Читать книгу Повесть о Сэре Гальдоваре Мертвом - - Страница 1

Ночь давно перевалила за середину. Лес немного притих; лишь надоедливые насекомые стрекотали и жужжали на все лады. Сэр Гальдовар бросил в прогоревший костер еще одну ветку. Ему самому не было холодно, а вот юный подопечный мог и замерзнуть.

Прямо сейчас юноша спал, завернувшись в дорожный плащ, как гусеница в кокон. Будь они оба живыми, ему вскоре пришлось бы сменить рыцаря на дежурстве у костра. Но это не требовалось. Мертвым сон не нужен. Так же как не нужны тепло, еда, и прочие вещи, нехватка которых плохо сказывается на живых.

Пламя сжевало ветку, выбросив в воздух сноп искр. Рыцарь недовольно отодвинулся. С утверждением, что жар костей не ломит, он бы поспорил. Пусть лично его кости были надежно защищены доспехами, от близости огня начинали ныть ребра и почему-то зубы. От холода неприятных ощущений не было. Сэр Гальдовар периодически размышлял над этим, и пришел к выводу: всему виной долгое пребывание в могиле.

Юный герцог завозился под плащом, что-то бормоча сквозь сон. Мысли Гальдовара перескочили на его новые обязанности. Как старому герцогу удалось уговорить рыцаря стать сопровождающим для его единственного наследника?

Ах да, сначала был рехнувшийся болотник, который, не довольствуясь мелким скотом и лесной живностью, решил закусывать детьми. Сэр Гальдовар, удачно проезжавший мимо, долго не думал. Охота на болотника вышла долгой, сложной и неприятной. Сколько раз рыцарь с головой уходил в трясину, было не перечесть. Зловонная жижа наполняла доспехи до самой макушки, а потом противно сочилась обратно. Но болотника он настиг и уничтожил. А потом всю ночь сидел в реке, выбрав место, где было самое сильное течение. Небеса свидетели, он в тот момент сам почти ничем не отличался от болотника. А потом пришлось весь день сушиться, на солнышке, взобравшись на продуваемый всеми ветрами пригорок. Меньше всего Гальдовару хотелось, чтобы его доспехи заржавели.

На этом самом пригорочке его и нашли люди старого герцога. Со всем почтением, будто он действительно рыцарь, а не поднятое некромантом умертвие, Гальдовара пригласили погостить в замке.

Когда-то давно, в бытность свою живым, сэр Гальдовар неплохо справлялся со светской стороной рыцарского звания. Сейчас же ему было несколько неуютно. Являться на прием к Его Милости в доспехах, да еще … кхм, попахивающих болотом, было дурным тоном. Но представить себя-нового, разодетого в парадный наряд, рыцарь не мог. Это и вовсе отдавало шутовством. А всё, что у него осталось, это его честь. Ну и меч, конечно.

Его Милость к церемониям, положенным по этикету, отнесся равнодушно.

− Добро пожаловать в наш замок, сэр Гальдовар, − лично поприветствовал рыцаря старый герцог. − Слуги проводят Вас в отведенные Вам покои. Понимаю, что Вам чужды многие человеческие слабости, но отдыхать нужно даже таким неутомимым воинам. Слуги в Вашем распоряжении. А после захода солнца я приглашаю Вас провести уютный вечер у очага за неспешной беседой.

Гальдовар слегка поклонился:

− Благодарю за приглашение, Ваша Милость. Это большая честь для меня.

Добравшись до отведенных ему комнат, рыцарь первым делом потребовал чистого сухого сукна и двух мальчишек в помощь. Перед встречей с герцогом ему нужно было срочно привести в порядок и отполировать доспехи. Хотелось заодно протереть и кости: те зудели после купания сначала в болоте, а потом в реке. Но, поразмыслив, Гальдовар отказался от этой затеи.

Дворовые мальцы оказались шустрыми и веселыми. Узнав, что им придется начищать настоящие рыцарские доспехи, мальчишки пришли в дикий восторг. Их не смутило ни то, что в доспехах при этом будет, сам рыцарь, ни такая мелочь, что рыцарь немного мертв и вообще скелет. Гальдовару оставалось только стоять неподвижно, пока маленькие помощники, пыхтя от усердия, полировали его до зеркального блеска. Даже мелькнула мысль завести себе такого вот слугу. Но потом рыцарь вспомнил, как много выпадало на его долю приключений. И не все из них было безопасны для смертного, тем более ребенка. А нянькой Гальдовару становиться не очень-то и хотелось.

Вечером, когда Его Милость и рыцарь, расположились у камина в удобных глубоких креслах, старый герцог отпустил всех слуг, давая понять, что беседа не предназначена для посторонних ушей.

− Сэр Гальдовар, я хотел бы перейти сразу к делу. Я понимаю, что в вашем распоряжении вечность, вы никуда не торопитесь. А вот у меня времени маловато. И до встречи с костлявой я хотел бы уладить свои дела в этом мире.

Рыцарь молча кивнул. Такой подход ему нравился. Прямо и честно. Без иносказаний и интриг. Герцог между тем продолжил:

− Вы, должно быть, слышали, что у меня есть сын. Мой единственный наследник. Я всегда хотел для него самого лучшего, что только возможно. И, возможно, несколько избаловал. Признаю, моя вина. В его годы я был куда самостоятельнее, и, без ложной скромности скажу, неплохим воином. Но я отвлекся. Когда-то давно, я не был еще даже женат, мы с моим, хотелось бы сказать, другом, но вы же понимаете – скорее, союзником, дали друг другу клятву, что породнимся, поженив наших детей, если на то будет воля Небес. И вот недавно от него пришло письмо. Его средняя дочь подросла достаточно, чтобы можно было заключить брак.

Гальдовар чуть качнул головой, вспоминая годы своей далекой жизни и жену, которую тогда просто обожал. Его Милость вздохнул, и, глотнув вина из кубка, пожаловался:

− Но мой знакомый к старости не иначе выжил из ума! Он потребовал, чтобы мой сын приехал без свиты. Где вообще такое видано, чтобы наследник целого герцогства путешествовал без свиты? Охрана, слуги, всё, что положено по статусу! Но старик уперся, утверждая, что его дочь достойна подвига. Он не требует убить дракона или победить злого колдуна, всего лишь приехать без сопровождения!

Рыцарь задумался: звучало несколько странно, но вполне выполнимо. Значит, был подвох, раз старый герцог так взволнован.

− Я согласен, для путешествия в пару дней пути это не проблема! − продолжил возмущаться Его Милость. − Но владения моего союзника на другом конце империи! К счастью, мне удалось найти лазейку в этом требовании. В письме прямо написано: «не должен сопровождать ни один человек». Но Вы, сэр Гальдовар, не сочтите за обиду, не человек. На Вас запрет не распространяется. Я хотел бы нанять Вас, чтобы вы помогли моему сыну добраться до цели и исполнить данную мной клятву.

Рыцарь тихонько хмыкнул: буквально недавно он размышлял о том, что не собирается становиться нянькой, и именно это ему предлагают!

Старый герцог понял это по-своему. Он жестом попросил Гальдовара не торопиться с ответом и несколько торопливо добавил:

− Ваше вознаграждение за этот серьезный труд обсуждается! Чего бы вы хотели? Подумайте! Не спешите отказываться!

Мертвый рыцарь повернулся к огню и ничего не ответил. Ему не было нужно золото или земли. Смерть вообще заставляет пересмотреть свои взгляды на мир. Но донести до живых, что представляет истинную ценность, у сэра Гальдовара не получалось. Слушали и не слышали. Мешал пресловутый жизненный опыт. А молодым было не до рассказов умертвия, у них были дела поважнее. И тут выпал такой шанс. Юный наследник, будущий правитель обширных земель, будет путешествовать в его, Гальдовара, компании. Можно хотя бы попытаться объяснить юноше, что на самом деле важно в этой жизни, чтобы он понял до того, как эту самую жизнь потеряет.

Рыцарь посмотрел в глаза Его Милости и медленно наклонил голову:

− Я согласен. Ничего не нужно.

Старый герцог облегченно выдохнул:

− Благодарю вас! Завтра утром я познакомлю вас со своим сыном. И, разумеется, выдам ему достаточно денег для путешествия. И лошадь для вас – с моей конюшни. Ваш мерин староват, а дорога предстоит длинная…

− Мы обговорим все детали завтра, − предложил сэр Гальдовар. − Вместе с юным герцогом. Ему тоже не помешает знать как можно больше о предстоящей поездке.

Где-то в лесу громко треснула ветка. Послышалась непонятная возня. А потом на полянку с громким визгом выскочил волчонок. Откуда он тут взялся, Гальдовар мог только предполагать. Испуганный звереныш застыл, оказавшись среди неизвестных ему громадных существ, от одного из которых ощутимо тянуло чем-то ужасным.

Рыцарь протянул руку и попытался поймать волчонка, но тот, испуганно шарахнувшись прочь, угодил точно в спящего герцога, споткнулся и завизжал еще громче. Юноша, которого разбудили столь жестоким образом, спросонья решил, что на них напали разбойники, а то и нечисть. Как и положено герцогу, он собирался сражаться, но вместо того, чтобы вскочить и достать свой меч, попросту запутался в собственном плаще и рухнул на несчастного волчонка. Руки и ноги перемешались с лапами, визги и подвывания с руганью и угрозами неизвестным нападавшим.

Сэр Гальдовар сидел и наблюдал за нежданным балаганом с философским спокойствием. Наконец молодняк разобрался, где чьи конечности, и юный герцог, изловчившись, поймал поскуливающего волчонка в свой порядком истрепанный в этой битве плащ.

− Сэр Гальдовар, смотрите! Какая добыча!

− Я вижу. Но зачем он вам, герцог?

− Я могу его… Хотя нет! Если бы мы были дома, я мог бы его оставить себе! Ручной волк – это солидно. Может быть, возьмем с собой?

Последняя фраза прозвучала почти умоляюще.

− Не возьмем, − покачал головой Гальдовар. − Он слишком мал, и не перенесет путешествия. Если хотите, можете его покормить, у нас в сумках еще достаточно копченого мяса. Но брать с собой не стоит.

Юный герцог с сожалением вытряхнул волчонка из плаща. Тот на полянке задерживаться не стал, и в два прыжка скрылся в темноте окружающего леса.

− Пожалуй, вам стоит купить другой плащ, − констатировал Гальдовар, со вздохом глядя на изодранную ткань в руках юноши. − Этот похож на тряпку.

− В этой глуши?! − возмутился герцог. − Мы за два дня видели только одну нищую деревеньку! У них даже трактира не было!

− Мы свернем немного в сторону, − пообещал рыцарь. − Тут недалеко как раз большая ярмарка. Уж добротный плащ мы для вас там подберем.

Юный герцог недовольно скривился, но промолчал. В конце концов, он сам был виноват в том, что испортил отличную вещь.

Гальдовар, помня про этикет, не обращался к юноше по имени, хотя старый герцог представили их друг друг как должно. Обармонт Бермонто. Отпрыск великой семьи, владевшей обширными землями, плодородными в одной их части и богатыми рудами в другой, что делало владения старого герцога практически не автономными от соседей и даже императора. Юный Обармонт не видел войн, не знал лишений и в жизни не испытывал недостатка ни в чем. Крепкий, румяный, хорошо сложенный; отрада для возрастных родителей и объект заботы многочисленных слуг и учителей. Превратило ли юношу такое воспитание в безнадежного эгоиста? Гальдовар хотел верить, что нет. Делало ли это юного герцога безнадежным романтиком? Без сомнения. Даже факт сопровождения не кем иным, как легендарным мертвецом, вызывал в Обармонте эйфорию, воодушевление, но никак не страх или тревогу. И все же, суровый быт похода неумолимо давал о себе знать.

Юный герцог разочарованно оглядывался вокруг. Насчет большой ярмарки его сопровождающий явно преувеличивал. Половина товара продавалась прямо с телег, и была не особо интересна. Нет, конечно, если бы для замка требовалось купить что-то… Ой, глупость! Закупками всякой ерунды вроде мешков с зерном, кож или связок льна-сырца занимался управляющий, а то и его помощник, а никак не герцог лично.

Чуть дальше были настоящие прилавки, заполненные разнообразной снедью и полезными в хозяйстве мелочами. Правда, юный герцог не особо понимал, что и для чего предназначено, но толкущиеся у прилавков покупательницы не стали бы так громко торговаться за ненужное.

− Сэр Гальдовар, вы уверены, что здесь можно купить что-то хотя бы сносное? − увернувшись от мальчишки-посыльного, поморщился юноша.

− Что-нибудь подберем, − заверил рыцарь. − В любом случае, вам нужен плащ без прорех. Если в дороге вы попадете под дождь, то быстро промокнете.

Сэр Гальдовар огляделся и пошел прямо сквозь толпу, заставляя людей расступаться. В суете многие даже не замечали, что под доспехами скрывается совсем не человек, но благоразумно огибали рыцаря.

− Может быть, купим и лошадей? − оглядываясь по сторонам, спросил герцог. − Мне не слишком нравится путешествовать пешком. Я согласен даже на деревенскую клячу.

− Клячу не обещаю, но сторговать по сходной цене пару простых лошадок тут можно. Они не будут столь красивы и быстроноги, как питомцы герцогских конюшен, зато поспокойнее. И неприхотливей.

Герцог вспомнил, как они бесславно и ужасно глупо лишились лошадей уже на третий день пути. А всего-то случилась гроза, заставшая их в поле. Когда внезапно в одинокую сосну ударила молния, кони будто взбесились. Сэр Гальдовар на лошади усидел, а вот самому герцогу не повезло: лопнула подпруга, и он вместе с седлом улетел в придорожную канаву. Пока сэр Гальдовар доставал его оттуда, убежал и второй жеребец.

Искать и ловить лошадей путники не стали. Поначалу было не до того: ураган и ливень буквально пытались смешать их с землей, а молнии начали бить в опасной близости от закованного в латы рыцаря. Когда же стихии угомонились, пришло время подсчитывать потери.

Помимо двух породистых скакунов путешественники лишились еще и сбруи. Повезло только, что золото, выделенное старым герцогом на дорогу, было не в седельных сумках, а надежно упрятано Гальдоваром внутри собственного доспеха.

Юный герцог с досадой пнул ставшее ненужным седло. Идти пешком по грязи он не хотел, но сесть и сидеть на месте, дожидаясь, пока ему подадут другую лошадь, было и вовсе глупо. Сэр Гальдовар еще в замке предупредил, что никому сопли вытирать не намерен, и самое большее, на что согласен, так это проследить, чтобы подопечного не ограбили и не сожрали.

− Мы можем продолжить путь немедля, или подождать, когда дорога немного подсохнет, − предложил рыцарь.

− Нечего ждать! − несколько резко ответил герцог. − Идем! Я насквозь вымок! А впереди должна быть деревня.

− Настоящий воин стойко принимает все удары судьбы, и плохую погоду тоже, − наставительно произнес Гальдловар и зашагал по дороге, проваливаясь в грязь через каждые пару шагов. Юноша, попытавшись изобразить столь же твердую походку, почти сразу проехался по глине и с размаху плюхнулся в лужу. Стойко принимать удары судьбы становилось всё сложнее.

Сэр Гальдовар, остановился у маленькой лавки и с сомнением оглядел выставленный товар.

− Эй, хозяин! Нет ли у тебя чего получше?

Владелец лавки, тощий скрюченный мужчина неопределенного возраста, только пожал плечами:

− Всё, что есть, выбирайте. Тут люди всё простые, а для господ товару не возим, потому как не покупають.

− Может быть, всё-таки поищете?

− Вы, господин, поймите! Нет у меня другого товару!

Герцог, выглянув из-за широкой спины своего сопровождающего, заметил:

− Мы зря теряем время. Убогая лавчонка на нищенской ярмарке.

Гальдовар, чуть склонил голову, а потом поднял забрало и от души улыбнулся торговцу:

− А если очень-очень хорошо посмотреть? На самой дальней полочке?

Мужичок резко спал с лица, икнул, а потом, пятясь и кланяясь, быстро-быстро затараторил:

− Будет сделано, сейчас будет сделано вашмилость, только пощадите! Только не убивайте! В лучшем виде! Самолучшее! Уже бегу!

Вытащенный из недр лавки плащ вряд ли был достоин герцога. Но он был новым, добротно сделанным, идеально подходящим для долгого путешествия.

− Назови цену, − потребовал Гальдовар.

− Для вашмилости, не побрезгуйте, подарок, − лепетал владелец, не сводя испуганного взгляда с черепа в шлеме.

Рыцарь еще раз оценил качество ткани и бросил на прилавок торговца пару серебряных монет.

− Теперь пойдем выбирать лошадей, − сообщил своему подопечному Гальдовар и, не оборачиваясь, снова пошел сквозь толпу.

Юный герцог немного отстал. Он успел увидеть, как торговец, бормоча что-то похожее на молитву, с ужасом смотрит на лежащее на прилавке серебро.

− Сэр Гальдовар, почему вы ему все-таки заплатили? − юноша был в недоумении. − Он сам сказал, что дарит.

− Он не был искренен в своем желании. Им двигал страх. Забрать плащ не заплатив − все равно, что уподобиться грабителям с большой дороги.

− Сэр Гальдовар! Я думаю, он не возьмет эти деньги. Выкинет, а то и инквизицию позовет.

− В таком случае он поступит глупо. Любой деревенский дурачок знает, что нечисть боится серебра. Именно поэтому я дал ему серебряные монеты.

− Но если он не возьмет деньги, то получится, что мы украли этот плащ.

Рыцарь остановился и, глядя на юношу, строго произнес:

− Мы оплатили товар. Что торговец сделает с этими деньгами после, нас не касается. Не следует брать на себя ответственность за чужие решения.

Герцог хмыкнул:

− Надеюсь, хотя бы лошадей мы купим спокойно. А знаете, сэр Гальдовар, я вас тут подожду. Что-то не хочется мне…

− Как будет угодно, − безразлично пожал плечами рыцарь. Он вполне законно подозревал, что юный герцог будет только мешать выбору и покупке.

Юноша даже не успел заскучать, года вернулся его сопровождающий. Правда, почему-то, один.

− Сэр Гальдовар, лошади?..

− На выезде с ярмарки, − не вдаваясь в подробности, ответил рыцарь.

У дороги за воротами никаких скакунов не было. Только неказистая деревенская лошаденка, запряженная в кривоватую, но крепкую телегу. Рыцарь кинул крестьянину монету и сделал приглашающий жест:

− Прошу, Ваша Милость.

− Я. На этой. Телеге. Никуда. Не поеду.

− Верховых лошадей не было. Либо это, либо пешком.

− О небеса! − запричитал юноша. − Как можно так низко пасть? Я, герцог, на крестьянской телеге! Если узнает кто-то из наших знакомых, я стану посмешищем до конца жизни!

− Таковы обстоятельства, − посочувствовал Гальдовар. − Кроме того, умные люди не станут пенять вам на то, в чем вы не виноваты. А дураков и слушать не следует.

Юный герцог со вздохом забрался в телегу и упал спиной на постеленную на дне солому:

− Поехали, что ли… Одна радость, в этой развалюхе можно выспаться прямо на ходу.

Рыцарь умостился впереди и слегка щелкнул вожжами. Лошадка, очнувшись от дремы, не спеша потрусила по дороге. Тележные колеса скрипели не так уж и противно, солома казалась такой мягкой. Герцог сам не заметил, как задремал.

Сэр Гальдовар, глядя на спящего юношу, размышлял. С одной стороны, герцогу действительно невместно путешествовать подобным образом. С другой − так намного удобнее. Сказать бы, что так они привлекают к себе меньше внимания, но рыцарь в доспехах на телеге выглядит столь же странно, как рыжая ведьма в паладинском облачении. В конце концов, он решил при первой же возможности приобрести верховых лошадей. К сожалению, это можно было сделать очень нескоро, лишь в Трабане, а до него такими темпами ехать почти три дня. И это еще крестьянской доходяге нужно будет отдых давать.

Мёртвый ныне рыцарь смотрел на это куда проще. В давние времена, будучи еще живым человеком Гальдовар получил рыцарское звание не по праву рождения, а за военные заслуги. Во времена зарождения Империи, ее многочисленных экспансий против непокорных соседей или окружающих врагов рода человеческого в целом и имперским интересам в частности рыцарем мог стать практически любой.

В те времена на титулы смотрели проще ̶ отличился в бою, показал себя хорошим и доблестным воином, заслужившим дворянство – можешь получить рыцарский титул, будь ты хоть сын плотника. Коим, к слову, сэр Гальдовар и был. Поэтому проехать на телеге, осле, а то и вовсе передвигаться на своих двоих не считатось чем-то, не достойным дворянина.

Дело близилось к закату, когда неспешно катящуюся телегу нагнали несколько всадников. Кажется, они были навеселе; сэр Гальдовар снисходительно относился к тому, что молодежь шумит и озорничает, но границы-то нужно помнить. Эти ни про какие границы не слышали. Они нагло потребовали остановиться и заплатить за проезд по землям какого-то неизвестного Гальдовару барона. Проснувшийся герцог тоже ничего не понял: барона он вроде бы знал, но что тот собирает плату за проезд, слышал впервые. И, конечно, не собирался давать деньги неизвестно кому.

На стороне всадников было численное преимущество. Они окружили телегу, собираясь получить не только плату за проезд, но и компенсацию за свои труды − в виде всех имеющихся у путников денег.

На стороне сэра Гальдовара были воспитание и вежливость. Он снял шлем и очень-очень дружелюбно улыбнулся. Отсутствие лицевых мышц не мешало Гальдоваро верить, что он улыбается от души. Налётчики такой верой не обладали. От вида черепа, торчащего из доспехов, обомлели все. Первыми, как ни удивительно, пришли в себя лошади. Им совершенно не нравилось близкое соседство с умертвием. С диким ржанием они бросились прочь, попутно теряя своих всадников.

− Как видите, герцог, для меня подойдет не любой конь, − прокомментировал происходящее рыцарь. − Нужно искать тех, кто поспокойней.

Глядя, как на дорогу выползают, держась за бока, недавние сборщики подати, юный герцог только плечами пожал.

− Вы не собираетесь наказать этих пройдох?

− Кажется, они наказаны достаточно, − возразил Гальдовар, закрепляя шлем обратно. − А лучшая битва та, которой не было.

− Глупость какая-то! Лучшая битва та, которая выиграна!

− Вы поймете позже, герцог, позже.

Позже герцог так ничего и не понял, зато им попалась одна из сбежавших лошадей. Бедняга запуталась в кустах и к тому моменту, когда юноша полез освобождать её, уже совершенно обессилела. Тихо поглаживая шею животного, юноша спросил:

− Ну его-то мы можем взять?

− Можем, − кивнул Гальдовар. − Это трофей. Только не садитесь пока на него, дайте успокоиться. И не подъезжайте близко к телеге − можете повторить судьбу прежнего хозяина.

У герцога на языке вертелся ответ, что уж с лошадью он справится, но пришлось смолчать. Один конь его уже сбросил, и потому им пришлось идти пешком, а после и вовсе тащиться на этой колымаге. Сэр Гальдовар на полном основании мог заявить, что из герцога плохой наездник. Ну, или не очень хороший. А потому юноша, последовав советам более опытного товарища, повел свое новое приобретение в поводу.

На ночлег остановились в старом заброшенном доме чуть в стороне от дороги.

− Раньше тут был неплохой трактир, − с ностальгией вспоминал Гальдовар, устраивая животных в обветшалой конюшне. − Когда я был жив. Жаль, что такое чудесное местечко пришло в запустение.

− Вы уверены? − герцог скептически оглядел развалившееся крыльцо и окна без рам. − Кажется, это место давно превратилось в руины.

− Давно, да. А я помню, здешняя хозяйка варила отличное пиво и никогда, слышите, никогда его не разбавляла. А жареные каштаны и соленый сыр! Как изумительно они сочетались с пенным напитком! Впрочем, даже если бы трактир еще работал, я не смог бы отведать ни пива, ни закусок. Не умирайте раньше времени, герцог! Это лишит вас многих радостей жизни!

От пива герцог бы не отказался. Но пока трактир мог предложить только крышу, и ту дырявую. Был еще очаг, в который рыцарь, не особо раздумывая, кинул обломки старого стола. Разведенный огонь практически примирил герцога с необходимостью ночевать в развалинах, а когда на огне поджарили хлеб и разогрели мясо, жизнь стала казаться куда приятнее. Жаль, не было хорошего вина, или хотя бы эля. Пришлось довольствоваться просто горячей водой из котелка, куда сэр Гальдовар бросил каких-то веточек. Аромат был приятным, а вот вкус горчил. Но выбирать было не из чего.

Юный герцог спал без задних ног, утомленный богатыми на события днем, а рыцарь отправился побродить вокруг. В отличие от своего спутника, он видел не разруху, а свои воспоминания, своё прошлое. Сколько здесь всего было. Сколько встреч, разговоров, планов. Здесь он останавливался, когда… Да, и обещал заглянуть на обратном пути. Обещание, получается, выполнил, жаль, что уже давно нет тех, кто его ждал.

С той стороны зала раньше была стойка. Старый Жонас разливал пиво по кружкам, не забывая снимать пробу из каждого бочонка, а его женушка время от времени лупила его поварешкой, когда он слишком увлекался и пробовал больше допустимого. А в том углу всегда сидел кто-то из братьев Морохов. Они собирали слухи и сплетни, а потом торговали ими. Дело было прибыльное. И опасное. Поэтому кто-нибудь из братьев постоянно скрывался от разгневанных преследователей. А кто-то, кому в настоящий момент везло не служить объектом охоты, сидел за самым дальним столиком и слушал. Слушал, что болтают. Смотрел, кто, куда и с кем. Во дворе хозяйничал Нита. Огромный, как гора, и безобидный, как маленький ребенок. Хозяева трактира взяли его к себе давным-давно, потому как деревенские издевались над дурачком, забыв, что бедный Нита попал под проклятие взбесившейся ведьмы.

Наступила полночь. И в неестественной тишине послышался странный звук: будто сыпался откуда-то мелкий песок, потрескивало дерево. Огонь в очаге погас, даже угли подернулись ледяным пеплом. На том самом месте, где ей и положено было быть, появилась стойка. За ней проступил силуэт трактирщика, набирающего кружки из бочонка.

− Жонас?! − потрясенно спросил Гальдовар.

Трактирщик повернулся:

− Сэр Гальдовар?! Но … Как?! Хотя, я вижу, ты тоже не сказать чтобы жив.

− Что случилось с трактиром, дружище? Что случилось с вами?

− Если бы мне знать, что на самом деле случилось и почему! Но однажды, глухой ночью, на трактир напали разбойники. Перерезали и нас, и тех постояльцев, которым не повезло тогда заночевать под нашей крышей. Нас даже не похоронили как подобает, лишь свалили в погреб. Теперь мы привязаны к этому самому месту. Да ты смотри. Скоро появятся и остальные. Может, и узнаешь кого.

− Кто же совершил столь черное дело?

− Никто не знает. Разбойники прятали лица. Да что толку? Столько лет прошло… Ты и сам знаешь.

− Что я могу сделать для вас?

− Обряд погребения. Это всё, чего нам надобно. Но сюда боятся приходить. Говорят − место проклято.

− Быть может, за золото кто-то из служителей Всевышнего передумает? Люди жадны.

− Жадны, это точно. Послушай, дружище, был у меня тайничок. Не добрались до него душегубы тогда. Золота там и нету, так, серебра немного, но ты уж попытайся…

Рядом появились еще тени. Гальдовар ясно видел их лица, но все они были незнакомы. Один из призраков, почтительно поклонившись, сообщил:

− Моё тело грабители обыскали, но недостаточно хорошо. Один кошель не нашли. Сэр рыцарь, возьмите и эти деньги тоже. Достаточно спуститься в погреб. Я покажу.

Гальдовар, вняв уговорам, пошел в дальнюю часть трактира, туда, где раньше была кухня. Под обломками мебели чернел провал, ведущий в один из погребов. В этом, самом большом, всегда стояли бочонки с пивом и элем. Вина Жонас почти не держал: даже благородные господа предпочитали пить то, что варила его жена.

Под ногами рыцаря захрустели человеческие кости.

− Прошу меня простить, если я …

− Ничего, ничего, мы понимаем! − заверил один из призраков. − Вы не можете лететь по воздуху, а деньги забрать нужно. Да и потом, нам же не больно. Вот если бы тут появился некромант…

Гальдовара ощутимо передернуло. Некромантов он ненавидел до глубины души.

Трактирщик плыл рядом едва светящимся силуэтом, подсказывая:

− Вон за тот бочонок, дружище! Да пни его, рухлядь эту, раз мешается!

Прочие призраки подотстали, посчитав не слишком вежливым подглядывать, где именно хозяин устроил тайник. Смерть смертью, но и деликатность должна присутствовать.

Денег в тайнике было немного. Два десятка разномастых серебряных монет старой чеканки. Ткань, в которую они были завернуты, давно истлела. Как ни старался Гальдовар быть аккуратным, часть денег разлетелась по полу. Пришлось лазить среди обломков и собирать все до единой. Благо трактирщик не упустил из виду ни одной, и указывал рыцарю, куда закатились его с таким трудом скопленные богатства.

Другой призрак, обещавший показать, где его тело – и деньги – уже ждал наготове. Гальдовар опять прошелся по чужим костям, мысленно извиняясь перед их бывшими владельцами. «Кошелем» неожиданно оказалась трубка, где под слоем табака, давно превратившегося в труху, плотно лежали несколько золотых.

Гальдовар выбрался из погреба и вернулся к очагу. Юный герцог по-прежнему крепко спал. Его не разбудили ни появление призраков, ни перемещения самого Гальдовара, надо признать, довольно шумные.

− Молодость, молодость! − понимающе усмехнулся старик Жонас, глядя на сопящего юношу. − Когда-то и меня не мог бы разбудить даже гром небесный…

− Гром небесный …Жонас, а ведь это выход! Святоши могут только деньги забрать, и ничего не сделать, а вот волхвы!

− Волхвы так точно не поступят, − согласился трактирщик. − Они уважают и жизнь, и смерть. Одна беда – не припомню я, чтобы в окрестностях волхвы жили.

− И я не припоминаю. Но это неважно. Мне предстоит длинная дорога. Где-нибудь я их да встречу. А пока вам придется потерпеть.

− И то верно! − вздохнула жена трактирщика. − Уж сколько мы ждали – не грех и еще немного. А этим, что именем Всевышнего прикрываются, только золото и нужно! И деньги возьмут, и делать ничего не станут.

− Не все такие! − возмутился один из неизвестных Гальдовару призраков.

− Все, да не все! − уперев руки в полупрозрачные бока, отмахнулась трактирщица. − А волхвы-то и впрямь понадежней выглядят. Уж они-то если жертву приняли, сделают, не откажут!

Гальдовар в споре не участвовал. Он аккуратно пересчитал выданные ему деньги и убрал в кошель. Теперь к его миссии по сопровождению юного герцога добавилась необходимость найти хоть кого-то, способного провести обряд погребения. Вторым способом успокоить души было бы возмездие, покаравшее их убийц. Но за давностью лет те давно дожаривались в аду. Честно говоря, будь иначе, Гальдовар посчитал бы, что выловить и казнить разбойников проще, чем мертвому рыцарю договариваться со служителями.

Призраки растаяли задолго до рассвета. Огонь в очаге давно погас, и рыцарь даже не стал подбрасывать в него дров. Под утро он сходил проверить лошадей, и даже решил вывести их попастись на задний двор. Что удивительно, скотинки реагировали на него спокойно, даже вчерашний трофейный жеребец. Для себя Гальдовар сделал вывод, что не стоит так широко улыбаться в их присутствии, да и вообще снимать шлем.

Герцог изволил почивать долго. Гальдовар, конечно, сделал скидку на молодой здоровый сон, но если юноша будет спать до полудня, в обозримом будущем они никуда не доедут.

− А? Что? Что такое? − юноша хлопал глазами, пытаясь сообразить, где он, и почему его будит не слуга, а рыцарь в доспехах.

− Пора ехать, − сообщил Гальдовар. − День уже давно.

Юный герцог со стоном потянулся:

− Нет, это решительно невозможно! У меня всё тело ноет! Сэр Гальдовар, мы можем хоть раз заночевать как приличные люди? Я не говорю про хороший трактир, но хотя бы на постели! Чувствую себя бродягой бездомным…

− Если вы поторопитесь, то к вечеру мы прибудем в Аранику, и ваше желание исполнится, – невозмутимо сообщил рыцарь.

− Да? Вот как? Я готов ехать немедля!

«Немедля» затянулось. Вначале юноша решил, что ему нужно-таки умыться и вообще, не пристало герцогу выглядеть замарашкой. Потом напомнил о себе пустой желудок. Гальдовар взирал на эту суету с философским спокойствием. Он между делом успел и оседлать жеребца, и запрячь в телегу крестьянскую лошадку.

В конце концов, герцог завершил свои сборы, и путники покинули гостеприимные развалины. Дорога была на редкость пустынна, хотя, судя по наезженным колеям, пользовались ей часто.

− Сэр Гальдовар! − молча юноша ехать не мог. − Скажите, за что вас прокляли?

− Прокляли?

− Ваша душа привязана к вашему мертвому телу. Вы путешествуете по миру, не зная покоя, истребляете чудовищ. Разве это не проклятие?

− Не моим выбором было воскреснуть. Но только мне было решать, уйти или остаться.

Герцог призадумался, и какое-то время оба ехали в молчании.

− Но, получается, вы можете обрести покой, когда захотите?

− Вы правы, юноша, вы правы.

− Но я вас совершенно не понимаю! Зачем существовать в таком виде?

− Слишком много чудовищ проникли в этот мир из преисподней. Слишком часто они собирают здесь кровавую жатву. Мой долг − не позволить им этого, по мере моих скромных сил. Не стоит пренебрегать своим долгом только потому, что испытываешь мелкие неудобства.

Герцог только хмыкнул. В его представлении существование в виде нежити едва ли можно было отнести к категории «мелкие неудобства».

Дорога постепенно оживала. Двоих путешественников то обгоняло, то проезжало навстречу всё больше народу. Но у каждого без исключения в глазах помимо прочих эмоций было крайнее удивление: не каждый день увидишь рыцаря в полном доспехе, правящего крестьянской телегой.

Сэр Гальдовар на такое откровенное разглядывание не обращал ни малейшего внимания, а вот герцог чем дальше, том больше начинал нервничать. Подъехав вплотную к телеге, он тихо, но возмущенно спросил:

− Сколько можно терпеть такое неуважение от черни? Это уже переходит всякие границы! Это любопытство выведет из себя даже святого!

− Святого – само собой, − согласился рыцарь. − Как хорошо, что я не святой. Взгляните на ситуацию с другой стороны, герцог. Возможно, наше путешествие по этой дороге будет самым запоминающимся событием здешних мест на долгие годы. Не пойманная банда лесных татей, не поверженный дракон, а просто рыцарь на телеге. Вы понимаете, что это значит?

−Нет, − озадаченно качнул головой юноша.

− Это значит, что они живут спокойно. Никто не нападает на их поля и скот, не грабит по ночам, не ворует детей, не вершит темное колдовство.

− Это всего лишь крестьяне, какая разница?

− Для вурдалака или болотника − никакой, − признал Гальдовар. − Нечисть нападает на тех, кто доступнее, но если у неё случается выбор, она предпочитает более нежное дворянское мясо.

После этих слов юный герцог едва не вывалился из седла:

− Сэр Гальдовар! Вы в самом деле приравняли дворянство и чернь с такой точки зрения?!

− Приравнял не я. Случилась много лет назад неприятная история. Я, пожалуй, расскажу её вам вечером, когда будем в городе.

− Почему не сейчас?

− Вы слишком отвлекаетесь от дороги. Настолько, что ваш жеребец занят подъеданием соломы с телеги, при полном вашем попустительстве.

Герцог выругался сквозь зубы и, пнув ни в чем не повинную лошадь, поскакал вперед по дороге, заметно обогнав своего сопровождающего. Хотя, злиться стоило на себя самого: наследник целого герцогства, а не может справиться даже с глупой скотиной!

Гальдовар, наблюдая, как у его подопечного только что пар из ушей не идет, только вздохнул: когда-то и он был молод, горяч, думал сердцем. Смерть многое изменила. А вечером придется вспоминать ту некрасивую историю. Обещания, даже такие незначительные следует выполнять.

Юный герцог остыл довольно быстро, но теперь ему было стыдно за собственное поведение. Отец учил его, что выдержка и спокойствие − качества, присущие настоящему аристократу, а закатывать истерики дозволяется только нервным барышням. Оставалась надежда на то, что рыцарь не посчитает его, герцога, нервной барышней.

Давно перевалило за полдень, когда Гальдовар решил дать отдых лошадям. Герцог, с чего-то решивший, что на этот раз его очередь ухаживать за четвероногим транспортом, решительно отодвинул рыцаря в сторону со словами:

− Отдыхайте, сэр Гальдовар!

На заверения, что он, рыцарь несколько мертв и потому устать не может, юноша не отреагировал. Глядя на героическое сражение аристократа с крестьянской сбруей, Гальдовар только посмеивался. Нет, в Аранике они продадут и клячу, и телегу, но как забавно наблюдать за попытками герцога зачем-то выпрячь животное. Устав от бесполезной суеты, деревенская скотина взяла своё благополучие в свои собственные копыта и, подвинув мешавшегося ей человека плечом, прошествовала к краю поляны вместе с телегой.

− Как видите, герцог, даже глупая скотина сама знает, что ей нужно, − прокомментировал Гальдовар. − Главное ей не мешать.

− Сэр Гальдовар, если вы сейчас скажете, что и люди!…

− И люди тоже. К сожалению, люди иногда забывают, что их «хорошо» кому-то делает «плохо». Поэтому существует мораль, законы, несовершенные, как и всё в этом мире.

Несовершенство мира подтвердилось бурчащим герцогским животом. Отдавая должное содержимому сумки, юноша на время забыл обо всем. Конечно, заветренный хлеб, подсохший сыр и твердое, как сапог мясо не чета разносолам с замковой кухни, но уммм! Как же вкусно!

Хруст и чавканье, раздававшееся сразу с трех сторон, заставили Гальдовара ностальгически вспомнить те времена, когда он сам был жив и получал удовольствие от разных мелочей вроде хорошей еды и выпивки. Тогда это не ценилось.

Араника, невзирая на общую безалаберность планировки и неустроенность, все-таки была городом. В этом пришлось убедиться прямо у ворот, когда стража потребовала въездную пошлину. Пошлина сократилась вдвое, когда Гальдовар пообещал заехать в ратушу и уточнить расценки. Стражников натурально перекосило, когда путешественники проехали в ворота, не заплатив ни медяка больше положенного.

− Откуда вы узнали, что они решили нас обмануть, сэр Гальдовар?

− Это давняя традиция стражи. Всё, что собирается поверх положенного, потом пропивается в ближайшем кабаке. Очень древний, и удивительно распространенный обычай.

− Если градоначальник узнает об этом, то…

− Ничего не будет. Поверьте, герцог, знают все: и градоначальник, и командир этих олухов. Но все делают вид, что ничего не происходит. Это тоже традиция, уходящая корнями вглубь веков. Не замечать проблем, надеясь, что они как-нибудь сами исчезнут.

− Как могут исчезнуть поборы стражи?

− Никак. Более того, к утру вы познакомитесь с еще одним давним обычаем.

− Почему именно к утру?

− Раньше не получится. Красивая такая традиция, развлечение, которое организуют местные для приезжих, разумеется, если у тех есть деньги. Но поторопимся. Нам нужно выбрать таверну поприличнее и надеяться, что там будет хотя бы одно свободная комната.

Таверна нашлась на широкой, но невероятно кривой боковой улице. Там согласились за скромную плату разместить и людей, и лошадей, и даже пообещали присмотреть за телегой. Заказав ужин на двоих, Гальдовар собрал всю поклажу и ушел наверх – в выделенную аж на чердаке комнату.

Притопавший следом герцог собирался было возмутиться недостойным его милости помещением, но, увидев широкую, и по виду довольно мягкую кровать, занимавшую половину комнатки, резко передумал. Упав на нее, едва сбросив дорожный плащ и сапоги, он блаженно зажмурился и простонал:

− Как же хорошо!

В дверь ввалился мальчишка, таща поднос с ужином. Спихнув тарелки и кувшин на единственную подходящую поверхность – широкий подоконник − пацан так же молча исчез в коридоре.

Герцог принюхался и резво подскочил:

− Рагу из зайчатины?! О, небо! Я сейчас язык проглочу! И … Тут две порции!

− Нас двое, − как само собой разумеющееся, ответил Гальдовар. − Я не счел нужным давать трактирщику пояснения, понадеявшись на ваш отменный аппетит.

− Это да, это правильно, − кивал герцог, одновременно подтаскивая к подоконнику единственный в комнате табурет. − Я всё-всё съем.

Зайчатина закончилась быстро, кувшин с вполне приличным элем опустел наполовину, и герцог вспомнил об обещании, полученном днем.

− Сэр Гальдовар, вы упоминали какой-то случай из вашей жизни.

− Да. Это было довольно давно, но уже после того, как я стал сэром Гальдоваром Мертвым. С тех пор много воды утекло, в том числе в буквальном смысле. Раньше Леренея впадала в Гоблу гораздо ниже, на большом отрезке протекая рядом. А землями, удивительно плодородными и щедрыми, владели графы Фокноры.

− Первый раз про таких слышу, − усевшись поудобнее на кровати, ответил юноша.

− Этого рода больше не существует. Сейчас поймёте, почему. Итак, земли, принадлежавшие Фокнорам, были обильны и хорошо защищены с двух сторон полноводными реками. А выше по течению стояла крепостная стена с мощными воротами, которая соединяла берега двух рек, надежно закрывая доступ на графские земли. И в самом красивом месте, там, где течения двух рек сливались в одно, стоял графский замок. Был он красив и изящен, строился не для защиты, там не было даже приличной стражи, лишь слуги.

− Какая глупость! Разве можно надеяться только на стену, которая неизвестно как далеко?!

− Фокноры глупы не были. Но они опасались людей, а беда в их дом пришла из воды. Один за другим, ночами, из замка стали пропадать люди. На то, что исчезли несколько молоденьких служанок и мальчишка-конюх, граф готов был закрыть глаза. Мало ли, может, купались ночью и утонули. Но когда коснулось его самого − заметался бешеной курицей. В одну из ночей пропала его племянница. То, что там происходило, я знаю только со слов старого слуги. Подняли на ноги всех до последнего крестьянина. Перевернули каждый камень. Но ни девушки, ни хоть каких-то следов так и не нашли. Правда на прибрежном песке, совсем рядом с замком остались отметины непонятного вида. Еще через несколько ночей очередь дошла и до дочери графа. Тот начал понимать, что происходит нечто ужасное. И принял мудрое решение – бежать, вместе с семьей. Он немного не успел. Я тогда проезжал мимо, и местные рассказами мне о том, что творится на землях графа. Я решил заглянуть в замок, была надежда, что я смогу помочь. Всё, что вы услышите дальше, герцог, я видел сам. Так получилось. Что я задержался у ворот той самой стены. Охрана долго не хотела меня пускать, поэтому к замку я подъезжал уже за полночь, к самому финалу разыгравшейся трагедии.

Гальдовар прервался, чтобы зажечь новую свечку. Старая превратилась в огарок и вот-вот должна была потухнуть. Юный герцог не сводил с него глаз, подрагивая от смеси нетерпения и предвкушения окончания ужасной истории.

− Так вот, когда я подъезжал к замку, там были слышны крики, повсюду горели огни, а на берегу клубился чоромга, зажимающий в своих кольцах мальчика лет двенадцати. Мальчик только хрипел, зато граф орал так, что слышно было далеко:

− Отдай! Отдай! Чего ты хочешь, тварь?! Всё отдам, только верни!

Никогда, слышите, никогда, герцог, не торгуйтесь с нечистью. Она обманет. Найдет слабые места, ударит по ним, и, в конце концов, обманет. Так вышло и на этот раз.

− Я хочу еды! − потребовал чоромга. − Нежного, молодого человечьего мяса!

− Будет тебе мясо! − закричал в ответ обезумевший граф и, метнувшись к дому, вернулся оттуда, волоча за собой двоих детей чуть младше собственного сына. Дети слуг, он был готов скормить их речному чудовищу, лишь бы выкупить своего ребенка.

Но чоромга одним движением оказался в воде, прохохотав напоследок:

− Ищи дурака! Благородное мяско нежнее и слаще.

На это всё и закончилось. Графиня, лишившись своих детей, долго не прожила. Оставшихся членов семьи подкосила непонятная болезнь. Дольше всех протянул граф, но помешался. Разогнал всех слуг, выставил со своих земель всех крестьян. А потом решил перегородить обе реки, чтобы осушить их.

− Это же невозможно!

− И у него, само собой, ничего не получилось. Но в память об этой попытке реки сливаются в одну теперь гораздо выше по течению. Как раз напротив той защитной стены.

− Сэр Гальдовар, а что это за чоромга такой?

− Нехорошее, но, к сожалению, слишком разумное существо. Их давным-давно создал на стыке некромантии и химерологии один любитель экспериментов. От него самого и имени не осталось, а его творения расселились по свету и даже размножаются, пусть и не часто. Это помесь водяного дракона и мантикоры, приправленная упырем. Убить почти невозможно.

Юный герцог задумчиво изучал складки на одеяле, и, наконец, спросил:

− Я не понимаю ни чоромгу, ни графа. Твари предложили еды вдвое больше, почему он отказался? Неужели в самом деле предпочитал аристократов? Как деликатес?

− Я сомневаюсь, что он был такой уж гурман, − покачал головой Гальдовар. − Всё гораздо проще. Он уже держал пойманную добычу, и не расстался бы с ней без крайней на то нужды. А брошенные напоследок слова − лишь издёвка. Последний плевок в сторону побеждённой стороны.

− А граф? Зачем он вообще пытался выменять сына на других детей? Нет, я понимаю, что он на всё был готов, но не лучше ли было попробовать убить тварь?

− Как я уже говорил, чоромга слишком защищен и чересчур разумен, и подобраться к себе он бы не дал. А граф просто обезумел. К сожалению, никто из нас не знает, что скрывается в глубинах его души, и на что он способен. Я не оправдываю графа, но не спешите судить его, герцог. Не все испытания люди проходят с честью. Иногда ноша слишком велика.

− Страшная история! Еще и на ночь! Я теперь и не усну, − вздохнул юноша.

− Вам только так кажется, − возразил Гальдовар. − Лучше устраивайтесь поудобнее, а я погашу свечу.

Ночь прошла спокойно. Вопреки опасениям, юный герцог спал, как убитый; кошмары его не беспокоили. Гальдовар коротал время в углу комнаты, на единственном табурете, и ждал. До рассвета еще было далеко, хотя небо потихоньку начинало сереть, когда тонкое лезвие ножа протиснулось в щель между косяком и дверью и аккуратно зацепило задвижку. С той стороны явно орудовал мастер, потому что происходило всё быстро и бесшумно. Рыцарь с интересом наблюдал, как невозможно скрипевшая вчера дверь открылась практически бесшумно. Внутрь прокрались три фигуры, наряженные в какое-то бесформенное, но не стесняющее движений тряпьё.

Их собирались не просто ограбить. В темноте комнаты блеснули ножи. Шутка зашла слишком далеко, и если за себя Гальдовар не опасался, по понятным причинам, то его сладко спящий подопечный мог серьезно пострадать.

Один единственный взмах меча, пусть и плашмя, в тесноте комнаты произвел поистине ужасающие разрушения. Ночных разбойников снесло к стене, один вылетел прямо в приоткрытую дверь. Кажется, банда была чуть больше, кого-то оставили караулить снаружи, и этот кто-то поймал собой летящую тушку подельника. Раздался грохот пополам с руганью.

Рыцарь, захлопнув дверь и вернув на место задвижку, схватил двоих оставшихся за шкирку и дополнительно стукнул лбами. Убедившись, что разбойнички изображают два куля с мукой, он зажег свечу и с усмешкой наблюдал, как от всего этого шума подскочил на постели юный герцог.

− Сэр Гальдовар! − юноша был взъерошен и хлопал глазами не хуже филина. − Что случилось? Кто это?

− А это, герцог, та самая традиция, с которой я вчера вечером обещал вас познакомить. Называется «наведи бандитов на богатого путешественника». Вам будет сложно в это поверить, но поддерживает традицию та самая стража, которая собирает за въезд.

− Сэр Гальдовар! Они нам что, отомстили за то, что мы не заплатили больше положенного?

− Ах, если бы! Сколько бы мы не заплатили, это меньше, чем им хочется. А грабители за хорошую наводку дают часть добычи.

Тушки на полу завозились.

− Так они хотели нас ограбить? Вот так вот, за стенами города, в трактире?!

− Ограблением дело бы не закончилось. Видите ножи? Нас шли убивать. Потом сбросили бы тела в подземную реку, и исчезли бы без следа двое путешественников. А стражники сказали бы, что такие и не заглядывали в город.

− Что, и трактирщик в сговоре?

− Скорее всего, да. Возможно, он просто закрывает глаза на подозрительных личностей. Он ничего не видел, не слышал и не знает. Иначе на его подворье случится пожар.

Снаружи тем временем нарастал шум. Прочие постояльцы, перебуженные грохотом и руганью, повыскакивали в коридор заспанные, но невероятно злые. Мигом разобравшись, что происходит, повязали не успевших удрать бандитов и теперь деликатно стучали кулаками в запертую дверь.

Сэр Гальдовар открыл задвижку и поздоровался:

− Доброго утра, господа. Приношу свои извинения за прерванный сон.

− Да чего уж там! − пнув тело одного из разбойников, отмахнулся усатый толстяк, в одной рубашке и сапогах, зато вооруженный тяжелой рапирой. − Какой там сон, когда всякая шваль по таверне шастает!

− А выглядело приличным заведением, − посетовал второй, судя по виду, так и ночевавший одетым.

− Не будем возводить напраслину на хозяина сего заведения, господа, − возразил третий. − Бывает, что и не уследишь.

− Согласен, − почесав пузо, закивал толстяк. − Но прямо сейчас с этими головорезами нужно что-то делать.

По лестнице уже почти бежал хозяин трактира:

− Прошу простить господа! Я уже послал мальчишку в Управу городской стражи! В скором времени этих разбойников заберут в тюрьму.

− Видите, как быстро решаются все вопросы, когда главенствует закон, − назидательно произнес сэр Гальдовар, обращаясь к герцогу.

Почему-то эти слова вызвали смешки у прочих постояльцев, и кислую гримасу у хозяина трактира. Выкинув в коридор парочку нападавших, что валялись в комнате, рыцарь поблагодарил присутствующих:

− Господа! Приятного остатка ночи! С неурядицами дальше разберется наш гостеприимный хозяин.

− А вы, я смотрю, верите в закон и порядок, − усмехнулся толстяк, уже стоя в дверях своей комнаты. − Даже ночью доспехи не снимаете.

− На то у меня есть свои причины, − пояснил Гальдовар и закрыл уже свою дверь.

− Вы были правы, сэр Гальдовар! − юный герцог в возбуждении пытался расхаживать по комнате, но места для этого решительно не хватало, даже с учетом того, что рыцарь деликатно застыл в самом углу. − Трактирщик в сговоре с этими убийцами! Если бы мы оба были людьми, нас бы зарезали этой ночью!

− Не стоит так драматизировать. Если бы мы оба были людьми, просто спали бы по очереди, определившись с дежурством. Так обычно и бывает.

− И что теперь? Этих вот – отпустят?

− К сожалению, да. Они никого не ограбили и не убили. А за тот шум, что они устроили в трактире, посидят пару дюжин дней в тюрьме, да и выйдут. Городской страже предпочтительней, когда она наперечет знает каждого карманника и душегуба. И имеет с них деньги.

− Это отвратительно! На моих землях такого не будет!

− Я очень на это надеюсь, герцог, очень надеюсь. А сейчас советую лечь в постель. До рассвета еще достаточно времени, вы успеете выспаться.

Утром уже ничего не напоминало о ночном происшествии. Вчерашний мальчишка принес завтрак – опять на двоих − герцог по этому поводу не возражал совершенно, ночные приключения совершенно не отбили ему аппетит. Пока юноша завтракал, Гальдовар сообщил:

− Необходимо продать телегу и лошадь, и купить мне что-то более пристойное. С одной стороны, мне бы не хотелось тащить вас с собой на крестьянский рынок, с другой стороны оставлять вас одного мне не хочется еще меньше. Араника не ярмарка, тут не слишком безопасно.

− Я заметил, − фыркнув, согласился юный герцог. − Не будем разделяться, лучше быстро закончим в городе дела и поедем дальше. И хочу сказать, сэр Гальдовар, что-то я охладел к ночевкам в городах.

С постоялого двора выезжали под перекрестьем удивленных взглядов. Не каждый день увидишь рыцаря на телеге. Но, как ни странно, насмешек и колкостей в свой адрес Гальдовар не услышал. Возможно, причиной тому послужил тот факт, что ночные гости, получившие мечом по ребрам, части ребер не досчитались. Удар рыцаря был столь мощным, что отбивал всякую охоту шутить.

Крестьянский рынок неприятно поразил юного герцога шумом, вонью и отсутствием хоть какого-то порядка. Но нужные сделки Гальдовар совершил просто в рекордные сроки, и еще до полудня они покинули Аранику без всякого сожаления.

Новый жеребец рыцаря явно имел в своих предках тяжеловоза, потому как, помимо статей, отличался спокойным, основательным характером и нежеланием слишком спешить. Даже рысь его была размеренной и степенной.

Дорога незаметно петляла между рощ, садов и полей, вдалеке маячили соломенные крыши деревень. Герцог, поначалу еще смотревший по сторонам, быстро разочаровался в однообразности пейзажа и подумывал, что лучше: остановиться и отдохнуть, или разговорить сопровождающего. Пока он выбирал, впереди показалась узкая полоска реки.

Моста через реку не было. Точнее, он существовал в полунедостроенном или полуразобранном виде. Определить точнее было сложно: опоры моста были готовы, но камни на них успели обрасти мхом. Но и следов обрушения пролетов тоже видно не было. Чуть ниже по течению был паром.

− А здесь тоже ничего не меняется, − констатировал Гальдовар. − Но переправа хотя бы действует.

− Что случилось с мостом, сэр Гальдовар? − юный герцог в недоумении разглядывал постройку.

− Ничего. С ним не происходит ничего вот уже много десятилетий. Давным-давно по королевскому указу тут должны были построить мост, и на это даже были выделены деньги из королевской казны. Их было достаточно на постройку, и еще чуть сверху, на непредвиденные расходы. И как раз на непредвиденные расходы их и не хватило.

− Что же случилось? Что невозможно было предвидеть? Наводнение? Нападение дракона?

− Размеры людской жадности. Чиновники, ответственные за постройку, запустили в эти деньги свои жадные руки. Каждый взял слишком много. А чтобы скрыть прекращение строительства, соорудили этот паром. По этой дороге по осени было большое движение, главным образом, телег с урожаем, который крестьяне стремились продать в столице и пригороде. Внезапное отсутствие подвод с продовольствием вызвало бы ненужные вопросы. А так вороватые чиновники еще и немного заработали на этой переправе.

− Это тоже – давняя традиция − воровать из казны? − хмуро разглядывая недострой, спросил герцог.

− К сожалению, вы правы. Но сейчас меня больше беспокоит другое.

Гальдовар внимательно разглядывал паром, потом что-то увидел, спешился и завел на настил своего жеребца.

− Что ж, герцог, идите за мной, и да помогут нам Небеса!

Паромщик, приняв пассажиров и не забыв взять плату, принялся крутить колесо. Со страшным скрипом паром отчалил от берега и стал медленно перемещаться поперек течения.

− Сэр Гальдовар, что вы там такое увидали? − в герцоге взыграло любопытство.

− Можете взглянуть сами, − пригласил рыцарь, демонстрируя на потемневшей от времени лавке глубоко вырезанные инициалы и меч между ними. − Это нацарапал я. Когда был молод и жив. Теперь вы представляете, какая древность − этот паром? То, что он еще до сих пор не рассыпался в труху − не иначе божье чудо. И я молю небеса, чтобы они продлили свое благословение хотя бы до конца нашей переправы.

− Но сэр Гальдовар. Даже если паром развалится, и вы уйдете на дно, вы же не утонете. Выйдете на берег, как есть.

− А мои доспехи? Знали бы вы, герцог, как они ржавеют от воды!

То ли молитвы рыцаря были услышаны, то ли над паромом читал заклятия сильный некромант, но переправа завершилась благополучно. Обратно паром повез пару крестьянских телег, груженых какими-то мешками.

− А ведь случись война, солдатам потребовалось бы немало времени, чтобы переправиться на другой берег, − проводив взглядом неспешно ползущий паром, заметил герцог.

− Времени? Им бы потребовалось ровно столько, сколько нужно разобрать паром и соорудить из него настил по уже имеющимся опорам.

− Так просто? Действительно, я не подумал.

− Герцог, вас этому не обучали. Возможно, доведись вам участвовать в военных походах, эти знания пришли бы с опытом.

Юный герцог в очередной раз задумался о пробелах в своем образовании. Одно дело, читать о сражениях прошлых веков, и другое – не сообразить, как переправить солдат.

Дальше ехали молча. Попадавшиеся на дороге люди, глядя на колоритную пару, предпочитали объезжать её стороной.

Гальдовар едва заметно оглядывался по сторонам. Места не сказать чтобы были родными, но вполне знакомыми, как в жизни, так и в не-жизни. И где-то дальше должна была быть тропинка, уходящая вглубь леса. Ели свернуть на неё, а потом и с неё, можно было набрести на избушку, в которой обретался местный волхв с учениками. Оставалась надежда, что за несколько десятилетий ничего не изменилось, и до них не добралась инквизиция.

На памяти рыцаря, волхвы гостей не любили и регулярно насылали морок, который заставлял тропинку петлять и возвращаться к самой себе. С другой стороны, местные дорогу находили безошибочно, но при одном условии: они шли искренне просить помощи.

− Не проехать бы мимо, − пробормотал рыцарь.

− Сэр Гальдовар, вы о чем? − в герцоге взыграло любопытство, которое, как известно, не порок, а источник знаний.

− Вы помните, герцог, развалины трактира, где мы ночевали два дня назад?

− Да, разумеется! Как оказалось, там куда спокойней и безопасней, чем в городе. Даже привидений не было.

− Привидения как раз были.

− Как? Когда? Почему я не видел? Почему вы меня не разбудили?!

− Вы так жаждали познакомиться с призраками? − в голосе Гальдовара проскользнуло неподдельное изумление.

− Конечно! Я их никогда не видел!

− Неупокоенные души, которым мешает покинуть этот мир незавершенное дело. Они не особо приятные собеседники, если подумать.

− Да какая разница! Я хочу познакомиться хотя бы с одним призраком. В следующий раз, сэр Гальдовар, не надо лишать меня такой возможности.

− Как пожелаете, герцог, − пожал плечами рыцарь. Чужие причуды его если и удивляли, то не беспокоили.

− Так что вы хотели рассказать про трактир? И про привидений?

− О, ничего особенного. Обычное, хотя и крайне неприятное происшествие. На трактир напали разбойники, перерезали и хозяев, и постояльцев, ограбили и бросили тела в подвале. И никто, абсолютно никто не озаботился их достойным погребением. Святые отцы готовы выполнить свою прямую обязанность лишь за хорошую плату, да и то нам пришлось бы проследить за качеством исполнения, а свободным временем мы не располагаем.

− Сэр Гальдовар, я не думаю, что вас смутила нехватка времени, − фыркнул герцог. − Уж день-другой мы бы нашли. Но я дорого бы заплатил, чтобы посмотреть, как вы, восставший мертвец, уговариваете святого отца на богоугодное дело! Это было неописуемое представление!

− Представление началось бы позже, когда они вызвали инквизицию.

− Тьфу ты! Вот у кого ни чувства юмора, ни логики! Один устав и в голове, и в сердце!

− Вы очень точно охарактеризовали инквизиторов, к сожалению. А ведь именно они должны быть на страже Света, защищая людей от созданий Тьмы.

− Надеюсь, мы с ними не встретимся.

− Это не имеет значения, герцог. Но специально искать встречи не будем. Мы заглянем к волхвам. Раньше они жили неподалеку. Их не удивишь разумной нежитью, и провести обряд для упокоения призраков они не откажут.

− Бесплатно? − скептически поинтересовался юноша. В его представлении, ни один служитель культа и пальцем бы не шевельнул без денег.

− Нет. Призраки завещали им свое серебро. Немного, но, по крайней мере, погребение их останков будет вознаграждено.

− Исполнить последнюю волю − достойный поступок. И времени на это не жалко.

− Но если мы пропустим нужный поворот, искать волхвов придется куда дольше. Они не то чтобы открыты для визитов.

− Тоже не ладят с инквизицией, − понятливо покивал герцог.

− Скорее она с ними, − поправил рыцарь. − А теперь мне нужно сосредоточиться и найти указатель.

Гальдовар ехал по тракту, внимательно изучая каждую, мало-мальски заметную тропку, уводящую вглубь леса.

− Кажется, нам сюда.

Рыцарь свернул и буквально протиснулся между разросшимися кустами боярышника, пригибаясь под низко растущими ветвями. Юный герцог и под страхом смерти не стал бы утверждать, что там есть хоть намек на тропинку. Выглядело так, будто они просто ломятся сквозь лес где придется. Но сэр Гальдовар уверенно направлял своего коня вперед, и герцогу оставалось только молча ехать следом, время от времени уворачиваясь от очередной ветки.

На поляну выехали совершенно неожиданно. Ничего примечательного в ней не было, кроме раскидистого дуплистого дуба. Гальдовар подъехал к дереву ближе, осмотрел со всех сторон, покивал каким-то своим мыслям и снова поехал в чащу. Герцог с удивлением стал отмечать, что ветки по лицу хлещут всё реже, а корней под копытами лошадей всё меньше. Будто с каждым следующим шагом в лесу проступала тропинка.

− Сэр Гальдовар! − юноша решился нарушить молчание. − Мне кажется, или дорога всё лучше?

− Не кажется. Чем более достойные люди идут по этой тропинке, тем она короче и лучше.

− Мы достойные?

− Не слишком, − усмехнулся рыцарь. − Но нас не выгнали прочь, а это единственное, что сейчас имеет значение. Нам достаточно встретить хоть кого-то из волхвов и передать просьбу. Ехать в само поселение нам нет никакой нужды.

Тропинка вывела на очередную поляну, поперек которой лежал ствол поваленного дерева. А в изгибе ствола вольготно расположился мужчина в удобном охотничьем наряде.

− Здравствуй, Гальдовар, − мужчина поднялся на ноги, приветствуя рыцаря и едва ли не показательно игнорируя герцога.

Юноша насупился, но промолчал. С одной стороны, подобное неуважение было оскорбительно для него, а с другой − откуда этому лесному жителю знать, как выглядят настоящие герцоги?

Гальдовар спешился, перебросил повод своему подопечному и подошел к мужчине:

− И тебе здравия, Корень.

− Какими судьбами в наших краях? По делу? Ты так настойчиво продирался во внутренний круг, что я могу считать проблему серьезной.

− Это не проблема, а всего лишь просьба, и даже не моя. Я лишь посредник, обязавшийся донести её до вас.

− Ты знаешь правила. Каждый приходит сам.

− В этот раз правила придется нарушить. Прийти сами они не смогут.

− И что же им помешает? − с ехидцей в голосе спросил Корень. − Не иначе, смерть?

− Я всегда предполагал, что вы владеете даром прорицания, просто не признаетесь, − покачал головой Гальдовар. − Именно смерть им и мешает, ты прав.

− Ну, рассказывай, − уже серьезно произнес волхв, усаживаясь обратно на бревно и жестом приглашая рыцаря сесть рядом.

Гальдовар, с сомнением покосившись на довольно трухлявый ствол, приглашение все-таки принял, и со вздохом начал:

− Рассказ выйдет короткий. Помнишь, на тракте к востоку от Араники был когда-то трактир? Ты должен был слышать, хотя бы о том, как там жестоко убили всех почти век назад.

− Что-то такое припоминаю. Там до сих пор остались развалины.

− Дело в том, что невинно убиенных не погребли, как полагается. Их кости до сих пор в подвале того трактира, а души неупокоены и привязаны к месту смерти.

− Дела-а, − протянул волхв. − Непорядок это, как служители такое допустили?

− Поэтому я пришел к тебе. Призраки просили помочь им уйти. Было бы это сразу после нападения, я смог бы отловить и отдать в руки правосудия их убийц. Но прошло слишком много времени, и убийцы сами давно мертвы. Со святыми отцами из Араники у меня пару лет назад вышло … недопонимание. Просить их − не с руки. Сам понимаешь…

Корень посмотрел на рыцаря и вздохнул:

− Гальдовар, ты болван. Насколько я помню, трактир был деревянным. Обряд ты мог провести и сам.

− Как − сам?! Ты забыл, что я не-жив?

− Я это прекрасно помню! А вот ты кое-что забыл. Глянь-ка на поляну, кого ты там видишь? Вполне живого мальчишку! Ему было вполне по силам поднести факел к погребальному костру и произнести прощальные слова. Ты помнишь условия «живая рука возжигает пламя, живые уста отпускают в мир иной», но ты забыл, что у тебя под рукой это было. Ты – болван!

− Ты прав, − склонил голову Гальдовар, чувствуя себя не лучшим образом. − В своё оправдание могу лишь сказать, что я всегда путешествовал один и привык полагаться только на свои возможности. К сожалению, мы не располагаем временем, чтобы вернуться, и я прошу тебя помочь.

− Отправлю туда пару учеников, − согласился Корень. − Им будет полезно пообщаться с призраками, а после провести обряд проводов души. Говоришь, там их много? Отлично, практика еще никогда не была лишней. Да, спалить трактир гораздо проще, но теперь уж позволь мне решать, как именно выполнить твою просьбу.

− Еще возьми это, − Гальдовар протянул маленький холщовый мешочек, в котором что-то звенело.

− Ты предлагаешь мне деньги? − теперь звенел и голос волхва.

− Не я. Те души, по просьбе которых я здесь. Последнюю волю нарушать нельзя. Да и твоим ученикам понадобится, на дорогу.

− Последняя воля, значит, − Корень протянул руку и забрал мешочек. − Что ж, исполним её. А теперь уезжайте. Дорогу я вам открою.

Сэр Гальдовар встал, коротко поклонился и, молча забрав поводья у герцога, пешком потопал напрямик. Тропинка почти прыгнула под ноги. Герцог, за все время беседы не издавший ни звука, поспешил за рыцарем. Ему не хотелось отстать и узнать, что делают волхвы с заблудившимися мальчишками.

Обратно на тракт выехали, когда уже стало смеркаться.