Читать книгу Mnemofolium. 3 книга - Группа авторов - Страница 1
ОглавлениеГлава 1. ПРОБУЖДЕНИЕ В НОВОМ МИРЕ
2025 год. Город Белочайный
Голова ужасно болела. Я прислонил ладони к своим вискам, в надежде, что, так хотя бы станет лучше. Глупое, конечно, решение, хотя так всегда поступаешь, когда нет никаких больше других вариантов. Из-за яркого дневного света я не мог никак открыть глаза, и при каждой новой попытки снова это сделать, веки непослушно смыкались обратно. Под спиной я чувствовал, что лежу на чем- то мокром и холодном. Все тело было ватным, а руки и ноги вовсе не чувствовал. Сколько я провел времени в таком состоянии? Кто ж его знает… Да и вовсе где сейчас нахожусь, я не имел никакого представления. В памяти не было не единого момента, который бы помог мне вспомнить, что со мной было день-два назад или даже неделю, чтобы хотя бы понимать, что происходит со мной сейчас. Нет, конечно же я помнил кто я, а значит у меня точно не амнезия, но, а вот остальная информация… Все было будто стерто в моем сознании.
Я периодически то приходил в сознание, то снова пропадал в небытие. На каком-то моменте я наконец-то почувствовал облегчение в своей голове, что обрадовало меня очень сильно. Боль в висках прекратилась, и я практически мог признать, самочувствие мое точно улучшилось. Я попробовал пошевелить руками и ногами. Они, к моей радости, полностью меня слушались, а я наконец-то их стал ощущать. Я стал водить руками вокруг своего тела, и понял, что лежу на земле, среди густой травы. Трава была мокрая, словно после дождя. Я потрогал свою одежду – она была сухой, кроме конечно спины. Значит я здесь находился уже после того, как прошел дождь. Настал момент попробовать открыть глаза. Прищуриваясь по-прежнему от яркого света, мне все-таки удалось это сделать. А спустя некоторое время и вовсе полностью открыл глаза. Чтобы со мной не произошло, мне в любом случае нужно двигаться, а иначе такими темпами, лежа в мокрой траве, я точно потеряю последнее здоровье. Перевернувшись на левый бок, а затем на живот, мне все-таки удалось собрать последние оставшиеся силы, чтобы хотя бы подняться с земли.
Я сел на колени и стал осматриваться вокруг. Признаться, честно, осмотр местности что была перед моим взором, ни к чему не привел. И я по-прежнему не понимал где я нахожусь. Я видел перед собой густые хвойные и лиственные деревья и крутой холм, у подножья которого, собственно я и лежал. Что же я тут делаю? Вернее, делал… Может быть я пошел в поход, и неудачно упал с вершины этого холма? Может быть это чей-то злой умысел – нападение на меня? Розыгрыш надо мной? Для розыгрыша – это было бы чересчур жестоко. Впрочем, неважно… Надо главное сейчас обратиться за помощью. Я стал хлопать по своим карманам с единственным желанием, нащупать свой телефон. Пусто. Я, наверное, обронил его где-нибудь.
Где же я нахожусь? За городом? Что это за место. Здесь я точно никогда не был. Я сделал глубокий вдох, чтобы еще раз собраться с мыслями. Я точно помнил, как меня зовут Олег. Фамилия… Фамилия – Чистаков. Да, точно… Олег Чистаков.
Что было вчера я напрочь не помнил. В голове мелькали картинки, но, когда это было я точно не помнил. Автомобиль, свет фар, я за рулём… Это было правдой или это плод моего воображения? Шаркая ногами, я стал медленно подниматься по брусчатой лестнице, ведущей куда вверх склона. Поднявшись, я снова огляделся. Разбитый асфальт, припорошенный листвой, старые деревянные скамейки и несколько пятиэтажек, непонятно какого цвета, который вероятно даже не вспомнят старожилы этих дворов. Я еле-еле доковылял до одной из пятиэтажек. Двери подъезда были распахнуты, а из окон доносился шлейф запаха жаренной курицы. Причем весьма неприятный. Помимо ароматов чьего-то ужина из дома доносилась чья-то пьяная ругань. На улице стал накрапывать небольшой дождь, и решил укрыться под навесом подъезда. Присев сначала на ступеньки, но быстро поняв, что головокружение никуда не ушло, я улегся прямо на бетонную плиту перед входной дверью. Сколько я пролежал времени на крыльце я не понимал, ощущение времени пропало, казалось, вместе с моей памятью. Но спустя какой-то период, я вновь открыл глаза от того что надо мной кто-то склонился. Это были двое полицейских.
– О, кто это у нас? Эрсан, ты что ли? – С издевательской ухмылкой сказал один из них. Это был сержант Окоёмов. Толстый с пышными усами мужчина.
– Да, он конечно. Кому еще тут пьяному валяться. – Ответил ему худой с вытянутым лицом напарник – майор Кривцов.
– Ахах, – засмеялся снова Окоёмов, – как будто у нас другие тут не валяются.
– Ну, этот товарищ у нас завсегдатай.
Я попытался сфокусировать свой взгляд хотя бы на ком-то из них, но зрительная картинка мельтешила как в старом черно-белом телевизоре.
– Я не Эрсан…– Пробормотал я высохшими губами.
Двое полицейских снова с ухмылкой переглянулись.
– Допился, пьянчуга. Себя уже не помнит. Серега, поднимай его, повезем в участок.
Окоёмов стал корячиться, и взвалив меня на свое плечо, потащил к служебному автомобилю. Единственный плюс от происходящего был в том, что в автомобиле было по крайней мере тепло и сухо.
– Заводи! – Окоёмов буркнул своему напарнику.
Автомобиль задребезжал, немного потрясся и двинулся вперед. Ехали недолго, участок оказался недалеко от того места, где меня подобрали.
Заведя в участок, Окоёмов усадил меня на скамейку возле окна дежурного.
– Ожидай.
Спустя десять минут ко мне подошёл Кривцов и сел рядом на скамейку, держа в руках папку с листами для протокола.
– Ну, рассказывай.
– Что рассказывать?
– Как до жизни такой дошёл. Что вчера делал помнишь?
Я отрицательно помотал головой. Но постепенно до меня стало доходить, что они меня с кем-то путают. Почему они меня назвали Эрсаном?
– А вот Зинаида Михайловна все помнит. Она нам и позвонила. Сказала, что видела тебя, как ты участвовал с кем-то в драке. Мы конечно выехали, но уже к тому моменту тебя и другого участника потом на месте уже не было. А сегодня вот ты, сам нарисовался у своего подъезда. Вот, кстати, держи. – Кривцов протянул какой-то кошелек и связку ключей.
– Что это?
– Это вещи твои, валялись рядом с подъездом, где ты валялся. Ну, так, что? Расскажешь, что там у тебя вчера было?
– Я ничего не помню, правда. – Схватившись за голову пробормотал я.
– Не помнишь значит… Ну, видел Бог, я хотел по-хорошему… Значит так, Эрсан, мне придётся на тебя составить протокол. Сам понимаешь ситуация в городе напряженная, разгуливающего маньяка не можем поймать, а тут ты еще со своими выкрутасами. Короче, посидишь недельку другую у нас, может мозги на место встанут. Хотя я уже сомневаюсь.
– Простите, пожалуйста. – Я поднял исподлобья глаза на Кривцова. – Я не Эрсан.
– А кто ты? Франкенштейн? Достал, ей богу.
– Леха, да, пусть его в больничку оформят и делов-то. Что с ним возиться. – Крикнул из кабинета Окоёмов.
– Да, так и поступим.
Я не знал, что им ответить. Больше всего происходящее мне напоминало странный дурной сон. Может я и вправду сплю? Отрубился где-нибудь и до сих пор не пришел в себя. Нет. Это точно не сон. На всякий случай даже ущипнул себя, чтобы убедиться в этом. Кто такой Эрсан? Где я нахожусь? Может я сошел с ума?
– Жди, к тебе сейчас врач приедет. – Крикнул еще раз Окоёмов.
Ожидая пока мне хоть что-то станет понятно, где я нахожусь и что со мной произошло, я уставился на стенд напротив меня. Она была уклеена разными ориентировками и фотороботами. На верху над стендом был указан номер отделения и город где оно находится – г. Белочайный.
Я не мог поверить своим глазам. Город Белочайный? Это где? Как я тут оказался?
Мимо меня по коридору снова прошел Кривцов с железной кружкой в руках.
– Где я нахожусь? – Наверное с обезумевшим взглядом, спросил я Кривцова.
– Ты серьёзно? – Состроив гримасу сказал Алексей. – Город Белочайный, Тайгынская Республика. Вспомнил?
– Какая?
– Тайгынская. Да ну, тебя! Жди врачей. Может реально башкой где долбанулся. – Махнул рукой Кривцов и исчез из виду.
Я подошел к стенду почти в плотную и стал его изучать с еще большим рвением. Как меня сюда занесло? Да и вообще, где это? Где находится Тайгынская республика? Отродясь не слышал. Просмотрев вереницу фотороботов, глаза наткнулись на небольшую бумажку, пришпоренной на канцелярскую кнопку к стенду, с картой как раз Тайгынской республики. На территории данного субъекта значились города Белочайный, Аршан, Аллараа-Куорат, Хара-Тура, Дылинда, Аан-Куорат, Светлояр, Багровый Мыс и Рассветный. Региональной столицей был город Белочайный. Это информация мне нисколько не помогла – я никогда ранее не слышал абсолютно ничего об этих городах.
Мои размышления прервал звук захлопнувшейся двери. В участок зашел молодой юноша в белом халате и с медицинским кейсом.
– О, Эрсан. Я так полагаю к тебе меня вызвали. Что на этот раз?
– Я не… – Осекся я, не знаю, что говорить. Почему врач тоже обратился ко мне этим именем? Похоже, я точно не в себе. Но что же со мной действительно происходит? Голова снова начала кружиться.
– Забирай его отсюда и разбирайся в больнице. – Пробурчал Окоёмов, выйдя из кабинета. – Он за эти две недели нам порядком надоел.
– Хорошо, я понял. – Тяжело вздохнув, сказал врач. – Давай, Эрсан, поехали.
Я кинул взгляд на Окоёмова, потом на врача, а после от отсутствия выбора, скрылся за входной дверью.
На улице возле крыльца участка стоял автомобиль скорой помощи. Врач открыл мне дверь, и я сел внутрь медицинского транспорта. Врач запрыгнул следом за мной.
– Поехали в отделение. – Скомандовал доктор водителю. – Эрсан, ты понимаешь, что это приобретает уже серьёзные обороты?
– Понимаю… – Я слегка решил подыграть ему, чтобы разобраться, что всё-таки происходит вокруг. – Но я ничего поделать не могу… Сегодня, правда, у меня не важное состояние… У меня походу частично пропало память…
– Пропала память? Что именно ты помнишь?
– Ну… Я даже не знаю… Вернее, мне проще сказать, чего я не помню… Мне стыдно это говорить… Но я не помню, например. Как тебя зовут…
– Андрей.
– Очень приятно. – Зачем-то я ляпнул в ответ. – Знаешь, мне почему-то еще кажется, что мое имя как будто бы не мое… Все какое-то непривычное…
– Ложись пока на кушетку, сейчас уже приедем в больницу. Сегодня ночь точно проведешь там.
– Какое сегодня число? И… Год?
– Хм… На столько все серьёзно? Сегодня 31 мая 2025 года.
"Слава Богу!" – Промелькнула у меня мысль – хоть дата в голове совпадает примерно с тем, что осталось у меня в памяти.
Карета скорой помощи тем временем подъехала к зданию больницы. Перед моими глазами предстало старое трёхэтажное здание. Сказать, что он просто старое – это ничего не сказать. Глядя на него, складывалось впечатление, что здание доживает свои последние дни. Штукатурка висела на честном слове пластами на стенах. Кирпичная кладка, что выглядывала из-под слоев штукатурки, выглядела тоже неважно. В кладке виднелись многочисленные расщелины, и создавалось впечатление, что кирпичи можно вытянуть из стены небольшим усилием руки. Когда машина повернула за угол больницы прямиком к центральному входу, водитель воскликнул:
– А это еще что за толпа?
Возле входа стояло много людей, как врачей, так и пациентов. Откуда-то из самой толпы слышался женский крик:
– Ирку убили! Убили!
Автомобиль подъехал прямо к столпившимся людям. Водитель и врач выскочили и подбежали к месту действия. Олег же, собравшись с последними силами просто прильнул к окну внутри кареты скорой помощи и наблюдал со стороны на все происходящее. В это время из больницы выскочил пожилой мужчина в белом халате, размахивая руками и крича о том, чтобы все разошлись от места происшествия.
– Что вы все уставились? Что интересного? Давайте, расходитесь по палатам! – Продолжал кричать мужчина.
Толпа заметно поредела, и Олег увидел то, на что смотрели ранее люди. На асфальте лежало тело молодой девушки, одетое в красивое бордовое летнее платье, в качестве головного убора было что-то вроде сетчатого берета такого же цвета. Тело лежало настолько аккуратно, будто бы девушка лежала в своей кровати – вытянувшись в полный рост и сложив смиренно руки на своей груди. Шея у нее была вся в крови, сквозь которую виднелся глубокий разрез по окружности всей шеи. Единственным элементом, который сразу же бросался в глаза и выглядел весьма нелепо в данной ситуации, так это то, что в руках у несчастной был букет из гладиолусов. Одна из женщин врачей упала на колени слегка поодаль от тела, но при этом все равно запачкавшись в крови пострадавшей, продолжала биться в истерике. Тем временем город уже погрузился во мрак, а время перевалило за полночь.
Глава 2. ТРЕВОЖНАЯ НОЧЬ
2025 год. Город Белочайный
Все стоящие возле трупа были в растерянности. Мужчина, что ранее выбежал из больницы в белом халате был главврачом Тайгынской областной больницы – Иван Федорович Клишинский. Закурив сигарету, он продолжал разгонять от места происшествия зевак-пациентов и медицинский персонал.
– Остается здесь со мной Любовь Васильевна! Все остальные расходитесь! Молодой человек, Вам здесь не боевик, не на что смотреть! Давайте в палату быстро!
Все мал-помалу скрылись из виду внутри больницы, а с Клишинским осталась лишь санитарка Любовь Васильевна Завацкая. К слову сказать, достаточно волевая женщина не только по своему характеру, но и по своему телосложению. В юности занимавшаяся женщина тяжелой атлетикой, выглядела грозно и с точки зрения телосложения, и с точки зрения общения.
– Любовь Васильевна, да что это творится такое? Да сколько можно!? Когда уже это прекратиться!? – Ворчал Клишинский, находясь в крайне взволнованном состоянии.
– Иван Фёдорович, успокойтесь. Не волнуйтесь, сейчас подъедет полиция, пусть она этим всем занимается. А Вы нам еще нужны в хорошем здравии. – Завацкая подошла к Клишинскому и прижала главврача к своей груди.
– Эх, Любовь Васильевна… Да как тут быть спокойным. День да через день – труп!
– Это кошмар конечно какой-то, конечно. Ну что мы с Вами можем поделать.
За кованым забором сквозь заросли деревьев стали проблескивать маячки полицейской машины, и через пару мгновений ко входу в больницу подъехала полиция. Из автомобиля вышли Окоёмов и Кривцов.
– Так… Очередной труп… – Пробормотал Сергей.
На этой фразе Клишинский нервно хмыкнул, выбросил сигарету в урну и поспешил удалиться подальше, лишь воскликнув:
– Любовь Васильевна, если у полиции будут еще какие-то вопросы, я в кабинете.
Завацкая ничего не сказала в ответ, а лишь поглубже укуталась в свою шерстяную кофту.
– Все тоже, все также… – Склонившись над телом сказал Окоёмов. – Глубокие порезы на шеи. Букет в руках. Сейчас подъедут эксперты, а мы пока Вас опросим, Любовь Васильевна.
– Да, я Вас слушаю. – Нахмурила брови Завацкая, от чего ее взгляд глубоко посаженных глаз, стал еще более суровым.
– Кто эта гражданочка?
– Это Ирка… Ирка Чордонова. Медсестра наша. А что, что еще рассказать? Я даже не знаю, что добавить. Работали вместе…
– Она на работу шла?
– Да нет, наоборот, у нее только смена закончилась. Ее сменила Айталина… Ну вот она переоделась, да и пошла домой.
– Айталина, это тоже медсестра, я полагаю? – Вступил в диалог Кривцов.
– Да. Медсестра.
– Ну и? Пошла домой, а дальше? Кто труп обнаружил?
– Мужик, наш пациент с девятой палаты и обнаружил. Он пошел покурить, выходит … а тут как раз на пороге кровь осталась… Он поскользнулся … Ну и увидел труп.
– Мужик где?
– Так в палате, наверное. Мы всех обратно загнали.
– Что вообще о покойной скажете?
– Да, что я сказать могу. Нормальная тетка. Работала, как и все. Работа, дом, дом работа. Мы с ней не общались практически. Ну вертихвостка конечно. Ну а кто не без греха? – Развела руками Завацкая на последней фразе. – Жила тут недалеко – Лесной переулок, дом третий. Мужика постоянного не было, но вниманием пользовалась. То подарочки, то цветочки. Хвасталась все. Ну говорю же, нормальная баба.
– Понятно. Ругалась с кем-нибудь? Конфликты были?
– Может и были. Говорю же, не общалась практически с ней.
– Леха, давай, короче иди до мужика. А я сначала с главврачом пообщаюсь, потом на квартиру к покойной заглянем. С кем она жила, не знаете?
– Одна она жила, одна.
Как только на место происшествия подъехали эксперты, Окоёмов и Кривцов пошли в больницу опрашивать свидетелей.
Завацкая же как только полицейские, скрылись из поля зрения, недовольно пробормотала: «С кем ругалась, с кем ругалась! Тут баб грохают ни за что, ни про что! А они – с кем ругалась!", а после и сама поспешила внутрь.
***
В девятой палате, как, впрочем, и во всей больнице, никто не мог сомкнуть глаз. Пациенты прильнули к окнам пытаясь разглядеть, что происходит на крыльце больнице. Повсюду слышались то тихие шушуканья, то ярые споры о происходящем.
– Да выходить на улице надо дружинами, да выслеживать этого подонка! – Воскликнул один из мужчин в палате.
– И куда, куда ты выйдешь? Кто ж знает где произойдёт убийство?
– И что, сидеть, сложа руки? – Заворчал другой пациент.
– Ну идите, гоняйтесь… Гоняйтесь.
Дверь палаты отворилась, и на пороге возник Окоёмов.
– Ну… Кто из Вас нашел труп?
– Я нашел. – Откликнулся мужчина, сидящий на подоконнике в дальнем углу палаты, куривший в приоткрытое окно.
– Пойдем за мной.
Окоёмов присел на деревянную скамейку в коридоре, пропахшую хлоркой и липкую будто на нее, что-то пролили, вскоре к нему присоединился свидетель. Окоёмов внимательно окинул взглядом мужчину. Рост примерно метр девяносто, худощавое телосложение, жилистые длинные руки. По внешности читалось пристрастие к алкоголю, не на столько чтобы от природной красоты ничего не осталось, но на столько чтобы это было очевидно окружающим.
– Имя? – Сразу записывая спросил Окоёмов.
– Тархахов Бэргэн Самуилович.
– Значит так, Бургэн Самуилович, как и при каких обстоятельствах обнаружили тело?
– Да при каких обстоятельствах… Пошел курить, вот собственно и все.
– Подробнее.
– А что подробнее. Вчера вечером загремел в больницу, сегодня весь день провалялся, спал. Вечером оклемался. Думаю, дай покурю. Стрельнул у Петровича сигарету и на улицу. Выхожу. Я не сразу-то понял, что произошло. Открываю дверь, только ногу за порог – поскользнулся! Сильно ударился коленом. Думаю, еще – загремел с одной болячкой, не хватало еще ноги переломать. Ну… Стал разглядывать пол. Гляжу, а я весь перепачкан в крови. Глаза поднимаю – а там тело у крыльца лежит. Ну, я подошел, вижу, что там без шансов. Бегом в больницу. Всех на уши поднял. Потом вы вот приехали. Собственно, все.
– Погибшую знали?
– Да кто ж ее не знал! – Ухмыльнулся Бэргэн. – Ее, по-моему, весь город знал. Мужики так точно.
– Вы, я спрашиваю, знали ее?
– Да знал, знал.
– Общались? В каких отношениях были?
– В каких, каких… Несерьёзных. Так, зависал у нее пару раз. Тортик, цветы, да и так поразвлечься. Позахаживал, да потом и разбежались. Я не удивлюсь, если и Вы с ней близко были знакомы.
– Не был. – Окоёмов опустил глаза в пол. – Ничего подозрительного не видели?
– Например? Смотря, что Вы считаете подозрительным.
– Посторонних? Может быть подозрительные предметы?
– Нет, не видел. Наткнулся на тело, сообщил кому надо. Дальше Вы знаете.
– Мужики в палате, что думают? Может что говорят?
– Да что они могут думать. Думают, что допрыгалась девка, да и всё.
– Свободен.
– Слышь, начальник, сигарет пару штук не стрельнешь?
– Иди, давай!
Окоёмов сложил записи в папку, одел фуражку и пошел к лестнице. Коридор больницы был очень мрачным. Половина светильников не работало вовсе, от чего коридор был освещен только в середине и в самом его конце. Противоположная сторона же освещалась только светом от уличного фонаря. Все помещение было заставлено либо каталками, либо кушетками для больных. Стены же были темно-зеленого цвета и все в трещинах от опавшей штукатурки. Воздух же в больнице казалось пропитался не только запахом медикаментов и сырости, но еще и тоской, и безысходностью.
Дойдя до лестницы, Окоёмов стал свидетелем пикантной ситуации. Из кабинета с табличкой "сестра-хозяйка" выскочила молодая девушка в коротком белом халате и седовласый мужчина лет пятидесяти пышного телосложения в синих спортивных штанах и растянутой майке-алкоголички. Девушка неловко стала одергивать свой халатик, который и так с трудом прикрывал, то что было бы неплохо прикрыть. Мужчина с хитрой улыбкой потер свои усы и шлепнул рукой по бедру молодой медсестре.
– Иван Фёдорович такого лечения мне точно не смог бы предоставить.
– Лаврентий Павлович, ну Вы как скажете тоже.
– Гх-хм, – кашлянул Окоёмов, – я гляжу вам весело господа. У вас под окнами труп, а вы развлекаетесь.
Медсестра, взглянув с открытым недовольством поспешила скрыться с глаз полицейского, а Лаврентий Павлович, вытирая свои руки прямо об майку, лишь смущенно пробормотал:
– Да, брось, начальник! Она мне температуру мерила.
– Знаем, какую вы там температуру мерили.
***
В кабинете главврача повисла тишина. Из осветительных приборов Клишинский включил только настольную лампу. Помещение было наполнено дымом от сигарет. Не помогали даже раскрытые настежь окна. На стене висела кукушка, которая в момент, когда вошёл Кривцов, огласил наступление часа ночи.
Клишинский стоял возле окна, наблюдая куда-то вдаль.
Кривцов зашел практически бесшумно и сразу же прошел к столу, сев на хиплый стул.
– Иван Фёдорович, присаживайтесь.
Клишинский развернулся к Кривцову и сел напротив него.
– Сами понимаете, мне вас необходимо обязательно опросить. Долго Вас задерживать не буду.
– Да, торопиться уже и так некуда.
– Погибшая была вашей подчинённой, как мы уже узнали. Что вообще скажите о ней? Может что-нибудь замечали в последнее время?
– Да, нет. Все как обычно. Работала в больнице давно. Знаете, я со всеми сотрудниками больнице особо не общаюсь на личные темы. Так по работе только. Чем занимаются сотрудники в свободное время не интересуюсь. Да и думаю, было бы странно если бы я задавал какие-нибудь вопросы личного характера.
– Она не на что не жаловалась? Может была чем недовольна?
– Да даже если бы и была. Не убивать же ее за это. Я уж точно не убийца. У меня столько забот с этой больницей, что время на убийства вряд ли найдётся.
– Смешно. – Без эмоций сказал Кривцов. – Может недоброжелатели были у нее среди коллег? Может кто-то вился вокруг нее в последнее время.
– Нет, ничего такого не было. У нее ничего такого не было, чтобы ей завидовать или ссориться с ней из-за чего-то.
– Ну как ничему завидовать. Говорят, мужики вокруг нее гурьбой ходили. Нет, нет, да подарочки какие-нибудь перепадали.
– Я Вас умоляю. Какие мужики, какие подарочки. Так. Дешевые побрякушки. Да и какие мужики. Так Дон-Жуаны местного разлива. У нас в Белочайном миллионеров не замечены. Пойди сейчас разберись, кому там Ирка дорогу перешла. Вы же сами догадываетесь что в городе происходит.
– Что же происходит?
– Да бросьте Вы. Весь город гудит с первого дня гудит, как только произошло первое убийство. Сразу видно, что это дело рук одного человека.
– Даже если это так, это разве отменяет тот факт, что убийца мог быть из близкого окружения жертв.
– Не отменяет, но очень сильно сомневаюсь в этом.
– А Вы, не сомневайтесь, Иван Фёдорович, а лучше вспомните получше, может всё-таки что-то происходило странное?
– Странное… Да не было же говорю Вам. Хотя…
– Что, хотя?
– Пару недель назад, некоторые дежурные врачи жаловались, что кто-то звонит по ночам в отделение по несколько раз и молчит в трубку. И это было в течение нескольких дней.
– Вот… А Вы говорите ничего не было странного. И?
– И всё. Звонки потом прекратились. Мы этому особого значения не придали. Знаете, я похоже знаю с кем Вам стоит поговорить. Его зовут, кажется, Богдан Боровецкий. Он живет в моем доме по улице Чоргонова, дом семь. Он несколько раз пару месяцев назад возле работы встречал Ирину. Они вполне мило себе общались.
– Вот так бы сразу, Иван Фёдорович. Спасибо за помощь следствию.
Кривцов встал из-за стола, задвинул за собой стул и покинул кабинет главврача.
Выйдя на улицу, Кривцов увидел стоящего Окоемова, который наблюдал как грузят тело жертвы в черном пакете.
– Удалось что-нибудь узнать? – Спросил Окоёмов.
– Да. Поедем, наведаемся к одному персонажу.
Глава 3. ПЕРЕПОЛОХ В КВАРТИРЕ
2025 год. Город Белочайный
К трем часам ночи дождь разыгрался с новой силой. Мелкие капли настырно барабанили по металлическим крышам домов и карнизам. Многие горожане пользовались случаем, проветрить свои квартиры после нескольких знойных дней ранее, распахнув окна в своих квартирах.
Улица Чоргонова, к которой подъехали Кривцов и Окоёмов располагалась на самой окраине города, раскинувшись на крутых холмистых склонах. Дома в данном районе были преимущественно пятиэтажные эпохи массовой панельной застройки. Уличного освещения здесь не было с того самого периода как эти дома сдали для заселения. Здания были здесь в удручающем состоянии, а у стен казалось не было свободного места от граффити и различных росписей местной шпаны.
Заглушив автомобиль, Кривцов принялся вглядываться в окна пятиэтажки.
– В какой квартире живет Боровецкий?
– В 17 кажется. Четвертый этаж кажется. Дождь как из ведра. Выключи фары. – Сказал Окоёмов, доедая свой бутерброд. – Кто-то выходит из подъезда.
Деревянная дверь крайнего подъезда отворилась со скрипом, и из-за нее показался силуэт мужской фигуры спортивного телосложения. Это был Богдан Боровецкий. Абсолютно лысая голова, волевые черты лица, мощные скулы и глубоко посаженные глаза и большие пухлые губы. Что касается всего внешнего вида Боровецкого, то на улицу он вышел лишь в одном нижнем белье, а если быть точнее, то в одних шортах для плавания, которые из-за своего небольшого размера казались будто нарисованы поверх тела мужчины. Капли дождя растекались по всему мощному телу Богдана. На ногах не было никакой обуви, и Боровецкий прямиком босиком пошел выбрасывать ведро с мусором до ближайшего бака прямиком по лужам. Окоёмов и Кривцов хотели было уже выходить из автомобиля, но внезапно решили понаблюдать за тем, что стало разворачиваться перед их глазами. Из-за угла пятиэтажки показался темный силуэт, который подошел к Боровецкому.
– Слышь, братан. Что на связь не выходишь? – Свистнув перед фразой, сказал неизвестный.
– А, это ты дружок. – С самодовольной ухмылкой развернулся Богдан к своему собеседнику.
– Я, я. Ты, когда деньги вернёшь?
– Деньги? Ах, деньги. Знаешь, что я тебе хочу сказать… Вот тебе, а не деньги!
На последний фразе Боровецкий высыпал мусор на голову своему оппоненту, а потом это же ведро одел ему на голову.
– Ты офигел!? – Вне себя от ярости прокричал парень, скидывая со своей головы ведро.
Не дожидаясь пока парень опомнится от произошедшего, Боровецкий повалил его на асфальт и стал наносить множество ударов по лицу несчастному.
– А ну, остынь приятель! – Подбежали Кривцов и Окоёмов к месту драки, нацелив служебное оружие прямиком на Богдана.
– Мужики, Вы чего? Мы просто играли? – С улыбкой невинного ребенка резюмировал Боровецкий.
Парень, который ранее общался с Богданом, кое-как поднялся на ноги, пытаясь удержать равновесие. Лицо его было все в крови.
– Я же его как сына люблю. Ну, скажи им, Тима. – Начал сюсюкать Боровецкий, плохо играя роль "заботливого папаши", при этом вытирая лицо пострадавшего парня его же кофтой.
– Руки в гору! И в квартиру. Оба.
Поднявшись в квартиру Боровецкого, Окоёмов завел обоих ночных хулиганов на кухню, Кривцов же принялся осматривать квартиру.
– Ты сюда, ты сюда. – Указал на две табуретки Окоёмов Богдану и Тиме. – Тебя как зовут?
– Тимофей. – Вытирая кровь из-под носа, промямлил молодой юноша.
– Его зовут Куколка. – Послал издевательский воздушный поцелуй Боровецкий.
– А ну тихо! Сел! Мы между прочим, молодчик, пришли по твою душу. – Окоёмов обратился к Богдану.
– С чего это? Соскучились? Или там на службе поболтать не с кем?
– Угадал, поболтать пришли. А болтать с тобой будем об Ирине Рохмановой.
– А что о ней базарить?
– Да сядь, я тебе говорю!
– Это ты сюда садись, а я вот сюда, пожалуй, приземлюсь. – Боровецкий потянул за форму Окоёмова и усадил того на табуретку, а сам сел на обеденный стол.
– Рохманова была убита сегодня вечером возле своей работы.
– Во, дела! – Потер рукой свою лысину Богдан. – А от меня чего хочешь? Чтобы я пособолезновал или поплакал?
– Ты это мне брось, Боровецкий! – Подскочив, закричал Окоёмов, почти подойдя в плотную к Богдану.
– Оу-оу, полегче, начальник. Что завёлся-то так. А? Малыш? – Дернул за ус Окоёмова Боровецкий.
– Да я тебя! – Замахнулся рукой полицейский.
– Тише, тише. Ты лучше обрисуй, начальник, чего от меня хочешь.
– Свидетели рассказали, что ты шашни крутил с Рохмановой. Видимо докрутился? Надоела может, вот и пришил. Ревность, всё такое. А?
– Ты на меня это не вешай. Зачем мне Ирку валить?
– А это ты мне лучше скажи. Что делал сегодня весь вечер?
– Дома был. Бухал весь день.
– Бухал он. Подтвердить кто-нибудь может?
– Вон, кот мой, пусть тебе подтверждает.
– Надоел ты мне, давай собирайся, в участке посидишь, подумаешь. Может мозги на место встанут.
– Я могу! – Подал голос Тимофей.
– Что можешь? – Переспросил Окоёмов.
– Я могу подтвердить, что Боровецкий был сегодня весь день дома. Я его целый день возле дома караулю. Он никуда не выходил. Только вот ночью вышел, мусор выкинуть.
– О, молодец, Куколка. – Ухмыльнулся Богдан.
– Почему называешь его Куколкой?
– Погоняло его такое всегда было, с детства еще.
– Значит, не выходил никуда. С Рохмановой, когда последний раз виделся?
– Да я уже и не помню. Начальник, подай сок мне. – Боровецкий указал на картонную упаковку с соком.
– Держи.
Боровецкий начал пить сок на столько неаккуратно, что часть сока просто растеклась сначала по его подбородку, а затем по всей груди.
– Я с ней не виделся, наверное, месяца полтора, не меньше.
– Почему перестали общаться?
– Безо всяких причин, начальник. Просто Ирка, это вариант, на пару встреч. Не больше. Да и со мной, с обычным алкашом, она точно долго бы не провстречалась.
– О каких деньгах шла речь? – Спросил Окоёмов у Тимофея.
Парень немного занервничал, не думал, что о данном вопросе полицейский вспомнит.
– Мой брат, Лёня, месяца три назад, играл в компании с Боровецким и его дружками в карты. Перед этим Лёня получил хорошую премию на заводе. Ну и как из-под земли возникли Богдан и его шпана. Не знаю, как они уговорили Леонида прийти на их тусовку, но мой брат согласился. Я больше, чем уверен, что они что-то подмешали в алкоголь и попросту развели Леню. Они обобрали его до нитки, а после пьяного без чувств выкинули здесь недалеко в пролеске. Когда я пошел разбираться к Богдану, его дружки угрожали мне расправой. Но я был твердо настроен вернуть деньги брата. На каком-то моменте Богдан пообещал мне, что отдаст всю сумму, если я выполню его некоторые поручения. По итогу я просто два месяца бегал на побегушках у него. То пиво приносил, то еще какую-то ерунду выполнял. Сегодня мое терпение подошло к концу, и я решил поговорить с ним по-серьезному.
– Лёха, иди сюда! – Крикнул Кривцов из соседней комнаты.
– Сидите на своих местах. И без глупостей. – Кинул присутствующим Окоёмов пред тем как их покинуть.
– Ты где, Серёга? – Вглядываясь через полумрак, спросил Окоёмов.
– Да тут я, тут.
Окоёмов зашел в комнату, попытался включить свет, но попытки не увенчались успехом. Выключатель не работал.
– Ну и?
– Смотри, Лёха. Ничего не замечаешь?
– Чего именно?
– Посмотри на подоконник.
Окоёмов подошел ближе к окну и включил фонарик на мобильном телефоне. Перед ним в прозрачной вазе стоял точно такой же букет цветов, как и в руках у убитой женщины.
– Ну все, пакуем видимо.
Вернувшись на кухню, но уже в сопровождении Кривцова, Окоёмов встал сразу же в дверном проеме.
– Ну что, Боровецкий, мало того, что деньги у честных людей отжимаешь, так еще и мне брешешь.
– Ты, о чем вообще? – С неподдельной тупостью спросил Боровецкий.
– А вот о чем. – Окоёмов показал упакованный в целлофан, в качестве улики, букет гладиолусов. – Или ты цветочки себе для настроения поставил?
– Подставить меня решили? Я вообще в первый раз это вижу! Да пошли Вы!
Дальнейшие события происходили на столько стремительно, что полицейские не успели вовремя даже на это среагировать. Боровецкий одной рукой схватил кухонный нож, другой повалил Тимофея на кухонный стол, таким образом, что острое лезвие кухонного орудия нависло прямо над глазами бедного юноши.
– Еще один шаг, и этот нож угодит прямо в глаз этому пацану!
– Не делай глупостей, Богдан!
– Назад, а ну назад!
Кривцов и Окоёмов мелкими шагами пятились назад вглубь коридора. Внезапно от сильного ветра открылась оконная форточка, и Богдан на доли секунды отвёл свой взгляд, отвлёкшись на звук. Кривцов вытащил свое табельное оружие и не только нацелил его на Боровецкого, но и произведя выстрелил. Но, когда пуля угодила прямо в голову негодяю, а его невольная жертва попыталась вырваться, произошло трагическое стечение обстоятельств: тело Боровецкого дрогнулось в конвульсиях, а затем мертвым грузом повалилось прямо на несчастную жертву, а нож угодил именно таким образом, как ранее в своих планах и угрожал Боровецкий. И буквально через мгновение на кухне, где ранее кипели нешуточные страсти, безмолвно лежали два тела.
Глава 4. НЕЖДАННОЕ ЗНАКОМСТВО
2025 год. Город Белочайный
Я открыл глаза и первым, что я увидел был обшарпанный потолок больницы. Я повернул голову, посмотрел по сторонам. Палата, как палата. Грязная, мрачная, но всё-таки палата. Стены были окрашены в темно-зеленую краску. Кровати застелены старыми выцветшими одеялами. В палате кроме меня еще лежало двое мужчин, остальные койко-место были сейчас пустыми, но скорее всего были заняты, судя по раскиданным на них вещах. По сравнению с предыдущим днем я почувствовал легкий прилив сил, и уже без проблем самостоятельно встал с кровати. Я потрогал затылок, ощущалась немного боль, но в целом было терпимо. На минуту я уставился в окно.
Зеленые деревья заслоняли обзор, поэтому пейзаж для просмотра, был скажем прямо однообразным. Я снова стал напрягать память, что со мной произошло, но попытки в очередной раз были тщетны. Я помнил имя, помнил события из прошлого, но события накануне, почти полностью были для меня стерты. Я опустил глаза и стал рассматривать свою одежду. Спортивные синие штаны, серая футболка. Я никак не мог вспомнить у себя такую одежду. Собственно, говоря, я такой стиль никогда и не носил. По крайней мере по своей воле. Я кинул взгляд на руки, они мне показались гораздо шире, более накаченными, чем были ранее. Я еще раз посмотрел на ноги – они тоже были накаченными, словно у человека, профессионально занимающимся спортом. Я ничего не понимал. Тело выглядело так, как будто бы оно было не мое, а принадлежит другому человеку. Структура, форма. Да даже кожа наощупь казалась чужой. Я был в полном замешательстве. Я подскочил с кровати, чтобы найти где-нибудь зеркало. Я оглядел палату по сторонам – пусто. Нужно посмотреть либо в коридоре, либо, скорее всего, в туалете. Я вышел из палаты и пробежал весь коридор от начала до конца. Безуспешно. Значит только в туалете.
– Мужик, где здесь туалет? – Спросил я у проходящего врача.
– За угол заверни.
Я повернул направо, попал в небольшой закуток, где располагались две двери: дамский и мужской туалет. Заскочив в нужную дверь, я оказался в прокуренном небольшом холле, со старым голубым кафелем, который, казалось, отвалится от любого движения. Я подбежал к умывальникам, над которыми висело зеркало, и застыл в ужасе. По ту сторону отражения на меня смотрели абсолютно чужое лицо! Молодой юноша с светло русыми волосами, волевыми чертами лица, ярко выраженными скулами и голубыми глазами. Тело было атлетического сложения, мощные широкие плечи, накаченные грудные мышцы и невероятно проработанный пресс. Собственно, все то, о чем когда-то я мечтал достичь только со своим телом, было у меня сейчас, но абсолютно чужим обличьем. Я зажмурил глаза, потер их и снова открыл, в надежде, что отражение изменится на верное. Увы. Но все было так, как и несколько минут ранее. На меня все-таки из зеркала смотрел абсолютно другой человек. Находясь в крайней степени замешательства, я сполз на колени прямо под умывальники.
