Читать книгу Виктория-24 - Группа авторов - Страница 1

Меня зовут Леодора. Да-да…. Леодора.

Мама, начитавшись в юности латиноамериканских романов, решила, что это имя, означающее «подарок», принесет мне необыкновенную судьбу. Подароком оказалось вечное объяснение, как пишется и откуда взялось, и тихое, почти физическое желание раствориться в толпе, стать невидимкой. Что ж, ночная смена в супермаркете «Виктория-24» – идеальное для этого место.

Дождь стучал по крыше дешевой однушки на окраине, когда я нажимала «отправить» на последнем из пятнадцати резюме. «Виктория-24» ответила первой. Пригласили на собеседование в десять вечера. Уже это казалось странным.

Магазин располагался на границе спального района и промзоны, огромная светящаяся коробка в ночи. Издалека он казался маяком, вблизи – аквариумом, где плавают призрачные фигуры редких покупателей. Возле входа меня встретил запах мокрого асфальта, хлорки и сладковатого душка от бакалеи.

Директора звали Аркадий Семенович. Человек в безупречном, чуть старомодном костюме, с руками, которые никогда не оставались без дела: то поправляли галстук, то перебирали бумаги. У него были очень спокойные глаза цвета мокрого асфальта.

– Леодора, – произнес он, не споткнувшись о имя. – Ночная смена. С десяти до шести. Обязанности: выкладка товара, приемка, поддержание чистоты. Клиентов мало, но они… специфические. Ночь меняет людей. Не боитесь?

– Нет, – солгала я. Боялась всего: темноты за пределами освещенных проходов, тишины, нарушаемой только гудением холодильников, собственного дыхания в огромном пустом зале.

– Прекрасно, – он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщин. – Коллектив у нас небольшой, почти семья. Завтра можете выходить. Инструктаж проведет Валентина, старший кассир.

Когда он пожал мне руку, его ладонь была сухой и прохладной, как мрамор.

Моя жизнь до «Виктории» была полосой неудачного трудоустройства: два дня курьером, где я заблудилась, месяц в колл-центре, где у меня голос срывался на шепот от стресса и неделя расклейщиком объявлений, где меня смыло дождем. Жила я одна, родители остались в маленьком городке за тысячу километров, друзей как-то не случилось. Квартира – студия с окном во двор-колодец, где вечно пахло жареной рыбой из соседней кухни. Я выращивала на подоконнике кактусы, потому что они могли пережить неделю без внимания. И читала детективы, тоннами, погружаясь в чужие расследования, где всё всегда складывалось в идеальную мозаику.

Первая смена стала погружением в иной мир. Днем «Виктория» – шумный, яркий, пахнущий хлебом и специями мир. Ночью она превращалась в лабиринт. Свет горел только в центральных залах, оставляя бухгалтерию, служебные комнаты и дальние углы завесой из теней. Воздух стоял неподвижный, холодный, пропитанный запахом сырого мяса из охлаждаемых витрин и пыли с верхних полок.

Валентина, женщина лет пятидесяти с усталым лицом и неожиданно живыми глазами, показала мне основные маршруты.

– Зона складов вот там, – она махнула рукой в сторону тяжелой двери с надписью «Персонал» в дальнем конце зала. – Но туда без надобности не ходим. Все товары для ночной выкладки уже здесь, в подготовительной зоне. Ключи только у меня и у Аркадия Семеновича. Правило номер один: не соваться.

Правило номер два, как выяснилось, – не обращать внимания на странности.

– Они иногда приходят, – сказала Валентина, кивая в сторону торгового зала. – Ночные покупатели. Не все… адекватные. Будь вежлива, но держи дистанцию.

Первым таким покупателем стал мужчина в длинном пальто, который полчаса стоял перед полкой с растворимым кофе, шепча что-то себе под нос. Другим – девушка, купившая в три ночи три килограмма мармелада и расплатившаяся мелочью, которая была теплой и липкой от зажатости в кулаке.

А еще был звук. Иногда, в самые глухие часы, между двумя и четырьмя, из-за двери в склады доносился приглушенный скрежет, будто что-то тяжелое передвигали по бетонному полу. Валентина делала вид, что не слышит.

– Старые трубы, – бурчала она. – Или холодильники. Нечего мозги парить.

Но однажды, когда Валентина ушла на перекур, это кстати еще одно ночное правило – делать вид, что не замечаешь ее двадцатиминутных исчезновений каждый час, скрежет повторился. Ближе. И к нему добавился новый звук – тихий, металлический лязг, будто упала цепь или крюк.

Я подошла к двери. Она была массивной, окрашенной в тускло-зеленый цвет, с надежной защелкой и кодовым замком. На табличке коряво было выведено: «Посторонним вход воспрещен. Опасность.» От щели под дверью тянуло холодом и чем-то еще – сладковатым, затхлым запахом, похожим на тот, что бывает в подвалах старых домов.

– Любопытство – не порок, но правило есть правило, – раздался за моей спиной спокойный голос.

Я вздрогнула и обернулась. Аркадий Семенович стоял в проходе между стеллажами с консервами. Я даже не слышала, как он вошел.

– Извините, я… мне послышалось.

– В «Виктории» ночью много чего может послышаться, – он улыбнулся, но глаза оставались серьезными. – Это место с историей. До магазина тут было общежитие, а еще раньше… впрочем, не буду вас пугать. Идите, проверьте, пожалуйста, сроки годности на молочной полке. Валентина иногда пропускает.

Он говорил мягко, но в его тоне была сталь. Я покорно кивнула и ушла в молочный отдел, чувствуя на спине его взгляд.

Позже, когда часы показали пять утра и начал пробираться первый, самый слабый рассвет, появился он.

Парень лет двадцати пяти, в темной куртке, с сумкой через плечо. Высокий, чуть сутулый, с небрежными темными волосами и глазами, которые смотрели на мир с тихим, внимательным любопытством. Он направился прямо ко мне.

– Привет. Меня Аркадий Семенович направил. В ночную смену. Начинаю сегодня. Я Максим.

Он протянул руку. Я, автоматически, ответила на рукопожатие. Ладонь у него была теплой, в отличие от мраморной прохлады директора.

– Леодора, – представилась я.

– Красивое имя, – сказал он просто, без тени насмешки или удивления. И добавил, понизив голос: – А здесь правда по ночам привидения бегают? Мне так на районе говорили.

Я хотела ответить шуткой, но взгляд мой сам потянулся к той самой зеленой двери в конце зала.

– Не знаю насчет привидений, – сказала я тихо. – Но что-то здесь точно не так.

Он последовал за моим взглядом, и его лицо стало серьезным.

– Интересно, – произнес он задумчиво. – А что за дверь?

В этот момент зазвонил телефон в офисе, и Валентина, вернувшаяся с очередного «перекура», бросила на нас неодобрительный взгляд.

– Работы не обещали? – крикнула она. – Леодора, иди принимай палету с хлебом. Новенький, маркируй уценку.

Максим кивнул мне, как бы говоря «потом продолжим», и направился знакомиться с Валентиной.

А я пошла на приемку, думая о его теплой ладони, о взгляде Аркадия Семеновича и о том сладковатом, неприятном запахе, что пробивался из-под зеленой двери. Запахе, который теперь, казалось, намертво впитался в мою униформу и волосы.

Ночь кончалась. «Виктория-24» готовилась к новому дню, к потоку обычных людей. Но я уже знала: где-то в ее глубинах, за запретной дверью, этот магазин хранил свою настоящую, ночную жизнь. И что-то подсказывало, что скоро я увижу ее своими глазами.

А за окном уже светало, размывая призрачные очертания промзоны и превращая мой ночной мир обратно в просто большой, скучный супермаркет. Но семя было посажено. Любопытство, которое мама, назвавшая меня Подарком, вероятно, считала частью моей необыкновенной судьбы, тихо пошевелилось внутри, направляя взгляд к зеленой двери снова и снова.