Читать книгу Испытание Эос. Роман - - Страница 1

Пролог

Он проснулся от крика чаек, но это были не чайки. Это был пронзительный, тоскливый крик, которого он не мог определить. Песок под щекой был холодным и влажным. Артем открыл глаза и увидел не белую потолочную плитку своего офиса в Москва-Сити, а сизое, низкое небо, сливающееся с серой линией бесконечного океана.

Он сел, тело ломило, будто его переехал грузовик. На нем был тот же дорогой костюм от Brioni, в котором он вчера ужинал в ресторане, но теперь он был мят, в песке и пятнах соли. Рядом валялся один оксфордский туфель. Второй исчез.

«Где я?» – единственная связная мысль в голове, затуманенной паникой. Он встал, пошатываясь, и осмотрелся. Пляж, узкая полоска желтого песка, за ней – стенка непроходимых, шумящих на ветру джунглей. Ни огней, ни домов, ни следов человека. Только шепот прибоя и тот проклятый птичий крик.

В кармане брюк нашел iPhone. Экран был мертв, хоть и не треснут. Часы Patek Philippe на запястье показывали правильное время, но тикали с каким-то нервирующим, замедленным щелчком. В другом кармане – бархатная коробочка. Он открыл ее. Внутри сверкало бриллиантовое колье, купленное для нее, для Лики.

И тут память ударила, как молния. Ее смех, звон бокалов, вспышка гнева в чужих глазах, сжатый кулак, летящий в его лицо… и ее рука, холодная и цепкая, на его запястье в последний момент перед тем, как все поглотила тьма.

Лика. Все началось и закончилось с нее.

Часть первая: Ужин в «Атриуме»

Глава 1

Ресторан «Атриум» парил в облаках на 85-м этаже башни «Федерация». Здесь воздух был другим – разреженным, наполненным ароматом трюфелей, дорогих духов и безграничных возможностей. Артем Гордеев, сорокадвухлетний инвестиционный брокер с репутацией акулы, чувствовал себя здесь как дома. Он только что закрыл сделку, которая принесла его фонду двадцать миллионов долларов чистой прибыли. Вечер требовал достойного завершения.

И завершение сидело напротив, это Лика.

Лика Орлова. Двадцать шесть лет. Она была не просто красива – она была явлением. Пепельные волосы, собранные в небрежный, но идеально рассчитанный узел, обнажали длинную шею. Серые глаза, цвет дымчатого топаза, меняли оттенок в зависимости от освещения: то ледяные, то теплые, то непроницаемо-глубокие. Она носила простое черное платье, но оно сидело на ней так, что каждая складка ткани казалась шедевром дизайнера. Ее улыбка была медленной, загадочной, обещающей.

Они познакомились месяц назад на арт-ярмарке. Она разбиралась в абстрактном экспрессионизме лучше, чем он в фьючерсах. Она говорила на трех языках, шутила тонко, а касалась его руки кончиками пальцев так, будто случайно, но от этого касания по спине бежали мурашки.

– Ты сегодня какой-то отрешенный, – сказала Лика, играя ножкой бокала с мондорошто (крепкий травянистый ликёр). – Улетел куда-то. На необитаемый остров своей мечты?

Артем вздрогнул. Фраза показалась странной.

– Нет, просто устал. Но с тобой эта усталость испаряется. Как по волшебству.

– Волшебство – это моя специальность, – она улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались лучики морщинок, которые только добавляли ей шарма. – Хочешь, я покажу тебе фокус?

Глава 2

Фокус оказался простым и элегантным. Она взяла его часы, повернула заводную головку три раза, не глядя, положила ему на ладонь и накрыла своей рукой.

– Загадай место, где ты чувствуешь себя в абсолютной безопасности.

Артем, улыбаясь, подумал о своем загородном доме в Подмосковье.

– Готово?

– Готово.

Она убрала руку. Стрелки часов показывали не 21:30, а ровно полночь.

– Ого. Как?

– Я просто остановила для тебя время. В твоем безопасном месте сейчас вечная полночь. Тишина и покой.

Он рассмеялся, польщенный и слегка ошарашенный. В этот момент к их столику подошел мужчина. Высокий, крепко сбитый, с лицом, на котором читалась привычка командовать. Артем узнал его – Дмитрий Соколов, владелец сети супермаркетов, человек с тяжелой репутацией и связями.

– Лика, – голос Соколова был тихим, но резал воздух, как лезвие. – Как мило. И без предупреждения.

Лика даже не обернулась. Ее лицо стало маской холодной вежливости.

– Дмитрий, мы не назначали встреч. Это мой личный ужин.

– Наш последний ужин был три недели назад. Ты перестала брать трубку.

Артем почувствовал, как напряглась атмосфера.

– Дмитрий, пожалуйста, не сейчас.

– С кем это ты, милая? – Соколов наконец перевел взгляд на Артема. Взгляд был оценивающим, презрительным. – А, Гордеев. Слышал. Зарабатываешь на том, что перепродаешь чужие идеи.

Конфликт назревал стремительно. Артем, привыкший к агрессии в переговорах, попытался отшутиться, но Соколов был пьян от ревности и собственного бессилия. Он схватил Лику за запястье.

– Ты пойдешь со мной. Сейчас.

Это было ошибкой. Артем встал. Рядом зашептались гости, подошел администратор.

– Отпустите даму, – сказал Артем спокойно.

– А ты кто такой, чтобы указывать? – Соколов рванул Лику к себе.

Что произошло дальше, Артем помнил смутно: резкое движение, попытка оттолкнуть Соколова, ответный толчок, звон разбитой посуды. Соколов, теряя равновесие, с размаху ударил Артема кулаком в скулу. Боль, яркая и жгучая. Крик Лики. Падающие стулья. Охранники.

И сквозь весь этот хаос Артем поймал взгляд Лики. В ее глазах не было ни страха, ни паники. Было… любопытство. Холодное, аналитическое наблюдение. И в тот миг, когда охранники скрутили буйного Соколова, она подошла к Артему, прикоснулась к его разбитой губе платком, который пах неведомыми цветами, и прошептала на ухо:

– Не бойся. Все идет по плану. Скоро ты отдохнешь.

Затем она взяла его за руку и повела через служебный выход, минуя фотографов и толпу. В лифте, стремительно несущемся вниз, он почувствовал внезапную слабость. Ее рука в его была единственной опорой. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание поплыло, – это ее глаза, в которых теперь отражались бесконечные звезды в черном небе за стеклом лифта. Или это было что-то другое?

Часть вторая: Другие

Глава 3

Артем был не первым.

За два года до этого, в Санкт-Петербурге, пропал архитектор Павел Лебедев. Его нашли (хотя «нашли» – не совсем подходящее слово) через неделю в состоянии полной амнезии на пустынном берегу Финского залива. В кармане его мокрого пальто был сухой, странного отлива перламутровый камешек. Он не помнил ничего, кроме имени женщины – Алиса. Рыжеволосой, с глазами цвета морской волны. Они встретились в Эрмитаже, у «Мадонны Литты».

За год до исчезновения Артема, в Сочи, бесследно растворился молодой отельер Марк Суворов. Он ужинал на террасе ресторана с эффектной брюнеткой по имени Вера, которая, по словам официанта, спорила с ним о древнегреческой мифологии. После бурного спора они ушли, держась за руки. Марка больше никто не видел. Через месяц его Porsche Cayenne нашли брошенным в горном ущелье. В бардачке лежала засохшая орхидея неземного синего цвета.

Следователи разводили руками. Богатые, успешные мужчины, ведущие активную личную жизнь. У каждого могли быть недоброжелатели, тайные страсти, финансовые махинации. Версии строились, но ни одна не вела к разгадке. Их считали жертвами похищений с целью выкупа, хотя звонков с требованиями не поступало. Или беглецами от себя самих, хотя никаких предпосылок к этому не было.

Объединяло их только одно: в последние недели перед исчезновением в их жизни появлялась новая, ослепительная женщина. Разная внешне, но одинаково гипнотическая, умная, идеально подстраивающаяся под их мир. И всегда – небольшой, изящный конфликт на публике, после которого они уходили вместе. Исчезали.

Часть третья: Пробуждение на краю мира

Глава 4

Артем прошел вдоль берега. Примерно в километре от места его «высадки» он наткнулся на следы. Не звериные – человеческие. Следы вели в джунгли. Движимый инстинктом выживания и дикой надеждой, он пошел по ним.

Через полчаса изнурительной борьбы с лианами и подлеском он вышел на поляну. У ручья сидел мужчина. Оборванный, с недельной щетиной, но в остатках дорогой рубашки и брюк. Он чистил кокос скорлупой.

Увидев Артема, мужчина не испугался. Он лишь устало кивнул.

– Новенький. Добро пожаловать в ад, только с пальмами. Меня зовут Павел.

Это был архитектор Лебедев.

За вечер к ним присоединился третий – Марк Суворов, отельер. Он вышел из джунглей с самодельным копьем и с горькой ухмылкой бросил к их ногам двух крупных ящериц.

– Ужин. Поздравляю, Гордеев, ты попал в клуб «Ликиных женихов». Или, как мы тут называем себя, «Клуб проклятых».

У костра, под треск сухих веток и крики ночных существ, они рассказали свои истории. Детали отличались: имена женщин (Алиса, Вера, Лика), места встреч, культурные предпочтения. Но суть была одна: ослепляющая страсть, публичный скандал (драка, ссора, громкое выяснение отношений), после которого они уходили с ней рука об руку. И потом – провал. Пробуждение здесь, на этом острове, который не был нанесен ни на одну карту.

– Она ведь тебе тоже показывала фокус? Останавливала время? – спросил Павел.

Артем кивнул, сжимая в кулаке бриллиантовое колье.

– Это не фокус, – мрачно сказал Марк. – Это метка. Ты загадал место безопасности? Она взяла его у тебя. Забрала твою точку опоры. И привязала тебя сюда. Мы здесь не случайно. Это испытание.

– Испытание для чего? – голос Артема дрогнул.

– Чтобы выжить, – ответил Павел. – И чтобы вспомнить. Вспомнить, что ты натворил. У каждого из нас есть… пятно. Грех. То, за что, видимо, кто-то решил нас судить вот таким изощренным способом.

В ту ночь Артем долго не мог уснуть. Он смотрел на странные, слишком яркие звезды, которых не было на небе Москвы, и думал. Не о спасении. Он думал о том, что скрыл от этих мужчин. О своем «пятне». О том, как три года назад его афера с акциями разорила небольшую семейную компанию, и ее владелец, честный трудяга, повесился в гараже. Артем тогда убедил себя, что это просто бизнес, игра по правилам, которые сам же и написал. Он почти забыл об этом. Почти.

С рассветом пришло первое испытание. Не звери и не голод. Поляна, на которой они спали, оказалась окружена кольцом непроходимой, ядовитой мглы, выползающей из джунглей. Дышать стало невозможно. Единственный путь к отступлению вел вглубь острова, к черной скале, на вершине которой что-то серебрилось на солнце. Бежать пришлось, захлебываясь кашлем.

Это был явно искусственный, управляемый вызов. Кто-то наблюдал за ними. Кто-то направлял.

За тысячи километров от острова, в роскошной пентхаус-квартире с видом на ночную Москву, Лика стояла у панорамного окна. В ее руке был перламутровый камешек. Она смотрела не на огни города, а на свое отражение в темном стекле. Но это было не ее отражение. Черты лица плыли, менялись: вот пепельные волосы светлели до меди, вот серые глаза становились зелеными, форма губ и разрез глаз менялись, как в калейдоскопе. За ее спиной, в тени, стояла другая женщина – та самая, рыжеволосая Алиса.

– Третьего доставили, – сказала Алиса голосом, похожим на шелест сухих листьев. – Артем Гордеев. Он сильный. Упрямый. В его сердце много тьмы, но и искра есть.

– Искры недостаточно, – ответило отражение Лики, и голос звучал наложенными друг на друга несколькими тембрами. – Они должны пройти через все круги. Осознать. Искупить. Или сгореть. Остров не прощает лжи. Особенно самому себе.

– А если он сгорит? Как тот банкир из Лондона?

– Тогда его семья получит внушительную сумму анонимных пожертвований. И письмо с правдой о том, кем он был. Мы – не палачи, сестра. Мы – Зеркала. Мы лишь показываем им их самих. А что они увидят и вынесут – их выбор.

Лика (если это была она) повернулась от окна. В ее руке теперь был не камешек, а тот самый синий цветок орхидеи. Она поднесла его к губам и прошептала:

– Следующий уже в сети. Милан. Галерист. Его слабость – древние артефакты. Готовь новую личину, сестра. Игра продолжается.

Загадка только начинала раскручиваться. Кто такие «Зеркала»? Кто стоит за ними? Почему они выбрали именно этих мужчин? И что ждет Артема и других на острове, где каждое испытание будет выворачивать наружу их самые потаенные и темные секреты? Ответы – впереди, в буре страстей, предательства, борьбы и неожиданных союзов, где граница между реальностью и мистикой будет стерта, а цена возвращения домой окажется немыслимо высокой.

Часть четвертая: Круги песка и памяти

Глава 5

Бегство от ядовитой мглы было изматывающим. Джунгли, казалось, оживали, корни деревьев цеплялись за ноги, лианы хлестали по лицу. Артем, привыкший к марафонским забегам на беговой дорожке с видом на город, быстро выдохся. Павел, самый худой из них, напротив, двигался с упрямой выносливостью зверя, загнанного в угол. Марк шел последним, периодически оборачиваясь, его взгляд был острым, охотничьим.

Они вывалились на каменистый склон у подножия черной скалы. Ядовитая мгла остановилась у самой кромки джунглей, как будто упираясь в невидимую стену.

– Контролируемая территория, – хрипло произнес Марк, вытирая пот со лба. – Нас гонят, как скот.

– Куда? – Артем смотрел наверх. Скала была высотой с тридцатиэтажный дом, почти вертикальная, но с уступами и трещинами.

– Туда, – Павел указал на серебристый отблеск на вершине. – Это маяк. Или приманка.

Подъем занял несколько часов. Солнце жгло немилосердно. Артем сорвался один раз, и только цепкая рука Марка спасла его от падения в пропасть. В тот момент, вися над пустотой, он увидел в глазах отельера не просто спасение, а мгновенную, холодную калькуляцию: «А стоит ли?». Его вытащили. Без слов.

На вершине их ждала не антенна и не передатчик. Там, в идеально круглой каменной чаше, наполненной дождевой водой, лежал предмет. Зеркало. Небольшое, в оправе из черного дерева, странно не тронутое влагой и временем.

Павел, увидев его, побледнел как полотно.

– Нет, – прошептал он. – Только не это.

– Что это? – Артем потянулся было к зеркалу.

– Не трогай! – крикнул Павел, но было поздно.

Как только пальцы Артема коснулись холодной деревянной оправы, мир вокруг поплыл. Звуки острова – шум ветра, крики птиц – стихли, заменяясь нарастающим гулом в ушах. И перед его внутренним взором, четче любой реальности, возникла картина.

Он не в своем офисе. Он в убогом кабинетике, пахнущем плесенью и отчаянием. Перед ним – мужчина лет пятидесяти, с честным, усталым лицом рабочего. Николай. Владелец небольшого завода по производству компонентов. Он умоляет: «Артем Викторович, дайте еще месяц. Мы найдем инвестора, мы выполним контракт…» А сам Артем, в своем идеальном костюме, откинувшись в кресле, смотрит в окно на летящий самолет. Его голос звучит холодно и ровно: «Николай Ильич, бизнес – это не благотворительность. Ваши акции уже не стоят той бумаги, на которой напечатаны. Мы выкупаем ваш долг. Завтра завод будет принадлежать холдингу «Гордеев и партнеры». А вам советую подумать о пенсии». Он видит, как гаснут глаза Николая. Видит, как тот, ссутулившись, выходит из кабинета. А через неделю приходит смс от помощника: «Тот самый Николай покончил с собой. В гараже. Неприятность, но юридически мы чисты». И он, Артем, удаляет смс, заказывает кофе и думает о предстоящем свидании с начинающей балериной.

Боль, жгучая и физическая, ударила в грудь. Артем отдернул руку от зеркала, как от огня, и отшатнулся, едва не сорвавшись со скалы. Он тяжело дышал. Его тошнило.

– Что это было? – выдохнул он.

– Исповедь, – мрачно сказал Марк. Он стоял в стороне, не глядя на зеркало. – Оно показывает. Самый тяжелый камень на твоей душе. То, что ты стараешься забыть. Павел, хочешь поделиться, что тебе показало его величество Зеркальце?

Павел сидел на камнях, сжав голову руками.

– Я был архитектором-реставратором, – начал он монотонно, глядя в пустоту. – Мне доверили восстановление старой усадьбы под Петербургом. Деревянные перекрытия, уникальная резьба… Я знал, что они сгнили. Надо было ставить подпорки, менять балки. Но владелец торопил, хотел устроить там свадьбу дочери. А я… я был молод, амбициозен, взял еще три объекта. Плюнул на предписания. Решил, что выдержит. Во время банкета… рухнула галерея. Погибла девушка. Служанка. Ей было семнадцать. Меня оправдали – официально виноват был подрядчик по дереву. Но я-то знал. Я знал.

Наступила тяжелая тишина.

– А ты, Марк? – тихо спросил Артем.

Марк обернулся. В его глазах была не боль, а холодная, черная ярость.

– Я строил отель в Сочи. На моем пути стоял старик, владелец крохотной чайной с видом на море. Он отказывался продавать клочок земли, который был мне нужен для подъездной дороги. Его дочь, юристка, все портила бумагами. Однажды ночью чайная… сгорела. Случайно. Пожарные нашли следы бензина. Но доказательств ни на кого не было. Старик после этого слег и умер. Дочь уехала. Я получил землю. И свой отель. – Он бросил камень в чашу с зеркалом. Вода плеснулась, но зеркало осталось лежать нетронутым. – И знаете что? Я ни о чем не жалею. Это война. Война за место под солнцем. А на войне бывают потери.

Артем смотрел на него с ужасом и пониманием. Они были разными. Павел – сломленный виной. Он сам, Артем, – циник, лишь на мгновение приоткрывший дверь в свою совесть. А Марк… Марк был монстром, вылепленным из алчности и самомнения. И остров, казалось, знал это.

Зеркало в чаше вдруг вспыхнуло серебристым светом. Из его глубины, искаженно, как в кривом зеркале, проступило лицо. Женское. Но не Лики, не Алисы, не Веры. Другое. Старше. С глазами полными нечеловеческой скорби и бесконечной мудрости. Губы не шевельнулись, но голос прозвучал у них в головах, тихий и неумолимый:

«Первый круг пройден. Вы увидели свои маски. Теперь увидите маски друг друга. Чтобы выжить здесь, вам нужна, правда, или смерть. Спускайтесь. На берегу вас ждет следующее испытание. И новый гость».

Свет погас. Зеркало стало просто куском стекла. Но приказ был ясен.

Глава 6

Новый гость оказался не мужчиной.

Когда они, израненные и подавленные, вернулись к берегу, у их импровизированного лагеря уже горел костер. У огня сидела женщина. Молодая, возможно, лет двадцати пяти. На ней была не деловая одежда, а прочные, но явно не островные штаны и флисовая кофта, порванная в нескольких местах. Ее лицо было бледным от шока, но в карих глазах горел огонек решимости. Рядом лежал рюкзак, из которого торчала антенна портативной рации.

Увидев их, она вскочила, в руке у нее засверкал мультитул (складной нож)

– Стойте! Кто вы? Где это, черт возьми, мы?

Они остановились, ошеломленные. Женщина. На острове.

– Мы… такие же потерпевшие, как и вы, – осторожно сказал Павел, поднимая руки в успокаивающем жесте. – Меня зовут Павел. Это Артем и Марк. А вас?

– Карина, – выдохнула она, опуская мультитул, но не выпуская его из рук. – Карина Волкова. Я… я была на исследовательском судне «Академик Петров». Мы изучали магнитные аномалии в этом районе Тихого океана. Нас накрыл шторм, странный, с зелеными молниями… Я упала за борт. Очнулась здесь. Это уже второй день.

Она была научным сотрудником, океанологом. Ее история звучала правдоподобно, а наличие рации (увы, мертвой) и знаний о выживании делало ее бесценным активом. Но в глазах Марка Артем увидел не радость, а подозрение и расчет. Еще один рот, который надо кормить. И еще один свидетель.

Карина быстро вошла в курс дел. Она слушала их истории о «Зеркалах» с научным скепсисом, но не отвергала. Она осмотрела зерно из их карманов, песок, воду из ручья.

– Этот остров… его не должно быть здесь, – сказала она вечером, изучая карту звездного неба, которую пыталась составить на песке. – По моим расчетам, мы где-то в точке, обозначенной на всех навигационных картах как «глубоководная впадина». Здесь не может быть суши. И растения… часть из них – эндемики, которых я никогда не видела. А часть похожа на виды из Юго-Восточной Азии и Амазонии одновременно. Это невозможно.

– На этом острове многое невозможно, – пробормотал Артем.

– И ваши «Зеркала»… Если это не массовый психоз, то мы имеем дело с технологией или явлением, далеко выходящим за рамки современной науки. Или… – она замолчала.

– Или? – подтолкнул Павел.

– Или за рамки науки как таковой.

Ночью Артем стоял на вахте. Он слышал, как за стеной джунглей что-то тяжело дышало. Взгляд его упал на Карину, которая спала, свернувшись калачиком у огня. Она была другой. Не соблазнительницей, не судьей. Она была случайной жертвой. Или ключом? Ее рация была мертва, но она сказала, что на судне был спутниковый маяк, который активируется при крушении. Если его сигнал поймают… надежда, слабая, как тлеющий уголек, затеплилась в его груди.

На следующее утро испытание нашло их само.

Они отправились к ручью за водой и наткнулись на поляну, которой не было накануне. Посреди нее стоял стол. На столе – три предмета: охотничий нож в кожаных ножнах, канистра с пресной водой и старая, потрепанная фотография.

Фотография была общая. На ней были запечатлены они все трое: Артем, Павел и Марк. Они стояли в каком-то баре, улыбались, обнимались, как старые друзья. Но этого не было. Они никогда не встречались до острова.

Голос в голове прозвучал снова, теперь знакомый:

«Второй круг. Маски сорваны. Теперь – выбор. Нож даст силу, но разделит. Вода даст жизнь, но ослабит дух. Фотография даст правду, но отнимет иллюзии. Выберите один предмет. Вместе. Решение должно быть единогласным. У вас есть до заката. Если к закату предмет не будет выбран, поляна станет вашей могилой».

И снова граница поляны начала источать тот же ядовитый туман, медленно, но неотвратимо сужая кольцо.

Глава 7

Споры были жаркими и безнадежными.

– Нож! – настаивал Марк. – Это оружие, инструмент, еда, защита! Мы сможем охотиться, строить, диктовать условия!

– Вода! – парировал Павел. – У нас проблемы с пресной водой, ручей может иссякнуть или отравиться. Вода – это жизнь в прямом смысле!

– Фотография, – тихо, но твердо сказала Карина. Все обернулись к ней. – Вы не видите? Это ключ. Почему вы на ней вместе? Кто свел вас троих здесь? Это не случайность. Правда – это то, что может разрушить ловушку.

Артем молчал. Его ум, отточенный на финансовых стратегиях, анализировал риски. Нож вел к конфликту. В Марке уже просыпался хищник, и с оружием в руках он станет хозяином острова. Вода – выживание, но пассивное. Они будут сидеть и ждать чуда, медленно сходя с ума. Фотография… это дикий карт. Неосязаемая информация против физических угроз.

– Мы не знаем, что за правда на этой фотографии, – сказал он наконец. – Она может быть убийственной.

– А жизнь здесь, в неведении, не убийственна? – Карина посмотрела на него прямо. – Вы все тут из-за своих тайн. Может, пора их раскрыть?

Марк засмеялся, грубо и коротко.

– Милая, ты здесь случайный пассажир. Не указывай. Нож. Это мое окончательное решение.

– А если мы не согласны? – в голосе Павла впервые зазвучали нотки вызова.

– Тогда, – Марк медленно оглядел их, – я возьму его сам. И вы останетесь здесь, в этом тумане.

Напряжение натянулось, как тетива. Туман подполз уже к краю стола. Воздух стал горьким.

Артем видел, как Карина сжимает свой мультитул. Видел отчаяние в глазах Павла. Видел непоколебимую, тупую уверенность Марка. И в этот момент он вспомнил взгляд Лики в ресторане. «Все идет по плану». Их раздор – часть плана. Их борьба за ресурсы – часть испытания.

– Стоп, – сказал он, и голос прозвучал с неожиданной для него самого властью. – Марк прав в одном. Решение должно быть быстрым. Но он не прав в другом. Если мы выберем нож, мы выбираем закон джунглей, где сильный поубивает слабых. И мы никогда не сбежим. Мы будем просто животными, которых заперли в клетке, чтобы посмотреть, как они сожрут друг друга. – Он посмотрел на Карину. – А она права в другом. Мы здесь не случайно. Нас свели. Значит, наша связь – тоже ключ. Я выбираю фотографию.

– Ты идиот! – зарычал Марк.

– А я – за фотографию, – тихо сказал Павел, отходя от канистры и становясь рядом с Артемом.

– Вы оба идиоты! – Марк был в ярости. Его взгляд метался между ними, ножом на столе и приближающимся туманом. Он был в шаге от того, чтобы броситься и схватить клинок.

Карина сделала шаг вперед.

– Марк, посмотри на себя. Ты хочешь быть тем, кем ты был на материке? Хищником? Здесь это не работает. Здесь правила пишет кто-то другой. Может, стоит попробовать сыграть по новым правилам?

Минута тянулась вечность. Туман уже лизал ножки стола. Дышать стало больно.

Марк выругался, плюнул и отступил.

– Черт с вами! Берите вашу дурацкую картинку! Увидим, как она вас накормит.

Артем протянул руку и взял фотографию. В тот же миг туман остановился, а затем начал быстро рассеиваться. На обратной стороне снимка, там, где должна быть чистая бумага, проступил текст. Красивый, каллиграфический почерк:

«Кафе «Библиофил», Ницца. 14 июня, два года назад. Вы не помните, потому что вам не дано было помнить. Вы сидели за соседними столиками. Вы все трое. И за вами наблюдали. Первый отбор».

И ниже, другим почерком, резким и угловатым:

«Следующее испытание – в сердце острова. Там, где растет Древо, корни которого – в ваших грехах, а ветви – в вашем спасении. Чтобы найти дорогу, сложите ваши вины. Искренне».

Марк выхватил фотографию из рук Артема, прочел и смял ее.

– Бред! Я не был в Ницце два года назад!

– А я был, – тихо сказал Павел. Все посмотрели на него. – Конференция по архитектуре… Я действительно заходил в какое-то кафе с книгами…

– И я, – ошеломленно произнес Артем. – Я был в Ницце на встрече с инвесторами. На один день. Заскочил выпить кофе…

Ледяной комок страха сдавил горло Артема. Их жизни были просчитаны и пересечены задолго до встречи с Ликой, Алисой, Верой. Это была не охота. Это была долгая, тщательная подготовка.

Они стояли в центре очистившейся поляны, держа в руках ключ, который был страшнее любого ножа. Правда начинала прорастать сквозь ложь, и почва под их ногами становилась все зыбче. А впереди, в непроходимой чаще, ждало Древо. И путь к нему лежал через исповедь, которой так боялся каждый, особенно Марк, чьи глаза теперь горели не яростью, а животным, неприкрытым страхом.

Конец второй части.

Часть пятая: Дорога из кошмаров

Глава 8

Смятую фотографию они все же разгладили и взяли с собой. Она была теперь не просто уликой, а картой. Текст на обороте после контакта с влажным песком проявил новые строки – схематичный рисунок: гора с двойной вершиной, река, огибающая ее, и в самом центре, в точке их схождения, стилизованное дерево.

Дорога, как и предупреждали, оказалась отражением их внутреннего состояния. Первым препятствием стало Болото Сомнений. Земля под ногами, казавшаяся твердой, внезапно проваливалась в зыбучий, вонючий ил. Каждый шаг требовал невероятных усилий. Но хуже было другое. Из тумана, стлавшегося над топью, доносились голоса.

Артем слышал плач своей дочери-подростка, Ани: «Папа, когда ты вернешься? Ты обещал приехать на мое выступление…» Он замирал, сердце сжималось от боли, которую он привык заглушать дорогими подарками. Павел слышал скрип старых балок и чей-то предсмертный крик. Он шел, зажмурившись, бормоча что-то под нос, словно молитву.

Марк же вел себя иначе. Он шел впереди, отыскивая тропинки, и на голоса из тумана – шепот старика-владельца чайной: «Прокляну… прокляну тебя и твой род…» – лишь отмахивался и кричал: «Отстань! Я бы сделал это снова!». Но его спина была напряжена, как струна.

Карина не слышала голосов. Она, научный ум, пыталась анализировать явление: «Возможно, это инфразвук, воздействующий на лимбическую систему, или газ, вызывающий галлюцинации…» Но ее голос дрожал. Она видела нечто свое – лицо капитана судна, ее наставника, с немым укором: «Зачем ты полезла на палубу? Это была моя вахта…»

Болото отняло у них день и последние силы. Ночью, уже на твердой земле у подножия горы, Марк не выдержал.

– Это все ерунда! – закричал он, тыча пальцем в фотографию. – Нас водят за нос! Сердце острова… Древо… Кто доказал, что это выход? Может, там просто ловушка похлеще! Я не пойду дальше играть в их больные психологические игры!

– А что предлагаешь? – устало спросил Артем.

– Предлагаю думать о выживании, а не об искуплении! – Марк вскочил. – Мы построим плот. Я видел стволы у ручья. Мы уплывем. Океан большой, нас могут заметить.

– Ты с ума сошел, – сказала Карина. – Без навигации, без запасов воды? Это самоубийство.

– Остаться здесь – тоже самоубийство! Просто растянутое!

Павел молчал, глядя в огонь. В его тишине было что-то обреченное.

– Я… я пойду к Древу, – тихо сказал он наконец. – Мне нужно знать. За что… именно за что мне это. Я должен посмотреть в лицо той девочке. Хотя бы в своем воображении.

Решение Артема созрело в тот момент. Он видел тлеющую искру в Павле – слабую, но это была искра человечности. И видел полную тьму в Марке.

– Я иду с Павлом, – заявил он.

– Вы оба трусы и лузеры, – презрительно бросил Марк. – Ладно. Вы идите на свою голгофу. А я буду строить плот. И когда вы будете умирать у своего волшебного дерева, я, возможно, уже буду пить виски на яхте спасателей.

Раскол оформился. На рассвете Марк, забрав нож (который они все же взяли со стола, решив, что это тоже часть «выбора»), ушел к ручью. Артем, Павел и Карина двинулись к горам.

Прощание было холодным. Но когда Марк уже скрылся в зарослях, Артем обернулся и увидел, как Карина быстро, пока никто не видит, засунула что-то маленькое и серебристое в расщелину корявого дерева у тропы.

– Что это было? – спросил он.

– Пуговица от моей куртки, – ответила она, не глядя на него. – На всякий случай. Если… если мы решим вернуться.

Она не договаривала «если он одумается». Но Артем понял. Она оставляла маячок для Марка. Вопреки всему. Он посмотрел на нее с новым уважением.

Глава 9

Гордыня оказалась не метафорой, а физической болью. Подъем был не просто тяжелым. Каждый шаг вверх отзывался в сознании воспоминанием о моментах их триумфов, которые теперь казались пустыми и постыдными.

Для Артема это были аплодисменты на инвестиционном форуме, момент, когда он впервые пересек отметку в сто миллионов долларов личного капитала, восхищенные взгляды женщин. Теперь эти картинки были окрашены лицом Николая, того самого рабочего. Его гордыня была построена на чьих-то костях.

Они молча карабкались, цепляясь за холодные камни. Воздух становился разреженным, кружилась голова. Карина, как самый выносливый, помогала Павлу, который слабел на глазах. Он почти не ел последние дни, его мучила бессонница.

– Я не дойду, – простонал он на одном из крутых участков, облизывая потрескавшиеся губы.

– Дойдешь, – сквозь зубы сказал Артем, тяну его за руку. – Ты должен посмотреть ей в глаза. Помни? Это твоя цель. Держись за нее.

Они достигли седловины между двумя вершинами на закате второго дня. Отсюда открывался вид на другую сторону острова. И то, что они увидели, заставило их сердца замереть.

В центре обширной долины, закованной в кольцо остроконечных скал, росло Древо. Оно не было похоже ни на одно дерево на земле. Его ствол был цвета старой бронзы, а листья переливались всеми оттенками серебра и темного нефрита. Оно было огромным, величественным и излучало тихий, пульсирующий свет, видимый даже при дневном свете. От него исходило чувство… древности и невероятной, безмятежной печали.

А у его подножия, на берегу черного как смоль озера, виднелась постройка. Не хижина, а нечто вроде маленького храма или мавзолея из того же темного камня, что и скала-зеркало.

– Мы почти там, – прошептала Карина, и в ее голосе прозвучал не научный интерес, а благоговейный страх.

Спуск в долину был легче, но нервное напряжение достигло пика. Они шли через поле необычных цветов, которые поворачивали свои чашечки вслед за ними, словно наблюдая. Тишина здесь была абсолютной, гнетущей.

Когда они были в сотне метров от Древа, из тени храма вышла фигура.

Это была не девушка-соблазнительница. Это была пожилая женщина. Высокая, прямая, с седыми волосами, убранными в строгий пучок. Она была одета в простые серые одежды, но в ее осанке, во взгляде светло-голубых глаз читалась непререкаемая власть и бесконечная усталость. Та самая женщина из зеркала.

Она ждала их, сложив руки на груди.

– Вы дошли. Трое из четырех. Четвертый избрал иной путь. Его испытание продолжится отдельно. – Ее голос был низким, мелодичным и звучал не в голове, а в ушах, но от этого не был менее, гипнотическим. – Я – Хранительница. Вы можете называть меня Софья.

– Что это за место? – выпалил Артем, делая шаг вперед. – Зачем вы нас сюда притащили? Кто вы?

– Это место – Испытание Эос, – ответила Софья. – «Эос» – не имя, а принцип. Рассвет. Возможность начать все заново. Или сгореть в лучах собственной правды. Мы – те, кого вы назвали «Зеркалами». Мы не судьи. Мы – отражение. Мы показываем человеку то, что он старательно прячет от самого себя.

– А кто дал вам такое право? – в голосе Артема зазвучала злость, накопленная за дни страданий.

– Право? – Софья улыбнулась, и в ее улыбке была бездна скорби. – Это не право, господин Гордеев. Это долг. Возмездие. И… шанс. Шанс, которого не было у наших близких.

Она подошла к самому Древу и положила ладонь на его кору. Листья зашелестели, хотя ветра не было.

– Это Древо Памяти. Оно питается не водой, а признаниями. Правдой. Его корни уходят в ту самую точку в океане, где когда-то затонул корабль с нашими мужьями, братьями, отцами. Их погубили такие же, как вы. Те, кто считал, что мир – это их игровая площадка, а люди – пешки. Банкиры, коррумпированные чиновники, рейдеры… Они остались безнаказанными. Законы были на их стороне. Но не справедливость.

Карина, забыв про страх, приблизилась.

– Но… как? Эта технология, остров… Это невозможно!

– Для вашей науки – да, – кивнула Софья. – Мы черпаем знание из иного источника. Из того, что было до нас. Из легенд о местах силы. Этот остров – одно из них. Мы лишь… направляем его силу. Мы находим тех, кто отравлен своей безнаказанностью, и приводим их сюда. Через Зеркало, через портал, который открывается силой глубокого эмоционального потрясения и… искреннего желания увести человека «от всего этого», которое наши сестры-приманки искусно культивируют.

Павел упал на колени. Он плакал, не стыдясь слез.

– Значит, вы… вы мстите?

– Мщение – примитивно, – сказала Софья, глядя на него. – Оно разрушает и мстителя. Мы хотим большего. Мы хотим, чтобы вы поняли. Прочувствовали на своей шкуре беспомощность, страх, боль потери. Чтобы вы прошли через круги вашей же лжи. И если в вас есть хоть что-то человеческое, что можно спасти… Древо даст вам знак. И вы вернетесь. Измененными. Искупившими свою вину не страданием, а осознанием и действием. А если нет… – она пожала плечами. – Остров станет вашей вечной тюрьмой. Или могилой. Как случилось с некоторыми до вас.

Артем ошеломленно смотрел на нее. Вся его жизнь, его успех, его цинизм – все это оказалось карточным домиком, который рухнул от одного дуновения этой странной, трагичной правды.

– И что теперь? – спросил он хрипло.

– Теперь, – Софья указала на черное озеро, – озеро Покаяния. Чтобы подойти к Древу и получить ответ, нужно заглянуть в его воды. Оно покажет вам не прошлое, а… возможное будущее. Будущее, которое наступит, если вы не изменитесь. Или будущее, которое вы можете искупить, если пройдете до конца. Это самый тяжелый круг. Многие не выдерживают вида того, что они натворили в грядущем.

Павел поднялся. Он был спокоен. Решение созрело в нем.