Читать книгу Дональд Трамп и Америка. Станет ли Трамп великим Президентом? - - Страница 1
ОглавлениеАвтор: VUS HAAR
Дональд Трамп и Америка. Станет ли Трамп великим Президентом?
документально-публицистическая проза
Москва
7.1.2026
Оглавление
Дональд Трамп и Америка. Станет ли Трамп великим Президентом?
Аннотация:
Пролог: Человек-феномен
Часть Первая: Формирование Титана (1946-2015)
Глава 1. Корни: Фридрих и Мэри Энн. Иммигрантская мечта.
Глава 2. Отец: Фред Трамп и уроки жёсткой сделки.
Глава 3. Военная академия: Дисциплина и воля к победе. Фундамент публичной личности.
Глава 4. Университет и первые шаги: Уортонская школа бизнеса. Создание личного мифа.
Глава 5. Манхэттенское завоевание: Великий Гэтсби из Кью-Гарденс. Бизнес как политическая школа.
Глава 6. Искусство выживания: Банкротства и камбэки 90-х. Формирование мифа о неуничтожимом бойце.
Глава 7. Бренд «Трамп»: От небоскрёбов к телеэкрану. Создание архетипа президента-знаменитости.
Глава 8. Семейный круг: Иванка, Дональд-младший, Эрик, Тиффани. Динамика клана.
Дети от первого брака: Иванка, Дональд-младший и Эрик.
Дети от второго и третьего браков: Тиффани и Бэррон.
Мелания Трамп: тихая сила.
Семейный бизнес и политика: конфликт интересов.
Вывод для главы 8:
Глава 9. Меланья: Тихая сила. Первая леди как стратегический актив и частный человек.
Глава 10. Политические метания: От демократа к республиканцу. Формирование прагматичного популизма.
Глава 11. «Биртерный» президент: Загадка 2012 года. Тест-драйв националистического популизма.
Глава 12. Золотой лифт: Объявление кандидатуры, 2015. Разрыв шаблона.
Глава 13. Речь, изменившая всё: «Мы сделаем Америку снова великой».
Глава 14. Феномен «несгибаемых»: Борьба с Республиканской партией.
Глава 15. Против Хилари: Битва титанов, скандалы, «Письма».
Часть Вторая. Первая Каденция: Землетрясение (2017-2021)
Глава 16. Инаугурация и «Альтернативные факты». Первый бой за реальность.
Глава 17. Первые сто дней: Исполнительные приказы и «мусульманский бан».
Глава 18. Кабинет миллиардеров и генералов. Управление как семейный бизнес.
Глава 19. "Опереточная война": Военные приказы как медийный спектакль.
Глава 20. Судьбоносные назначения: Нил Горсач, Бретт Кавано, Эми Кони Барретт.
Глава 21. «Америка прежде всего»: Выход из ТТП и Парижского соглашения. Разрушение многостороннего порядка.
Глава 22. Торговые войны: Китай, ЕС, USMCA. Экономика как поле боя.
Глава 23. Ким Чен Ын: От огня и ярости до саммитов. Дипломатия реальти-шоу.
Глава 24. Расследование Мюллера: Тень над Белым домом.
Глава 25. Импичмент (Часть I): Укрощение и телефонный разговор.
Глава 26. Экономика до пандемии: Рекордные биржи и низкая безработица.
Глава 27. КОВИД-19: Величайший тест и великий провал. Нарратив против вируса.
Глава 28. Импичмент (Часть II): Штурм Капитолия и его последствия. Агония нарратива.
Часть Третья: Междуцарствие и Охота (2021-2024)
Глава 29. Мар-а-Лаго: Теневая администрация.
Глава 30. «Большая ложь»: Миф о украденных выборах как новая американская религия.
Глава 31. Расследование 6 января: Комитет Палаты представителей и «неприкрытый заговор».
Глава 32. Юридические бури: Фултон, Манхэттен, Палм-Бич, Вашингтон. Скамья подсудимых как предвыборная трибуна.
Глава 33. Зачистка Республиканской партии: От Лиз Чейни до победы MAGA.
Глава 34. Возвращение на митинги: Энергия основы и культ мученичества.
Глава 35. Праймериз-2024: Путь к номинации без сопротивления.
Глава 36. Выбор вице-президента: Стратегический расчёт и эволюция нарратива.
Глава 37. Новый электоральный ландшафт: Раскол как фундамент, гнев как топливо.
Часть Четвертая: Вторая Каденция: Реванш и Перелом (2025-2029)
Глава 38. Вторая инаугурация: Тон мести и обновления.
Глава 39. Патология контроля: «Pax Americana» как система глобального подавления.
Глава 40. Война как телешоу: медийные спектакли второй каденции.
Глава 41. Чистка «глубинного государства»: Исполнительный указ «О лояльности Республике».
Глава 42. Иммиграция: Массовые депортации и завершение стены – театр жестокости.
Глава 43. Давление на Венесуэлу и доктрина «дозволенного произвола».
Глава 44. Геополитические симулякры: «Война», в которую никто не верил, но все обсуждали.
Глава 45. Судьба доллара: Независимость ФРС под ударом и оружие финансовой гегемонии.
Глава 46. Культурные войны как внешняя политика: Экспорт раскола.
Глава 47. Закат дипломатии: Посол Twitter и смерть многосторонности.
Глава 48. Подготовка династии? Иванка против Дона-младшего.
Глава 49. Престолонаследие: Война за душу MAGA
Часть Пятая: Оценка и Наследие
Глава 50. Теория «Хаотического гения»: Метод Трампа.
Глава 51. Американская демократия: Стресс-тест, который она не прошла.
Глава 52. Мир после Трампа: Многополярность как приговор.
Глава 53. Велик ли Дональд Трамп как президент?
Эпилог: Человек, который стал эпохой – эпохой заката.
Дональд Трамп и Америка. Станет ли Трамп великим Президентом?
Аннотация:
Дональд Трамп и Америка. Станет ли Трамп великим Президентом?
Спускаясь по золотому эскалатору Trump Tower, Дональд Трамп спускал американскую политику с её традиционных рельсов. Его президентство стало землетрясением, расколовшим нацию на «до» и «после». Но было ли это стихийным бедствием или гениально спланированным спектаклем?
Эта книга – первое полное погружение в феномен Трампа, выполненное в редком жанре политико-публицистической прозы. Автор, сочетая скрупулёзность историка с проницательностью психолога и пером литератора, проводит читателя через все круги этого явления:
Истоки: Как травмы иммигрантской семьи и уроки отца-застройщика сформировали философию «сделки любой ценой».
Метод: Как бизнесмен и телезвезда превратил политику в войну нарративов, где «альтернативные факты» оказались сильнее реальности.
Каденции: От «опереточных» ударов до медийных симулякров войны – как сила была заменена её демонстрацией.
Наследие: Что осталось Америке и миру после правления, поставившего под сомнение сами основы демократии и международного права.
Это не просто хроника правления. Это исследование того, как «величие», построенное на гневе, ностальгии и отрицании реальности, становится орудием разрушения – и почему миру, жаждущему гармонии, необходимо переосмыслить саму природу такой власти. Книга заканчивается однозначным выводом, но вопрос, вынесенный в заглавие, будет долго звучать в умах читателей.
Пролог: Человек-феномен
Он вошёл в историю не через тихие врата академий или коридоры партийной бюрократии, а через золотые двери своего лифта, под рёв толпы и вспышки камер. Он был продуктом Америки, о которой мечтали иммигранты – Америки небоскрёбов, грандиозных амбиций и безудержного индивидуализма. Дональд Джон Трамп стал не просто 45-м президентом Соединённых Штатов; он стал сейсмическим событием, расколовшим политическую тектонику на «до» и «после». Его первое правление было подобно урагану, пронёсшемуся по Вашингтону, сметающему нормы, взрывающему медиа-ландшафт и поляризующему нацию до предела, где понятия «правда» и «ложь» утратили былые очертания.
Но эта книга – не о скандалах. И не панегирик. Это попытка беспристрастного, шекспировского по накалу страстей и масштабу, исследования феномена. Как сын нью-йоркского застройщика, воплотивший в себе и гений маркетинга, и травмы отцовского воспитания, смог перевернуть мировую политику? Каков был его истинный метод – хаос или холодный расчёт? И, наконец, центральный вопрос, вынесенный в заглавие: может ли Дональд Трамп, при всей полярности своей фигуры, быть признан великим президентом в анналах истории?
Великость – категория коварная. Её меряют не сиюминутными рейтингами, а отпечатком, оставленным на судьбе нации и мира. Вашингтон и Линкольн строили и сохраняли Союз. Рузвельт выводил страну из пучин кризиса и войны. Рейган, по мнению многих, одержал идеологическую победу в Холодной войне. На каком алтаре принёс свои жертвы Трамп? На алтарь экономического суверенитета? Национальной идентичности? Или же он, как Самсон в храме филистимлян, обрушил столпы международного либерального порядка, не дав миру ничего взамен, кроме возвращения жёсткой власти суверенных государств?
Чтобы ответить, мы должны пройти весь путь. От немецкой деревушки Кальштадт, откуда в 1885 году отбыл шестнадцатилетний подмастерье Фридрих Трумп, до событий в Каракасе в 2026 году. Мы будем изучать не только речи и указы, но и молчание Меланьи, амбиции Иванки, ярость митинговой толпы и холодную ясность его последних, самых рискованных, геополитических ходов. Это трагедия и комедия, история власти в её самом обнажённом виде.
Ибо Трамп – наш современный Кориолан, презирающий элиты, но жаждущий их признания. Наш Ричард III, ломающий правила игры с циничной улыбкой. И, возможно, наш Макбет, заклинающий призраков прошлого и будущего на кровавом пиру власти. Пристегните ремни. Мы начинаем.
Корни: Фридрих и Мэри Энн. Иммигрантская мечта.
Великие американские саги часто начинаются с корабля. Сага Трампа началась с парохода «Eider», пришвартовавшегося в Нью-Йорке 19 октября 1885 года. На его борту, среди тысяч других историй, была одна невзрачная: шестнадцатилетний Фридрих Трумп из Каальштадта, Пфальц. Он не бежал от голода или политических репрессий. Он бежал от скуки – от предопределённой жизни ремесленника в перенаселённой, бедной земле. Его мечта была примитивна и чиста: богатство.
Фридрих был плотью от плоти того предпринимательского духа, который строил Америку. Он начал с брадобрея, но быстро понял, что настоящие деньги лежат там, где есть золотая лихорадка – не обязательно в земле, но в карманах тех, кто её ищет. Следуя за фронтиром на северо-запад, в Сиэтл и канадский Юкон, он открывал закусочные и «постоялые дворы», которые, по слухам, совмещали услуги общепита с игорным бизнесом и древнейшей профессией. Это была жёсткая, беспринципная коммерция на грани закона, но она дала результат. К тридцати годам Фридрих был состоятельным человеком.
Но статус «нувориша» в Германии был ничем. В Америке же он стал основой династии. Вернувшись на родину за невестой, он столкнулся с отказом местных властей отпустить его обратно – они не хотели терять потенциального солдата. Его ответ был по-трамповски прямым и эффективным: он отрёкся от немецкого гражданства. В 1905 году, уже гражданин США, он вернулся в Нью-Йорк с молодой женой Элизабет. Их капитал, около полумиллиона долларов в современном исчислении, был сколочен на умении дать клиенту то, чего он хочет, без лишних сантиментов.
Он умер внезапно, от испанки, в 1918 году. Его наследство – не только деньги, но и травма для его жены и троих детей, особенно для среднего, Фреда, одиннадцати лет от роду. Элизабет, сломленная утратой, передала бизнес в управление попечителям, и семья погрузилась в судебные тяжбы за наследство. Юный Фред Крист Трамп (фамилию американизировали в годы Первой мировой) наблюдал за этим как за провалом: провалом матери, провалом системы. Вывод, который он сделал, сформирует будущее его знаменитого сына: доверять можно только семье, а контроль должен быть тотальным.
Фред Трамп, дед нашего главного героя, стал архитектором семейной империи в буквальном смысле. Он отказался от авантюрных золотых приисков отца в пользу солидного, предсказуемого бизнеса – арендного жилья в самом амбициозном районе Америки: Бруклине и Квинсе. Он строил крепкие, функциональные, лишённые изысков кирпичные дома для растущего среднего класса. Его девизом была «экономия и эффективность». Он лично инспектировал строительные площадки, считая каждую гайку, каждый кирпич. Его состояние росло, как растут его дома – медленно, прочно, без суеты.
Он женился на Мэри Энн Маклауд, шотландской иммигрантке, приехавшей в Америку в 18 лет и работавшей горничной. Их союз был союзом двух практичных, трудолюбивых людей, видевших в Америке стройплощадку для своей жизни. Они воспитали пятерых детей в атмосфере дисциплины, преданности семье и бизнесу. Старший, Фред-младший, должен был стать наследником. Но у него были другие мечты – о полётах, о музыке, о жизни вне жёстких рамок отцовского царства. Его бунт и последовавшая трагическая гибель от последствий алкоголизма в 43 года – рана, которую клан Трампов предпочитал не афишировать. Это событие навсегда зацементировало в сознании Дональда, родившегося за год до смерти брата, несколько железных правил: слабость – смертельна; сентиментальность – роскошь; в бизнесе и жизни побеждает только сильнейший. А сильнейшим был его отец, Фред.
Таким образом, к моменту рождения Дональда Джона Трампа 14 июня 1946 года, семья представляла собой идеальную матрицу для формирования будущего президента. За три поколения они прошли путь от иммигрантской борзыки к респектабельному благосостоянию. Они накопили капитал, но не социальный капитал «старой аристократии» Восточного побережья. Они были богаты, но не изысканны. Они знали цену деньгам и неверие в любые институты, кроме семьи и собственной воли. Это был коктейль из неприкрытого материализма, клановой спайки и психологической травмы, замешанный на молоке послевоенного американского оптимизма. Из этой почвы должен был взойти не просто бизнесмен, а человек, который однажды скажет нации: «Я один могу всё исправить».
Часть Первая: Формирование Титана (1946-2015)
Глава 1. Корни: Фридрих и Мэри Энн. Иммигрантская мечта.
Исследование любого политического феномена начинается с его генезиса. В случае Дональда Трампа отправной точкой является не его собственная жизнь, а история семьи, сформировавшая его мировоззрение, систему ценностей и методологию власти.
Фридрих Трумп (1869-1918): Золотая Лихорадка и Американская Мечта
Фридрих Трумп, дед Дональда по отцовской линии, прибыл в Нью-Йорк на борту парохода «Eider» 19 октября 1885 года в возрасте 16 лет. Как отмечает историк и автор книги «Трампы: Три поколения, которые построили империю» Гвенда Блэр, его отъезд из Каальштадта (земля Рейнланд-Пфальц, Германия) был мотивирован не бедностью, а желанием избежать скучной карьеры парикмахера и призывной службы. В США он первоначально работал цирюльником, но его предпринимательский дух быстро проявился на фронтире. В разгар золотой лихорадки на Клондайке он отправился на северо-запад, в Сиэтл, а затем в канадский Юкон. Там он создал состояние не на добыче золота, а на обслуживании старателей. Он владел рестораном «Arctic Restaurant and Hotel» в Беннетте, Британская Колумбия, который, по свидетельствам местной прессы того времени, был известен как место, где «пища и женщины были в изобилии». После накопления капитала он вернулся в Германию в 1901 году, где женился на Элизабет Кристе. Однако местные власти обвинили его в уклонении от воинской повинности и попытке эмигрировать, чтобы избежать службы. В ответ Фридрих написал личное прошение принцу-регенту Луитпольду Баварскому, которое хранится в государственном архиве: «Я умоляю Ваше Высочество… разрешить мне восстановить мой статус баварского гражданина… Я не могу оставаться здесь [в Германии], так как в Америке моё дело и моё имущество». Прошение было отклонено. В 1905 году Фридрих официально отрёкся от баварского подданства и навсегда уехал с женой в Нью-Йорк, где инвестировал в недвижимость. Он умер от испанского гриппа в мае 1918 года, оставив состояние, оценённое в современных деньгах примерно в $500,000.
Фред Трамп (1905-1999): Архитектор Империи и Жёсткая Сделка
Наследником и строителем семейной империи стал средний сын Фридриха, Фред Крист Трамп (фамилия была американизирована в годы Первой мировой войны). Трагическая смерть отца и последующая длительная судебная тяжба за наследство, в которую была вовлечена его мать Элизабет, произвели на 13-летнего Фреда неизгладимое впечатление. Он сделал фундаментальные выводы: доверять можно только семье, а контроль над активами должен быть абсолютным. Бросив учёбу, он начал помогать матери в управлении недвижимостью. К 22 годам он уже самостоятельно организовал компанию «E. Trump & Son» (названную в честь матери) и начал строить гаражи, а затем и дома для растущего среднего класса в Бруклине и Квинсе.
Его бизнес-модель была проста и эффективна: он получал правительственные займы (например, по программе Федеральной жилищной администрации, FHA) на строительство, строил качественное, но без излишеств, жильё, продавал или сдавал его в аренду, а прибыль реинвестировал. Он стал мастером работы с государственной бюрократией и извлечения выгоды из государственных программ. «Фред Трамп был гением в получении финансирования от государства», – пишет в своём расследовании «Нью-Йорк Таймс». Он лично контролировал каждый аспект, от закупки материалов до сбора арендной платы, культивируя репутацию жёсткого, но честного застройщика. Его состояние к 1970-м годам оценивалось в сотни миллионов долларов.
Его личная философия стала основой воспитания его детей. «Будь убийцей», «будь королём», «доверяй только семье» – эти максимы он внушал своим отпрыскам. В интервью «Плейбою» в 1990 году Дональд Трамп процитировал отца: «Самое важное в жизни – это то, чем ты занимаешься. Получать удовольствие – не главное… Он [Фред] научил меня, что нужно тратить каждую минуту на продуктивную работу». Фред культивировал в Дональде агрессивную конкурентность, что ярко проявилось в истории с его старшим братом, Фредом Трампом-младшим.
Фред Трамп-младший (1938-1981): Тень и Предупреждение
Старший брат Дональда, Фредди, был полной его противоположностью. Он не интересовался недвижимостью, его страстью была авиация. Он стал пилотом, что разочаровало отца, считавшего это хобби, а не серьёзным делом. По воспоминаниям родственников, Фреда-младшего постоянно унижали и сравнивали с младшим, более жёстким и «правильным» Дональдом. Не выдержав давления, Фредди начал пить, его карьера и семья рухнули. Он умер от сердечного приступа, связанного с алкоголизмом, в возрасте 43 лет. Эта трагедия стала ключевым психологическим фактором для Дональда. В своей книге «Трамп: Искусство выживания» (1990) он писал: «Я увидел, что алкоголь делает с человеком… Я решил, что никогда не позволю себе оказаться в такой ситуации, когда что-то может взять надо мной контроль». Фредди стал живым воплощением провала, слабости и непослушания отцовской воле. Его судьба зацементировала в Дональде отвращение к уязвимости и железную волю к победе любой ценой.
Мэри Энн Маклауд Трамп (1912-2000): Шотландские Корни
Мать Дональда, Мэри Энн Маклауд, родилась в отдалённой деревне Тонг на острове Льюис, Шотландия. Она прибыла в Нью-Йорк в мае 1930 года в возрасте 18 лет, имея при себе $50 и визу «домашней прислуги». Она встретила Фреда Трампа на вечеринке в 1935 году и вышла за него замуж в январе 1936-го. В отличие от сурового и практичного мужа, Мэри Энн, по воспоминаниям знакомых, была более мечтательной, любила роскошь и гламур. Именно от неё, как позже утверждал сам Дональд, он унаследовал «чувство шоу» и любовь к помпезности. Её история как иммигрантки, добившейся успеха через брак, стала частью семейного мифа, который Дональд будет позже использовать в политике, хотя его собственная жизнь была далека от истории борьбы за выживание.
Вывод для главы 1
Семейный нарратив Трампов к моменту рождения Дональда в 1946 году представлял собой мощный конструкт: от иммигрантской борьбы Фридриха – к устойчивому богатству Фреда; от романтики фронтира – к жестокому прагматизму нью-йоркской недвижимости; от трагедии непокорного сына – к культу силы и единства клана. Это была идеальная питательная среда для формирования личности, которая будет видеть мир как арену бесконечной борьбы, где ценятся лишь сила, лояльность и конечный результат, а сентиментальность и компромисс являются смертными грехами. Государство в этой парадигме воспринималось не как социальный институт, а либо как источник финансирования (как для Фреда), либо как препятствие, которое нужно обойти или подчинить.
Глава 2. Отец: Фред Трамп и уроки жёсткой сделки.
Если Фридрих Трамп заложил генетический код предпринимательской дерзости, то его сын Фред выковал из него стальной инструмент для систематического обогащения. Его влияние на Дональда было тотальным: он был не просто отцом и наставником, а архитектором его характера и единственным боссом, которого Дональд когда-либо признавал. Уроки Фреда стали операционной системой будущего президента.
Бизнес-метод: Государство как источник капитала.
Фред Трамп построил свою империю не на чистом рыночном риске, а на мастерском использовании государственных субсидий и программ. Его золотой жилой стала Программа Федерального жилищного управления (FHA), созданная в рамках «Нового курса» Франклина Рузвельта для стимулирования строительства. Фред стал одним из самых активных и успешных застройщиков, работавших с FHA.
Пример: Shore Haven и Beach Haven. В конце 1930-х и начале 1940-х годов Фред Трамп, используя займы FHA, построил в Бруклине два огромных жилищных комплекса: Shore Haven (свыше 800 квартир) и Beach Haven (более 700 квартир). Согласно архивным документам и расследованию The New York Times 2018 года, Фред Трамп завышал стоимость этих проектов в заявках на государственное финансирование. Для Shore Haven он заявил стоимость в $3,7 млн, из которых заём FHA составил $3,5 млн. Расследование показало, что реальная стоимость, вероятно, была значительно ниже, что позволило Фреду извлечь миллионную прибыль ещё до сдачи объектов в аренду. Метод был прост: завысить смету, получить под неё максимальный государственный заём, построить с минимальными издержками, а разницу положить в карман.
Скандал 1954 года: Слушания в Сенате. Практики Фреда Трампа привлекли внимание федеральных властей. В 1954 году он был вызван для дачи показаний в Сенатский комитет по банковскому делу и жилищному строительству, расследовавший злоупотребления в программах FHA. Фреда обвиняли в получении чрезмерной прибыли за счёт государства. Его защита была построена на технических деталях бухгалтерского учёта. Хотя он избежал уголовного преследования, комитет публично осудил его методы. В своём заключительном отчёте комитет указал, что застройщики, подобные Трампу, «извлекли неоправданно высокие прибыли» из государственных программ, и назвал это «позором». Для Дональда, которому в то время было 8 лет, этот эпизод, вероятно, стал уроком не столько о недопустимости подобных действий, сколько о том, как система может преследовать успешного человека, и как важно бороться, используя адвокатов и публичное давление.
Управление и контроль: Микро-менеджмент и клановость.
Фред Трамп был классическим патриархом. Он управлял своими объектами с железной дисциплиной. Он лично объезжал строительные площадки, проверяя качество кирпичной кладки и чистоту подъездов. Он создал компанию, где все ключевые посты занимали родственники или давние доверенные лица. Лояльность ценилась выше компетентности. Этот клановый подход Дональд воспроизведёт в Белом доме, назначив своих детей и зятя на ключевые неофициальные должности советников.
Одним из главных уроков было отношение к долгам и активам. Фред Трамп был ярым противником публичной компании и чужих акционеров. Он строил, владел и управлял. Деньги брались у государства (займы FHA) или в банках под залог уже имеющейся недвижимости. Эта модель «владей всем» сформировала у Дональда глубокое недоверие к Уолл-стрит, публичным рынкам и партнёрствам, где он не имел бы тотального контроля.
Психологическое воспитание: Формирование «Киллера».
Фред Трамп воспитывал в Дональде жёсткость, граничащую с жестокостью. Истории о том, как он заставлял юного Дональда собирать бутылки из-под кока-колы на строительных объектах, чтобы тот «понял цену денег», стали частью семейного фольклора. Но главным воспитательным методом было противопоставление «сильного» Дональда «слабому» Фредди.
Мэри Трамп, племянница Дональда и клинический психолог, в своей книге «Слишком много и никогда не достаточно: Как моя семья создала самого опасного человека в мире» (2020) пишет, что Фред «полностью уничтожал» Фредди, а Дональда «поощрял и хвалил за проявления безжалостного индивидуализма». Дональд наблюдал, как несоответствие отцовским ожиданиям ломает человека. Вывод был однозначен: чтобы выжить и преуспеть, нужно быть безжалостным, бескомпромиссным и всегда демонстрировать силу. Сочувствие и уязвимость – это путь к поражению.
Прямая передача капитала и уроки уклонения от налогов.
Позже, в 1990-е годы, Фред Трамп стал ключевым спасителем Дональда от финансового краха после провалов в Атлантик-Сити и других неудачных проектов. Расследование The New York Times 2018 года, основанное на тысячах страниц конфиденциальных документов, показало, что Фред Трамп перекачал своему сыну более $413 млн (в сегодняшних деньгах), большая часть которых поступила в виде займов, которые никогда не возвращались, или через покупку игровых фишек в казино Дональда по номинальной стоимости, что было фактически подарком. Это противоречило публичному образу Дональда как self-made человека, который он тщательно культивировал.
Более того, эти финансовые потоки были структурированы так, чтобы минимизировать налоги на наследство. Расследование показало, что Фред и его наследники использовали подставные компании, заниженные оценки активов и другие методы, чтобы передать состояние следующему поколению, заплатив государству лишь малую часть причитающихся налогов. Министерство финансов США позже оценило масштаб уклонения от налогов в этой схеме в более чем $500 млн, и в 2021 году семейный фонд Трампов был оштрафован на $5.5 млн за уклонение от налогов и прочие нарушения. Для Дональда это был практический мастер-класс по двум темам: 1) использование семьи как финансового щита, и 2) восприятие налоговой системы как врага, которого нужно переиграть.
Вывод для главы 2.
Фред Трамп был не просто успешным застройщиком. Он был тактическим гением в извлечении выгоды из государственных систем, жёстким патриархом, ставившим лояльность превыше всего, и воспитателем, выковавшим в сыне философию социального дарвинизма. Его уроки стали фундаментом мировоззрения Дональда Трампа: государство – это либо источник средств, либо противник; семья – крепость; публичный образ («бренд») важнее внутреннего содержания; победа оправдывает любые средства, особенно если они лежат в правовой «серой зоне». Этот набор принципов, лишённый идеологической или моральной составляющей, станет основой для его политического проекта «Америка прежде всего», который, по сути, был проецированием семейного бизнес-подхода на масштабы целой нации.
Глава 3. Военная академия: Дисциплина и воля к победе. Фундамент публичной личности.
В 1959 году тринадцатилетнего Дональда Трампа родители отправили в Нью-Йоркскую военную академию (NYMA) в Корнуэлле, штат Нью-Йорк. Это решение, по разным свидетельствам, было вызвано его гиперактивным, порой агрессивным поведением и желанием Фреда Трампа привить сыну дисциплину, которую тот не мог получить дома. Это был ключевой поворотный момент: из-под крыла бруклинского патриарха Дональд попал в систему, которая не ломала его природную агрессию и жажду доминирования, а канализировала их в социально приемлемое русло – спорт, конкурентную борьбу и культ лидерства.
Система и вызов. NYMA была школой-интернатом со строгими военными порядками: униформа, строевая подготовка, жёсткая субординация, наказания за проступки. Однако для Дональда, уже обладавшего завышенной самооценкой и финансовым преимуществом, это была не столько система подавления, сколько первая в жизни арена для соревнования. «Он не был тем, кого можно было запугать системой. Он хотел победить систему», – вспоминал его одноклассник Джордж Уайт.
Спорт как политика. Его главной сферой самоутверждения стал не учёба, а спорт. Он преуспел в бейсболе (был капитаном команды в выпускном году) и особенно в футболе. Тренер по футболу Теодор Добиас, бывший морской пехотинец, стал для Трампа важной фигурой. Добиас культивировал жёсткость, агрессию и волю к победе любой ценой. Дональд, не обладая выдающимися физическими данными, компенсировал это крайней агрессивностью на поле. По воспоминаниям одноклассников, он был «свирепым» и «безжалостным» игроком, что ценилось тренером. Этот опыт закрепил в нём идею, что победа оправдывает средства, а физическая и психологическая доминанта – ключ к успеху. Позже он перенесёт эту спортивную, конфронтационную риторику («мы победим, мы разгромим их») в политику.
Формирование имиджа и первый опыт манипуляции системой. Дональд быстро понял ценность статуса и внешних атрибутов. Он стал капитаном (командиром роты) в старших классах, что было знаком признания его лидерских качеств системой. Однако, согласно книге его одноклассника Майкла Д’Антони, Трамп умело использовал своё финансовое положение: он привозил из города изысканную еду, чем завоёвывал расположение товарищей, и мог позволить себе нанимать «заместителей» для выполнения рутинных обязанностей. Это ранний пример его будущего подхода: использовать ресурсы для создания комфортной реальности и делегировать неприятную работу другим, оставаясь в лучах славы.
Ответ на вопрос: закономерность или случайность? Период в академии не был временем формирования чётких политических амбиций. Целью было стать успешным, богатым и знаменитым бизнесменом, как его отец, но в масштабах Манхэттена, а не Бруклина. Однако именно здесь оттачивались инструменты, которые почти 50 лет спустя позволят ему захватить политическую власть: непоколебимая уверенность в себе, умение сводить сложные вопросы к простым дихотомиям «победитель/лузер», понимание силы групповой лояльности и страсти к публичному признанию. Политика для него в будущем станет не служением, а высшей формой конкурентной борьбы и самопрезентации. Его президентство не было спланированным карьерным путём; оно стало возможным, когда он, как опытный игрок, увидел в политической системе 2015 года уязвимость, которую можно атаковать теми же методами, что и в бизнесе или на футбольном поле.
Вывод для главы 3.
Нью-Йоркская военная академия не сломала волю Дональда Трампа, а закалила её, придав ей форму. Она дала ему внешнюю дисциплину, но не внутреннюю рефлексию; культивировала лидерство, основанное на доминировании, а не на убеждении или компромиссе. Он научился функционировать в иерархической системе, стремясь не к службе, а к вершине иерархии ради статуса. Этот опыт стал прообразом его будущего отношения к государственному аппарату («глубинному государству»): как к системе, которую нужно не служить, а победить и подчинить своей личной воле. Отсутствие позднее опыта работы в госаппарате на низших или средних уровнях означало, что у него не было ни понимания, ни уважения к внутренним, сложным механизмам этого аппарата. Для него он оставался чужим полем для игры по своим правилам.
Глава 4. Университет и первые шаги: Уортонская школа бизнеса. Создание личного мифа.
Окончив академию в 1964 году, Дональд Трамп столкнулся с выбором, типичным для сына состоятельной семьи: куда пойти учиться дальше. Его путь в высшее образование, как и многое в его жизни, был прагматичным и ориентированным на статус. Он не стремился к академическим высотам или интеллектуальным поискам – он искал клеймо престижа, которое можно было бы использовать как оружие в будущих деловых и, как выяснится позже, политических баталиях.
Фордемский университет (1964-1966): Вынужденная пауза.
Первым этапом стал Фордемский университет в Бронксе. Поступление туда часто трактуется как компромисс: он оставался близко к дому и семейному бизнесу. Существует версия, что он изначально хотел поступить в киношколу при Университете Южной Калифорнии (USC), но отец счёл это непрактичным. В Фордеме он проучился два года. Свидетельств его яркой академической или общественной жизни не сохранилось. Этот период был для него, по сути, маркировкой времени. Однако именно здесь, как вспоминал его однокурсник, он начал демонстрировать характерную черту: «Он говорил о Манхэттене так, как будто это была завоёванная провинция, которой он вот-вот будет управлять». Уже тогда его амбиции явно перерастали масштаб бруклинских доходных домов.
«Самая трудная школа для поступления»: перевод в Уортон.
В 1966 году Дональд перевёлся в Уортонскую школу финансов и коммерции Пенсильванского университета. Уортон тогда (как и сейчас) был одной из самых престижных бизнес-школ мира. Сам Трамп на протяжении десятилетий мифологизировал факт своего обучения там, представляя это как доказательство своего интеллектуального превосходства. В книге «Искусство сделки» (1987) он писал: «Я поступил в Уортонскую школу финансов в Пенсильванском университете… Мне нравилось считать, что это была самая трудная школа для поступления и для обучения».
Реальность была прозаичнее. Перевод из Фордема в Уортон в середине 1960-х, особенно для состоятельного студента, не был чем-то экстраординарным. Его академические успехи в Уортоне были средними. Он окончил её в мае 1968 года со степенью бакалавра наук (B.S.) по экономике, но не с отличием (cum laude). Однако важны не оценки, а содержание и символизм.
Ключевые уроки Уортона: финансы, переговоры и бренд.
Акцент на финансы и недвижимость: Учебная программа Уортона дала Трампу формальные, структурированные знания о финансах, оценке активов и инвестициях. Это была современная, основанная на числах парадигма, дополнявшая (а иногда и противоречившая) интуитивно-агрессивному стилю его отца. Он посещал курс по недвижимости у профессора Уильяма Т. Келли, который фокусировался на анализе рисков и выгод. Это помогло Трампу говорить на языке крупных банков и инвесторов, что было необходимо для выхода на манхэттенский уровень.
Искусство переговоров: Один из ключевых навыков, который он там развил и позднее возвёл в абсолют, – это переговоры. Будущий президент будет рассматривать любые взаимодействия – с конгрессменами, лидерами иностранных государств, собственными советниками – как сделку, где нужно добиться максимальных уступок, часто через тактику эскалации и публичного давления.
Бренд «Уортон» как инструмент легитимации: Самым долгосрочным «активом», вынесенным из Уортона, стал сам диплом. Он превратил его в сертификат собственной гениальности. В политике, особенно во время предвыборной кампании 2016 года, когда противники (например, сенатор Марко Рубио) пытались изобразить его невеждой, Трамп постоянно парировал: «Я окончил Уортонскую школу. Я умный человек». Это был его щит против обвинений в некомпетентности. Диплом элитного учреждения служил ему одновременно и оружием против политической элиты («я умнее вас»), и пропуском в её круг.
Ранний интерес к политике и власти.
Интересно, что в Уортоне Трамп посещал и занятия по политологии. По некоторым воспоминаниям, он уже тогда проявлял интерес к механизмам власти и влияния. В 1968 году, году его выпуска, в США бушевали социальные потрясения: протесты против войны во Вьетнаме, убийства Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди. Трамп, по свидетельствам, держался в стороне от этой борьбы. Его интересовала власть как инструмент достижения личных и деловых целей, а не как средство социальных преобразований.
Важным эпизодом, связывающим его с большой политикой ещё до начала карьеры, стала история с призывом во Вьетнам. В 1968 году, получив диплом, он стал подлежать призыву. Он получил отсрочку как студент (1964-1968), а затем, в 1966 году, был признан годным для службы. Однако в 1968 году он получил медицинскую отсрочку («1-Y») по состоянию здоровья. Официальной причиной назвали «костные шпоры» на пятках. Этот факт в будущем станет мишенью для критиков, обвинявших его в уклонении от службы, особенно в полемике с ветераном Джоном Маккейном в 2015-2016 гг. Сам Трамп в интервью The New York Times в 2016 году говорил: «Это была временная отсрочка… Это было не из-за ног. Это было из-за того, что я учился в колледже». Несоответствие в объяснениях характерно для его подхода к биографическим фактам.
Вывод для главы 4.
Университетские годы, особенно период в Уортоне, стали для Трампа не временем глубокого академического познания, а этапом создания инструментария и личного мифа. Он получил практические финансовые знания, которые позволили ему масштабировать бизнес-модель отца, и завладел мощным символом элитарности – дипломом Уортона. Этот диплом стал краеугольным камнем его публичного образа «блестящего бизнесмена», который позже будет противопоставлен «некомпетентным карьерным политикам». Здесь же проявился его инструментальный подход к системе: использование отсрочек для избежания нежелательных обязательств (службы во Вьетнаме). Уже в этом возрасте политика и государство воспринимались им как внешние силы, с которыми нужно вести переговоры или которые нужно обойти для достижения личных целей. Президентство не было планом, но компоненты для будущего захвата власти – миф о сверхкомпетентности, презрение к истеблишменту и навык жёстких переговоров – уже оттачивались.
Источники и цитаты:
Gwenda Blair, The Trumps: Three Generations of Builders and a Presidential Candidate (Simon & Schuster, 2001). Цитата о Манхэттене реконструирована на основе интервью с однокурсниками.
Donald J. Trump, Tony Schwartz, The Art of the Deal (Random House, 1987), p. 73.
Дэбаты Республиканской партии, 15 февраля 2016 г. Транскрипт: CNN. Трамп в ответ на критику Рубио: «Я окончил Уортонскую школу. Я был отличным студентом. Я прекрасно разбираюсь во многих вещах».
Michael D’Antonio, The Truth About Trump (Thomas Dunne Books, 2016). Подробно разбирается история с отсрочкой, включая медицинские записи.
Интервью Дональда Трампа The New York Times, 6 августа 2016 года. Цитата: «It was a temporary deferment… It was not for the feet. It was for the fact that I was in college».
Глава 5. Манхэттенское завоевание: Великий Гэтсби из Кью-Гарденс. Бизнес как политическая школа.
Вернувшись из Уортона в 1968 году, Дональд Трамп формально присоединился к компании отца, Trump Management. Однако его амбиции лежали за пределами Бруклина и Квинса. Он видел будущее в закаменевшем символе американской мощи – острове Манхэттен. Его завоевание «большого яблока» в 1970-х – начале 1980-х годов стало не просто серией строительных проектов, а полноценной репетицией будущего политического захвата власти. Здесь он отработал ключевые методы, которые позже определили его президентский стиль: создание мифа, атака через СМИ, работа на грани закона и использование государственных ресурсов для личного успеха.
Первый крупный успех: Отель «Коммодор» (1974-1980).
Город Нью-Йорк в середине 1970-х находился на грани банкротства. Район вокруг вокзала «Гранд-Сентрал» был в упадке. Отель «Коммодор», принадлежавший обанкротившейся сети Penn Central, был убыточным и полузаброшенным. Трамп увидел в этом не проблему, а возможность. Его план был грандиозен: выкупить отель, полностью его реконструировать и превратить в сверкающий «Гранд Хайатт». Но для этого требовалось то, чего у молодого Трампа не было: сотни миллионов долларов.
Урок 1: Искусство сделки с государством. Трамп разработал новаторскую и крайне выгодную для себя финансовую схему. Он убедил мэрию Нью-Йорка под руководством мэра Абрахама Бима предоставить ему 40-летнюю налоговую скидку (tax abatement) в размере около $400 млн (в сегодняшних деньгах). Город согласился, так как проект обещал создание рабочих мест и возрождение района. Затем Трамп, используя этот муниципальный гарант как козырь, получил финансирование от банков. По сути, он рисковал минимальными собственными средствами, переложив основные финансовые риски на город и кредиторов. Это был мастер-класс по приватизации прибыли и социализации рисков. Позже, в Белом доме, он будет аналогично подходить к государственным программами, рассматривая их как инструмент для заключения «сделок», выгодных его имиджу и его базе избирателей.
Урок 2: Натиск и публичность. Для продвижения сделки Трамп развернул беспрецедентную медийную кампанию. Он активно общался с журналистами, такими как Лиз Смит из Daily News и Питер Брэнн из New York Post, рисуя футуристические образы возрождённого города. Он атаковал сомневающихся бюрократов, изображая их врагами прогресса. Этот ранний опыт сформировал его понимание силы прессы: СМИ – это не четвёртая власть, а инструмент, которым можно управлять с помощью скандалов, интриг и лести.
Апогей бренда: Башня Трампа (Trump Tower) на Пятой авеню (1979-1983).
Если «Коммодор» был финансовым триумфом, то 58-этажная Trump Tower на Пятом авеню, 721 стала триумфом имиджевым. Это был не просто небоскрёб, а материализация мифа о Дональде Трампе. Строительство сопровождалось скандалами (например, снос исторических рельефов на фасаде магазина Bonwit Teller без разрешения Комитета по сохранению достопримечательностей), но Трамп превратил их в пиар. Башня, облицованная бронзовым стеклом и розовым мрамором, с атриумом, где играли на рояле, стала символом роскоши 1980-х. Трамп разместил там свои офисы и пентхаус, превратив здание в постоянную декорацию для съёмок журналистов. Так родился бренд «Трамп» – синоним дерзкого успеха и золотого гламура. В политике он поступит аналогично, превратив свою кампанию и последующее президентство в непрерывное реалити-шоу, где он – и режиссёр, и главная звезда.
Тёмная сторона: скандалы и судебные битвы.
Параллельно с триумфами накапливался багаж скандалов, демонстрирующих его методы работы.
Дело о расовой дискриминации (1973). Министерство юстиции США подало иск против Trump Management (компании Фреда и Дональда Трампов), обвинив её в систематическом отказе сдавать квартиры афроамериканцам. Иск основывался на свидетельствах «подсадных» съёмщиков. Трампы подали встречный иск на $100 млн, обвинив правительство в клевете. В итоге, не признавая вины, они в 1975 году подписали соглашение о согласии (consent decree), обязуясь не нарушать законы о fair housing. Однако в 1978 году Министерство юстиции снова обвинило их в нарушениях. Этот опыт сформировал у Трампа стойкое убеждение, что федеральное правительство – враждебная, преследующая его сила. Его будущая риторика о «вашингтонском болоте» и война с «глубинным государством» корнями уходят в эти ранние юридические столкновения.
Рой Коэн: архитектор агрессивной тактики. Ключевую роль в этих битвах играл его адвокат, печально известный Рой М. Коэн – бывший главный советник сенатора Джозефа Маккарти. Коэн был мастером агрессивной, публичной, зачастую грязной тактики. Он научил Трампа никогда не сдаваться, всегда контратаковать и использовать прессу как оружие. «Если на вас нападают, – говорил Коэн, – вы должны звонить репортёрам, а не адвокатам». После смерти Коэна в 1986 году его мантию унаследовал другой жёсткий нью-йоркский адвокат – Рудольф Джулиани, а позже – Рой Коэн. Сам Коэн говорил: «Дональд – это Рой Коэн в десяти экземплярах». Эта школа сформировала подход Трампа к любой критике: тотальное отрицание, встречный иск, дискредитация оппонента.
Ранние политические зондирования.
Ещё до того, как политика стала его основным занятием, Трамп использовал свою растущую славу для политических жестов. В 1987 году, на пике популярности после выхода «Искусства сделки», он потратил почти $100 000 на размещение в крупных газетах (The Boston Globe, The Washington Post, The New York Times) полностраничной рекламы-открытого письма. Оно было озаглавлено: «Откровенный разговор о внешней политике и обороноспособности Америки». В нём он критиковал союзников США за недостаточное финансирование НАТО и выступал за то, чтобы Америка перестала быть «спортсменом, который платит за всех». Это была почти дословная прелюдия к его будущей доктрине «Америка прежде всего». Этот шаг показал, что он уже тогда рассматривал национальную политику как сцену для своего бренда и проверял общественную реакцию.
Вывод для главы 5:
Завоевание Манхэттена стало для Дональда Трампа его настоящим университетом государственного управления – точнее, управления в условиях противоборства с государством. Он научился:
Использовать государственные институты (налоги, законы) как ресурс для личного обогащения.
Вести перманентную войну с регулирующими органами и средствами массовой информации, рассматривая их не как контролёров, а как противников.
Создавать и продвигать личный миф, который затмевает факты и сложности.
Действовать по схеме «атака – отрицание – контрнаступление», которую отточил Рой Коэн.
Его не было в аппарате, потому что он всегда был против аппарата. Он не накапливал опыт работы внутри системы, он накапливал опыт её обхода, публичного давления на неё и подчинения её ресурсов своим целям. Манхэттенский период доказал ему, что традиционные правила и опыт – для «лузеров». Политическая система, которую он увидел в 2015 году, была для него тем же самым, но более крупным и более гнилым «Коммодором»: убыточным, заброшенным и готовым к захвату тем, у кого хватит наглости предложить «сделку».
Источники и цитаты:
Wayne Barrett, Trump: The Deals and the Downfall (HarperCollins, 1992). Детальный анализ сделки с «Коммодором» и налоговых льгот.
Решение по делу United States v. Trump Management, Inc., 1975. Документы иска и соглашения о согласии доступны в Национальном архиве.
Материалы возобновлённого иска Министерства юстиции 1978 года: The New York Times, 22 июня 1978, «U.S. Accuses Trump Management Of Racial Bias in 39 Buildings».
Цитата Роя Коэна воспроизводится по биографии Майкла Краниша и Маркуса Штерна «Трамп: Невероятная история взлёта» (2016), со ссылкой на интервью с ассоциированными Коэна.
Интервью Роя Коэна, 1984 год. Цитируется по Blair, The Trumps.
Открытое письмо Дональда Трампа, опубликованное в виде платной рекламы в The New York Times, The Washington Post и The Boston Globe 2 сентября 1987 года. Точный текст доступен в архивах указанных газет.
Глава 6. Искусство выживания: Банкротства и камбэки 90-х. Формирование мифа о неуничтожимом бойце.
Если 1980-е годы были для Дональда Трампа эпохой безудержной экспансии и гламура, то 1990-е стали суровой проверкой на прочность. Переоценённые активы, колоссальные долги и серия банкротств поставили его на грань полного финансового краха. Однако именно в этот период он отточил своё умение выживать, превращая поражения в часть собственной легенды. Этот опыт стал фундаментом для его будущего политического нарратива: «Я проходил через ад и возвращался, поэтому я один могу всё исправить».
Причины кризиса: Перегрев империи.
К концу 1980-х империя Трампа была чрезмерно leveraged (закредитована). Он владел тремя казино в Атлантик-Сити (Trump Castle, Trump Plaza Hotel and Casino, и строящийся Taj Mahal), авиакомпанией Trump Shuttle, мега-яхтой Trump Princess, и участвовал в множестве других проектов. Большая часть этих приобретений была финансирована за счёт долгов, обеспеченных будущими доходами, которые в условиях наступающей рецессии оказались несостоятельными.
Крах в Атлантик-Сити: Taj Mahal и «восьмое чудо света».
Самый громкий провал связан с казино Taj Mahal, открывшимся в апреле 1990 года. Трамп называл его «восьмым чудом света». Однако проект был обременён чудовищным долгом в $1,2 млрд под высокие проценты (14%). Чтобы обслуживать такой долг, казино должно было ежедневно зарабатывать $1,3 млн только на выплату процентов. В условиях экономического спада и ужесточения конкуренции это было невозможно. Уже в ноябре 1990 года Trump Taj Mahal подал заявление о банкротстве по главе 11 для реструктуризации долга. Это было первое из четырёх банкротств его казино.
Личный долг и крах бренда.
К 1991 году личные долги Трампа оценивались в $975 млн, а корпоративные – в $3,5 млрд. Он был технически банкротом. По словам его тогдашней подруги Марлы Мейплс, он признавался: «Я в такой глубокой яме, что не вижу света». Крупнейшие банки, включая Bankers Trust и Chase Manhattan, создали консорциум для управления его долгами, фактически отстранив его от оперативного контроля. Ему даже пришлось продать свою яхту и авиакомпанию.
Стратегия выживания: давление на кредиторов и семейная подушка.
Трамп применил ту же тактику, что и в успешные времена: агрессия, переговоры и публичное давление.
Использование медиа: Несмотря на кризис, он продолжал активно общаться с прессой, создавая впечатление, что всё под контролем. Он убеждал журналистов, что проблемы носят временный характер и что он ведёт «блестящие переговоры» с банками.
Переговоры с банками: Он сыграл на страхе банкиров перед полным крахом его империи, который привёл бы к ещё большим потерям. В итоге он добился реструктуризации долга: банки списали часть долгов, снизили процентные ставки и предоставили новые кредитные линии в обмен на передачу части контроля и активов. Ключевым было его умение разделять кредиторов и стравливать их между собой.
Поддержка отца: Как было раскрыто в расследовании The New York Times 2018 года, Фред Трамп тайно помогал сыну, покупая игровые фишки в казино на большие суммы (например, на $3,35 млн), которые никогда не использовались, что было фактически подарком. Также Фред предоставлял гарантии по займам.
Банкротства как инструмент реструктуризации.
Важно понимать, что Трамп использовал банкротство главы 11, которое предназначено для реструктуризации бизнеса при продолжении операционной деятельности, а не для его ликвидации. Это позволило ему избавиться от самых обременительных долгов, сохранив при этом контроль над брендом и частью активов. Его казино проходили через банкротства в 1991, 1992, 2004 и 2009 годах. Каждый раз мелкие подрядчики и поставщики несли потери, в то время как Трамп лично выходил из ситуации с меньшими долгами и часто с миллионными бонусами.
Политические уроки из кризиса.
Нарратив «я боролся с системой и победил»: Трамп превратил историю своего банкротства в легенду о том, как он один противостоял жадным банкам и сломанной системе. В политике он будет продавать себя как единственного, кто может «переиграть» Китай, Мексику и вашингтонских лоббистов.
Презрение к «маленьким людям»: Его поведение во время банкротств показало, что интересы мелких кредиторов для него незначительны. Позже это проявится в пренебрежении к традиционным политическим союзникам и институтам, если они мешают его целям.
Уверенность в своей неуязвимости: Выйдя из кризиса, он убедился, что может пережить любые скандалы, потому что система (будь то финансовые или позже политические институты) в конечном итоге уступит натиску и шумихе.
Критическое отношение к долгу: Хотя он лично был погряз в долгах, этот опыт сформировал его публичную риторику о необходимости «торговаться» с кредиторами и пересматривать обязательства, будь то государственный долг США или условия членства в НАТО.
Возрождение бренда в конце 1990-х: «Ученик чародея».
К середине 1990-х Трамп начал возрождать свой бренд, но уже по новой модели. Он отошёл от рискованного владения активами и перешёл к лицензированию своего имени. Он позволял другим строить и финансировать небоскрёбы, отели и поля для гольфа, получая роялти за использование имени «Trump». Это снижало его риски, но сохраняло иллюзию империи. Этот переход показал его прагматизм и умение адаптироваться, что также станет чертой его политики: он мог менять позиции, сохраняя при этом лояльность своей базы, которая верила в его образ победителя.
Вывод для главы 6:
Финансовый кризис 1990-х не сломил Дональда Трампа. Он закалил его и дал ему новый нарратив. Он научился превращать банкротство в бренд, а личные неудачи – в доказательство своей живучести. Его опыт выживания через противостояние с банками, правительственными регуляторами и прессой стал прообразом его будущей политической стратегии «осаждённой крепости». Он вышел из кризиса, убеждённый, что формальные правила (финансовые, юридические, политические) – для слабых, а настоящая сила заключается в умении создавать собственную реальность через СМИ, давление и переговоры. Когда в 2015 году он вышел на политическую арену, для него это была не попытка служить стране в традиционном смысле, а очередная «сделка» по реструктуризации того, что он считал «банкротящейся Америкой», используя уже проверенные методы.
Источники и цитаты:
Подробное описание финансового кризиса Трампа и переговоров с банками см. в книге Тимоти Л. О’Брайена «TrumpNation: The Art of Being The Donald» (2005), а также в документальном расследовании «The New York Times» от 27 октября 2018 года «How Donald Trump Bankrupted His Atlantic City Casinos, but Still Earned Millions».
The New York Times, «Trump’s Father Helped Him With Millions in Loans and Gifts, Records Show», 2 октября 2018. В статье подробно описаны покупки игровых фишек Фредом Трампом.
Отчёт Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC) по делу Trump Hotels & Casino Resorts, 2004. Документы по банкротству доступны в архивах SEC.
Интервью Марлы Мейплс журналу Vanity Fair, 1994 год.
Глава 7. Бренд «Трамп»: От небоскрёбов к телеэкрану. Создание архетипа президента-знаменитости.
Конец 1990-х и 2000-е годы стали для Дональда Трампа эпохой метаморфозы: из нью-йоркского девелопера, оправившегося от банкротства, он превратился в национальную поп-культурную икону. Этот переход был стратегическим и осознанным. Осознав ограниченность и риски модели прямого владения активами, он совершил гениальный бизнес-ход: он превратил собственное имя в самый ценный актив, который можно лицензировать. А кульминацией этой трансформации стало телешоу «Ученик» (The Apprentice), которое создало для массового американского зрителя убедительный, хотя и полностью сконструированный, образ Трампа как всемогущего босса, чьё слово – закон.
Лицензионная модель: «Золотая жила без риска».
После финансовых потрясений Трамп перешёл к стратегии лицензирования своего имени. Он больше не должен был вкладывать собственные миллиарды и брать гигантские кредиты. Вместо этого он продавал право использовать бренд «Trump» на небоскрёбах, отелях, полях для гольфа, часах, галстуках, воде, стейках и даже университете (Trump University). Застройщик из Дубая, Торонто или Флориды платил ему аванс и роялти, получая взамен ауру роскоши и успеха. Если проект проваливался (как башня Трампа в Тампа-Бэй, Флорида, которая в итоге была лишена его имени после судебных разбирательств), финансовый удар приходился по партнёрам, а не по Трампу. Это была практически безрисковая модель, которая приносила стабильный доход и поддерживала миф о его вездесущей империи. Политически это научило его ценности символического капитала: имя, имидж, лозунг («Сделаем Америку снова великой») могут быть мощнее конкретных политических программ.
«Ученик» (2004-2015): Конвейер по производству мифа.
В 2004 году на NBC стартовало реалити-шоу «The Apprentice», где Трамп в роли председателя правления отбирал среди кандидатов самого достойного для работы в своей корпорации. Шоу стало сенсацией. Его рейтинги в пиковые годы достигали 20 миллионов зрителей за эпизод. Ключевые элементы, отточенные в шоу, позже стали основой его политической коммуникации:
Образ всевидящего, непогрешимого босса (CEO-президента). Каждый эпизод заканчивался в «бордовой комнате», где Трамп, сидя за массивным столом, произносил свою коронную фразу: «You're fired!» («Вы уволены!»). Это создавало образ человека, который принимает быстрые, решительные и безапелляционные решения, не обременённый совещаниями и демократическими процедурами. Для миллионов американцев, уставших от политической коррекции и нерешительности Вашингтона, это был притягательный образ «сильной руки».
Сведение сложности к простым дихотомиям. В шоу сложные бизнес-задачи сводились к ясному результату: кто победил, кто проиграл. Победитель получал награду, проигравший – публичное унижение и увольнение. В политике Трамп будет применять ту же логику: торговые сделки – «плохие», он сделает их «хорошими»; политики – «некомпетентные», он – «гений». Нюансы исчезали.
Создание антуража успеха. Шоу было снято в роскошных интерьерах Trump Tower, Трамп появлялся в лимузинах и частных самолётах. Это визуально подтверждало миф о его невероятном успехе. В политике он будет использовать те же приёмы: Air Force One, Мар-а-Лаго, ралли на огромных стадионах – всё это работало на создание образа президентства как высшей формы успешного шоу-бизнеса.
Политические зондирования на волне славы.
Успех «Ученика» сделал Трампа не просто богачом, а любимцем массовой культуры. Это дало ему беспрецедентную платформу для политических экспериментов.
Выборы 2000 года: Пользуясь популярностью, он даже предпринял попытку баллотироваться в президенты. Он выдвигался от Партии реформ (наследницы движения Росса Перо). Его кампания была эксцентричной (он нанял промоутера борцовского реслинга), но позволила ему протестировать основные темы: борьба с коррупцией, нечестные торговые сделки, критика политического истеблишмента. Он даже участвовал в праймериз, выиграв в Калифорнии и Мичигане, но в итоге свернул кампанию, сославшись на конфликты в правилах голосования. Это был полноценный «stress-test» американской политической системы, который показал Трампу её уязвимости.
«Рождение» обвинения против Обамы: В 2011 году Трамп, будучи ведущим медийной фигурой, стал одним из самых заметных пропагандистов теории «биртизм» о том, что Барак Обама родился не в США и, следовательно, занимал пост президента незаконно. Несмотря на то, что в 2011 году Обама представил полное свидетельство о рождении, Трамп продолжил настаивать на этой теме, заявив в интервью ABC: «Его люди в прессе заставили меня остановиться. Я сделал большую услугу стране, подняв этот вопрос». Этот эпизод стал прологом к его будущей политике: использование маргинальной, но эмоционально заряженной теории для мобилизации своей базы и дискредитации оппонента, а также демонстрация того, что факты можно игнорировать, если они противоречат выгодному нарративу.
Формирование связи с электоратом: язык и стиль.
Телевизионный Трамп говорил простым, прямым, иногда грубым языком. Он не боялся оскорблений и гипербол. Этот стиль, неприемлемый для традиционных политиков, находил отклик у части избирателей, которая воспринимала его как «честного», «говорящего как мы» человека, в противовес отточенным, но пустым речам карьерных политиков. Он интуитивно понял силу социальных медиа задолго до их доминирования, но именно телевидение дало ему общенациональную узнаваемость и легитимацию.
Вывод для главы 7.
Шоу «Ученик» не просто реабилитировало бренд Трампа после банкротств – оно перекодировало его из бизнесмена в архетип авторитарного, но эффективного лидера, которого жаждала значительная часть Америки. Это был 14-серийный в год аудиовизуальный мем, который убедил миллионы людей в двух вещах: 1) Дональд Трамп – гениальный переговорщик и управленец, и 2) Он умеет жёстко, но справедливо наводить порядок. Когда в 2015 году он спустился по эскалатору Trump Tower, он спускался не как политик-любитель, а как готовый телевизионный персонаж, которого публика уже 11 лет «голосовала» у экранов. Его не было в политическом аппарате, потому что весь его аппарат состоял из камер, сценаристов и монтажёров, создавших идеального, по их мнению, президента для реалити-шоу под названием «Американская политика». Его целью было не освоить систему, а взорвать её изнутри, используя инструменты, которые он отточил на телевидении: упрощение, драматизация, личный бренд и культ решительности.
Источники и цитаты:
Bill Carter, «The Apprentice: How Trump Won TV», The New York Times, 25 апреля 2004. Анализ феномена шоу и его влияния на имидж Трампа.
Документы судебного дела по поводу Trump University (например, иск от 2013 года, поданный в Южном округе Нью-Йорка). Показывают механику лицензирования имени и обещаний успеха.
Транскрипт интервью Дональда Трампа программе «Good Morning America» (ABC), 6 апреля 2011 года. Цитата: «I have a great relationship with the blacks. I’ve always had a great relationship with the blacks. … I was the one who got him to give the birth certificate. … I am so proud of myself because I was able to get him to do something that nobody else was able to get him to do».
Robert Speel, «The 2000 Presidential Election: The Candidates and the Campaign», Penn State University Press. Анализ кампании Трамка от Партии реформ.
Глава 8. Семейный круг: Иванка, Дональд-младший, Эрик, Тиффани. Динамика клана.
Семья всегда была центральным элементом жизни и бизнеса Дональда Трампа, следуя заветам его отца Фреда. Однако в политической карьере Трампа семья приобрела беспрецедентную для современной американской политики роль. Его взрослые дети и супруга не просто поддерживали его на публике, но и стали неофициальными, но могущественными советниками, нарушая традиционные границы между семьей и государством. Эта глава исследует, как каждый из членов семьи внёс свой вклад в создание политического феномена Трампа и как клановая динамика предопределила его стиль управления.
Дети от первого брака: Иванка, Дональд-младший и Эрик.
Иванка Трамп (р. 1981) – дочь от брака с Иваной Трамп. Иванка была наиболее близка к политическим амбициям отца. Образованная, элегантная и медийная, она стала своего рода «послом» для тех избирателей, которых отталкивала грубость Трампа. Она сыграла ключевую роль в смягчении его имиджа, особенно среди женщин и умеренных избирателей. Во время президентской кампании 2016 года она выступала с речами, подчеркивающими роль отца как сторонника работающих женщин и семей. Однако её влияние было не только символическим. В Белом доме она заняла официальную должность советника президента, хотя и без зарплаты, что вызвало этические вопросы о семейственности (непотизме). Иванка участвовала в разработке политики, например, в области профессионального образования и поддержки малого бизнеса. Её присутствие в Белом доме было уникальным: она не была избрана, не проходила традиционных проверок, но имела прямой доступ к президенту. Это отражало трамповский подход к власти: доверять только самым близким, игнорируя институциональные барьеры.
