Читать книгу Дочери белого дерева. Две короны - Группа авторов - Страница 1

Каблуки туфель увязли в липкой коричневой грязи. Снег сошёл вчера, оставив обманчивое впечатление ранней весны, но он вполне мог ещё вернуться, застать нас врасплох и превратить поля и холмы в белую пустыню.

Я переложила корзинку в левую руку, чтобы дать правой немного отдохнуть. Мой путь из деревни Фалскуг к одиноко стоящему у самого леса дому Менхура занял непривычно много времени, так как я отчаянно пыталась всю дорогу спасти свою обувь. Ещё я подозревала, что торговец на рынке меня обсчитал, но не полезла разбираться. Ещё отчаяннее, чем забота о туфлях, я стремилась избежать любых конфликтов, пока это возможно, ведь каждую минуту я чувствовала нависшую над головой угрозу, куда более серьезную, чем мелкие препирательства с местными жителями.

Не так давно звери-посланники Бетерара нашли в лесу за деревней замерзающих в снегу короля города Ведехал со своей теперь уже немногочисленной свитой. Отогревшись, король отправился к своему титулованному соседу, правившему в Бергуме, на чьей земле и находился Фалскуг, где мы жили, но его слов было достаточно, чтобы понять: на него напали не повстанцы или случайная шайка разбойников, а хорошо организованная община магов Берсареда под предводительством мага Эверрена. Причин король раскрывать не стал, а мы были не в том статусе, чтобы диктовать ему условия, но волна, докатившаяся аж до Фалскуга, где я чувствовала себя в относительной безопасности, не считая угрозы со стороны ворожеи, о которой я не забывала ни на минуту, меня немало обеспокоила. Теперь Эверрен мог начинать копить силы для похода на Торскуг, чтобы расправиться с засевшим там Сейериром с горсткой преданных ему сторонников. Часть общины Торскуга переметнулась к Эверрену и много о чём могла ему рассказать после стольких лет жизни в городе, часть открыто отказалась встать на сторону молодого чародея, занявшего место потерявшего рассудок отца, считая, что сын имеет к этой трагедии самое непосредственное отношение. В итоге Сейерир настолько отчаялся, что от безысходности написал письмо Менхуру, с которым прежде имел неосторожность скрестить оружие. Мольба о помощи, однако, не заставила нас немедленно выдвинуться в Торскуг. Менхур посредством волшебных посланий, что было в разы быстрее обычной почты, выяснил, что прямых угроз в адрес нового наместника пока не поступало, а раскол местной магической общины был лишь делом времени, ибо Леддарена, который удерживал общину единой, больше не было. Сейерир опасался за свою голову, но пока было неясно, оправдан этот страх или нет. Разумеется, положение Эверрена было более чем выигрышным, но никто не мог сказать, воспользуется он смятением в Торскуге или нет.

Время шло, но никаких известий мы не получали. Более того, не было похоже, что Эверрен ищет нас с Менхуром. Мы особо не скрывались, и, имей он шпионов в окрестностях Бергума, те быстро бы нас нашли. Неизвестность давила на меня, мне всё время казалось, что я что-то упустила и зазевалась, и скоро мне придётся расплачиваться за свою невнимательность.

Я снова переложила корзинку из одной руки в другую. Впереди показался домик Менхура. Сам хозяин снаружи подкрашивал стену, а Бетерар подрезал кусты. В последнее время он практически каждый день приходил к нам, и я поймала себя на мысли, что начала испытывать нечто вроде привязанности к нему. Он не был навязчив или отталкивающе самоуверен, не оказывал мне неуместных знаков внимания прилюдно, но время от времени присылал подарки, никогда не оставляя записки к ним. Домой к нему я больше не ходила, опасаясь, что не смогу себя контролировать и опять окажусь в его постели. Вместо этого всю свою нежность я старалась направить на Менхура, но не могла не признать, что уже не видела в нём любовника.

Кивком головы поприветствовав обоих мужчин, я зашла в дом и отнесла корзинку на кухню, выложила из неё продукты и стала готовить обед. Пока варился овощной суп, я замесила тесто на пирожки с мясом, радуясь возможности побыть наедине с собой. Почему-то мне не верилось, что Эверрен настолько сильно ненавидит ворожей, что действительно готов, не дрогнув, убить меня. Столкновение с чьей-то непримиримой неприязнью шокировало меня, ведь в моём прежнем мире я никогда ничего подобного не испытывала.

Вздохнув, я попыталась вернуться мыслями к Бетерару, чтобы не думать о плохом, но моя тревога не утихала. Этот чародей был ещё большей загадкой, чем Менхур. Я не знала, кто он и чем занимается, зарабатывая себе на жизнь. Подарки, которые он присылал, были далеко не дёшевы, но я ни разу не слышала, чтобы Бетерар помогал кому-либо из местных жителей. Обычно этим занимался Менхур, но его друг ни разу не пожаловался даже намёками на то, что он отбирает его хлеб и клиентов. Я слышала, что некоторые маги, которые не служат при дворе и не лечат людей, зарабатывают, продавая зелья, но, как правило, это порицается, ведь считают, что чародей теряет уважение, продавая свой талант за деньги. Вознаграждение должно быть всегда добровольным. Тем не менее, некоторые изготавливают зелья и относят травницам, подобным Кассии из Берсареда, чтобы те выставили их в своей лавке, и никакое осуждение их не заботит.

Поразмышляв над этим, я решила осторожно расспросить Бетерара о его заработке, когда подвернётся удобный момент. И о его семье заодно. Менхур сказал однажды, что маги не любят обсуждать тему семьи, поскольку для любого отца пробуждение волшебных способностей в сыне становится катастрофой и крушением всех надежд. Смертные женщины боятся чародеев и не торопятся за них замуж, а это значит, что род неминуемо обрывается, стоит магии его отметить. Менхур не мог внятно ответить, почему с такими, как он, не хотят связывать свою судьбу, но сказал, что отчасти это связано с предрассудками, которые не так-то просто развеять, а отчасти сами маги способствуют укоренению своей дурной славы. Стремясь не допустить, чтобы кто-то получил подпитку своих сил от семьи, другие чародеи, как правило, обрушивают всю свою ярость на самых беззащитных – тех самых несчастных жён, лишённых магической искры. Разумеется, умереть только потому, что кто-то хочет насолить мужу, мало кто согласится. Предрассудки заходят настолько далеко, что даже люди самого высокого ранга в них верят. Менхур как-то упомянул, что отцу проще изгнать сына из семьи, чем признаться, что его отпрыск – чародей.

– Разве это не странно? – спросила я тогда. – Зачем люди тогда обращаются к вам за помощью, если они так сильно вас боятся?

– По той же причине, по которой они обращаются к ворожеям, – ответил Менхур. – Жажда получить желаемое перевешивает страх. Но мы не слишком далеко ушли от вас в глазах людей, если подумать. Хорошо ещё, что здесь, в Фалскуге, магия никогда не была под запретом. Есть земли, где за колдовство казнят.

– Неужели?

– Бетерар рассказывал мне о такой стране. Люди там, понятное дело, недовольны, потому что хотят, как и все, пользоваться зельями и иметь возможность лечиться с помощью волшебства, но король остаётся непреклонен вот уже больше тридцати лет, с тех пор, как взошёл на трон. Любой, кто подозревается в наличии магической искры, может запросто расстаться с жизнью.

Я поёжилась, вспоминая этот разговор. Не было похоже, что Менхур привирает для большего эффекта, но почему-то меня зацепили его слова. Наверное, из всех возможных толкований его истории я выбрала самую безумную. Я подумала, что он говорит о моём мире, ведь там нет ни одного мага! Быстро отогнав возрождающуюся надежду, я доделала пирожки и вытерла руки. В конце концов, это несерьёзно. Но какая-то часть меня не могла забыть слова Менхура и требовала расспросить Бетерара. Он как будто чувствовал это и не оставался даже на чай, постоянно выдумывая какие-то предлоги, чтобы не задерживаться в доме друга надолго. Я не понимала, зачем он вообще сюда приходит, если не горит желанием общаться, но у меня не было возможности задать и этот вопрос. Но сегодня я твёрдо вознамерилась это исправить.

– Обед готов! – позвала я, выглянув в окно. – И я буду очень рада, если вы оба присоединитесь.

Бетерар отложил инструменты и зашёл в дом. Менхур откликнулся, что ему осталось совсем чуть-чуть, и что он не любит бросать дела на полпути, а потому быстренько докрасит стену и тоже придёт. Дрожащей от волнения рукой я поставила тарелку на стол перед гостем, но он не сел на предложенное ему место, а лишь коротко взглянул на еду и вздохнул.

– Я думал, мы оба решили держаться друг от друга подальше, – проговорил он.

– Пока что это у тебя плохо получается, – заметила я.

– Знаю. Но я просто не могу справиться с собой. Я должен быть здесь.

Он подошёл ко мне, оглянулся на дверь и взял меня за руку, поднося мою ладонь к своим губам. Я почувствовала на коже нежный кроткий поцелуй, и внутри меня заворочалось желание и ожидание чего-то большего.

– Это кольцо – твой последний подарок. Я решила его надеть, – я попыталась сменить тему, указывая глазами на ладонь в руках мага. Он кивнул, узнавая драгоценность.

– Рад, что оно тебе понравилось.

– Оно выглядит очень дорогим. И хотя я не знаю, что за камень в него вставлен, но подозреваю, он тоже не из дешёвых. Откуда оно у тебя?

– Разве уместно спрашивать такое про подарки? – Бетерар изобразил смешок.

– Очень хочется верить, что ты не снял его с пальца убитого тобой богача, – отшутилась я.

– Можешь быть уверена в этом.

– Однако я не припомню, чтобы в Фалскуге или даже Бергуме жили мастера-ювелиры. Неужели его привёз какой-нибудь заезжий торговец редкостями?

– Почему это не может быть правдой? – Бетерар склонил голову набок и улыбнулся уже естественнее.

– Ну хорошо, но откуда у тебя столько денег? Я ни разу не слышала, чтобы ты кому-нибудь помогал из местных жителей. Хотя Менхур в день зимних гуляний сказал, что ты не бедствуешь.

– Пожалуй, он прав.

Будто пытаясь замять неудобную тему, мужчина подался вперёд и поцеловал меня в шею. Его рука легла мне на затылок, не давая отстраниться, пока я колебалась, не зная, должна ли оттолкнуть его или притянуть к себе, но в итоге остановилась на втором варианте. Бетерар прикусил кожу на моей шее, и я еле удержалась, чтобы не выдать нас неосторожным звуком. Взяв его за волосы, я вынудила его приподнять голову и жадно поцеловала его манящие губы. Когда мы на мгновение отстранились друг от друга, мне вспомнилось ещё кое-что.

– Менхур упоминал как-то раз, что ты знаешь о стране, где магия вне закона, – я попыталась придать голосу как можно более нейтральный тон. – Это правда?

– Что-то Менхур в последнее время особенно болтлив, – рассмеялся Бетерар.

– Такая страна существует?

– Разве это имеет значение, мышка? – улыбка чародея сделалась грустной. – Нам там всё равно были бы не рады.

– Это важно для меня, – упорствовала я. – Расскажи мне о ней.

В дом зашёл Менхур, и я непроизвольно отодвинулась от его друга. Самую малость, но всё же я не хотела его ранить, давая ему повод меня подозревать.

– Откуда такая скорбь на лицах? – поинтересовался хозяин дома, проходя на кухню и вынимая из шкафчика на стене заварочный чайник.

– Ворожея хочет узнать про Оксетру, – неодобрительным взглядом упираясь в друга, тихо процедил Бетерар.

– Разве это незаконно? Я думал, ей любопытно будет узнать о твоей родине.

– Ты там родился? – ошеломлённо пробормотала я. – В стране без волшебства?

– Меня выслали оттуда, когда во мне пробудилась искра чародея, – поморщился мой собеседник. – Но, как я уже сказал, это не имеет значения. Я туда больше не вернусь. Во всяком случае, не добровольно.

Я кивнула, демонстрируя сочувствие, но в моей голове уже вихрем проносились неконтролируемые мысли и планы, как заставить его изменить своё решение. Мыслей было настолько много, что я совершенно упустила из вида, что Бетерар сказал, что его «выслали» из Оксетры. Спохватившись, я вернулась к этому позже.

– Всех магов изгоняют оттуда, или ты один такой особенный?

– За меня заступились. Остальных обычно казнят.

– Неужели чародей не может победить в поединке против простого смертного? – удивилась я.

– Не так-то это просто, когда облава обрушивается на твой дом во сне, и в твоей спальне разом оказываются с десяток вооружённых воинов с приказом немедленно прикончить тебя при любой попытке сопротивляться. Если мирно следовать за ними, хотя бы есть шанс дожить до вынесения приговора.

Я замолчала, не зная, что сказать. Если всё это правда, то с моей стороны было бы эгоистично и глупо настаивать на том, чтобы попасть туда, откуда Бетерар еле унёс ноги. Но было ещё кое-что, что заставляло меня снова и снова думать об Оксетре. Я боялась, что моя жизнь в Фалскуге медленно превращается в зловонное болото, которое поглощает меня с каждым днём всё больше. Здесь я будто отрезана от мира, ничего не происходит, дни уныло тянутся один за другим, я как будто попала в ссылку. Никаких событий, ни новостей, ни движения. Иногда тоска по приключениям накатывала настолько сильно, что становилось трудно дышать. Я никогда не любила риск, всегда предпочитая простой и безопасный путь, но в то же время опасалась исчезнуть, растворившись в рутине, теряя драгоценное время на пустяки и мелочи. Я боялась растратить жизнь на несущественные второстепенные заботы, чтобы однажды осознать, что мне нечего вспомнить, что история моей жизни умещается в один абзац не самого мастерски написанного текста. Мне не нужна посмертная слава, но и бессодержательное существование, из которого невозможно вычленить ни одного события, тоже не нужно. Я не смогу исправить последствий своего бездействия в старости, поэтому должна действовать сейчас.

– Кем были твои родители? – услышала я свой дрожащий голос и краем глаза заметила, что Менхур тоже с любопытством смотрит на друга, будто ему никогда раньше не приходило в голову расспрашивать Бетерара о подобном, но он не прочь послушать, что тот скажет.

Чародей по очереди посмотрел на нас, особенно задержавшись на хозяине дома, вздохнул и без эмоций в голосе произнёс.

– Они были королём и королевой Оксетры.