Читать книгу Каскад Одного Дня - - Страница 1

«Жаркий воздух… как же давно я не чувствовал такого. Запах сухой травы смешивается с речным илом, что тянется откуда-то издалека, и лёгкой дымкой. Поля по обе стороны дороги – на которых растёт рожь, такие знакомые до каждой кочки, хотя я их долго не видел. Повсюду стрекочут кузнечики, трещат стрекозы и виднеются изящные полёты бабочек, демонстрирующие узоры на крыльях. Время здесь, словно, не движется. Даже ветер – тёплый, ленивый – приносит запах старого сена и пыли, точно такой же, как в мои двенадцать лет.»

Автобус уже исчез за поворотом, оставив после себя лишь облако пыли. Вокруг не было ничего – ни домов, ни людей, только эта старая остановка, крытая ржавым железом, и дорога, что тянулась вперёд, в сторону деревни.

До посёлка ещё идти и идти – его не видно даже отсюда, за полями, за холмом. Но Егор стоит, смотрит на всё это и чувствует, как внутри поднимается то самое забытое ощущение – будто он вернулся не просто в место, а в ту давнюю, мирную часть своей жизни, где всё было проще и чище.

Он поднял рюкзак повыше, вдохнул, напитал лёгкие этим тёплым, знойным воздухом – и только после этого сделал первый шаг по пыльной дороге в сторону посёлка.

Заходя в деревню Егор сразу заметил вдалеке мамин дом. Ухоженный, аккуратный, свежевыкрашенные стены светились на солнце, а крыша блестела, словно покрытая новой черепицей. Дом стоял так, будто женщина, живущая в нём одна, держала всё в порядке для себя и для тех, кто может прийти.

Приближаясь, Егор замедлил шаг, остановился перед калиткой. Он смотрел на ручку калитки, а думал совсем о другом.

Полтора года… Полтора года, Платон. Господи, Платон..

Ну кто так называет? Говорит – «Редкое, понимаешь, имя. Оригинальное. Все вокруг девочек в честь цветов называют, а мальчиков – в честь философов». Вот и мне достался – Платон. Лучше бы нормальный парень был Владимир… или Иван. Простое имя… русское, крепкое.

Он тяжело вздохнул.

Ну да ладно. Дело не в этом, а в том как я на него посмотрю? Что скажу? «Привет, сын»?

Егор почувствовал, как сжимается горло.

Он ведь тогда не плакал. Только смотрел... Как будто понимал больше, чем должен был понимать ребёнок.

Он шагнул к калитке, но рука зависла на секунду.

Что сказать? Что я вернулся? Что хочу всё исправить? А если он уже… ну… другой? Если он на меня сердит? Или, что хуже, ему всё равно?

Егор сжал пальцы, нажал на скрипучий засов – дом, конечно, ухоженный, но калитка всё равно не могла жить без своего характерного вздоха.

Он вошёл во двор. Всё было знакомое и чужое одновременно – словно он смотрел на свою жизнь через стекло.

Ему оставалось только идти дальше. И надеяться, что мальчик – ещё помнит, кто он ему.

Егор толкнул калитку, зашёл, осмотрелся. Во дворе никого не было.

Двор был аккуратным, ухоженным, каждая вещь здесь лежала на своём месте. Прямая тропинка из плитки тянулась от калитки к крыльцу. По бокам – плотный, подстриженный газон, зелёный даже под июльским солнцем. У сарая ровная линия теней ложилась на стену, а само строение выглядело свежеподкрашенным. Крыльцо – чистое, без пыли, с аккуратно поставленными у стены ведром и лейкой. Всё здесь сразу бросалось в глаза: порядок, забота, рука хозяйки, которая не позволяет двору стареть.

Тишина стояла та самая деревенская – мягкая, спокойная, когда слышно даже, как где-то за огородами щёлкает кузнечик.

Егор направился к дому. Дверь была не заперта. В городе это бы его насторожило, заставило остановиться, прислушаться. Но здесь… здесь двери редко запирали. В деревне всегда считалось, что замки – от чужих, а свои никогда не зайдут без стука. Да и чужие-то в этих местах – редкость.

Он постучал, затем толкнул дверь и вошёл.

– Ма? – окликнул он осторожно.

Из кухни почти сразу показалась женщина – небольшого роста, крепкая, с собранными в пучок волосами. Алёна Степановна вытерла руки о полотенце и застыла на секунду, будто не верила своим глазам.

– Егор… – тихо, почти шёпотом.

Он только улыбнулся. И уже через мгновение она была рядом – обняла крепко и так по-матерински.

– Ну здравствуй, сынок… здравствуй… – голос её радостно дрожал.

– Привет, мам, – выдохнул он, чувствуя, как в груди теплеет.

Они постояли так ещё пару секунд, прежде чем Алёна Степановна чуть отступила, осмотрела его внимательно.

– Дай я на тебя посмотрю… Устал наверно… добирался, поди, с ночи… Есть хочешь? – привычная материнская проверка: лицо, руки, взгляд.

Егор улыбнулся уголком губ, но почти сразу стал серьёзен:

–А где Платон?

Мать вздохнула, мягко.

– Так уехал на велосипеде. Гуляет… Я ему сейчас позвоню.

Она ушла на кухню, взяла телефон. Егор слышал её приглушённый голос:

– Платоша, домой давай. Да… да, сейчас. Приезжай.

Мгновение – и она вернулась в прихожую.

– Сейчас будет, – сказала она, убирая телефон в карман фартука. – Минут через пять-семь. Он недалеко.

Егор почувствовал, как где-то под рёбрами шевельнулось то самое глухое волнение. Пять минут. Всего пять.

И от того, что так мало – стало ещё тревожнее.