Читать книгу Ты мне нравишься, Смешинка? - - Страница 1

1 часть.

Я – та самая девчонка, которая смеётся громче всех в аудитории, красит ногти в ярко-розовый перед сдачей экзамена, верит, что если загадать желание на падающую звезду – оно обязательно сбудется.

Да, я знаю, что выгляжу как персонаж из слишком сладкого аниме. Но мне плевать.

Я верю, что люди становятся добрее, если угостить их домашним печеньем. Верю, что утро можно начинать с танцев под музыку, даже если вчера было тяжело.

И свято уверена, если искренне улыбнуться незнакомцу в метро, мир станет чуточку лучше.

А ещё я верю в любовь. Ту самую – с сердечками, стихами под луной и обещаниями на всю жизнь. Да, это наивно. Но я не хочу меняться.

…Пока не встретила его. Но это уже другая история. Об этом потом.

P.S. «Если кто-то скажет, что я слишком детская – вот вам мой ответ: мир и так слишком взрослый. Кто-то же должен напоминать, что в нём ещё есть место чуду."

И да, я до сих пор жду письмо из Хогвартса. Двадцать лет – не повод терять надежду.

Я – вечный двигатель, которая не может усидеть на месте. Я всегда в курсе всех уличных вечеринок города, но моей собственной социальной батарее нужна подзарядка. Я люблю танцы, а ещё проводить вечера со своими близкими или просто валяться в кровати, смотря очередной дурацкий фильм, и с жадностью уничтожать пачки чипсов.

P.S. В моей сумке всегда найдётся спрятанный шоколад.

Мои родители не раз задавались вопросом: откуда во мне столько энергии?

Мама всегда говорила, что я родилась с вечным заряженным аккумулятором, а папа говорил: «Если у неё сейчас нет идей для десятка разных бизнес-проектов – подойди, и подари ей чашку кофейку. Только держись крепче. С этого момента остановить её будет невозможно.»

Мои родители – тихие, спокойные люди. Мама любит вязать, папа – разгадывать кроссворды. Они живут размеренно, пьют чай по расписанию и искренне не понимают, откуда во мне этот вечный двигатель безумия.

Пару недель назад застала их за разговором:

– Может, её в роддоме перепутали? – шептала мама.

– Нет, это точно наша, – вздохнул папа. – Просто природная аномалия.

Я хохотала в подушку, представляя, как они анализируют генеалогическое древо в поисках родственника-энерджайзера.

Но вот правда: я – это я. Та самая, которая: организует поход в три часа ночи, потому что «захотелось увидеть звёзды»; убеждает всех, что спать – это скучно (но потом валится с ног на четырнадцать часов подряд); может превратить даже поход в магазин за хлебом в мини-приключение.

И если это ненормально – то мне нравится быть ненормальной.

P.S. «Мама, папа, я вас люблю. Но ваш «режим энергосбережения» – это не про меня. Я буду шуметь, смеяться и зажигать – пока батарейка не сядет. А потом…Потом просто куплю новую.»

И да, я уже предвкушаю ваши закатывающиеся глаза.

Я – единственный ребёнок в семье. Нет, серьёзно, абсолютно единственный. Ни сестёр, ни братьев – только я, мои безумные идеи и мой маленький белый шпиц по имени Пончик. Да-да, Пончик. Потому что он круглый, белый и сладкий, как пончик с сахарной пудрой.

Мои родители, конечно, мечтали о тихом, спокойном ребёнке, но вместо этого получили меня – вечный ураган в розовых кроссовках. И Пончика – который, кстати, вёл себя идеально, ровно до того момента, как я его принесла домой. Теперь он: лает на пылесос, ворует носки, и спит исключительно на моей подушке.

Мы с ним – два сапога пара. Оба неугомонные, оба обожаем внимание и оба… Ну, ладно, он хотя бы иногда спит.

Я – жительница Красногорска и, да, тут не так безопасно, как в сказке. В окрестностях полно хулиганов, а иногда… Даже опасно выходить на улицу ночью.

Но знаете что? Мне плевать.

Каждую ночь я выхожу гулять по городу, и никто, слышите, никто не смеет меня трогать. И не потому что я боюсь. Только потому, что они боятся меня.

Удивительно, но я верю в доброту, несмотря на то место, где я живу. Даже в тех, кто на первый взгляд выглядит как самый отбитый хулиган.

Я всегда говорю: «Никто не рождается жестоким или злым. Все рождаются одинаковыми – маленькими и невинными.»

Всё остальное – дело судьбы.

Я до сих пор так думаю, даже несмотря на то, что познакомилась с Пономарёвым.

Я заметила его случайно – точнее, мы столкнулись буквально. Я неслась по коридору как ураган (опаздывала, конечно), а он стоял, прислонившись к стене, с сигаретой в зубах и таким видом, будто весь мир ему должен. Наши взгляды встретились на секунду и что-то щёлкнуло. Не любовь. Нет. Но интерес.

Он выглядел как типичный хулиган – руки в карманах, взгляд исподлобья, на лице ни капли раскаяния за то, что не подвинулся. А я? Я просто фыркнула и пробормотала: «Извините, что помешала выглядеть круто» – и побежала дальше. Но тогда я ещё не знала, что этот самый взгляд – холодный, колючий будет сниться мне по ночам. Что его грубый смех станет для меня важнее любой музыки. И что он, тот самый Пономарёв Санёк, который «не верит в чувства», однажды разобьет мне сердце. Но это потом.

Пока я просто знаю: даже хулиганы умеют любить. Просто им нужно время, чтобы понять это.

А ещё я до сих пор верю, что если улыбнуться самому злому на вид человеку – он, возможно, не улыбнётся в ответ… Но хотя бы задумается. И это уже победа.

После нашего столкновения, я часто начала пересекаться с Пономарёвым. Он постоянно был окружен девчонками. По слухам, у него как-то не получается удержаться в отношениях подольше, чем пару месяцев.

Девчонки висли на нём, звали его на вечеринки, пытались заполучить его внимание.

Потом я узнала, что мы с этим хулиганом из одной компании. Наши друзья общаются. Я так обрадовалась.

Всё началось с глупой столовки в универе.

Мы с девчонками – я, Лера и Полина, мирно ели свои салатики (ну ладно, Полина ела салат, а мы с Лерой трескали пирожки с повидлом), когда к нашему столу подвалили парни: Ренат, Макс, Гора, Серый и он. До этого момента, я была знакома с парнями, но не так близко. После того, как Лера начала встречаться с Ренатом, мы стали много проводить время с парнями. Точнее они постоянно были рядом.

Лера с Ренатом встречаются уже как месяц. В отношениях Ренат – джентльмен, заботящийся, в то время как с другими он по-прежнему хулиган. И это мне нравится. По крайней мере, на подсознании.  Идеальная пара – с моей точки зрения.

А потом я еще узнала, что Полина встречается с Максом. Сначала они встречались, потом расстались, а недавно заново сошлись. Для меня их пара самая странная.

Когда Макс орет на весь гараж, Полина усмиряет его одним взглядом.

Может, любовь – это когда твой хулиган становится мягче?

Макс – тот ещё собственник. Слишком эмоциональный, слишком вспыльчивый, слишком ревнивый. Если честно, я не смогла бы с ним ужиться.

Ревность – это когда ты так боишься потерять человека, что начинаешь душить его в объятиях. И удивляешься, почему он задыхается.

Макс, кстати, именно так и делает. Но Полина, кажется, даже не замечает или делает вид.

Санёк… он не такой. Он просто смотрит. И ждёт. И мне от этого ещё страшнее.

Пономарёв плюхнулся напротив меня так, будто это его законное место. Сигарета за ухом, взгляд скользнул по мне – равнодушный, будто я пустое место.

– Успенская, опять на диете? – фыркнул Серый, тыкая вилкой в мой несчастный огурчик.

– Нет, – огрызнулась я. – Просто не хочу есть как некоторые, у кого пищеварение работает на отвал.

Санёк хмыкнул. Первый звук, который я от него услышала. Лера закатила глаза, Полина нервно ковыряла вилкой в тарелке, а Макс просто сидел и ухмылялся, будто знал что-то, чего не знаем мы.

А я? Я просто заметила, как его взгляд задержался на мне на секунду дольше, чем нужно. И как пальцы его слегка сжались вокруг стакана.

Но главное – это был наш первый разговор. Ну, если, конечно, можно назвать разговором вот это:

– Ты вообще когда-нибудь молчишь? – бросил он мне через стол.

– Ты вообще когда-нибудь улыбаешься? – парировала я.

Тишина. Потом взрыв хохота от его компании. Даже Серый, который обычно молчит как рыба, фыркнул.

– О чем вы снова спорите? – Макс закатил глаза, нащупывая пальцем теплую руку Полины под столом. Я заметила.

– Ничего нового, – пожала плечами Полина, пряча легкую улыбку. – Только Санёк опять донимает Успенскую.

Пономарёв молча отмахнулся, делая затяг с сигареты.

Полина перехватила взгляд Макса и толкнула его коленом под столом.

– Перестань, – тихо сказала она.

Макс нахмурился, нехотя убирая ногу. Забавные.

Я широко улыбнулась парням:

– Ну, ребята, расскажите,как у вас там на автомойке? Слышала, что вы все там работаете.

– Ну, работа кипит, – Ренат ухмыльнулся.

– Ага, – согласился Макс, посмеиваясь. – Только вот один балбес постоянно путается под ногами.

Гора лениво развалился на стуле, перехватывая брошенный ему пакетик кетчупа:

– Если бы не этот дебил, – кивок в сторону Рената, – который вечно "случайно" заливает клиентам салон вместо кузова…

– Зато я хоть развлекаюсь! – Ренат сиял, как ёлка, а Санёк тут же врезал ему локтем в бок.

Макс фыркнул, наливая себе чай:

– Вчера Гора так ржал над тем, как Санек отмачивается от бабки с "Мерседесом", что чуть не уронил ведро с пеной.

А Санёк? Он лишь щурился сквозь дым сигареты, но уголок рта дёрнулся – почти что улыбка. И да, я заметила. Обязательно заметила.

Автомойка – это вам не лекции. Тут хочешь-не хочешь, а научишься работать в команде. Или хотя бы не убить друг друга к концу смены. Особенно если твои напарники – это твои же друзья-идиоты.

– Завалитесь, – хриплым голосом сказал Пономарёв и бросил взгляд на ребят. – Сегодня смена.

– Точно, – отозвался Макс, поднимаясь из-за стола.

Ренат мгновенно отцепился от Леры и тоже зашуршал своей курткой. Гора – тот просто вскочил, как по команде. Пономарёв молча встал, бросил на меня взгляд и вышел следом за парнями.

Я влюбилась в Пономарёва. Не в его улыбку (потому что он почти не улыбается). Не в его манеры (потому что их у него нет). И даже не в его лицо (хотя, чёрт возьми, оно чертовски привлекательное). Я влюбилась в его вайб. В этот взгляд исподлобья, в эту уверенность в каждом движении, в то, как он не дает слабину никому и никогда.

И самое ужасное? Он знает. Потому что когда все встали и ушли, а я осталась сидеть, застывшая, он обернулся и посмотрел на меня. Тем взглядом.

Тем, который говорит: "Ты уже попала в сети, глупышка.»

И я даже не попыталась этому возразить.

Да, я влюбилась в него давно. Ещё когда впервые увидела: бритоголовый парень, с хищными скулами и холодными глазами. Он – полная противоположность всего, что я обычно люблю. Но в этом-то и фишка.

Он: грубый, но когда помогает Горе с двигателем, голос становится тихим. Циничный, но видели бы вы, как он кормит бездомного кота за углом автомойки. Опасный, а его улыбка (редкая, кривая) бьёт током. И да, он блондин. Почти прозрачные брови, светлые ресницы, будто выцвели от солнца и дорожной пыли. А ещё он знает, что я пялюсь.

Потому что вчера, когда я снова поймала себя на том, что рассматриваю его шею (эти вены на руках…), он развернулся и поймал мой взгляд. И просто не отпускал. Пока я не покраснела. А потом хмыкнул и ушёл. Вот блин.

P.S. «Это плохо кончится. Но мне уже всё равно.»

2 часть. 

Я опять опоздала. Влетаю в универ, волосы растрепаны, сумка болтается на плече – типичное утро типичной растяпы. И конечно же он. Пономарев.

Стоит у фонтана, курит и смотрит прямо на меня, будто ждал, когда я вбегу, запыхавшаяся и несуразная. Я резко торможу, спотыкаюсь о собственные ноги.

– Успенская, ты вообще когда-нибудь приходишь вовремя?

Его голос. Грубый, с хрипотцой. Я поднимаю голову – он ухмыляется.

Криво, одним уголком рта. И чёрт возьми, я снова краснею.

– Доброе утро! – выпаливаю я, ещё не сбавив скорость.

– Утро добрым не бывает, – бросает он на ходу, но уже отворачивается, пряча что-то в уголке рта.

Намёк на улыбку? Или просто дым сигареты щиплет губы?

Если бы доброе утро зависело от твоего взгляда, милый, то оно было бы идеальным.

– Ты тоже опоздал? – я оглядываюсь. Мы в коридоре одни.

– Нет, просто курю, – коротко и хрипло.

– Поняла, – улыбаюсь, как дурочка.

– Зато ты опоздала, – говорит он тихо, но так, чтобы я точно услышала.

И прежде чем я успеваю ответить, он проходит мимо – нарочито медленно, так что рукав его ветровки слегка задевает моё плечо. И этот лёгкий контакт жжёт сильнее, чем любое прикосновение.

Дальше лечу на пары. Сижу с мечтательной улыбкой. Это замечают девочки. Лера наклоняется ко мне и шепчет:

– Ты чего?

Лера – та ещё интуиция.

– О, ничего, – улыбаюсь я.

– Знала бы я тебя поменьше, подумала бы, что это из-за какого-то парня, – она подмигивает, а я краснею в ответ.

– Брось, – качаю я головой, отмахиваясь.

Но Лера только смеётся, не веря ни единому моему слову.

– Вы чего шумите? – Полина сонно открывает глаза. – Дайте поспать.

– Ты всю ночь не спала? – спрашиваю я.

– Она просто была с Максом, – ухмыляется Лера.

– Заткнись, – смеется Полина, тыкнув ее локтем под рёбра.  – Я просто не помню, когда последний раз так поздно засыпала, – бормочет, зевая так, что едва видно зубы.

– Макс "не давал" тебе спать, – ставлю зловредные кавычки в воздухе, пока Полина резко краснеет.

– Ренат Лере тоже не дает спать по ночам! – защищается Полина, но Лера не краснеет.

Лера резко поворачивается к Полине с таким видом, будто готова швырнуть в неё ластиком:

– Во-первых, – тыкает пальцем в воздухе, – мой Ренат хотя бы не устраивает драки в подъезде из-за «неправильного» взгляда.

Полина скрещивает руки на груди:

– Зато мой не поет песни в три ночи под окнам, как твой в прошлую субботу.

Я подаюсь назад на стуле – лучше не вмешиваться. Но Лера уже поворачивается ко мне:

– А ты чего молчишь? Санек-то твой как себя ведёт?

Девочки знают о моей влюбленности к Пономарёву и каждый раз подшучивают.

Полина ехидно поднимает бровь:

– Да ей ещё только предстоит это узнать…

Я краснею до корней волос. Лера торжествующе хлопает ладонью по столу:

– Значит, у нас тут единственная адекватная пара!

Полина фыркает, доставая телефон:

– Пономарёв вчера разбил лампу, пытаясь поймать мотылька. Адекватность, да…

Лучше бы я сегодня вообще не приходила на эту пару.

Мы болтали о чём-то, даже не пытаясь следить за лекцией, потому что… ну, что может быть важнее разговоров с подругами?

Лера что-то рассказывает о своей встрече с Ренатом, а я киваю в ответ, периодически отвлекаясь на телефон.

Полина вытаскивает блеск и красит губы, а потом смотрит на меня.

– Когда ты уже признаешься Пономарёву?

– О чём вообще речь? – мои брови взлетают, голос звучит на октаву выше обычного.

Полина прищуривается:

– Ой, да ладно тебе. Ты же пялишься на него, как…

– Как на экспонат в музее, – вставляет Лера, ухмыляясь.

– Вы думаете, что мне ответят взаимностью? – сухо усмехаюсь я.

Лера хмыкает, а Полина наклоняется вперёд, не сводя со мной серьёзного взгляда:

– Разве ты хоть раз говорила с ним больше, чем на одну фразу?

Разговор? Да мы даже толком не…

Лера перебивает поток мыслей, тыкая ручкой в мой конспект:

– Ну вот. Ты даже сейчас не можешь нормально ответить.

– Потому что это… – начинаю я и закусываю губу.

Потому что это Санёк. Потому что он со мной – либо хрипло бросает пару слов, либо проходит так близко, что я чувствую запах его одеколона. Потому что я не знаю, что хуже – его насмешка или его равнодушие.

Полина вдруг смягчает голос:

– Эй, а если он просто тоже не знает, как начать?

Я резко поднимаю глаза.

– Ты только что сравнила Пономарёва с застенчивым школьником, – выдавливаю я.

Лера скрещивает руки:

– Так, давай по фактам. Ты: теряешь дар речи, когда он рядом, запоминаешь его расписание лучше, чем свои пары, вчера перечитала его старый пост в ВК про поход в кино.

Полина кивает, добавляя:

– Это уже не просто симпатия, это…

– Архивное дело, – торжественно заключает Лера.

Я закрываю лицо руками:

– Вы меня сейчас разоблачаете или суд устроили?

Они переглядываются.

– Поддержка, – ухмыляется Полина.

– С жесткой любовью, – добавляет Лера.

Ненавижу их. Обожаю их. Хочу сквозь землю провалиться. Хочу, чтобы они никогда не замолкали.

Но главное – чтобы он никогда об этом не узнал.

– Девочки, давайте оставим эту тему, – вздыхаю я. – Я всё равно не смогу ему понравится.

Тишина на секунду – и потом обе одновременно взрываются.

Лера хлопает ладонью по столу:

– Ой, да перестань! Ты же вообще идеал по его меркам!

Полина закатывает глаза:

– Серьёзно? Ты умная, симпатичная, вон даже футболки его любимой группы носишь.

Я морщу нос:

– Это не специально…

– Не специально, – передразнивает Лера, – а я вот специально тебе скажу: ты себя недооцениваешь.

Тишина. Я верчу в руках ручку, не зная, что ответить.

Я симпатичная. Крутой стиль, не плохое телосложение, но я не та девушка, с которой парням снится свадьба на лоне природы, с белым платьем до пола. Это очевидно.

Я голубоглазая блондинка. Да, с ямочками, когда улыбаюсь. Да, я трачу кучу времени на укладки, маникюр и подбор гардероба, но разве это "вау"? Он ведь видит вокруг столько девушек – с татуировками, с пирсингом, в рваных джинсах и косухах… А я?

Я машинально поправляю завиток у виска.

Наступает перемена. Пары закончились. Вечер на улице. Мы спускаемся с лестницы, ведущей из здания. Ночь уже темная, фонари горят жёлтым. Мимо нас пробегает несколько студентов. Рядом шумит город.

Лера закидывает сумку на плечо, и мы все одновременно поворачиваемся друг к другу – одновременно, словно репетировали.

И вот парни. Я уже вижу их силуэты: Макс с шапкой набок и в кожанке, Ренат в спортивной одежде, Санёк в серой толстовке (и в чёрном худи, как обычно), Серый в тёмно-синих скинни и Гора в худи такого же тона. Они медленно идут к нам, бросая по пути взгляды.

Гора кивает в нашу сторону, руки в карманах:

– Здорово, девчонки. Как пары прошли?

Я замираю. Потому что объект моих мечтаний тоже здесь. Санёк. Стоит чуть поодаль, закуривает, не глядя в нашу сторону. Но я чувствую, что он всё слышит.

Лера первой находит голос:

– Как обычно. Скукота.

Полина нервно поправляет волосы и бросает быстрый взгляд на Макса.

А я просто стою. И надеюсь, что моё лицо не выдаёт ровным счётом ничего.

Главное – не смотреть на него. Главное – не… О чёрт, он всё равно почувствует.

Макс без слов подходит к Полине, кладёт руку на её талию и целует в щеку. Она не отталкивает его. Кажется довольной? Ренат делает то же самое с Лерой. А я стою, будто случайно оказавшаяся лишней в этой сцене.

Серый лениво поводит плечом:

– Ну че, пацаны, погнали на автомойку.

Гора кивает, Макс уже отходит с Полиной, Ренат обнимает Леру за плечи.

А Санёк по-прежнему стоит в стороне. Не двигается. Не смотрит на меня. Просто затягивается сигаретой и вдруг резко поворачивается к парням.

– Пойдёмте, – бросает он глухо.

И я остаюсь одна. Словно нарочно забытая.

Мы с девочками прощаемся и я ид домой. Вечера у нас обычно прохладные. Прохожу мимо моего подъезда. Кошка сидит на асфальте, внимательно смотрит в мою сторону.

Я останавливаюсь, рассматривая её:

– Эй, киса, – тихо зову я, слегка наклонив голову.

Кошка не двигается, только переворачивает голову, глядя в глаза. Я приседаю на корточки, протягивая руку – осторожно, как будто боюсь её спугнуть.

– Привет, – голос звучит тише, чем обычно.

Кошка не убегает. Она медленно переводит взгляд с моей руки на лицо – и внезапно…  Мяукнула. Тихо. Почти вопросительно.

Я застываю.

– Ты одна? – спрашиваю я у кошки, чувствуя, как это глупо.

Но она снова мяукает. И подходит ближе.

Может, мы с тобой сегодня похожи тем, что обе ждём кого-то у подъезда?

Только я – Санька. А ты кого?

3 часть.

Суббота. Утро.

Я валяюсь на диване в растянутой футболке и спортивных шортах, листая ленту ВК одной рукой, а второй – задумчиво крутя прядь волос.

Мои шаги звучат тихо по прохладному кафельному полу. Солнце пробивается сквозь закрытые шторы, освещая стол и холодильник.

Я открываю холодильник и задумчиво осматриваю его содержимое. Чем бы позавтракать?

Родители с утра уехали на дачу. Соблазнительно заманчиво, теперь я могу делать всё что хочу. Не спеша, я достаю продукты из холодильника, раздумывая, как бы устроить себе идеальный день. Но не обнаруживаю своего любимого рамена. Какой идеальный день без рамена?!

В магазин придётся идти. Я достаю куртку из шкафа и надеваю кроссовки. Кажется, моё утро закончится походом в магазин. На улице погода идеальна. Достаточно тепло, чтобы не мерзнуть, и достаточно прохладно, чтобы не потеть.

В карманах куртки слегка позвякивают ключи, когда я выхожу из подъезда под яркий утренний солнечный свет. Сегодня тепло. Даже слишком тепло. И все люди вокруг уже вырядились по минимуму.

Во дворе дети резвятся на качелях, мамы ведут своих малышей на руках, парочки сидят на скамейках вдоль тротуара…  Видимо, я единственная, кто не спеша бредёт в ближайший магазин.

Супермаркет. Здесь тише, чем на улице, но всё равно многолюдно. В проходах царит небольшая суета, а воздух наполнен запахом свежей выпечки, кофе и свежих фруктов. У кассы небольшая очередь, поэтому приходится чуть побыть терпеливой. Потому что впереди две семьи, каждая с парой маленьких детей.

Очередь, наконец, двигается, поэтому мне остаётся только стоять с корзиной в руках и рассматривать ассортимент.

После, я оплачиваю свою покупку и выхожу из магазина.

Улица все ещё такая же теплая, солнечная и наполненная жизнью. Люди носятся взад-вперед, смеются, разговаривают или просто сидят в тени.

Я делаю вдох свежего воздуха, а пакет с покупками приятно оттягивает руку. Солнце бьёт мне прямо в глаза, и я щурюсь, но этот силуэт. Его походка. Его руки в карманах. Пономарев. Он ещё не видит меня. Идёт, немного опустив голову, будто что-то обдумывает. Я замираю на секунду. А потом решаю сделать вид, что не заметила. Поворачиваю голову в сторону, будто разглядываю витрину.

Главное – чтобы он не подумал, что  я специально.

Но сердце уже колотится так громко, что, кажется, его слышно даже сквозь шум улицы.

Мы вот-вот разминёмся на тротуаре – он с той стороны, я с этой. Между нами всего пара метров. Внезапно он поднимает взгляд. Наши глаза встречаются. И в этот момент я понимаю, что моя "игра в невидимку" провалилась. Он замедляет шаг. Я сжимаю пакет с раменом так, что пластик хрустит.

– Привет, – произносит Санёк.

Всего одно слово. Но от него у меня перехватывает дыхание. Я открываю рот, чтобы ответить, но внезапно его телефон звонит. Он хмурится, достаёт его – и я вижу, как его выражение лица меняется.

– Ща, – бросает он вполголоса и отворачивается.

И снова я остаюсь стоять одна. С пакетом в руках. С глупой улыбкой, которая ещё не успела сойти с лица.

Он подходит ко мне и я киваю:

– Привет.

– Ты куда? – спрашивает, слегка наклонив голову.

– В… домой, – выдавливаю я и тут же краснею.

Он хмыкает.

– А я на автомойку.

– Круто, – улыбаюсь, как дурочка.

Он уже думает, что я сумасшедшая. Пономарёв косится на меня и спрашивает:

– А ты всегда надеваешь толстовки так?

Мы оба замираем, будто нажали на паузу. Он стоит напротив и смотрит на меня с легкой усмешкой. Я опускаю взгляд на кофту. На кофту, в которой рукава перевёрнуты. Вот блин. Я быстро начинаю их разворачивать.

– Нет, я просто, ээ…

Глаз не отрывя от рукавов, бормочу я.

– Просто решила поиграть!

– Поиграть? – теперь он точно считает меня сумасшедшей.

– Да! – восклицаю я так громко, что Санёк морщится. – Просто играла с собакой. Мы переворачивали одежду.

– То есть ты с собакой переворачивала рукава на кофте?

Сказать, что я выглядела смущённой, – это ничего не сказать. Мне хочется провалиться сквозь землю.

– Ага… – киваю я.

– Понял, – Санёк натянуто улыбнулся, кивнул и ушел.

Я дура. Ну почему я не могу быть нормальной?

После этого позорного момента, я вернулась домой и заварила себе рамен. Тусклый свет от телевизора тускло освещал комнату, а с экрана доносил я звук какого-то ток-шоу. Я лежала на диване, закутавшись в плед.

Ну почему в моей жизни так много курьезных моментов? Они будто преследуют меня. Куда бы я ни пошла, кого бы ни встретила, в какие просто неловкие ситуации я не попадала…

От этих мыслей неприятно сдавливает грудь.

Я откидываю голову назад, чтобы посмотреть в потолок. Длинные блондинистые локоны сползают на затылок. Тишина наполняется только звуками телевизора позади меня.

Я чувствую себя дурой, именно так я себя сейчас ощущаю.

Теперь понятно, почему я не могу понравиться Пономарёву. Что он вообще увидеть в такой тупице, как я?

Пономарев.

Припаркованный «БМВ» с открытым капотом, запах моющего средства и кофе из стаканчиков. Серый что-то бурчит про свечи зажигания, а я отвернулся к стойке – протираю руки тряпкой, когда дверь стучит.

– О, – Ренат сразу выпрямляется, увидев Полину.

Макс уже идёт к ней, оставляя гаечный ключ на капоте. А я просто смотрю. И вспоминаю Успенскую утром: с перевёрнутыми рукавами, глупой улыбкой.

– Сань, ты че застыл? – Гора тычет мне в бок.

Я резко отворачиваюсь, хватаю баллончик с полиролью.

– Да фигня. Кому тут колеса подкачать?

Серый всё ещё возится с мотором машины и время от времени выкрикивает что-то про замыкание и аккумулятор. Макс всё ещё стоит с Полиной. Гора и Ренат продолжают спор. Я возвращаюсь к чистке колес. Я и забыл, как это всё утомительно. Рука уже устала держать тряпку, а колеса всё ещё блестят не так, как надо. Я бросаю недовольный взгляд в сторону Полины и Макса.

– Макс, харе целоваться со своей, иди помогай.

Он наконец отрывается от Полины и посмеиваясь идёт к нам.

– Ладно.

Он забирает у меня тряпку и принимается чистить колесо. Ренат хмыкает и кидает в меня тряпку:

– А ты не завидуй.

Тряпка шлепается мне в лицо, влажная и пахнущая автошампунем. Я срываю её и бросаю обратно в Рената.

– Да я ж не завистливый!

Все ржут. Даже Серый, который обычно молчит как рыба. А Полина хихикает, облокотившись на капот.

– Ему просто самому свою девчонку хочется, – вставляет свою реплику Гора.

– Какая девчонка? – фыркаю. – На фига она мне?

Я указываю пальцем на Рената с Максом.

– Девчонки – это ерунда. Не надо вестись на них, но эти двое повелись.

Ренат и Макс наконец приходят в себя, отвлекаясь от своих мыслей и смотря на меня. Гора прыскает, Серый хмыкает и Макс наконец-то подаёт голос.

– Это кто, блять, ерунда? – усмехается Макс, вынимая сигарету изо рта.

Я незаметно киваю на обоих Ренат с Максом нападают на меня, и мы вдвоем падаем на песок, устроив потасовку прямо около машин. Гора и Серый смеются на заднем фоне. Я пытаюсь отбиться от Рената, а он запрыгивает на спину, удерживая мои руки. Макс держит мои ноги.

– Теперь говори, что девочки – это брехня, щенок!

Я резко дергаю ногой и Макс с удивлением отпускает мою ногу, когда мой ботинок случайно попадает ему в живот. Он закатывается со смехом, отпуская меня, а Ренат всё ещё висит на спине.

– Ой, сорян, Макс! – я кричу, но сам смеюсь.

Потому что он сам дурак – полез в драку, вот и получил.

Все теперь ржут, включая и Макса, который корчится на песке, но всё равно улыбается.

Ну может, девчонки и не совсем ерунда. Но не мое это.

Ладно, девчонка симпатичная, ну и? Стоит ли вся эта возня с цветами, смс-ками и 'давай поговорим'? Мне и так норм – гоняю, бухаю с пацанами, живу как хочу.

Даже если представить… Ну встретились, ну потусили. А потом? Скандалы из-за того, что не позвонил, нытьё 'ты меня не ценишь', это дурацкое 'нам надо серьёзно поговорить'. Не, ну на фиг. Я не создан для этого цирка. Пусть эти страдают: Макс с Ренатом – им нравится.

Бабы сначала улыбаются так, что искры из глаз, потом требуют 'серьёзных разговоров' ночью, а в итоге – либо слезы, либо 'ты ничего не понимаешь'.

Хотя если её смех – как щелчок по нервам, а взгляд – как удар током, то может, оно того и стоит?

Резко бросаю гаечный ключ в ведро – тот грохается так, что все оборачиваются.

– Чё смотрите? Колеса сами накачаются?

Да и вообще эта Успенская ненормальная. Я заметил, что она постоянно улыбается и смеётся. Ей даже подходящее прозвище можно дать: смешинка.

4 часть.

Успенская.

Понедельник. Солнце светит так ярко, что аж глазам больно. Я стою перед зеркалом в своей комнате и делаю последний штрих – подкручиваю непослушную прядь волос.

Ну всё, Саша, соберись. Ты – огонь! Красивая, умная и да, самая весёлая!

За выходные я решила, что добьюсь внимания Пономарёва.

Надеваю любимые джинсы, белый лонгслив и куртку. Выгляжу отлично, даже сама себе нравлюсь.

– Сегодня он точно обратит на меня внимание! – говорю я своему отражению и решительно хлопаю себя по щекам.

Выхожу на улицу, и ветер играет моими волосами. Я улыбаюсь, представляя, как Пономарев увидит меня и наконец-то перестанет делать вид, что я для него – пустое место.

Ну держись, Пономарев. Ты не готов к такой Саше!

Толпа студентов спешит по коридорам, смеясь и переговариваясь. Но я всё равно ищу взглядом его знакомую фигуру. Вот только его нигде не видно. Даже у его привычной компании.

– Где его черти носят…

Раздраженное фырканье сбоку. Я поворачиваюсь. Макс стоит, привалившись к шкафчику, с наглой ухмылкой на лице. Рядом Полина.

– Привет, ребята! – улыбаюсь им.

– Санька ищешь?

– Почему ты решил, что я ищу именно его? – фыркнула я, косясь на Полину.

Она рассказала Максу, что я влюблена в Пономарёва?

– Да брось, Успенская, – закатывает глаза Макс, прижимая к себе Полину. – Мы все не слепые.

– Я ничего не рассказывала! – восклицает Полина.

– Да я сам все вижу, все эти твои взгляды на него, – Макс задумчиво смотрит на меня, а после говорит, – ты хорошая девчонка, так что прямо тебе скажу: ты достойна лучшего.

Некоторое время я просто молчала. Макс сказал всё так прямо, что даже не знаю, как ответить. Я действительно заслуживаю большего. Больше, чем взгляды, больше, чем просто неуверенные отношения… И… может, и правда, стоит перебороть свое упрямство и наконец признать очевидное?

Но как такое доказать влюбленной девчонке?

Макс просто вздыхает и качает головой, но больше не пытается меня остановить. Полина смотрит на меня с легкой грустью – она знает, что мне бесполезно что-то доказывать сейчас.

Я прохожу мимо них, шагаю дальше по коридору – и вижу его. Пономарёв стоит у окна, задумчиво смотрит куда-то вдаль. Его обычно насмешливый взгляд сейчас серьезный, почти отрешенный. И почему-то от этого щемит в груди.

Вот и он. И что теперь? Подойти? Развеселю его! Натягиваю улыбку, вытаскиваю из кармана чупа-чупс и протягиваю ему. Он вдруг поворачивается в мою сторону, будто почувствовал взгляд. Я поднимаю бровь, всё ещё с чупа-чупсом в руках, и смотрю прямо на него.

– Это че?

– Чупа-чупс.

Он моргает, будто выходя из ступора. Потом хмыкает и качает головой:

– И с чего это вдруг?

Я пожимаю плечами, делая вид, что всё под контролем. Хотя руки немного трясутся.

– Ты выглядел грустным.

Его лицо на секунду теряет обычную каменную маску, будто я невзначай задела что-то, что он тщательно скрывал. Он быстро хмурится и отводит взгляд, но уже поздно: я успела заметить.

– Да кому какая разница, как я выгляжу? – бросает через плечо, но звучит это не так уж убедительно.

Я протягиваю чупа-чупс ближе – почти тыча ему в грудь.

– Возьми. И перестань киснуть.

Он смотрит на конфету, потом на меня и вдруг – резко хватает её, будто боясь передумать. Кажется, он всё-таки взял. Маленькая победа?

Пономарёв разворачивает фантик, на секунду задумывается, потом неожиданно поворачивается ко мне спиной и делает вид, что внимательно изучает конфету. Но я всё равно успеваю заметить – уголок его рта дрогнул. Почти что улыбка. Через пару секунд он уже жуёт чупа-чупс, а я стою рядом, стараясь не выдать своё торжество.

– Ну и дурацкая у тебя привычка – лезть не в своё дело.

Говорит это беззлобно, даже с намёком на шутку.

– Зато работает, – я улыбаюсь во весь рот, потому что вижу – он уже не хмурится.

Может, и правда – чупа-чупс лучше всяких слов?

– Да и вообще сладкое всегда поднимает настроение!

Он хмыкает, а потом смотрит на меня с чуть теплейшим взглядом. Кажется, чупа-чупс всё-таки подействовал.

– С этим трудно спорить.

И вдруг в его голосе слышится чуть заметное веселье.

– Хотя, знаешь, у тебя есть ещё одна дурацкая привычка.

– Какая? – удивляюсь я.

– Ты всегда смеёшься.

– Это разве плохо?

– Нет. Наоборот. Просто, – отводит взгляд и чуть кусает губу и вдруг выглядит совсем задумчивым. Как будто слова уже на кончике языка, но он не решается их произнести. Я пристально смотрю на него в ожидании.

– Забей.

Я неожиданно хлопаю его по плечу – так, что он вздрагивает.

– Эй, Пономарев, если ты собрался сказать что-то важное – не тяни резину!

Он морщится, но уголки губ всё равно дрогнули.

– Ты невыносимая.

– Зато ты улыбнулся. Миссия выполнена.

Кажется, я начинаю понимать, как с ним работать.

***

В столовой шумно, но наш стол – отдельная вселенная. Гора что-то рассказывает, размахивая вилкой, Полина смеётся. Лера с Ренатом перешептываются. Я незаметно смотрю на Пономарева – он сидит, молча ковыряет вилкой котлету. Но теперь уже не хмурится.

Вдруг он поднимает глаза и ловит мой взгляд. Я не отворачиваюсь. Наоборот дерзко улыбаюсь и киваю на его тарелку.

– Котлета тебе ничего плохого не сделала, да?

Ренат фыркает, Макс закатывает глаза. А Пономарев… Пономарев вдруг коротко усмехается.

– Зато ты – делаешь.

Все за столом замолкают на секунду. Даже Макс. Потому что это – первый раз, когда он ответил мне без сарказма. Почти что по-дружески.

Прогресс. Медленный, но прогресс.

– Что же я делаю?

– Много болтаешь.

Я хихикаю в кулак. Сарказм от Пономарева никуда не ушел.

– Пацаны, а го тусовку у меня на выходных? – предлагает Гора, оторвавшись от компота.

Стол взрывается одобрительными криками.

– Гор, давно пора! – Макс стучит кулаком по столу, чуть не опрокидывая стакан.

– Лера, ты с нами? – Ренат хватает ее за руку, а она смеётся и кивает.

Я заметила, что на любую вечеринку Ренат ходит с Лерой. Без нее он перестал ходить куда-либо. Ну только с парнями и то там обычно Полина с Лерой.

– Я надеюсь, что на этой тусовке ты как в прошлый раз не разобьешь кому-нибудь морду, – добавляет Серый.

Гора хватается за сердце с драматичным вздохом.

– Ой, всё, травма прошлого всплыла! Серый, ну как ты мог усомниться в моей кристальной адекватности? – падает на колени перед Серым, изображая обиду, пока все ржут.

– Да ладно, в прошлый раз ты просто хотел 'проверить на прочность' стол. И проверил. На ремонт Горке пришлось копить полгода, – ржет Макс.

– Если что, я беру на себя роль трезвого охранника. Без штрафных – сразу в морду, – хмыкает Пономарёв.

Все, включая Серого, хохочут ещё громче. Я ловлю взгляд Пономарева и вижу, как он еле сдерживает улыбку.

Главное – чтобы эта тусовка не закончилась… ну, знаете, как в прошлый  раз.

Университетский двор залит солнцем, а у ворот уже толпятся наши парни. Пономарев прислонился к фонарному столбу, курит и смотрит куда-то в сторону, но я-то знаю – он ждёт, когда я выйду. Ну или мне так хочется думать.

– Саш, давай уже, идём! – шепчет Полина. – Ты же пять минут назад рвалась на улицу.

Лера хихикает:

– Она просто боится, что Пономарёв опять скажет что-то колкое.

Я фыркаю и решительно шагаю вперёд – прямо к компании. Макс первым замечает нас и толкает локтем Рената.

– А вот и наши девчонки.

Пономарев поворачивает голову в нашу сторону. Его взгляд скользит по девочкам и останавливается на мне. Всё тот же нечитаемый взгляд, но сегодня в нём чуть больше внимания?

Прежде чем я успеваю что-то сказать, он резко отталкивается от столба и идёт в нашу сторону. Девочки замирают.

Он останавливается в метре от меня. Молчит. Потом резко суёт руку в карман куртки и вытаскивает новый чупа-чупс. Тишина. Потом все взрываются хохотом. Только Пономарев не смеётся. Он просто протягивает мне чупа-чупс и бормочет:

– Чтобы не ныла, что у тебя нет.

А потом разворачивается и уходит, оставив меня с дурацкой улыбкой и тёплым щемящим чувством где-то под рёбрами.

Я перевожу взгляд на девочек – Полина отчитывает Макса за сигареты, а Ренат с Лерой целуются, не замечая ничего вокруг. Гора стоит рядом и ухмыляется, но, поймав мой взгляд, показывает большие пальцы. Серый не упускает возможность подколоть Гору и это значит, что всё в порядке в нашем маленьком мире. И я вдруг осознаю, что всё совсем не так плохо.

Когда ты впервые встретишь человека, которого полюбишь на всю жизнь, ты поймёшь – не существовало такого чувства до этого момента. Любовь, влюблённость и страсть, то, что мы чувствуем до этого, меркнет перед чистейшей и настоящей любовью, которая рождается, когда ты встречаешь своего идеала. И в этот момент, ты больше никого не представляешь рядом с собой.

5 часть.

Никогда раньше я не готовилась к тусовке так тщательно, как сейчас. Я долго стояла перед зеркалом, примеряя платья и делая макияж. Я хотела выглядеть хорошо. Нет, даже не просто хорошо. Я должна произвести впечатление на Пономарева. Я хотела, чтобы он смотрел на меня и забыл обо всех остальных. Я хотела, чтобы в этот момент – только я была  в его мыслях.

И вот, наконец, всё готово: прическа, макияж, платье, каблуки. Я знаю, что выгляжу потрясающе.

Я стучу в квартиру Горы. Через пару секунд на пороге появляется сам Гора: с банкой колы в одной руке и чипсами в другой. Его глаза округляются, когда он видит меня.

– Ничесе, это ты что-ли Успенская?

За его спиной раздаётся гул – кто-то кричит «пусти уже!», кто-то смеётся. Но я вижу только одно: в дальнем углу комнаты, у окна, стоит Пономарев. Он уже повернулся в мою сторону. И замер. Совсем. Даже сигарета в его руке перестала дымиться.

Я ухмыляюсь и делаю шаг вперёд – прямо в эпицентр вечеринки. Миссия «поразить Пономарева» – активирована.

– Привет! – улыбаюсь. – Я вижу, тут уже все собрались

Гора ухмыляется и широко распахивает дверь.

– О, это не Успенская, это какая-то модель с обложки явилась! – кричит в комнату, вызывая очередной взрыв смеха.

Я переступаю порог, чувствуя, как десятки глаз тут же устремляются на меня. Но мне важно только одно мнение. Пономарев всё так же стоит у окна, но теперь в его взгляде не просто удивление. Что-то тёплое, новое.

Макс свистит, Полина бросает в него салфеткой. Лера и Ренат перестали целоваться, чтобы оценить мой наряд. Но я уже иду сквозь шумную компанию – прямо к нему.

– Пономарёв, зык проглотил? – улыбаюсь, слегка наклоняя голову.

Он медленно выдыхает дым, прищуривается и вдруг – сбрасывает сигарету в стакан на подоконнике.

– Нет. Просто думаю, как тебе удалось стать ещё невыносимее.

Но он не отворачивается. И его глаза говорят совсем другое.

Миссия выполнена. Теперь главное – не сломать каблуки до конца вечера.

Иду к девочкам. Каждый наслаждается вечеринкой. Здесь и правда много народу.

Лера наклоняется ко мне и шепчет в ухо:

– Саш, ты нарядилась так для Санька?

Я слегка отстраняюсь от Леры, но тут же чувствую, как лицо нагревается. Быстро хватаю её за руку и шиплю в ответ:

– Тише! Он стоит в метре от нас!

Но Лера только хихикает и подмигивает мне, показывая глазами в сторону Пономарева. Я украдкой бросаю взгляд и замечаю, как он как раз отводит глаза, будто только что наблюдал за мной.

Полина, подхватив настроение, добавляет с ухмылкой:

– Саш, да ты прям горишь! Он точно уже понял.

Я в отчаянии хватаю со стола стакан с напитком. Кто-то кричит «это не твой!», но мне уже всё равно и я делаю глоток, лишь бы скрыть своё смущение. Но когда поднимаю глаза – ловлю его взгляд снова. И в этот раз он не отворачивается.

Может, каблуки были ошибкой? Теперь точно не сбежать.

Что-то в его взгляде меняется. Он медленно двигается, обходя стол, не сводя взгляд с меня, словно хищник, преследующий жертву. И каждое его движение приковывает мой взгляд к нему. Но тут я замечаю, как Пономарёв подходит к другой девушке.

«Kiss Me More» – Doja Cat/SZA. Весёлая мелодия заполняет комнату и Пономарев перехватывает девушку, приглашая её на танец. Она охотно идёт следом, хихикая. Он ведёт её, и они танцуют прямо в середине комнаты.

Несмотря на весёлую песню, в голове у меня – только один вопрос: "За что мне это?" Она обнимает его. Он кладёт руку ей на талию.

Полина сразу хватает меня за руку, чтобы я не сделала чего-то резкого, а Лера прикрывает рот ладонью – то ли от шока, то ли чтобы скрыть смешок.

– Тихо ты! – шипит Полина, но глаза у нее горят негодованием. – Он просто троллит тебя, видишь же!

Я сжимаю кулаки, готовая уже встать и сделать что-то глупое, но тут Лера резко тычет пальцем в их сторону.

– Смотри, смотри!

Пономарев танцует с той девчонкой, но его взгляд упорно скользит в мою сторону. Будто проверяет реакцию. И когда он ловит мой взгляд – еле заметно приподнимает уголок рта. Четко, как по нотам: он это затеял специально.

Музыка сменяется на медленную и он внезапно отпускает партнершу, сказав что-то на ухо. Та кивает и смеется, уходя. А он направляется ко мне. Но я резко встаю и приглашаю на медляк случайного  парня. Он смотрит на меня с удивлением, но всё же позволяет мне прижаться к нему. Мы медленно танцуем, и я прекрасно вижу, как Пономарев сверлит нас взглядом. Сжатые губы, взгляд прожигает насквозь. Не знаю, что он чувствует в это момент, но я точно знаю, что чувствую я – вкус победу. Как бы он ни пытался меня задеть, он не дождётся моей слабости!

– Привет! Я Саша! – я улыбаюсь своему новому знакомому.

Парень улыбается в ответ. В отличие от Пономарева, он выглядит удивленным, но всё равно довольно улыбается.

– Привет. Я Руслан. Ты танцуешь просто потрясно!

Отлично. Я делаю вид, что полностью сосредоточена на нем и его похвале, но краем глаза всё равно бросаю взгляд на Пономарева. Теперь он выглядит по-настоящему злым и я понимаю, что всё делаю правильно.

Я танцую чуть плотнее, чуть ближе. Руслан выглядит слегка удивлённым, но старается держаться, а я даже позволяю себе улыбнуться ему. Всё это выглядит до безобразия невинно, но на самом деле это самая настоящая игра. Мы оба знаем это. Раз Пономарев злится, значит я интересна ему как девушка.

Я почти хочу рассмеяться, но всё равно продолжаю держать лицо, продолжая танцевать с Русланом. Я опускаю руку парня ниже талии. Руслан не сопротивляется, только слегка ухмыляется. Но меня теперь больше интересует реакция Пономарева и да, она того стоит!

Он хмурит брови настолько, что кажется, будто между ними образовалась трещина. Он молчит, но я вижу, как его руки сжимаются в кулаки. Я едва удерживаюсь, чтобы не расхохотаться.

Пономарев.

Бля, что за чувство? Я буквально чувствую, как это бесит. Я даже не понимаю, почему? Она просто танцует с каким-то чуваком. Но почему меня так злит, что она не танцует со мной? Она знала, что я подойду к ней, но пошла блять танцевать с каким-то пацаном. Серьёзно, что за хрень происходит?

Губы сжались в тонкую линию, а челюсть напряглась так, что казалось, вот-вот лопнет вена на виске. Я делаю шаг вперёд, но резко останавливаюсь, будто поймал себя на мысли. Глаза сузились, взгляд стал ещё острее, почти хищным. Ты сама это начала. Ты хочешь играть? Отлично. Тогда не жалуйся, когда игра станет грязной.

Я резко разворачиваюсь и иду к выходу, но не на улицу, а в сторону кухни. Через минуту возвращаюсь с бутылкой чего-то крепкого и сразу наливаю себе полный стакан. Пью залпом. Все вокруг замечают мое настроение, но никто не решается подойти. Кроме одного человека.

Гора аккуратно толкает меня плечом.

– Эй, Сань, ты чего?

– Наблюдаю за интересным представлением.

А потом взгляд встречается с ее. И в нём – обещание. Это ещё не конец.

Ты думала, что выиграла? Ошибаешься. Это только начало.

Взял первую попавшуюся тёлку – впихнул её в стену, прижал и поцеловал. Та даже пискнуть не успела. А смешинка? А смешинка прямо там, в метре, смотрит. Глаза округлились, губы поджала – всё, блядь, по щам видно, что зацепило. Отлично. Но почему-то не кайфово. Девка обнимается, а я смотрю сквозь неё – на Сашку. И мне блять не смешно. Мне хочется, чтобы это была она. Какого черта?! Отстраняюсь, девка что-то там лопочет про «ой, как круто», а мне пофиг. Смешинка уже отвернулась, делает вид, что смеется с подругами. Но я видел её лицо. Она не просто злится – она ревнует? Интересно. Допиваю стакан и решаю, что хватит целовать кого попало. Пора переходить к настоящей добыче.

Мне самому немного удивительно такое осознавать, но я понимаю, что не могу отрицать очевидного. Смешинка выглядит так горячо, что просто хочется…

Я снова смотрю в её сторону, но Лера и Полина окружили её, так что даже не видно её лица. И от этого только сильнее хочется подойти и отодвинуть их всех в сторону. Нет, нельзя сейчас всё испортить. Я снова наполняю свой стакан до верха.

Успенская.

Вот же козёл! Целуется с какой-то случайной девушкой, прямо при мне! Как будто специально. Ну да, конечно, специально. Чтобы я видела. Чтобы знала, что ему на меня плевать. А я-то, дура, переживала, думала, может, он… Ага, конечно. Видимо, просто хотел показать, что я для него пустое место.

Но больше всего бесит не это. Бесит то, что мне не всё равно. И он это понял. Ладно, Пономарев. Ты выиграл этот раунд. Но игра ещё не окончена.

Я резко отворачиваюсь и хватаю первую попавшуюся бутылку со стола. Кашель. Слёзы в глазах. Но теперь хотя бы есть оправдание, почему они наворачиваются.

Главное – чтобы никто не заметил, как мне больно.

Ко мне подсаживается Руслан и показательно подкатывает ко мне. Я специально наклоняюсь ближе к нему, смеюсь громче, чем нужно, и позволяю ему обнять меня за талию. Всё это выглядит так наигранно, что хоть стену пробивай. Но мне плевать – пусть Пономарев рвёт себе волосы, если хочет.

А внутри – пустота и злость. Почему он так делает? Почему ему вообще не всё равно? Почему он не подходит?

Но я не покажу этого. Если он думает, что я сдамся так легко – он ошибается.

Взгляд скользит над всеми, задерживаясь на Лере и Ренате, которые кружатся вдвоём в самом центре. Я не могу не улыбнуться. Они действительно выглядят очень счастливыми. А от Полины вообще исходит счастье. Она хихикает и хлопает в ладоши, когда Макс залпом выпивает большую бутылку алкоголя.

А теперь я снова смотрю на Пономарева. Он всё так же стоит у стены, сжимая в руках стакан. Но сейчас его глаза прикованы только к нам с Русланом.

Я хватаю парня и целую его в губы. Лицо Руслана выражает явное удивление. Секунда, вторая и он успевает ответить, не слишком думая. А я вскидываю взгляд вверх, надеясь, что Пономарев… Но в ответ вижу только, как его лицо каменеет. Он просто стоит, не двигаясь, даже не пытаясь что-то сказать. Только сжимает стакан до побеления костяшек, будто хотел бы его разбить о стену.

Руслан едва успевает отстраниться, когда Пономарев оказывается рядом, буквально выдёргивая меня из его рук и разворачивая лицом к себе. Он стоит слишком близко, слишком близко. Я могу чувствовать запах алкоголя из его рта. И это только ещё больше раздражает.

– Тебе весело?

– Руслан! Иди ко мне! – хихикаю и тянусь к парню.

Руслан бросает взгляд на Пономарева и, видимо, решив, что у него нет никакого желания ссориться, быстро уходит в сторону стола, присоединяясь к Максу и Полине, которые так увлечённо спорят, что даже не замечают его.

А Пономарев стоит напротив меня. О, он выглядит так, как я и ожидала – злющий и злой. Мне почти хочется рассмеяться прямо ему в лицо.

Я игнорирую его и залпом выпиваю стакан алкоголя. Слова Пономарева прут будто комьями – прямо в лицо, и звучат они достаточно жёстко, чтобы даже Руслан, с края комнаты, услышал.

– Ты вообще понимаешь, что творишь? Дурная девчонка, в самом деле. Размахиваться на всю комнату – только чтобы привлечь внимание?

– Привлечь внимание?? Твое что-ли

– И не только мое внимание. Руслан тоже выглядит довольным.

– Тебе то что?! – восклицаю я и тянусь к бутылке алкоголя. Чувствую, как мое платье задирается.

Разозлившись ещё сильнее, Пономарев хватает меня за запястье и разворачивает лицом к себе. Я дергаюсь, но его хватка слишком крепка, будто наручники.

– Ты даже не представляешь, что делаешь, глупая Смешинка.

И тут глаза его замирают. Смотрю на него и прикусываю губу. Я только успеваю пискнуть от неожиданности, когда он подхватывает меня и сажает на плечо. Мои руки сами вцепляются в его волосы, чтобы удержаться. Всё происходит слишком быстро, что я не успеваю даже придумать новую колкость.

Он выходит наружу, и подъездный воздух бьёт мне в лицо. Теперь я нахожусь сверху – я вижу его взгляд снизу вверх, его плотно сжатые губы, но в его глазах что-то изменилось.

– Куда ты меня тащишь?!

Он не отвечает, лишь крепче прижимает мои ноги к себе, шагая вперёд. Я колочу кулаками по его спине, но ему хоть бы что. Пономарев ведёт меня в квартиру, плотно держа за талию, так, будто я бы сейчас сбежала. Он открывает дверь и буквально тащит меня внутрь. Не успеваю я даже открыть рот, как тут же  меня прижимают к стене, удерживая своими руками мои запястья над головой. И целуют так крепко, так страстно, что я забываю о собственном имени. Тянусь рукой к его волосам, но он перехватывает её, переплетая наши пальцы.

От этого поцелуя у меня плывёт не только в голове. Теперь уже Пономарев держит в своих руках все карты.

Я едва успеваю вдохнуть воздух, как снова оказываюсь в его руках. Он подхватывает меня под колени, и я инстинктивно обвиваю его талию ногами. Он направляется в сторону спальни, прикрывая ногой дверь. Кладёт меня на кровать небрежными жестами, нависая сверху. Его пальцы уже расстегивают пуговицы моей кофты, поглаживая кожу. Поцелуи скользят по ключице, шее – вверх, почти касаясь моих губ. Его дыхание обжигает кожу. Я не хочу останавливаться.

Его губы прижимаются к моим с новой силой, а руки скользят под мою кофту, горячие ладони оставляют следы на моей коже. Он прикусывает мою нижнюю губу, заставляя меня тихо вскрикнуть, но в следующую же секунду смягчает поцелуй, будто извиняясь.

Я сама не замечаю, как руки уже запускаются в его волосы, сжимая их в кулаках. Он отвечает на это низким смешком прямо мне в губы.

– Ты же этого хотела?

Голос его звучит хрипло, и от этого мурашки бегут по спине. Но я не собираюсь сдаваться так легко.

– Может, это ты хотел? – шепчу ему в ответ, слегка отстраняясь, чтобы увидеть его реакцию.

Его глаза вспыхивают, и в следующее мгновение он уже переворачивает меня, прижимая к матрасу. Его дыхание сбивается.

– Заткнись… – он целует меня снова, почти зло, но в этом есть что-то отчаянное.

Игра закончена. Теперь только это – его руки, его губы, его тело, прижатое к моему. И больше ничего.

6 часть.

Я медленно открываю глаза, солнечный свет бьёт прямо в лицо. Голова гудит, тело ноет, и да, я прекрасно помню, что произошло. Но рядом Пономарева нет. Простыня рядом холодная, будто он ушёл уже давно.

Тут дверь открывается. Пономарев проходит мимо прямо к окну, задёргивая штору. Он выглядит растрепанным – волосы встрёпаны, щетина на щеках темнее, чем обычно, и следы страсти видны на шее. Да к чёрту, даже полотенце на нем держится на одном только честном слове. Я пытаюсь прочесть хоть что-то в его лице, но он всё ещё смотрит наружу.

– Доброе утро, – улыбаюсь я, наблюдая за ним.

Он резко оборачивается на звук моего голоса, будто и забыл, что я здесь. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на ключице, а потом поднимается выше.

– Утро не бывает добрым.

Я чувствую, как напряжение висит между нами, словно гроза перед дождем. Его ответ колючий, но глаза выдают другое – они все еще темные, все еще помнят.

Я медленно приподнимаюсь, простыня соскальзывает с плеч, и вижу, как его взгляд тут же падает вниз, но он тут же резко отворачивается к шкафу, будто ища там спасения.

– Тогда исправь это, – говорю я тихо, бросая вызов.

Он замирает на месте. Спина напряжена, пальцы сжимаются в кулаки на секунду, но он не оборачивается.

– Не хочу.

– Я что-то сделала не так?

Пономарев наконец оборачивается. Его взгляд странный. Он стоит столбом, будто борясь с самим собой.

– Нет. Ты не сделала ничего такого.

Уголки губ дергаются вверх. Ну да, значит, суть не в этом.

– Тогда почему ты здесь стоишь, как статуя?

– А я че должен наброситься на тебя и говорить, что мы будем жить долго и счастливо?

Его усмешка режет как стекло, но я не отвожу взгляд. Он подходит ближе и резко проводит пальцем по моей шее, оставляя мурашки.