Читать книгу Кусочек Родины - - Страница 1
ОглавлениеДа что ж это за хрень?! Задолбали эти сны!
Я откинул тёплое стеганное одеяло и, понял, что ещё сплю. Правая рука, которой я и произвёл манипуляции по освобождению своей тушки от тяжёлого стеганного чудовища, созданного, видимо, для ночёвки под открытым небом зимой на Чукотке, была не моя. Как – как?! Не моя и всё тут. Ну в смысле моя, конечно, но моя лет 40 назад! Тонкая, тощая рука сопляка, ну или подростка. Да и остальные части организма тоже.
Ну, ясен пень, что это сон, но мочевому пузырю явно было наплевать на такие мелочи. Ну за что?! Я же точно помню , что пиво вечером не пил. Да какое нахрен пиво?! Я даже глотка сраного кофе не выпил на ночь, хотя раньше лакал литрами. Но возраст и лень вставать ночью в туалет, сделали своё дело. Не пью на ночь. И вот на тебе!
Что делать-то ?! Я понимаю, что вставать и идти в туалет. Но есть нюанс. Если я сейчас сплю, и всё это мне снится, то если я схожу в туалет и оправлюсь, то в реальном мире я, пардон, намочу постель. Знаем, плавали. И в прямом и переносном.
В инструкции для идиотов в подобной ситуации советуют себя больно ущипнуть, чтобы проснуться. Ух ты ссук…, какой дебил это придумал? Хотя нет, какой дебил в это поверил!!! Это не только не помогло, это ещё и усугубило ситуацию. От щипка чуть не упустил контроль над сдерживанием запруды. Мало того, что больно , так ещё и сильнее писать захотелось.
Понятно, что если я во сне схожу в туалет, то и в реальном мире напружу в постель. Но ведь, если я и во сне замочу кровать, то в настоящем будет та же беда! Ну тогда решено, надо вставать и идти. Всё-таки лучше описать одну койку, чем две. Хоть одна из них и не настоящая!
В этом доме я всё знал на ощупь. Хоть и прошло столько лет, но мышечная, и хрен его знает ещё какая память , довели меня до выхода из дома практически без приключений. Лишь в дверном проёме между передней ( в то время у нас не было зала, или гостиной. Была передняя) , и сенями , я пребольно хрястнулся большим пальцем ноги о порог, отчего едва не выматерился в голос. Благо, что сдержался, знаю же, что все спят. Мама, отчим и младшая сестренка. И пулей вылетел во двор, в темноте нащупав ногами какие-то калоши, и направил всю энергию мочевого пузыря под любимый мамин огромный розовый куст.
И только одна мысль мне слегка портила чувство освобождения. Это мысль о том, что возможно сейчас моя пятидесятилетняя тушка в реальном мире писается под себя!
Я ещё постоял под яркими летними звёздами, была мысль закурить по привычке, но в трусах к сожалению не нашлось ни сигарет, ни зажигалки в связи с отсутствием карманов. Да и не курил я в этом возрасте. И пошёл обратно в дом , закрыв на щеколду дверь веранды. Прошлепав босиком к своей кровати, брякнулся поверх одеяла и , уже засыпая подумал, что вот сейчас проснусь у себя в квартире в Москве, шлепну жену по заднице и буду собираться на работу. А здесь так хорошо, лето, каникулы!
Не срослось! Проснулся я в этой же реальности. Можно сказать во сне.
Проснулся во сне. Тавтология однако!
Открыл глаза и несколько минут бездумно пялился в досчатый крашеный синей масляной краской потолок. Это явно не московская квартира с евро-таджикским ремонтом!
Значит, я или ещё сплю, или остался в Новорепном!
Люди, КАРАУЛ! Хелп! Спасите! Так же надо реагировать?
Или наоборот –
«Ура! Я дома, в своём селе, мне примерно.., а сколько мне, кстати»?
Чуть повернув в сторону голову, смотрю на отрывной календарь.
2 июня 1988 г. Мой день рождения!!!
И, учитывая, что я 75-го года, путём несложных математических вычислений, получаю, что мне сегодня тринадцать! И на какое-то время впадаю в ступор. Очень хочу, но боюсь поверить! Неужели?! Ну пожалуйста, пусть это будет правдой!
Нет, я не особо шокирован, нет истерики, (этого не может быть! Зовите санитаров!)
Это всё-таки возможно, и пусть так и будет, Господи! Пожалуйста!!!
Не вижу особого смысла объяснять причины, они для меня очевидны, но я этого очень хотел. И не просто хотел, а считал необходимым.
А дело в том, что на самом деле мне вчера исполнилось пятьдесят! И отмечали мы мой юбилей с женой, двумя моими взрослыми сыновьями от первого брака, друзьями и несколькими мужиками с работы, и их супругами. В Москве, в двухкомнатной квартире, в районе Солнцево-Парк. Раньше это даже и пригородом не было, выселки рядом с аэропортом Внуково, а пару лет назад у нас открыли станцию метро «Пыхтино», и мы стали москвичами. Где нет ни одного коренного, одна лимита, зато с гонором, достойным основателей.
Работаю я в строительной фирме, прорабом, хоть и не имею профильного образования, но вот выслужил. Упорством, опытом, потом и кровью, как говорится!
Но не об этом. Некоторое время назад, около полугода, мне стали сниться сны. Нет, не так. СНЫ!
Яркие, реальные, берущие за душу. Или не сны. А воспоминания. События из далёкого прошлого
Сначала примерно раз в десять ней, и отрывочные, а потом всё чаще и всё структурированней, мне стало сниться детство. Новорепное, село на краю Саратовской области, в котором я родился и вырос, школа, молодая ещё мама, мелкая сестренка Ирка, непоседа, ни минуты не могущая усидеть на одном месте, наш старый дом, сидящий на цепи пёс Мухтар , который не давал себя гладить, даже маме, которая его кормила . Та атмосфера беззаботности и уверенности в завтрашнем дне, которая могла быть только в Советском Союзе, да ещё и приправленная детским взглядом на жизнь. Ведь всё хорошо, а будет и того лучше!
Сначала я это видел как бы со стороны, но по мере развития снов, стал и сам их участником, причем именно в роли самого себя тогдашнего.
И не раз удивлял свою жену Аню, просыпаясь со слезами, и чувством какой-то сильной потери и надвигающейся большой беды.
Она даже предлагала обратиться к психологу, а то и сразу к психиатру, но не встретив понимания, настаивать не стала.
Представьте: светлый добрый сон, например вам снится как вы детьми с друзьями купаетесь на речке и всё просто прекрасно, вот оно счастье и вдруг вы понимаете, что вот сейчас произойдет что-то ужасное, или уже происходит, а вы этого пока не видите, но ощущаете всей своей нервной системой тянущее чувство наступающего нечто, того, что просто сотрет радость из жизни.
А никто другой этого не замечает и все продолжают веселиться, жить, радоваться. Пашка Ворохин с Димкой играет в догонялки на воде, мастерски ныряет и меняет направление под водой. Он самый ловкий в этом и поймать его почти невозможно. Колька Белохонский с разбегу бомбочкой прыгает в воду, поднимая тучу брызг. Визжит Наташка Мочалова. А хитрая Артемьева Наташка в это время подкидывает колючку репейника Пашке в сандаль. Всем по 12-13 лет и всем очень хорошо. И потому удар для них будет еще более страшен.
И ты еще даже не понимая, что же именно должно произойти, уже начинаешь искать спасение не только для себя. Для всех ! Но ничего не можешь сделать. И предупредить никого не можешь, потому что не понимаешь, откуда грозит опасность.
Просто не успеваешь понять. Ещё бы минуту, две, и, возможно поймёшь и тогда…, но у тебя нет этих минут
Тебя выбрасывает из сна, и ты лежишь в постели, мокрый от пота, с текущими по лицу слезами, судорожно втягивая воздух и бешено колотящимся сердцем. Встречаешь беспокойный, даже испуганный взгляд жены, и через силу, успокаивающе ей улыбаешься.
– Просто плохой сон! Не волнуйся. Пойду покурю. – потому что не хочешь ничего ей объяснять. Потому что нет на это сил.
И, уже стоя на балконе, сделав первую нервную затяжку, не видя смотришь с восьмого этажа на храм Александра Невского и спрашиваешь в никуда – Что ЭТО?
А в спальне, или уже на кухне тебя ждёт вопрос , без особой надежды на положительный ответ:
– Андрей, может все-таки обратимся к врачу?! Или давай бросим всё и уедем в отпуск, на море. Всех денег не заработать, а отдохнуть уже надо.
И мой заранее подготовленный и ожидаемый ответ : – Да, наверное надо!
И это ответ на обе части вопроса, а потому сразу понятно, что ничего этого не будет.
А в голове красным шрифтом : ЧТО ЭТО?
Я не просто проживал сон, точнее не только видел. Полное впечатление, что я проживал своё прошлое. На какие-то мгновения я начинал управлять своим телом. Воздействовал на тело меня-мальчишки в сне-воспоминании?!
Это же бред?! Причем бред страшный.
И вот случилось то, чего я так желал и боялся! Я, Кардов Андрей Кямильевич, пятидесятилетний, повидавший виды взрослый мужик, нахожусь в себе самом , тринадцатилетнем, в одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году, в своём селе Новорепное .
– С днём рождения, сынок! – в дверном проёме стоит мама с какой-то коробкой в руках и улыбается!
Моя молодая, здоровая, самая красивая мама!
Не думая ни о чём, на одних каких то глубинных рефлексах, без всяких мыслей рванул к ней и обнял , она едва успела поставить коробку на стол
– Мамочка!
И едва она , обняв меня одной рукой, потрепала другой меня по рыжей шевелюре, шквал нежности и восторга моментально и напрочь смыл все мысли. Я понял! Это же и есть счастье. То счастье, которое мы ищем, или строим всю свою жизнь, а оно вот оно! Оно уже есть!
И я убью любого, кто бы он не был, если меня попытаются вернуть обратно в будущее. Я порву и сожгу весь этот чертов мир, лишь бы остаться в здесь и в сейчас! С мамой и сестренкой, бабушкой и дедом. С моими друзьями детства.
Первый день в моём новом старом мире мне запомнился непередаваемым счастьем и периодически прорывающимся острым страхом, что вот сейчас, возможно, я проснусь и всё это исчезнет. Я снова окажусь там, где мне не место. Была твёрдая уверенность, что моё место здесь.
А день выдался таким насыщенным , как уже давно не было.
От мамы я отлип только после её недоуменного :
– Андрюш, у тебя всё нормально? Случилось что? Хоть на подарок посмотри!
И до меня дошло, что я прям жестко палюсь. Ну не были приняты в нашей семье подобные нежности! Как-то так сложилось. Вовсе не потому, что мы какие-то бесчувственные, а в силу то ли традиции, то ли воспитания , то ли и того, и другого вместе. Сколько я помню, лёгкая грубоватость, не равнодушие, а скорее, сдержанность, как потом это назовут , эмоциональная зажатость, всегда имели место быть в нашем доме . И не только в нашем. Тоже было у деда с бабушкой в семье. Очень похоже было и в семье у моего друга детства Пашки.
Открыто выражать свои чувства было не принято. Во, вспомнил слово : суровость! И сейчас мама была очень удивлена моим поведением.
А мне то зачем вызывать лишние подозрения?! Как она отнесется к тому, что её сын, не совсем тот, кем был вчера. Вернее, тот, но гораздо старше даже её. Я не тешил себя иллюзиями, она обязательно заметит изменения в моём поведении, я не смогу быть полностью тринадцатилетним пацаном. Да и изменять кое-что буду. Но пусть пока она думает, что это обычное взросление. Тринадцать лет, переходный возраст, это отличная отмазка. Придёт время, и я ей обязательно расскажу обо всем. Наверное. Но не сейчас. Не время. А потому будем вести себя, не выбиваясь по возможности из рамок.
Я повернулся к столу. Это был тот самый «Русь-302М»! Мой первый магнитофон! Чудовище советского приборостроения, выглядящее полным убожеством на фоне той техники, к которой я привык в том моём 2025ом .
Но я же помню, каким вожделенным аксессуаром он был здесь. Как я его клянчил, как я его хотел в свои загребущие ручки! Это же не радиола с проигрывателем винила, хоть и с менее мощным и худшей чистотой звука, но настоящий микрокассетный магнитофон. Даже не бобинник! Это вершина современных технологий, ну, конечно с поправкой на советский их уровень! Но на японский, даже если бы мы могли наскрести денег, я рассчитывать и не мог. Потому как достать его сейчас просто не реально.
– Спасибо, мам! Спасибо!
– С днём рождения! Ну распечатывай же! Ты же так ждал! Там и кассета есть. С Ласковым Маем!
Я знал, что она там есть. Первую кассету забыть невозможно. Да там был Ласковый Май, а на другой стороне почему-то Чёрный Кофе. Я даже альбом помню. Переступи порог. Именно тогда мне стало нравиться слушать что-то потяжелее Миража и Комбинации.
Открывая коробку, осторожно, чтобы не порвать, заметил, что пальцы предательски подрагивают, а на глаза снова стала выступать недостойная советского мужчины влага.
175 рублей. Он стоил чертовых 175 твёрдых советских рублей. Жили мы, конечно, не впроголодь, но и не шиковали. Мать тянула нас одна. Меня, сестру, да и отчима. Лишних денег не водилось. А я прям выпрашивал этот магнитофон. За лето надо было нас одеть и на осень и в зиму, полностью собрать в школу, надо содержать дом и хозяйство, а я клянчил эту балалайку. И ведь мама купила. Чтобы порадовать своё глупое, но любимое чадо! Как же мне стало стыдно! Как защемило сердце! Чёт сентиментальным я стал на старости лет! А маме надо показать радость, искреннюю, детскую. Она ведь старалась, вкалывала, отрывала от себя. Как же не отблагодарить?!
Вытащил из коробки, подсоединил шнур питания, включил в розетку , и только стал вставлять кассету МК, как в комнату ворвался ураган! Мелкий, тощий, конопатый, с пушистыми, цвета спелой пшеницы волосами, ураган по имени Ирка!
Сестренка. Вчера, первого июня, ей исполнилось девять! Так уж мамка подгадала!
Первая мысль: а я ведь ничего не подарил ей!
– А, вот вы где? А это что? – ткнула пальцем в магнитофон, – Это что, магнитофон?
Не давая вставить слова, тараторила она.
– Мне значит, куклу, как маленькой, а Дрюше магнитофон! Ласковый Май есть?
– Иришка, поздравь брата с днём рождения!
И пока она смотря на маму, размышляла, стоит ли ей снизойти до поздравления брата, я подхватил её на руки и под Иркин веселый визг и мамин смех, закружил её по комнате!
Но буквально через минуту, по категоричному требованию поставить её , где взял, опустил на пол и услышал
– Я уже большая, и тоже хочу магнитофон! – и исподлобья, своим фирменным набыченным взглядом уперлась в маму!
Надо было спасать положение, дабы никому не испортить настроение
Присев на колени перед бесенком , глядя в эти настежь распахнутые глазищи, я пообещал :
– Это мамка подарила нам с тобой на двоих! Зачем нам ещё один?! Вместе будем слушать!
– А не врешь?– с сомнением протянула Ирка, – Утащишь с мальчишками слушать, а я одна, как дура буду пластинки крутить!
И я, едва удержав рвущуюся наружу улыбку, чуть не брякнул: Да век воли не видать! Но вовремя спохватился :
– Да, чтоб мне год на велосипеде не кататься, если вру!
– Ну ладно! Посмотрим! – и уже глядя на улыбающийся маму, – Не надо мне пока магнитофон. Этот буду гонять! – и снова мне: – Ласковый Май есть?!
Сил сдерживаться уже не было и мы все вместе рассмеялись , я наконец то вставил кассету и заиграли знаменитые Белые Розы Юры Шатунова, по которому сейчас сходила с ума вся молодёжь союза.
Мама засобиралась на работу, она и так очень задержалась, чтоб меня поздравить, отчим ушёл раньше и мы остались дома вдвоём. Но это ненадолго, и у нас была ещё куча дел!
Корову мама подоила ещё до шести утра и выгнала в стадо вместе с бычком – полуторником . Наша и несколько прилегающих улиц сгоняли к шести утра своих коровок в одно место, там их принимал пастух и потихоньку гнал в степь на выпас, откуда вернутся они только к семи вечера. В это время надо было их встретить и отогнать домой. Это считалось обязанностью детей во всём селе. Но нам с этим было легче. Корова у нас была спокойная и домой шла сама, и если задняя калитка была закрыта, то мычала своим трубным басом, пока ей не открывали.
И дело вовсе не в том, что вот такая она умная, а том что в стойле её дожидалось пол ведра ячменной дробленки. Это крупно дробленное зерно ячменя, до которого коровы, и не только они, очень охочи. Так что с этим проблем не было и мне необязательно было отрываться на это от игр и других занятий с друзьями.
Ещё мама , конечно же успела покормить двух поросят, трехмесячного телка, ну и кур, конечно.
И это всё до шести утра, потом быстро глотнуть чая и бежать на работу. На молочно-товарную ферму (2500 голов КРС), находящуюся в трёх километрах от нашего дома и, примерно в километре от края села. А там снова кормёжка телят, чистка клеток и сопутствующие работы. Потом на пару часов домой (всё это пешком, почти бегом, чтоб успеть) домашние дела, огород, и снова на ферму уже допоздна.
Адский труд . Особенно для женщины. И жёсткий график, где нельзя сослаться ни на болезнь, ни на обстоятельства. Ведь скотина, она жрать хочет, и то, что ты болеешь, не значит, что она должна падать с голоду. Тем более, что и зарплату платили с привеса. Чем больше телята набрали веса, тем больше зарплата.
Ну а в наши обязанности входило то, что могли делать мы! Конечно, с учётом того, что мы всячески пытались отпетлять от работы, так как каникулы же, и столько интересных занятий и дел с друзьями!
Все-таки дети немного эгоисты! И даже не немного.
Но не теперь! В своей прошлой жизни я много чего просрал , совершил кучу глупостей , хотя и не обо всех жалею, наступил на все грабли, которые щедро были разбросаны на пути . Но сейчас, получив второй шанс, зная, что произойдет в ближайшем будущем, можно ведь попробовать изменить жизнь. Не масштабно, конечно. Никаких спасений СССР в духе героев- попаданцев. Перестройка уже набрала обороты, во всех телевизорах и радиоприемниках Горбачёв вещает о гласности и плюрализме! Менее чем через полтора года рухнет берлинская стена. Развал союза уже неминуем.
Примерно через год начнут внедрять многопартийность. Наша Великая (простите за помпезность) страна широкой поступью и с песнями шагает в ад! Даже захоти я как-то это остановить, не смогу. Не настолько я уже наивен. Что может тринадцатилетний пацан из села на краю географии в масштабах страны?
Написать письмо в правительство? Добраться до Горбачёва? Обратиться в КГБ? Даже не смешно! Премия Дарвина меня не прельщает. СССР суждено умереть!
Но это не значит, что я вообще ничего не собираюсь делать. Конечно, надо прежде всего всё обдумать.
Для меня мой советский союз – это моё село! Это место, где я родился, вырос и был счастлив, как теперь выяснилось.
Вот над этим масштабом, мне кажется, я смогу поработать. Чтобы не видеть потом, то, что пришлось пережить людям в девяностые! Всем помочь не смогу , но что смогу, сделаю. А там, как кривая вывезет . В первую очередь , как программа минимум, обеспечение семьи. Не хочу, чтобы повторилось то, что я уже видел.
И начну с уборки навоза в хлеву и поросячьих клетках!
Где-то вне времени! Пункт Контроля
Пространства
– У нас прорыв!– нисколько не обеспокоенный, даже жизнерадостный голос нарушил тишину , царящую в помещении, в котором не было видно ни стен, ни потолков и, даже пол был невидимым, но был. А может быть и не был, а образовывался по мере необходимости под ногами тех, кто здесь присутствовал. А было их двое. Некогда могущественных самостоятельных фигур, а ныне служащих контролерами
– Что-то интересное? – без особого энтузиазма отозвался второй гулким басом
– Скорее заурядное. Самая популярная точка. Но любопытно, что практически без всплеска. Минимум возмущений . Догадаешься с трёх попыток где?
– Снова СССР?! И наверняка из первой четверти двадцать первого, по новому времени?! Чего они к нему привязались?! Всё равно ни одной приличной ветви, одни тупики. Ну почему не во времена первой, или хотя бы второй коррекции?! – только приподнятая правая бровь намекала на какие-то эмоции собеседника, – Прогноз? Новая линия?
– Всё грезишь реваншем? Забудь, вторая коррекция практически полностью исключила наше существование , как богов, хоть в одной из вероятностей. А вот по поводу новой линии непонятно ! Прогноза просто нет. Слишком аккуратный прокол. Протокол деления вероятностей не сработал! – в голосе первого контролёра впервые с начала разговора поскользнулась озабоченность
– Неужто неизвестный дикий оператор?!
– Что?! Не болтай чепухи. В том временном диапазоне даже адептов не рождается. А Олег отошёл от дел.
– Жаль! Невезучий недоумок забрел в какую-то аномалию и провалился?!
– Возможно и так! Но никакой аномалии я не вижу . И не могу отследить личность нарушителя.
– Ну попробуй по генетическим линиям старых родов той области.
– Издеваешься?! Мы тот метод больше тысячи стандартных лет не применяли. В нашем кусте пространства не осталось сильной крови. Только техническое развитие. А на этот уровень технологий Босс им выйти не даст. Чур, оставь свои фантазии, чуда не будет.
– Знаю, – отрубил второй контролёр, – Но не надеяться хоть на что-то не могу! Просто выбрось из головы этот прокол. Если нового прогноза нет, значит это ничтожество ничего не изменит. Тогда и помнить об этом не стоит.
И прикрыв глаза подумал, а было бы здорово, если бы это был оператор уровня старых родов. Может он и пращуров бы растолкал. Но , правильно сказал Радомысл, чудес не бывает.
Уборка много времени не заняла, это зимой, когда скотина постоянно находится в хлеву, навоза много. А сейчас только в свиных клетках немного задержался. Сразу натаскал воды, чтоб маме не пришлось и пошел в дом, умывшись под летней колонкой и переодевшись в сенях
Теперь можно и позавтракать, да и Ирку, возящуюся с магнитофоном усадить за стол.
Притащив нашу новую игрушку на кухню, и таким образом заманив туда же сестру, налил ещё почти горячего чая ей и себе в два граненых стакана, щедро сыпанув туда сахара, порезал толстыми ломтями хлеба, намазал густой сметаной и с удовольствием вгрызся в это! Вах! Это вам не магазинная дрянь из двадцать первого века! Это своё, настоящее! Вкуснотища!
– Я не буду это есть! – отхлебнув чая заявило белобрысое чудо
– Чё это не будешь?– вопросил я с набитым ртом, рискуя подавиться
– Не буду и всё! Дай печёнки!
Назревал очередной бунт, которые раньше в детстве, я обычно гасил подзатыльником! Господи, ведь это было! После чего Ирка обычно, обозвав меня каким-нибудь обидным по её разумению, словом, надувалась и тогда всё. Могла попытаться дать сдачи, могла просто перестать разговаривать и просто ни в чем не слушаться, но точно есть уже не стала бы. Но мне ведь уже не тринадцать.
– Ладно. Если хочешь, доставай печенье. Оно в столе. Там и пряники есть.
– Пряники жесткие. Буду печенки.
– Ладно. Как хочешь! Но тогда ты не будешь мне помогать готовить обед!
Я один всё приготовлю, и мамка похвалит только меня.
– Ну и пусть! – не повелась она, – Ты ни разу даже суп не варил. У тебя ничего не получится, а я всё расскажу, что ты продукты испортил, – и показала язык.
– А вот и получится! Я знаю как приготовить кое-что вкусненькое! И всем понравится!
Несколько секунд сестра размышляла стоит ли ввязываться в эту авантюру, но любопытство всё же победило.
– Ладно уж! Помогу тебе, а то настряпаешь!
– А бутерброд?
– Бутерброды с колбасой, а это хлеб со сметаной. Давай уж.
– Ничего, – улыбнулся я, – Скоро сама будешь есть сметану и ещё просить.
– Мечтай!
Посмотрим-посмотрим, что ты скажешь, когда я сбацаю йогурт с клубникой или малиной!
А сегодня я решил замахнуться ни много ни мало , на жаркое в горшочке.
Благо подходящие для этого керамические изделия видел в стенке на полках. Для красоты! Смешно же. Это ведь просто посуда. Но вот так сейчас! И простояли они у нас без дела, дай бог памяти, ещё лет тридцать.
Готовить я умею и люблю. Пришлось в своё время освоить сие ремесло . Женат я был не всегда, да и обзаведясь семьёй, пришлось помотаться по командировкам и очень часто длительным. А уж на зоне (был, к сожалению, такой момент в моей биографии) пришлось освоить искусство сварганить что-то съедобное из практически ничего!
А тут всего то, делов, что правильно обжарить мясо перед тушением, да составить правильные пропорции. Это блюдо, как и борщ, очень трудно испортить. Тут главное не торопиться.
– Мамка тебя убьёт! – резюмировала Ирка, когда я объяснил, для чего достал горшочки.
– Но ты же меня спасешь? – парировал я
– Возможно! – задумалась та.
– Тащи картошку, а я займусь мясом.
И понеслось
Все ингредиенты нашлись в холодильнике и погребе, в который Ирке пришлось лазать дважды. Капуста, конечно же прошлогодняя, была прям не фонтан, но срезав верхние гнилые листья мы добрались до съедобной части. Порадовали замороженные грибы. И совсем не порадовало отсутствие твёрдого сыра. Но ничего! Наличие плавленых сырков
«Дружба» нивелировало эту потерю.
Ещё, конечно, жутко бесило отсутствие водопровода и канализации в доме. Поэтому часть процесса проходила во дворе под колонкой. Этот вопрос тоже нужно было решать в ближайшее время. Мы со смехом и шутками, а иногда и с Иркиным визгом (когда я брызнул на неё водой (она кстати отомстила, плеснув в меня прямо из кастрюли с чищенной картошкой, вместе со всем содержимым), быстро нарезали, нашинковали и заготовили всё, что нужно (в основном, конечно я, рано ей пока ножом орудовать) и после обжарки мяса на сковороде, загрузили в три горшка (один оказался лишним) и отправили в духовку. До прихода мамы вроде успеваем.
– Это точно можно будет съесть? Чёт я не видела никогда, чтоб мамка сырки жарила, – скепсис, прозвучавший в Иркином голосе, мог сквасить даже парное молоко.
– А вот и увидим, как будет готово. И мы не жарим, а тушим!
Видимо мой ответ был недостаточно убедительным и, залезая с ногами на старый выцветший диван и убавив звук очередной песни Юры Шатунова она предложила :
– А давай пока не будем говорить, что мы вместе это варили, а?
Ну что сказать?! Маму мы действительно удивили.
Когда она вошла во двор, мы убирали у колонки следы своей деятельности на поле кулинарии. Остатки разделки картошки, моркови, капусты и другой мусор. Всё отправлялось в мусорное ведро, а потом в компост.
– Что это у вас тут?! Сейчас быстренько приготовлю обед, – она вообще не ожидала увидеть меня дома в это время дня. Каникулы, лето.
– Мам, а Дрюшка горшки красивые из стенки достал. И в духовку засунул. И говорит, что вкусно будет. А они же не железные, как кастрюля.
Она аж опешила :
– Зачем? Ну что ты ещё придумал?
И пока не началось светопреставление, я подошёл, взял её за руку
– Айда, сама увидишь.
Немного успокоенная моим уверенным видом, она дала себя завести в сени, где у нас и стояла газовая плита с духовкой. На её глазах, я перекрыл газ, по времени уже должно быть готово, и открыл дверцу духовки.
Когда она увидела чуть подкопченные бока глиняных посудин, мне на мгновение показалось, что заплачет. Глаза стали влажными, дыхание сбитое, на лице обида и только она что-то хотела сказать, я самым наглым образом перебил. Моё жизнерадостное:
– Сейчас попробуем, что получилось! – немного сбило маму с толку и пока она не вспомнила, как красиво эта посудина стояла за стеклянной дверцей в стенке, взяв полотенцем, достал один горшок, поставил на стол и открыл крышку, – С виду вроде получилось. И тебе не придётся обед готовить. И на ужин ещё останется!
Запах из-под крышки ударил сногсшибательный!
– Пахнет очень вкусно, – озадаченно протянула она, чуть наклонилась над парящей посудиной, – и перевела взгляд на меня, – Но горшки то зачем? Есть же кастрюли.
– Ну не получилось бы так ни в кастрюле, ни в казане.
– Ну пойдемте тогда пробовать, что вы тут наготовили! – с явным сомнением протянула она, потихоньку смиряясь с потерей
Жаркое зашло на ура! Даже Ирка, видимо с силу того, что принимала активное участие в готовке, не капризничая съела целую тарелку.
Мама очень хвалила, даже дала себя убедить, что глиняный расписной горшок, это просто посуда (– Мам, ну ты же не ставишь в стенку алюминиевую кастрюлю!) и всё не могла поверить, что мы это приготовили сами. Да ещё как!
Ранее ни я, ни сестра ни в чём подобном замечены не были.
Пришлось придумывать версию, что ещё весной в библиотеке на глаза попалась поваренная книга, вот и запомнил рецепт.
– Что, там вся фантастика закончилась? На кулинарию перешёл? – улыбнулась она.
Какая же она у нас красивая! Особенно, когда улыбается! Улыбка красит любую женщину, но улыбка мамы, это нечто особенное! Ей сейчас только тридцать, она родила меня в семнадцать лет. Ещё почти нет морщинок на лице от деревенской нелегкой жизни и жгучего солнца, нет тех горьких складок у губ, которые залягут в чертовых девяностых, когда годами не платили зарплаты и она не будет знать, на что нас прилично одеть и собрать в школу. Ещё и я прибавил ей лет и седины, когда , служа в армии, добровольно перевёлся в горячую точку.
Ничего этого ещё не случилось, и мама, такая молодая, красивая и жизнерадостная, не смотря на все трудности и проблемы. Она, как и все, уверена, что впереди только хорошее.
От мыслей меня отвлекла сестра с серьёзным видом, вещавшая :
– Да, вкусно получилось. И Дрюшка молодец, прям сильно мне помог готовить!
Так под наш с мамой смех, и закончился обед, и я был отправлен к деду с бабушкой! Они тоже ждали меня, чтоб поздравить. Ирка наотрез отказалась , обосновав тем, что была только вчера и подарок уже получила, и осталась с Русью-312М и единственной пока кассетой, а я , обув сандали, выскочил со двора и помчался на Прудовую улицу.
Бежать было недалеко , минут десять.
Всё наше село расположилось вдоль неширокой реки Большой Узень. Растянулось оно километров на 5 вдоль реки и где-то на две, а где и на три параллельные улицы в сторону. И только Прудовая улица отходила перпендикулярно от центра. Центр Новорепного это небольшая площадь на которой находились двухэтажный ДК, двухэтажная средняя школа, напротив неё двухэтажное же здание конторы (почта, кабинет директора, сельсовет, кабинет участкового, бухгалтерия , сберкасса и касса, в которой выдавали зарплаты, а так же кабинеты парторга, и рабочкома)
Напротив ДК через площадь было также двухэтажное общежитие и отдельно гостиница, а чуть в стороне тоже двухэтажная больница и напротив, через дорогу кинотеатр Маяк.
Так же рядом присутствовало несколько магазинов разного назначения, а в центре площади, как положено, памятник Ленину, указывающего правой рукой на общагу, памятник погибшим в Великой Отечественной односельчанам и доска почёта, на которой периодически висело фото и моей мамы, как передовика производства, среди примерно десятка таких же передовиков. И ещё к центру примыкал парк им Павлика Морозова, а в нём памятник героям Гражданской войны!
Так как Новорепное было достаточно крупным селом, с семитысячным населением, оно делилось на первое и второе отделение совхоза им Поляченко , или не считая центра , два района :соответственно отделениям -Звезда и Тамбасы.
Фух, вроде всё основное перечислил.
Так вот мы жили в районе центра, ближе к речке, а дед с бабушкой на Прудовой, и через центр, если напрямую, между почтой, вдоль школы и мимо футбольного поля, получалось не более десяти минут резвой подростковой рыси. Но добирался я значительно дольше. Хоть молодое, не испорченное никотином, алкоголем и прочими прелестями пятидесятилетней жизни, тело само пыталось сорваться на бег. Задержался я в центре. Сел на крыльцо «Игрушечного» (магазин детских игрушек и рядом ХозМаг) и слегка осоловелым взглядом окинул площадь. Все здания, как новенькие, всежепобеленные, живые! Люди ходят по своим делам, все друг с другом здороваются, останавливаются поговорить. Все размеренно и степенно. Нет, не медленно и печально, а именно размеренно и спокойно. И уверенно.
А еще совсем недавно я наблюдал совершенно другую картину. Заброшенные, обшарпанные здания, с частично побитыми окнами, разбитый старый асфальт, весь потрескавшийся памятник Вождю Мирового Пролетариата, и почти никого на улице. Только ветер гонял по улице старые листья и пустые пакеты. А, если кто-то и встречался, то порой даже не здоровались, не то, что остановиться и поговорить. К 25 году Новорепное превратилось почти в призрак, коих появилось тысячи на просторах России.
В селе осталось не более пятисот человек, да и то практически одни старики, которым либо некуда было уехать, либо они так вросли в эту землю, что вырвать их было уже невозможно.
Просидел на крыльце я минут пятнадцать, гоняя в голове мысли и воспоминания, сравнивая сейчас и тогда. Как же мы могли всё это разрушить? Но ведь не могли наши люди сами уничтожить все, что строили, создавали сами, а до этого их родители и деды! Или могли? Ради чего? Или почему?
Нет, я знал, что нашу страну разрушали обстоятельно и планомерно, подвешивая морковку у носа, и народ к ней тянулся, не смотря куда его ведут.
Так называемые союзники и их агенты влияния у нас. Знал, что уже давно подорвана экономика, и СССР в гигантских долгах.
Знал, что нас всех просто обманули и продали. Нет, сначала просто бросили, а уже потом , тех кто выбрался ещё и продали. Для меня это всё уже произошло. Но сейчас, сидя на ступеньках игрушечного магазина, в центре живого села в восемьдесят восьмом году, глядя на лица людей, светлые, добрые, улыбающиеся или озабоченные, но, чёрт возьми, не равнодушные и не потухшие, я не мог понять, как? Как же можно было всё это просрать! Обменять настоящую, живую жизнь (простите за тавтологию, не могу подобрать других слов), на красивую обёртку от сникерса! На глупую эфемерную надежду, что за нас кто-то что-то решит, чтобы у нас всё было хорошо.
Нас же убедили, что у нас всё плохо, а вот у них там на западе всё просто замечательно. И они нас научат и помогут. И совершенно бескорыстно , по доброте душевной! ЧТО У НАС, БЛ…, ПЛОХО?!
А просто народ наш сейчас, в это время , ну уж очень наивный, доверчивый, непуганый. Без всякого иммунитета к грамотной пропаганде и дезинформации.
Я ещё в той жизни не раз задумывался, а смогли бы нас так наклонить хотя бы лет на двадцать раньше, когда жили ещё те люди, которые бог с ними, даже не воевали, а поднимали страну из руин, после войны, которые ещё помнили Гражданскую, знали, что такое голод.
Когда ещё были настоящие коммунисты, не только здесь, на земле, но и там в верхах. И сдается мне, что нихрена бы тогда не получилось у наших западных друзей и наших же крыс и просто идиотов.
– Андрей, у тебя всё в порядке? Ничего не случилось? – вывел меня из грустных мыслей голос тёти Наташи, продавца из магазина игрушек и её ладонь, опустившаяся на плечо. Я аж вздрогнул от неожиданности.
Ни «Чего ты тут расселся, придурок?» , не «Вали отсюда!» . А участливое: «Ничего не случилось?»
– Всё хорошо. Спасибо! – ответил я кривой улыбкой, ну уж такая получилась, – Задумался немного. Ладно, побегу я!
– Ну беги! – махнула рукой и направилась обратно за свой прилавок
А я действительно сначала неторопливо, а потом все ускоряясь, поддавшись подростковому нетерпению направился дальше, к деду с бабушкой.
Выйдя на Прудовую, я испытал очередное потрясение! В моем времени этих домов уже не было. Они были или частично разобраны на строй материалы, или просто разрушены временем. Старые дома у нас в основном были построены из самана. Это такой блок из глины и соломы. И время их не щадило, когда они оставались пустыми. Дом деда, который он построил своими руками, я разбирал сам. Не полностью. Только крышу и полы. Мне нужны были доски на сарай и баню, когда я женился первый раз и купил дом в Звезде. Деда в то время уже не было в живых, а бабушка жила у мамы с Иркой. Как же я потом об этом жалел! Когда приезжал из Москвы в гости и каждый раз шёл на Прудовую, чтобы покурить, сидя на лавочке у развалин этого дома.
А сейчас я увидел цветущую сельскую картинку . Ярко выкрашенные домики, всё утопает в зелени, у каждого дома высажены по меньшей мере два вяза, гордо вышагивают гуси с потомством, у колонки кто-то набирает воду, соседские мелкие девчонки визжа раскачивают одну из них на качелях, устроенных меж двумя деревьями.
А у дома, к которому я спешил , сидит и курит «Беломор» мой дед с соседом дедом Степаном , дедом моего друга Кольки Белохонского.
Три дома подряд на одной стороне улицы – моих бабушки с дедом, Колькиных бабушки с дедом и нашего ещё одного друга, Пашки Ворохина бабушки. К сожалению, его дед Фёдор, уже года три, как помер. Хороший был дедан, душевный ! И нас не гонял, хоть и, бывало, за что! Три дома подряд, на одной улице, а мы трое одногодок, проводившие большую часть времени на этой улице. Могли ли мы не подружиться? Да конечно же нет. Всякое было в нашей жизни, покидало нас знатно и в девяностые и позже, но дружбу мы протащили сквозь всё дерьмо, что на нас валилось, почти не испачкав.
И я сорвался с места и добежал почти до деда. Но шагов за двадцать сбавил скорость и подошёл уже чинно и почти степенно. Подал, здороваясь по очереди руку, которую старики пожали , и присел рядом, на лавку.
Дед не понял бы, еслиб я с разбегу бросился обниматься! Не принято. Добродушный, но внешне суровый , ещё достаточно крепкий сухощавый мужик в годах. Так можно было бы кратко его описать. Господи, да он же чуть старше меня вчерашнего, с удивлением подумал я!
– Ну, внук, рассказывай, как твои дела! -пророкотал он своим хриплым, но удивительно сильным звучным голосом, и уже в сторону двора, громче: – Бабка, иди сюда. Внучок пришёл.
Бабкой он её называл только в моем или Иркином присутствии, в остальных случаях Шурой, или Александрой Ивановной, если чем-то был недоволен!
И не успел я и рта раскрыть, чтоб что-то ответить деду, как калитка отворилась
и на улицу чуть не выбежала бабушка. Меня тут же подняли на ноги, заобнимали, расцеловали в обе щёки поздравили и вручили подарок. Традиционные шерстяные связанные бабушкой носки и варежки. А дед пожаловал меня синенькой хрустящей пятёркой! «На конфеты». И так мне стало тепло! На улице и так стояла жара, уж точно я не мерз! Тепло стало внутри. Тепло и спокойно. Почему тогда в детстве я не воспринимал эти носки в качестве подарка? Это ведь столько времени и труда в них вложено. И заботы. Почему только потом, много лет спустя, стал ценить. Может быть, потому что больше никто и никогда не вязал мне таких носков ? Как же хорошо. Да и не может быть иначе. Дед с бабушкой живы и здоровы! Мама молодая и красивая! Младшая сестренка, ещё ребенок! Да не может быть ничего плохого!
– О, вон и твои друзья бегут, – кивнул дед в сторону колонки, когда я уже успел и похвастаться новым магнитофоном и выслушать сто тысяч пожеланий, – Беги уж , не след заставлять друзей себя ждать.
И я махнув пацанам рукой, ещё раз поблагодарил деда с бабушкой за подарки и уже отходя, попросил :
мБань (сокращённое от Бабань, как я звал её в детстве), я потом забегу за подарками, ага?
– Да дуй уж к друзьям, – махнула рукой она и уселась на лавочку, глядя мне в след, – Петь, пойдем обедать, готово уже.
– Айда, накапай-ка мне стаканчик по случаю
Что ответила бабушка, я уже не слышал.
Странное это чувство, когда тебе пятьдесят, а твоим друзьям по тринадцать. И ведь, что интересно, я действительно ощущаю их друзьями, равными себе, хотя они дети. У нас несопоставимый личный опыт, наверное, совершенно разные цели, мы теперь абсолютно по-разному думаем. Но я их знаю уже пятьдесят лет.
И, ещё, возможно мне просто хочется сейчас побыть ребёнком. Окунуться в то состояние детского блаженного неведения, которое и гарантирует устойчивость и, даже, монументальность твоего бытия.
Я просто подошёл к ним и протянул руку сначала Пашке:
– Привет!
– Ага, здорово, с днём рождения!
Потом Коляну:
– Здорово, Коль!
– Здорова-здорова, – протянул тот, была у него такая привычка, да и сохранилась до самого зрелого возраста, – Ну, с днюхой тебя! Какие планы?
– Речка! Сначала купаться, а потом уж видно будет!
– На понтон? – было у нас место на Узене место, где раньше располагался понтонный мост, а теперь его обломки. Место было узкое, течение приличное, и поэтому не затягивалось илом и там было поглубже, чем в других местах
– Ну да, туда.
– Чё родоки подарили? – включился в разговор Пашка
– Магнитофон, как и хотел!
– Да ладно! Пошли сначала посмотрим, потом на речку. Я у Светки кассету Си Си Кейч взял послушать.
– Паш, взял послушать, или спёр? – прищурился Колян.
– Я же потом верну. Наверное. Значит взял послушать, – заулыбался Пашка
– Нет, парни, сначала на речку, потом хоть куда, – пресёк я зарождающийся спор.
– Ну тогда погнали! Ща только за кассетой к бабке забегу, – и сорвался в сторону баб Марусиного дома.
Это был прям волшебный день. Мы вдоволь накупались, на речке было полно детей, я встретил немало людей, которые уже и выветрились из памяти, но тут же вспоминались прямо с пакетами информации о них.
Потом вечером сидели у нас дома за праздничным столом. Даже отчим, которого сейчас я совсем не хотел называть папой, как в детстве, поздравил, пожав руку и что-то невнятно пожелав. Потом Пашка, увидев коробку от магнитофона, сказал, что видел похожую на шифонере (я знаю, что пишется «шифоньер», но у нас так произносили) дома и его как ветром сдуло. А уже через час он притащил почти такой же магнитофон, только с названием «Весна». Ему тоже купили его в подарок на день рождения, но обнаружил он его сейчас. И мы слушали сразу два. Нихрена было не понять, зато весело и громко!
Разошлись уже после одиннадцати, но с этим ни у кого из нас проблем не было. Не то время и, не то место, чтобы начинать волноваться, если твоё чадо задерживается где-то на улице. Каникулы же, лето, да и лет нам уже по тринадцать. Почти взрослые.
Да день был чудесный, но вот ложиться спать я немного опасался. Не прямо до дрожи и холодного пота, но всё же.
А ну как , уснув здесь, проснусь ТАМ?!
Вдруг сказка закончится? Всё-таки я не классический попаданец, не хочу немедленно обратно, и, чего уж греха таить, кое-что хочу изменить в своей жизни. Не совершить тех ошибок, что были, сделать то, что по самым разным, порой надуманным причинам, не сделал. Это ведь чудо – получить второй шанс, да ещё и с таким роялем в кустах, как знание многих будущих событий. Это же как можно развернуться, если не привлекать к себе внимание.
Да, царапало душу, что там, в будущем, осталась жена. А если я умер? Я же здесь. Да, она несколько охладела ко мне последние пару лет, но я то её люблю и надеялся как то всё исправить.
С другой стороны, я же смогу найти её здесь, в этом мире. Адрес её проживания я знаю. Даже помню, когда она выйдет замуж в первый раз. Хотя теперь сделаю все, чтобы вышла за меня. Правда это Камчатка, но и у меня ещё куча времени.
А ещё мои сыновья! Они остались там! А здесь могут даже не родиться. Или родиться другими, от другой женщины Мои парни от первого брака. Они же, наверное, будут уже совсем другими. А я люблю тех, которые есть.
Но , если подумать, они уже взрослые, и они есть. Пусть там в другой реальности, но есть. А в том, что это уже другая реальность, или вот-вот ей станет, я почти уверен. Это просто логично. В своё время я взахлёб зачитывался фантастикой. В особенности мне нравились всяческие истории с временны́ми парадоксами и эффектами. И наиболее логичной и объясняющей гипотезой строения времени и пространства мне показалось древо миров по Василию Головачеву (писатель-фантаст).
Смысл, если коротко и без зубодробительной терминологии в том, что вселенная делится на копии себя каждый квант времени , копии делятся на следующие и так далее. И по мере удаления от первоначальной,
«материнской» версии , в квантовых копиях накапливается всё больше различий. Можно называть это и параллельными мирами, но я для себя принял на веру именно модель «Древа времён» !
Хотя не факт, конечно, что это именно так, но, повторюсь, что это, на мой взгляд, самая логичная модель. Хотя, возможно, что деление Вселенной происходит при изменении каких-то ключевых событий, которые влияют на ход общей истории коренного мира. Но сути это не меняет.
То есть я считаю, что тот вариант мира, из которого я переместился, не отменён, и его я уже не изменю, что бы тут не творил, а , возможно, в ходе своей деятельности и участия в определённых событиях, стану причиной создания ещё одной квантовой копии. Ни много ни мало! Да уж, с самомнением у меня совсем не плохо!
Я лежал на кровати в темноте и под храп отчима и стрекот сверчка пытался разложить в голове всё по полкам. По пыльным, заросшим паутиной лени полкам. Свои чувства, свои мысли и предположения, и конечно же планы на будущее. На будущее здесь. Снова тавтология : на будущее в прошлом. М-да!
Что я могу сделать здесь и сейчас для своей семьи и друзей? Или даже для всех жителей своего села.
На самом деле немало. Мысли есть и самые разные. Но возникает вопрос, как максимально эффективно это воплотить в жизнь, чтобы не светиться самому? У меня сложилось полное впечатление, что нельзя себя никому открывать. Об этом говорила не только логика (зачем мне проблемы с власть имущими?), но и вопили все чувства и инстинкты. Своей чуйке я давно научился доверять, не раз она мне спасала шкуру. Вообще пока не выясню, перенёс ли меня сюда кто-то, а если так, то с какой целью, или это случайное попадалово, лучше не высовываться. Никаких прогнозов и предсказаний для большой публики. Да и для небольшой тоже. Либо упрячут в дурку, либо посадят под замок и буду на цепи предсказывать для больших дядь, чтоб они стали очень большими. Не-не! Нет такого желания.
Пока мои цели попроще и помельче…
Но я сопляк, и ничего серьёзного сам замутить не смогу. Мне паспорт и тот только через три года получать. А до совершеннолетия и вовсе пять лет. А за это время столько всего произойдет, что начинать готовиться надо уже вчера. Значит либо кем-то из взрослых манипулировать, теряя время и имея охрененный шанс провала, либо открыться кому-то, кто мне может поверить, не сдать, даже по глупости, и при этом я должен доверять этому человеку абсолютно. И под все эти критерии подходил только Дед!
Во-первых, человек в селе авторитетный, и с просто железной волей. И работа у него с подходящим графиком и на отшибе. Он работает на водокачке день через день. Времени хватает. Да и вообще мужик рассудительный и основательный. И меня, конечно же, просто очень любит.
Восемь лет назад на мотоцикле разбился его единственный сын д. Вова, мамин брат. Долго после этого деда ломало, даже бабушка быстрее это пережила. Возможно, отчасти и поэтому дед сконцентрировал всю свою любовь на мне, я единственный по мужской линии наследник. Хоть и не носитель его фамилии. Осенью ему исполнится пятьдесят семь.
Была такая история в будущем. Я как раз отбывал срок . А дед очень заболел. Надо сказать, что загнать его в больницу, хотя бы на прием, можно было только в наручниках и под конвоем. Врачам он категорически не верил. Лечился сам, народными методами. Но тогда прихватило жестко. Рак – это приговор. Для нас всех это был удар. И горе. Мне до конца срока было ещё полтора года, а врачи давали ему не больше трёх-четырех месяцев.
Куда-то ехать и проходить курс лечения он наотрез отказался. Время было упущено.
– Я пожил. И хорошо пожил. Помирать теперь не жалко. Доживать буду у себя дома. Только внука дождусь.
И дождался. На голой воле. Терпел боль, но ни разу не принял морфин, который по моей просьбе достали пацаны.
– Я не наркоман, перетерплю.
Я освободился досрочно, почти через год. И сразу примчался к нему. Дед был уже тенью самого себя, лишь взгляд ввалившихся глаз остался прежним. Сильным, упрямым, волевым.
Он даже нашел в себе силы встать с постели и минут десять посидел с нами за столом, накрытым по поводу моего возвращения. И когда я его обнял и пытался сказать что-то успокаивающее, услышал
– Внук, никаких соплей! Я пожил. Уходить надо достойно. Тебя дождался, теперь можно. Устал.
И сгорел буквально за несколько дней.
Дед навсегда остался для меня примером несгибаемости.
Вот про таких и написаны строки: «Гвозди бы делать из этих людей»
Вот перед ним можно и открыться. Тоже, конечно, немного ссыкотно, ведь
точно спрогнозировать его реакцию я не могу. Но выбора нет. Все остальные ещё хуже. А мне надо будет как-то легализовать свою будущую деятельность. А значит решено.
Да, вдруг, активный образ жизни и определённая ответственность не только за свою жизнь, а ещё за многих людей, заставят его задуматься о здоровье. Три – четыре пачки Беломора по двадцать пять папирос в каждой за сутки! Да этого хватило бы, чтоб всех слонов в Африке истребить. Ещё и на бегемотов бы осталось.
Завтра же и поговорю. Он будет на смене на водокачке, и никто нам не помешает.
С этим понятно. Следующая задача, это деньги. Не сказать, что это прям срочно, но и затягивать не стоит. Сейчас только начало лета и есть возможность устроиться на временную работу. Благо, что её хватает. Каждое лето школьники начиная с 13-14 лет могли пойти на подработку либо на плантацию, на выращивание овощей, либо на зерноочистительный комплекс, хотя самым козырным местом считалось место штурвального. Это помощник комбайнера на уборку пшеницы. Это были самые приличные деньги, но попасть туда трудно. Все комбайны уже распределены, и мужики комбайнеры старались брать либо кого-то из своих, либо пацанов постарше.
Но моя цель, пока, это ЗОК (зерноочистительный комплекс) сначала на лопату, а потом, бог даст, на зерноочистительную установку. Опыт из прошлой жизни есть. Тогда в детстве, я только в четырнадцать соизволил пойти работать.
Далее Отчим. С ним надо решать тоже.
Я помню, что вскоре после моего дня рождения они с мамой очень сильно поссорятся и она , даже, подаст на развод. Тогда я не дал им развестись. Да, вот такое влияние, как оказалось, я имел на маму. А спустя три года, когда я узнал, что он её ударил, их развод инициировал уже я сам. И, если история повторится, я сразу поддержу её решение. Это просто человек-говно!
Невысокого роста, худощавый, но крепкий, внешне не урод, но, как человек, просто никакой. Я так понимаю, что женщина , если выходит замуж, то должна быть за мужем. Но никак не наоборот. Завистливый, но что-то сделать, чтоб жить лучше не будет. Чуть что орёт, даже не вникая в суть. Денег домой практически не приносит. Мама пашет на работе, берёт по две группы телят, чтобы заработать на семью, у неё и зарплата бывает и по триста и больше рублей. А он вообще не напрягается. Бывало, что и по тридцать рублей зарабатывал в месяц на орошении полей. Пропивал больше. Не раз она предлагала ему перейти к ним на МТФ (молочно-товарная ферма), но нет, там же он на виду будет и придется вкалывать.
Как то я его спросил, почему он не хочет перевестись, если на его работе толком не зарабатывает. Ответ меня поразил
– А зачем? Денег же нам хватает. А я алименты плачу. Будет у меня больше заработок, будут больше высчитывать.
Хотя по пьяной лавочке частенько пускал скупую мужскую слезу , мол соскучился по Славке (сын от первого брака, который остался с матерью в Куйбышеве, ныне Самара, вернее ныне, как раз Куйбышев)
Так он к нему ни разу даже не съездил. Только ныл. Даже подарка никакого не отправил ни разу.
И ещё был такой момент. Мама купила мне на зиму модные теплые ботинки на высоком каблуке (очень неудобные, но я не привередничал), и как-то я услышал, что он требует от неё купить ему такие же.
– Чё это ты ему купила, а мне нет? Я тоже хочу
Да потому что у меня нога растёт и мне каждый год надо новую обувь. А у тебя вон стоят две пары зимних, которые ты и не носишь. И такое было практически с каждой покупки.
И она каждый раз ему уступала. Да заработай и купи сам! Ты же вроде мужик!
Даже новый мотоцикл, который мы купили в кредит, за что-то около тысячи рублей, оплачивала мама. И когда они таки развелись, он оставил его себе, вместе с домом, который покупала тоже мама, и даже с частью скотины. Много чего ещё можно было бы о нём сказать, не хочу. Просто знаю, что такой муж ей точно не нужен. И Ирку, свою дочь, он однажды так обидел, что она всю жизнь это помнила. Как вообще можно было выйти за такого?! Было много и другого. И пусть этого не случится.
А мама выйдет замуж за нормального мужика, с которым проживёт всю жизнь. И который сильно всем нам поможет в тяжёлые времена , и которому я очень за многое благодарен по сей день.
Продумывая свои зловещие планы , нет-нет ловил себя на мысли, а как же там моя Анечка? И уже проваливаясь в сон, очень захотел её увидеть. И увидел
Мы сидели за столом на кухне , передо мной кружка с чаем, она держит в руках чашку кофе и хвалится, как хорошо пошли огурцы в теплице на даче , и пора бы уже крышу беседки доделать.
Странное состояние, я вам скажу. Я как будто раздвоился, одновременно чувствуя вкус крепкого сладкого чая, боль в пояснице, и ноющую стопу правой ноги (в две тысячи двадцать первом году сломал пятку), но одновременно как бы наблюдал это всё из-за своего плеча. Очень любопытный эффект. Откуда-то пришло понимание, что задерживаться в этом сне надолго нельзя. Нужно возвращаться. И тогда я встал из-за стола, поставив пустую кружку в раковину, обнял сзади жену :
– Нюська, девочка моя, я тебя очень люблю! Но мне пора.
– Да, иди ложись, – потерлась она щекой о мою, – Я скоро.
Чмокнув её в щеку, направился в спальню, завалился на диван и закрыв глаза рванулся обратно в СВОЙ мир. Да я сделал выбор .
Где-то в нигде. Пункт контроля пространства
– Чур, у нас снова возмущение поля. И снова непонятное.
– Если снова в том же отрезке, можешь даже не рассказывать. Скучно, – не разделил интереса напарника названный Чуром. Провидение будто ребенок резвилось с только что найденной игрушкой с этим отрезком времени-пространства. Самый оживлённый участок и ,по его мнению, самый скучный. Ни богов, ни чародеев, ни магии, или драконов , ни великих героев. .
Чур был знаком с теорией такого рода развития вселенной, когда она, развлекаясь таким образом ,создавая копии себя, усложняется , набирается опыта, взрослеет.
Но что интересного может возникнуть именно на этом участке? Бесчисленное количество попыток, которые он поначалу отслеживал не приводили ни к какому принципиально отличному от других результатов.
Вот не повезло же им с Радомыслом оказаться именно в этом секторе, где прогресс пошёл по техническому пути развития. И если после Первой Коррекции у них ещё был шанс выбраться в другие сектора, то после Второй , они оказались полностью заперты. И даже на Землю хода им не было. Эта реальность исключала существование богов. Даже их всемогущий Босс, больше не мог напрямую вмешиваться в дела смертных.
– Ну, насчёт скучно, ты зря! Прокол мной зафиксирован почти случайно. Если бы я не наблюдал за этим участком специально, то мог бы вообще не заметить. Очень тонкое воздействие. Это вчерашний, как ты выразился недоумок. И, если бы это не было невозможным, то я бы мог подумать, что он прошёл туда-обратно!
Последнее предложение Радомысл почти прошептал
– Что ты сказал?! Так это же может быть…
– Стоп! Чур, не произноси этого вслух, – поднял руку в предостерегающем жесте первый контролёр.
– Да, пожалуй. Покажи мне, где это?
– Вот, здесь, – перед Чуром появилась объёмная голограмма, разобрать что-то на которой ни одному человеку было бы не под силу, и один участок был подсвечен ярче остальных.
– Таак! – протянул Чур, – Узловая точка. И что, никаких вероятностных изменений?
– Никаких. Это-то и удивительно! Только те хилые тупиковые ветви, что и были.
– Пробовал его отследить?
– Да, безрезультатно.
– Запускай протокол поиска по генетическим линиям старых родов.
– Но.., – начал было возражать Радомысл, но был прерван.
– Я знаю, что чудес не бывает. Но сейчас готов поверить.
– Делаю!
Утро выдалось солнечным, и разбудило меня , найдя щель в занавесках и пробившись сквозь веки своими яркими лучами, и не давая даже шанса, продолжить спать. Ещё пару минут я понежился, потянулся прямо в постели, а потом резко вскочил и помчался во двор, сначала в туалет, а потом умываться под колонку. Какой же это кайф, быть снова молодым и здоровым. Тело переполняла энергия, хотелось двигаться, что-то делать, куда-то бежать, смеяться!
Вчерашний яркий сон уже потускнел и не вызывал особого удивления. Ну да, вроде снова был в Москве, в двадцать пятом году. Попрощался с женой. Приснилось, или было? Да бог его знает! Но на сердце стало легче. Ну и хорошо.
Натянув рабочие штаны и запрыгнув в калоши , двинул на задний двор, займусь уборкой в качестве разминки. Оказалось, мама ещё дома, только закончила доить корову.
– Ты чего так рано встал сегодня?
Что-что, а поспать я всегда любил, грешен.
– Доброго утра, мам! Да чёт выспался! Тебе вот помогу. Иди ставь чайник, а я зверей выгоню в стадо и по-быстрому тут разгребусь. Ещё чайку успеем попить.
– Ну ладно, – надо было видеть её удивленное лицо, – Тогда давай скорее, а то мне уже на работу бежать!
– Яволь, май фюрер! – брякнул я и уже направившись к поросячьим клеткам, как услышал гневное:
– Андрей! Это что сейчас было?!
– Ой, мам, извини! Дурацкая шутка. Просто настроение такое классное! – от вида моей покаянной физиономии растрогался бы и кот из «Шрека»
– Не моги! -погрозила она мне пальцем, и , не выдержав серьёзного тона, улыбнувшись направилась в дом.
Да, снова палюсь. Осторожнее с такими шутками надо, а то и огрести недолго. Пока убирался, отчим успел уже собраться и уйти на работу.
Быстро попили чаю, я с бутербродом, мама просто с карамелькой и она убежала на МТФ.
Я уже поставил варить кусок свинины на борщ, а тут и Ирка проснулась.
– Снова чего-то кашеварить собрался?– протирая глаза спросонья прогундосила она и выдала: – Нифига у тебя не получится без меня.
Постояла ещё несколько секунд и не дождавшись моей реакции соизволила продолжить
– Ладно, помогу уж!
– А завтрак?
– Что, без этого никак? – вздохнула сестра.
– Ну ты ж уже взрослая. Должна понимать.
– Понимаю, – её повторный горестный вздох заставил меня улыбнуться, – Ща только умоюсь
Завтрак сегодня прошёл мирно и обязательно под Юру Шатунова. Затем повторилась вчерашняя история с готовкой, разве что без просьбы не афишировать её участие в процессе.
Борщ уже был готов, маму я решил не дожидаться, так как пора было отправляться к деду, если уж решил. И с пацанами надо поговорить. Их я буду привлекать к своим делам обязательно. Да, пусть они ещё совсем зелёные, но они мои друзья. И я точно могу им доверять, хоть пока и не всё. За очень много лет не видел в них никакой гнили. Не всегда у нас были прям замечательные отношения, и ссорились не раз, и даже дрались. Но всегда по-честному, без подлостей.
– Ирка, мне бежать нужно, пойдешь к бабушке?
– Не. Ко мне ща Наташка придет, кассету новую притащит.
– Ну хорошо. Я помчался, а ты маму покорми, как придёт.
– Сама знаю. Иди уж, – махнула рукой, типа: кого ты учишь?!
В этот раз я не торопился добраться до места, по пути продумывая линию поведения и план разговора.
Если с ходу объявить деду, что я из будущего (три ха-ха!) , то не факт, что он вообще меня станет слушать. С фантазией то у меня всегда было неплохо, и он об этом знал. Может подумать, что дурачусь, а когда поймёт, что это не так, придется начинать заново. Так что будет лучше, если он сразу начнет прислушиваться.
Путь на водокачку, где работал дед, проходил по Прудовой. Просто проходишь до конца улицы, пересекаешь грейдер (трассу так у нас называли) и почти упираешься в водокачку, которая обеспечивала весь совхоз водой. Чуть в стороне находилось два искусственных водоёма , один выше уровнем другого. С реки качали воду в Верхнюю Казёнку (как вы понимаете, от слова Казённый пруд), там вода отстаивалась и через шлюз спускалась в Нижнюю Казёнку, откуда через фильтры через водокачку подавалась на село. Вот здесь дед и хозяйничал.
Через Прудовую я не пошёл, немного изменив маршрут, чтобы раньше времени не встретить друзей. При разговоре они бы только помешали.
Деда увидел ещё с дороги, сидящим на лавочке с неизменной папиросой в зубах. Он тоже меня заметил и призывно махнул мне рукой. Через минуту мы уже здоровались.
– Привет, внук! На рыбалку намылился? Так раньше надо было вставать.
Здесь у деда был дежурный комплект удочек, и когда мы шли рыбачить на Казёнку, я просто заходил за ними сюда, чтоб не тащить из дома.
– Не, дед, поговорить пришёл. Сейчас буду рассказывать долгую и трагическую историю, – шутливо ответил ему, – только, когда движки заглушишь, а то я голос сорву их перекрикивать. Насосы приводились в движение двумя здоровенными электромоторами, которые сейчас натужно ревели, поэтому дед и выбрался на солнцепёк из прохлады водокачки.
– Ну это уже минут через пять заглушу, – и глубоко затянувшись выдохнул клуб дыма.
Через несколько минут он действительно зашёл в помещение водокачки и вскоре шум прекратился, потом он показался в дверном проёме:
– Айда внутрь, здесь прохладно.
И я шмыгнул вслед на ним.
Дед расположился на топчане, укрытом телогрейками, а я уселся за стол.
– Ну давай выкладывай свою трагическую, – улыбнуло деда
– Сон мне приснился. Очень интересный сон, вот и хочу тебе рассказать
– Так это тебе к бабке, а не ко мне. – его косматые брови попытались поменять своё местоположение, перебравшись гораздо выше им положенного.
– Да нет, дед! Именно к тебе. С ней я такое обсуждать не буду.
– Ааа, вон оно что! Взрослеешь? Пестики – тычинки! – озадаченно протянул тот
– Да хорош хохмить! Про это я и сам тебе мог бы порассказать , только неудобно, – развеселило меня, но я тут же взял себя в руки, настраиваясь на серьезный лад.
– Дед, ты послушай и постарайся не перебивать, я и сам буду сбиваться.
– Ну жги, – барским жестом дал он мне слово, прикуривая новую папиросу от почти докуренной предыдущей.
– Снилось, дед, мне наше село. В конце лета мама очень поссорилась с отчимом, она даже на развод подала и мне показалось, что он её ударил. Не перебивай, я же просил, – пересёк я его попытку вклиниться, – Я по глупости не дал им развестись, думал, что так будет лучше. Но ошибся. Ругались они всё чаще и развелись через три года, и она вскоре вышла замуж за нормального мужика. Но это отдельная тема. А дальше начнут созревать плоды перестройки. В конце этого года выйдет закон о кооперативном движении, а дальше и о частных предприятиях. На смену плановой экономике придет рыночная.
Учитывая, что мы за всем этим не будем успевать перестраиваться, люди ещё несколько лет будут работать, на что-то надеяться, что всё наладится, но этого не случится. Несколько лет не будут платить зарплаты, нам практически не на что будет жить. Тем более все накопления, которые вы держите на книжках, просто сгорят, если не ошибаюсь в девяносто первом. Вас просто обокрали.
Какое-то время будет выручать скотина, но и это вскоре перестанет быть выгодным, так как корма подорожают, а покупать их будет не на что. Совхоз развалится, всю скотину вырежут, что можно, растащут. В марте девяностого отменят монополию на власть коммунистической партии и появятся ещё несколько партий, хотя возглавлять их будут те же старые кпссовцы. Это они так перестроятся. А двадцать пятого декабря девяносто первого Советский Союз официально прекратил своё существование и страну стали рвать на куски. Не знаю как всё обошлось без гражданской войны, но потом бывало всякое. Армяне воевали с азербайджанцами, грузины с абхазами, чеченцы с нами, бурлил Дагестан. Да и другие соседи не отставали. После Горбачёва у руля встал Ельцин. Тот был кретином, или предателем ( уж не знаю точно) , а этот просто пародия на президента. Безвольный, нерешительный, да ещё и жестко пьющий. Вопреки своим обещаниям всё исправить и вытащить страну из жопы, наоборот толкал её в пропасть. Но это глобально, а вот по нашему селу. Работы почти не стало, а какая и была , почти ничего не приносила. Деньги дешевели каждый день, была сумасшедшая инфляция. Мужики от безысходности стали пить, бабы не знали, как и зачем жить дальше. На что одевать и кормить детей. Кто мог уехали в города, где можно было найти хоть какую-то работу. Из всех тёмных углов полезли уголовники и бандиты . Ты не поверишь, но вся молодёжь хотела стать либо бандитами, либо валютными проститутками. Про них снимались фильмы, писались книги, их всячески романтизировали. Рэкетиры стали уважаемыми людьми. А потом и вовсе пошли во власть. Расцвела наркомания.
Разрешили хождение доллара, хотя не только его, а любой валюты. Но в Новорепном, конечно, мы этого не видели. В девяносто третьем я ушёл в армию, сам напросился, о чём скоро пожалел, но это тоже отдельная история. После службы уехал жить в Саратов, и через год по глупости получил срок.
Дед слушал меня около полутора часов, практически не перебивая , сначала с явным скепсисом, а по мере повествования и с прибавлением событий и деталей, всё серьезней. Я часто сбивался, перепрыгивал с одной темы на другую.
Когда я дошёл до войны с Украиной, он уже не выдержал.
– Да как так-то? С Украиной?!
– С ней, дед! На нас весь мир ополчился. Особенно бывшие союзники.
– Ну ты хоть мой внук?
– Дед, даже не сомневайся. Самый, что ни на есть.
– Значит, я умру от рака, – он затянулся и посмотрел на догорающую папиросу. – Что я сказал тебе перед смертью?
– Взял с меня слово, что брошу курить.
– Бросил?
Я виновато отвёл взгляд
– Значит не бросил, – вздохнул он, – Сколько тебе сейчас?
– Пятьдесят вчера исполнилось, юбилей.
– Закуришь? – протянул мне пачку Беломорканала
Я на автомате протянул руку, но тут же одернул.
– Очень хочется, но нет. Не в этой жизни. Получается, в сон ты не поверил?
– До старческого маразма ещё не дожил. И, видимо, не доживу, – затушил папиросу он.
– Ты ещё можешь всё изменить.
– Поглядим. Значит ты чуть моложе меня. И как мне тебя теперь называть?
– А что, собственно, изменилось? Я перестал быть твоим внуком? Так и зови
– Мда! Что планируешь делать?
– Мысли есть, но мне нужна твоя помощь.
– Спасать Союз будешь? Просто ты с такой яростью говоришь про развал страны! Родина же! Понимаю! – внимательно посмотрел мне в глаза
– Дед, даже мысли такой не было. Вернее, была, но это невозможно! – слово «Родина» прозвучало из его уст без всякого пафоса, как-то обыденно, но полновесно, что-ли, – И родина моя здесь. В Новорепном!
– Как вообще ты здесь оказался? Ты там… – дед немного замялся.
– Нет, – помог я ему, – Я не умер. Там я тоже остался. Не знаю, как это объяснить. Возможно, мне очень захотелось, или очень было нужно.
Помолчали пару минут.
– Хорошо. Ты иди, хотел сказать – к друзьям, а теперь уж и не знаю. В общем иди, куда собирался, а мне шибко подумать надо.
– Понимаю, – встал я.
– Нихрена ты не понимаешь. У меня только что мир сломался. Пожил, называется, на пенсии спокойно!!!
Внук ушёл. Пётр Фёдорович смотрел в маленькое мутное окошко над столом, как тот сначала неторопливо, а потом все быстрее удаляется в сторону села
