Читать книгу Провинциалка - - Страница 1

https://rutube.ru/video/eeb14b794d393a48dc92810ab77873db/

Я некоторое время тупо и в полной растерянности смотрела на пустой перрон. Поезд, на котором я приехала, давно уже умчался вдаль, а я по-прежнему стояла здесь и совершенно ничего не могла понять. Потому что подобная нелепая ситуация оказалась для меня полнейшей неожиданностью. А если уж говорить начистоту, то это не могло бы присниться мне даже в самом страшном сне. Потому что на это попросту не хватило бы моей фантазии.

Точнее, ошибочно было уверять, что этот злополучный перрон был совершенно пуст. Это было, скорее, моё личное, а потому, так сказать, весьма субъективное впечатление. И, поскольку на самом деле оно совершенно не соответствовало действительности, то всех остальных оно попросту не касалось. Потому что на этом перроне в гордом одиночестве оказалась только я.

И, признаюсь честно, ещё никогда в своей жизни я не чувствовала себя такой одинокой, забытой, заброшенной и никому не нужной, как в те первые минуты на вокзале в чужом городе!..

Я невольно искоса и с затаённой завистью бросила взгляд на девчушку, ехавшую некоторое время со мной в одном купе. Правда, я изо всех сил постаралась сделать это как можно более незаметно, поскольку мне, девушке весьма строгих нравов, выработанных излишне суровым воспитанием, стыдно было даже самой себе признаться в наличие у меня столь низменного чувства, как зависть. И всё-таки совсем не испытывать его я не могла. Потому что я видела, как, едва сойдя с поезда, эта счастливица тут же попала в крепкие объятия встречавшего её весьма симпатичного молодого человека, и теперь они уже бог знает, сколько времени, стояли вот так, нежно обнявшись и прижавшись друг к другу, и, кажется, просто не в силах налюбоваться на свою вторую половинку. Почти машинально отметив про себя, что эти влюблённые – весьма красивая и гармоничная пара, отлично смотрящаяся вместе, я снова с грустью вынуждена была вернуться в реальный мир и опять вспомнить о своей донельзя печальной, что уж тут греха таить, участи.

Трое крепких парней в солдатской форме оживлённо и громко спорили о чём-то неподалёку, и до меня долетали сплошные нецензурные словечки. Изредка они бросали в мою сторону весьма плотоядные косые взгляды, от которых мне почему-то невольно становилось очень сильно не по себе и хотелось одёрнуть и без того длинную юбку, – или поплотнее закутаться в безразмерную блузку. Но над всем этим преобладало желание побыстрее убраться отсюда куда-нибудь подобру-поздорову…

Но, в общем и целом, следовало признать, что всё в этом мире, похоже, было на своих привычных местах и шло своим чередом, согласно естественному ходу событий. И только меня саму, вопреки всем моим наивным ожиданиям, почему-то никто не встречал…

Я довольно долго стояла вот так, в гордом одиночестве, и беспомощно озиралась по сторонам, всё ещё в надежде на чудо, которое где-то заблудилось. Но чудес на этом свете, кажется, не бывает, – по крайней мере, так всегда уверяли мои родственники и немногочисленные друзья, да и самой мне в реальной жизни наблюдать их как-то пока ещё не приходилось. При этом я не была сильно глупой и прекрасно понимала, что я сама, со своими громоздкими чемоданами и наивной провинциальной физиономией впервые приехавшей в чужой город дурочки, судя по всему, кажусь со стороны крайне лёгкой и весьма заманчивой добычей. По крайней мере, эта скалящаяся неподалёку и ухмыляющаяся мне троица в солдатской форме, явно, именно так и посчитала, судя по всё ещё долетавшим до меня словечкам.

На самом деле я прекрасно осознавала всё, что происходит вокруг меня, но, к сожалению, вовсе даже не была особенно уверена в том, что сумею оказать им достойный отпор в случае необходимости. И ещё больше я сомневалась в том, что кто-нибудь пожелает вступиться за меня, если дело повернётся совсем уж плохо…

Поначалу я ещё наивно надеялась, что Эмма Гордеева, – та самая девушка, которая звонила мне домой, и, отчасти, благодаря которой я в один миг всё бросила и примчалась в Москву, – просто немного запоздала. Пробки, – или что там ещё бывает в большом городе?.. И некоторое время я тщетно утешала себя мыслью о том, что сейчас эта самая Эмма непременно объявится, рассыпаясь в извинениях передо мною, подхватит от раскаяния мои чемоданы, и всё, разумеется, будет в полном порядке… Правда, на самом деле успокоения мне все эти рассуждения приносили совсем немного, потому что минуты бежали одна за другой, – и, как мне тогда казалось, ужасно быстро, – а я по-прежнему стояла одна на перроне, как беспросветная брошенная идиотка. И совершенно не представляла себе, что мне вообще теперь делать, если обстоятельства сложились таким вот нелепым и причудливым образом…

Можно было, конечно, в душе настойчиво проклинать саму себя за то, что у меня не хватило ума хотя бы сразу же записать номер телефона связавшейся со мной девушки, чтобы сейчас позвонить ей и поинтересоваться, где её черти носят?.. Но тогда, когда я с ней разговаривала, мне как-то даже и в голову не пришло спросить его. Тем более, что в тот миг я на все сто процентов была уверена в том, что Эмма непременно встретит меня на вокзале, как и обещала. В конце концов, ведь всё это нужно было именно ей, а не мне самой! И вот теперь, благодаря собственной беспросветной глупости, я чувствовала себя безнадёжно потерявшейся в огромном городе, и для меня, доселе ни разу в жизни ещё не покидавшей пределы своего родного крохотного и тихого посёлка городского типа, это было, признаться честно, далеко не самое приятное ощущение, на которое я могла бы рассчитывать в данной ситуации. Но, по мере того, как незаметно проходило время, моё настроение коренным образом менялось в худшую сторону. И, вместо беспомощности и растерянности, меня начал охватывать нешуточный гнев на кинувшую меня девицу, а также глухое раздражение на саму себя. Вообще-то, следует отметить, что я всегда в душе была человеком довольно вспыльчивым и обидчивым, хотя большинство моих знакомых об этом даже и не догадывались. Просто я неплохо умела владеть собой и держать свои эмоции в узде. Моё тщательно культивируемое внешнее спокойствие и даже кажущаяся безмятежность были прекрасной маской, удачно скрывающей целый ураган страстей. И многие, в принципе, покупались на это. А потом бывали неприятно удивлены.

Просто всё дело было в том, что я действительно хорошо умела держать себя в руках, – жизнь научила, надо признаться, – и потому вывести меня из равновесия обычно было не так-то просто. Но, уж если кому-то это всё-таки удавалось, то пенять он потом мог только на себя. В душе я была обычной деревенской девчонкой, а деревенские девушки умеют постоять за себя!..

Итак, я начинала потихоньку заводиться… Ну, а поскольку сразу же выплеснуть всё своё раздражение мне было пока что попросту не на кого, то оно незаметно росло внутри меня, как снежный ком, ожидая возможности вырваться наружу. Хотя, как я в тот момент небезосновательно подозревала, ждать ему тоже придётся ещё очень долго… И ещё не факт, что виновница всех этих моих переживаний вообще ещё когда-нибудь встретится на моём жизненном пути…

“Да что она вообще воображает о себе, эта чёртова девка?.. – билась в моём мозгу довольно-таки злобная мысль, снова и снова заставлявшая меня в бессильной ярости сжимать кулаки. – Что я буду ждать её здесь вечно?.. До второго пришествия?.. Может, мне, чёрт её подери, следует раскинуть палатку прямо здесь, на этом перроне?.. И спокойно сидеть – посиживать, в надежде на то, что она соизволит-таки объявиться?..”

Больше всего меня в те минуты выводило из себя осознание того, что я сама примчалась сюда, как сумасшедшая, – словно за мной гнались по пятам, – на первом же попутном поезде, едва успев собрать вещи. И всё это только потому, что однажды поздним летним вечером в моём доме раздался телефонный звонок, и незнакомая мне девушка, о которой я никогда ранее в своей жизни и не слыхивала, в течение целого часа, за ради Христа и во имя всех святых, буквально умоляла меня немедленно приехать в Москву, обещая мне очень высокооплачиваемую работу, – да ещё и просто баснословное, по меркам моего родного посёлка, вознаграждение после её завершения.

За сумму, предложенную мне в этом разговоре, мне пришлось бы не один год трудиться без выходных на местном коммутаторе связи. А другой работы в нашем посёлке отродясь не бывало…

Этот неожиданный – и такой странный, если уж говорить начистоту – телефонный звонок разом всё перевернул в моей жизни и поставил с ног на голову. И в моей, в общем-то, скромной и даже робкой провинциальной душе вдруг проснулся какой-то неведомый мне доселе дух авантюризма, унаследованный, очевидно, от каких-то там неимоверно дальних предков – первопроходцев, о которых я даже и не подозревала. И эта дремавшая, до поры, до времени, тяга к приключениям донельзя ошарашила не только моих родных и близких, но и меня саму.

Я всегда по жизни слыла очень тихой и послушной девочкой, не доставлявшей никаких проблем и неприятностей своим родителям. Так что стоит ли упоминать, что искательницей приключений я не была никогда даже в потаённых мечтах. Мне такое даже и в страшном сне не могло бы присниться. И решительностью особой я никогда раньше не отличалась, а потому всегда, прежде, чем что-либо совершить, – даже если речь шла о совершенно невинном незначительном поступке, – я обдумывала каждое своё решение, наверное, тысячи раз. Да и то далеко не всегда способна была самостоятельно определиться, как мне всё-таки следует поступить, и нередко вынуждена была обращаться за путным советом к своей сестре, которая, хоть и была немного помладше меня, но в житейских вопросах всегда слыла куда более разумной и практичной девушкой, чем я сама, и обладала, к тому же, куда большим здравым смыслом.

Ведь я, признаться честно, в своих мечтах обычно парила где-то в небесах и не очень чётко представляла, что мне вообще делать на этой грешной земле…

Так что я, глядя правде в глаза, даже и сама до сих пор не понимала, какая именно муха меня в тот день укусила, что мне вдруг захотелось в корне изменить всю свою жизнь. И я, похоже, сделала это. Да ещё с таким небывалым размахом, с такой невероятной поспешностью, что любому нормальному человеку непременно пришла бы на ум поговорка о том, что поспешишь – людей насмешишь…

Мне она тоже, признаться, приходила в голову. Но даже это не могло меня тогда остановить.

Конечно же, что греха таить, в начале разговора с Эммой я упиралась и сопротивлялась, насколько хватало моих скромных сил, – которых на деле оказалось даже гораздо меньше, нежели я предполагала. Но до сих пор я, – похоже, весьма ошибочно, – всегда считала себя на редкость разумной, серьёзной и всё-таки, отчасти, практичной девушкой, совершенно не склонной ко всяческим там глупостям, – а тем более, к подобным весьма сомнительным авантюрам, от которых за версту несёт чем-то подозрительным и не слишком хорошим. Но и Эмма не собиралась сдаваться так легко. Она клятвенно заверяла меня, что никто другой, кроме меня, им для этой работы не подойдёт, и обещала, что, если мне что-то не понравится, – или же если меня не устроят какие-либо условия, – то я смогу сразу же вернуться домой, так же первым же поездом, а все расходы, связанные и с самой поездкой, и с временным проживанием в Москве, будут, разумеется, оплачены какой-то неизвестной мне, но, якобы, весьма солидной фирмой.

При этом Эмма обещала, что, в случае отказа, никто не станет предъявлять ко мне никаких претензий и требовать неустоек. Так что, даже в самом худшем варианте, для меня всё это, якобы, закончится всего лишь небольшими бесплатными каникулами в столице.

А вот мне самой не помешало бы ещё тогда не поддаваться сладким речам и вспомнить о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке…

Но тут следовало отметить, что позвонившая мне девушка отличалась редким упорством и завидным упрямством. И сопротивляться ей, особенно, с моим провинциальным сознанием, незнанием жизни и особенно с отсутствием хоть какого-то реального опыта в спорах, было практически невозможно. На каждое моё, – весьма решительное, на мой взгляд, – возражение, она тут же находила новый серьёзный контраргумент, и всё начиналось сначала. В сложном искусстве убеждения ей воистину не было равных, и надо заметить, что даже мне самой, в конце концов, все мои возражения стали казаться надуманными и несерьёзными. И лишёнными всяческого смысла.

Но окончательно Эмме удалось сразить меня, – вот просто наповал, – когда она заявила, что от моего приезда зависят не только судьбы, но и жизни других людей. А это, согласитесь, был довольно весомый аргумент, устоять против которого оказалось действительно сложно. Особенно, для такой романтично настроенной и склонной, что греха таить, ко всяческим невероятным фантазиям двадцатилетней дурочки, как я. И, хотя я не в силах была даже теоретически представить себе, каким конкретно образом я могу спасти чьи-то там жизни, – если я и в своей собственной-то давно уже запуталась и не в силах была разобраться, – это оказалось для меня довольно серьёзным доводом в пользу моего положительного решения, которое я к тому времени, под влиянием её красноречивых рассуждений, не буду скрывать, уже почти приняла.

Глядя правде в глаза, – а что мне на самом деле было терять?.. На тот момент я в очередной раз осталась без работы и без малейших надежд найти её в ближайшее время. Как я уже упоминала, в нашем посёлке можно было устроиться только на коммутатор, – а как раз оттуда меня только что благополучно вышвырнули и вряд ли взяли бы обратно… Ведь я, по простоте душевной, имела глупость расцарапать физиономию своему непосредственному руководителю…

В то, что я сделала это в тот момент, когда он попытался залезть ко мне под юбку, никто не поверил, поскольку в нашем посёлке этот извращенец считался человеком вполне достойным и уважаемым. И женатым, разумеется. И теперь его супруга бегала по соседям и разносила слухи о том, как я пыталась увести её муженька из семьи, а когда он отказался, сославшись на кучу малолетних деток, в порыве ярости попыталась выцарапать ему глаза…

Так что попала я здесь по полной программе…

А если ещё упомянуть о том, что в моей родной семье ситуация на данный момент сложилась неимоверно сложная, и меня там едва терпели, – то стоит ли удивляться тому, что я действительно согласилась приехать?.. Эта сомнительная авантюра показалась мне несравненно лучше перспективы снова на неограниченное время оказаться на шее у моего отчима, и раньше-то никогда не питавшего особой любви по отношению ко мне, а также выслушивать бесполезные и, признаться, не слишком утешающие на самом деле слова поддержки и ободрения от моей младшей и временами куда более удачливой сестрёнки, прекрасно осознавая при этом, что в их правдивость не верит даже она сама. Но, тем не менее, она искренне пыталась внушить мне, что всё ещё будет хорошо. И я была безумно благодарна ей за это.

Короче говоря, вот так я и оказалась в Москве. И теперь уже битый час, как последняя идиотка, стою здесь, на перроне, проклиная злодейку-судьбу, собственную беспросветную глупость, а также воистину беспрецедентное нахальство неведомой мне Эммы Гордеевой, так безапелляционно сорвавшей меня с насиженного места и бесследно исчезнувшей где-то в недрах огромного города, – без малейших, похоже, угрызений совести по поводу моей достаточно печальной участи. А впрочем, ей, возможно, даже и в голову не приходило, что я, – взрослый, типа, и вполне дееспособный человек, – могу оказаться совершенно беспомощной в такой вот нелепой ситуации.

Но стоять здесь до бесконечности было просто невозможно, и разумом я прекрасно это понимала. Я и так уже привлекала слишком много ненужного внимания, поскольку любому человеку, бросившему на меня один только взгляд, вне всякого сомнения, сразу же становилось ясно, что идти мне попросту некуда. И мне давно уже пора было положить этому конец, наглядно доказав своим поведением, что это – весьма ошибочное суждение, не имеющее ничего общего с истиной.

Мысленно по-прежнему распекая саму себя за наивность, излишнюю доверчивость и жадность, а также призывая на голову зловредной Эммы Гордеевой всевозможные небесные кары и невзгоды, я подхватила свои чемоданы и решительно направилась к выходу. И, – о Господи Боже!.. – но какими же тяжёлыми показались мне в тот момент эти мои проклятые баулы!.. И какого вообще чёрта, спрашивается, я набрала с собой столько вещей на все случаи жизни, – словно собиралась навек покинуть границы цивилизованного мира и отправиться куда-нибудь на северный полюс или в дебри Амазонки, – а не на пару-тройку недель в родную матушку-Москву!..

А сейчас я очень пожалела об этой своей запасливости, потому что мне предстояло пройти со своей неподъемной поклажей мимо военных. А они словно только этого и ждали. И теперь они все трое, как по команде, повернулись в мою сторону и смотрели на меня с таким одинаковым отвратительным и гадким выражением на физиономиях, что мне сразу же стало ещё больше не по себе, – если таковое вообще было возможно. Признаться, я как-то не привыкла к тому, чтобы меня так вот откровенно разглядывали, а потому почувствовала себя совершенно беззащитной под этими их беспардонными пронизывающими – и словно ощупывающими – взглядами.

Я, пожалуй, уже не смогла бы на тот момент смутиться больше, даже если бы проходила мимо них совершенно голая. Именно так я себя и ощущала. Наверное, во всём этом на самом деле не было ничего особенного, – ну, смотрят на меня парни и смотрят!.. Я даже в глубине души была более, чем уверена, в том, что с моей стороны было попросту глупо вообще обращать внимание на нечто подобное и уж, тем более, так мучительно переживать по этому поводу. Но только вот вся беда была в том, что, очутившись в чужом незнакомом городе и на первом же шагу встретив нечто такое, к чему я ещё была совершенно непривычна, я сразу же невольно почувствовала себя действительно глупой жалкой провинциалкой, которой совершенно даже нечего делать в столице.

А впрочем, что уж тут греха таить, – но именно таковой я и была в реальности. Наивной провинциальной дурочкой, – без каких-либо преувеличений даже в своих собственных глазах, – безрассудно сунувшей голову в пасть тигру…

Надеясь всё-таки на лучшее и не желая никаких неприятностей, я, с независимым и гордым видом, попыталась как бы невзначай проскользнуть мимо военных, словно рассчитывая на то, что они не обратят на меня внимания, но краем глаза успела заметить, что они все дружно двинулись вслед за мной. Ну, вот, только этого мне ещё и не хватало для полного счастья!.. Действительно, – не успела сойти с поезда, как уже умудрилась, кажется, вляпаться в неприятности… Но что мне было делать?.. Разве что притвориться, что я ничего не замечаю вокруг себя, и идти дальше, как ни в чём не бывало…

В принципе, тогда я ещё не думала всерьёз, что мне может угрожать какая-нибудь реальная опасность, просто на всякий случай попыталась ускорить шаг, чтобы поскорее выйти из здания душного вокзала на улицу. Но это, надо заметить, оказалось не так-то просто с двумя оттягивающими мне руки стопудовыми чемоданами. А потому ничтожнейшее расстояние, которое любой нормальный человек преодолел бы за несколько секунд, показалось мне километрами!.. А до выхода было ещё далеко…

– Эй, красотка, а ну-ка остановись!.. – окликнул меня кто-то из парней, но я, естественно, и не подумала послушаться его. – Стой, я тебе говорю!..

Ага, сейчас!.. Этот окрик словно придал мне дополнительные силы, наглядно доказывая, что мне стоит поторопиться, и я ещё быстрее устремилась к выходу.

На что я рассчитывала?.. Убежать от них?.. С чемоданами наперевес?.. Это было достаточно наивно, если уж говорить начистоту. Наверное, я просто в глубине души надеялась на то, что они не станут меня преследовать, если поймут, что я спешу… И это было весьма глупо, если честно…

– Куда ты так торопишься? – настойчиво продолжал звать меня голос сзади. – Задержись хоть на минутку! Я просто хотел с тобой немного поболтать! Да стой же ты!..

Я, словно не обращая на него внимания или даже не понимая, что он обращается именно ко мне, выскочила на улицу, не оборачиваясь, и вздохнула с облегчением. Заводить сейчас новые знакомства ну никоим образом не входило в мои планы, – а уж, тем более, такие вот сомнительные знакомства!.. Возможно, они и не хотели в действительности ничего плохого, но у меня как-то не было желания уточнять, что конкретно входит в их намерения…

Яркое уличное солнце на мгновение ослепило меня, и я непроизвольно застыла около самого входа, ожидая, пока мои глаза привыкнут к неожиданно яркому свету после полумрака вокзала. К сожалению, на это потребовалось гораздо больше времени, чем я изначально предполагала. Или же мне это просто показалось, в силу моей растерянности и некоторой ошарашенности?.. Но я застыла на месте, как вкопанная. И это было ошибкой.

По простоте душевной, в тот миг я почему-то совершенно забыла о преследовавших меня парнях, – и, как оказалось, абсолютно напрасно. Потому что они-то сами даже и не думали обо мне забывать! Скорее, напротив, – воспользовались этим моим замешательством. Возможно, у меня ещё и был какой-то шанс убежать от них на улице, даже несмотря на мои тяжёлые баулы, но эта моя непроизвольная задержка, явно, сыграла им на руку.

– А вот я и догнал тебя, крошка! – неожиданно раздался прямо над самым моим ухом грубый гнусавый голос, показавшийся мне в тот момент самым отвратительным из всех, которые я когда-либо слышала. У меня даже мурашки невольно побежали от него по всему телу, и сразу же как-то неприятно засосало под ложечкой, – очевидно, просто от страха. Но я действительно сильно испугалась. Я как-то не ожидала, что они реально станут меня преследовать, и теперь просто не представляла, как мне выпутаться из этой дерьмовой ситуации.

– Хочешь, чтобы за тобой побегали? – продолжал тем временем парень. – А что, я не против! Давай поиграем!

Горячая потная ладонь железным обручем сомкнулась вокруг моего левого запястья, и я почувствовала жуткое омерзение от этого прикосновения, словно прожигавшего кожу. Я обернулась и непроизвольно поморщилась от отвращения, хотя и дала себе заранее мысленный зарок сохранять полное спокойствие и не показывать своих истинных чувств. Но это было просто невозможно.

Он, наверное, мог бы даже считаться симпатичным, этот парень, – при определённых обстоятельствах, конечно, не таких, как сейчас, – если бы не оскаленные в отвратительной ухмылке, пародирующей улыбку, зубы и не тупой мутный взгляд из-под нависших не по возрасту кустистых бровей. Лично мне он, – и не без оснований, – напомнил неандертальца в полном расцвете сил. Он наклонился ко мне, улыбаясь во весь свой щербатый рот, и на меня дохнуло крепким перегаром. Меня даже передёрнуло от отвращения, но он, похоже, не заметил и не почувствовал ничего странного или подозрительного в моём поведении. Очевидно, – сделала я неутешительный вывод про себя, – обычно девушки реагировали на него несколько иначе, нежели я, и он настолько привык к этому, что не мог различить разницу. Или же ему было просто всё равно.

Ему пришло в его замутнённую алкоголем голову желание познакомиться со мной. Мои собственные эмоции при этом в расчёт не брались. Очевидно, по умолчанию предполагалось, что я должна быть польщена его вниманием. Но что я могла поделать, если он просто был не в моём вкусе, – он был мне отвратителен до тошноты!

Двое других парней тоже, не торопясь, приблизились к нам, оскалив свои мерзкие физиономии. Более гнусных типов я в своей жизни ещё не встречала! А впрочем, я уже начинала склоняться к выводу, что вообще ничего ещё не видела в своей прежней тепличной жизни. И уж, конечно, мне и в голову не могло прийти, что я попаду в опасную ситуацию, едва коснувшись ногой земли большого города!

– Отпусти меня немедленно! – как можно более спокойно потребовала я и добавила с угрозой первое, что пришло мне на ум. – Иначе я буду кричать!

При этом я прекрасно отдавала себе отчёт, что мои слова прозвучали сейчас, по меньшей мере, смешно и нелепо, и уж, конечно же, не могли особо сильно напугать подвыпивших парней, которым море было по колено. Но сопротивляться как-то иначе или вырываться я не могла: ведь на моей уставшей руке, помимо неожиданно свалившегося на мою голову отвратительного кавалера, по-прежнему висел ещё и тяжёлый чемодан, намертво притягивающий меня к земле своим собственным весом. И осознание всего этого, признаться, не добавляло мне оптимизма, поскольку я чувствовала себя скованной по рукам и ногам надёжными оковами. У меня даже на мгновение мелькнула было мысль бросить вещи и бежать, куда глаза глядят, пока ещё жива и здорова, но я постаралась подавить панику и сдержаться, оставив этот вариант на крайний случай. Ведь пока ещё, следует признать, со мной не произошло ничего особенно страшного, так что, наверное, пока не имело смысла удирать, как перепуганному зайцу, от трёх перепившихся болванов на улице, полной спешащих во все стороны людей, из которых хоть кто-нибудь, в случае необходимости, без сомнения, придёт ко мне на помощь.

По крайней мере, тогда я ещё искренне на это надеялась. Может быть, зря?..

– А тебя никто и не держит! – громко заржал парень, и стоящие за его спиной дружки тоже захохотали. При этом они все трое очень оценивающе смотрели на меня, похоже, мысленно прикидывая мои шансы освободиться, как совершенно ничтожные. Я про себя сделала то же самое и, в итоге, пришла к весьма неутешительным для себя выводам.

Несмотря на удушливую июльскую жару, довольно редкую для нашего весьма умеренного климата, я моментально почувствовала ледяной озноб. Аж мурашки забегали от холода по всему телу. И неспроста, надо заметить, потому что я почувствовала, что ситуация, явно, выходит из-под контроля, и не знала, как это предотвратить. Память тут же услужливо напомнила мне, как все мои знакомые, – и даже малознакомые, и даже совсем незнакомые мне люди, – только услышав краем уха о том, что я уезжаю за тридевять земель, в саму Москву, и поводом для этой весьма сомнительной поездки служит всего лишь подозрительный вечерний телефонный звонок, дружно и наперебой, перекрикивая друг друга, пытались отговорить меня от этой нелепой и несуразной затеи, с очевидным удовольствием рассказывая мне всяческие ужасы про опасную, грязную и развратную Москву, которая непременно мигом проглотит со всеми потрохами такую глупую, наивную, необразованную и совершенно не приспособленную к трудностям жизни маленькую идиотку, как я, и даже не поморщится при этом. Там, – говорили мне все они, – в этой страшной и ужасной Москве, и шагу нельзя ступить, чтобы сразу же сходу не вляпаться в какую-нибудь на редкость скверную и дурно пахнущую историю. И мне ещё очень повезёт при этом, если меня сразу не убьют, а всего лишь ограбят или изнасилуют, – что, впрочем, по ханжеским средневековым понятием моих отставших от жизни лет на двести почти деревенских соседей, было гораздо страшнее смерти.

На тот момент я, одержимая жаждой приключений и вдохновлённая новыми открывшимися передо мной перспективами, даже и не пыталась прислушиваться ко всем этим пугающим предсказаниям, казавшимся мне тогда ужасно глупыми, – так же, впрочем, как и все эти люди, дававшие их, в моём максималистском воображении представлялись мне весьма и весьма недалёкими и даже пустыми. На самом деле я, не без оснований, подозревала, что они просто-напросто завидуют мне, – ведь именно мне, наконец-то, представился чудесный шанс вырваться из этой глуши, тогда как они обречены барахтаться в своём болоте до конца своей бессмысленной и беспросветной жизни.

Но сейчас я не могла не вспомнить обо всём об этом, потому что, как это ни печально, но неблагоприятные прогнозы моих односельчан, судя по всему, начинали потихоньку сбываться. Мы стояли вчетвером посреди шумной улицы, но это, к сожалению, больше уже не казалось мне достаточным основанием для того, чтобы считать себя хотя бы в относительной безопасности. Скорее, наоборот. Мимо нас по своим насущным делам спешили толпы людей, но никто из них не обращал на нас ни малейшего внимания, хотя, я полагаю, со стороны всё-таки должно было бросаться в глаза, что происходит нечто, не совсем обычное.

А впрочем, кто его знает, – возможно, для здешних улиц это действительно было вполне обыденное явление?.. И местные жители давно привыкли к тому, что посреди улицы хулиганы и отморозки похищают девушек, а потому никак и не реагируют на это?..

Стоп!.. Меня совсем уже занесло куда-то не в ту степь!.. Меня пока ещё никто, к счастью, не похищал. Или же как раз это сейчас и происходит?..

Но, как бы то ни было, а теперь, честно говоря, глядя по сторонам, я уже вовсе даже не была уверена в том, что кто-нибудь из прохожих хотя бы пальцем пошевелит ради того, чтобы хоть как-то защитить меня в случае реальной опасности. Мои проблемы были, похоже, только моими проблемами. Так что, похоже, мои соседи-прорицатели оказались отчасти правы, и в этом огромном городе действительно каждый был сам за себя. Никого не интересовало, что со мной происходит, – или может произойти. А значит, мне придётся разбираться с этими неожиданно проявившимися кавалерами самостоятельно, не надеясь ни на кого. Вот только один вопрос тут напрашивался сам собой: как мне это сделать?..

– Эй, ребятишки!.. – раздался вдруг где-то за моей спиной звонкий женский голос, и это, признаться, оказалось для меня очень приятной неожиданностью, потому что к тому моменту, к сожалению, я уже успела окончательно разувериться в людях и потеряла всяческую надежду на чью-либо помощь со стороны. Поэтому то, что кто-то всё-таки решился вмешаться и пожелал спасти меня от преследователей, обрадовало меня просто до крайности. – Оставьте-ка девушку в покое и займитесь лучше чем-нибудь другим! Ладушки?..

Я поспешно обернулась; мои преследователи, не меньше меня удивлённые таким беспрецедентным вмешательством в их дела, тоже; и мы все вчетвером, ошарашено и дружно, уставились на черноволосую девушку в потёртых джинсах и футболке, возникшую неизвестно, откуда. Но мне сейчас было не до того, чтобы задумываться о том, как она сумела подобраться к нам совершенно незаметно, ведь я твёрдо была уверена, что ещё несколько секунд назад никого, похожего на неё, поблизости не было. В моём немного спутанном сознании она просто с небес на землю свалилась на помощь мне, в ответ на мои робкие, бессвязные и почти бессознательные молитвы.

Я, разумеется, сразу же узнала её по голосу, а потому вздохнула с явным облегчением, поскольку больше я была не одна. Передо мной стояла та самая Эмма Гордеева, которую я буквально проклинала ещё всего лишь пять минут назад и которой теперь обрадовалась больше, наверное, чем второму явлению Христа народу. Поскольку появилась она перед нами, надо заметить, в самый подходящий момент. И сейчас мне страшно было даже представить себе, что бы я делала в противном случае, потому что всего лишь несколько секунд назад я прекрасно и в полной мере осознала, насколько я сама была беспомощна в тот момент против любых проявлений хамства и насилия, которые могли бы угрожать мне со стороны этих перепивших грубиянов. Так что её появление было, как никогда, кстати.

– Привет, Алина! – улыбаясь, проговорила Эмма, и её голос при этом прозвучал совершенно спокойно и ни капли не встревожено. Похоже, сложившаяся ситуация её вовсе не напугала, – я имею в виду то, что она застала меня в компании пристающих ко мне парней. И, несмотря на своё отчаянное положение, в тот момент я даже умудрилась удивиться – и довольно сильно – тому, что она так вот сразу же узнала меня, – ведь до той минуты мы не виделись с ней ни разу в жизни.

– Попрощайся с мальчиками, – весело предложила мне Эмма, – и пойдём! У нас с тобой слишком мало времени, чтобы тратить его сейчас на всякую ерунду!

Рука, обхватившая моё запястье, демонстративно сжалась ещё сильнее, как бы подтверждая тем самым какие-то особые права на меня. Я посмотрела на зловеще ухмыляющегося парня, явно, не собирающегося отступать со своих позиций, и почувствовала немое отчаяние. Похоже, я обрадовалась слишком рано. Что могла сделать одна невысокая девушка не слишком крепкой комплекции против трёх здоровенных детин, разумеется, даже не посчитавших нужным отнестись к её словам хоть сколько-нибудь серьёзно?..

Но я изо всех сил постаралась, чтобы мои чувства не отразились на моём лице, поскольку прекрасно понимала, что это может только ухудшить моё и без того отчаянное положение. Психовать и паниковать, – ничего глупее этого даже и придумать себе было нельзя. Я лишь посмотрела на Эмму, затем выразительно перевела взгляд на руку парня, вцепившегося в моё запястье мёртвой хваткой, и весьма многозначительно пожала плечами, без слов давая, тем самым, понять, что от меня в данной ситуации как-то ровным счётом ничего не зависит. И, если она действительно считает возможным каким-то образом вытащить меня из этой дерьмовой ситуации, – и, по возможности, целой и невредимой, – то ей и карты в руки!..

По-прежнему не переставая очень мило улыбаться, Эмма шагнула в нашу сторону и молча сунула под нос парню, держащему меня, какое-то удостоверение. Жест был очень быстрый, поэтому я не успела рассмотреть в тот момент, что именно это были за корочки, но этот её неожиданный поступок, несомненно, произвёл желаемый эффект. Если бы в её руке была зажата ядовитая змея, этот мерзкий негодяй и то, наверное, не отшатнулся бы от неё с таким ужасом. Моё многострадальное запястье тут же снова оказалось на свободе, и я поняла, что теперь могу беспрепятственно продолжать свой путь. Я невольно вздохнула про себя от невыразимого словами облегчения, осознавая, что больше мне с этой стороны ничто не угрожает.

– Пойдём, Алина! – всё с той же беззаботной улыбкой повторила Эмма, – словно не произошло ровным счётом ничего особенного. Похоже, она вообще по натуре была на редкость жизнерадостной девушкой, и я в душе невольно позавидовала её такому лёгкому характеру, поскольку мне самой это было совершенно недоступно. Я всегда была слишком серьёзной, и всё, происходящее со мной, принимала чересчур близко к сердцу.

Впрочем, позже, познакомившись с Эммой Гордеевой поближе, я поняла, что это первое впечатление о ней было весьма и весьма ошибочным.

– Этим ребятам ни к чему неприятности с законом! – добавила, тем временем, Эмма. – У них и своих проблем хватает! Пойдём быстрее!

Поскольку никто из парней, с ошарашенным видом держащихся теперь чуть в стороне, действительно не предпринимал больше никаких попыток препятствовать мне, я снова поудобнее перехватила свои баулы и шагнула следом за своей спутницей к припаркованной неподалёку “Ауди”. Эмма при этом весьма любезно помогла мне закинуть мои чемоданы в багажник, – причём, в буквальном смысле этого слова. Внутренне я аж содрогнулась всем телом от такого бесцеремонного обращения со своими вещами. Но, к счастью, в моих чемоданах не было ничего особенно хрупкого или бьющегося, – иначе у меня могли бы возникнуть весьма серьёзные проблемы. Но Эмме это, похоже, даже и в голове не пришло, а я в тот момент не стала заострять на этом внимание, радуясь уже тому, что моё предыдущее приключение завершилось так удачно.

Когда машина тронулась с места, я решилась, наконец, обернуться и посмотреть на моих незадачливых кавалеров. Возможно, подсознательно я всё ещё опасалась преследования или каких-либо новых пакостей с их стороны. Но, к счастью, совершенно напрасно. Они всё ещё стояли на прежнем месте и глазели нам вслед с широко раскрытыми ртами, явно, до сих пор не в силах прийти в себя и поверить в то, что птичка от них упорхнула. Очевидно, моей странной спутнице удалось произвести на них неизгладимое впечатление, от которого они пока ещё так и не смогли оправиться. Как, впрочем, надо признаться, и на меня тоже.

Эмма проследила за моим взглядом, и на её губах появилась озорная улыбка, которая, как я выяснила позже, свидетельствовала о крайней степени её удовлетворения. Она сейчас, явно, была необычайно довольна собой.

– Да, видок у них ещё тот!.. – грубовато, – что так, на первый взгляд, не вязалось с её милой девичьей внешностью, – хохотнула она, выруливая на дорогу, и это её замечание почему-то слегка покоробило меня. Особенно, тон, которым оно было произнесено. – В себя прийти до сих пор не могут!.. Хороший трюк!.. Чаще всего срабатывает, – конечно, когда имеешь дело не с отпетыми уголовниками, а с такой вот перепившейся шпаной! На настоящих бандюганов, правда, это, наоборот, подействует, как красная тряпка на быка!..

Я совершенно не поняла, что она имеет в виду, но, по смыслу, догадалась, что речь идёт о загадочном удостоверении, которое она сунула под нос парням. И, чтобы не выглядеть совсем уж наивной провинциальной простушкой, неспособной двух слов связать от изумления и страха, и пытаясь при этом хоть как-нибудь поддержать разговор, я поинтересовалась:

– А где ты работаешь? В полиции?

Эмма почему-то посмотрела на меня, как на умалишённую идиотку. У меня аж слова в горле застряли. Понадобится ещё немало времени, прежде чем я привыкну к этому её взгляду. Да и то не до конца.

– С какой стати?.. – удивлённо покачала она головой. – Только этого мне ещё и не хватало для полного счастья!.. С чего ты взяла такую глупость?..

– Ну, ты же показала им какое-то удостоверение, вот я и подумала, что ты из полиции… – смущённо пролепетала я в полном замешательстве, чувствуя себя последней дурой под её насмешливым пронизывающим взглядом.

В ответ Эмма усмехнулась, вынула из кармана корочки и протянула их мне. Я, не без некоторой робости, открыла это загадочное удостоверение и, с удивлением для себя, обнаружила, что, хотя снаружи оно и выглядело очень даже правдоподобно, – по крайней мере, на мой неискушённый взгляд, – внутри оно попросту пустое. Правда, даже это ровным счётом ничего не объяснило мне и никак не прояснило ситуацию, потому что я всё ещё не совсем понимала, к чему всё это.

– Подделка!.. – снова хмыкнув, удовлетворила моё любопытство Эмма, – очевидно, в ответ на мой ошарашенный взгляд. – Причём, очень грубая!.. Но, если особого опыта в подобных делах нет, можно по глупости принять за настоящее, – что мы и наблюдали пару минут назад! Можешь оставить себе! – отмахнулась она, пресекая мою попытку вернуть корочки ей. – У меня ещё есть! И МВД, и ФСБ, и ещё куча всяких!..

– Хорошо, оставлю, – пробормотала я, машинально убирая фальшивое удостоверение в карман, и добавила, – просто для того, чтобы придать себе хотя бы видимость уверенности, которой я, к сожалению, на самом деле вообще не испытывала. – Теперь буду знать, как им пользоваться!.. Мало ли, когда ещё может пригодиться!..

Правда, в душе я очень даже сомневалась в том, что реально смогу это сделать. И, судя по всему, Эмму мне тоже этой бравадой провести не удалось, и она прекрасно осознавала, что воспользоваться этим “документом” я не сумею ни при каких обстоятельствах. Но пока она не стала никак комментировать это.

– Можно было бы, конечно, просто дать им по морде, – тем более, что они сами напрашивались! – сказала Эмма, как-то странно при этом косясь на меня, и мне этот её взгляд, признаться, почему-то совсем не понравился. – Терпеть не могу подобных уродов!.. Просто мне не хотелось сразу же с первой минуты производить на тебя плохое впечатление! А то, не ровен час, ты перепугалась бы раньше времени и сразу же бросилась бы обратно на вокзал, чтобы уехать домой!

– А ты реально смогла бы справиться с ними?.. Со всеми тремя?.. – с невольным восхищением вырвалось у меня при одной только мысли о подобной сцене. Правда, в её словах было нечто, показавшееся мне оскорбительным и даже пренебрежительным, но, под впечатлением от всех этих не совсем обычных событий, а также явившихся мне образов в стиле Брюса Ли, я тогда ещё пыталась не обращать на это внимания. И именно это, наверное, и было моей первой ошибкой в общении с этой девушкой. Я уже после поняла, что таких, как она, необходимо было сразу же ставить на место, – если хочешь, чтобы впоследствии они относились к тебе с уважением.

– Подожди, через недельку ты и сама сможешь это сделать! – согласно кивнула Эмма, и на этот раз в её голосе прозвучали явные снисходительные нотки. – На самом деле это гораздо проще, чем кажется на первый взгляд! Необходимо только поверить в себя и в свои силы! Ну и, естественно, усвоить парочку нетрудных приёмчиков! – добавила она, как бы между прочим.

Я в немом сомнении покачала головой, искренне надеясь в душе на то, что она говорит всё это не всерьёз. Физкультура даже в школе всегда была моим самым слабым местом, и поэтому я, наверное, в жизни не способна была поверить в то, что когда-нибудь смогу победить в драке хотя бы одного мужчину, – не говоря уж сразу о троих!.. Да это просто было нереально и уму непостижимо!.. Признаться честно, мне вообще ещё ни разу в своей жизни не приходилось хоть с кем-либо мериться силами… Если, конечно, не считать моего бывшего горе-начальника, которому я попросту, по доброй деревенской традиции, попыталась выцарапать глаза…

– Сама увидишь!.. – не сдавалась Эмма, и мне показалось, что она, как это ни странно, действительно была уверена в этих своих словах. А ведь она даже ничегошеньки обо мне не знала!..

– Дай нам недельку сроку, – продолжая, тем временем, разглагольствовать Эмма, сбивая меня с толку своими словами всё больше и больше, – и мы сделаем из тебя Крепкого Орешка!.. Да, кстати, я ещё не извинилась за опоздание! – вдруг спохватилась она. – Шеф задержал; еле сумела от него вырваться!..

– Ничего. Ты подоспела как раз вовремя, – выразила я вслух мысль, мелькнувшую у меня в голове десятью минутами ранее, – в тот самый миг, когда я впервые увидела её. И я даже, признаться, действительно больше не сердилась на неё, несмотря на то, что на том злосчастном перроне я готова была метать на её голову громы и молнии!..

– Да уж, похоже на то!.. – весьма довольно ухмыльнулась Эмма, очевидно, прекрасно осознавая, что без неё я действительно могла бы попасть в беду. – Одной тебе точно не удалось бы выпутаться!..

Она по-прежнему разговаривала со мной всё тем же снисходительным тоном, благодаря которому я чувствовала себя деревенской дурочкой, и это уже стало надоедать мне.

– Кстати, раз уж ты всё-таки соизволила, в конце концов, появиться, может быть, ты объяснишь мне, чем конкретно мне придётся заниматься? – решилась-таки я, наконец-то, задать тот самый вопрос, который вертелся у меня на языке со времён нашего с ней телефонного разговора, – то есть, уже почти два дня. И мой голос прозвучал при этом неожиданно сухо даже для меня самой. – А то по телефону я так ничего и не поняла!..

– А тебе и не нужно пока ничего понимать! – недовольно буркнула Эмма. – Пока достаточно уже того, что ты приехала!

– А всё-таки?.. – никак не желала сдаваться я. – Откуда ты вообще узнала мой телефон? И почему вообще позвонила именно мне?

– О Боже, как много вопросов!.. – закатила глаза Эмма и раздражённо поморщилась. А затем ответила, но довольно уклончиво, пытаясь, тем самым, однозначно дать мне понять, что дальнейший разговор на эту тему нежелателен. – Подожди немного, пока мы с тобой не приедем в офис! Потом ты всё сама узнаешь и всё поймёшь!

Её ответ меня, разумеется, совершенно не удовлетворил. Я хотела хоть какой-то ясности в данном вопросе. Но в тот момент мне оставалось лишь с деланным равнодушием пожать плечами и постараться скрыть свою обиду. Я как-то не привыкла быть пешкой в чужой игре, – а тем более, в игре, правил которой я, явно, не знаю. Так что стоит ли на самом деле удивляться тому, что навязанная мне роль уже не казалась мне сейчас особенно интересной. Скорее, она настораживала и заставляла задуматься в том, во что конкретно я умудрилась вляпаться?.. А уж не совсем уместная неожиданная скрытность моей собеседницы вообще наводила на не слишком приятные мысли и как-то не особенно располагала к себе. И, если ещё буквально секунду назад я была буквально переполнена благодарностью по отношению к этой девушке за то, что она спасла меня, то теперь я вдруг осознала, что это ведь из-за неё я чуть было не попала в беду! И тогда я пришла к окончательного выводу, что она мне не нравится. Причём, очень сильно не нравится!

Признаться честно, у меня даже мелькнула мысль о том, чтобы, пока ещё не поздно, плюнуть на всё и вернуться домой. Вдобавок ко всему, появившееся в руках Эммы удостоверение, хоть и оказавшееся потом на поверку подделкой, произвело на меня не менее сильное впечатление, чем на тех парней. Я всё ещё помнила испуганное выражение их лиц в ту секунду, когда она его им предъявила, и не без оснований подозревала, что и сама в тот момент выглядела ничуть не лучше, – и ни капли не менее ошарашенной, – чем они. И, при здравом осмыслении, сейчас всё это мне совсем уже не нравилось.

Ни малейшего оптимизма, кстати, не прибавило мне и заявление Эммы о том, что у неё имеются ещё такие же поддельные корочки, – да ещё и на все случаи жизни! Зачем они ей, спрашивается, если она не занимается ничем незаконным?.. И я потихоньку начала осознавать, что, похоже, вопреки всем своим некогда твёрдым принципам, впуталась в какое-то на редкость грязное дело, сдуру польстившись на баснословное, по моим меркам, вознаграждение. Подобные мысли, надо признаться, оптимизма мне вообще не добавили. Я ожидала хоть каких-то разумных объяснений от Эммы, которые принесли бы мне облегчение и желаемое успокоение, но она попросту отказалась мне их давать.

По спине у меня пробежал неприятный холодок, и я с трудом удержалась от просьбы отвезти меня обратно на вокзал. Тем более, – у меня возникло небезосновательное убеждение, что Эмма эту просьбу попросту тоже проигнорирует. По крайней мере, сейчас.

Очевидно, все эти мои чувства слишком ясно отражались на моём довольно-таки выразительном лице, потому что Эмма, похоже, без труда угадала мои не слишком весёлые мысли. Как у меня ещё будет возможность неоднократно убедиться потом, она вообще от природы была девушкой довольно прозорливой и слишком разумной. Как по мне, так даже чересчур. В тот самый момент, когда я была целиком и полностью погружена в свои печальные раздумья и сожаления о собственной глупости, я встретилась в зеркале с её проницательными глазами, поразившими меня своей просто небесной голубизной, – что так необычно контрастировало с её чёрными, как смоль, волосами и придавало её лицу какое-то странное трогательное и даже беззащитное выражение.

Я ещё подумала тогда, что такой необычный цвет глаз не может быть естественным. Наверняка, она носит цветные линзы. Но, как выяснилось позже, в этом я ошиблась.

Итак, мы с ней неожиданно встретились взглядами, и у меня при этом вдруг возникло не слишком приятное ощущение, будто она видит меня насквозь. Вообще, признаться честно, во всей внешности этой девушки было нечто непонятное и вызывающее, что каждый раз невольно приводило меня в неописуемое замешательство, стоило мне только хотя бы случайно взглянуть на неё. С одной стороны, в ней присутствовала какая-то совершенно детская открытость и бесшабашность, не позволяющая даже мысли допустить о том, что она может быть связана с чем-то нехорошим. С другой стороны, всё это сочеталось с почти мужской грубоватостью и искушённостью, при виде которой любые подозрения насчёт неё казались не только вполне обоснованными, но даже и преуменьшенными. Потому что невозможно было угадать, что скрывается у неё внутри.

И, глядя на неё, я никак не могла до конца понять, что именно она из себя представляет. А потому даже для самой себя не могла решить до конца, какие конкретно чувства она у меня вызывает: симпатию или же, наоборот, ярую антипатию, граничащую почти с отвращением?..

– В чём дело, Алина? – неожиданно спросила она, очень внимательно глядя на меня в зеркало и, кажется, без труда читая все мои тайные мысли. – С тобой всё в порядке?

– С чего это вдруг у тебя возник такой необычайный интерес к моим чувствам? – сухо осведомилась я, не сумев скрыть своего раздражения. Да я и не стремилась это сделать. – Ещё минуту назад они тебя, похоже, совершенно не волновали!

В принципе, изначально я не хотела разговаривать с ней таким тоном, но это получилось у меня как-то непроизвольно. Мне просто надоело её поведение. Как я уже, кажется, упоминала, на самом деле я вовсе и не такая уж белая и пушистая, какой представляюсь на первый взгляд. А странные выходки моей спутницы, – и особенно, её постоянный насмешливый тон в сочетании с какой-то совершенно непонятной издёвкой, – были способны вывести из себя даже святого! Тем более, что я пока ещё не совершила ничего плохого или постыдного, а следовательно, просто ровным счётом ничем не заслужила такого пренебрежительного отношения к себе!