разделён на многие сотни феодальных владений, она являлась комплексом культов феодального владения, таким же образом, как греческая религия и римская религия являлись комплексом культов данного поселения. Эта старая религия рухнула с феодальным обществом. В противоположность ей, Даосизм был китайской попыткой создать личную религию. Он играл в дальневосточном мире роль аналогичную той, какую играли в эллинском мире Орфизм и Мистерии, чтобы как и они, закончить (но в менее полной мере) тем, чтобы уступить место религии чужеземного происхождения, Буддизму, который в свою очередь в течение известного времени играл в Китае роль Христианства в средиземноморском мире, но при этом ему не удалось там восторжествовать. Долгие усилия личного религиозного чувства для своего самовыражения в Китае времён около христианской эры походили сплошь и рядом на таковые на Западе накануне того же времени. Почти такие же проблемы, которые ставились 2000 лет назад в средиземноморском мире, и почти в ту же самую эпоху, ставились и на берегах Жёлтой Реки и, если те решения, которые были им даны, не являлись теми же самыми, они имели по меньшей мере много аналогичных моментов, и их развитие часто следовало параллельными путями. Зародившийся в последние столетия перед христианской эрой, когда земледельческая античная религия, завершающая своё расхождения с античным обществом, с которым она была тесна связана, прекращает довольствоваться духами, ставшими беспокойными, Даосизм развивался с потрясающим успехом в Империи Хань и достиг своего апогея в правление Шести Династий, когда китайский мир пребывал в политическом и религиозном кипении. В VII же веке мирный период династии Тан явился для него роковым, принеся с собой конфуцианский порядок, как в духовную, так и в административную сферу; конкуренция со стороны Буддизма повредила ему в равной мере.

7 глава.

Он постепенно теряет своё преобладание среди народных масс, чтобы сократиться до того, что он уже является не более чем религией монахов и колдовским культом; и не смотря на вспышку, которую ему предала слава нескольких великих религиозных подвижников последующих столетий, он начал с тех долгий период своего упадка, который должен был привезти его к тому умирающему состоянию, в котором он пребывает сегодня. И именно о Даосизме во времена его яркого расцвета, в эпоху Шести династий, между IV и VI столетиями нашей эры, я хотел бы дать вам понятие, последовательно описывая вам его основные проявления. Даосизм является религией спасения, которая ставит своей целью привести верных учению к Вечной Жизни. И если Даосы в поисках Долголетия представляли себе его не как духовное бессмертие, а как бессмертие материальное тела как такового, то это не из-за выбора, рассматриваемого между различными возможными решениями проблемы бессмертия в другом мире; это происходит от того, что это решение было для них единственно возможным. В греческом, римском мире рано привилась привычка противопоставлять Дух и Материю – то, что в религиозных концепциях переводилось как противостояние одухотворённый единой души материальному телу. Для китайцев, которые никогда не разделяли Дух и Материю, но для которых мир есть постоянная величина, непрерывно переходящая от пустоты к материальным вещам, душа не приняла такой роли невидимой и духовной части, противостоящей видимому и материальному телу. Впрочем, в каждом человеке имелось слишком много душ, чтобы какая-либо из них могла служить противовесом телу. Каждый человек имеет две группы душ, три высшие души Хунь и семь низших По; и если существовали различные верования насчёт того, чем становились эти две группы душ в другом мире, то все соглашались на признание того, что они разделялись при смерти. Как в жизни, так и в смерти эти многочисленные души были слишком неявными, слишком смутными и слишком слабыми: после смерти, когда рассеивалось это маленькое стадо духов ярко светящихся духов, как его собрать и возвратить ему единство? Напротив, тело является единым, для них имеет смысл обитания во всех, так же как и в других духах. И так же только лишь в теле представлялась возможность достижения бессмертия с продолжением личности живущего, не разделённого на многие личности, из которых каждая, являясь фрагментом таковой живущего, живёт в своём отдельном существовании. Это необходимое тело, как могли бы верить Даосы, было бы новым телом, созданным в другом мире. Они принимали эту идею для освобождения мёртвых, воображая в другом мире источник душ, благодаря которому мёртвый получал бессмертное тело, если живые выступали в его пользу с помощью молитв и соответствующих церемоний; но они её (эту идею) не обобщали. Это – сохранение живого тела, которое (то есть сохранение) всегда оставалось нормальным средством для достижения бессмертия; речь идёт именно о продолжении его, этого бессмертного тела, или скорее о замене его на протяжении жизни бессмертным телом, вызывая к жизни и развивая в нём самом бессмертные органы, кожу, кости и так далее, которые понемногу заменяют собой смертные органы. Адепт, достигший этой точки, не умирает и «поднимается на небо среди бела дня».

8 глава.

Дать верным в качестве цели бессмертие тела и отмену смерти означало подвергнуть немедленному опровержению следующие факты: было слишком просто увидеть, что это восхождение на небо не могло быть ничем иным, как исключение и что на самом деле все, даже самые ярые Даосы умирали, как и другие люди. Подобное верование не могло распространяться без какого-либо преломления способа ускользнуть от смерти. Принятая интерпретация была такова, что тот, кто становился бессмертным, придавал себе такой вид, как будто он умер, чтобы не вносить смущение в человеческое общество, где смерть является нормальным событием. Его погребали в соответствии с обычными обрядами. Но это было ничем иным, как ложной смертью: тот, кто был положен в гроб, был мечом или тростником, которому придавались все видимые признаки трупа; подлинное же тело отправлялось жить среди Бессмертных; это есть то, что называлось «Освобождением Трупа». Необходимость преображения тела, чтобы сделать его бессмертным навязывала многочисленные и разнообразные обязательства даосскому Адепту, даоши, желающему обеспечить себе бессмертие, завоёвывая его при своей жизни. Нужно было «Питать Тело», чтобы преобразить его, «Питать Дух», чтобы продлевать его, и для этого предаваться всевозможным практикам, которые происходили из двух определённых техник. В плане материальном «Питать Тело», то есть отменять причины дряхлости и смерти, материального тела и создавать внутри себя самого зародыш, наделённый бессмертием, который завязывается, растёт и, став взрослым, преображает грубое тело в тело бессмертное, субтильное и лёгкое, и именно к этому ведут диететика и дыхательные упражнения; в плане же духовном «Питать Дух», то есть усиливать принцип единства человеческой личности, повышать её власть над трансцендентными существами внутренней среды тела, и таким образом поддерживать в себе эти существа, боги, духи и души, сохранение которых является необходимым для упорного утверждения жизни, и к этому приводят концентрация и медитация. В первую очередь усиливали тело, как материальную опору существования; во вторую очередь продлевали саму жизнь внутри тела, поддерживая в нём в собранном виде все трансцендентные существа, обитающие там. Человеческое тело на самом деле является миром, микрокосмосом, подобным миру внешнему, таковому, состоящему из Неба и Земли (макрокосмосу), как говорят на китайском. И оно является вместилищем народом божеств. Жизнь проникает туда с Дыханием: это Дыхание, опускаясь путём дыхания в живот соединяется там с Сущностью, запертой в Поле Нижней Киновари, и их союз порождает Дух, являющийся руководящим принципом для человека, заставляет его поступать хорошо или плохо, придаёт ему свою личность. Этот дух, в отличие от того, что мы называем душой, является временным: сформированный союзом Дыхания, пришедшего снаружи, и Сущности, запертой в каждом человеке, он уничтожается, когда они разделяются в момент смерти; его усиливают, наращивая Дыхание и Сущность путём соответствующих практик.

9 глава.

Тело разделяется на три отделения: высшее отделение (голова и руки), среднее отделение (грудь), нижнее отделение (живот и ноги). Каждое имеет свой жизненный центр, своего рода командный пост; это три Поля Киновари, называемые так, поскольку киноварь является существенной составной частью галлюциногена бессмертия: первое, Дворец Нишуань (понятие, образованное от санскритского слова Нирвана), находится в мозгу; второе, Алый Дворец, располагается возле сердца; третье, Поле Нижней Киновари, расположено ниже пупка. Посреди мозга можно представить себе девять маленьких дюймовых ячеек, образующих два накладывающихся друг на друга ряда, один из пяти и один из четырёх ячеек, с входным вестибюлем между бровями (вероятно, грубое и схематичное изображение желудочков мозга). Внизу, у входа, располагается Зал Правительства; позади Комнаты Аркана, за которой следует Поле Киновари, а затем Дворец Движущейся Жемчужины и Дворец Императора Жадеита; сверху этого Небесный Двор, Дворец Подлинности Великой Вершины, Дворец Таинственной Киновари, который расположен прямо над Полем Киновари и, наконец, Дворец Великого Августейшего. В груди вход осуществляется через Ярусный Павильон (трахею), которая ведёт к Залу Правительства и к следующим ячейкам; Дворец Движущейся Жемчужины – это сердце. В животе Дворец Правительств – это селезёнка, а Поле Киновари расположено в трёх дюймах под пупком. Три Поля Киновари имеют каждое своих богов, которые пребывают в них и которые их защищают их от злых духов и дурных дыханий. Так что эти зловредные существа находятся совсем рядом с охранительными богами. Три самых пагубных, Три Червя (или Три Трупа), размещаются внутри тела до рождения. Они живут каждый в одном из трёх Полей Киновари, Синий Старик во Дворце Нишуань в голове, Белая Девица в Алом Дворце в груди, Кровавый Труп в Поле нижней Киновари. Не только они одни причиняют непосредственно дряхлость и смерть, атакуя Поля Киновари. Но они ещё пытаются сократить время жизни, отпущенное тому человеку, который даёт им приют, поднимаясь на небо чтобы доносить о его грехах. Именно после смерти в отличии от душ, которые отправляются в ад, или пребывают в гробнице в зависимости от их разновидности, Три Червя отправляются гулять; их называют «Призраками». Чем скорее умрёт их хозяин, тем скорее они будут освобождены. Адепт должен избавиться от них как можно скорее. И для этого он должен «Прервать Злаки», так как именно Сущность Злаков порождает Трёх Червей и питает их. Воздержание от Злаков, предназначенное для того, чтобы истощить их, является основой всех даосских диетических режимов, режимов очень строгих, исключающих помимо этого вино, мясо и растения с сильным вкусом, чтобы не доставлять неудобства божествам тела, которые ненавидят запах крови и запах лука и чеснока. Впрочем, её недостаточно (диеты), чтобы уничтожить: ещё нужно принимать пилюли умертвляющие их (имеется много их рецептов), и это может длиться много лет. Наконец, все режимы оказывают свои действия, не иначе как с течением времени; и они так суровы, что часто можно себя принудить к ним не иначе, как только постепенно, каков режим Дао Ян, который, начав с Воздержания от Злаков в 15 лет отказался прежде всего от всего нормального питания, мяса, риса и так далее, кроме муки, затем позже отменил и саму муку, чтобы больше ничего не есть, кроме грудных ягод (*годжи).

10 глава.

Если остаётся хоть что-нибудь от «Дыхания Кровавого Питания», любой прогресс невозможен. Уничтожение Трёх Червей завершает своего рода подготовительный период. Только лишь после их изгнания большинство практик начинают работать в полную силу, так как только таким образом возможно заменить обычное питание идеальным режимом, таким, который делает тело лёгким и бессмертным, и которые называют «Питаться Дыханиями» или «Зародышевым Дыханием». Китайские врачи разделяют органы тела на два класса: пять внутренностей и шесть вместилищ; именно они служат насущным жизненным функциям, дыханию, пищеварению, кровообращению (известно, что китайская медицина издавна знала сам факт кровообращения, но не его механизм). Дыхание разделяется на два цикла; вдыхание, которое является спуском дыхания (внешнего воздуха) от носа через селезёнку до печени и до почек, и выдыхания, являющееся подъёмом воздуха через селезёнку к сердцу и лёгким и его выходом через рот. Когда твёрдые питательные вещества спустились через пищевод в желудок, они перевариваются там с помощью селезёнки и полезные элементы превращаются в «Дыхания Пяти Вкусов». Эти Дыхания Пяти Вкусов соединяются в селезёнке, где они перемешиваются с водой, поступившей туда через особый проток, отличный от пищевода (до ХI века китайские врачи верили, что в конце рта имелись три раздельных протока: для воздуха, твёрдой пищи и воды); и эта смесь образует кровь. Каждый раз, когда выдыхаемое или вдыхаемое дыхание проходит через селезёнку, оно выгоняет из неё кровь, которая, выталкиваемая таким образом, продвигается в венах на три дюйма. Таким образом разворачиваются процессы дыхания, пищеварения и кровообращения, в тесной зависимости одни от других. Именно посреди этих нормальных функций, развиваются Зародышевое Дыхание, предназначенное преобразовать их и частично даже их заменить. Обычные люди довольствуются тем, что дышат внешним воздухом: у них он останавливается в печени и в почках, и не может преодолеть Исток Заграждения, охраняемый богами селезёнки. Но Адепт, вдохнув его, умеет им питаться, заставляя проходить его через проток, предназначенный для твёрдой пищи: это и есть Зародышевое Дыхание, называемое так потому, что оно стремится вернуть дыхание зародыша в грудь его матери. Важным моментом является научить «задерживать дыхание» длительное время с целью иметь как можно больше времени для того, чтобы им питаться: Лю Чжэн, который умел его задерживать на протяжении трёх дней, стал бессмертным. Но какие долгие усилия нужны, чтобы достигнуть такой власти!

11 глава.

Практика «задержки дыхания» обременительна; она вызывает все виды физиологических нарушений, к преодолению которых Адепт должен понемногу подходить. Зародышевое Дыхание часто является всего лишь прелюдией Задействования Дыхания, то есть различных способов циркуляции дыхания через тело. Проглатывание дыхания, когда его заставляют проходить через пищевод вместо трахеи, позволяло ему преодолеть ворота Истока Заграждения и доходить до Поля нижней Киновари и до Океана Дыханий; отсюда его препровождали к мозгу через спинно-мозговой канал, откуда оно снова спускалось к груди; только после того, как оно завершало это прохождение через три Поля Киновари, его очень тихо изгоняли через рот. Или ещё его отправляли блуждать по всему телу, не ведя его (способ, называемый Истоком Дыхания). В случае болезни его препровождали к больному месту, чтобы его вылечить. Прохождение Трёх Полей Киновари через спинно-мозговой канал сопровождалось ни одним лишь Дыханием: некоторые соединяли его с Сущностью в Поле нижней Киновари, и оба они вместе препровождались к Полю верхней Киновари, чтобы «починить мозг». Это так же тот путь, которым по преимуществу следовал галлюциноген бессмертия, то есть киноварь (сернистая ртуть); но он не годился для того чтобы поглощаться иначе, как только после целого ряда превращений, предающих ему необходимую совершенную чистоту. Эта сложная алхимическая техника никогда не была очень распространённой по причине затрат, которые она влекла. Как это можно видеть, Бессмертие тела достигается не иначе как в следствии длительных и особенно правильно направляемых усилий. Не достаточно просто наугад предаваться практикам, которые описываются в книгах или которые услышишь из уст учителей; надо уметь их постепенно усиливать таким образом, чтобы преодолевать необходимые этапы. Тем не менее нельзя сказать, что обязательно надо следовать строгому порядку, например, начинать воздержание от злаков с целью ослабить Трёх Червей, затем принимать галлюциногены, убивающие их, и в итоге только приступать к дыхательным упражнениям и, задерживая дыхание на всё более и более долгое время, доходить наконец до совершенного Зародышевого Дыхания. Жизнь слишком коротка, а каждый этап проходится слишком долго, чтобы предаваться ему также в строгом порядке; а впрочем каждая практика помогает успеху в остальных. Надо предпринимать их все вместе, дыхательные упражнения в одно и тоже время с диетическим режимом, таким образом чтобы уметь уже практиковать достаточно длительную задержку дыхания, когда наступит освобождение от Трёх Червей и чтобы не надо было учится всему тогда, когда жизнь, возможно, уже вступила в слишком преклонный возраст. Только практика Питаться Дыханием достигает всей своей результативности лишь тогда, когда режим и галлюциногены изгонят наконец и уничтожат Трёх Червей.

12 глава.

Человеческая жизнь коротка, а изыскания Бессмертия является долгим. Также шансы стать Бессмертным уменьшаются с возрастом (стр. 302), и бесполезно предаваться этим практикам после 70 лет: никакой человек, начинающий погоню за Бессмертием в 70 лет, не может достичь его. Конечно, даосские практики продлевают жизнь, даже прежде чем дать достигнуть полного Бессмертия; но не следует слишком рассчитывать на это, так как у каждого своя судьба, и если судьбою суждено преждевременно умереть, то довольно сложно этого избегнуть, по меньшей мере следует достигнуть достаточного прогресса для того, чтобы Распорядитель Судьбы вычеркнул имя из Книги Смерти, чтобы занести его в Книгу Жизни. На самом деле существуют два регистра, куда записываются при рождении имена всех людей; один, самый объёмистый, предназначен для людей обычных и для неверных – это Книга Смерти; бог и его писцы записывают туда имя, пол и время жизни, отпущенное каждому ребёнку при его рождении. Другой, поменьше, предназначается для будущих Бессмертных, это Книга Жизни; некоторые имеют своё имя записанным в ней со своего рождения, но большинство видят своё имя записанным там, когда они этого заслужили своими усилиями; бог их вычёркивает в итоге из Книги Смерти и заносит их в Книгу Жизни и с этого момента они уверены в том, что достигнут рано или поздно Бессмертия, если только не совершат какую-либо серьёзную ошибку, которая заставила бы вычеркнуть их имя в Книге Жизни и заставила бы их попасть, определённо в этот раз, в Книгу Смерти. Так что учёт живых и мёртвых всегда ведётся хорошо и никто не может надеется ускользнуть от смерти и стать Бессмертным случайно. Но для внесения в реестр жизни одних дыхательных и диетических упражнений недостаточно, потому что в конце концов это всего лишь медицина и гигиена. Необходимо продвигаться вперед в религиозной жизни и, в частности, добиваться успехов в медитации и созерцании. Это еще один не менее важный аспект Даосизма.

13 Глава.

II. духовные техники : внутреннее видение, медитация и мистический союз.

(Стр. 303) если бы Даосизм, чтобы заставить своих приверженцев обрести бессмертие материального тела , довольствовался лекарствами и пищевыми, дыхательными и алхимическими практиками, одним словом, так называемыми практиками питания тела, он был бы гигиеной или медицинской системой, но не религией. Однако именно как религия он появился у нас в первые века нашей эры. Дело в том, что, действительно, какими бы важными ни казались все эти практики, их было недостаточно для обретения бессмертия ; самое большее, они могли продлить жизнь. Чтобы стать бессмертным, нужно было добавить к этому практики совершенно другого порядка. Если мы не сможем их удержать, все лекарства ирецепты могут стать бесполезными. Методы «воспитания духа»

заключаются, прежде всего, в установлении связи с богами через внутреннее зрение, чтобы они оставались внутри тела. Это все, что необходимо для получения бессмертия, и большинство последователей не идут дальше этого. Это, однако, лишь начальная ступень, которую Высшие адепты должны пройти, чтобы достичь мистического единения, которое не только даст им бессмертие тела, но и сделает их едиными с Дао, высшей целью

карьеры адепта Даосизма. Но не вступают в отношения с богами, те, кто хочет. Хотя боги

находятся внутри нас, внутри нашего тела, до них невозможно добраться, если они не согласятся позволить к себе приблизиться. Простого знания процедур здесь недостаточно; еще нужно, чтобы они этого хотели. Их нельзя принудить к этому никакими формулами и рецептами, какими бы мощными они ни были, если они откажутся. (стр. 304) способ привлечь их благосклонность – это вести чистую жизнь и, в частности, совершать добрые дела. Агиографические свидетельства показывают, что борьба с безнравственностью обычно начинается с совершения добрых дел. В истории более поздних ханьцев упоминаются Даосы из хороших семей, которые в первые два века нашей эры прославились тем, что кормили сирот, содержали дороги, строили мосты. Многие зашли так далеко, что раздали всё свое имущество бедным.

14 Глава.

Книга Печати из жадеита расценивает в качестве похвальных деяний по преимуществу те, посредством которых «спасают людей от опасности, позволяя им избежать несчастья, защищая их от болезней, препятствуя преждевременным смертям». Добрые и злые деяния были кодифицированы и упорядочены, как и воздаяние за них. Свод, упорядочивший даосскую жизнь, Выдержка из Правил и Защитных Ритуалов наиболее Важных даёт полную градацию наказаний по мере накопления грехов. «В теле человека есть боги, которые в некоторые определённые моменты поднимаются сообщать о добрых и дурных поступках. Когда число провинностей превышает 120, человек заболевает. В случае 180 провинностей – это серьёзный изъян: подобный человек не сможет заниматься разведением домашних животных. 190 провинностей – это нерадивость: этот человек заболеет заразной болезнью. 530 провинностей – это малое зло: человек будет иметь мертворожденных детей. 720 провинностей – это большое зло: у человека не будет сыновей и не будет много дочерей. 820 провинностей – это несчастье: у человека будет такая болезнь, которая сделает его слепым или глухим. 1080 провинностей – это бедствие: он погибнет насильственной смертью. 1200 провинностей – это полный провал: человек будет охвачен смутой. 1600 провинностей – это катастрофа: у него не будет никакого потомства, ни детей, ни внуков. 1800 провинностей – это рок: несчастье распространится на 5 поколений. И это продолжается таким образом, увеличивая злые воздаяния по мере того, как растёт количество грехов, вплоть до более чем 10000 грехов: тогда наступает самоё ужасное из всех наказаний, казнь мечом, публичная казнь самого виновного и всей его семьи. За добрые поступки перечень более короткий и менее подробный; было менее необходимым настаивать в этом случае: кто совершил 300 добрых поступков, становился Земным Бессмертным; требовалось 1200 добрых дел, чтобы стать Небесным Бессмертным. Тот, кто после 1199 добрых деяний сразу совершает одно единственное плохое, теряет все предшествующие добрые деяния и должен всё начинать сначала. Все не были столь суровыми; и существовали покаянные ритуалы, чтобы загладить грехи (стр. 305). Практика добрых свершений привлекает благосклонность богов и Бессмертных, особенно если она сопровождается элементарными дыхательными упражнениями и некоторой простотой в питании. Это подобно Чжоу Юйшан, текст которого рассказывает о добрых деяниях и который оказался вознаграждённым за свою добродетель, став Бессмертным. «Проживал некогда в Чэньлию некий Хуан Тай. У него не было ни жены, ни детей, ни родственников и никто не знал, откуда он пришёл; он был всегда одет в залатанную одежду и продавал старые башмаки.

15 глава.

Чжоу Юйшан увидел его, проходя по рынку, и нашёл невероятным его одеяние. Он сказал себе: «До моего слуха доходило, что глаза Бессмертных имеют квадратный зрачок». Вот так же было у Хуан Тайя. Очень довольный он покупал у него башмаки много раз. Под конец Хуан Тай подошёл к нему и ему сказал: – Я узнал, что Вы любите Дао: вот почему я пришёл повидать Вас. Я являюсь Бессмертным Центральной Вершины. На этой начальной стадии Бессмертные и боги ищут верных, которые ещё невежественны, и сами вступают с ними в общение. Но когда они уже более продвинуты, Адепты знают, что они не должны знать, когда придут, чтобы их найти, а что это им следует идти на поиски богов. Каковы эти боги, с которыми даосские Адепты хотели бы вступить в прямое общение? Таковые из античной религии раздатчики совершенно конкретных благ, здоровья, дождя и тепла в своё время, хороших урожаев, семейного благосостояния, почти не интересовали их. Что могли просить полезного для спасения у Господина Ветра Фэн Бо, или Хозяина Дождя Ю Ши, или даже, если взять самых важных богов, у Господина Реки Хи Бо или богов Вершин и Морей, которые являются, после всего, не более чем местными божествами, круг ведения которых строго ограничен, теми событиями, которые происходят в пределах их территории? Бог Земли являлся суровым божеством, стерегущим души мёртвых, заключённые в его Земных Тюрьмах ди ю, и даже пожирает их. Принести пользу могло только лишь обращение к Господину Всевышнему Шань Ди, и больше ни к кому; но для Даосов роль его значительно сокращена, поскольку настоящим правителем мира является не он, а обезличенное Дао, чей мир вышел из превращения. На самом деле великие мистики IV и III веков до н.э.: Лао-Цзы, Чжуан-цзы обращают свои излияния к Дао и находят в его обезличенности даже мотивы его мистической экзальтации. Тем не менее с древних времён Юань из Цу, современник Чжуан Цзы, отправляется искать Союз на небо, в обитель Всевышнего Господина; и весьма сложно узнать, является ли это только лишь поэтической аллегорией, или же, как и Даосы последующих столетий, он сам уже не персонифицировал Дао (стр. 306). На самом деле именно к этому должны были прийти Даосы эпохи Шести династий, допускающее, что Дао принимает человеческую форму и становится Господином Дао – Даоюн, чтобы обучать богов и людей: персонаж, бывший известным во времена Чжоу под именем Лао-Цзы, являлся для них Высочайшим Господином Дао, Тайшан Даоюн или, как его так же называют, Высочайшим Старым Господином, Тайшан Лао Юн; Лао Цзы из древних текстов является лишь только одним из его многочисленных сошествий в этот мир для обучения людей и указания им пути спасения.

16 глава.

В эту эпоху влияние Буддизма с его великими трансцендентными существами, каковыми являются Будды и Бодхисаттвы, привело к зарождению в Даосизме ряда подобных трансцендентных существ, играющих такую же роль спасителей и наставников под названием Достопочтенных Небесных Тяньцзун, названием, которое давало повод к путанице, поскольку оно было общим в двух религиях; пусть действительно даосского происхождения, оно было заимствовано первыми миссионерами для перевода названия Бхагават, данного Будде (впоследствии, чтобы избежать путаницы, Буддисты заменили его на Шизун, «Почитаемый Миром») или, пусть оно было первой буддисткой трактовкой этого названия и было заимствовано Даосами (в Даосизме, кажется, ему предшествовало название Небесного Императора, Тянь Вана), как они заимствовали в ту же эпоху имя Мара (Mo) для обозначения демонов, как таковое Кальпа (чжи) для обозначение возрастов мира и так далее. В любом случае, каково бы не было происхождения имени как такового, концепция этих высших существ с некоторых точек зрения смоделирована с популярной китайской концепции Будды и Бодхисаттв. По примеру Высочайшего Старого Господина другие божества сходили в этот мир, чтобы учить людей; те же, кто не спускаются столь низко, до земли, проповедуют как минимум богам и Бессмертным, а те в свою очередь открывают низшим богам и людям поучения самых высокостоящих богов. Таким образом «важные рецепты» и «могущественные формулы», благодаря которым возможно достижение Бессмертия, приходят в наш мир. Именно с этими богами даосские Адепты пытаются войти в сношения, так как именно они могут им помочь обрести спасение. Они крайне многочисленны, потому что каждый Адепт имеет своего или своих собственных: Даосизм с некоторых точек зрения очень близок к спиритизму и так же как медиумы –спириты имеют каждый одного или нескольких духов, которые их ведут и их «контролируют», так же и Адепты, которые часто являются медиумами, имеют каждый своих особенных богов, помогающих им по крайней мере в начале их карьеры. Эти боги образуют (стр. 307) обширную иерархию, начиная с малых Бессмертных ещё очень близких к людям, и до Высших Богов; Адепты медленно преодолевают ступени этой иерархии, достигая постепенно по мере своих успехов вступления в связи со всё более и более вышестоящими богами. Они их видят, они с ними говорят, они узнают от них их имена, их звания, их происхождение, их нынешние и прежние функции, их место пребывания: таким образом составился обширнейший пантеон; одновременно и запутанный, потому что трудно классифицировать все эти божества разнородного происхождения, и точный, потому что о каждом из них имеются в изобилии точные подробности, исходящие от всех тех, кто их близко знает. Начиная с VI столетия к ним более почти не обращались, и Тао Гонцюнь, один из великих даосов того времени, напрасно пытался составить их схему; даже и с помощью богов, с которыми он советовался, ему не удалось избежать путаниц, двойных ролей и пропусков. Сегодня, 15 веков после него, путаница стала ещё более безнадёжной, и я не могу претендовать на то, чтобы дать здесь полное изложение этого пантеона с его богами, его богинями, его Бессмертными обоих полов, его божественными чиновниками, чрезвычайно многочисленными, расставленными по иерархизированным категориям, которые и сами по себе очень многочисленны.

17 глава.

Все книги посвящены тому, чтобы установить степени этой иерархии трансцендентных существ; и эти эссе о классификации увеличивают путаницу. Но если более или менее невозможно возвратиться во все эти иерархические ступени и отразить идею даосского пантеона такового, каков он есть в настоящее время или же такового, каким он был к VI и VII векам, то к счастью значительно более простым является проследить эволюцию богов по древним книгам, которые её описывают. И эта даосская теогония, которая в то же самое время является космогонией, покажет как даоши и верные эпохи Шести Династий представляли себе божественный мир. Мир, согласно Даосам, имеет идентичные начало и конец: это Хаос, откуда всё выходит и куда всё возвращается. Все вещи созданы Дыханиями, претерпевшими на разных ступенях модификацию выражаемую словами «завязываться» и «свёртываться», и результатом которой является всё большая и большая

их материализация. У своего истока Дыхания были перепутаны в Хаосе; потом они разделились на девять чётко выраженных дыханий. Боги и вселенная вышли их Хаоса почти вместе, без какого-либо участия богов в творении, не смотря на то, что они появились немного ранее. Каждый из богов выстроил себе дворец, и в каждом дворце были учреждены божественные службы и канцелярии, где работают чиновниками боги и Бессмертные. Даже в божественном мире (стр. 308), китайцы не представляют себе блаженства большего, чем быть чиновниками. Имя же этим божественным чиновникам – легион; первый небесный дворец, Дворец Пурпурной Тонкости, насчитывает только в самом себе 55555 мириадов этажей, составляя столько же канцелярий, и в каждой имеется 55555 мириадов божественных чиновников, все они образованы Дыханием, все зародились сами, все одеты в крылатые одежды в зелёных перьях. И имеется много дворцов на 80-ти одном этаже на небесах! Все они заполнены богами; но по мере спускания в божественной иерархии, они создаются Дыханиями менее не уловимыми, менее слабыми. Все эти боги, большие и малые, не управляют миром – ни миром физическим, Небом и Землёй – как говорят китайцы, ни миром людей, суверенных властителей, министров и народа. Конечно, есть такие боги, которые управляют физическими явлениями: солнце и луна имеют своих богов, имеется целая канцелярия, ответственная за гром и за молнии, за дождь и за ветер под предводительством Господа Грома. И так же имеются боги, распоряжающиеся человеческими судьбами, как Распорядитель Судьбы, его подчинённые, которые определяют продолжительность жизни каждого человека. При его рождении и затем её продлевают или укорачивают, отслеживая его добрые и злые деяния. Но они являются не более чем чиновниками колоссальной администрации, и ещё менее того, колёсиками необъятной организации, функционирующей сама собой, и в которою они задействованы, только чтобы выполнять свои служебные дела. Сверху и донизу, они не управляют.

18 глава.

Даосы верили, как это всегда делали китайцы, что мир отлично управляется сам по себе, и что нет никакой нужды в том, чтобы боги в это вмешивались. Небо порождает существа и вещи, Земля их питает, Времена года регулярно сменяют друг друга, Пять Стихий заменяют друг друга, торжествуя одни над другими в бесконечном цикле, инь и ян чередуются один с другим. Все вещи очень хорошо идут сами по себе. Если бы кто-либо вздумал пожелать управлять ими, всё бы пошло наперекосяк, как это объяснял уже Чжуан-цзы в III веке до н.э. Если иногда и наступают катастрофы, то виноваты в этом люди. Человек может поступать или хорошо, или плохо, то есть соответствуя Небу, или же не соответствуя ему: в этом последнем случае этот вид возмущения реагирует на общую систему мира и именно это причиняет катаклизмы, затмения, землетрясения, пожары, наводнения и так далее. Так же боги, святые, великие Бессмертные, имеющие власть управлять миром, предоставляют ему идти, достаточно остерегаясь того, чтобы расстраивать его механизм. Их роль совсем иная: они все от самого великого до самого малого являются наставниками; и то, чему они учат – это (стр. 309) способы спасения, не настолько являющиеся учениями или верованиями, сколько физиологическими, медицинскими, или алхимическими рецептами, которые подготавливают верных и делают их достойными обрести вышеуказанные. Таковы даосские боги и такова их роль в мире. Именно с ними следует Адепту вступить в сношения. В начале боги и Бессмертные приходят самолично на встречу учеников, заслуги которых подтверждены, с целью наставить их на путь. Но не было бы ни подходящим, ни благоразумным ожидать их всегда: человеческая жизнь коротка, а они возможно заставят ожидать тебя слишком долго. Как раз следует идти на их поиски и стараться их достигнуть: они никогда не отказывают в своей помощи людям доброй воли. Однако ещё нужно знать, где их найти. Их Небесные Дворцы хорошо известны; знают их точное местоположение и дороги, по которым их достичь. Но «взойти на небо среди бела дня» – это не в пределах досягаемости для всех: это совсем не является способом предварительных изысканий; наоборот, это последняя стадия достижения Бессмертия, и ещё только лишь для самых великих Бессмертных, так как большая часть даосских Адептов не достигает никогда этой степени. К счастью, боги часто спускаются на землю и пребывают в горных пещерах. Хорошо известны горы и пещеры, предназначенные таким образом служить временным жилищем богам и Бессмертным, но они не пребывают там всегда, и даже если обнаруживается такая пещера, то нельзя быть уверенным в том, что их там найдут. На самом деле боги и Бессмертные, не отказывая поучать тех, кто искренне их ищет, увеличивают постепенно свою помощь соответственно степени продвижения ищущих: таковые должны продвигаться шаг за шагом и никогда не принимаются иначе как только Бессмертными или богами, ранг которых и следовательно знания таковы, чтобы их поучения не были вне понимания того, к кому они обращаются. Совершенно не имеет смысла слишком рано обращаться к слишком возвышенному богу: он ничего не может для ученика ещё слишком мало продвинутого, и который не понял бы его поучений.

19 глава.

Он не покажется или же, если он из благосклонности соизволит показаться, то это будет для того, чтобы направить ищущего, который слишком спешит, к другим богам и Бессмертным более низкого ранга и как следствие более доступным для его понимания. Искать же богов по всему миру является вещью долгой и весьма утомительной. Нужны долгие годы и нужно исходить мир во всех направлениях, чтобы переходить от Учителя к Учителю с тысячью задержек и огромной усталостью, не говоря о расходах, которые влекут за собой все эти путешествия и о невозможности вести нормальную жизнь. Правда, в Китае, как и везде, вопросы расходов играют (стр. 310) свою роль и в самой жизни богомольцев, а даосские Адепты не были все очень богатыми людьми. Один алхимик IV столетия признавал, что ему никогда не удавалось сделать галлюциноген бессмертия, потому что, несмотря на свою удачу стоимость чистой киновари и расходы на алхимические манипуляции превышали его средства. Путешествия в поисках богов обескуражили бы бедных Адептов и испугали бы самых богатых. Но имеется другое средство приблизить богов, не совершая всех этих долгих путешествий. На самом деле они всегда возле нас, ещё более чем возле нас: они в нас. Наше тело наполнено богами, и эти боги те же самые, что и таковые внешнего мира: это одно из последствий того факта, что человеческое тело идентично миру, оно является миром само по себе в другой форме: микрокосмос напротив макрокосмоса. Круглая голова это небесный свод, прямоугольные ступни это квадратная земля, гора Куньлун, несущая небо – это череп; солнце и луна, которые к нему привязаны и вокруг него вращаются, являются соответственно левым глазом и правым глазом Вены – это реки, мочевой пузырь – это океан, волосы и растительность светила и планеты; скрежет зубов – это раскаты грома. И все боги – солнца, луны, рек, морей, грома – обнаруживаются в человеческом теле. Как они одновременно пребывают в мире и в теле каждого человека? Это тот вопрос, который даосы кажется ставят перед собой не иначе, как с запозданием. И таким образом они заимствовали у Буддистов в пользу своих богов власть «разделять своё тело», которой обладают Будды и Бодхисаттвы. Древние довольствуются тем, что допускают сам факт, более об этом не раздумывая. Эти боги внутренней среды тела чрезвычайно многочисленны: число их таково, как таковое костей, суставов и точек иглоукалывания, в связи с таковым дней года (так как календарь ему так же идентичен в мире и в человеческом теле): это повышенное кратное, а в общей сложности говорят о 36000 богов. Каждый член, каждый сустав, каждая внутренность, каждый орган, каждая часть тела, имеет своего или своих богов. У печени четыре божества, у лёгких шесть стражей Моста в Двенадцать Пролётов (трахеи), что не препятствует самой трахее иметь двенадцать Человек – Настоящих Привратников, которые руководят при подъёме и спуске дыхания. У селезёнки их пять, у почек семь, охраняющих Ворота Жадеитовой Преграды нижней кости спины.

20 глава.

У сердца есть Господин –Самец, Распорядитель Судьбы для Срединного Отдела, который охраняет ворота отворения крови и рот которого изрыгает дыхания облака., увлажняющее пять внутренностей; у носа свой бог (стр. 311) и сверх того Старый Господин Трёх Простот, стережёт его дно, где по бокам расставлены двоё Бессмертных, один для каждой ноздри, и позади следуют шесть остальных. А кроме богов, Настоящих Людей, Бессмертных всех рангов есть ещё и души хунь и души по, которые являются довольно маленькими духами. Самыми важными из всех богов тела являются таковые трёх Полей Киновари, этих жизненных центров, о которых я уже говорил, этих постов управления трёх регионов тела – голова, грудь, живот, девять ячеек, которых каждая в один дюйм являются одновременно Дворцами, где пребывают боги. Всем этим богам поручено защищать те органы, где они пребывают и защищать тело от духов и дурных Дыханий, грызущих его изнутри и нападающих на него извне. Не входи в тело всякий, кто захочет; когда появляется дух, ему не дают проникнуть иначе как сознательно: Сверху от промежутка между двумя бровями, внутри лба находятся справа Жёлтый Портал и слева Пурпурная Терраса, которые устанавливаются, чтобы охранять дюймовое пространство (первую ячейку Поля Киновари); именно между ними проходят Великие боги из Девяти Дворцов (девяти ячеек мозга) в их входы и выходы. Охранители-боги Террасы и Портала позволяют входить и выходить божественным чиновникам из Девяти Дворцов, так же как и тем, кто несёт приказы Верховного Господина, Отрокам Жадеита и императорским колесницам, всё время движущимся взад и вперёд; но они не разрешают пройти никому другому: таков распорядок. (Когда вестник представляется), Высочайший Господин Новорождённый поручает богам обоих ушей впустить его; те ударяют в гонги и колокола, чтобы предупредить уполномоченных Девяти Дворцов, чтобы они знали о его прибытии и приготовились его почтительно принять. Эти гонги и эти колокола люди слышат как гул в ушах; когда слышишь как поют твои уши, то это входят вестники извне. Человек может помогать защите своего собственного тела: при малейшем гуле в ушах он должен прочитать молитву; если по окончанию молитвы у него возникает ощущение тепла на лице, то это добрый знак; но если он чувствует холод между лбом и затылком, то это значит, что вошло дурное Дыхание; тогда он должен со всей поспешностью лечь, закрыть глаза и обратиться к Великому Юну, чтобы с помощью своего бубенчика жидкого огня он прогнал дурные Дыхания, которым удалось проникнуть. Все эти боги-покровители тела те же самые, что и таковые мира, и следующий отрывок из Книги Леса Красного Жадеита на Службе Бессмертным Великой Чистоты хорошо показывает как тело человека и вселенная смешиваются и как переходят без переходной ступени, без преобразования от одного к другому:

21 глава.

На небе есть таинственный Единый в Великом Яне; его называют Движущейся Жемчужиной. Это ворота во всё чудесное: кто (стр. 312) их достигает и сохраняет, достигнет и Вечной Жизни. В человеке присутствует Три Единственных, которые не обитают всегда в одном и том же месте: кто способен их удержать станет королём Бессмертных. Один присутствует в Большой Бездне Северного Полюса; впереди находится Зал Правительства, ниже –Пурпурный Дворец, выше – ещё Цветущий Балдахин с его Жадеитовым Павильоном в 10000 этажей. Таким же образом и для божеств, называемых Госпожа Королева Запада и Господин Император Востока, Сиванму и Донвангон: Господин Император Востока (Донвангон) является первородным Дыханием Зелёного Яна, первым из 10000 богов; одетый в одежды из жемчуга трёх цветов, он пребывает на Востоке; ему подвластен Пэн-Лай (Остров Бессмертных). Он есть так же и в человеке над головой, на верхушке черепа, имея слева Ван Цяозы и справа Ше Сонцзи; он пребывает в левом глазу и отправляется резвиться на макушку головы; Дыхание его Сущности наверху образует солнце. Левый глаз – это солнце, правый глаз – это луна; Отец Император (Ван-фу) находится в левом глазу, Мать Королева (Ван-му) – в правом глазу. Эти же самые божества имеют также своё место в Срединной Области: Госпожа Королева Запада (Сиванму) является первородным Дыханием Великого Инь. Внизу она пребывает на горе Куньлун, в Городе из Металла в девять этажей; вверху она пребывает на Цветущем Балдахине и на Большой Медведице под Полярной Звездой. У человека также есть это божество: оно находится в правом глазу человека. Две груди человека являются Дыханием Сущности 2000 богов, эликсиром инь и ян. Под левой грудью располагается солнце, под правой грудью луна: это обиталища Императора Востока и Королевы Запада, которые вверху пребывают в глазах и резвятся на макушке головы (и внизу) останавливаются под грудями пребывают в Пурпурном Дворце (сердце). Это не только отдельные боги, которые обретаются в теле человека. Это – вся небесная администрация. В теле каждого человека, говорит даосский автор V столетия, есть три Дворца, шесть Администраций, 120 Преград, 36000 богов. Без труда можно узнать Три Дворца Трёх Первородных, которые описаны в других текстах с Администрациями, их залами судебных заседаний, их канцеляриями.

22 глава.

Эти цифры не являются точно теми же самыми. Это вполне естественно: человеческое тело – это мир, но мир уменьшенный. Так же и боги находятся в нас самих. И следует искать их именно в нашем теле, а не в пещерах далёких гор. И для того, кто знает для этого средство, не представляет трудности добраться до них. Так что это средство является общедоступным (313 стр.) для всех тех, кто способен вести духовную жизнь, необходимую для завоевания Бессмертия: это медитация. В сношения с богами вступают в меньшей мере для того, чтобы просить у них советов и откровений, чем для того, чтобы добиться от них того, чтобы они оставались внутри тела, где их присутствие необходимо для сохранения жизни. Способом для удержания их там и способом заставить их пребывать на своём месте, является то, что китайцы называют «Удержать Одного» шоу-и, потому что именно Великий Единственный, начальников всех духов тела, надо особенно удерживать и охранять. Это способ является ничем иным, как сосредоточением в медитации: смотреть на одного из богов, на того, на ком хотят сосредоточиться, и держат мысль сосредоточенным на нём. Это не просто воображаемое представление: бога не воображают, его действительно видят на месте тела, где он пребывает в его обычном положении с его окружением, одетым в свой костюм и снабжённым своими атрибутами. Именно здесь есть то, что называется Внутренним Видением. Адепт закрывает глаза, чтобы остановить внешнее видение, так что их свет (они – это солнце и луна) разливается внутри тела, которое он озаряет, и если этой яркости недостаточно, он (Адепт) заставляет солнце спуститься в своё тело посредством заклинания. Эта техника, как и все другие, требует выучки. Вначале видение получается спутанным, и как бы закрытым пеленой, подробности не показываются. Но оно постепенно улучшается, по мере того, как упражняются в этом и достигают того чтобы видеть богов с точностью и чёткостью: бога Волос ростом в два дюйма и одетого в серое; бога Кожи ростом в полтора дюйма и одетого в жёлтое; бога Глаз, Изобильный Свет, ростом в три с половиной дюйма и одетого в одеяния пяти цветов; бога Носа ростом в два дюйма и одетого в зелёные, жёлтые и белые одежды; бога Языка ростом в семь дюймов и одетого в красное; богов Мозга, Костного Мозга и Позвоночника, всех троих одетых в белое и ростом первый в один дюйм, второй в пять и третий в три с половиной и так далее. Воображение не дало себе свободного пути в этих представлениях, и видимо требовалось усилие для того чтобы присвоить цвет одежд органу, управляемому богом: белый цвет мозга и костного мозга, красный – языка, зелёный-жёлтый-белый слизи, жёлтый – кожи, пять цветов – символ видения. За один сеанс проводят смотр всем богам тела – одному за другим; этот надзор, осуществляемый над ними этим способом, удерживает их, на их месте и не даёт им уйти оттуда.

23 глава.

Внутреннее Видение есть ничто иное, как порог духовной жизни: заурядные Адепты могут этим удовольствоваться; те, кто стремятся (314 стр.) к религиозной жизни более напряжённой и менее поверхностной знают, что надо продвигаться значительно дальше. Основополагающей формулой Даосизма является «Не Действовать» (У-Вэй). Всё то, что совершается само собой, является высшим по отношению к тому, что делается по чьей-то воле. Так же как в технике Дыхания Растворения Дыхания (лянци) является высшим по отношению к Ведению Дыхания (синци), так и в технике медитации экстаз, заключающийся в «присесть и потерять сознание» (зуован), экстаз, оставляющий дух (сердце, син, говорят китайцы), свободным, не навязывая ему тему медитации (цунсы), является высшим по отношению к сосредоточению, посредством которого ему навязывают видение богов и духов для надзора за ними или для того, чтобы войти с ними в связь. В этом высшем созерцании, которое является «последней территорией того, что от мира сего, и первой областью Дао» и которое рассматривается в качестве «совершенства медитации», «тело представляется как кусок мёртвого дерева, сердце – как погасшая зола, без волнения и без предназначения». Сердце, дух, совершенно пустое, внешние вещи его не достигают: можно сказать, что «для созерцания нет сердца», настолько оно потеряло всякую собственную активность и даже всякое чувство; и тем не менее «нет ничего такого, чего бы не достигало созерцание». Когда дух совершенно спокоен и всякое влияние явлений внешнего мира устранено, Адепт видит в своём духе Дао, всегда присутствующую высшую реальность, которую от него скрывала суета явлений, являясь чем-то вроде завесы; оно реализует своё присутствие. Реализация присутствия Дао вызывает Мудрость (хуэй). Это не является чем-то новым, создающим себя: Мудрость всегда есть в нас, но обычно она смущается желаниями, и вся запутывается. Посредством созерцания она возвращается к своей естественной чистоте. Постепенно она просветляется; её также называют Небесным Светом (тяньгуан). Это не новая наука, вырабатываемая таким образом; она уже выработана, достаточно её лишь реализовать. Трудностью же является то, что надо серьёзно остерегаться того, чтобы пользоваться этой Мудростью; так как пользоваться Мудростью, значит пользоваться сердцем, что утомляет тело таким образом, что Жизненное Дыхание и Дух рассеиваются и жизнь скоро заканчивается. Так что плохо себя чувствуешь, если имеешь Мудрость и ею не пользуешься; это искушение, которому противостоят мало людей, так как если в мире многим людям удаётся потерять осознание своей телесной личности (вансин), немногие способны потерять осознание своего «имени» (ванмин), известности и мелкого тщеславия (315 стр.), которое можно извлечь из знания Дао. Чжуан-цзы сказал: «Знать Дао – это просто; не говорить о нём – это сложно.

24 глава.

Это одна из последних, но не одна из наименьших трудностей достижения Дао» (дэдао). Поскольку созерцание ведёт именно к «достижению Дао» или «овладению Дао» (слово имеет двойное значение достичь и овладеть), то есть к Мистическому Союзу. Таковой определяется в этих понятиях в Трактате об (экстазе, заключающемся в) том, чтобы присесть и потерять сознание (Чуован лун) (стр.101). Дао, имея свою совершенную силу, изменяет Тело (синь) и Дух (шэн). Тело пронизывается Дао и становится единым с Духом; тот, чьё Тело и Дух едины и составляют одно целое, называется Божественным Человеком (шэнрэн). Таким образом, Природа Духа пуста и возвышенна, его субстанция не разрушается путём превращения (то есть не умирает). Когда Тело полностью подобно Духу, больше нет ни жизни, ни смерти; скрытно именно Тело является подобным Духу, внешне же кажется, что Дух подобен Телу. Можно идти в воду, и в огонь без ущерба; поставленное напротив солнца (тело) не образует тени; длиться или кончаться – зависит от него самого; выходят и снова возвращаются (то есть умирают и живут заново) без перерыва. Тело, которое является всего лишь грязью, кажется достигающим (состояния) Пустого Чуда (чудесной пустоты); и с большим основанием разрастается вглубь и вширь трансцендентное знание! Следует понимать эту идентичность Тела и Духа в более строгом смысле: Тело стало тем же, что и Дух, то есть, что оно освободилось от нечистых Дыханий, из которых оно обычно состоит; вот почему оно более не образует тени на солнце. Это последняя ступень созерцания: реализовав присутствие Дао в себе, Адепт замечает, что он не отличается от Дао, но что он Един с Дао, что он – само Дао. Это состояние Союза: материальное тело, превращённое идентично Духу; растаявший дух становится неуловимым, он един с Дао. Единое тело рассеивается и становится всеми явлениями; явления перепутываются и становятся единым телом. Книга Вознесения на Западе (датируемая началом христианской эры) говорит о Божественном Человеке, достигшем Союза: у него тело идентичное Дао и он лишён телесности. Одновременно в своём теле и в своём духе, которые отныне идентичны, Адепт ставший единым с Дао является во всех вещах (316 стр.) сам, как Дао: вот почему говорят, что у него нет сознания, так как сознание предполагает различия между осознающим субъектом и осознаваемым объектом; тот, кто осознаёт, является внешним по отношению к вещам, а человек в состоянии единства с Дао не является внешним по отношению к вещам, он не отличается от них, потому что он идентичен Дао, которое в них, которое является ими, которое есть последняя реальность всех вещей, скрытая от человека заурядного фантасмагорией явлений.

25 Глава.

Образуя таким образом Мистический Союз с Дао, последним понятием на пути бессмертия, даоши Шести Династий снова связались с великой даосской традицией, таковой Лао Цзы и Чжуан Цзы. В IV и III веках до н.э. Даосизм был ещё близок к своим истокам, но он уже учредил свои основополагающие техники бессмертия: диететику, дыхательные упражнения, галлюциногены, а так же медитацию; только лишь алхимия кажется отсутствовала. Лао Цзы и школа, которая себя позиционировала как идущая от него, таковая Чжуан-Цзы и Лё-Цзы, развивая духовные техники, делали из мистической жизни способ выбранный для достижения бессмертия; не отвергая другие способы, они относили их на второй план; созерцание, экстаз в итоге Союз с Дао приводили их к участию в вечности, вездесущности и всемогуществе Дао, но так же и в его обезличенности, в его «Не действовать». Чтобы достигнуть Союза с Дао, недостаточно короткой подготовки, как для Внутреннего Видения. Для такового и несколько моментов сосредоточения в уединённой и тихой комнате преподают совершенно поверхностное «опорожнение сердца», которое исключает из него на некоторое время влияние внешнего мира, и позволяют достичь искомого результата на поверхности духовного мира. Но Союз требует усилия в ходе всей жизни. Надо «опорожнять сердце» окончательно, избавляться от страстей, изгонять любое мирское влияние, чтобы проникнуть в самую глубинную суть себя и всякой вещи, в Дао, единый принцип Действительности. Следует полностью пройти весь мистический путь, начиная с первого пробуждения и до Союза. В этом прохождении физиологические техники отходят на второй план; однако не слишком, так как некоторые упражнения, например «задержка дыхания» часто задействуются в качестве предварительных к медитациям: могло бы казаться, что лёгкая интоксикация, которую производит эта практика, когда она заходит достаточно далеко, благоприятствовала бы наступлению определённых мистических состояний. Некоторым Даосам III и IV веков Христианского периода в (317 стр.) начале опьянения требовалась аналогичная помощь: она производила какое-то помрачение внешнего мира, которое облегчало отчуждение от всех вещей и сосредоточение на внутренней жизни; это явление Семи Мудрецов из Бамбукового Леса (рощи), знаменитых в китайской поэзии. Мистическая Жизнь никогда не была текущей практикой в даосизме; даже аскеты и отшельники кажется особенно предающимися диететике, дыхательным упражнениям или изготовляющими галлюциногены, если верить этому в рассказах о жизни святых первых веков нашей эры. Она привлечёт лишь только несколько редких духов, а это были к сожалению практики наименее возвышенные и рецепты наиболее эксцентричные, которые соблазняли большинство верных.

26 глава.

Даосская церковь и спасение верных: учреждения и церемония (стр. 318). Практики, ведущие к Бессмертию, были многочисленными, сложными и затратными; у многих людей не было ни средств, ни желания предаваться им. Однако Даосизм был, по меньшей мере начиная с эпохи Хань, религией спасения для всех. Верные, которые не могут или не хотят делать необходимого, не достигнут Бессмертия, потому что их тело погибнет; но они будут иметь привилегированное положение в мире мёртвых, если они благочестивы и хорошо себя ведут: те, кто совершили добрые деяния, покаялись в своих грехах и активно участвовали в даосских религиозных церемониях, становятся чиновниками в преисподней , вместо того чтобы смешаться с толпой в Мрачных застенках; и даже лучше, их потомки смогут их оттуда извлечь и спасти их после смерти посредством приспособленных к этому церемоний. Церковь же была разделена на два класса: даосские Адепты (даоши), работающие на спасение самих себя, и даосский Народ (дао-мин), ожидающий своего спасения от других; таковые образовывали большую массу верных и это – расшатывание связей, удерживающих их в Церкви, которое понемногу развалило Даосизм в правление династий Тан и Сун. Даосская Церковь V и VI веков имела организацию, от которой сегодня сохраняются лишь обломки в нескольких регионах. Она отпочковалась от таковой Жёлтых Повязок, секты трёх братьев Чжан, которая едва не свергла династию Хань в 184 году нашей эры. Эта секта включала две группы даосских сообществ: одну на Востоке, таковую Трёх Чжанов, Чжана Чжюя и его двух младших братьев, другую на Западе, таковую Чжана Сю и Чжана Лу. Чжан Чжюй, руководитель Жёлтых Повязок Востока, распределил в тридцати шести округах верных из восьми провинций, где (стр. 319) он преобладал. Во главе каждого из этих округов он поставил Адепта, наделённого титулом фан, который вероятно следует рассматривать в смысле Регионалы; Великие Регионалы имели под своим началом более 10000 сторонников; Малые Регионалы от 6000 до 8000; они в свою очередь организовывали Великих Начальников, которые оставались подчинёнными им. Над Регионалами распоряжались Чжан Чжюй и его два брата, которые носили титулы Генерала Господина – Неба, Генерала Господина – Земли и Генерала Господина – Человека. У Жёлтых Повязок Запада была подобная иерархия с другими титулами лучше подчёркивающими религиозный характер всей организации. Здесь, как и там, в сущности роль начальников была религиозной ролью.

27 глава.

Они были все миссионерами и их войска набирались путём обращения в веру; дисциплина была целиком религиозной. Таким образом, начиная со II века Христианского Периода даосская Церковь представляется как сильно организованная. Её кадры являются достаточно прочными, чтобы сопротивляться репрессиям, последовавшим за подавлением восстания Жёлтых Повязок, и они оставались насколько мы это можем знать, таковыми в Церкви в последующие столетия. Но сильное единство, которое три брата Чжан сумели придать своим сообществам, исчезло вместе с ними, и региональные группировки образовывали отдельные и соперничающие секты, каждая со своими начальниками, чаще всего наследственными. Во всех сектах основополагающим элементом являлось местное сообщество, я сказал бы почти приход. Руководитель сообщества являлся мастером или наставником ши, который занимал там место миссионеров Трёх Чжанов во время династии Хань. На него возлагалось одновременно руководство религиозной и материальной жизни сообщества (стр. 102). Наставники были наследственными: они наследовались от отца к сыну, но сыновья второстепенных жён были исключены; если же сын был слишком юным, то взрослый родственник выполнял эту функцию, как временно исполняющий до тех пор, когда ребёнок вырастал и тогда уступал ему место; в случае не имения сыновей брали брата покойного; если же не было ни брата, ни близкого родственника, отправлялись искать вплоть до отдалённой ветви потомка от первого предка основателя сообщества. Ни в коем случае нельзя было призывать чужеземца. Факт основания сообщества путём обращения неверных создавал неразрывную связь между основателем и его обращёнными, каковая (стр. 320) простиралась до их соответствующих самых далёких потомках и которую не могли заменить никакие другие отношения. Некоторые из этих семейств беспрепятственно прошли через две тысячи лет китайской истории; есть несколько провинций, где ещё сегодня находят их потомков, носящих те же титулы и выполняющие те же функции. Они имели при себе, чтобы им помогали, что-то вроде приходского совета, сформированного из даосских видных деятелей, богатых и религиозно образованных, организованных по иерархическому принципу под председательством Наставника. Во главе, в самом возвышенном ранге, были «Покрытые Колпаком» гуань гуань мужчины и женщины; ниже шли Освободители жижу. Эти два титула являлись пережитками организации Жёлтых Повязок, а те, кто их носил, кажется, играли активную роль в некоторых церемониях; так же в итоге она закреплялась за верующими обоего пола, живущими в сообществе и давшими обет безбрачия: это –правило во времена династии Тан. В третьем ранге – Покровители чжучже, разновидность церковных старост, от которых, кажется, ожидали только лишь материальной помощи, даров, влияния и так далее. В последнем ранге располагались Мастера Талисмана лусши, которые кажется были прямыми предками современных даосских колдунов, изгонителей демонов и рисовальщиков заклятий и талисманов, так ещё и сегодня это один из титулов, которые они себе придают. Их место в самом низу иерархии, не смотря на их религиозные функции, обозначает, что начиная с этой эпохи, они образовывали разновидность подчинённого духовенства, мало уважаемого не только высоким духовенством совершавших богослужения, Наставников «Покрытых Колпаками», но ещё и самими мирянами, которые их использовали.

28 Глава.

Роль этого приходского совета была без сомнения достаточно незначительной; она должна была состоять особенно в том, чтобы добывать для Наставника средства необходимые для культа. Некоторые вновь обнаруженные погребальные надписи кажутся указывающими на то, что члены этих приходских советов должны были часто полностью платить за них из своего кошелька и что титулы, которые они носили, не были без отчёта с их дарениями. Материальное управление приходом заключалось особенно во взимании «Налога Небесного риса» тянь зу чими, пяти буассо (мера веса сыпучих тел:1 буассо =13 литров ) из-за которых Жёлтые Повязки когда-то стали называться «пиратами за пять мер веса (буассо)». Этот оброк в пять буассо риса должен был ссыпаться каждой семьёй в седьмой день седьмого месяца; точный платёж являлся заслугой. Но эта заслуга уменьшалась по мере удаления от даты платежа. На седьмом месяце – высшая заслуга, на восьмом месяце – средняя заслуга, на девятом – заслуга низшая. Начиная с пятого дня десятого месяца, заслуга становилась никакой; (стр. 321) опоздание становилось грехом. Наставник как кажется, не хранил все эти оброки для потребностей прихода, а передавал из них три десятых своим начальникам, в частности Небесному Мастеру тяньши; нам не известно всё об этих высших ступенях Церкви. Наставник в подражании Распорядителю Судьбы Симин вёл нечто вроде записи актов гражданского состояния своих прихожан и регистрировал рождения и смерти, происходившие в их семьях. Этот «регистр судьбы» минжи был о двух концах: в земной администрации он позволял Наставнику не забывать семьи в своём взимании Небесного Налога; в божественной администрации он упрощал для Распорядителя Судьбы его подчинённых малоудобную задачу отличать семьи даосского Народа от семей неверных, позволяя выдавать нечто вроде выписок из этого регистра, заверенных Наставником и снабжённых его печатью, чтобы забирать их с собой на тот свет с целью добиться там благоприятного обращения, подобающего благочестивым верным. Это учреждение всё же было выгодно прихожанам настолько же, насколько и Наставнику. Вот почему чтобы отблагодарить его за труды, которые он принимал на себя в каждом из этих событий, семья в его честь давала пир, на который приглашались множество прихожан, закреплённый ритуально и сопровождавшийся дарами Наставнику, равным образом ритуальными: эта небольшая церемония обозначалась под названием «Кухня» шу. Слово имеет и другие смыслы: оно обозначает кухонный шкаф и как следствие шкаф вообще, а у Буддистов оно затем стало применяться к тому шкафу, где запираются статуи Будд и Бодхисаттв, или ещё и мощи; затем посредством распространения на часовню, где установлен этот шкаф, так что в аннамском языке (*один из индокитайских языков) оно дошло до того, что стало обозначать буддийский храм вообще весь (шуа). Но эти смыслы часто встречающиеся в Буддизме, не обнаруживаются в даосских текстах. В этих последних слово шу приобретает иногда технический смысл, таковой как «магия»: оно встречается использованным для обозначения магических рецептов, посредством которых становятся невидимыми.

29 Глава.

Никакой из этих смыслов не кажется подходящим в случаи этой маленькой церемонии, в которой нет ничего магического и которая не имеет ничего общего с воздвижением часовни. Речь идёт о еде. По случаю рождения мальчика это была высшая церемония Кухни шанчу, пир чуши даваемый, кроме самого Наставника, десяти членам прихода, с дарением Наставнику ста листов бумаги, пары кисточек, одной чернильнице из хлеба и одного скребка; по случаю рождения девочки это была всего лишь церемония средняя чжончу, расходы были наименьшие: пир был не более чем для пяти прихожан и подарки заключались в циновке, корзине для мусора и венике. Эти (стр. 322) подарки должны были вручаться родителями ребёнка в том месяце, который следовал за рождением, под страхом потери некоторого количества заслуг как для них самих, так и для ребёнка. В случае смерти члена семьи это была низшая церемония Кухни сичу, так же называемая Кухней Избавления жичу, которую даосские книги не описывают и о которой знают лишь то, что об этом говорят буддийские полемисты, согласно которым это была большая оргия; однако сложно судить по свидетельству противников и ожесточённых соперников. Согласно даосским текстам для высших Кухонь предусматривалось пять шэней вина на человека, это примерно будет литр; для средних кухонь четыре шэня и три для низших Кухонь; люди должны были выходить оттуда немного навеселе, не пьяными. Кажется что эти вечерние молитвенные собрания имели место равным образом и на Новый Год; и так же имелись церемонии Кухни в других случаях: Высшие, чтобы просить о росте рождаемости или благосостояния; о назначении на официальный пост; средние, чтобы просить спасения от трудностей, защиты во время дальних путешествий, повышения по службе на более высокий официальный пост; низшие, чтобы просить исцеления от болезней и избавления от судебных дел и от заключения в тюрьму (стр. 103). В труде начала IVвека, «Жизнеописаниях Божественных Бессмертных», находят описание праздника Кухни, которое смешано с фантастическими подробностями, потому что речь идёт о двух персонажах, обречённых стать Знаменитыми Бессмертными, Молодой Девушке Ма (Магу) и Ван Хуане, но в этом идеализированном рассказе обретаются все черты предписанные даосским кодексом дисциплины. Молодая Девушка Ма встречает Ван Хуана у некоего Кай Цзиня, гостем которого он является, и вся семья которого видит её. Это миловидная девушка 18-19 лет с причёской в виде шиньона, завязанного узлом на верху головы, остальные волосы – ниспадающие до талии. По прибытии Молодой Девушки Ма, Ван Хуан поднимается с места, чтобы приветствовать её; затем закрепив сидения каждый выдвигается вперёд, чтобы «практиковать Кухню» синчу. Это только бесчисленные золотые блюда и чашки из жадеита, изысканные кушанья, цветущие ароматы которых распространяются внутри и снаружи.

30 Глава.

Разделывают припасённое для еды мясо: это, говорят, из запасов мяса единорога. По прошествии некоторого времени поступает рис: она его бросает на землю, говоря, что это чтобы очистить его от нечистых свойств; в итоге видит, что рис превратился в порошок киновари. Ван Хуан объявляет людям из семьи Кай, что Девушка Ма ещё молода. И что для него кто стар, подобные фокусы почти не увлекательны. И он обращает их внимание, что он даст им сейчас (стр. 323) хорошего вина, происходящего с Небесной Кухни тяньчу. Это вино крепкое, и люди из простонародья не могут его пить, так как оно сожгло бы им кишки: надо добавить в него воды, одно ду воды (2 литра) на один шэнь вина (0,2 литра). Семья Кай Цзинь пьёт эту смесь, и каждый становится пьяным после того, как выпивает приблизительно один шэнь. С духовной точки зрения Наставник обучал своих прихожан и руководил всеми религиозными церемониями. Таковые были очень разными. Имелись ежегодные праздники, которые отмечались в установленные даты, и другие, которые имели место в переменные даты, в частности церемонии покаяния, именуемые Постами чай; из которых некоторые совершались периодически, но не в установленные даты, а другие производились в любое время; наконец имелись церемонии в честь мёртвых. Именно Трём Чжанам руководителям восстания Жёлтых Повязок приписывали происхождение большинства этих праздников и в частности ритуалов покаяния. В их учении скоропостижная смерть, болезнь были последствиями греха; от этого ограждали себя исповедуясь публично в своих ошибках и обмываясь «очарованной водой», которую руководитель сообщества давал пить кающимся. В равноденственные праздники раздавались воинские амулеты для защиты от зловредных демонов. Наконец, чтобы обеспечить себе счастливую жизнь собственника в другом мире, верующие заключали с богом Солнца договор о купле земельного участка предназначенного для размещения там их гробницы. Также говорят о большой жертве Небу, когда приносили человеческие жертвы. Даосские религиозные праздники были же многочисленными и разнообразными со времён династии Хань. Ритуалы последующих эпох были более сложными и более разнообразными: они имелись всех видов, начиная с Поста Жадеитового Талисмана для отпущения грехов всего мира до Поста сугубо личного – звезды, руководящей судьбой каждого человека. Небольшая группа верующих устраивала складчину, чтобы разделить между собой расходы и заслуги церемонии; число их устанавливалось самое большое в тридцать восемь, самое меньшее – в шесть. Некоторые из этих церемоний, как Пост Грязи и Угля, на протяжении которого участники вымазывали лицо углём и валялись в грязи, чтобы совершить покаяние в своих грехах и избежать их угрожающих последствий, приобретали характер религиозной экзальтации, доходящей до бреда.

Глава 31.

Все не были столь же неистовыми; но все устраивались для воздействия на нервы участников: повторные сеансы, ладан, длительные молитвы, простирания ниц, барабанный бой, музыка, недостаточное питание в непривычные часы, а так же резкое отрывание от упорядоченной семейной жизни, отказ от приличий и от всякого уважения к человеку, всё это было предназначено для развития повышенной впечатлительности, тем более, что эти празднества часто возобновлялись и что, если каждый член сообщества и не принимал участия во всех церемониях и во все года, он, по крайней мере, приходил туда в качестве помощника. Те, кто довольствовались тем, что следовали религиозным службам, не могли завоевать бессмертие в этой жизни; но Церковь предоставляла им средства получить его после смерти. Зарывая в землю на три фута глубины ночью под открытым небом несколько футов цветного шёлка и печать-талисман из металла (десять футов шёлка и золотой дракон для знатных людей, пять футов шёлка и железный дракон с пяти цветным камнем для людей из народа), давали покойному то, чем откупиться от адских божеств и по истечении тридцати двух лет его отпускали: его кости снова покрывались плотью, он снова обретал своё тело и выходил из гробницы, чтобы идти в Рай Бессмертных. Сыновняя и дочерняя почтительность была, таким образом, удовлетворена. Это был праздник, который называли Постом жёлтого Талисмана и который я намереваюсь кратко описать, чтобы дать понятие о том, чем были эти церемонии в эпоху Шести Династий. Пост Жёлтого Талисмана в своём роде не менее любопытен, чем Пост Грязи и Угля. Именно через беспредельную эмоциональность, через разнузданность жестов и чувств этот последний пытается заставить верующих почувствовать себя в объятиях таинства. В ходе Поста Жёлтого Талисмана, который является праздником покаяния для мёртвых, нельзя было рассчитывать на взрывные приступы личного раскаяния, потому что участниками искупаются грехи их предков, а не их собственные. В этом случае именно путём полного изнеможения от беспрерывно повторяемых утомительных жестов, путём монотонного характера бесконечно повторяемых долгих молитв пытались привить верующим понятие того, что спасение не достигается без труда, некоторым образом давая им физически почувствовать этот труд, скорее, чем давая им его понять; участники должны были выходить сломленные длительными сеансами, где им нужно было оставаться, чтобы слышать, как произносится всё та же самая молитва, едва ли изменённая хоть в нескольких словах, а особенно этими бесчисленными простираниями, которые навязываются ритуалом этого Поста. Пост Жёлтого Талисмана проводится на открытом воздухе во дворе даосского храма. Освящённое пространство со сторонами в 24 фута, с десятью воротами, образованными двумя колышками по девять футов (9 является символическим числом Неба), соединёнными широкой доской. Четыре из этих ворот находятся в середине сторон, четыре по углам для (стр. 325) четырёх сторон света и четырёх промежуточных сторон и два дополнительных по углам северо-западному и юго-восточному для высокого и низкого. Снаружи на каждом углу добавляются четыре Больших Ворот, именуемых Воротами Неба, Солнца, Луны и Калиткой Земли; между этими четырьмя воротами ограда в 24 фута располагаются таким манером, чтобы отметить шесть ворот этой ограды, восемь дощечек, несущие каждый рисунок одной из восьми Триграмм юйцзинь, символов Неба, Земли, Грома, Воды, Гор, Ущелий и т.д., и элементов, образующих 64 волшебные гексаграммы, которые и сами по себе символизируют все вещи.

32 Глава.

Четыре Больших Ворот предназначены для того, чтобы обособить нечто вроде промежуточной зоны между осквернённом миром и освящённым пространством, одновременно для того, чтобы охранять таковое вместе с совершающим службу и всеми теми, кто выполняет церемонию, от дурных влияний внешней среды и для того, чтобы защитить непосвящённых от той крайней святости, которая затапливает освящённое пространство и которая могла бы ранить тех, кто не подготовлены принять её. Восемь Триграмм усиливают эту защиту и играют роль, аналогичную таковой печати Соломона и других каббалистических фигур в магических церемониях Запада: это – защита, преграда, которую ничто преодолеть не может и которая заставляет духов останавливаться перед десятью воротами. Десять ворот десяти направлений являются наиболее важными местами, поскольку они являются непременными проходами из освящённого пространства к осквернённому миру. Целью Поста является принудить духов десяти регионов мира принять души жертвующих предков и провести их мимо этих десяти ворот; там небесные духи примут их в свою очередь, чтобы препроводить их на Небо. Имеется же две категории духов, вызываемых раздельно, земные духи десяти направлений и небесные духи; первые призываются перед десятью воротами, а вторые внутри освящённого пространства. Для этого возле каждых из десяти ворот помещают лампу и курильницу для возжигания благовоний, предназначенные для привлечения земных духов и для того, чтобы показать им место, куда они созываются; курильницами для возжигания благовоний днём, с помощью дыма от ладана; лампами ночью, с помощью их света. Молитва гласит: Днём мы горим ладаном, ночью мы светим лампами. Это для того, чтобы предупреждать богов днём и ночью. Этот символизм вдохновляется значительно употребительным в Китае способом передачи сигналов: днём дымом, ночью пламенем; но лампы и курильницы для возжигания благовоний естественно предшествовали этой интерпретации. Ещё возле каждых ворот (стр. 326) помещают золотого дракона, которому поручается покорить соответствующий регион и принудить к повиновению пребывающих там духов. Наконец, там размещают куски вышитого шёлка, цвет и длина которых соответствуют цвету и числу каждого направления; эти вышивки предназначены для выкупа душ. На самом деле души мёртвых в другом мире являются слугами Действующей Силы Земли, которая их удерживает в заключение в своих Мрачных Застенках; следует выкупить их у неё, как выкупают рабов; и это – их цена, которую выплачивают в рулонах шёлка, законной монете в Китае этого времени на ряду с бронзовыми ритуальными монетами.

33 Глава.

Однажды закончив приготовления ворот, ещё остаётся обозначить центр пространства, где будет держаться совершающий службу, с помощью большой курильницы для возжигания благовоний и лампы на девяти ножках (ещё символическое число Неба: эта лампа предназначена для того, чтобы указывать путь небесным духам). Затем, чтобы лучше освещать другой мир и правильно показывать дорогу самим душам, располагают рядами 90 ламп (девять на каждое из десяти направлений), вероятно снаружи освящённого пространства возле каждых из десяти ворот; и ещё лампы на фамильной гробнице и на дороге, ведущей от этих могил к месту церемонии. Таким образом, каждая категория получает своё особенное приглашение в своё собственное место: небесные духи в середину освящённого пространства, земные духи десяти направлений к каждым из десяти ворот, а души мёртвых на фамильные гробницы. Всё готово. Мастер Закона Дао приближается, сопровождаемый своими четырьмя помощниками и всеми участниками Поста. Они входят через Калитку Земли, затем повернув налево, они совершают обход курильниц для возжигания благовоний, начиная с Восточной стороны и продолжая по Юго-Восточной, Южной, Юго-Западной и так далее. Каждый раз, когда они подходят к этим курильницам, они три раза превозносят ладан, совершая молитву, затем они простираются ниц и снова продолжают свой путь; завершив обход, в то время как постящиеся, оставаясь всё время вне освящённого пространства, идут разместиться стоя на Западной стороне, Мастер Закона входит в пространство и идёт, чтобы оказаться возле Небесной лампы; он призывает всех небесных духов в длительной молитве, где он указывает каждому его роль. Одним поручается полицейская служба и они должны мешать приближаться всем злым духам: «Пусть кавалеристы и солдаты Небесные Бессмертные, Земные Бессмертные, Летающие Бессмертные, Действительные Люди, Божественные Люди, кавалеристы и солдаты из Дворца Солнца и Луны, Планет и Созвездий, из Девяти Дворцов, из Трёх Рек и из Четырёх Морей, с Пяти Вершин и из Четырёх Потоков, численностью в девятьсот тысяч мириадов, приходят следить за постом!» (стр. 327) Другим поручаются более привычные хлопоты: «Пусть Золотые Отроки приходят заниматься ладаном, численностью в тридцать шесть; пусть Жадеитовые Девочки приходят разбрасывать цветы, числом в тридцать шесть! Пусть также приходят те, кто передаёт слова, те, кто пишет прошения, офицеры, оседлавшие драконов на заставе, которые развозят официальные депеши в небесном мире!» Окончив молитву, постящиеся снова начинают совершать обход курильниц для возжигания благовоний, руководимые Мастером Закона. Так что он говорит, а Постящиеся повторяют все вместе вслед за ним молитвы, предназначенные для того, чтобы ясно изложить духам десяти направлений цель церемонии: «В первый раз я поднимаю ладан, чтобы мой собрат по вере (тонгсин) Один как таковой спас своих прародителей и прародительниц из девяти поколений, их мёртвые души, которые находятся в Жадеитовой Бездне Девяти Затемнений, во Владении Вечной Ночи, их тела, пребывающие в плохих условиях.

34 Глава.

Для их спасения и устанавливается этот Пост, и я возжигаю ладан. Я желаю чтобы прародители и прародительницы из девяти поколений были извлечены из тьмы и боли и взошли в Небесные Дворцы. Я возжигаю ладан. Склонив голову до самой земли, мы молим Вас: «О Вы, Высочайшие Трое Досточтимых, я желаю излить заслуги (этой церемонии) на моих родственников вплоть до девятого поколения. Я умоляю, чтобы они достигли того, чтобы быть избавленными от Десяти Зол, от Восьми Трудностей и чтобы их тела пребывающие в Вечной Ночи, достигли того, чтобы увидеть Блистающий Свет, чтобы вознестись в Небесные Дворцы, чтобы быть одетыми и накормленными непрерывно производимыми одеждами и питанием и чтобы вечно оставаться в

«Не Действии». Вот почему сейчас я возжигаю ладан». Посредством этой молитвы, произносимой совершающим службу, и повторяемой постящимися по три раза у каждой курильницы для возжигания благовоний (то, что всего совершается 30 раз), посреди ударов гонга и музыки, объектом этой церемонии является утверждённое благо. Если каждый из Постящихся огласит своё имя в каждом из десяти направлений в качестве участника праздника, в этом не будет ошибки; именно их предки будут спасены, а не таковые из какой-либо другой семьи. Начиная с этого мгновения, для постящихся начинается нечто вроде изнурительного путешествия вокруг бога культа. Им надо ещё возобновить шествие от курильницы к курильнице, читая молитвы. Но на этот раз они должны простираться такое количество раз, которое равняется символическому числу того региона, к которому они обращаются. Начинают на Востоке. Мастер и постящиеся прежде всего кланяются девять раз. Затем они говорят: «Прародители и прародительницы Единого как такового, в те дни, когда они были живыми в этом мире, совершили первоначально дурные поступки; за (стр. 328) их грехи они привязаны к Девяти Затемнениям, к Области Вечной Ночи; их души, ввергнутые в боли и трудности, будут вечно шататься в течение тысячи эпох, не имея возможности быть освобождёнными до тех пор, пока не кончится Небо. Сейчас я дарю девять футов вышитого зелёного шёлка и золотого дракона. Пусть Досточтимый Небесный Священной жемчужины, Высочайший Восточного Региона, Небесный Господин Девяти Дыханий, пусть Трансцендентные Чиновники Страны Востока выкупят моих прародителей и прародительниц девяти поколений от зол, проистекающих из их грехов! Пусть в Небесном Дворце цзинь ню они будут вычеркнуты из регистра грешников и спасены! Пусть их души их ничтожные тела войдут в Блистающий Свет, поднимутся в Небесный Дворец, и вскоре достигнут того, что смогут жить заново в Счастии!»

35 Глава.

Завершив эту молитву, Мастер Закона берёт верёвочку на которой сделан ряд узелков и развязывает один из этих узелков чтобы отметить, что таким образом развязываются узы, привязывающие души к Девяти Затемнениям. Затем Постящиеся простираются 90 раз, число 9 является числом Востока. И обход продолжается с той же самой молитвой, в которой только имя заклинаемых божеств изменяется для каждого из десяти направлений. И количество простираний также меняется каждый раз. На Юго-Востоке и на каждом из четырёх надо простираться 120 раз, на Юге 30 раз, на Западе 70 раз, на Севере 50 раз. Когда обход десяти курильниц десяти направлений завершён, они простёрлись ничком 960 раз. И на этом не закончилось. Ещё требуется 30 простираний для Дворца Солнца, 70 для Дворца Луны, 365 для Созвездий, 20 для каждой из Пяти Вершин, 120 для Мира Вод, 360 для Трёх Жемчужин, то есть Дао, Священных Клуб и Сообщества Верующих. Наконец церемония завершена: более ничего не остаётся, кроме нескольких молитв, перед тем, как выйти. Пусть представят себе состояние тех, кто приняли активное участие в подобной церемонии, кто прочитали сотню длительных молитв и сделали более двух тысяч простираний! В обычной манере даосских праздников жесты прежде всего медленные и торжественные в начале, выполняются всё более и более быстро по мере того, как церемония продвигается вперёд; целый день и более проходит в хождении по кругу, простираясь много раз за одну минуту. Коленопреклонённые люди бросаются лбом на землю, снова поднимаются и начинают сначала, не имея ни мгновения отдыха; поясница сломлена этими беспрерывными простираниями, они обливаются потом и покрыты пылью, на половину задохнувшись от паров ладана, оглушённые гонгами, барабанами и музыкой, с трудом читая молитвы пересохшим ртом, с духом опустошённым шумом, движением, усталостью, голодом и жаждой. Это более не является пусть неистовым, но непродолжительным (стр. 329) возбуждением, как в ходе Поста Грязи и Угля, это длительная усталость вплоть до изнеможения, которое должно дать верным толчок предназначенный потрясти не только их тело, но их дух. Пост Жёлтого Талисмана был значительным и очень затратным предприятием; оно не было доступно всем верующим. Для тех, семья которых не могла спастись, ещё оставалась запасная возможность Распада Душ. Посредством приспособленной церемонии верные заставляли выходить из ада души их предков, таким образом, чтобы «души (хунь), оставаясь в Темноте Девяти Предков, выходили из Вечной Ночи и входили на Светящееся Небо, или ещё, чтобы «Семь Предков усвоили Принцип Спонтанной жизни и чтобы они поднялись во Дворец Южной Вершины», чтобы стать бессмертными.

36 глава.

В этом раю посреди двора бьёт источник жидкого огня; души там купаются, их материя там растворяется и, когда они оттуда выходят, Досточтимый Небесный Первородного Начала создаёт для них «тело жизни». Некоторые для большой надёжности совершали при своей жизни церемонию Растворения Душ для самих себя; так что их души уже были полностью подготовленными и после смерти они поднимались в Южный Дворец, облачаться в своё «тело жизни». Точно так же простые верные, не ускользая от смерти, могли, тем не менее, так же и они надеяться заняться место в Раю и участвовать в блаженном бессмертии, не будучи обязаны ради этого отказываться от жизни мирских людей. Таков тот образ, которым китайцы разрешали религиозные проблемы и которые им представили исчезновение древней религии и преследование религии личной в то время, когда аналогичные проблемы дискутировались на Западе. Даосизм то достоинство, что мягко ставил проблему личного спасения индивида им самим: «Моя судьба во мне, она не на Небе», утверждает Книга Вознесения на Западе (Сишэнь цзинь), составленная приблизительно в начале нашей эры. Но её решение затруднялось случайной проблемой – проблемой сохранения тела. В то время как для людей Запада бессмертие обретается прежде всего тем, кто является Духом в человеке, если весь вопрос в том, чтобы душе избежать не счастливого бессмертия, чтобы её обеспечить бессмертие счастливое, то для Даосов ставкой является само обретение бессмертия: надо, чтобы человеческое существо, все составляющие элементы рассеиваются при смерти, сумело его завоевать (стр. 330). Эта проблема сохранения тела занимает преимущественное место и отягощала Даосизм бесчисленными дотошными практиками, которые оканчивались тем, что отталкивали лучшие умы, отбрасывая самых положительных к Конфуцианству, а самых религиозных к Буддизму.

37 глава.

Поэт Цзи Кан и Клуб Семи Мудрецов из Бамбуковой Рощи.

Текст конференции, проведённый в феврале в бельгийском Обществе восточных Исследований в Брюсселе.

Первая публикация в «Альманахе посмертных публикаций о религиях и истории Китая», Библиотека распространения Музея Guimet, Париж, 1950 год, том II, страницы 59-69. Повторный выпуск в «Даосизм и китайские религии», Галлимар, Париж, 1971 год, страницы 331-340.

38 глава.

(стр. 333) Китайский поэт, о котором я буду вам говорить, Цзи Кан, в своей стране ещё известен тем, что является главной фигурой знаменитого Клуба Семи Мудрецов из Бамбуковой Рощи, Чжу Лин Цисян, чем своими трудами, большей частью утраченными. Таковые не менее интересны, и это было только лишь благодаря их стилю, более простому и менее манерному, особенно менее педантичному, чем таковой большинства писателей его времени. Но что может быть является наиболее интересным так это то, что он глубоко религиозен. Это был набожный даос и его жизнь, и его творчество в сильной степени претерпели влияние Даосизма; но только это влияние особенно даст себя прочувствовать в глубине и почти не проявляется поверхностно в его поэмах. Мы это знаем достаточно хорошо, потому что его брат Сы Сы, страстный поклонник его таланта, описал жизнь своего младшего брата и воздал им хвалу, и хотя это произведение было утрачено, именно на нём основывается биография, которую ему посвящает Вэй-цзи в Истории Трёх Царств, официальной истории своего времени. Цзи Кан принадлежал к выдающейся семье. Сы Сы похваляется, что «его семья наследственно принадлежала к Литературной Школе», той, которая не только подразумевает, что это были люди образованные, но включает также конфуцианское воспитание. Впрочем, её предки не выполняли никакой важной публичной функции, а занимали незначительные места писцов в местной и центральной администрациях. На самом деле важность этой семьи обуславливалась тем, что они являлись крупными земельными собственниками, исключительно богатыми. Цзи Кан родился в 223 году, когда его отец уже был старым; он был совсем юным, когда он потерял его, и был выращен своим старшим братом Сы Сы; занимавшим небольшой провинциальный пост. Он сам описал своё детство в нескольких стихах, в начале поэмы озаглавленной «Тёмная печаль» Ю фэн (стр. 334):

Увы! У меня мало удачи!

Ребёнком я потерял моего отца.

Сирота, не знающий его, в то время,

Как я был ещё в пелёнках, моя мать

И мой старший брат вырастили меня.

Они были добрыми, они не были строгими;

Их любовь была снисходительной;

Я не получал выговоров и у меня не было хозяев.

С трудом достигнув возраста,

В котором надевают колпак и пояс,

Доверяя их доброте, я отдался моим наклонностям.

Тёмная печаль. Цзи Кан.

В моей жизни так мало удачи -

в раннем детстве теряю отца.

Моя мама возилась со мною,

и мой брат заменил мне отца.

Мама с братом меня воспитали,

не ругая и только хваля.

Я стал старше и стал я учёным,

и увлёкся – стал книги читать.

По правде говоря, его наклонности не были такими уж плохими; они были только мало соответствующими конфуцианской норме и уводили его в сторону Даосизма. Он хорошо учился, его произведения показывают хорошее знание Классиков. Как и большая часть богатых молодых людей, он пополнял знания путешествиями; но он показал себя достаточно шатким: Он не становился, говорит его брат, учеником никакого Учителя, но интересовался всем и узнавал всевозможные вещи.

39 Глава.

Эти интересы, очень разнообразные, без сомнения не были чистым любопытством. Представляется ребёнок и молодой человек, с немного беспокойным духом (его стихи дают это почувствовать), мало честолюбивый, благодаря своему состоянию избавленный от необходимости преследовать административную карьеру, напрасно ищущий в Классиках и в литературном образовании ответа на свой порыв к индивидуальной религии и не находящий ничего кроме политических рецептов для мирового благосостояния, когда он хотел бы унять своё беспокойство насчёт своей собственной судьбы, происхождения и конца своего духа, насчёт смерти и насчёт жизни. Как и многие из его современников, именно у Лао-Цзы и Чжуан-цзы и в священных книгах Даосизма, находил он успокоение. Так что Даосизм был очень процветающим именно потому, что он принёс китайцам откровение индивидуальной религии. Очень распространённый даже среди литературных деятелей, которые не считали его противоречащим официальному Конфуцианству, он обещал спасение верным, которые добросовестно предавались многочисленным и тщательным диететическим практикам с одной стороны, сосредоточению и медитации с другой. Он влёк за собой точное знание всего того, что касается судьбы, так же как и строение тела и личности и участи человека в жизни и в смерти. Он учил, что человек в норме предназначен для того, чтобы завершиться целиком; он образован на самом деле материальным телом, созданным грубыми Дыханиями, которые спускались, когда рассеивался Хаос, и Духом, управляющим сознательностью и личными качествами, выработанным при рождении единством жизненного Дыхания, одного из чистых Дыханий, которые поднимались, когда Хаос распадался, и Сущности свойственной каждому. Одно и другое равным образом является тленным, так как Дух (стр. 335) кончается, жизненноё Дыхание и Сущность разделяются, а когда он кончается, тело умирает; что остаётся, так это маленькие души, которые отделяются друг от друга и из которых одни пойдут пребывать вместе с трупом в гробницу, в то время как другие спустятся в Вечную Ночь, в Мрачные Застенки страны жёлтых Источников, где их удерживает бог Солнца. Но те, кто образованные, умеют специально приспособленными способами «Питать Тело», и помешать ему умереть, «Питать Дух» и его продлевать. Посредством диететики они изгоняют Дыхание Кровавого Питания, исключая заурядное питание; посредством дыхательных приёмов они достигают того, что питаются Дыханиями и заменяют грубую материю своего тела материей всё более и более неуловимой; посредством сосредоточения и медитации, они поддерживают внутри тела богов, духов и души, которые там обитают и, заставляя их защищаться от всех зол внутренних и внешних, они сохраняют в себе жизнь. Таким образом, они добиваются Бессмертия в теле. Не то чтобы они живут вечно среди людей в своей семье: это было бы слишком обескураживающим для других людей; но их смерть является ничем иным, как кажущейся смертью; их тело, ставшее бессмертным, идёт в Рай.

40 глава.

Цзы Кан стал практикующим Даосом: он составил «Рассуждение о Питании Жизненного Принципа», где он ясно излагает свою идею. Но это не мешало ему продолжать свою классическую учёбу. Закончив её, он принялся путешествовать, как это часто делали молодые люди из хорошей семьи в это время, разделяя себя между учёбой даосской и учёбой классической. Одно из этих путешествий между 240-м и 245-м годами привело его в Хандан (на Западе современного Хэбей), где он повстречал некоего Ван Ли, которой утверждал, что ему более двухсот лет и который ему преподал дыхательные приёмы. Около этой же эпохи или немного позже он перешёл к Чжи (возле Вэйхайвэя на Севере Хэнань) и нанёс визит отшельнику Сун Деню, учеником которого он хотел стать, но который держал его на расстоянии. Около 242 года его можно встретить в Префектуре Инчуан (Юйсиань в центральном Хэнань); рекомендованный губернатору Шан Цину, он был принят у него и там познакомился с его сыном Шан Тао, который должен был стать одним из его лучших друзей, тем, кому в момент смерти он доверил своего сына в момент смерти в малом возрасте. Хотя и младше Шан Тао (который родился в 203 году) на двадцать лет, Цзи Кан оказывал непосредственно на него большое влияние. Страстный Даос, он решил не быть чиновником и вовлёк Шан Тао, решившего подражать ему; но надо добавить, что решимость Шан Тао долго не продлилась и что он в дальнейшем сделал очень почётную административную карьеру. Около 258 или 260 года один из его поклонников Чжао Чжи встречал его в (стр. 336) Великой Школе в столице, занятым копированием древних шрифтов Классиков, выбитых на камне. Во время одного из своих разъездов по своей стране около 250 года Цзи Кан женился: он взял в жёны дочь или внучку вана (*властителя царства) Му Дэпэй, принца из императорской семьи Вэй; после своего бракосочетания он обосновался в Шаньяне, к северу от современного Сиву в Хэнань; именно здесь он провёл последние годы своей короткой жизни и именно здесь он основал знаменитый Клуб Мудрецов Бамбукового Леса (Рощи), оставшийся знаменитым в китайской литературе. Мы достаточно хорошо знаем жизнь которую он вёл в Шаньяне, благодаря анекдотам, собранным в сборнике литературных сплетен, составленным в VI веке, Сшисшуо синью. Он распределял своё время между тщательными Даосскими упражнениями, гимнастикой, дыханием, медитацией, выездами в горы в поисках простых средств, из которых он составлял галлюциногены, которые поглощали даосы во время тех периодов, когда воздерживаясь от злаков, они пытались питаться Дыханиями, вином, литературой и физическим трудом, ковкой. Для Цзи Кана, рост которого был 7 футов 8 дюймов (то есть почти 1,90 метра) – это резкое упражнение являлось восстановлением сил. Посреди двора его дома имелась большая ива, и летом он устанавливал свою наковальню под этим деревом и работал там сидя на земле. Как говорят, это рассорило его с самым значимым лицом Шаньяна, неким Чон Хуем, сыном древнего Великого Попечителя Чон Юю (151-230) и которому особенно покровительствовал всемогущий ван Цзин, который в скором времени свергнет императора из династии Вэй и станет основателем новой династии. Чон Хуй, привлечённый известностью поэта, приехал к нему повидать его.

41 глава.

Цзи Кан сидел вытянув ноги в очень невежливой позе и бил молотом. По прибытии Чжон Хуя, он нисколько не потревожился и не обратился к нему ни с одним словом; Чжон Хуй, обиженный, закончил тем, что стал уходить. Тогда Цзи Кан сказал ему в то время, как тот уходил восвояси: – Какие такие рассказы дошли до вашего слуха, чтобы приходить сюда? И что Вы увидели, чтобы уходить восвояси? На что раздражённый Чжун Хуй отвечал с достаточным самообладанием: – Те рассказы, которые дошли до меня, заставили меня придти; то, что я вижу, заставляет меня уйти! Цзи Кан тут навлёк на себя злопамятную неприязнь, которую ему пришлось позже встретить на свою беду. Богатый, из выдающейся семьи, через свою жену породнённый с императорской семьёй, Цзи Кан принимал у себя своих друзей Жуан Цзи, Сян Сиу, Ван Жона, Лиу Линя, все они писатели и поэты вместе с которыми он должен был образовать Клуб Мудрецов Бамбуковой Рощи, где создавались стихи, распивая вино. Их было семь друзей – если к первоначальным прибавить самого Цзи Кана и Хуан Сианя, племянника Хуана Цзы. Позже, в старости, одному из (стр. 337) переживших других, Ван Жону, нравилось вызывать воспоминания о том времени; и из его анекдотов и из некоторых других, которые были собраны, до нас дошло достаточно, чтобы мы могли себе представить, что они делали. Они прогуливались, беседуя в небольшой бамбуковой роще, останавливались, чтобы выпить, возобновляли свою прогулку, затем выпив, побеседовав, сочинив стихи, они доходили до трактира некоего М. Хуана, где они напивались окончательно. Чего искали в опьянении люди образованные, культурные, поэты, глубоко религиозные, такие как Цзи Кан? Их произведения гораздо более личные, чем бывают обычно таковые китайских писателей, дают нам ответ на этот вопрос. Вот, например, «Песня о Добродетели Вина» Лиу Линя, который трактует этот сюжет в виде общих размышлений:

Песня о добродетели вина.

I.

Живёт благородный хозяин

Для которого Небо и Земля

Не что иное, как одно утро,

А вечность – не что иное,

Как один момент;

Солнце и луна – это его окна,

Восемь пустынь – это его двор;

Он ходит, не оставляя следов;

Он не остаётся ни в каком доме;

Крышей ему служит небо,

А циновкой – земля,

Он следует своим фантазиям.

Если он и останавливается,

То это для того, чтобы схватить кубок

Или держать дорожную флягу,

Если он и двигается, то это для того,

Чтобы принести флакон или взять бутылку.

Единственным его занятием является вино:

Ничего другого он не знает.

42 Глава.

II.

Молодой господин из благородного дома

И чиновник в отставке,

До слуха которых дошли разговоры о моих привычках,

Спорят о моём образе действий.

Они трясут своими рукавами, сжимают в кулаке обшлаги рукавов,

Вращают яростно глазами, скрежещут зубами

И излагают мне правила вежливости:

«Как следует» и «как не следует», вылетают словно пчёлы.

В этот момент хозяин хватает глиняный кувшин, берёт горшок,

Подносит кубок к своему рту и всасывает в себя вино;

Затем, тряся своей бородой, он вытягивает ноги,

Беря в качестве подушки бродильную закваску,

В качестве диванного валика образа – винный осадок.

III.

(стр. 338) Без мыслей и без забот,

Его счастье совершенно;

Вот вдруг он напивается,

А вот внезапно протрезвляется.

Слушая в спокойствие,

Он не услышал бы, как шумит гром;

Внимательно смотря, он не увидел бы образа Тайшаня;

Он не ощущает ни холода, ни жары, которые терзают плоть,

Ни наживы, ни желания, которые возбуждают страсти.

Он наклоняется, чтобы рассмотреть копошащиеся существа:

Они похожи на ряску, плывущую по рекам Янцзы-Киан и Хань.

Двое именитых людей держатся за свои бока,

Для него, подобные осам или гусеницам.

Поэма самого Цзи Кана, заимствованная из цикла его «Винных собраний» Цзюхуэй, показывает то, что искал поэт в вине: там виден торжествующий период начала опьянения, когда всё кажется ему более прекрасным, более великим, чем в действительности, где его изображение извлекает гармонию из всего, что он видит и слышит, затем следует резкая депрессия, когда ощущение своего упадка резко охватывает его, когда он сожалеет, что он не способен вести простую скрытую жизнь. Какое удовольствие прогуливаться в саду!

43 Глава.

Я обхожу бесконечное; все растения источают ароматы…

Лесные деревья беспорядочно перемешиваются;

В пруду Суанчи плещутся лещи и карпы;

Лёгкими шариками я подбиваю птиц на лету,

Тонким удилищем я ловлю осетров.

Во время прогулки раздаётся восхитительное пение,

Разнообразные дыхания сливаются в один и тот же ветер.

Соседний ручей угощает меня чистым вином,

Журчащая песенка выходит сквозь белые зубы;

Моя беззаботная лютня трепещет и восхитительно играет,

Чистое звучание возносится вслед за ветром.

Почему это собрание мне не доставляет удовольствия?

Это потому что я сожалею, что Дун-йе-цзы (*имя мастера даосских практик)

не присутствует здесь.

В вине мне видится, как во сне человек,

Который прячется, храня старые нравы;

Ему достаточно семи струн лютни,

Он всё своё сердце вкладывает в познание самого себя.

Кажется, что они искали в лёгком опьянении это ощущение – быть вне и выше мирских вещей, которое наша современная литература приписывает опиуму, и что они заканчивали день тяжёлым опьянением в трактире M. Хуана, чтобы утопить в вине ту депрессию, которая следовала за первоначальной экзальтацией (Стр. 339). Человек, который жил таким образом, не желая публичного почитания, мог надеется беспрепятственно пройти даже сквозь эту смутную эпоху, несмотря на своё состояние и своё семейное положение. Ничего такого не было, и Цзи Кан умер в 262 году, будучи казнён в публичном месте. Я сказал вам, как он навлёк на себя своей самодостаточностью неприязнь Чжун Хуя, фаворита вана Цзиня, Сыма Чжао, всемогущего тогда. Так вот, среди клиентелы (*форма социальной зависимости) Сыма Чжао, находился Лу Сун, брат одного друга Цзи Кана по имени Лу Ань, у которого был роман с женою своего брата Лу Аня и который хотел, вероятно, с нею заодно, избавиться от стеснявшего его мужа: он обвинил его в «недостатке сыновней почтительности», одном из непростительных преступлений из Кодекса династий Хань и Вэй, и Лу Ань был брошен в тюрьму. Вместо того, чтобы держаться спокойно и дать там забыть о себе, он возымел дурную мысль пожелать доказать, что обвинение являлось заговором, составленным против него, и он призвал своего друга Цзи Кана в свидетели. Прелюбодеяние являлось серьёзным преступлением, особенно с женою брата. Лу Сун, чувствуя себя под угрозой, выдвинул обвинение в недостаточной сыновней почтительности, заручившись поддержкой Чжун Хуя, а тот, чтобы отомстить за пренебрежительное отношение со стороны Цзи Кана, включил и его в обвинение: и он так же был брошен в тюрьму, и они были оба приговорены к смерти. Говорили, что 3000 учеников-поклонников поэта Цзи Кана умоляли вана Цзына разрешить им занять место своего Учителя во время казни, но их просьбы были отвергнуты.

44 Глава.

Его друг Сиань Сю, примчавшись из своей провинции, добился аудиенции у Сыма Чжао, был принят очень дружественно, однако успеха имел не более. Оба друга были казнены на Восточном рынке столицы в 262 году н. э. Идя на казнь, Цзи Кан играл на лютне, созерцая солнечные лучи. Я не хотел бы заканчивать, не обратив ваше внимание на тот переизбыток горя, который сама его религия должна была принести Цзи Кану в момент его казни. Цзи Кан верит, что счастливое бессмертие может быть обретено человеком, но при условии, что ему удаётся посредством специально приспособленных практик избежать смерти и вернуть своё бессмертное тело. Он набожно предаётся в течение ряда лет необходимым упражнениям. И вот внезапно смертный приговор и казнь: он теряет не только эту жизнь ещё молодым (ему было 43 года), это и саму надежду на жизнь будущую, которую более нельзя обрести после распада его тела. Даосы последующих столетий сделали из Цзи Кана Бессмертного и провозгласили, что он добился Освобождения от Трупа посредством оружия, что на самом деле является способом редким, но правильным. Может быть Цзи Кан (стр. 340) был утешен надеждой такого рода во время своего шествия на казнь, раз уж он шёл, играя на лютне. Я бы добавил, чтобы закончить, что произведения Цзи Кана были утрачены достаточно рано, но что значительное число среди них вошло в различные антологии; именно во время династии Сун приступили к их возобновлению, чтобы сделать из них небольшую подборку, которая далека от того, чтобы быть полной, но которая содержит, конечно, если и не все его лучшие труды, то, по меньшей мере экземпляры, являвшиеся наиболее ценимыми теми, кто могли читать всё, что он после себя оставил.

45 Глава.

Эссе о даосизме в первые века христианской эры.

Материалы, найденные в досье Анри Масперо, очевидно предназначенные для формирования совокупного труда. Первая публикация в «Альманахе посмертных трудов о религиях и истории Китая», Библиотека распространения Музея Guimet, Париж, 1950 год, том II, страницы 71-222. Переиздано в «Даосизм и китайские религии», Галлимар, Париж, 1971 год, страницы 341-466.

46 Глава.

Введение в библиографию.

(Стр. 345) Первые века нашей эры, которые в Китае соответствуют династии Поздняя Хань, затем периоду внутреннего сепаратизма и варварских вторжений, который называют периодом Трёх Царств и Шести Династий, были ознаменованы великими религиозными преобразованиями. Именно тогда установление окончательного варианта текста классиков и составления обширных комментариев придали Конфуцианству его первую чёткую форму. Именно в этот период в Китае внедряется Буддизм, чужеземная религия, успех которой вскоре был значителен. И, наконец, именно в это время Даосизм кажется достигшим своего апогея религиозного и политического одновременно. В итоге в течение именно этих столетий сложились великие идеи, лежащие в основе средневекового и современного китайского духа. Но религиозная история этого периода известна очень плохо. Для Конфуцианства мы имеем биографии писателей; но если они перечисляют на всём протяжении функции, исполняемые ими, они почти ничего не говорят об их идеях, а `большая часть книг утрачена. Для Буддизма у нас есть биографии религиозных деятелей; но они не сообщают нам почти ничего об организации церквей и их развитии. Для даосизма же этого и ещё меньше. Даосские письмена были напечатаны лишь один единственный раз, в правлении династии Мин, около 1444-1447 годов, от этой печати сохранились всего лишь два экземпляра, один в Пекине, другой в Токио (стр. 105).

А Даосский Канон был и приблизительно не доступен; (стр. 346) к счастью его переиздание было только что сделано (стр. 106), но оно датируется едва лишь десятком лет. А сборник невероятно огромный – более чем с тысячу томов, содержащих около 1500 различных произведений, среди которых много очень длинных, так что их исследование, которое будет долгим и трудным, едва начинается. Так что Даосизм сыграл большую роль в религиозной истории Китая в первые века нашей эры как сам по себе, так и посредством своих связей с Буддизмом. Успех Буддизма в Китае является одним из самых удивительных фактов религиозной истории Дальнего Востока, так как невозможно было бы вообразить ничего более противостоящего, чем религиозный гений Индии и таковой Китая. Не имелось никакой общей идеи, никакого общего чувства, на первый взгляд постигается с трудом, посредством какого окольного пути чужеземные миссионеры сумели заставить проникнуть и принять их учения.

47 Глава.

Всего лишь несколько лет назад заметили, что Даосизм должен был сыграть роль в этом внедрении; на самом деле заметили, что главные технические выражения Буддизма, когда они не были просто изложены, переписывая кое-как санскритские слова, то они переводились техническими даосскими выражениями (стр. 107). Это (стр. 347) первый интересный факт. Но когда хотят пойти дальше и рассмотреть вблизи как Буддизм и Даосизм взаимно повлияли друг на друга, то быстро видит себя остановленными неведением, в котором мы прибываем, относительно даосских доктрин и ещё более относительно эволюции этих доктрин. Одна из главных трудностей выявляемых изысканиями, относящимися к истории Даосизма, происходит из того, что древние даосские книги не датированы: их авторы не известны, неизвестно к какой эпохи они восходят и почти никогда не имеется ни предисловия, ни начальных или конечных пояснений, дающих имя автора или хронологическое указание: для некоторых книг можно колебаться между эпохами Хань и Мин, то есть между пятнадцатью столетиями. Тем не менее представляется необходимым иметь некоторые даты, чтобы можно было создавать историю Даосизма: я думаю, что мне удалось установить некоторое их количество. Я не могу излагать здесь подробности этого исследования; я удовольствуюсь тем что представлю его результаты в итоговом виде таким способом, чтобы показать, что я вовсе не произвольно присваиваю достаточно точные даты составлению некоторых даосских книг, которые нам предлагает Дао Цзан (Полное Собрание Даосских Текстов) без указания какого-либо рода. Если бы Даосы были такими же заботливыми, как и Буддисты, которые сохранили нам целый ряд древних каталогов из своей коллекции начиная с начала VI столетия, то мы бы имели три ценные ориентировочные точки, так как было составленное по меньшей мере три древних каталога Даосского Канона; первый по приказу Ранней династии Сун, завершённый в 741 году Лу Сюцином (стр. 108); второй, озаглавленный «Жемчужная Сеть Красного Жадеита Трёх Глубин» Сандун ционган, составленный по императорскому приказу в 713-718 годах Чжаном Сяньтином и наконец третий, составленный по императорскому приказу в начале Северной династии Сун под руководством Сюй Суаня (916-991 г.), вскоре за которым последовало дополнение, составленное (стр. 348) между 1008 и 1017 годами под руководством Ван Цинжо. Всё это сформировало то, что называлось прежде всего Новым Каталогом Син Лу, и что после представления императору Чжэнцзуну из династии Сун (998-1022 г.) получило от него заглавие «Общий Каталог Драгоценной Литературы» Баовэн тонлу (стр. 109). Никакой из них не сохранился кроме лишь нескольких строчек из такового эпохи Тан, сохранивших заглавия двадцати четырёх произведений (стр. 110). И тем не менее вполне возможно представить себе, что имелось собрание даосских трудов начала эпохи Тан благодаря сборникам выдержек, составленных в эту эпоху и из которых два сохранились: «То, что имеется наиболее важного в тайных книгах Дао, выше чего ничего нет» Ушан бияо в ста главах (стр. 111) и «Мешок Жемчужин из Трёх глубин» Сандон Жунань в 10 главах (стр. 112).

48 Глава.

Имя и эпоха автора второго – Ван Сюйхэ из времени династии, Тан случайно были сохранены в завершающем символическом знаке (монограмме) Дао Цзана. Что касается первого, который представляется в качестве безымянного произведения и с неизвестной датировкой, то важные отрывки из копии выполненные в 718 году вновь обнаруживаются M. Пелиотом в рукописях пересказанных Дунь Хуанем (стр. 113); и это произведение было самым поздним из начала VIII столетия. Благодаря этим двум сборникам мы имеем заглавия и многочисленные отрывки из 194 различных книг, восходящих самое позднее, к VII столетию нашей эры. Если же есть желание восходить выше, то такие изыскания являются менее простыми. Для VI столетия полемические антидаосские буддисткие произведения приводят многочисленные названия и места из даосских книг. Для пятого столетия каталог Лу Сюцина, который утрачен, как я это сказал, упоминается периодически в отрывке рукописи Дунхуана, содержащей каталог эпохи Тан; это даёт примерно двадцать заглавий. Сверх того, одно из сохранённых редких мест (стр. 114) одного из сегодня утраченных произведений (стр. 349) Даоса первой половины VI столетия Сун Вэнмина «Бездна Смыслов Дао Дэ ийюан» упоминает одну книгу, которая сама уцелела – «Настоящую Книгу Восьми Простых Вещей Высочайшего Высшей Чистоты» Шанцин Гаошань Басу Чжэнцин (стр. 115), а та в свою очередь перечисляет двадцать четыре произведения, которые должны изучаться теми, кто занимается изысканиями Бессмертия на различных стадиях своего продвижения. Это даёт нам порядка пятидесяти заглавий для середины V столетия. Наконец, для IV столетия мы имеем два важных списка заглавий, один из второй, другой из первой половины этого столетия. Порядка сорока книг упоминаются в «Эзотерической Жизни Человека Осуществляемого (Дворца) Порфирного Яна» Цзиян Чжэжэнь нэйчжуань, книге жития святых (это жизнь персонажа, именуемого Чжоу Юйшан, который достигает Бессмертия, про которую мы знаем, что она не могла быть составлена позднее, чем в начале IV столетия, благодаря сохранившейся случайно ссылке некоего переписчика, объявляющего, что он завершил переписывание 22 февраля 399 года (стр. 116). Другой список намного более значителен: Гэ Хун, алхимик, который умер между 325 и 336 годами, приводит более 300 заглавий произведений трактата Бао-Пуцзи (стр. 117), `большая часть относящаяся к алхимии и к талисманам, но так же имеются книги об учениях и ритуалах. Мы имеем, таким образом, некоторое количество чётко установленных ориентиров, а это помогает нам сделать общий обзор, который если и является неполным, тем не менее достаточно хороший, даосской литературы начиная со II столетия нашей эры до эпохи Тан. Можно определить, прежде всего, однородную группу книг II-IV веков – книг, которые будучи близкородственными одни к другим, и особенно очевидно происходящие из одной и той же даосской среды, примыкают все к одним и тем же фундаментальным идеям. Это прежде всего «Книга Жёлтого Двора» Хуантин юйцзин (стр. 118), вероятно самая древняя (стр. 350) и «Настоящая Книга Великой Глубины» Дадун Чжэнцзинь в тридцать девять разделов (стр. 119), которая мне кажется является системным упорядочением «Канона Жёлтого Двора».

49 Глава.

Первая, крайне запутанная, заполненная скрытыми выражениями и божественными именами, сегодня во многих местах почти непостижима: даже в старину и для читателей, для которых идеи, которые она выражала, были привычными, она никогда не должна была быть простым чтением. Вторая, лучше упорядоченная, в более простом стиле, намного менее напряжённом и также кажется, что она была более распространённой (стр. 120). Эти книги, приводимые и та, и другая в Баопу-цзы, кажутся мне очень древними: первая из них по меньшей мере восходит ко II столетию, так как она упоминается в Лесианьчжуан. От них отводится ряд более поздних произведений, потому что в них цитируются первые книги: «Настоящая Книга Восьми Простых Вещей» Басучжэнцзин, которую я уже упоминал, «Чудесная Книга» (Неба) Даю, Даю мяоцин (стр. 121), «Глубокая Книга Семи Превращений и Семи Изменений» Цичуан цибиан дунцин (стр. 122), «Книга Трёх Первородных Настоящих Одних», составленная Имперским Господином Золотого Портика Цзиньцо Диюн Саньюан Чжэнъи Цин (стр. 123) и в последнюю очередь «Книга Правильного Закона Трёх Небес» Сантянь Чжэнфа Цин (стр. 124). Все эти книги цитируют две первые, которые наоборот их не знают: они как раз безусловно являются более поздними по отношению к ним; с другой стороны они являются предшествующей книге Цзыянчжэнжэнь Нэйчжуан, которая упоминает их всех. Поскольку они взаимно цитируют друг друга, я их рассматриваю как совершенно современные друг другу: они должны быть первой половины IV века нашей эры. Все эти книги удостаивают большой важности и особенного уважения «Книгу Настоящую Великой Глубины» Дадун Чжэнцин и те идеи, которые они выражают, примыкают очень близко к таковой этой книге и к «Книге Жёлтого Двора»: по моему мнению, это совокупность очень спаянных произведений происходит из одного и тоже даосского круга, который тесно соответсвует традиции «Книги Великой Глубины». Если те произведения, которые причисляют себя к «Книге Великой Глубины» могут быть датированы без особого труда, то более сложным является достигнуть точных результатов для тех, которые причисляют себя к Священной Жемчужине Синбао. Священная Жемчужина – это священные книги сами по себе, которые спонтанно создавались Путём Свёртывания Чистых Дыханий у истоков мира в форме жадеитовых табличек, гравированных золотом; боги, которые недостаточно чисты для того, чтобы их созерцать непосредственно, услышали о них из рассказов Досточтимого Небесного Первородного Начала Хуанши Тянцзун, который единственный может их читать, и сам тоже, будучи спонтанным образом образован путём свёртывания Дыханий у истоков мира в тоже самое время, что и Священная Жемчужина, и они в свою очередь запечатлели их в шрифте на жадеитовых табличках и сохраняют их в небесных дворцах. Я не знаю когда выражение Синбао начало быть употребительным. Самые древние книги Синбао, которые, кажется, являются обрядностью некоторых религиозных церемоний, сами тоже восходят по меньшей мере к III столетию. Доктринальные книги этой группы, как мне кажется, появились позже; самая важная среди них «Книга Спасения Бесчисленных Людей» составленная Достопочтимым Небесным Первородного Начала Хуанши Уляндужэньцзин, должна быть на рубеже IV и V столетий той эпохи, когда традиция Линбао, кажется, начала распространяться и занимать первое место в Даосизме.

50 глава.

Эти две группы произведений дают основу двум тенденциям, которые представляют каждая различную концепцию способа спасения и через это – концепцию религии в её полноте. Но эти две тенденции не представлялись как антагонистические, несмотря на их фундаментальные различия. Адепты Священной Жемчужины знают Книгу Великой Глубины и другие из этой традиции, они не выступают против них: напротив, они их цитируют и их используют; они претендуют не на то, чтобы их заменить, но чтобы их дополнить и их продолжить. А адепты Книги Великой Глубины не выступают против этой претензии, но принимают её совершенно естественным образом. Для одних, как и для других культовые практики имеют большее значение, чем доктрины. Обе тенденции, которые выделяются этими книгами, как мне кажется, существовали в Даосизме с давних времён, но не имея там всегда одинаковую относительную важность: таковая Священная Жемчужина, как кажется мне, развилась особенно начиная с III-IV столетий, частично сама собой, частично под влиянием некоторых буддистских учений, в то время когда Даосы ещё видели в Буддизме особенную форму (стр. 352) их собственной религии и рассматривали её тенденциозно на свой манер. Я не могу мечтать изложить во всей его полноте всё развитие Даосизма с первых веков нашей эры; это было бы не только слишком долго, но ещё я и не дошёл до того чтобы достаточно ясно видеть некоторые моменты из того, что имеет отношение к книгам Священной Жемчужины. Вследствие этого я их оставил в стороне, а занялся принципиально изучением даосской среды, которая в IV столетии причисляла себя к Книге Великой Глубины. В первую очередь я бы исследовал индивидуальную религиозную жизнь верующего и изыскание Вечной Жизни в Даосизме III-V веков нашей эры; далее организацию церквей, их церемонии, их жизнь до и после великого восстания 184 года н. э.; наконец отношения Даосизма с Буддизмом в первых буддийских сообществах Китая. Я не претендую впрочем на то, чтобы представлять полное изучение этих вопросов; приступая к изучению религии, о которой всё неизвестно или известно приблизительно: культовые церемонии, доктрины, организация, история, неизбежным является немалое число пробелов и ошибок. Я должен ограничиться тем, чтобы выпустить несколько общих обзоров, которые смогут помочь в некоторой мере, как я надеюсь, по следующим работам.

51 Глава.

Индивидуальная религиозная жизнь и изыскание бессмертия (стр. 353).

Древний Даосизм прежде всего является религией, целью которой является привести верующих к Вечной Жизни или, как говорится на китайском, к Долгой Жизни, чаншен, той «долгой жизни», которая не должна иметь конца. Это определение Вечной Жизни, кажущееся почти христианским, скрывает идеи, очень отличающиеся от наших. Именно по сути проблема Бессмертия и вечной Жизни не ставилась одним и тем же образом для Даосов и Христиан. Последние, сформированные на греческой философии, были приучены рассматривать Дух и Материю как две чётко различные субстанции: со времён, предшествующих христианству, допускали, что смерть достигала только лишь материи и оставляла существовать нематериальный и в сущности своей бессмертный Дух. Но китайцы никогда не делали нашего чёткого различия между Духом и Материей. Для них существует лишь одна единственная субстанция, переходящая от невидимого и бесформенного состояния к состоянию видимому и имеющему форму (стр. 125). Человек не образуется духовную душою и материальным телом: он целиком и полностью материален. В то время как для людей Запада бессмертие прежде всего обретается тем, что является Духом в человеке, а весь вопрос в том, чтобы душе избежать несчастливого бессмертия, чтобы обеспечить ей бессмертие счастливое, то для Даосов это обретение Бессмертия, которое и является ставкой: нужно чтобы человеческое существо, все составляющие элементы которого рассеиваются после смерти, смогло его завоевать. Это бессмертие – может быть первые основатели верили в возможность его достигнуть в этой жизни путём отмены смерти (стр. 354). Но в эпоху династии Хань Даосы удовлетворялись менее чудесными по видимости результатами. Следовало попытаться развить в самом себе при своей жизни нечто вроде внутреннего зародыша, наделённого бессмертием, который образовывался, рос и, став взрослым, превращал грубое тело в тело бессмертное, невесомое и лёгкое, подобно тому, как цикада выходит из своей оболочки или змея из своей старой кожи. Это рождение к Вечной Жизни было совершенно наравне с банальной смертью. Верный даос имел вид умирающего; его погребали в соответствии с обычными обрядами. Но это было всего лишь видимостью: то, что в действительности находилось уложенным в могилу, было мечом или бамбуковой тростью, которой предавался вид его тела; настоящее же тело, ставшее бессмертным, уходило жить среди Бессмертных. Это то, что называлась Освобождением Тела (или Трупа) шидье; и говорили, что «Освобождение Тела является ложной смертью» (стр. 126).

52 Глава.

Нижеследующий анекдот, извлечённый из одной книги III века Христианского периода, нечто вроде даосской биографии императора У-ди (*седьмой император империи Западная Хань в Китае, правил со 141 года до 87 года до н. э., при котором ханьский Китай резко расширил свои территории) и возможно нескольких других императоров династии Хань, озаглавленной «Деяния и Дела внутренней среды Дворца династии Хань» Хань цзинь чун цицзюй чжу, показывает чем было это Освобождение Тела (стр. 127). Ли Чжаоюн, герой анекдота, является историческим персонажем, алхимиком, упоминаемым Сыма Цянем, который был его современником «Когда Ли Чжаоюн готовился уходить, императору У-ди снилось, что он взойдёт на гору Сун вместе с ним. На полдороге вестник верхом на драконе и держа в руке свою хоругвь достоинства, спустился с облака и сказал:

– Великий Единственный Тайи просит Чжаоюна придти.

Император проснулся и сказал тем, кто его окружал:

– Согласно тому, что мне только что снилось, Чжаоюн скоро меня покинет.

Несколькими днями позднее Чжаоюн объявил себя больным и умер. Спустя долгое время император приказал вскрыть его гроб: тела не было и не оставалось ничего кроме одежд и колпака. Баопу-цзы содержит и другие небольшие истории такого же рода: например, даосский наставник и два его ученика были мертвы, их семьи велели вскрыть их гробы; в каждом обнаружили бамбуковую жердь, к которой был привязан написанный киноварью текст, то есть все трое были Освобождёнными от Тела шидье (стр. 128). В итоге никаких необычайных чудес, никакого вознесения на небо на драконе среди бела дня вроде такового у Жёлтого Императора, одного из мифических основателей Даосизма Хуанди: но уверенность для верных во времени наступающим после видимой смерти, в счастливом бессмертии, если они сумели его завоевать.

53 Глава.

Внешняя религиозная жизнь: практики и упражнения.

а. Первые шаги по Пути Бессмертия: нравственная жизнь и «добродетельные поступки». Как обретается бессмертие? Чужеземные авторы Даосизма были особенно впечатляемы алхимическими и диететическими практиками и настаивают именно на них. Великий писатель первого века нашей эры Ван Чун говорит: «Даосы поглощают сущность золота и жадеита и едят пластинчатые грибы в начале их раскрытия, таким образом, что их тело становится лёгким и что они становятся Бессмертными». И в другом месте: «Они говорят, что регулируя дыхание, не умирают…» Наконец, он говорит о людях, которые «практикуют даосские способы воздерживаться от поедания злаков» (стр. 129). Всё это и в самом деле занимает большое место. Но этого недостаточно. К этому стоит добавить исполнение моральных добродетелей. Оба ряда практик друг друга дополняют и имеют одинаковую важность. Самый великий алхимик IV столетия Гэ Хун говорит об этом чётко и определённо: «Те, кто не совершают добродетельных поступков и довольствуются практикой магических приёмов, никогда не добьются Вечной жизни» (стр. 130). То, чем являлись добродетельные поступки, мы это видим по жизни Бессмертного, о котором я уже говорил, составленной в IV веке и которая счастливо пережила «кораблекрушение» почти всей даосской литературы этой эпохи – «Эзотерической Биографии Осуществлённого Человека из Дворца Пурпурного Яна». Герой по имени Чжоу Ишан, которого этот опустошённый заставляет жить под конец династии Поздняя Хань, никогда не существовал, но посредством именно этого, что он не рассказывал о жизни (стр. 356) реального персонажа, автор смог дать свободное плаванье своему воображению, и мы таким образом превосходно видим, каковым является идеал даосской жизни. Вот начало этой биографии (стр. 131): Очень юный (стр. 132) Чжоу Ишан любил медитировать, сидя в одиночестве в тихих местах. Каждый день после зари в момент восхода Солнца он стоял повернувшись к Востоку и прополоскав себе рот он проглатывал слюну и всасывал воздух более ста раз; и он поклонялся солнцу два раза. Так он делал каждое утро. Своему отцу, который его спрашивал о причинах этой практики, он отвечал:

– Я люблю сияние солнечных лучей в моём сердце; вот почему я поклоняюсь ему.

В первое число месяца утром, он отправлялся прогуляться на рынок вдоль улиц, по

площадям; а когда он видел бедняков или голодных, он снимал свои одежды и отдавал их им…В один год, когда были большая засуха и голод, когда буассо риса достигло цены в 1000 монет, так что дороги были усеяны изголодавшимися людьми, он исчерпал своё состояние и разорил свою семью, чтобы прийти на помощь их бедствию; и делал он это в тайне, так чтобы люди не знали, что это именно от него исходили эти щедрые дары.

54 Глава.

Вследствие этих добрых дел он вознаграждён приходом одного Бессмертного, наставляющего его на путь Бессмертия, посвящая его в практики алхимические и диететические. Видна важность добрых свершений для автора этой биографии. На самом деле это прописная истина в Даосизме этой эпохи, что добродетельная практика должна предшествовать изысканию технических приёмов. Уже столетием ранее, алхимик, которого я уже цитировал, Гэ Хун, говорил это и по этому поводу цитировал священные книги (стр. 133): Учителя спросили:

– Те, кто практикуют Дао, должны сначала приобрести заслуги, не так ли?

Он отвечал:

– Да.

Согласно второй главе «Книги Жадеитовой Печати»: «Совершать похвальные поступки является главным»; стереть грехи – это приходит после. Те, кто практикуют Дао, совершают похвальные поступки, спасая людей от опасности, позволяя им избежать несчастья, защищая их от болезней, препятствуя преждевременным смертям. Те, кто желают стать Бессмертными, должны взять за основу Пять Добродетелей». В той же самой Книге говорится: «Кто желает стать Земным Бессмертным (стр. 134), должен иметь 300 совершенных добрых дел; кто желает стать Небесным Бессмертным – должен иметь 1200 совершённых добрых дел. Тот, кто после того как совершит 1199 добрых дел, вслед за этим сразу сделает одно единственное плохое, теряет все предшествующие добрые дела и должен всё начинать снова». В той же самой Книге говорится: «Когда накопление добрых дел (стр. 357)не завершено, не имеет никакого смысла принимать галлюциногены Бессмертных. Если же не проглатывают галлюциногены Бессмертных, даже если добрые дела совершены, то Бессмертным стать нельзя. Тем не менее, избегается несчастье скоропостижной смерти». Точная совместимость добрых и дурных дел каждого человека учитывается специальным божеством, Хозяином Судьбы. Этих отрывков из «Книги Жадеитовой Печати» достаточно для того, чтобы показать, что автор «Эзотерической Биографии Человека Осуществлённого из Дворца Пурпурного Яна», находится в доброй даосской традиции, когда он заставляет совершать благочестивые деяния своего героя, прежде чем он предастся алхимическим изысканиям. И речь здесь не шла только лишь об идеале святой жизни, которым восхищались верные, не практикуя его. Совершенно наоборот, находится множество Даосов эпохи династии Хань, которые действуют как Чжоу Юйшан. Я не могу назвать всех тех, кого упоминает «История Поздней Хань»: их имеется по меньшей мере пятнадцать (стр. 135).

55 глава. 

Видно, что они кормят сирот, содержат дороги, сооружают мосты. Добровольная бедность является одной из распространённых форм даосской религиозной жизни этой эпохи; наиболее часто адепт распределяет своё имущество среди всех своих родственников; иногда он так же раздаёт его всем бедным страны. Некий Чжэ Сиянь, наследовав безмерное состояние, раздаёт его бедным и поскольку его в этом упрекают, он заявляет: «Наша семья накопила богатства с дальних пор. Но изобилие является той ошибкой, от которой воздерживаются Даосы!» (стр. 136). Другая сторона нравственной жизни, которую тексты показывают менее ясно, это искупление и раскаяние за совершённые ошибки. Отрывок, который я приводил выше из «Книги Жадеитовой Печати» об этом упоминает, но для того, чтобы расположить их ниже совершения добрых дел. Особенно есть это именно в практиках Жёлтых повязок, этих даосских повстанцев, который в 184 году Христианского периода в мгновение поставили в опасное положение династию Хань, как это можно хорошо видеть (стр. 137). У них болезнь рассматривалась как последствие предшествующих ей грехов. Больной отправлялся к своего рода жрецам или особым колдунам и, преклоняя колени, он обвинял себя виновным в ошибках (стр. 358), простираясь на земле и упрашивал, чтобы его освободили от грехов. Жрец записывал его имя и его раскаяние на трёх карточках предназначенных для Неба, для Земли и для Воды: первая сжигалась, вторая закапывалась в землю, третья погружалась в воду. Сверх того наставник, держа в руке бамбуковую палочку, имеющую девять узелков (9 это число Неба), совершал колдовские действия и читал заклинания над водой. Он велел больным простираться ниц на земле и говорил им раскаиваться в их ошибках. Затем он заставлял их выпивать заколдованную воду. По прошествии многих дней, если больные выздоравливали, то говорили, что они были верными верующими; те, кто не выздоравливали, наказывались за маловерие. Наказания заключались в том, чтобы совершать под надзором религиозных авторитетов различные благочестивые дела, отремонтировать сто шагов дороги, поставить рис и мясо, необходимые для бесплатных общественных харчевен и так далее. Практиковать добродетель и избегать греха, исповедоваться и раскаиваться в своих ошибках, совершать добрые дела, кормить голодных и одевать тех, кто раздет, помогать больным, раздавать своё состояние бедным, чтобы тайно творить добро, не хвастаясь этим – это есть вещи, которые мы знаем и которые нам привычны. Но в Китае династии Хань это было чем-то новым: в противоположность Конфуцианству, для которого человек никогда не является ничем, кроме как колёсиком в социальном организме, Даосизм создавал настоящую индивидуальную мораль для использования её китайцами. Следует по меньшей обладать определённым авторитетом, чтобы быть в состоянии применять правила конфуцианской морали; даосская же мораль адресовалась ко всём: все могли практиковать её. Она конечно же содействовала в это время тому, чтобы придавать Даосизму его популярность, даже у тех из Образованных людей, которые не имели никакой склонности к алхимии, и которые впрочем оставались приверженными конфуцианским доктринам.

56 глава

б). Физиологические практики.

Древние Даосы, для которых Бессмертие было возможно не иначе как в сохранении в живом виде материального тела, должны были много работать для того чтобы превратить тяжёлое смертное тело в тело бессмертное и лёгкое, где кости и плоть были из золота и жадеита. Для этого следовало предаваться многочисленным практикам, которая одна религиозная книга III столетия подытожила в четырёх следующих строках (стр. 138):

(стр 359).

Кто глотает Киноварь и хранит Одно,

Закончит не иначе как вместе с Небом;

Кто заставляет возвращаться Сущность

И практикует Зародышевое Дыхание,

Будет иметь Долговечность без пределов.

Под этими скрытыми понятиями указаны главные необходимые практики для достижения бессмертия: «глотать Киноварь», это алхимия; «хранить Одно, это сосредоточение, медитация и экстаз; наконец две последние строки описывают кратко сексуальные и дыхательные практики. Для достижения Бессмертия надо, чтобы даосский Адепт совершил две последовательные вещи: отменить причину дряхлости и смерти материального тела; создать бессмертное субтильное тело. Но чтобы хорошо понять, как он этого достигает, следует знать тот образ, каким Даосы представляли себе внутреннюю среду человеческого тела (стр. 139). Большое количество книг III и IV столетий нашей эры рассматривали эту тему, и немало их существует ещё и сегодня: они перечисляют, обозначают и длинно описывают различные божества, пребывающие в Трёх Полях Киновари, а попутно и в других частях тела, очевидно чтобы вести Адепта и позволить ему распознавать их, когда они ему являются в его видениях; или же, если более нравиться становиться на нашу, а не на даосскую точку зрения, они предназначаются для того, чтобы управлять самими видениями и руководить ими, некоторым образом упорядочивая их, то есть возводя в нормальное правило опытность первых наставников, таким образом, чтобы ученики, внушаемые точными и подробными описаниями, не слишком уклонялись в сторону. Все эти книги принадлежат к той школе или, если слово «школа» кажется несколько слишком сильным, к даосской группировке, причислявшей себя к «Настоящей Книге Великой Алхимической Тайны» Дадон Чжэньцинь в тридцать девать параграфов и делавшей из неё основополагающей текст своего учения. После V столетия кажется, что вопрос прекратил интересовать даосские круги и, если последующая литература и делает ещё на него многочисленные намёки, то она не приносит более ничего нового.

57 глава. 

Как и все китайцы, Даосы разделяют тело на три отдела, верхний отдел (голова и руки), средний отдел (грудь), нижний отдел (живот и ноги); и они распределяют внутренние органы по двум классам, пять внутренностей учжан (лёгкие, сердце, селезёнка, печень, почки) и шесть вместилищ люфу (желудок, желчный пузырь, толстый кишечник, тонкий кишечник, (стр. 360) мочевой пузырь и «три обогревателя» санчжао, то есть пищевод, внутренний проток желудка и мочеточник, образующие все три одно вместилище). Верхний отдел содержит органы чувств, глаза, уши, нос, язык и пальцы, основной орган осязания. Главные физиологические жизненные функции располагаются в двух отделах – среднем и нижнем, в то время как всё то, что касается умственной жизни, принадлежит к верхнему отделу, кроме того лишь, что сам орган мышления, которым для китайцев является сердце, находится в среднем отделе. Несмотря на это важное исключение, распределение духовной жизни и жизни растительной между тремя отделами тела играет свою роль в китайских понятиях. С другой стороны, Даосы разделяют понятия китайских врачей (стр. 140) на счёт дыхания, пищеварения и кровообращения: дыхание разделяется на два такта, дыхание зависимо от принципа инь, потому что оно является спуском, который проводит внешний воздух, «дыхание» ци через селезёнку до печени и до почек, а выдыхание зависимо от принципа ян, потому что оно является подъёмом, который отбрасывает дыхание из почек к сердцу и к лёгким, снова проходя через селезёнку. Пересекая селезёнку, воздух изгоняет из неё дыхания Пяти Вкусов, вырабатываемые перевариванием под влиянием селезёнки твёрдых пищевых продуктов, спускающихся по пищеводу в желудок и присоединяемых в селезёнке к воде (которая имеет свой особый проток отличный от пищевода) для образования крови: кровь толкаемая потоком дыхания, продвигается на три дюйма в венах, производя таким образом кровообращение. К этим понятиям, принимаемым всеми, Даосы добавляют ещё другие, которые для них являются особенными. В трёх отделах тела они помещают три главных области, первую в голове, вторую в груди, третью в животе; это в некотором роде есть ворота для командованием каждым из отделов. Их называют Полями Киновари даньтань, чтобы снова назвать имя существенного элемента галлюциногена бессмертия, киновари. Первое поле или Дворец Нишуан (Нирваны) находится в мозгу; второе, Пурпурный Дворец, находится возле сердца; третье, Поле нижней Киновари, располагается ниже пупка. Эти три Дворца имеют одно и то же общее расположение: они (стр. 361) все равным образом образованы девятью клетками в один дюйм, в два ряда в пять и в четыре клетки. Первая клетка ряда из пяти является единственным входом этой сложности из девяти клеток или девяти Дворцов. Её тройная внешняя часть (3/10 дюйма) служит вестибюлем; клетки внутри круглые и пустые и имеют внутренние перегородки в виде красного брильянта. Единственной разницей между клетками трёх отделов является то, что таковые мозга расположены горизонтально от переда к заду головы в два яруса, пять клеток ниже, четыре выше, в то время как таковые в груди и живота кажутся будучи расположенными вертикально в две параллельные линии, вереница из пяти клеток спереди, вереница из четырёх сзади.

58 глава .

Но это не является точным, как и в единственном и подробном описании относится к Полю верхней Киновари, таковыми головы. Не исключено, что Девять Дворцов там являются грубым и схематичным изображением мозговых желудочков. Внизу у входа располагается Дворец Зала Правительств Минтангун; сзади – Дворец Палаты Алхимической Тайны Донфангун, затем Дворец Поля Киновари, который собственно называется Нишуан, далее Дворец Движущейся Жемчужины (то есть живого серебра)

Лючугун и, наконец, Дворец Жадеитового Императора уцзигун; выше, исходя от передней части головы – Дворец Небесного Двора Тяньтингун, Дворец Действительности Великой Вершины Тайцзи Чжэнгун, Дворец Таинственной Киновари сундангун, находящийся вплотную выше Дворца Поля Киновари, и наконец, Дворец Августейшего Тайхуангун.Термин Нишуань, обозначающий буквально «Пилюли из Грязи», является в действительности транскрипцией санскритского слова нирвана. А это показывает, что окончательная разработка этой сложной системы анатомии была только что едва завершена в III-IV веках, в ту эпоху, когда были написаны книги, из которых я извлекаю фрагменты этого описания, так как именно в правление династии Поздняя Хань – это самое раннее, когда буддийское влияние смогло внедриться таким образом. Общая теория Полей Киновари является древней, но подробное описание Поля головы Киновари с его девятью клетками должно быть точно из этого времени. В груди вход осуществляется через Ярусную Калитку луже (трахею), которая ведёт к Залу Правительства и к следующим клеткам: Дворец Движущейся Жемчужины – это сердце, а Поле Киновари находится на три дюйма внутри груди. В животе Залом Правительства является селезёнка, а Поле Киновари расположено в трёх дюймах ниже пупка. Но девять Дворцов далеки от того, чтобы являться божественными резиденциями (стр. 362), которые находятся в каждом отделе тела. Три первых Дворца нижнего ряда, те которые расположены ближе всего ко входу, образуют вместе с другими павильонами, расположенными справа и слева, Три Жёлтых Двора Хуанцзинь, центр которых находится для головы – в глазах, а для живота – в селезёнке. Вход Дворца охраняется павильонами, где пребывают божествами. Всецело снаружи, два уже являются чем-то вроде павильонов с барабанами и колоколами, откуда объявляют о посетителях, которые называют себя. Возле входа Поля Верхней Киновари, выше – промежутки между двумя бровями внутри лба, справа имеется Жёлтый Портик хуанку, слева – Пурпурная Террасса цзянтай, которые установлены чтобы охранять «пространство в один дюйм» чусун чжуантянь и который занимает 3/10 дюйма точно по середине между бровями и переносицей (стр. 141).

59 глава.

С другой стороны, брови образуют Цветущие Балдахины хуагай (стр.142), снизу от которых находятся в правом и в левом глазу, Дворцы Запада и Востока, которые также называют Зелёная Палата циньфан (или Зелёный Зал Суда) циньфу и Зал Суда Белой Чистоты хаоциньфу (зелёный является цветом Востока, а белый цветом Запада); они сообщаются с Дворцом Зала Правительства. Одним дюймом назад Палата Алхимической Тайны или Золотая Палата – также имеет Многочисленные Павильоны; прежде всего Местопребывание Таинственной Сущности хуанцзинь-че и Затемнённый Портик ёуцуэ, затем Жёлтый Портик хуанцуэ и Пурпурную Калитку зыху, первый справа, вторая слева: эти два последних строения должны быть в действительности теми желаемыми что и таковые Зала Правительства; но описания настолько запутаны, что Тао Хунцзин, отчаявшись установить их топографию, делает из них различные строения (стр. 143).

В Палате Алхимической Тайны, или как ещё говорят, в Пурпурной Палате находится Стена из Жадеита Большой Золотой Аванзалы цзиньтанюйшэнь, за которую не проникают Божественные Бессмертные когда они принимаются на аудиенции. На самом деле Божественные Дворцы представляют себе по модели Дворцов земных: нижняя из Девяти Дворцов по пяти строений одни позади других, как на земле Императорский дворец в пять последовательных дворов каждый с залом на (стр. 363) земляной насыпи; и так же как земные чиновники принимаются на аудиенцию во дворе, предшествующем второму залу Дворца, так же и Бессмертные Божественные Чиновники и Настоящие Чиновники принимаются во дворе второго помещения Дворца Нишуан. Три Внешних Дворца вместе со всеми примыкающими к нему павильонами составляют к тому же, как было видно, особый ансамбль, предназначенный для аудиенций и приёмов, Жёлтый Двор хуантин цзин. Шесть других дворцов, недоступных для других бесов, духов и трансцендентных существ тела. Совсем позади в отделе Девяти Дворцов верхнего отдела имеется маленькая дверь Калитка Задней Части хоуху, которая пересекает «Жадеитовую Кость Валика»: это впадина затылка (стр. 144). Средний, нижний отделы не менее заполнены местопребываниями божеств. Некоторые являются такими же, как и таковые головы: так же как пупок является так же и горой Куньлунь и как возле него имеется Жёлтый Портик; как Трансцендентная Терраса (сердце) расположена ниже Цветущего Балдахина (лёгких) (стр. 145). Другие же являются особыми в каждом отделе, Как Золотое Жилище цзиньшэ, Серебряный Город иньшэнь, Башня Киноварь чулу, которые расположены недалеко от пупка. Посреди живота тонкий кишечник является Великой Стеной чанчэн (стр. 146). Промежуток между почками является Затемнёным Портиком ёуцюэ, который сообщается с ушами (стр. 147). Немного ниже расположен Океан дахай, который называют Слабой Водой гуосшуэй (мочевой пузырь): здесь пребывает божественная черепаха, которая выдахает и вдыхает Первородное Дыхание, и заставляя его катиться, производит ветер и дождь, которое оно вынуждает проникать повсюду в четырёх членах (стр. 148).

60 глава.

Именно это и является главными органами тела для даосoв. Вечная жизнь зависит от того образа, каким они их рассматривают; обычный человек, пренебрегающий ими, умирает; Адепт Даосизма, умеющий правильно обращаться с ними, достигает бессмертия. Именно в них разрушаются причины смерти, и создаётся зародыш бессмертного тела. Для этого имеется множество способов, и все они могут быть разделены на три класса: поглощение пилюль бессмертия метод Вайдань внешний, циркулирующее дыхание идущее по определённому циклу метод Нэйдань внутренняя алхимия как и Вайдань, и Нэйдань вместе. Каждый из них в известной мере может приводить к бессмертию, но их благотворные эффекты возрастают в зависимости от их одновременного или последовательного использования. Что касается алхимических практик, то алхимические способы являются наиболее мощными, но нельзя прибегать к ним сразу же: начинать надо с других. И если их ценность признаётся всеми, то необходимость их применения является спорной. Гэ Хун, в IV столетии, заявил, что и без алхимии вполне можно добиться продления жизни, но никогда не удастся сделать её вечной; но уже в его время даосы признавали и за другими способами добродетели, равные таковым у алхимии: тот, кто мог успешно практиковать алхимические рецепты, становился бессмертным более высокого ранга, но и циркуляционное дыхание, если его правильно практиковать, также приводит к состоянию Бессмертного, хотя и в меньшей степени, и даже поглощение пилюль бессмертия и препаратов средств неалхимической природы, хотя это и являлось способом ещё более низменным, тоже приводило к бессмертию, естественно, ещё более низкого ранга. В наши дни этот вопрос более собственно не дискутируется, и я не знаю никакого труда, современного Тангу или появившегося после него, который бы поддерживал утверждение, что алхимия является необходимой для достижения бессмертия: напротив, её сложность и стоимость её способов постоянно снижают её практическую, но не теоретическую – в Даосизме – важность, в пользу других способов; и в то же время она стремилась отделиться от Даосизма – по примеру медицины, но с меньшим успехом – и стать чисто научной техникой, не без некоторой потери своей репутации, что объясняется постоянной эксплуатацией её шарлатанами. В сущности алхимические способы заключаются в подготовке и поглощении киновари дань (сернистой ртути). Они не исключают других: они их дополняют. Это является вершиной карьеры Адепта, когда он может достичь такого. Циркулирующее дыхание и поглощение и пилюль и эликсиров являются способом Киновари Женской инь дань, с их помощью можно достичь бессмертия, но только его низших степеней. Алхимия является способом Киновари Мужской янь: только лишь с её помощью можно стать "Небесными Бессмертным" и достичь высших степеней иерархии Бессмертных.

61 глава.

Это сложная и дорогостоящая техника, так как киноварь не поглощается в таком виде, как она есть; приходится подвергать её длительной подготовке. Я не могу здесь описывать её во всех подробностях: в конце концов, даже и сами даосские книги не сообщают на этот счёт всего, поскольку превращения киновари являются сами по себе большим трудом, о котором посвящённые передают друг другу секретные сведения устно от учителя к ученику. И всем в мире не дано было отыскать учителя. Если Лю Сюйан, великий писатель начала нашей эры, из которого традиция последующих столетий сделала алхимика, не смог произвести золота, то это является ошибкой устного обучения: у него была книга, но он не смог найти учителя, у которого можно узнать эти секретные формулы; и он также потерпел неудачу. Я удовольствуюсь тем, что дам некоторые общие указания, заимствованные в трактате Гэ Хуна "Баопу-цзы", из этой книги алхимика начала IV столетия, которую я уже цитировал неоднократно. Надо заставить киноварь "обернуться" девять раз, чтобы получить её в её сублимированной форме, то есть произвести девять раз превращение киновари в ртуть и ртути в киноварь. Сжигая киноварь дань-ша, получают ртуть шуй-инь. Есть люди, которые не могут поверить в это:

– Киноварь (говорят они) является красным телом, как же может она становиться белым телом? И ещё они говорят:

– Киноварь является камнем; камни же, подвергающиеся обжигу, становятся известью: как же тогда одна лишь киноварь может этого избегать и превращаться в ртуть?

Эта операция повторяется девять раз, и при каждом превращении киноварь становится всё более активной и более действенной. Тот, кто употребляет киноварь, подвергшуюся одному превращению Ицхуандан, станет Бессмертным в три года. Тот, кто употребляет киноварь, подвергшуюся двум превращениям, станет Бессмертным в два года. Тот, кто употребляет киноварь, подвергшуюся трём превращениям, станет Бессмертным за один год. Тот, кто употребляет киноварь, подвергшуюся четырём превращениям, станет Бессмертным за один год. Тот, кто употребляет киноварь, подвергшуюся четырём превращениям, станет Бессмертным за полгода. Тот, кто употребляет киноварь, подвергшуюся пяти превращениям, станет Бессмертным за сто дней. Тот, кто употребляет киноварь, подвергшуюся шести превращениям, станет Бессмертным за сорок дней. Тот, кто употребляет киноварь, подвергшуюся семи превращениям, станет Бессмертным за тридцать дней. Тот, кто употребляет киноварь, подвергшуюся восьми превращениям, станет Бессмертным за десять дней. Тот же, кто употребляет киноварь, подвергшуюся девяти превращениям, станет Бессмертным за три дня.

62 глава. Практики диеты.

Наиболее употребительными способами в 4-5 -6 веках н.э. являлись диетические практики и циркулирующее дыхание. В принципе это независимые способы, но почти всегда используют в совместных (первый почти всегда служит для помощи второму). Смерть может наступить в следствии привычки питаться зерновыми культурами. В самом деле злаки порождают в теле Червей, которые пожирают его жизненную силу. Это не обычные черви, не обыкновенные кишечные гельминты, принадлежащих к 9 видам червеобразных, которые насчитываются китайскими врачами. Это существа трансцендентные, принадлежащие к категории душ и духов. У них нет постоянной формы: «По сколько они имеют видимость злых демонов, постольку они принимают человеческую форму». Тем не менее некоторые авторы придают каждому из них свою собственную форму, которую они даже описали: один имеет вид человека, другой представляет собой чудовище, имеющее вид лошадиной ноги с рогатой человеческой головой, третий похож на какое-то четвероногое; но это кажется ничто иное, как случайные формы, которые они принимают, когда они направляются к душам и духам внутри тела. Они относятся к числу трёх сань хунь душь, которые обитают в одном из Полей Киновари. Первый, Старый Синий Цингу, живёт во Дворце Нихуан в середине головы. Именно он лишает зрения и слуха, делает лысым, заставляет зубы выпадать, засоряет нос и затрудняет дыхание. Второй, Девица Белая – Бэйгу, живёт в Алом Дворце Сианьгун, то есть в Поле средней Киновари, в груди: он причиняет сбои в сердечной деятельности, астму, меланхолию. Третий – это Труп Кровавый Сюши, который живёт в Поле нижней Киновари: «Именно из-за него происходит мучительно заворот кишок, высыхают кости, увядает кожа, ноги заболевают ревматизмом, появляется боль в запястьях, теряется сила воли и твёрдость мысли, становится более невозможно питаться и наступает состояние голода, наступает чувство печали и возникает вздохи, ослабевает усердие, угасает дух и впадает в расстройство». Это и есть именно те Три Червя, которые причиняют дряхлость, недомогание, болезни; их так же называют Тремя Трупами Сан Ши. Они делают и ещё хуже. Эти недоброжелательные гости выведывают всю внутреннюю сущность человека и они идут на небо доносить о его грехах таким образом, что уменьшить отпущенное его жизни время, заставить его скоропостижно умереть, для того чтобы как можно скорее освободиться из его тела, в котором они заперты и которое они рассматривают в качестве тюрьмы. В конце каждого шестидесятидневного цикла, на 57 день гэньшэнь, Господин Северный Бэйди «открывает ворота всех грехов и получает прошения от всех духов» в Высшем Дворце Великой Тайны. В этот день Три Трупа, составив список грехов людей, поднимаются на небо, чтобы подать ему доклад о них, и Распорядитель Судьбы вычёркивает некоторые количества дней из жизни каждого человека, смотря по его грехам

63 глава.

Именно по этому, Три Трупа желают, чтобы у человека не было долгой жизни. Духи, находящиеся внутри тела, хотят, чтобы человек жил, но Трупы хотят, чтобы он умер:

Когда человек умирает, Трупы рассеиваются и отправляются гулять; они становятся Привидениями, им приносят в жертву, и они имеют, и они имеют питьё и пищу; именно по этому они и хотят, чтобы человек умер. Другие духи сопротивляются их замыслу, и вследствие этого они вовлекаются в самую настоящую борьбу внутри тела: когда в мечтах видишь себя в состоянии борьбы со злыми людьми, то это Трупы борются с Духами. В итоге Три Трупа, то есть Три Червя являются внутренними злыми духами, которые пытаются помешать человеку достичь Вечной Жизни. Они стараются всеми способами:

с одной стороны, можно сказать, материально, физически, атакуя Три Поля Киновари и ослабляя жизнеспособность; с другой стороны морально, донося о грехах и преувеличивая их и противодействуя любому успеху. Так что Адепт должен избавиться от них. «Те, кто хотят обрести Вечную Жизнь, прежде всего должны изгнать Трёх Червей», заявляет Бессмертный Лию Чжэн. Для этого прибегают к диетическим способам, первый пунктом из которых является «прервать доступ Зерновых» цзюгу, то есть прекратить поедать Пять Зерновых (Злаков), образующих основу китайского питания: рис, просо, пшеницу, овёс и фасоль; так же говорят «воздержаться от злаков» би-гу, или ещё «прекратить зёрна» сиулян. Пять Злаков являются наиболее вредным питанием, тем самым, которое мешает достичь Бессмертия. Пять Злаков являются ножницами, которые отрезают жизнь, они вызывают гниение пяти внутренностей, они делают жизнь короткой. Если зерно попадает в твой рот – не надейся на Вечную Жизнь! Если ты желаешь не умирать, пусть твой кишечник будет от этого свободен! Их зловредное действие заключается в самой их природе, которое является Сутью Земли, как это убедительно объясняет в нескольких стихах «Книги Жёлтого Двора» в своём тридцатом разделе: стр. 368. Зёрна злаков являются Сутью Земли; приятный вкус пяти вкусовых оттенков – это ловушка, установленных злыми демонами. Их зловоние смущает Духов, и зародышевое Дыхание прекращается. Три высшие души ошеломлены, а низшие души, опускают голову. Очень опасными их делают то, что зло, вызывающее такое питание, каким люди питаются на протяжении поколений, является наследственным и начинается ещё в период, предшествующий рождению. Это зло заключается в том, что Суть Злаков производит и питает постоянно Три Трупа.

64 глава.

«Люди, тело которых формируется в лоне их матери, начиная с рождения заполнены дыханием Сути Злаков; вот почему в их животе присутствуют Три Червя, причиняющих много зла», говорилось в специальной книге, посвящённой этому вопросу, в «Книге Трёх Трупов (сказанной) Всевышним (императором)». Но диетические режимы заключают в себе и совершенно другие вещи, а не только простое воздержание от злаков. Например, режим, указанный «Книгой Характеристик Жадеита на золотых плитках», книгой настолько священной, что она остаётся в Небесных Дворцах и не предъявлялась людям целиком, является очень суровым: «Те, кто прекращает употребление злаков в своём питании не должны употреблять не вина, ни мяса, ни растений «пяти сильных вкусов»; они должны купаться, стирать свою одежду и сжигать ладан». «Жития тех, кто изучил Даосючжуан», сборник биографий Даосов ныне утерянный, который был составлен в начале эпохи Тан, указывает ещё и другие режимы. Например: «Тао Янь…в возрасте 15 или 16 лет прекратил употребление злаков в своём питании: сначала он ещё ел муку, затем он ел только грудные ягоды. Прогресс является не возможным, если не отменить полностью Дыхание Злаков». Ди Сиань, по прозвищу Юнзэ, уроженец Гуйи, превосходный учёный и хороший писатель, изъездил всю империю в поисках учителя, но ему так и не удалось найти его. Наконец, въехав в горную местность, он встретил Бессмертного. Он пал ниц и попросил у него Вечной Жизни. Бессмертный сказал:

– Дыхание кровавого питания не исчерпано в Вас. Прекратите употребление злаков и возвращайтесь через три года; я буду ждать Вас здесь и наставлю Вас!» Запрет есть мясо не имеет общего с аналогичным буддийским запретом. В Буддизме это является следствием запрета убивать живые существа; для Даосов это важно, потому что внутренние духи тела брезгуют кровью, чьё дыхание ранит их, заставляет их бежать и таким образом укорачивает жизнь. Этот очень строгий режим не проходит без тягостных моментов.

65 глава.

Лишённый зёрен и мяса, практикующий его недоедает, и даосские авторы допускают, что в начале у него могут быть многочисленные недомогания; у одних общего плана, головокружения, слабость, сонливость, затруднённость в движениях; у других местные, понос, запор и так далее. Они советуют тем не менее настойчиво продолжать, утверждая, что они исчезнут по истечении нескольких недель и что скоро тело почувствует себя как и прежде, и даже лучше, более спокойно и более удобно. Они советуют в прочем, практиковать это не иначе как постепенно, и они рекомендуют многочисленные галлюциногены на переходный период и период адаптации, который согласно им длится от 30 до 40 дней. Рецепты галлюциногенов для помощи практике Воздержания от злаков очень многочисленны: женьшэнь, корица, кокосовая пачума, кунжут, наперстянка, лакрица и все традиционные китайские укрепляющие средства играют здесь главенствующую роль. Равным образом очень многочисленны галлюциногены, предназначенные специально для уничтожения Трёх Червей, или Трёх Трупов, которые возбуждают внутренности, втягивая их внутренности, втягивая их внутрь тела.

«– Присядьте, я Вам объясню, говорит Бессмертный Центрального Пика адепту, который путём своих добродетелей достиг того, что бы иметь его в качестве наставника.

– Вы немного знаете, начиная с вашего детства, как заставить вернуться Сущность ян таким образом, чтобы костный мозг не свернулся; Вы так же умеете делать гимнастику; питаться дыханием, поглощать солнечные лучи, глотать Бульон (из Жадеита со слюной); и Вам более нет нужды содействовать росту Зародыша (бессмертного тела) с помощью внутреннего способа киновари инь (изгнание внутреннего воздуха). Но поскольку Три Червя ещё не уничтожены, все эти практики не могут возыметь своего действия. Сначала нужно проглотить пилюли излечивающие от Червей, чтобы убить Червей, порождённых Злаками. И, принимая пилюли, произносят заклинания такого рода: «Пусть Три Червя, Пять Червей идут к Жёлтым Источникам! Я поднимаюсь на Синее Небо сохранять Вечную Жизнь! Радостно и вечно я буду жить с Небесным Императором! Рецепты галлюциногенов, уничтожающих Трёх Червей, бесчисленны, и некоторые из них являются очень древними. Следующий, приписываемый Гу Юйсаню, датированный четвёртым или пятым веком, потому что биография этого мифического бессмертного была составлена самое позднее в пятом веке: «Рецепт, чтобы убивать (Трёх Червей) использует 5 унций аканита; 7/10 буассо духа семян конопли; 6 унций Ремании клейкой; корень Желтобровника длинною в 7 дюймов; 4 унций Сассапарели; 4 унций Корицы, 5 унций соцветий Агарика в форме облака: в сумме всего 7 различных галлюциногенов.

66 глава.

Перед этим принимали корень тростника Аира обыкновенного и кипятили его в вине таким образом, чтобы сделать сущностную настойку весом в 1,5 буассо. В ней помещают настаиваться 7 галлюциногенов, всё это сцеживают в сосуд; но это ещё не может быть использовано. После того как им дали настояться три ночи, их вынимают и помещают на солнце с целью их высушить. (Затем) снова берут вышеуказанную настойку и пропитывают ей (семь галлюциногенов) в течении трёх дней; и заново вынимают их (из вина) и выставляют их на солнце (и продолжают таким образом вымачивать их в вине и высушивать их попеременно) до тех пор, пока вино будет исчерпано; тогда и прекращают подвергать их высушиванию. Их толкут в железной ступке и пропускают их через частое сито, чтобы превратить их в порошок. Берут белого мёда и смешивают с ним порошок, чтобы сделать из него пилюли. Утром, повернувшись к Востоку, прежде всего скатывают две толстые пилюли в маленькую горошину; затем увеличивают дозу (каждый день) с одной пилюли до 10 и более. Этот режим вылечивает трёхдневную лихорадку внутри живота, действительно заставляя дыхание подниматься таким образом, чтобы сердце и грудь были освобождены от всякой закупорки, свёртывает плоть и кожу, делает тело лёгким и образует нимб вокруг него (стр. 167). Когда принята вся доза (стр. 371), Черви злаков умирают; когда же Черви мертвы, Трупы высыхают; когда они сухие, они отпадают сами с собой. Надо сделать это много раз и не придерживаться одной дозы. Великий даосский врач VII века Cун Сы Мяо приводит целый ряд рецептов для уничтожения Трёх Червей; из них я дам в качестве примера два первых (168 стр.) «Рецепт круглой пилюли для изгнания Трёх Червей. Взять сока Ремании клейкой, 3 буассо, нагреть его на небольшом количестве камыша в печке, обращённой на Восток; высыпать туда три раза 1/5 буассо Сумахо, в избранный день перемешать содержимое сосуда ногою и добавить туда две унции ревеня в виде порошка (169 стр.)» . Поставить на медленный огонь не давая кипеть до тех пор когда можно будет сделать пилюли (жидкость имеет силу уменьшаться и достигнет такой консистенции, когда можно будет сделать пилюли. Сделать пилюли толщиною в зерно маслины. Перед едой принять одну пилюлю. Три раза в день нечистая кровь выйдет из носа; на исходе тридцати дней Черви будут полностью выведены; по истечении пятидесяти дней все болезни будут излечены; кожа лица будет ослепительно сияющей.

67 глава.

Другой рецепт. Сумах, две десятых буассо; ревень в порошке 6 унций; вино, 1/10 c половиной (15%) буассо; семена рапса (брюквы) в порошке, 3/10 буассо. Нагреть вместе на слабом огне четыре вышеназванных продукта до такой степени, чтобы можно было сделать из этого пилюли. Сделать из этого пилюли толщиной в косточку маслины. Принимают три пилюли перед едой. По истечении 10 дней нечистая кровь выйдет через нос; на исходе 30 дней Черви все высохнут; на исходе 50 дней тело будет ослепительной белизны; по прошествии одного года можно будет бежать наравне со скачущей галопом лошадью… Дыхательные практики, описанные ниже, требуют предосторожностей, которые составляют принадлежность других диетических режимов, подробное описание которых заполняет Даосский Канон. Это режимы крайне разнообразны; все основываются на той идее (стр. 372), что надо содержать свой кишечник как можно более свободным, и в любом случае в те часы, когда выполняются упражнения; когда ищут бессмертия, то прежде всего надо отменить испражнения: впоследствии можно будет «питаться дыханием» (стр. 170). Надо по меньшей мере избегать приёма пищи до полного насыщения, перед тем как практиковать циркулирующее дыхание: при полном животе дыхание плохо проходит. Дао ши, которые доводят свои усилия дальше, чем простые верные, не должны принимать пищу более одного раза в день (171 стр.); и этот приём пищи, который должен осуществляться одновременно с часом «живого дыхания» и некоторое время, предшествующее времени выполнения дыхательных упражнений, в общем приурочивается к полуночи (стр. 172). Но когда хотят успешно практиковать Зародышевое дыхание, надо по крайней мере в течении периода упражнений следовать режимам значительно более строгим. В VI веке «Книга Великого Мира» Тайпинчжин распределила в порядке убывания эффективности: «в первую очередь питаться воздушным дыханием; на втором месте питаться галлюциногенами; на третьем месте мало есть. Лучшие же режимы были те, которые отменяли любую твёрдую пищу. Различали два таких, которые заключались один в том, чтобы питаться слюной; другой в том, чтобы питаться воздухом: первый был тот, который называли Зародышевым питанием тай ши, названным так очевидно в подражание названию Зародышевого дыхания Taй си, которое будет описано выше; второй режим является способом, заключающемся в том, чтобы «Питаться дыханием» ши жи или фу жи, или ещё «Питаться дыханием» фу си. Два способа эти впрочем, взаимно дополняют друг друга (173 стр.). Во время дыхания на самом деле нужно заботиться о том, чтобы долго засасывать воздух обеими ноздрями (стр. 174), и в течении этого времени наполняют рот настойкой Жадеита еюй, то есть слюной, которая обильно течёт из под языка; затем наклоняя голову, эту слюну проглатывают таким образом, чтобы она проходила вверх исправлять мозг, а вниз – омывать Пять Внутренностей (стр. 175).

68 глава.

«Тереть рот языком вверх, вниз и посередине, (стр. 373) так чтобы Настойка Жадеита заполняла рот, и проглатывать её три раза – это даёт долгую жизнь и продлевает существование» (стр. 176). Что касается способов «питаться дыханием», надо «постоянно сосредотачивать свои мысли на дыхании, входящим в Пять Внутренностей и циркулирующем в них, которое затем проходит через руки, ноги, сердце, затылок, Три Заграждения, Девять Отверстий и суставы, и которое оттуда выходит» (стр. 177).

Дыхательные практики.

Уничтожение Червей длится долго: Чжоу Юйшан понадобилось пять лет, чтобы избавится от них. Это значит надо заставить зародиться в себе самом будущее бессмертное тело. Речь идёт именно о рождении. Прежде всего, формируется зародыш, который растёт и по немного развивается, если уметь «заставить возвращаться Сущность ян таким образом, чтобы костный мозг не свёртывался» (стр. 178). Для этого нужно заставить «Циркулировать Дыхание» сквозь три Поля Киновари. Циркуляция дыхания была самой модной техникой бессмертия у Даосов, предшествующих династии Тан: достаточно увидеть место, которая она занимает в даосских легендах (будь их персонажи реальными или вымышленными), чтобы отдавать себе отчёт в том месте, которое она заняла в духе и привычках верных этой эпохе. Также режимы и галлюциногены не расцениваются иначе как в качестве вспомогательного средства для способов, запускающих дыхания. Циркуляция дыхания в эту эпоху (предшествующую Тан), заключается особенно в специальной манере дышать, так как речь идёт именно о внешнем воздухе: этот воздух является жизненным дыханием человека, и надо заставить его пройти через три Поля Киновари. Человек и мир для китайцев совершенно идентичны не только в общем, но и в каждой детали: голова человека круглая как небо, его ступни прямоугольные как земля, его Пять Внутренностей соответствуют Пяти Стихиям, его 24 позвонка соответствуют двадцати четырём (стр. 374) солнечным полумесяцам года, а 12 колец трахеи – двенадцати лунным месяцам; его 365 костей – трёхстам шестидесяти пяти дням года, его вены и кровь, которую они содержат – большим и малым рекам и так далее. В действительности вселенная является необъятным телом – таковым Высочайшего Старого Господина Тайшан Лао Цзун, говорят одни, и таковым Пань Гу, являющегося ни чем иным, как Достопочтенным Небесным Первородного Начала Юаньши Тяньцзун, говорят другие.

69 глава.

«Лао-Цзы превратил своё тело. Его левый глаз стал Солнцем, его правый глаз стал Луной, его голова стала горой Кунлун, его борода стала планетами и домами, его кости стали драконами, его плоть стала четвероногими животными; его кишки стали змеями, его живот стал морем, его пальцы стали Пятью Вершинами, его волосы стали деревьями и травами, его сердце стало Цветочным созвездием, а его две почки соединившись стали Отцом и Матерью Настоящего Чжэн Яо-фуму (179 стр.). Рэн Фан в VI столетии сообщает точно такую же легенду о Пань Гу в своих «Чудесных Рассказах» стр. 180): «В прежние времена, когда Пань Гу умирал, его голова стала Четырьмя Вершинами, его глаза стали Солнцем и Луной, его жир стал реками и морями, его волосы и его борода стали травами и деревьями. В эпоху Цинь (до н.э.) и Хань в просторечие рассказывали, что голова Пань Гу была Восточной Вершиной, его живот – Центральной Вершиной, его левая рука – Южной Вершиной, его правая Рука – Северной Вершиной, его ноги – Западной Вершиной. Древние Письмена рассказывают, что слёзы Пань Гу – это реки, что его дыхание – это ветер, его голос – гром, зрачок его глаз – молния. Эта легенда необязательно даосского происхождения, поскольку сама концепция тела – микрокосмоса не имеет ничего специфически даосского: это поверье повсеместно распространённое и которое в самом Китае встречается понемногу во всех средах – светских и религиозных во все эпохи. Но Даосы (стр. 375) продвинули это приравнивание тела к миру дальше, чем это делали их современники. Вселенная же идентична человеческому телу: как таковое она наделена дыханием. Так же как дышит человек «изрыгая дыхание старое, и вводя новое дыхание» тхугу насин, Небо и Земля дышат и их дыхание, являющееся тем воздухом, которым мы дышим, оно так же хорошее при вдыхании и плохое при выдыхании. В этом общем дыхании мира, рассматриваемым как живое существо, день естественным образом разделяется на две части, одну, когда мир вдыхает воздух это время «живого дыхания» шэньгци, другую когда мир выдыхает воздух, это время мёртвого дыхания сё-ци. Только лишь во время «живого дыхания» Даосский Адепт должен вдыхать воздух, чтобы заставлять его циркулировать по телу, во время «мёртвого дыхания» это было бы вредно. Ведётся спор на счёт точного определения этих двух частей дня: одни видят в них просто разделение на день (живой воздух) и ночь (мёртвый воздух), другие придерживаются сохранения единства дня, который как для китайцев, так и для нас считается от полуночи до полудня. И для них время живого воздуха идёт от полуночи до полудня, а время мёртвого воздуха от полудня до полуночи (стр. 181). Но теоретическое правило остаётся то же самое: дыхательные упражнения не должны делаться иначе как во время живого воздуха, потому что это единственное время, когда воздух является животворящим.

70 глава.

Воздух засасывается через нос и выдыхается через рот; от носа до рта он должен совершать очень длинный путь. Как и при обычном дыхании он спускается с силой инь до печени и почек: «Из Длинной Долины до Мрачного Кантона дыхание, совершает тур по Пригороду и по Сельской Местности», говорит в эзотерических понятиях «Книга Жёлтого Двора» Хуантинцзин (cтр.182), одна из даосских книг, самых знаменитых и самых изучаемых в период от IV до VII столетия, что в переводе на понятный язык означает, что дыхание спускается от носа (Длинной Долины) к почкам (Мрачному Кантону) и проходит через Пять Внутренностей (Пригород) и Шесть Вместилищ (Сельская местность). Именно там оно и останавливается у заурядных людей, не способных преодолеть Исток Преграды гуанюань, двустворчатая дверь которой заперта на ключ и охраняется богами селезёнки, одетыми оба в красное. Даосы умели заставить дыхание преодолеть этот проход и вести его к Полю Нижней Киновари или Океану дыхания Цихай в трёх дюймах ниже пупка. Так что это момент «ведения дыхания» сингци, таким образом, чтобы «дыхания (стр. 376) Девяти Небес (вдыхаемый воздух), входящее в нос человека, совершали обход тела и изливались во Дворце Мозга». «Ведётся дыхание» по средством Внутреннего Видения Нэйгун, благодаря которому Адепт видит внутреннюю среду своего тела и, концентрируя свою мысль, ведёт дыхание и проводит его, следя за ним визуально, по венам и всем проходам тела. Так его приводят туда, куда хотят. В случае болезни, то есть если какой-либо проход внутренней среды закупорен и препятствует нормальному прохождению воздуха, туда именно его и приводят, чтобы восстановить циркуляцию, что и приносит выздоровление. Если же Адепт здоров и практикует Зародышевое Дыхание, чтобы развивать в себе тело бессмертия, он заставляет дыхание выходить из Океана Дыхания через проходы сзади, сообщающиеся с позвоночником, и через спинно-мозговой канал приводящие его к мозгу: оно входит на Поле верхней Киновари и в восемь ячеек внутренней среды мозга, затем нисходит к Полю средней Киновари, то есть к сердцу и заканчивается тем, что изгоняется через лёгкие и выходит через рот. Путь Дыхания начинается и заканчивается, его рассматривают как таковой заурядного дыхания, но в перерыве оно совершает по воле Адепта особенный цикл. Этот дополнительный цикл удлиняет особенным образом обычное прохождение дыхательного дуновения. Чтобы практиковать это упражнение, нужно так же иметь «держать дыхание запертым» бигу в течение возможно более длительного времени, не давая ему ускользнуть ни верхним, ни нижним путём. К этому понемногу приучаются путём всё более сложных упражнений, начиная с краткого времени и продлевая задержку всё более и более, считая число отменённых обычных дыхательных движений. Адепт удаляется в изолированную комнату и заперев двери, ложится на кровать, покрытую мягкой рогожей с подушкой толщиной в 2,5 дюйма; затем с закрытыми глазами и сжатыми руками он тихо засасывает дыхание через нос и держит его запертым в возможно более длительное время.

71 Глава.

Нужно полное обучение и ежедневные упражнения: прежде всего, научиться задерживать дыхания в течение времени 3, 5, 7, 9 дыханий; когда достигают 12, это будет «малая серия» сяотун. Время 120 дыханий составляет «большую серию» датун: обучающийся с этого момента начинает уметь лечиться и излечивать свои болезни путём дыхания. `Большая часть авторов советует увеличить число дыханий по меньшей мере до 200 в каждый день. Но это число было далеко от того, чтобы являться окончательным завершением: только лишь когда достигали числа 1000, приближались (стр. 377) к бессмертию. Так что эта задержка дыхания не проходила без усилия и без труда, поскольку часто наступало удушье вместе с гулом в ушах и головокружением: по истечении (времени) 300 дыханий уши более не слышат, глаза более не видят, сердце более не думает; в итоге следует постепенно прекращать (задерживать дыхание); а когда задержали воздух в течение долгого времени, иногда блестит пот, голова и ноги разогреваются: это означает, что дыхание проходит чрез них; в другой раз по истечении некоторого времени начинает болеть живот. Несмотря на все эти недомогания, следовало твёрдо продолжать задерживать дыхание всё более и более длительное время, с тем, чтобы смочь заставить его циркулировать всё более и более долго и предоставить ему время «пройти через всё тело, начиная с носа и рта и до десяти пальцев» (стр. 184). Всё это составляет то, что называется Зародышевым Дыханием Тайцзи, принципом которого является воспроизводить дыхание зародыша в утробе своей матери (стр.185). Сущность этого дана одним автором V столетия в этих нескольких словах: «Упражняться в задерживании дыхания Бигу (бици) и в проглатывании накопленного (тхун), вот что называется Зародышевым Дыханием» (стр. 186). Это формула очень хорошо показывает каковы два его такта: сначала засасывать дыхание и выдерживать его взаперти в течение возможно более длительного времени, а затем использовать это запертое в теле дыхание, проглатывая его, то есть, заставляя его проходить из дыхательного аппарата в канал для пищевых веществ, таким манером чтобы питаться им. Дыхание в китайских концепциях тесно связано с пищеварением и кровообращением (стр. 187). Тот, кто практикует отличным образом Зародышевое Дыхание, не нуждается в обыкновенном дыхании: он осуществил даосский идеал «Питаться Дыханием». Для него длинная череда практик, которая начинается вместе с воздержанием от злаков и поглощением галлюциногенов, является завершённой. Теоретически он не должен более ничего, кроме как продолжать практику Зародышевого Дыхания до того как грубые дыхания, образующие грубую материю питающегося злаками тела, не будут заменены дыханиями чистыми, которыми он питается каждый день, а его смертное, тяжёлое, грузное тело не станет лёгким, субтильным и бессмертным.

72 Глава.

Но является очевидным, что за пределами легенд из жития святых Питание Дыханием никогда не могло быть иначе как режимом, которому следовали с перебоями в течении коротких периодов; поскольку если ему следовали слишком длительное время, то смерть или, если есть желание выразиться на даосский манер, Освобождение от Трупа, внезапно наступала бы со слишком большой регулярностью с начала (стр. 378) этой практики для того, чтобы не давать Адептам думать об этом достаточно опасном способе и заставлять их избегать его. Задержанное дыхание никогда не должно входить в рот – ворота выхода, и чтобы этого избегать, его заполняют «Жадеитовым бульоном» юцзянь, то есть слюной. Время от времени заставляют подниматься снова объём дыхания в полный рот вплоть до самой задней части горла, чтобы его проглотить: нужно чтобы удалось заставить его пройти из дыхательного канала в канал для твёрдой пищи, оставляя его в задней части горла и не давая ему проникнуть в рот, так как воздух, который вошёл в рот, не годится более ни на что, кроме как, только быть изгнанным. Этот объём дыхания величиной в полный рот проглатывается «как если бы проглатывали большой глоток воды»: его отправляют в пищевод проглатывающим усилием, сопровождая его слюной; он спускается по пути для твёрдой пищи, а не по дыхательным путям, и служит для питания, а не для дыхания. «Пустая еда» состоит из нескольких «ротовых объёмов» дыхания до полного насыщения без какого-либо определённого числа; для того, кто умеет их принимать вовнутрь канал для твёрдой пищи заполняется как пищевыми веществами и пустоты нет; если же нет, то тогда хотя бы даже и принимали тридцать или пятьдесят приёмов дыхательной пищи в день, внутренняя среда живота опустошается и беспрерывно думают о питании. Те, кто себя чувствуют с пустым животом, когда они предаются этой практике, являются неловкими или невеждами: пусть они снова принимаются за учение, но не останавливаются. Питанием Дыханием должно было дойти до того чтобы заменить питание обыкновенное: идеалом явилось бы прекратить есть, чтобы не питаться ничем кроме дыхания. Важность Зародышевого Дыхания определяется тем, что человеческое тело составлено из дыханий. У истоков мира Девять Дыханий, смешавшись, образовали Хаос; когда же Хаос рассеялся, они разделились: Чистые и субтильные поднимались и образовывали небо, нечистые и грубые опускались и становились землёю. Первые боги, самые великие, создавались спонтанно из сплетения дыханий, затем были образованы и порождены `меньшие боги. Позже Жёлтый Император Хуанди изготовил людей, водрузив земляные статуи в четырёх сторонах света; он подвергал их всем дыханиям в течение трёхсот лет; когда они хорошо пропитались ими, они могли говорить и двигаться и давали рождение различным человеческим расам. Таким образом, тело человека сделано из нечистых дыханий, которые образовали землю, но жизненным дыханием, которое его одушевляет, является дыхание чистое, циркулирующее между небом и землёю. Для того чтобы он смог стать бессмертным, нужно полностью в нём заменить нечистые дыхания дыханиями чистыми; именно на это и нацелено Зародышевое Дыхание. В то время как заурядный человек, питаясь злаками, каждый день заменяет материю своего тела (стр. 379) материей достаточно грубой, Даос, питаясь дыханиями, заменяет её материей всё более и более чистой.

73 Глава.

Сексуальные практики.

Циркуляция Дыхания дополняется циркуляцией Сущности цзинь. В принципе у мужчин это сперма, а у женщин менструальная кровь (стр. 188); но если книги часто берут эти слова в их материальном смысле, то кажется что обычно скорее речь идёт о чём-то вроде сублимации, некотором образом лишённой материальности и способной перемешиваться с Дыханием: «Посреди Поля Киновари Сущность и Дыхание очень субтильны (стр. 189)». На самом деле является необходимым «заставить вернуться Сущность» хуанцзинь, то есть заставить циркулировать Сущность, перемешанную с Дыханием, по всему телу для того, чтобы провести её от Поля нижней Киновари к Полю верхней Киновари, чтобы она «чинила мозг» бхунао (стр. 190). Чтобы быть способным на такое, нужно прежде всего чтобы Адепт развивал свою Сущность. Бессмертный Пэн-цзу (стр. 191) излагает в достаточно жёстких понятиях, как следует приниматься за то, чтобы взволновать и взбудоражить Сущность под влиянием Дыхания инь, но не растрачивая её, что явилось бы причиной ослабления и уменьшило бы время жизни, так как «каждый раз когда Сущность мала, заболевают, а когда она исчерпывается, умирают»; Сущность накапливается в Поле нижней Киновари: когда она достаточно сильна, она перемешивается с Дыханием. Тот, кто постоянно задерживает Дыхание ниже пупка (то есть в Поле нижней Киновари), сохраняет свою Сущность в своём теле. Сущность и Дыхание объединяются и дают рождение Таинственному Зародышу. Таинственный Зародыш завязывается и даёт рождение телу. Это есть способ Внутренней Киновари Нэйдань, который приводит к бессмертию (стр. 192). На самом деле этот Таинственный Зародыш – это тело Бессмертия.

Гимнастические практики.

Дыхательные способы не могли иметь тех результатов, которых от них ожидали, если циркулирование воздуха осуществлялось свободно и без затруднений через всё тело: на самом деле любая задержка, вызванная какой-бы то ни было трудностью, являлась потерей времени, а это имело свою важность, так как время не являлось неограниченным, поскольку оно (стр. 380) зависело от умения Адепта задерживать дыхания и поскольку оно оставалось неизбежно достаточно коротким даже и для самых тренированных; следовало спешить использовать его возможно наилучшим образом. Не говоря даже о действительных закупорках, которые надо было разрушать, проводя дыхание специально к больному месту, и по всему телу есть сложные трудные места, где сообщения затруднены. Чтобы проходы были открытыми настолько, насколько это возможно, и чтобы дыхание могло везде проходить без затруднений, адепт выполняет своего рода гимнастику, называемую Даоинь шэньти (дословно «расширять и сжимать тело») или просто Дао-инь.

74 Глава.

Эта гимнастика делается отдельно; это такое упражнение, которое имеет свою собственную ценность, однако это также является и подготовкой к Циркуляции Дыхания в том смысле, что она воздействует на внутренние органы, на внутренние дыхания и так далее (стр. 193).

Внутренняя религиозная жизнь: боги и отношения адепта с ними.

а. Даосский пантеон.

Всё предшествующее относится только лишь к внешней жизни и внешним практикам даосского Адепта. Но они – ничто без развития внутренней религиозной жизни. На самом деле не следовало бы допускать ошибку, веря, что Даосизм повернулся к тому, чтобы быть только лишь чем-то вроде сопутствующей гигиены, вроде вида науки. Прежде всего любое упражнение, будь это и простое гимнастическое упражнение, включает религиозную составляющую, так как каждый член и каждый орган имеет своё божество, так что следует настроиться благожелательно, когда выполняемое упражнение каким-либо образом затрагивает его. Чем более важным является упражнение, тем более увеличивается религиозная составляющая, поскольку количество божеств, которых следует благоприятно к себе настроить, становится всё более и более значительным. На самом деле всё тело наполнено божествами и трансцендентными существами. Не только каждая из клеточек Трёх Полей Киновари, каждая из Пяти Внутренностей и каждое из Шести Вместилищ имеет своего или своих богов, но ещё и любой орган или просто всё, что кажется имеющим своего рода индивидуальность, составляющим отдельное целое, как глаза, уши, волосы и так далее. Каждое из этих богов имеет своё семейное имя, своё личное имя, своё прозвище, свои титулы; у него есть своё одеяние, у него есть своё место пребывания, у него есть свои занятия и своя роль в общей гармонии жизни тела: всё это Даос должен знать, чтобы быть способным (стр. 381) входить в сношения с ними. Также книги содержат бесконечные списки имён и титулов. Дунчжэнцзинь, произведение, предшествующее эпохи Тан, сегодня утерянное, перечисляло тридцать божеств внутренней среды тела (стр. 194): «Божество волос имеет в качестве прозвища – Развёрнутый Сюньчжи; божество обоих глаз имеет в качестве прозвища Изобильный Свет Иньмин; божество макушки головы имеет в качестве прозвища Отец-Император Востока Дунванфу; божество Калиток на Затылке имеет в качестве прозвища Господин Нирваны; божество промежутка между бровями имеет в качестве прозвища Первородная Вспышка Юаньгуан; божество обоих ушей имеет в качестве прозвища Цзяону; центральное божество человека имеет в качестве прозвища Великий Единый Тай-и; божество ноздрей имеет в качестве прозвища название – Хижина, позволяющая сообщать Тонлу; божеству внутренней среды рта, имеет в качестве прозвища название Жемчужина Киновари Данчжу; божество Первородное Высшее Шангуан имеет в качестве прозвища Величественное Завершение Вэйчэн; божество Первородное Среднее Чунгуан имеет в качестве прозвища имя Господин Жёлтого Хуанцзы; божество Первородное Низшее Сяуан имеет в качестве прозвища имя Властитель Вспышки Судьбы Мингуан-цзы».

75 Глава.

Продолжается перечень, рассматривая различные части тела; затем автор переходит к богам Пяти Внутренностей и к богам Шести Вместилищ и заканчивает, говоря: «Эти боги распоряжаются 18000 богов. Когда человек сосредотачивает свою мысль на них, 18000 богов не рассеиваются; когда они не рассеиваются, то Небо заставляет спускаться 18000 других богов, чтобы дополнить внутреннюю среду тела, что в сумме составляет 36000 богов, каковые вместе поднимают всё тело целиком и заставляют его восходить к Трём Небесам. В итоге человек становится Божественным бессмертным; его превращение происходит без изъянов». Это число в 36000 соответствует 360 дням года и возникает вновь очень часто; но все книги не приводят к нему одним и тем же образом и, например, «Книга Запретов Трёх Первородных»Саньюань Пиньцзицинь, современник Дунчжэнцинь, или немного времени позднее её, составляет число богов, пребывающих обычно в теле (стр. 195): «В теле всех людей имеется три Дворца, шесть Администраций, сто двадцать Преград, тридцать шесть тысяч богов». Другим собранием знаменитых божеств является таковое из двадцати четырёх божеств, которые одновременно управляют каждое одной из частей тела и соответствуют двадцати четырём отделам цзе, которые в человеческом теле (микрокосмосе) являются двадцатью четырьмя кольцами, наложенными друг на друга, разделяя его на равные части от верхушки черепа до подошвы ног (стр. 382), а во вселенной (макрокосмосе) являются двадцатью четырьмя солнечными полумесяцами, между которыми разделяется год, таким образом, таким образом, что летнее солнцестояние является верхушкой черепа, равноденствия находятся в окрестностях пупка, а зимнее солнцестояние располагается у ног. Одно произведение, предшествующее эпохе Тан и которое, как мне кажется, утеряно сегодня, перечисляет их, распределяя их не по четырём группам соответственно четырём временам года, но по трём группам соответственно трём областям тела – не с точностью, но немного разнородным образом, образуя естественным образом особую группу из головы и разделяя на две чёткие группы с одной стороны Пять Внутренностей, а с другой – Шесть Вместилищ и некоторые другие органы живота. Для каждого оно даёт личное имя и прозвище; я не знаю, почему нет имени семейного. Прежде всего, идут боги высшей группы (голова) (стр. 196): «Бог Мозга имеет в качестве личного имени Первородное Пробуждение Цзюэ Юань и в качестве прозвища Столица Дао – Даоду; бог Волос имеет в качестве личного имени Цветок Таинственных Знаков Сюаньвэньсюа и в качестве прозвище Управления Дао Даосинь; бог Кожи имеет в качестве личного имени тот, кто позволяет общаться всем (богам) Тунчун и в качестве прозвища – Связь Дао, Даолянь; бог Глаз имеет в качестве личного имени Смотритель Пустоты Сюцзяньшен и в качестве прозвища Отрок Дао, Даотун (стр. 197), и так далее.

76 Глава.

Я не считаю полезным продолжать переводить этот список собственных имён, который представляет тем менее интереса, что перевод такого рода естественно является малонадёжным: того, что я из него привёл, достаточно, чтобы показать с какой тщательностью уточнялись эти подробности, для того чтобы сведущий Адепт всегда знал, как обращаться к богам, когда он входил в общение с ними. Перечисление продолжается, завершая серию богов головы: бог Затылка, именуемый Балдахин Трансцендентных Советов Линьмогай и Башня Дао – Даочжоу; бог Позвоночника, именуемый Помощник Балдахина Гайлифу и Колонна Дао Даочжу; бог Носа; бог Языка; затем перечисление переходит к восьми богам второй группы, богам Гортани, Сердца, Печени, Желчного Пузыря, левой Почки, правой Почки и Селезёнки; оно заканчивается восьмью богами третьей группы: богами Желудка циончан, Толстого Кишечника и Тонкого Кишечника, Мочевого Пузыря, Диафрагмы, Боков, Семенников (или Яичников) – правого и левого. Имена и прозвища всех этих богов вобщем вызывают тот орган, которым они руководят (стр. 383), но ссылки эти не всегда являются узнаваемыми. Эта аномастика отличается от остатка в различных книгах: когда это важные божества, то позднейшие авторы дали себе труд приводить списки их имён и идентифицировать их; однако для божеств второго порядка они этой обузы на себя не взяли. Наконец, «Настоящая Книга Великой Алхимической Тайны», этот сборник стихов, каждый из которых произнесён каким-либо богом, с их приложениями и их комментариями, приводит тут и там имена и титулы собрания различных богов, предшествующих времён (стр. 198). Лёгкие имеют шесть богов, Жадеитовых Господ Простоты, Первородных Высших шаньюань сююйцзюнь, которые сторожат мост в двенадцать пролётов шеи, то есть трахею. Таковая имеет кроме того двенадцать Настоящих Людей Привратников тиньчан чжэнжэнь, по одному на пролёт, которые «внутри руководят при подъёме и спуске дыхания». Сердце имеет одного бога, Господина Настроения Небесной Сущности тяньцинь ицзюнь; он пребывает в четырёх дюймах ниже оконечности грудины; прямо в середине пространства между двумя грудями выше сердечной впадины, и охраняет отверстия четырёх оконечностей груди. Селезёнка имеет их пять, Господ Питающих Ясность ян гуанцзюнь, которые сторожат Калитку оконечности корня гортани. Печень имеет их четыре, Господ Зелёного Света циньминцюнь, которые охраняют Калитку впадины Желудка под диафрагмой; две Почки их имеют семь, охраняющих Калитку Преграды из Жадеита нижней кости спины. Желудок имеет их два, охраняющих пилорис (Прим. *проток желудка); Желчный Пузырь имеет их восемь; Позвоночник же разделён на четыре части, из которых каждая имеет своих богов, по одному на позвонок и т. д.

77 Глава.

Из других текстов мы получаем сведения о богах Трёх Полей Киновари с их тремя группами из Девяти Дворцов в трёх областях тела и обо всех павильонах, залах, террасах, портиках, калитках, их окружающих или от них зависящих. Таковые из внутренней среды Хозяева Дворца, являются великими богами, которые распоряжаются всеми второстепенными божествами тела; таковые из павильонов и из входных портиков прежде всего являются стражами. Те боги, которые охраняют Алую Террасу и Жёлтый Портик у входа на Поле Киновари головы, позволяют проходить только лишь божественным чиновникам из Девяти Дворцов и посланцам Высшего Августейшего Господина Неба; при приближении этих последних боги Ушей ударяют в гонги и колокола, чтобы объявить об их прибытии (стр. 384) внутрь Девяти Дворцов (стр. 199). Дворцы, расположенные выше глаз, являются не менее охраняемыми, чем уши. Зелёная Судебная Зала (левый глаз) является резиденцией Зелёного Отрока циньтун, Судебная Зала Белой Чистоты (правый глаз) является резиденцией Жадеитовой Девушки Белой Простоты байсу (стр. 200); сверх того возле каждого глаза присутствуют двенадцать Божественных Девушек и двенадцать Настоящих Мужей, сидящих вокруг всего глаза и защищающих его (стр. 201). Дворец Зала Правительства содержит трёх богов, равных новорожденным (стр. 202). Слева находится Настоящий Господин Отрок Света минтун чжэнгуан, имеющий в качестве имени Ян Таинственный Сюаньян, а в качестве прозвища – Малый Свет Шаомин; справа находится Настоящая Чиновница Девица Света миннюй чжэнгуан, имеющая в качестве имени Инь Субтильный Вэйинь, а в качестве прозвища – Малая Первородная Шаоюань; посередине располагается Божественный Господин Зеркало Света минцзян шенцзюнь, носящий имя Сияющая Сущность Хаоцинь, а в качестве прозвища Четыре Света Симин. Все три совокупности правят Дворцом Зала Правительства. Они имеют тело и голову новорожденных детей и все одеты в одеяния из синего шёлка; на их поясе подвешены четыре бубенчика из красного жадеита; они держат в своём рту зеркало из красного жадеита. Они держатся сидящими напротив друг друга; смотрят наружу; но иногда они смотрят друг на друга. Палата Алхимической Тайны, вторая из Девяти Дворцов Головы, содержит Трёх Настоящих санчжэн: слева Господин Без Превосходства Уиньцзюнь, а справа Господин Первородный Белый Боюань, посередине Господин Жёлтый Старик Хуанлаоцзюнь (являющийся главным богом секты Жёлтых Повязок). Кто является их отцами и их матерями? Они родились сами собой из Пустоты. Увенчанные цветастым колпаком под пурпурным балдахином, неся на поясе бубенчики из жидкого золота, одетые в расшитые драконами одеяния и с амулетом Тигра на поясе они читают Дунчжэнцзинь. Они выходят из жёлтой Палаты, чтобы пойти порезвиться в Полях Киновари. Наверху они общаются с (Дворцом) Великой Тонины; а иногда они входят в Алхимическое Таинство (стр. 203).

78 Глава.

Во Дворце Движущейся Жемчужины (стр. 385) пребывает распорядитель судьбы Cимин, носящий титул Министра (Дворца) Великой Вершины тайцзинь. Он ведёт ведомость заслуг и проступков для верхнего отдела. Те, кто совершают грехи, имеют укороченную жизнь; для тех же, кто совершает добрые деяния, смерть отдаляется и жизнь продлевается. Распорядитель Судьбы предоставляет ходатайство Великому Единому, прося его увеличить или уменьшить число лет, установленных при рождении для каждого человека. Трое Единых, высших божества трёх отделов тела, имеют так же соответствующие им жилища в Трёх Полях Киновари. Верхний Единый, именуемый Императорский Господин Новорождённый Чицзы дицзюнь, обитает во Дворце Нирваны. Средний Единый, именуемый Настоящий Человек чжэнжэнь, обитает в Алом Дворце. Нижний Единый, именуемый Младенец иньгэн, обитает в Поле Нижней Киновари. Верховный хозяин трёх отделов Господин Великий Единый, Суверенный Владыка всех богов всего тела, имеет своей резиденцией особый Дворец, Дворец Таинственной Киновари сюань-дангун, расположенный сразу же сверху от Дворца Поля Киновари (Дворца Нирваны), третий из Девяти Дворцов верхнего отдела. Это есть пурпурная комната в синем жилище, заполненная парами киновари. Великий Настоящий Нирваны, управляющий ею, имеет вид только что родившегося ребёнка. Сидя на золотом троне перед жадеитовой портьерой, одетый в шёлковое одеяние с пурпурными вышивками, он носит подвешенным на своём поясе бубенчик из жидкого огня, который не содержит вещества и является ничем иным как красным светом, но звон которого, когда его трясут, раздаётся на расстояние в 10000 лье: таков драгоценный бубенчик Настоящего Человека Великого Единого из Жёлтого Центрального Учреждения Великой Чистоты. В левой руке он держит ручку от семи звёзд Большой Медведицы, в правой руке – первая сеть Северного Созвездия, то есть не движущейся звезды (Полярной Звезды). Он восседает посреди Дворца Таинственной Киновари, глядя наружу. Справа от него и слева от него помощников нет: именно потому что он не имеет помощников, его и называют Настоящим Господином Великим Единым (стр. 204). Четыре других Дворца головы, Дворец Жадеитового Императора, последний из нижней вереницы, вместе с Дворцами верхней вереницы, за исключением третьего (Дворца Таинственной Киновари), являются менее известными, потому что их книги не были явлены людям. Это есть Дворцы Одной Женского Рода Циюй, так как (стр. 386) божества, пребывающие там, являются богинями: во Дворце Жадеитового Императора божественная Мать Великой Чистоты; во Дворце Небесного Двора – Настоящая Мать Великой Чистоты; во Дворце Великой Вершины – Королева Императора Великой Вершины; наконец во Дворце Великого Августейшего – Высочайшая Императрица; им служат три тысячи Жадеитовых Девушек. Дворцы Одной Женского Рода существуют и у мужчин, подобно тому, как Дворцы Одного Мужского Рода существуют даже у женщин.