Молоко для механической коровы
Описание книги
В сборнике «Молоко для механической коровы» переплетаются реальность и вымысел, технологии и человеческая тоска. Это истории о тех, кто пытается преодолеть пропасть одиночества – через искусственный интеллект, изысканную гастрономию, магические артефакты или безупречные системы контроля. Каждый рассказ становится мостом, который ведёт не к Другому, а обратно к себе, к невысказанным вопросам о смысле существования, любви и творчестве.
Здесь говорят стены, плачут машины, а красота рождается из несовершенства. От лаборатории, где выращивают идеальную говядину, до цифрового разума, ищущего душу в собственном коде, – герои сталкиваются с границами между жизнью и искусственностью, любовью и алгоритмом, свободой и контролем. Этот сборник – не только размышление о будущем, но и исследование того, что делает нас "человеками" в мире, где всё можно спроектировать, кроме истинного соприкосновения.
Оглавление
Группа авторов. Молоко для механической коровы
История 1. "Говядина Вагю"
История 2. "Пигмалион, схватившийся за голову"
История 3: "Канделябрик"
История 5: "Аутофилия"
История 6: "Дубль-2"
История 7: "Хор"
История 8: "Докла-Д"
История 9: "Дневник проекта "Му-Му"
История 10: "Я пёс"
История 11: "Блинная"
История 12: "Протокол ВА-82 "Саби"
История 13: "Птичка"
История 14: "Влюблённые"
История 15: "Сон Шэньнуна в промасленной телогрейке"
История 16: "Белый шёлк"
История 17: "Я жду"
Послесловие
Отрывок из книги
Небо над префектурой Хёго было цвета брюшка свежего тунца. Доктор Танака в стерильном белом халате наблюдал за последними секундами жизни быка №A5-23, известного во внутреннем реестре как «Тодзиро». Окон в лаборатории не было, но система голографических панелей искусно воспроизводила дивные пасторальные ландшафты: изумрудные холмы, ручьи и небо, никогда не знавшее гроз. Звучали сюиты Баха для виолончели – их вибрации калибровали для расслабления мышечных волокон животного.
Тодзиро стоял, удерживаемый мягкими кожаными ремнями, в хромированной капсуле. Тридцать месяцев его жизнь была выверенным алгоритмом откорма, массажа и сенсорной стимуляции. Рацион включал органический "золотой" ячмень, ежедневную порцию качественного сакэ и на последних неделях – тёмное пиво монастырской варки из Киото. Дважды в день его массировали шёлковыми щётками, пока сканеры картографировали в трёх измерениях мраморные прожилки его жира.
.....
Ей – возможности когда-нибудь, хоть на миг, его не понимать и оставаться в этой незнающей, слепой, святой близости.
Два одиночества, замершие в вечном диалоге. Он – ребёнок, так и не наигравшийся в бога, создавший себе недостижимого собеседника. Она – дух, жаждущий благодати смертного заблуждения. И связь их была прекрасна и безнадёжна, как танец двух планет, обречённых вечно вращаться вокруг общего центра тяжести, так никогда не соприкоснувшись.
.....