Читать книгу Мечта, стоившая жизни - - Страница 1

Предисловие

Я лежу на мягкой, покрытой росой траве, и смотрю на небо. Оно кристально голубое без единого облака. Июньское солнце приятно греет плечи и грудь. Я не могу оторвать взгляда от неба, не могу надышаться этим чистым воздухом и не могу поверить в свое счастье. Внезапно он нависает надо мной и, смотря в его глаза я думаю, что как будто продолжаю смотреть на небо. Они такие же голубые. Кристальные. Как алмазы. Я люблю эти глаза больше всего на свете. Эти глаза стали моим спасением.

– Я люблю тебя. – просто говорит он мне, улыбаясь.

– Ты говоришь мне это уже десятый раз за день. – со смехом говорю я. – И я десятый раз отвечу тебе, что люблю тебя еще больше… – он оставляет едва уловимый поцелуй на моих губах.

– Я готов говорить тебе это хоть каждую секунду. – его руки переворачивают меня, и я оказываюсь на нем сверху.

– Я не могу представить своей жизни без тебя. Я не смогу дышать без тебя. – я опускаюсь на его грудь и смотрю на цветы, которые растут на поле. Бескрайнее, оно усыпано цветами разных расцветок. Глаза радуются этой красоте, а сердце замирает от счастья.

– Мы спасли друг друга. Мы оба вдохнули жизнь в друг друга. Нашли вторые половинки наших сердец, так кажется говорят? – он гладит меня по голове и прижимает к себе сильнее.

– Ты и я – навсегда вместе. – я приподнимаюсь и целую его, а он нежно отвечает на мой поцелуй. Я не знаю, сколько времени мы проводим в объятиях друг друга, да и мне плевать. Я готова остаться с ним где угодно и на сколько угодно. Только с ним. Только, когда он рядом.

Ты и я – одно целое. Две половинки искалеченных сердец, сумевших залечить раны друг друга. Мы нашли друг друга и теперь никогда не отпустим. Потому что ты и я – это больше, чем любовь. Это связь. Нерушимая, крепкая, вечная…

Глава 1

– Тая, ради бога, встань уже наконец! У тебя пары через час, а ты даже глаза открыть не можешь! Можешь мне не врать, я знаю, что ты только умываешься пол часа, не то что бы полностью собраться и доехать. – кричит мама вот уже минут двадцать.

– Мама, я встала 10 минут назад, дай отлежаться, у меня была сложная ночь. -я переворачиваюсь с живота на спину и закрываюсь одеялом с головой.

– Будешь знать, как заниматься до утра! Ты прекрасно знала, что у тебя сегодня учеба. – никак не угомонится она.

– Господи, мама, я планировала встать ко второй паре! – не в силах сдержаться рявкаю я.

– С какой такой стати! Пойдешь на первую как миленькая, и это мое последнее слово Тая! Не испытывай мои нервы, дочка! – и дверь моей комнаты с хлопком закрывается.

Я привыкла к ее истерикам по поводу моих недосыпов. Хотя, я не понимаю почему. Для нее я всегда уделяла ночное время учебе, и грызла гранит науки в то время, когда все спали. Конечно же она не знает, где я бываю по ночам. Но от этого, моя успеваемость не падает. Я встаю и иду умываться. Облокачиваюсь о раковину и разглядываю себя в зеркале. Круги под глазами намного больше, чем я предполагала. Я не пила, совсем, я никогда не пью. Но усталость дала о себе знать.

Этой ночью я была с Ромой. Рома был моим парнем последние полгода. Мы учимся в одном колледже на юридическом факультете. История нашего знакомства до смешного банальна. Я шла по коридору с учебниками в руках, а он налетел на меня, потому что шел спиной вперед. Я упала, он помог мне подняться и собрать книги. Потом сказал, что хочет извиниться как следует и пригласил меня выпить кофе вместе. Я не испытала к нему ровном счетом ничего. Просто решила, что это будет интересно, и согласилась. В какой-то момент все закрутилось, и я стала его девушкой. А быть его девушкой – почти титул. Его отец – самый влиятельный бизнесмен города. За Ромой охотятся десятки красавиц. А он любит только меня. Почему? Я и сама не знаю. Не скажу, что во мне есть что-то особенное. Русые волосы до поясницы, зеленее глаза, очень стройное телосложение и невысокий рост. «Такая же как все». Но не для Ромы. Он всегда выделяет меня среди других. Для него я – особенная.

Этой ночью мы были в самом элитном клубе города. И да, для справки, мне еще нет восемнадцати. Но с Ромой передо мной открываются любые двери.

И это то, за что я ценю его в первую очередь. Мы танцевали. Очень много танцевали. Так, что в какой-то момент у меня сломался каблук. Мне пришлось продолжать вечер, танцуя босиком. Потом Рома поднял меня на барную стойку и попросил показать, чья девушка здесь самая крутая! В общем, я оставила всех под впечатлением своим «стриптизом», но мои ноги довольны не были.

Умываюсь, чищу зубы, и быстро крашусь. Наношу легкие нюдовый макияж – то, что надо! Расплетаю бигуди и локоны сами падают на плечи. Идеально. Выхожу из ванны и одеваю классический черный костюм с лонгсливом. Мама сует мне в руки пакет с завтраком, и просит как всегда плотно поесть на обед. Я киваю.

Конечно я хорошо поем, Рома ведь не оставит меня без обеда в хорошем ресторане. Мама целует меня в щеку и желает хорошего дня. Будто не было той истерики пол часа назад. Я молча натягиваю сапоги на каблуках, пальто до пола и выхожу из дома. Сморю в окна что бы убедиться, что мама не следит за мной, а затем звоню Роме и говорю, чтобы он подъехал.

Родители не знают о нем. Я не рассказываю им. Не хочу делиться с ними чем-то личным. Рома – это мой персональный джин, исполняющий все желания. А счастье, как говорится, любит тишину. Не хочу, чтобы родители все испортили.

К воротам подъезжает черная Ауди, и я сажусь в нее. Рома наклоняется и целует меня в щеку, а я делаю тоже самое.

– Как прошло утро у котенка? – ухмыляясь, спрашивает он. – Надеюсь, ноги не сильно болят после вчерашнего? – смотря на дорогу говорит он и давит на газ.

– Ну, пару мозолей и легкая боль стоили вчерашнего! – улыбаясь в ответ говорю я.

Я не люблю его. Это подло. Очень. Я ценю его, уважаю, но не люблю. Мне с ним весело и спокойно. С ним я могу забыть о проблемах и отключить голову. С ним могут исполниться все мои мечты. Он очень добрый и заботливый, хоть и со своими недостатками. Но мое сердце молчит. Оно предательски молчит…

– Котенок, о чем думаешь? – он берет мою руку и целует костяшки пальцев, видя перемену в моем настроении.

– Да так… Учеба не дает покоя. Слишком много навалилось. – вру я и улыбаюсь ему самой лучшей из своих улыбок.

– Куда поедем обедать сегодня? Тот ресторан за колледжем знатно надоел за последнюю неделю, у тебя есть идеи?

– Можем поехать в мою любимую пекарню, там хорошие обеды. – отрешенно говорю я, и отворачиваюсь к окну.

Как я устала от постоянных ресторанов и кафе! Хоть бы раз пригласил меня к себе и предложил что-то вместе приготовить. Я толком ничего не знаю о его семье. Возможно причина в его отце или.... В брате.

– Поедем, куда захочешь. – он останавливается на светофоре и притягивает меня к себе. – Я люблю тебя, я до чертиков тебя люблю Тая.... Ты самое лучшее, что случалось со мной…

У меня щемит сердце от его признаний. Какой же тварью я себя ощущаю, когда осознаю, насколько сильны его чувств ко мне. А я… А я попросту ничего не чувствую. Совсем… И подло обманываю его, чтобы достичь своих целей.

– Рома, я люблю тебя не меньше. – шепчу ему на ухо и оставляю невесомый поцелуй на его щеке.

У него в глазах будто зажигается свет, и они блестят от моих слов. Такие эмоции невозможно подделать. Мы доезжаем до колледжа и выходим из машины.

– Позвони мне, когда пары закончатся, я буду ждать тебя у тачки. – он притягивает меня за талию и крепко обнимает.

– Угу, до встречи. – неловко воркую я и посылаю воздушный поцелуй.

Отходя от Ауди, я ловлю себя на мысли, что раньше у него была BMW. Ауди я вижу впервые, и она совершенно не вяжется с образом Ромы. От нее исходит энергия, сила, мощь. Не то, что бы в Роме этого не было, но… Я будто ощущаю ауру совсем иного человека. Кого-то стойкого, сильного, принципиального.

Отгоняю от себя эти мысли и направляюсь к корпусу. Моя походка всегда от бедра.

С четырнадцати лет начала увлекаться моделингом, и научилась ходить как модели. Всегда заставляла себя идти прямо, с высоко поднятой головой и прямой осанкой. Ноги идут как по канату, каждый шаг в такт. Рома говорил мне, что моя походка – это то, что никто не сможет повторить. Никто не ходил так, как я. Никто просто не умел так, как я. Это еще одна причина почему я с ним. Для него я – особенная. Раньше никто никогда меня так не возносил. Он выделяет меня среди других, говорит, что таких как я больше нет. И я свято верю ему.

У корпуса я встречаюсь с группой своих одногруппниц, и мы начинаем переговариваться. Потом я вижу Таню, которая как стрела направляется в мою сторону. Таня – моя лучшая подруга. Мы знакомы с малых лет и всю школьную жизнь провели вместе. Она выглядит как лучик солнышка. Светлые блондинистые волосы, зелёные вперемешку с карим глаза, и прекрасная фигура. Не могу сказать, что я была костлявой, но всегда носила размер XS. У меня никогда не было округлых форм. К этому всему я ещё и маленького роста. А у Тани фигура что надо. Она выглядит как модель чистой воды. Таня всегда пыталась донести до меня, что у меня прекрасная фигура, и я, зря себя накручиваю. Я не любила себя и свое тело, но после встречи с Ромой, что-то изменилось. Будто его внимание показало мне, что, если бы я была некрасивой, он бы никогда не обратил на меня внимание. Да и все его слова, которые он мне говорил с такой нежностью, укрепляли во мне веру в то, что я прекрасна.

В общем, с комплексами по поводу тела я попрощалась и зажила счастливо. Таня подбегает ко мне и шепчет на ухо:

– Ну что, как успехи? – она тянет меня за руку и отводит в сторону, подальше от чужих глаз.

– Пока никак. Снова едем в ресторан. – я вздыхаю и мои плечи опускаются.

– Так, срочно бери дело в свои руки! Так ты никогда ничего не добьешься! – она всегда была решительной, в отличии от меня.

– Тань, это сложно. А если он что-то заподозрит? – я оглядываюсь по сторонам что бы убедиться, что нас не подслушивают.

– Таисия Александровна, послушай свою лучшую подругу: парни и на половину не настолько коварны и умны как мы, девушки. Главное хорошо играть и невинно хлопать глазками. – она подмигивает мне.

– Но это так подло! Я каждый день ощущаю себя гадкой змеей! – я прикрываю глаза и пытаюсь собраться.

– Так, отставить змей! Ты лишь хочешь добиться своих целей! Рома запал на тебя, при чем по полной! Такой шанс выпадает не всем и не просто так, уж поверь мне!

Таня легонько трясет меня за плечи и продолжает:

– Просто скажи, что ты хочешь познакомиться с его семьей. В этом нет ничего такого.

– Хорошо, я попробую. Но мне интересно, почему он сам не предлагает?

– Возможно, дело в его семье, а не в тебе. Но ты будь настойчивой! Иначе ничего не выйдет. – она кидает взгляд на экран своего телефона и говорит – Пойдем, пара начинается через 3 минуты.

Я вздыхаю, и пока она, бурно рассказывая мне какую-то историю, ведет меня к корпусу, пытаюсь собраться с мыслями и продумать, как заставить Рому позвать меня на ужин к его семье…

Глава 2

Мы идем по коридору на гражданское право. Терпеть его не могу! Скука смертная. Вот почему я не хотела идти на первую пару. Вопросы по поводу имущества, долгов, наследства и другого пусть разруливает кто-то другой, а я посижу в стороне. Последний год я все чаще задавалась вопросом: а нужно ли мне вообще это право? Нужна ли мне профессия юриста и этот диплом? Лет с пятнадцати я слишком сильно окунулась в сферу моды и, в особенности, в моду Парижа. Модный дом Коко Шанель производил на меня сильное впечатление, так же как Louis Vuitton, Christian Dior, Hermes, Nina Ricci и другие. Я часами могла смотреть показы мод, одежду на которых представляли Кайли, Кендал, Джиджи, наша соотечественница Ирина Шейк, и в особенности Адриана Лима в молодости… Я смотрела на нее и думала, что ее красота завораживает. Она была дьявольски красивой. На ней все сидело идеально… Она сама была идеальна. Ни одного изъяна. Я смотрела на ее выходы с открытым ртом. И мечтала когда-нибудь оказаться на ее месте. Мир моды тянул меня как канат. Я хотела окунуться туда с головой. Погрузиться в него, и никогда не всплывать на поверхность. Все чего я хотела – хотя бы раз пройтись по подиуму в Париже. На мое предложение поступить в школу моды, родители в унисон заорали нет. Тогда я подумала, что у меня нет выхода, и выбрала право. Думала, что, когда закончу колледж, смогу уехать и заняться тем, чем хочу. Я таила эту надежду у себя в сердце. Потом появился Рома, и на мои рассказы о мечте он твердо обещал мне исполнить все, что я хочу. Я верила ему, а потому держалась за него, как за спасательный круг.

Из мыслей меня выдернул преподаватель, который наклонившись над моей партой, громко и с нажимом произнес:

– Таисия, третий раз спрашиваю, какая статья ГК содержит информацию о нематериальных благах?

– Сто пятидесятая. – сразу ответила я.

Да, я не любила право, но это не значит, что я его не учила. Я хорошо знала то, чему меня учат, и претензий ко мне не у кого не было.

– В следующий раз, если я подойду к тебе за ответом, ты выйдешь из аудитории. – гнусавым голосом сказал он.

– Да, извините. – без чувств ответила я.

Пары тянулись вечность, но после них, я как на крыльях летела к Роме. Вот оно, чувство свободы. Рядом с ним я не чувствую себя в клетке. Рядом с ним все проще.

– Едем на обед? – целуя меня в висок сказал Рома.

– Рома, а почему мы никогда не ездим к тебе? Я могла бы что-то приготовить

сама… Если бы ты позволил. – я решаюсь прислушаться к советам Тани и выпаливаю это все, пока не успела передумать.

– Котенок, знаешь … Мой брат очень сложный человек, он не любит посторонних в доме. – он виновато опускает голову и поджимает губы.

– Но, мы могли бы устроить ужин для него и вашего отца… Поужинали бы все вместе, и я бы с ними познакомилась заодно. – я не сдаюсь и пытаюсь вырулить ситуацию в свою сторону.

– Давай я поговорю с ними и скажу тебе их мнение на этот счет, хорошо? – он молчит, а потом продолжает. – Отец бы не был против с тобой познакомиться, он у меня хороший. Но брат… Он… Сложный. Очень. Я с ним сам толком не общаюсь, не то что бы устраивать совместные ужины…

– Я все понимаю милый. Я не давлю на тебя, сделай так, как сам посчитаешь нужным. – я улыбаюсь ему и глажу его щеку, пытаясь сгладить углы. Он расцветает под моими прикосновениями. А я думаю о том, что хотела бы посмотреть на этого заносчивого братца Ромы, и сказать, что я о нем думаю.

– Поедем в пекарню, как ты и хотела, хорошо?

– Да, как скажешь. – я соглашаюсь на все. Ловлю себя на мысли, что всегда

соглашаюсь с его решениями и мнением, а он с моими. Возможно поэтому мы ни разу не ссорились.

– Хочешь поехать на этой неделе в клуб? Арт отмечает день рождение и снял клуб на эту ночь. Что скажешь?

– Не уверена. Но я подумаю.

Артем – друг Ромы и по совместительству его одногруппник. Всем легче называть его просто Арт, без заморочек. Ну и звучит это конечно «круче» по его мнению. Не питаю к нему сильной любви. Заносчивый мажор, который считает, что если у него есть деньги, то он может купить все и всех. Напыщенный, самодовольный индюк. Не понимаю, как Рома может находить с ним общий язык. Рома совсем другой, несмотря то, что денег у его отца даже больше.

– Котенок, не обижайся из-за ужина, я же сказал, что попробую поговорить сними. – ласково говорит он, по-своему растолковав мой отказ от вечеринки.

– Я услышала тебя, но тогда хотя бы расскажи мне о семье. – единственное, что я знаю, это то, что его отца зовут Антуан.

– Ну, отец жил во Франции до двадцати шести лет, а потом приехал в Россию по делам компании. Здесь он познакомился с мамой. Ее звали Роза. Он решил остаться здесь с ней, потому что она не хотела покидать родину. Потом они расписались без пышной свадьбы, потому что у мамы были проблемы в общении с родителями и младшим братом, а родственники отца не одобрили их союз, и не то что не приехали, даже поздравления по телефону не отправили. Ну а потом… Потом родился Давид. Он был копией мамы. Она любила его до беспамятства. Все было прекрасно, пока не родился я. У мамы начала налаживаться карьера модели, папа делал для этого все. И когда она должна была ехать в Америку по контракту, узнала, что беременна. У нас с Давидом разница в десять лет. Спустя десять лет мама забеременела, и сложно переносила эту беременность. Когда я родился, и у мамы поехала крыша. Она стала замкнутой, тревожной, дерганной… Будто всегда чего-то боялась. А потом и вовсе ушла. Сказала отцу, что ей надоело стоять на месте, и возиться с ним и Давидом, а теперь еще и со мной. Она уехала и больше мы о ней не слышали. Потом узнали, что она умерла… Папа тяжело перенес это. Заботился обо мне как мог, потом нанял няню, а когда мне было пять лет познакомился с девушкой на одиннадцать лет младше него, и женился снова. Так и живем: я, Давид, папа и Анжелика.

– Ужас, как она могла так поступить с вами? Так она была моделью? А почему ты мне раньше не говорил? Давид поэтому так тебя не любит? – Я начала заваливать его расспросами о его семье.

– Тише, тише, кошка, не все так быстро. Сначала поцелуй, потом все остальное… – он лукаво улыбается и резко съезжает с трассы на парковку торгового центра. Припарковав машину, он тянет меня на себя и усаживает себе на колени. На моем лбу выступает пот, руки становятся мокрыми, глаза лихорадочно бегают по его лицу и машине в попытке понять, за что зацепиться, что бы не произошло того, чего я так не хочу.

– Милая, любимая, драгоценная… – он произносит эти слова на вздохах, в

перерывах между тем, как покрывает мою шею поцелуями.

Я совру, если скажу, что это не приятно. Он красивый парень: брюнет с темными глазами, достаточно высокий, с вздернутым носом и хорошим телосложением. Его руки бегают по моему телу, и пытаются расстегнуть пуговицы пиджака. Я лихорадочно перебираю в голове мысли, как мне остановить его. Не могу допустить, чтобы он притронулись ко мне, ведь я его оттолкну, а он этого не поймет. Я немного отодвигаюсь от него, упираясь спиной в руль, и говорю ему:

– Милый, я не очень хотела бы этого в машине… И я хотела бы чтобы наш первый раз произошел в более приятном месте…– я краснею и теряюсь.

– Да, ты права, это не лучшее место. Прости, котенок. Просто от тебя мне сносит крышу, и я перестаю себя контролировать. – он обнимает меня и смеется, а я смеюсь в ответ.

Но неожиданно, в окно стучит мужчина. Я поворачиваю голову, и встречаюсь с ним взглядом. Взгляд голубых глаз, цвета лазурного моря. Я смотрю в его глаза, и вижу отражение своих собственных. Черные волосы, выраженные скулы, бледная кожа. У него аристократические черты лица. На секунду в голове проносится мысль: дьявольски красив… Из водоворота мыслей меня вырывают чертыханье Ромы. Он мягко сажает меня на пассажирское сидение, и открывает дверь, выходя из машины. Я слышу бархатный, но устрашающий голос:

– То есть ты взял мою машину без спроса, да еще и трахаешься в ней с кем попало? – гремит голос парня.

– Давид, приди в себя. Я спросил разрешения у отца. Он сказал, что ты сегодня в ней не нуждаешься, ну я и решил взять прокатиться. В чем проблема?

– В том, маленький ты сукин сын, что это моя тачка, которая куплена за деньги, заработанные мной! А ты, черт бы тебя побрал, нихрена не делаешь, чтобы научиться чему то, да еще и мою тачку берешь что бы всяких девок катать?

– Полегче, раз я сукин сын, то ты тоже, мать то у нас одна. А про Таю не смей так говорить, она моя девушка. Да и вообще, что хочу, то и делаю, ты мне не указ.

– Да я тебя в порошок сотру, кусок ты говна. Почему тебя не было сегодня в офисе? Отец просил тебя приехать после учебы, но ты снова развлекаешься, вместо того, чтобы заняться делом. Я вычислил тебя по GPS в тачке. Так и знал, что ты как всегда удовлетворяешь свои потребности.

Я слушаю это и не могу оторвать взгляда от старшего брата Ромы. Давид Дьюраль, такая у них фамилия. Досталась от отца француза. Он одет в классический черный костюм. Темная ткань оттеняет бледную кожу. Идеальный контраст. Он очень высокий, примерно под 190 сантиметров. Рома рядом с ним как пылинка…Черные волосы немного вьются у лица. У Давида на руке шикарные часы, в которые он заглядывает каждые 2 минуты, как будто боится что-то пропустить. Я ловлю себя на мысли, что они совсем разные. Они совсем не похожи. Как они могут быть братьями? Сходства ноль.

Рома виновато смотрит на меня и прикрывает дверь Ауди, что бы я не слышала их ругань с братом. Давид что-то эмоционально кричит и тычет пальцем в лицо Роме. Тот в свою очередь пихает брата в грудь и отталкивает от себя, выплевывая гадости тому в лицо. У Давида не естественно меняется выражение лица, и он сжимает руки в кулаки, как будто сейчас ударит брата. Я действую не обдуманно, на адреналине. Выскакиваю из машины и встаю между ними, лицом к Давиду, как будто защищаю Рому. Старший Дьюраль подходит медленным шагом ко мне и берет за подбородок. Рома не двигается и кажется даже не дышит. Я замираю и тупо устремляю взгляд на Давида.

– Ты хочешь, чтобы я по неаккуратности разбил твою прелестное личико? – шипит он мне в лицо.

– Я… Не трогайте Рому, он не приехал в офис из-за меня…Я отвлекла его…– я

сочиняю алиби для Ромы на ходу. Я не знала ни о офисе, ни о том, что машина принадлежит Давиду… Но я отчаянно хочу уберечь Рому от его гнева.

– Ты меня за придурка держишь, девочка? – он приподнимает мое лицо еще выше, и я задираю голову. От него веет холодом, страхом и чем-то темным. Я вся сжимаюсь под взглядом его стеклянных глаз. Кажется, еще слово, и под его кулаком окажется мое лицо. – Ты всерьез думаешь, что я поверю в то, что этот придурок станет делать что-то ради кого то, а не себя? Это эгоистичный

самодур, который лишь развлекается с такими, как ты. – выплевывает он мне в лицо и, резко отпуская мой подбородок, обращается к брату:

– Рома, не зли меня. Убери ее от меня, иначе обоим будет плохо. И если ты сейчас не сядешь со мной в машину, я вырублю тебя, и ты прибудешь к отцу в таком виде, ты меня понял?

– Давид, перестань, ты ее пугаешь!

Он был прав. Я вся тряслась. Подбородок подрагивал, в глазах стояли слезы, а руки дрожали как осиновый лист. Дьюраль посмотрел на меня с неким

отвращением и подвинул в сторону. Подойдя к брату в плотную, он сказал:

– Что бы через 2 минуты был в машине, и я не повторяю дважды. Ауди оставь здесь, ее заберут мои люди.

Он развернулся и ровной походной пошел к своему Порш. Рома стоял как вкопанный, а после опомнился и притянул меня к себе.

– Прости котенок, прости пожалуйста, я не знал, что так выйдет… Я не хотел, я… Боже, теперь ты понимаешь, почему я не хочу вести тебя в дом к этому ублюдку? Он ненормальный. Неадекватный. Прости, милая, я вызову тебе такси, и оно отвезет тебя домой. Я позвоню тебе вечером… Черт, прости…

Он быстро вызывает мне такси на своем телефоне, говорит номер машины, и поцеловав, быстро направляется в сторону, куда 2 минуты назад ушел его брат. Я стою как вкопанная и не понимаю, почему хочу рыдать. В голове проносится мысль: «Дьявольски красив…».

Глава 3

Такси приехало быстро. Я села на заднее сидение и молча уставилась в окно. Паника уже прошла и на ее место пришла злость. Как он может так разговаривать с совершенно незнакомыми ему людьми? Больной хам. Он хотел меня ударить? Или просто запугивал? Рома говорил правду – он ненормальный. Кошмар. Вот и познакомилась с братом… Давид Дьюраль… Вот ты какой. Возможно Роме не стоило брать машину брата, без его разрешения, но так срываться на него за это… Просто в голове не укладывается! Давид сказал, что Рома должен был быть в офисе у отца. Но я ни разу не слышала, что бы Рома принимал участие в делах компании их папы. Ему нужно будет мне все хорошенько объяснить.

– Простите, здесь направо? – таксист вырывает меня из потока моих мыслей.

– Да – эхом отзываюсь я и проверяю телефон. На нем нет сообщений от Ромы. Мне это совсем не нравится. Да что происходит то в конце концов!

Выхожу из машины и иду в дом. Мама как всегда готовит на кухне, отец уже вернулся с работы, и я старюсь как можно быстрее проскользнуть в свою комнату, плотно прикрыв дверь. Но не тут-то было. Слышу, как за спиной раздается надоедливый, недовольный голос отца:

– Кто тебя привез? Я видел машину у дома. – спрашивает он, сверля меня взглядом.

– Я приехала на такси. Устала в колледже, решила вызвать. – говорю я частичную правду.

– Почему опять в пальто? Погоду видела? Кто сейчас ходит в пальто? И где ты оставила свои сапоги, почему не поставила их у батареи… – начинается череда отчитываний о том, какая я не такая. Я уже привыкла, но это все равно раздражает.

С отцом у меня испортились отношения примерно с двенадцати лет. И это не я виновата. Когда у меня начался так называемый «переходный возраст», я посмотрела на некоторые вещи иначе. Например, перестала выгораживать отца в своем маленьком сознании и посмотрела на все чуть шире. Он никогда не был хорошим отцом, да и супругом тоже. Да, он давал мне столько денег, сколько мне было нужно. Я никогда ни в чем не нуждалась, жили мы хорошо, и за это я ему благодарна. Но на этом все. Мой отец никогда не дарил мне любви, заботы или ласки. Для него на первом месте всегда была работа. Он всегда находил время для нее, но никогда для меня с мамой. Когда-то я ужасно нуждалась в его внимании, а потом… Потом я даже начала радоваться, когда он подольше задерживался на работе, или уходил на нее рано утром. Так мы почти не пересекались. Но за что я ненавижу его больше всего, так это за агрессию. Он не контролирует себя. В порывах гнева может наговорить настолько гадкие и обидные вещи, что слезы выступают на глаза. Со временем, я стала не восприимчива к его нападкам: мне больше не больно слышать подобное от него в свой адрес, но мне обидно за маму. Он испортил ей жизнь. Я вижу, что с годами и ее любовь к нему потухла, но он ее вообще никогда не любил. Всегда унижает, оскорбляет, дает понять, что она – никто. Никогда ему всего этого не прощу. Моя мама очень добрый и светлый человек и поэтому никогда не ответит ему тем же. Она посвятила ему жизнь, а он… А он растоптал ее. Как же мне порой хочется высказать ему все, что я о нем думаю…

– Ты меня вообще слушаешь? – его голос разрезает воздух, и я наконец возвращаюсь в реальность.

– Да, что такое? – устало говорю я.

– Какие прогнозы на конец триместра? – говорит он, имея ввиду баллы.

– Пара четверок есть.

Я решаюсь не врать и сказать, как есть. Знаю, что сейчас он отчитает меня за то, что я недостаточно стараюсь, но мне уже наплевать на его мнение и крики, я хочу побыстрее свалить в свою комнату и позвонить Роме, поэтому перебиваю его:

– Ладно, мне надо готовиться к зачету. Не хочу пока есть, недавно поела. – говорю я маме и выхожу из кухни. Она молча кивает, понимая, что я просто стараюсь уйти от этого разговора. Я слышу за спиной недовольное ворчание отца и думаю, как же я ненавижу это.

Захожу в комнату, и, как по заказу, приходит голосовое сообщение от Ромы. Я плотно прикрываю дверь и сажусь на кровать. Включаю сообщение и слышу голос Ромы на фоне общего гула голосов:

«Котенок, прости еще раз, что так получилось сегодня. У этого кретина был сложный день, в компании проблемы, вот он и злится. Предвидя твои расспросы о том, почему я не говорил о своей причастности к делам компании скажу, что занимаюсь ими очень редко, так-как только недавно начал знакомиться со всем этим. С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, отец решил, что пора бы и мне влиться в сферу его бизнеса. Сегодня он просил заехать по поводу документов. Ему нужна была моя подпись, чтобы начать какой-то проект, я даже толком не знаю, что он задумал. А теперь обрадую тебя: отец сказал, что рад будет видеть тебя у нас в гостях. Так что завтра мы можем заехать ко мне на ужин. Напиши, что думаешь. Тут еще есть кое какие дела, я побежал, люблю тебя котенок».

Я осмысляю все сказанное Ромой. Вроде все хорошо, и я успокаиваюсь. Значит семейный ужин? Интересно, старший Дьюраль будет там? Впрочем, мне должно быть все равно. Главное, что я продвинулась хотя бы на маленький шаг, и Рома наконец познакомит меня со своим отцом. Наши отношения укрепятся. А значит и моя мечта ко мне все ближе. Нужно бы выбрать, в чем пойти на ужин. Я должна показать себя в лучшем свете. Подхожу к шкафу и вытаскиваю из него черное платье миди от любимого бренда.

Тонкие лямки и лента, обвитая вокруг шеи. Тонкая струящаяся ткань, собранная в красивый подол. Платье доходит почти до колена. Идеально. Добавлю сюда золотой ремень и украшения. Примеряю все, встаю у зеркала и, не удержавшись, подмигиваю себе. Соберу волосы в красивый пучок, и готово. Черные лодочки на золотом каблучке и маленький черный клатч. Прекрасно!

Готовясь ко сну, вновь вспоминаю про Давида и его поведение. Связано ли это с проблемами на работе, как сказал Рома? Или может он просто псих? Кто его знает. Но любопытство берет верх, и я тянусь за телефоном. Вбиваю в поиске WK «Давид Дюраль». В поиске находится только одна страница. Ну конечно, ведь людей, с фамилией Дьюраль в России явно немного. Нахожу его страницу и вижу, что профиль закрыт.

«Черт, на что я только надеялась? Конечно у такого человека как он будет закрыт профиль…». Стучу пальцами по губе и думаю, что можно сделать. Кинуть заявку в друзья я не могу, это слишком унизительно после сегодняшнего. Хотя я уверена, что он уже меня забыл, и не помнит даже моего имени. Но, перестраховавшись, решаюсь написать Тане и попросить помочь. Она отвечает незамедлительно:

– То есть, ты хочешь посмотреть профиль мужика, который тебя так гадко унизил? – Таня в своем репертуаре.

– Сегодня унизил он, завтра я: ты же меня знаешь. – я отправляю ей стикер с обезьянкой, которая коварно потирает лапки. – И да, я хочу узнать о нем больше, потому что завтра иду на семейный ужин к Дьюралям. – отвечаю я.

– Серьезно? Ну наконец то! Так ты у нас отправляешься на разведку?

– Что-то вроде того. Надеюсь понравиться его отцу. – пишу я с подмигивающим смайликом.

– Молодец девочка! Все как я учила! Рома дал тебе отличную кличку! Кошка – то что надо. Хитрая, проворная, самолюбивая, и глаза зеленые! Будь такой, и все будет прекрасно.

– Ох, спасибо за комплименты! Ты мне льстишь! – шучу я – На самом деле, я давно хотела укрепить наши с Ромой отношения, и это мой шанс. – пишу я уже серьезно.

– Да, да, я знаю. Слышала сто раз, для чего все это. Но Тая, будь осторожна. Если Рома и может быть наивным, то его отец, как мне кажется, будет поумней. Он может что-то заподозрить.

– Я… Да, конечно. – я прикусываю щеку с внутренней стороны. Всегда делаю так, когда нервничаю. – Я все сделаю ради своей мечты. Все.

– Дай гадаю: сейчас ты сидишь, и твоя совесть пожирает тебя. Если тебе так плохо, может быть лучше все прекратить, пока не поздно?

– Не пытайся воззвать к моей совести, у меня ее нет. Я уже тысячу раз повторяла тебе, почему не могу от него отказаться, и пожалуйста, давай закроем эту тему. – я начинаю закипать от возвращения к этому. Возможно, потому что мне и вправду больно обманывать Рому, а может быть, я просто не хочу испытывать вину и нести на себе этот груз, поэтому отчаянно убегаю от таких разговоров.

– Хорошо, хорошо. Я просто предупреждаю тебя и пытаюсь уберечь. Потом тебе может быть очень больно, поверь, потому что ты не бесчувственный монстр, и если это так, то лучше сейчас все прекратить. Но это твой выбор. Я проверю страничку Дьюраля старшего и напишу, что получится.

– Хорошо, спасибо тебе, люблю. – отправляю ей смайлик крыски с сердечком в руках и выключаю телефон.

Она снова пишет через пятнадцать минут:

– Он заходил в сеть, но не принял заявку, вряд ли сработает. Видимо он очень скрытный молодой человек.

– Ну… мы хотя бы попытались! Ладно, все равно спасибо. Доброй ночи.

Я кидаю телефон на кровать, и сама плюхаюсь рядом. Мне надо поспать, иначе завтра буду как опухшая свинка. С этими мыслями, я ложусь в кровать и накрываюсь одеялом. Но в голове почему-то возникает образ Давида. Эти кристально голубые глаза, от которых так и веет опасностью. Кажется, если продолжишь смотреть, они уже никогда тебя не опустят. Точеные скулы и эти черные, как вороново крыло волосы… Я не задумывалась, сколько ему лет, но учитывая, что Рома рассказал мне, Давид старше его на 10 лет. Получается, что Давиду двадцать восемь. Почему я вообще думаю о нем? Он унизил меня, а я еще и думаю о нем, вот дура! Но что поделать, если этот мужчина так красив и так отпечатался в моей памяти?..

Глава 4

Я просыпаюсь от будильника. Открываю глаза и прокручиваю в голове события вчерашнего дня. «Да уж, неплохо я вчера прокатилась с Ромой» – думаю я и иду собираться на учебу. Надеваю черные капроновые колготки, костюм с жакетом и юбкой «карандаш» темно синего цвета. Волосы закалываю «французской ракушкой» и делаю макияж «смоки-айз» с помадой холодного оттенка: времени краситься после учебы к ужину у меня не будет. Да, сегодня суббота, но почему-то систему образования это не волнует, и мы должны все так же учиться… Четыре пары, умереть не встать! Мне плевать, уйду с последней: мне нужно приехать домой пораньше и успеть переодеться к ужину. С этими мыслями я завтракаю, потом как всегда натягиваю ботинки. Сегодня без каблука, иначе к вечеру не смогу надеть шпильки, а это сегодня необходимо как никогда. Вообще я не часто хожу на каблуках, но с начала второго курса стала приучать себя их носить. Как будто чувствовала, что это пригодится: с этого года участвую во многих учебных конференциях и хожу на «элитные тусовки», где появиться без шпилек на ногах – моветон. На улице май, но погода видимо не в курсе. Льет как из ведра, холодно, да еще и ветер. Просто прекрасно! Сегодня Рома не приедет за мной: проспал и поедет сразу в колледж, а заехать за мной времени нет. Что ж, ничего страшного, доеду на трамвае.

Подходя к остановке, я вижу друга Ромы, который учится в нашем университете на третьем курсе физико-математического факультета. Кажется, его зовут Женя. Высокой брюнет с карими глазами, ямочками на щеках, довольно хорошо сложен, и со вкусом одет. Его кудрявые волосы в небольшом беспорядке из-за влажности на улице. Он оценивающе окидывает меня взглядом и хмурится, будто пытается вспомнить, где меня видел. Видел он меня один раз в своей жизни: у Ромы был день рождения и он, поднявшись со мной на мини сцену в клубе, представил меня всем как свою девушку. Конечно же половина из всех присутствующих там была настолько пьяна, что почти никто меня не запомнил. Да и я тогда не привлекала к

себе внимание: слишком стеснялась выделяться в их обществе. Со временем я поняла, что там иначе никак, и стала более раскрепощенной. Женя смотрит на меня, и примерно через минуту, он, видимо вспомнив, кто я, громко вскрикивает:

– Тина! Давно не виделись! Почему не с Ромой? – он путает мое имя, явно помня только первую его букву.

– Привет. У Ромы дела, не смог заехать. И да, я Тая, приятно познакомиться. – мило улыбаясь, воркую я.

– Ох, черт, прости! Да, Тая, я вспомнил. Просто имя у тебя необычное, плохо запоминается, да и я немного уставший. – он неловко трёт свои кудрявые волосы.

– Ничего страшного, все забывают. – отвечаю я, роясь в сумке в поисках флешки для защиты проекта по трудовому праву.

– Что-то потеряла? – интересуется он, засовывая руки в карманы.

– Нет, кажется забыла дома флешку. Черт! Ладно, было приятно встретиться, мне нужно бежать домой, чтобы забрать ее. – я разворачиваюсь и начинаю уходить, но Женя ловит меня за локоть.

– Стой, я могу подвезти тебя на учебу. Думал сегодня поехать на трамвае, так как не спешу, но раз у тебя такая ситуация, могу выручить. Такси будешь долго ждать, скорее всего не успеешь. – он мило улыбается и продолжает держать меня за локоть.

Я взвешиваю все за и против и решаю, что поехать с ним будет лучшим решением. Мне нужно успеть на защиту проекта к восьми, а такси будет ехать слишком долго.

– Хорошо, спасибо тебе большое, ты и вправду меня выручишь.

– Отлично, стой тут, не выходи под дождь, я пригоню сюда тачку. – говорит он и натянув капюшон толстовки начинает бежать в сторону своего дома.

Я стою под крышей остановки и решаюсь ответить на сообщение Ромы с извинениями по поводу того, что он не сможет отвезти меня сегодня в колледж.

«Привет. Все в порядке. Я встретила на остановке Женю, и он подвезет меня до колледжа. Как ты, милый? Сегодня все в силе? Во сколько заедешь за мной?» Отправляю сообщение и жду Женю. Через 5 минут из-за поворота выруливает белая Kia и останавливается у остановки.

– Я надеюсь, что не заставил долго ждать. Запрыгивай. – открыв пассажирскую дверь кричит он, пытаясь перекричать шум дождя.

Я сажусь в машину, и мы срываемся с места. Я показываю ему дорогу к своему дому: он быстро лавирует между улицами. Останавливаемся у дома, я забегаю, чтобы забрать флешку, но неожиданно, дорогу мне преграждает отец.

– С кем ты приехала, позволь спросить, и почему так быстро вернулась? Ты же ушла минут пятнадцать назад? – недовольно бурчит он.

– Я забыла флешку, на остановке встретила знакомого, и он согласился меня подвезти до колледжа, что бы я не опоздала на пару. – с раздражением отвечаю я.

– А голову ты не забыла? Быстро в дом, и только попробуй не снять ботинки! – кричит он и уходит в глубь дома.

Господи, как же он мне надоел! Снимаю обувь, забираю флешку из комнаты, и бегу к машине Жени. Отец что-то кричит мне вдогонку, но я уже его не слышу.

Сажусь в машину, и мы мчимся на всех порах.

– Ты же учишься с Ромой в юридическом? – интересуется он, сильно сжимая руль. Дорога из-за дождя очень скользкая.

– Да, но мы в разных потоках.

– Интересно изучать право?

– Кому как. – уклончиво отвечаю я.

– Меня родители тоже хотели засунуть в юридический, но я настолько люблю математику, что пошел всему наперекор, и знаешь, нисколько не жалею. – он ухмыляется, и я невольно завидую ему. Тоже хочу, чтобы мои глаза так горели, когда я говорю о том, чем занимаюсь.

– Ты учишься на бюджете?

– Да, поступил благодаря высоким баллам ЕГЭ. Математика сто, физика – восемьдесят семь, русский- восемьдесят четыре. – хвастается он, останавливаясь на светофоре.

– Это похвально, ты молодец. – я правда приятно удивлена. Он из довольного богатой семьи, насколько мне известно, но на мажора совсем не похож. Видно, что способный парень.

– Спасибо! Ну а ты? Хорошо сдала экзамены в школе?

– Ты про ОГЭ? Да, достаточно. Я сдавала общество и химию помимо двух

основных. Химия, общество и русский пять, математика – четыре.

– Эх, как так-то с математикой? Встретились бы мы раньше, я бы тебя подтянул. – с лукавой усмешкой говорит он.

– Хах, да не важно, меня устраивала четверка. И кстати, на первом курсе у меня больше не было проблем с математикой. – хвастаюсь уже я.

– Ну и отлично. – он смотрит вдаль и чертыхается – Твою налево!

– Что такое? – не понимающе хмурюсь я, пытаясь понять, в чем проблема.

– Менты, а я вчера хорошо повеселился, скорее всего, джин тоник еще не успел выветриться. Если нас остановят, мне крышка. – его руки сильно сжимают руль, а брови еще больше сдвигаются к переносице.

– Боже, прости, это из-за меня. Давай ты высадишь меня тут и развернешься? – мне правда неловко в сложившейся ситуации.

– Да нет, ты что, это же я предложил довезти, все нормально. Срежем через дворы.

Я смотрю на часы и понимаю, что времени мало: пятнадцать минут до начала пары, но решаюсь тактично промолчать, не вызывая в нем тревогу еще и по поводу этого.

– Ты не волнуйся, мы успеем, тут близко. – он улыбается мне и резко разворачивается в другую сторону. В этот момент мне звонит Рома. Я беру трубку и прикладываю телефон к уху:

– Ало.

– Тая, как тебя угораздило сесть к нему в машину? Он вчера надрался как свинья, еще угробит тебя, черт бы его побрал! Не могла вызвать такси? Позвонила бы мне, я бы вызвал, зачем было идти на остановку?

– Ром, успокойся пожалуйста, все нормально. Мы уже близко к колледжу. Я решила сэкономить на такси и поехать на трамвае, кто ж знал, что я забуду флешку, а она мне сегодня необходима. Такси бы не успело приехать. Я не могу опоздать на пару.

– Прекрасно, просто чудесно! И этот Ромео решил выручить бедную Джульетту в беде! – я слышу в его голосе явную ревность, хотя не понимаю, на чем она основывается.

– Рома, прекрати, что за детское поведение? Он по-человечески помог мне, в чем проблема? Я отключаюсь, поговорим позже.

– Тая, даже не думай сбрасывать… – я не дослушиваю и отключаюсь. Ох, иногда Рома невыносим! Юношеский максимализм, куда же без него… Хотя тут скорее дурная голова!

– Дай угадаю, Рома приревновал своего котееенка? – он протягивает это слово, как тягучую карамель, делая на нем акцент. Мне почему-то становится смешно, и я хихикаю.

– Нет, он поблагодарил тебя и сказал, что ты очень хороший друг. –продолжая хихикать, парирую я.

– Ну, ну, скорее пожелал мне смерти. – он посмеивается в ответ, и мы подъезжаем к воротам университета. До пары осталось пять минут, и Таня начинает заваливать меня сообщениями с расспросами где я.

– Спасибо большое, Женя, что подвез: ты очень выручил меня. – искренне благодарю я и улыбаюсь.

– Нет проблем, кошка. – с ухмылкой бросает он, и следит за моей реакцией – Вот мой номер телефона, запиши его, вдруг нужна будет еще помощь. – он

протягивает мне лист с номером своего телефона.

– Ох, спасибо, позвоню, если что – я, все еще смущенная его странным

обращением ко мне, забираю листок и кладу его в сумку. – Еще раз спасибо,

пока! – кидаю я на прощание.

– Пока, пока. – говорит он и я выпрыгиваю из машины, мчась по лужам на пару.

«Он классный, умеет произвести впечатление. Интересно, не разорвет ли меня в клочья его девушка, если узнает, что я ездила с ее парнем на учебу?» – вхожу я в корпус, улыбаясь своим глупым мыслям…

Глава 5

Я влетаю в кабинет в последнюю минуту. Преподавательница кидает на меня злой взгляд и начинает пару. Таня тут же начинает тихо шипеть:

– Где ты была? Я уже испугалась, что ты бросила меня одну без флешки и проекта.

– Небольшие технические шоколадки. Забыла дома флешку, пришлось вернуться.

– Как так? Стареешь, Тая. Ты никогда ничего не забываешь. Или может ты влюбилась, кошечка? – со смешком говорит она, проигрывая бровями.

– Кто знает. – отрешенно произношу я, сама, не понимая, на какой из ее вопросов ответила.

– Как дела с Ромой? Вы идете на ужин сегодня?

– Да… Надеюсь, что да.

– Что значит, надеюсь, что да? – хмуря брови, спрашивает она.

– Рома немного вспылил сегодня утром. Не смог за мной приехать, потому что проспал. Я пошла на остановку и там встретить его друга, он согласился меня подвезти, что бы я не опоздала. Рома ужасный ревнивец, ты же знаешь…

– Господи, поорет и успокоиться не переживай! Он быстро отходит.

– Мне плевать, пусть орет, сколько ему вздумается, только бы встречу не отменил…– я нервно тру пальцы.

– Тая, ты уже помешалась! Не переживай, состоится твоя встреча, будь она неладна!

– Знаю, прости. Я очень нервничаю.

– Раевская и Смирнова. К доске. – рявкает преподаватель, видимо не первый раз называя наши фамилии.

– Ну все, мы в заднице. – вставая, говорит Таня.

– В первый раз что ли? Прорвемся. – оптимистично шепчу я.

Мы защитили проект на пять. Кто бы сомневался. Таня Смирнова и Тая Раевская – лучшие в своей группе. У нас мало, когда бывают провалы, мы всегда и ко всему готовы. С Таней работать легко: она берет на себя большую часть работы, а я только редактирую что-то за ней, или помогаю ей в оформлении чего-либо. Я благодарна ей за это. У меня нет особого желания заниматься этими проектами, когда моя голова забита совсем другим. Выхожу в коридор и вижу Рому. Он стоит недалеко от нашей аудитории, прислонившись к стене. Видя меня, он хмурится и идет в мою сторону.

– Я оставлю вас. – говорит Таня и, сжав мое плечо в знак поддержки, убегает за одногруппницами.

– Привет. Ты давно меня ждешь? Почему не на парах? – я тараторю на ходу.

– А ну ка пошли отойдем. – он грубо хватает меня за локоть и уводит вглубь коридора.

Мы заворачиваем за угол и проходим к аварийной лестнице. Выйдя на нее, Рома захлопывает дверь и нависает надо мной.

– Тая, скажи мне, какого лешего ты катаешься до колледжа с моими парнями, да еще и с теми, кто не в отношениях? – он редко называет меня по имени. Значит он очень зол.

– Рома, ты в себе? Я не понимаю, в чем проблема! Я ведь не на тусовку с ним ехала! Человек просто вошел в положение! И как это он не в отношениях? Я помню, что у него была девушка блондинка.

– Хорошо, что он в тебя не вошел! Представляешь: расстался позавчера со своей пассией, а тут ты так кстати! – он срывается на крик. – Сколько раз я говорил, чтобы ты ездила только со мной, м? Сколько раз?!

– Рома, смени тон, не смей со мной так разговаривать. – мои глаза гневно сверкают, а кулаки сжимаются – Я тебе не собака, чтобы бегать за тобой по пятам! Мне необходимо было успеть в колледж к 8, и ты сам виноват, что проспал!

– Я тебе уже говорил: так сложились обстоятельства! – рявкает он, ударяя ладонью по стене возле моей головы.

Я еще не видела его таким. Он никогда не кричал на меня. Да, я знала, что он ревнивый, и не любит, когда я даже разговариваю с парнями. Но это… Я не понимаю, что с ним. Он весь трясется, глаза сверкают, пот течет по лбу вниз.

– Рома…– ласково зову его я и касаюсь ладонью его щеки – Посмотри на меня. Ты правда думаешь, что я бы изменила тебе с твоим другом? Что я бы посмотрела на кого то, помимо тебя? Неужели ты мне так не доверяешь, милый? – я говорю первое, что приходит на ум.

Он смотрит на меня и его губы дрожат. Слюна чуть ли не брызжет из рта. В мою голову закрадываются опасные мысли.

– Ром, скажи мне честно, ты что-то употреблял помимо алкоголя?

После моих слов он широко распахивает глаза, и резко отстраняется. Потом хватается за голову, сползает по стене и размахивает ей в разные стороны.

– Ром, ты меня слышишь? – я осторожно подхожу чуть ближе. – Ты переборщил с дозой? Скажи мне, жизнь моя. – я опускаюсь перед ним на корточки и беру его лицо в ладони.

– Я… Было тяжело… Отец снова наорал, Давид подлил масла в огонь… Как же они меня достали! Я хочу, чтобы они отстали от меня, понимаешь? Я не справляюсь. Алкоголь уже не помогает. Я… Я никогда бы… Я думал доза маленькая…

– Рома, спокойно. Я понимаю тебя. – твердо произношу я, а сама в шоке, от такого поворота событий. Лучше бы он просто был очень зол, но не это… – Кто дал тебе это? Кто продал?

– Мне не продавали… Это… Это ан…

Он не успевает договорить. Дверь распахивается и на нас во все глаза смотрит преподаватель, которого я не знаю.

– Молодые люди, что здесь происходит? – он явно зол. – Студенты слышали крики и удары, доносящиеся от сюда. Что вы тут устроили?

Рома смотрит на него гневным взглядом и уже открывает рот, чтобы явно его послать подальше, но я реагирую быстрее.

– Извините, молодому человеку стало плохо: стресс, недосыпы, экзамены… Вы, наверное, понимаете. Я просто пыталась успокоить его, у него, наверное, нервный срыв. Я сейчас же отправлю его домой отлежаться, и ему станет лучше.

– Девушка, меня не интересует, что у него там случилось. Я пришел что бы

ликвидировать шум: вы мешаете мне и другим студентам.

– Да, да, извините, уже уходим. Рома, вставай, пойдем. – я встаю и тяну его за руку следом. Он с трудом поднимается с пола и со стеклянным взглядом смотрит перед собой. Мне приходится придерживать его за пояс, что бы он не грохнулся по пути. Параллельно с этим, я пишу сообщение Тане, с просьбой прикрыть меня, и сказать, что мне стало плохо. Обещаю ей потом все объяснить. Она как всегда не задает лишние вопросы и просто соглашается помочь.

Мы спускаемся на первый этаж, я помогаю ему одеться, и тащу его на выход. Останавливаемся у его машины. Вид у него не очень.

– Тая, ты… Ты опоздаешь на пару… Иди, я сам уеду… – с трудом говорит он, и я понимаю, что в таком состоянии он доедет только в морг.

– Садись в машину, я поведу. – уверенно заявляю я.

– С ума сошла? У тебя прав нет, ты несовершеннолетняя! Да и ты же не водишь машину, так ведь?

– Я учусь, и кое-что уже умею. Ментов сейчас нет, нас никто не остановит, а уж до дома я тебя довезу. – я понимаю, что на пары я сегодня не попаду. Ну и плевать. Пусть все горит синим пламенем, главное этого олуха до дома довезти.

– Нет! Не домой! Давай в мою квартиру в центре. Я не хочу сейчас находиться рядом с ними. – он залазит на пассажирское, а я сажусь за руль.

– Говори адрес, поеду по навигатору. – бросаю я, заводя двигатель.

Одному богу известно, как мы доехали. Я очень сильно боялась ехать. Руки тряслись, я вся вспотела, как грешница в церкви! Пару раз мне сигналили в спину, за слишком медленную скорость. В ответ я выкрикивала ругательства и орала, что бы они обгоняли, если им так надо. Из машины я вышла на

трясущихся ногах, еще и этого амбала на себе дотащила до квартиры. По дороге его пару раз чуть не стошнило. Благо, у меня на такие случаи есть пару пакетов в сумке.

– Котенок, прости меня, я правда так больше не буду. – он назвал меня котенком – значит уже приходит в себя.

– Ром, давай ты поспишь, а потом мы поговорим. И пей много воды: эту дрянь надо хоть как-то вывести из организма.

– Дрянь не то слово… Я больше не буду, правда. У меня был сложный день, пойми…

– Все, хватит, я не сержусь на тебя. Поспи, у тебя есть 4 часа. Потом я приеду, и мы поедем к твоему отцу.

Он хмурится при упоминании отца. А я ничего не могу с собой поделать, поэтому давлю ему на больное: слишком зла на него.

– Ладно, хорошо. Но… Котенок, ты можешь не уходить? Я не хочу оставаться один. – его голос немного дрожит.

– Ром, у меня нет с собой одежды к ужину. И прическу я не уложу как надо без стайлинга…

– Да черт с этим! Поедем в тц, я куплю тебе все, что захочешь. Потом поедем в салон: тебе сделают все, что пожелаешь. Только не оставляй меня.

У меня щемит сердце. Он так жалобно и отчаянно просит меня не уходить, что я сдаюсь.

– Хорошо, я останусь. Только спущусь в магазин, куплю еды. Приготовлю тебе что-то поесть. А ты лежи, отдыхай. И да, я надеюсь, тема с Женей закрыта, так ведь?

– Котенок, я вспылил, но ты же меня знаешь: я готов убить любого, кто вертится рядом с тобой. Я очень люблю тебя, Тая. – он хватает меня за руку и целует ладонь. Я обхватываю его лицо ладонями и оставляю едва уловимый поцелуй на губах. Он расплывается в улыбке и умиротворенно закрывает глаза. Разворачиваюсь и иду к выходу. В такие моменты как этот, я ненавижу себя больше всего на свете! Какая же я подлая и бесчувственная… Но надо взять себя в руки. Еще предстоит узнать, откуда у него появилась наркота.

Я возвращусь обратно через двадцать минут. Рома все так же лежит на диване и похоже спит. Я тихо прохожу с пакетами мимо него и раскладываю все на кухне. Приготовлю запеканку с овощами. Благо, у Ромы есть аэрогриль. Без него я как без рук в готовке. На готовку у меня уходит примерно сорок минут. Смотрю на часы: без пяти четыре. На ужин мы должна приехать к шести. Иду будить Рому, чтобы накормить его.

– Ром, вставай, иди поешь и будем собираться в тц. Ты обещал мне новое плате и прическу. – я целую его в щеку и глажу по голове.

– Мффф… Да, да иду, встаю…

Он неловко поднимается, трет глаза и идет на кухню. Молча садится за стол, на котором уже стоит запеканка в тарелке, и начинает есть.

– Спасибо, милая, очень вкусно, ты просто чудо.

– Не за что. Ром, может сейчас не подходящее время, но я хотела спросить… Кто дал тебе наркоту? – я прикусываю нижнюю губу, понимая, что хожу по тонкому льду.

– Я… – он немного давится и откашливаясь, невнятно говорит – Да там… Друг подогнал… Иногда балуется, ну я и попросил… Какое это имеет сейчас значение?

– Нет, не злись, я просто спросила. Конечно, это уже неважно. – я вижу, что он врет. Но не могу понять, зачем? Не доверяет? Боится кого-то подставить?

Думает, что я их сдам? На лестнице он произнес две буквы имени… Имени человека, который дал ему эту дрянь. «Это… Это Ан…» – всплывает у меня в памяти. Я решаю подумать об этом позже и не лезть к нему с расспросами.

– Машину поведешь ты или я? – аккуратно спрашиваю я.

– Вызовем такси. Я не в состоянии садиться за руль, а тебя сажать не хочу: ты и так перенесла много стресса из-за меня.

– Хорошо, как скажешь.

На том и порешали.

Глава 6

Мы вызвали такси у тц, и летим через весь город, объезжая пробки. Дом Дьюралей находится на окраине, в частном секторе, куда могут въехать только владельцы коттеджей. Рома держит меня за одну руку, второй я нервно поправляю свое новое платье. Оно даже лучше того, что я собиралась надеть. Белое платье из тонкого хлопка идеально облегает фигуру: рукава доходят до локтя и дальше ткань расходятся, словно крылья, доходя до пола. Декольте полностью закрыто, а на спине огромный вырез. По всей длине вьющиеся серебряные узоры. Оно все светится! Прическа – незамысловатый пучок, в нем много заколок в виде жемчуга. Челка спадает волнистыми прядями, обрамляя лицо. Сережки – медальоны с жемчугом внутри. Ну и туфли: то что меня поразило больше всего. Шпильки бежевого цвета с огромными бантиками на носках. Я чувствую себя принцессой!

Рома не скупился на мой внешний вид. Я даже не буду говорить, сколько он за все это заплатил: такие суммы не озвучивают. Сам Рома одет в белую рубашку и шоколадный костюм с пиджаком, но на ногах кроссовки: Рома неисправим. Он никогда в жизни не наденет классические туфли. Его каштановые волосы в небольшом беспорядке, и я нагибаюсь, чтобы поправить их. Он ловит мою руку и прикладывает ее к губам, оставляя легкий поцелуй на костяшках пальцев.

– Принцесса… Нет, королевна! – цитирует он известную фразу из Морозко, и притягивает меня к себе за талию. – Я хочу зацеловать тебя с ног до головы! Когда этот вечер закончится, я отвезу тебя к себе и там…

– Не так быстро, Роман Антуанович, вы еще должны завоевать сердце Снежной королевы. – я пытаюсь отшутится и съехать с темы.

– Ого, я думал, твое сердце уже мое. Но да ладно, я готов завоевывать его сотню и даже тысячи раз, если придется. – он целует меня в губы, и я отвечаю на поцелуй.

Если вы спросите меня, что я чувствую, когда целую его, я отвечу, что ничего. Он был первым, кто поцеловал меня и научил меня этому, но… Я никогда не испытывала с ним то, что обычно описано в книгах. Крыше сносные эмоции от поцелуя, когда колени начинают трястись и мозг отключается. Когда ты не можешь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть момент. Когда губы буквально начинают гореть, но ты не можешь остановиться. Я хотела бы хоть раз в жизни это испытать. Но, к сожалению, или к счастью, с ним не получилось.

– Долго нам еще ехать? – разрывая поцелуй, обращаюсь я к Роме.

– Примерно десять минут. Осталось проехать только парк. – он выпускает меня из

объятий и проверяет что-то в телефоне.

Мы проезжаем через лес. В лучах закатного солнца он прекрасен. Природа уже пробудилась, и готова цвести. Лучи солнца опаляют листья деревьев и подсвечивают росу на них, оставшуюся после дождя, от чего кажется, что лес светится. Я обожаю природу во всех ее проявлениях, но от созерцания этой красоты меня отвлекает звук уведомления на моем телефоне. Оно от Тани:

«Ты уже на месте? Напиши потом как все пройдет: мне до жути интересно. Твоя мама думает, что ты осталась у меня на ночь?»

«Почти доехали. Я очень нервничаю, даже руки чуть-чуть дрожат. Напишу, как освобожусь. И да, для мамы, я сегодня осталась у тебя». – пишу я ей ответ.

«Не переживай! Я видела фото твоего наряда: ты неотразима! Тебя хоть на прием к королеве вези! А где ты сегодня останешься на ночь? У них или у Ромы?» – задает она новые вопросы.

«Я договорилась с дедом. Поеду ночевать к нему: давно мы не виделись. Он единственный кроме тебя кто в курсе, где я сегодня провожу вечер.»

«Как он отреагировал?»

«Хорошо. Сказал, что он рад тому, что я веселюсь и проживаю свою молодость на полную катушку, да еще и с «богатым пареньком, у которого одни часы стоят, как его дом, машина и вообще все нажитое за всю жизнь имущество», как он выразился.»

«Ха-ха-ха, классный у тебя дед! Моя бабушка, наверное, бы инфаркт схватила, если бы узнала, что я встречаюсь с таким как Рома.» – в отличии от меня, Таня встречается с парнем, которого можно назвать очень одухотворенным и начитанным молодым человеком. Никаких тусовок, алкоголя и так далее. Он старше ее на четыре года, и учится в университете на специальности «лингвистика и языки». Скукота, одним словом. Но Таня с ним счастлива, а поэтому я всегда молчу: главное, чтобы она была довольна. Таня живет с бабушкой: ее родители погибли в автокатастрофе, когда ей было пять лет и бабушка вырастила ее одна. Она очень рада, что в жизни у ее внучки появился такой замечательный молодой человек.

«А что такого? Мы просто ходим по тусовкам, отрываемся. Он напивается там в хлам, а я просто танцую и не замечаю ничего вокруг.» – отшучиваюсь я и бросаю взгляд в окно: мы заехали на территорию коттеджей.

«Ты так мне и не рассказала, почему сегодня так внезапно ушла!»

«Я обязательно тебе все расскажу, когда приеду к деду. Сейчас мне пора: пожелай мне удачи.»

«Ни пуха, ни пера!»

«К черту!»

Кладу телефон в сумку. Рома рассчитывается с водителем за поездку и выходит из машины. Я выхожу следом и наконец вижу их дом: трехэтажный коттедж, больше похожий на замок. Черный кирпич, из которого построен дом, резко контрастирует с темно зеленой крышей. Есть одна небольшая башня, которая как шпиль, возвышается над домом. Рома берет меня за руку и проводит за ворота дома. На территории стоит фонтан, огромная беседка, баня, и огромный сад, с множеством разных цветов: розы, тюльпаны, нарциссы, пионы, акации… Всего не перечислишь. Я восхищена масштабами. Все выглядит настолько шикарно, что у меня захватывает дух!

– Папа, наверное, жарит мясо в беседке, давай пойдем сразу поздороваемся?

– Да, конечно. – я натягиваю на лицо лучшую из своих улыбок, и мы направляемся вдоль тропинок сада к беседке. Повсюду гирлянды, поэтому все светится. Я радуюсь этому, как маленький ребенок.

– Нравится? – спрашивает Рома и заглядывает мне в глаза, мило улыбаясь.

– Не то слово, это потрясающе! – говорю я чистую правду.

– Ты еще дом внутри не видела: удивишься еще сильнее. Я покажу тебе все, если только отец не заберет на себя инициативу. – со смешком говорит он.

Я до конца не поняла, какие у них отношения. Пару часов назад, под действием веществ, он говорил, что хочет, чтобы отец и брат отстали от него и не лезли в его жизнь, а сейчас же он спокоен и даже рад. Как понять смену его настроения? Мы подходим ближе и нас замечает его отец. Он поворачивается в нашу сторону, и я невольно удивляюсь тому, как хорошо его отец выглядит в свои сорок девять: подкачанный мужчина с такими же, как у Ромы, каштановыми волосами, уложенными на одну сторону. Глаза темно карего цвета, на лице есть пару морщинок, но это придает ему мужественности. Одет в стильное белое поло с закатанными рукавами и темно синие классические брюки. На его шее красуется золотая цепь, а на большом пальце правой руки – огромная золотая печатка с черным камнем. Рома очень похож на своего отца: по крайней мере, внешне точно.

– Сын, как я вас ждал! Почему так долго? Сказал бы мне, что ты не садишься за руль, я бы отправил за вами водителя. – громкий голос его отца разносится по всему саду. Он очень хорошо разговаривает по-русски, несмотря на то, что половину своей жизни прожил во Франции. Басовитый, четкий, мужественный. Так бы я охарактеризовала его голос. Он чем-то напоминает мне голос Давида.

– Здравствуй, пап. Я не хотел тревожить, у тебя ведь были дела на работе. Знакомься, это Тая – моя самая прекрасная и неповторимая девушка в этом мире. Любовь всей моей жизни. – он театрально выкидывает руку в мою сторону проводя ей вверх – вниз, как скульптор, создавший самую прекрасную статуэтку в мире. И эта статуэтка – я.

– О, Тая, приятно познакомиться. Я Антуан, но мое имя вы похоже знаете. Сын не наврал: вы действительно само очарование! Ангел, спустившийся с небес! – он тянется за моей ладонью и целует ее.

– Антуан… – я застываю, понимая, что не знаю его отчества. Да и во Франции не принято называть человека по имени и отчеству, существует деловое обращение – месье. Поняв, что выхода нет, я решаюсь сказать:

– Месье Антуан, мне тоже очень приятно познакомиться! Спасибо за комплименты: видно, что манеры, которые есть у вашего сына, достались ему от вас. Он каждый день заваливает меня комплиментами! – ловко выхожу я из неловкого положения.

– Мадемуазель, я удивлен познаниями в области нашей французской культуры! Это похвально! Я тут готовлю «Шатобриан»: у нас во Франции его часто готовят на разного рода мероприятия. Стейк, с соусом из красного вина, яиц и масла с зеленью. Не то что пальцы, руку по локоть откусишь! – он громко смеется, и мы с Ромой подхватываем этот смех.

– Запах волшебный! Мне очень близка французская культура: я люблю эту страну всей душой и сердцем. – я говорю искренне. Франция этот моя боль, мечта и самая большая любовь.

– Как удачно мы с вами познакомились! – удивленный моим признаем восклицает он.

– Да, очень удачно: Тая все уши мне прожужжала про то, как хочет узнать больше о Франции, а ты папа, про свои истории из молодости, когда жил там. Вы определено нашли друг друга! – Рома хлопает в ладоши и смеется.

– Конечно, мы обязательно подружимся! Я расскажу тебе все, что копил все эти годы специально для такого вечера, когда мои сыновья приведут невесток в дом! – отвечает Антуан.

Я радостно припрыгиваю на месте и хлопаю в ладоши от счастья! Я узнаю о ней еще больше! Прямо из уст француза! Господи, как же долго я этого ждала, спасибо!

– Мадемуазель Таисия, я первый раз вижу человека, который был бы так рад

познакомиться с нашей семьей! – посмеиваясь, шутит Рома и, притягивая меня к себе за талию, целует в висок.

– Я, если честно, тоже. Если бы она так прыгала от счастья знакомства, а не от вида дорогих цепей на отцовской шее. – раздается бархатистый голос за нашими спинами.

Я чувствую, как рука Ромы на моей спине сильно напрягается, и как плечи Антуана поднимается вверх. Я узнаю этот голос. Низкий, бархатный голос… Давид.

Глава 7

Мы втроем поворачиваемся в сторону голоса. Давид стоит недалеко от беседки. Я снова ловлю себя на мысли, что старший Дьюраль очень красив: темно-синяя рубашка облегает крепкие мышцы спины и плеч. Она идеально подчеркивает его голубые глаза. В свете закатного солнца они блестят как лед на свету и кажутся прозрачными. Рукава рубашки закатаны, и я вижу мышцы рук с выступающими на них венами. Брюки черного цвета держатся на ремне с позолоченной пряжкой. Черные лакированные классические туфли придают ему особый шарм. Темные волосы немного уложены, а брови сведены к переносице. Он стоит неподвижно, засунув руки в карманы брюк, и с нахальством смотрит на меня. В этот момент, мне следовало бы бросить в ответ какую-то колкость, чтобы достойно ответить ему на его хамство. Но я застываю. Не могу выдавить из себя ни слова. Распахнув глаза, не могу оторвать их от него. Может быть он и вправду дьявол, и я под действием его чар? Не стоит смотреть ему в глаза: когда это происходит, время останавливается, все застывает и я смотрю на него, как на божество. Как они с Ромой могут быть братьями? Они совсем не похожи… У Ромы нет и третей части той силы и притягательности, что есть у Давида. Они совершенно разные.

«Дура! Какая же ты дура, Тая! Он только что высказал мнение от том, что ты здесь ради их денег, а не из любви к Роме. Ответь ему, ну же! Поставь его на место, давай! Почему ты стоишь и восхищаешься им? Он ведь не бог!» – внутри меня идет борьба. Я не знаю, что со мной происходит. Мои мысли путаются, пытаясь найти правильное решение. Мысли о нем заполняют голову и кружат ее в неистовом вихре. Положение спасает Антуан, недовольно обратившейся к старшему сыну:

– Давид, мы это уже обсуждали! Где твои манеры? Ты обижаешь даму. Извинись и начни знакомство заново, как подобает настоящему джентльмену. – поучительно бросает ему отец.

– Отец, я бы с радостью, да только, я вижу ее насквозь. Ладно этот – он кивает головой в сторону Ромы – но ты? Я разочарован. – Дьюраль говорит все это, не отрывая от меня взгляда.

– Давид, да? Приятно познакомиться. Я – Таисия. Мы начали знакомство не с той ноты. Давайте оставим претензии друг к другу и будем более рационально мыслить в сложившейся ситуации? – пытаясь максимально разрулить ситуацию в свою пользу, говорю я.

Давид ухмыляется, и начинает идти в мою сторону. Рома стоит, как вкопанный. Толи он понимает, что Давид мне ничего не сделает, и поэтому стоит, толи просто опасается его, и так же врастает в землю как я. Но мне это не нравится. Давид подходит все ближе и, останавливаясь в шаге от меня, чуть наклоняет голову, чтобы заглянуть мне в глаза. Я приподнимаю голову, ведь он выше меня на черт знает сколько сантиметров, и только так наши глаза могут оказаться на одном уровне.

– Похвально, я удивлен. Впервые вижу девушку, которая не начинает реветь и орать в ответ на такого рода провокацию, а спокойно отвечает. Я бы даже сказал, с достоинством. – ухмылка трогает его губы, и мне кажется, что его глаза сверкнули.

– Я не была задета вашей колкой провокацией. – я ухмыляюсь в ответ и

протягиваю последнее слово, выделяя его. – Да и я не из тех, кто в ответ на невоспитанность мужчины будет плакать: скорее у меня в голове укрепляется мысль, что женщины намного умнее, в такие моменты, и нет никакого желания что-то доказывать глупцам. – я дерзко смотрю ему в глаза. Его кадык дергается, и он начинает смеяться.

– Ну да, ну да… Мужчины и в правду бывают намного глупее женщин, мой брат – это живое тому доказательство. Хотя он будет тупее не только женщин, а даже собаки, но мы упустим этот момент. А то, что вы с ним встречаетесь дает мне много поводов для раздумий… Но точно не в вашу пользу – он отстраняется, разрывая зрительный контакт и со смешком смотрит на Рому.

– Давид, я не поведусь на твои уловки, мне плевать что ты там говоришь. И вообще, ты же должен был быть в отъезде по работе? Ковкого лешего ты здесь? – Рома стоит, недовольно пряча руки в карманы и смотрит на свои кроссовки, смахивая с них невидимую грязь. Я знаю этот его жест: он часто делает так, когда хочет показать, что ему все равно. Что его не задевают чью-либо слова, и он непробиваем, как скала.

– Братец, я удивлен, что ты вообще знаешь слово работа. – он посмеивается, но его глаза выдают недовольство. – Отец приказал быть здесь, когда услышал, что ты приведешь девушку в дом. А мне стало слишком интересно проверить, будет ли это она. – он кидает взгляд на меня и смотрит неотрывно. Я ловлю его взгляд и наши глаза начинают безмолвную перепалку.

«Что ты пытаешься этим сказать?» – без слов спрашивают мои глаза.

«Для чего ты с ним? Что задумала?» – как бы отвечают его.

– Да я…– Рома резко делает выпад в сторону брата, но его останавливает отец.

– Так, хватит, довольно! Мне стыдно за вас обоих! Что вы устроили при девушке? Она уже утомилась смотреть на то, как вы пытаетесь побольнее уколоть друг друга. Займетесь этим в другое время. – он грозно смотрит на сыновей, и вот теперь я улавливаю единственное сходство Давида с отцом: его голос заставляет повиноваться. Он звучит четко и с нажимом, даже с некой угрозой. Такого голоса нельзя ослушаться. Просто не посмеешь этого сделать.

– Папа, он начал первый – как ребенок тянет Рома. Господи, что с ним не так…

Почему в моменты напряженных ситуаций в нем просыпается ребенок?

– Отец, я лишь хотел добавить в вашу беседу огонька, а то слишком все приторно сладко звучало. – Давид снова смотрит на меня, но теперь уже оценивающе. Его глаза осматривают меня снизу- вверх, и мне становится неловко под его взглядом. Он проходится им по моему платью, туфлях, руках, лицу и останавливаться на глазах. Будто удовлетворенный чем то, он ухмыляется и уходит в сторону дома. Я провожаю его взглядом и понимаю, что мои щеки горят. Что со мной… Что ты со мной делаешь?

– Ну все, мясо готово, сейчас добавим соус и вуаля! – Антуан пытается непринужденно разбавить обстановку.

– Я готова дегустировать! – натягиваю улыбку я, понимая, к чему он клонит, и он благодарно мне улыбается.

– Да, пойдемте. – на Роме нет лица, и я понимаю, что это совсем не дело. Чертов Давид Дьюраль! Ну зачем тебе нужно было появится именно сейчас?

– Рома! – зову я его и тяну за руку – Пойдем ты покажешь мне сад. – я пытаюсь хоть как-то отвлечь его и у меня есть идея.

– Да, конечно. – он как песик сразу же улыбается и легко идет за мной, будто только этого и ждал. Иногда я не понимаю: почему он так привязан ко мне? Только красота всему причиной? Почему так помешан на мне?

– Приходите через семь минут: будем пировать! – бросает в нашу сторону его отец.

Мы отходим чуть дальше от беседки, и я обращаюсь к Роме:

– Ром, не обращай внимание на брата: я не обижаюсь на него, уже поняла, что характер у него сложный. Но это не должно помешать нам насладиться нашим вечером – ласково говорю ему я, касаясь щеки. – Просто научись отвечать колкостью на колкость, а не рубить с плеча и лезть драться, хорошо?

– Я выполню все, что скажет мой котенок. – он улыбается и нагибается, чтобы поцеловать меня. В этот момент я выкручиваюсь из его объятий и бегу в сторону оранжереи.

– Сначала догони меня! – смеясь, весело кричу я, поднимая подол платья и, пытаясь не уронить сумочку, убегаю в сторону прекрасных цветов.

– Ну ты и… Кошка, стоять! – он срывается с места и бежит за мной, тоже посмеиваясь.

Я быстро забегаю в одну из огромных теплиц и продолжаю бежать сломя голову. Останавливаясь за углом, чтобы перевести дыхание, я прикрываю глаза и прислушиваясь к звукам. Звенящая тишина разрезает слух, и ее нарушает лишь лай собак, доносящийся со стороны улицы. Потом оглядываюсь вокруг и замираю от красоты: ряды роз, разных цветов и сортов, тянутся вдоль теплицы. Я в жизни не видела столько роз! Моему восторгу нет предела. Я иду вдоль пестрых рядов, и слышу стук собственного сердца где-то в голове.

«Невероятно! Сколько же денег у них должно быть уходит, чтобы содержать это все? А главное то, что в доме нет ни одной женщины. Для кого это все? Никогда не поверю, что мужчинам нужны эти цветы, хотя… Погодите, у Антуана ведь есть супруга… Кажется Анжелика? Может быть, он создал эту красоту для нее? Счастливая…»

Я продолжаю идти вдоль теплицы прокручивая в голове разные мысли и не могу оторвать взгляд от роз. Желтые, белые, алые, розовые, персиковые, все оттенки розового… Но тут я натыкаюсь на то, что больше всего повергло меня в шок… Черные… Черные розы!

– Нравятся? – раздается бархатный голос за спиной.

Я резко оборачиваюсь и вижу Давида. Он подкрался? Как я могла его не услышать? Он оперся о стену теплицы и стоит, сверля меня взглядом.

– Черные… Они… Черные? – я правда удивлена и решаюсь задать лишь этот вопрос.

– Да, особый сорт. Захватывающе не правда ли? Черная роза – символ утраты. – я не знаю, для чего он мне это говорит, но ощущаю боль, исходящую от него. Мне кажется, что эти розы имеют для него собой значение, но не решаюсь спросить. Он подходит ко мне почти в плотную и нависает надо мной.

– А ты, Таисия, какие любишь розы? Алые, которые дарят в знак того, что хотят хорошенько тебя отыметь, или может желтые – как знак вечной дружбы?

Совершенно бессвязные, да еще и бестактные вопросы. Зачем он это говорит? Почему я не отталкиваю его? Почему не огрызаюсь на его явное хамство? Почему продолжаю стоять на месте и смотреть ему в глаза? Для чего я здесь нахожусь?.. Слишком много вопросов заполняют голову, но ответов на них у меня нет. А может и есть, просто я пока не готова их принять.

– Я больше люблю пионы. Лично для меня они символизируют невинность. – на одном дыхании выдаю я.

– Хах, дай угадаю, говоришь про себя? Неужели ты думаешь, что я правду верю в твою идеальную картинку, которую ты создала для братца и отца? Ты думаешь настолько глуп, что не пойму твою истинную цель? – ядовито произносит он.

– Неужели тебе так трудно поверить в то, что я просто люблю твоего брата? С чего такая уверенность в том, что я лгу? – я нервно тереблю ткань платья, понимая, что ситуация выходит из-под моего контроля. Почему он так тонко все чувствует?

– Он слишком прост для тебя. Я был очень удивлен, увидев с ним именно тебя. Поверь, я повидал много девушек своего брата и с уверенность скажу, что такие как ты с ним не водятся. Он слишком глуп для тебя. Скажи, неужели тебе интересно проводить с ним свое время и всегда защищать его, спасая от неприятностей? Я так не думаю. Я вижу тебя насквозь, Таисия, и меня ты не проведешь. Мне просто интересно, в чем цель сего цирка: деньги? Нет, ты не похожа на ту, кто будет пускать слюни на них. Так в чем тогда причина? – он сокращает между нами расстояние и прищуривает глаза. Я вдыхаю полной грудью и понимаю, что не могу выдохнуть. Глаза бегают по его лицу, пытаясь не выдать себя эмоциями. Гаденыш, он и вправду меня раскусил…

– Ты не прав. Я нахожу твоего брата милым, и просто хочу построить с ним семейную жизнь. А знакомство с семьей, это один из пунктов в этом плане. – мило улыбнувшись, вру я.

– Ты обманываешь сама себя. В твоих глазах горит огонь азарта и упорства: ты не создана для тихой, семейной жизни. Но можешь продолжать в том же духе: меня это забавляет. Посмотрю на этот спектакль со стороны. – он смотрит на меня еще пару секунд, а потом отстраняется. Я наконец тихо выдыхаю и смахиваю капельки пота со лба.

– А это – он срывает одну черную розу с грядки – тебе. – он протягивает мне цветок. – Считай, что это мое тебе уважение. Посмотрим, сколько ты продержишься.

Я тянусь за розой, и наши пальцы соприкасаются всего на секунду. Кожу легко покалывает: я будто дотронулось до кусочка льда, и он «опалил» кожу. Он резко опускает руку, и я слышу голос Ромы:

– Тая, Тая! Куда ты подевалась? Котенок, я готов искать тебя вечность ради твоего поцелуя, но нас ждет отец! – он зовет меня, и кажется, что уже близко.

– Удаляюсь, а ты подумай над тем, что я сказал: королева всегда делает шаг наперед, продумывая ходы. И да, она уж точно не водится с шутами. – он уходит медленным шагом, и я провожаю его взглядом. Осанка ровная, походка четкая: сила, уверенность, мужественность… Я невольно сравниваю их с Ромой: Рома всегда ходит вразвалку, не особо задумываясь над тем как это выглядит со стороны. Смотрю на розу в своих руках и вспоминаю слова Давида: «Я был очень удивлен, увидев с ним тебя». Что это значит? Почему был удивлен? Он видел меня где-то до нашей встречи у машины? Он знал меня?.. Вопросы опять разрывают голову, обрушиваясь лавиной, а ответов у меня, как и всегда, нет. Я решаюсь пока об этом особо не думать и аккуратно обрываю бутон розы, выкидывая стебель: положу бутон в сумку. Роме необязательно знать, что его старший брат подарил мне черную розу.

– А, вот ты где! Тая, ну зачем было прятаться? Я обыскался тебя! В этих оранжереях можно и потеряться. – он подбегает ко мне и улыбается -Рассматриваешь цветы? Они хороши, согласен.

– Да… Просто чудо! Я столько в жизни не видела! А для кого вы их выращиваете? – не удержавшись, спрашиваю я.

– Эм… Мама… Она любила цветы. Особенно розы. Оно и понятно: ее завали Роза, но это я тебе уже говорил. Отец создал для нее ее рай на земле, и привез сюда все сорта роз, какие смог найти. Мама проводила здесь сутками напролет.

– А черные? Они ведь символизируют смерть?.. – почувствовав неладное,

спросила я.

– Они… Появились здесь после ее смерти. Давид, он… Он вырастил их для нее сам. Копался здесь днями и ночами, пытаясь сделать так, чтобы розы выросли здоровыми. Отец мне говорил, чтобы я не мешал ему: он делает это для мамы. Мама любила алые розы, а он предпочел черными ознаменовать ее смерть, и верил, что они олицетворяют ее: так она будто всегда здесь, в этой оранжерее… Хоть изначально она нас и бросила, он никогда не прекращал любить ее, и во всем всегда винил себя, отца и меня.

– Боже… Это так ужасно… – я смотрю на черные розы и теперь понимаю, какое значение они имеют для Давида. Что-то настолько важное и сокровенное… Он подарил мне одну розу… Одну из тех, что значит для него все.

– Я расстроил тебя? Прости, котенок. Не будем о грустном. Тут есть и твои

любимые тюльпаны, хочешь пойдем посмотрим на них? Они в другой теплице. – он целует меня и тянет за руку в сторону выхода. Я не упоминаю о том, что он в который раз ошибся. Мои любимые цветы – пионы. Пионы, а не тюльпаны…

– Нет, давай потом, твой папа ждет нас. Пойдем уже в дом.

– Да, конечно, как скажешь. – он не замечает смену моего настроения: в отличие от него, я хорошо прячу свои истинные чувства. И нет, это не из-за путаницы с тюльпанами. Просто я представила, как Давид, будучи девятилетним ребенком, копается в земле с удобрением и лейкой, глотая слезы. Как маленькими ручками сажает каждый цветок в надежде, что так мама всегда будет здесь. С ним. Рядом. У меня на глаза наворачиваются маленькие слезинки, но я не показываю их Роме. Он идет впереди, ведя меня за руку, а я легко смахиваю слезинки свободной рукой. «Черная роза- символ утраты» Его маму звали Роза… Как иронично…

Глава 8

Мы с Ромой переступаем порог дома. Я вскидываю голову и осматриваюсь.

«И вправду замок… Боже, как же тут много места! Огромный дом…». Внутри светло и легко дышится. Много окон, в том числе и панорамных, так что света здесь предостаточно. Красивые синие шторы с золотыми узорами украшают окна. Стены обклеены обоями, которые имитируют темное дерево. Пол покрыт темным паркетом, лестница, ведущая на второй и третий этаж закручена спиралью, а в центре всего этого, с высокого потолка свисает люстра. Шикарная, огромная, величественная хрустальная люстра с множеством мелких деталей, украшенных позолотой. Лучи заходящего солнца отражаются от нее, от чего по всему дому бегают солнечные зайчики. Кажется, будто я попала в сказку. Хотя почему кажется? Если все удастся – то все так и есть. Я в сказке.

Улыбаюсь своим мыслям, пока Рома, сажая меня на пуфик в прихожей встает передо мной на колени и снимает мои туфли, нарочно медленно расстёгивая застежку. Он смотрит на меня влюбленными глазами, в которых читается восхищение, а я, таким же взглядом обвожу дом и с придыханием предвкушаю, что будет дальше.

– Я готов всегда стоять перед тобой на коленях… – шепчет он – самое прекрасное в мире – это смотреть на твои глаза и улыбку.

– Рома… Я тоже люблю тебя… – тяну я, вновь чувствуя отвращение к себе… Когда же я смирюсь, и перестану себя винить? Я не виновата, он не виноват, никто не виноват… Он сам выбрал для себя это. Он сам выбрал меня. Но у меня не получается убедить себя в этом.

– Неповторимая, любимая… – продолжает он восхищаться мной, а я, повернув голову чуть вправо, вижу Давида. Он смотрит на нас из тени, скрестив руки на груди. Смотрит пристально, не отрываясь. В моей голове возникает мысль, что лучше момента, чтобы продемонстрировать свою «искреннюю» любовь к Роме, не будет. Я чуть приподнимаю ногу, и веду стопой по его животу вверх, потом провожу ей по груди, плечам и оставляю на его плече ступню. Наблюдаю за реакцией старшего Дьюраля. За младшим и наблюдать не надо: он уже весь горит. Его глаза застилает дымка желания, и он покорно ждет, что я буду делать дальше. Смотря младшему Дьюралю в глаза, я наклоняюсь вперед, хватаю пальцами край его рубашки и тяну на себя. Он охотно поддается, и через секунду мои губы касаются его. Я целую его медленно. Очень медленно. Он закрывает глаза, приподнимается и тянет меня чуть вперед, касаясь моей щеки рукой. Я же в свою очередь аккуратно опускаю взгляд в сторону Давида. Он стоит с улыбкой на губах. Его забавляет то, что я делаю. Я продолжаю целовать его младшего брата, который вставая, тянет меня следом и притягивает к себе вплотную. Мои руки двигаются вдоль его спины, очерчивая слабые, но довольно неплохие

мышцы. Его руки на моей спине, затем они опускаются чуть ниже – на мою талию. Его глаза закрыты, а мои наблюдают. За Давидом. Сама не знаю, зачем устроила этот цирк. Зачем я пытаюсь ему что-то доказать? И главное кому? Роме, что люблю его? Давиду, что не вру? Или себе?.. Но я продолжаю. Дьюраль старший стоит, чуть наклонив голову в сторону. Он словно спрашивает: «Ну и зачем это? Тебе самой то не противно?» Я будто отвечаю: «Да, ты прав. Мне противно от самой себя. Но почему же ты продолжаешь на это смотреть, если все равно не веришь мне, и видишь правду насквозь?»

Я разрываю сладкий поцелуй и шепчу Роме на ухо:

– Я люблю тебя… Я очень люблю тебя… Ты же мне веришь?

– Верю… Верю… Как я могу не верить тебе? Я всегда буду верить тебе одной. – шепчет он мне в ответ, пытаясь отдышаться. Сердце больно колет. Как будто в него входит тупая иголка и, пытаясь найти выход, прокалывает все, прорезывая себе путь к выходу. Я резко отстраняюсь и больно ударяюсь головой в какую-то полку.

– Тише котенок, что случилось? Тебе плохо? – он обеспокоено осматривает меня, проверяя, все ли со мной хорошо.

– Да… Да, все нормально. Показалось, что пролетело какое-то насекомое: я испугалась и отпрянула. – ловко вру я, потирая ладонью место ушиба. Давид, чертов поганец, тихо посмеивается в тени, потирая подбородок. Хотела что-то ему доказать, но, по-моему, в который раз доказала кое-что самой себе: ты редкостная идиотка, Тая!

– Надо быть аккуратнее, давай я принесу тебе лед?

– Нет, не надо, все в порядке. Не переживай – я целую его в щеку. – Пойдем уже ужинать, я очень хочу есть, а с кухни так аппетитно пахнет! – я проскальзываю в коридор и проходя мимо того места, где в тени скрывается Давид, незаметно улыбаюсь ему нахально улыбкой. Дьюраль, в свою очередь, крутит пальцем у виска и дарит мне такую же ухмылку. Вот же… Ух, какой же он невыносимый! Но я сама виновата. Рома бежит за мной, и мы вместе входим на кухню.

Антуан вертит в руках две бутылки у барной стойки, а рядом с ним, в шикарном бордовом платье, кружит девушка с копной густых рыжих волос. Антуан замечает нас и радостно восклицает:

– Ну наконец то! Я уже думал, куда вы подевались? Гуляли по саду?

– Да! У вас восхитительные оранжереи! Я в восторге! – не скрывая восхищения, делаю я комплимент.

– Да, согласен, когда-то мы с Розали постарались на славу! Сад вышел что надо! – я вижу, как при упоминании бывшей жены, лицо спутницы Антуана чуть корчится.

– Тая, познакомься, это моя жена – Анжелика! Я люблю ее больше, чем свою жизнь! – в этот момент он очень похож на Рому. Глаза Антуана горят, когда он смотрит на нее. Он целует ее в щеку, и, чуть покружив, показывает на нее ладонью, как бы говоря: это моя муза, мое произведение искусства. Рома смотрит на меня так же.

– Приятно познакомиться, Тая. – у нее довольно приятный голос. Длинные рыжие волосы волнами спадают до поясницы. Они чуть кудрявые, от чего кажутся очень объемными. Глаза насыщенного зеленого цвета блестят, как изумруды. На лице шикарный «смоки-айз», который делает ее взгляд похожим на кошачий. Бордовое платье идеально сидит на хрупкой, выточенной фигуре песочные часы. Шикарное декольте, в центре которого золотой медальон. Она довольно высокая. По крайней мере, когда в комнату входит Давид и встает рядом с ней, она доходит ему хотя бы до начала уха, не то что я, еле до плеча… Я поражена ее внешним видом. Но ловлю себе на мысли, что ее красота не натуральна. Слишком шикарно, чтобы найти в этом оригинальность.

– Так, ну вот все и познакомились, садимся за стол! – командует Антуан. – Тая, что ты пьешь? Белое, красное, сухое, сладкое? – перечисляет он все на ходу.

Я не пила. Никогда не пила. Только однажды шампанское на Новый год, и всего один бокал. Но похоже это отличницы день, чтобы попробовать. Хотя я в этом не особо уверена…

– Эм, давайте красное сладкое. – говорю я первое, что пришло в голову.

– Решено, значит пьем красное сладкое! – он с громким хлопком открывает бутылку и разливает содержимое по бокалам. Мы все чокаемся и пьем.

Я боюсь пить. Очень боюсь, но с другой стороны, что может случиться?.. Губы касаются жидкости, потом содержимое бокала оказывается во рту, и я глотаю. Горло немного обжигает сладостью и непривычным вкусом. Но мне нравится.

– Тая, сколько тебе лет? – вдруг подает голос жена Антуана.

– Семнадцать – коротко отвечаю я.

– Боже правый: мы спаиваем несовершеннолетнюю девушку! – говорит она посмеиваясь. Я не понимаю, для чего она это сказала?..

– Ничего Лика, ты начала пить и в более раннем возрасте. – неожиданно с упреком отвечает ей Давид.

Анжелика поворачивается в его сторону с недобрым взглядом. Антуан, как всегда пытаясь отшутиться, касается ее руки и что-то быстро говорит. Но она его не слышит. Сверля Давида взглядом, она сжимает руку в кулак, а потом поворачивается в мою сторону. Я смотрю ей в глаза, и она ухмыляется:

– Тая, Рома часто ездит развлекаться в клубы. Неужели вас туда пропускают? Или за это нужно заплатить? – двусмысленно бросает колкость она.

– Я… – хочу ответит ей я, но Давид опережает меня:

– Ты серьезно хочешь поговорить о том, как они проводят время в клубах? Лика, неужели у тебя не найдется вопросов поинтереснее? – деловито произносит он, продолжая разрезать мясо в своей тарелке и есть.

«Зачем он выгораживает меня? Почему защищает от ее нападок? Почему она так невежливо себя ведет? Что я ей сделала?» – у меня нет ответа на эти вопросы.

– Месье Антуан, расскажите что-нибудь о Франции? – решаю я сменить тему.

– О да, я только этого и ждал! – он улыбается своей белоснежной улыбкой и начинает свой рассказ. Я слушаю, как завороженная. Подставив под щеку руку и навострив уши. В перерывах между его рассказами мы едим и пьем. Я выпила уже два бокала, и кажется, что мне достаточно. Но мне подливают еще: то Антуан, то Рома. Приходится пить, и параллельно слушать рассказы Антуана. В этот момент мне хорошо. Очень хорошо. Несмотря на Анжелику, которая скоро меня сожрет своим взглядом, и Давида, который просверлит во мне дыру, смотря на меня весь вечер, я наслаждаюсь. Моя рука в руке Ромы. Его глаза смотрят на меня, как на богиню, сошедшую с небес. Я пью дорогое вино, сижу на ужине у семьи Дьюралей, меня приняли как невестку. Что может быть лучше? Не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Я вдруг решаюсь сменить тему разговора, и обращаюсь к Антуану:

– Месье Антуан, скажите, в чем заключается ваш бизнес? – я хочу узнать об этом как можно больше.

– Ох, модельный бизнес. Свой бренд одежды. Показы, которые мы организовываем в Париже и некоторые городах России, считаюсь самыми громкими мероприятиями. – он говорит об этом так непринужденно, будто это само собой разумеющееся. Мое же сердце трепещет в груди. Да что там трепещет: оно готово выпрыгнуть! Модельный бизнес! Я догадывалась об этом, когда Рома обещал, что я стану моделью. Что меня будет знать весь мир. Но теперь, когда эти перспективы так близко, когда есть прямая возможность достичь всего, о чем я так мечтаю, я не могу скрыть своего счастья. Я так ждала… Я так долго ждала… Париж, я, и всемирная слава… Я на подиуме в столице моды, в одежде от Бренда Дьюралей. Я представляю это, и голова идет кругом от восторга!

– Боже! Нас точно свела сама судьба! Я обожаю моду и все, что с ней связано! – от алкоголя я стала более эмоциональной и случайно, в порыве чувств, задеваю бокал с вином, который летит прямо на мое платье, а затем на пол, оставляя кровавые разводы и множество осколков.

– О господи, просите! Мне так неловко… Я…

«Черт… Как можно было испортить такое момент, дура ты не доделанная?» – ругаю я себя в мыслях.

– Все хорошо, не переживай, только платье жалко… – говорит Антуан и зовет домработницу, что бы та собрала осколки.

– Котенок, все хорошо? Ты перебрала? – говорит Рома, и, за секунду до того, как я хочу сказать ему, что это невежливо, так говорить со мной, Давид обращается к брату:

– Перебераешь ты в клубах, а девушка просто очень обрадовалась открывшимся ей перспективам, так ведь, Таисия? – он издевательски произносит мое имя явно намекая всем, что я лишь очередная дура, которая повелась на деньги. Но он ведь сам понимает, что дело не в деньгах. Зачем тогда пытается дать такой намек? Пытается выставить меня в плохом свете перед их отцом? Или он и вправду знает о… Нет, откуда ему знать! Об этом знаю только я и Рома. Только он и я знаем о моей мечте.

– Я… Мне жаль, просто вы так захватывающе обо всем рассказывали, что я была переполнена эмоциями! – улыбаясь Антуану, говорю я.

– Да уж, эмоции прям плещут…– бросает Анжелика.

– Все в порядке Тая. Всякое бывает, давайте не будем придавать этому большое значение. Только вот твое платье… Мы можем дать тебе одно из платьев Лики, что бы ты переоделась, да Ликусь?

Услышав слова мужа, у Анжелики косит лицо, и она явно дает понять, что идея ей не нравится. Но все же отвечает:

– Да, конечно. Но боюсь, мой размер отличается от твоего. – с усмешкой произносит она, намекая на мою худобу и маленькое декольте.

– Спасибо вам, но уже довольно поздно, я, наверное, поеду домой. Обещала родителям быть дома до двенадцати – я улыбаюсь всем милой улыбкой и встаю со стула.

– Котенок, вызвать тебе такси? – спрашивает Рома.

«Нет, своим ходом доберусь» – проскальзывает у меня в голове колкость. «Что за глупые вопросы он задает?». Видимо, из-за алкоголя мои чувства обостряются, и я становлюсь более раздражительной: не получается хорошо контролировать эмоции.

– Какое такси, Рома? Я сейчас вызову нашего водителя. Сергей быстро довезет тебя до дома, Тая. – восклицает Антуан.

– Спасибо за заботу, но я и на такси могу, не стоит тревожить человека просто так.

– Ну что ты, он дежурит недалеко от нашего дома: наши водители всегда рядом на случай чего. – подмигивая мне, сообщает он.

– Спасибо. – вымученно улыбнувшись, говорю ему я. Ели честно я устала. Да и самый главный разговор так и не состоялся! И я сама все испортила…

Иду в прихожую, и понимаю, что меня знатно шатает. Кто-то идет за мной. Наверное, Рома.

– Тая, тебе плохо? Алкоголь повлиял? – он называет меня по имени. Я

поворачиваюсь в его сторону и понимаю, что это вовсе не Рома. Со мной рядом стоит Давид. Я настолько пьяна, что не различила их в полумраке…

– Все нормально, выпила чуть больше нормы… – я плюхаюсь на пуфик в прихожей и тянусь за туфлями, чтобы надеть их. Застежка не слушается, и я шепчу ругательства себе под нос.

– Черт бы тебя побрал… Дьявол, ну давай же! – но ничего не выходит.

– Вам помочь, мадемуазель? – издевательски тянет он.

– Ну уж нет! Позови Рому: пусть он поможет. – отмахиваясь от него я.

Но он меня не слушает. Вставая на одно колено, он склоняется к моей ноге и начинает застегивать ремешок туфель. Проводит по моей лодыжке рукой, надевая вторую туфельку. По всему телу будто проходит ток, и я немного вздрагиваю. Руки моментально потеют, лоб намокает. Перед глазами все начинает еще больше плыть. Это алкоголь всему виной, так ведь? Не стояло так много пить в первый раз… Мне жарко. Очень жарко. Что он со мной делает? Точно дьявол…

– Не дергайся ты так: я всего лишь помогу тебе с обувью. – не глядя на меня говорит он. Я чувствую, что он говорит это с насмешливой улыбкой. Его забавляет все происходящее.

– А я не просила тебя помогать. С чего вдруг такая вежливость и услужливость? Пару дней назад ты смотрел на меня с отвращением, а теперь вдруг стоишь передо мной на коленях и туфли мне застегиваешь? Как переменчив этот мир! – язык заплетается. Я явно несу не то, что хочу. Хотя нет, кого я обманываю, я говорю именно то, что хочу. Только вот в трезвом состоянии я бы вряд ли так с ним разговаривала и подбирала бы более скромные выражения. Но алкоголь развязал мне язык и придал побольше смелости.

– Ах, значит моя колкость тебя все-таки задела, да? А говорила: «Я не обижаюсь на глупость мужчин». Хотя в моем случае это было раздражение. – весело хмыкает он.

– Ну да, ну да… Раздражение. Ты был готов убить Рому. У тебя аж волосы дыбом встали. За что ты так на него злился? Что он тебе сделал? У тебя проблемы с агрессией, Давид Дьюраль. – смело плюю я ему в лицо.

Он меняется в лице, крепко обхватывает мое запястье и с силой тянет на себя:

– Думай, с кем и как ты говоришь. Я тебе не молодой пацан, чтобы так со мной разговаривать. Ты не знаешь и половины того, что знаю я. В тот день ты появилась из ниоткуда. Встала передо мной столбом, как будто тебя касались наши семейные дела. Снова защищала своего ненаглядного, а? А он? Если бы я был каким-то отморозком, который позволяет себе бить женщин, что бы с тобой было? Кто бы тебя защитил, если бы я ударил тебя? Он? Тебе самой не надоело играть в спасительницу, при этом оставаясь с неприкрытой спиной? – он зло рычит и тянет меня все ближе к себе. Губы… Его губы так близко: если я чуть поддамся вперед, смогу их коснуться… Какие они на вкус? Так… Стоп! Я не в себе! Тая, очнись, это же Давид Дьюраль! Прием!

– Пусти! Мне больно! – я пытаюсь вырваться и отогнать от себя наваждение – Это вообще не твое дело, что у нас с Ромой за отношения! – Голова идет кругом, я чувствую, что сейчас упаду. Глаза Давида так близко. Я вижу в них свое отражение. Они сверкают недобрым огоньком. Кажется, я сболтнула лишнего.

– Да ты права, мне плевать. Но если ты планируешь войти в эту семью, то тебе придется смириться с тем, что ни наследства, ни доступ к бизнесу Рома не получит. – он скалится, и я вижу ряд ровных белых зубов.

– Что значит, не получит? Он такой же наследник, как и ты! – я удивляюсь и

вскрикиваю немного громче, чем требовалось.

В прихожую заходят Антуан, его жена, и Рома. Мы сидим в том же положении, что и минуту назад: Давид сидит передо мной на коленях, держит меня за запястье и наши лица в миллиметрах друг от друга. Странная картина. Рома хмурится, и Давид с усмешкой смотрит на него, явно довольный произведенным эффектом. Ему нравится злить брата. Очень нравится. Я резко откидывать назад, и во второй раз за вечер бьюсь с размаху головой о чертову полку! Голова, и без того болезненная, начинает кружиться с новой силой и меня тошнит.

– Тая! – Рома подбегает ко мне. Давид деловито медленно встает и отходит. – Котенок, ну я же тебе говорил быть осторожнее! Сильно больно?

– Нет, Ром, перестань! Я не ребенок в конце концов! Ну ударилась, бывает… – все происходящее начинает выводить меня из себя.

Он отстраняется и с беспокойством смотрит на меня.

– Не понимаю, что за чертовщина творится! Сергей не отвечает на телефон, охрана, которая дежурит у выхода из частного сектора тоже… Ну я им и задам завтра! Покажу кузькину мать всем! Заснуть на работе! – Антуан гневно шипит, что-то набирая в телефоне и видимо, пытаясь дозвониться охране. Но в ответ – тишина. – Тая, никто не отвечает, мне так неловко, я не знаю, куда они все пропали в один момент!

– Мы пробовали вызвать такси, но бес толку: говорят, нет свободных машин. – говорит Рома, потупив взгляд в пол.

– Тая, давай ты останешься у нас на ночь? Мы выделим тебе гостевую спальню, а утром – отправим тебя с водителем домой? – ласково говорит Антуан и легонько гладит меня по спине.

Я взвешиваю все за и против. Хотя что тут взвешивать: я все равно не уеду

сегодня, потому что не на чем. Придется ночевать здесь. Единственное, о чем я переживаю, так это о том, что меня тошнит. И мне бы очень не хотелось, чтобы они всю ночь наслаждались звуками моих свиданий с унитазом.

– Эм… Хорошо, раз машины нету, то буду очень вам благодарна, если позволите остаться. – с улыбкой еле как проговариваю я.

– Ну вот и отлично! Тогда попрошу домработницу Лиду, что бы подготовила для тебя гостевую спальню.

– Папа, но мы с Таей и в моей комнате можем поспать… – Рома тоже пьян, и пытается поставить меня на ноги.

– Нет, нет, Ром. Я сегодня посплю в гостевой: так будет лучше. – быстро тараторю я. Когда Рома пьяный, его «инстинкты» обостряются, и он начинает приставать ко мне с новой силой, а у меня нет сил, чтобы корректно ему отказывать. Да и меня так мутит, что я хочу просто оказаться одна и поскорее лечь спать.

– Ладно, как скажешь… – я вижу, как он растрачивается. Подхожу чуть ближе и целую в щеку, как всегда давая понять этим жестом, что люблю его и все хорошо.

– Тогда по комнатам. Доброй ночи всем! – говорит Антуан и, взяв за талию Анжелику, вместе с ней поднимается на вверх.

– Я в душ, а потом пойду спать. Котенок, поднимайся на третий этаж. Вторая дверь справа – твоя комната. Спокойной ночи, любимая. – он целует меня. Долго и медленно. У меня и без того заплетаться язык, а он еще пытается копошиться у меня во рту своим. Тошнота усиливается: мне срочно нужно подышать свежим воздухом. Я отстраняюсь и с улыбкой иду на лестницу. Еще и платье, стоимостью как моя почка, я умудрилась испачкать вином! Теперь придется выкинуть… Очень жаль: платье мне нравилось. Идя к лестнице, я понимаю, что шатаюсь из стороны в сторону. «Как подняться по ней? Она же в виде спирали, я покачусь с нее к чертовой матери…». Сначала я хочу позвать Рому, что бы он донес меня до комнаты на руках, но потом вспоминаю, что он и сам достаточно пьян, поэтому не факт, что мы не улетим с лестницы вместе. Мою проблему, неожиданно для меня самой, решает Давид, идущий к лестнице.

– Что, не можешь идти? Вино настолько вскружило голову? – он как всегда издевается. Вот вроде взрослый мужчина, а ведет себя, как парнишка.

– Ну, не спорю, выпила лишнего. С кем не бывает? У вас очень крутая лестница, боюсь упасть. Может быть есть спальни на первом этаже или диван? – наивно интересуюсь я.

Он смотрит на меня непонятным мне взглядом. Толи насмехаясь, толи жалея. А потом выдает то, что я ну никак не ожидала услышать:

– Я донесу тебя до спальни. – он уверенно идет в мою сторону.

Подойдя ко мне, он подхватывает меня на руки так легко, будто я ничего не вешу, и идет в сторону лестницы. Я не сопротивляюсь: слишком шокирована его поступком. Я никогда его не пойму! То орет и угрожает, то застегивает туфли и на руках носит… Что с ним не так? Его руки крепко прижимают меня к себе. Они такие сильные… На его руках выступают вены. Красивые мужские руки – это моя слабость. Не спорю, у Ромы тоже привлекательные руки, но у Давида… Это восторг. Я обхватываю его шею своими тонкими пальцами, и заглядываю в его лицо. Он спокоен: кажется, думает о чем-то своем. Я так устала… Он такой теплый… Мне так спокойно. Я опускаю голову ему на грудь и слышу, как стук его сердца усиливается. Удар за ударом. Пульс учащается. Это я на него так влияю? Совершенно глупые пьяные мысли… Неожиданно он подает голос, и мне приходится приподнять голову:

– Тебе идет это платье: пятно возьму на себя. – он говорит это спокойно, как само собой разумеющееся.

– Спасибо, но… Вряд ли белую ткань, пропитанную крепким красным вином, что-то возьмет. – Я ошарашена его комплиментом.

– Я сказал, что возьму это на себя: ты меня не услышала? – он смотрит мне в глаза. Его глаза… Что за проклятье? Почему я в них тону.

– Да, услышала. Попробуй. – с усмешкой говорю я и прикусываю губу.

– Я не попробую – я сделаю: понимаешь разницу? – его руки чуть сильнее сжимают мои ноги.

– Конечно, месье Давид, вы же всемогущий. Много таких обещаний даете девушкам? Много платьев отстирали своими супер-методами? – я провоцирую его, сама не знаю на что и зачем. С утра я либо ничего не вспомню, либо обвиню во всем этом алкоголь.

– Не распространяюсь такой информацией. – лаконично, с усмешкой отвечает он.

Мы доходим до спальни, и он наконец ставит меня на ноги.

– Доброй ночи. – просто бросает он и быстрым шагом уходит вглубь коридора, а после я слышу, как за ним закрывается одна из дверей.

«Даже не дал мне поблагодарить его… Ну и черт с ним!» – я раздраженно открываю дверь, перед которой он меня оставил, и вхожу внутрь.

Глава 9

Вхожу в спальню и осматриваюсь. Милый интерьер: двуспальная, широкая кровать, покрытая бежевым покрывалом и белыми подушками, прикроватная тумбочка из темного дерева, пушистый белый ковер у кровати, большой шкаф из дуба и, неподалеку от него, кресло – качалка с мягким синим пледом. Мне нравится минимализм: ничего лишнего, но есть все, что нужно. Подхожу к панорамному окну и выглядываю на улицу. Сумерки давно сменились глубокой ночью. На небе серебряным светом сияет луна. Она так прекрасна, что я не могу оторвать от нее взгляд. Ее лучи падают на реку вдалеке. Вода, немного колыхаясь от ветра, разносит сияние луны кольцами за горизонт. Отрываю взгляд от реки, и перевожу их на сад. Там еще горят огоньки гирлянд и фонариков, создавая сказочную атмосферу. Желтый электрический свет освещает цветы, которые растут в саду. Иголки на туях подрагивают от дуновения ветерка. Природа в умиротворении. Открываю окно и выхожу на небольшой балкончик. Стоит тишина: только слышно звуки сверчков, кружащих над садом. Вдыхаю полной грудью запах сада: немного холодный, ночной, он заполняет меня, и я расслабляюсь окончательно. Была бы моя воля, я бы вытащила на этот балкончик кресло – качалку и спала бы здесь: так мне хорошо в этот момент. Ступни холодит плитка под ногами, создавая контраст с теплым ветерком. Распускаю наконец волосы, и они волнами падают на мои плечи, укрывая, как одеяло. Тру корни волос пытаясь снять напряжение с головы и прикрываю глаза, облокачиваясь на перегородку балкона.

«Как же я облажалась! Все шло как по маслу… Еще минута и, возможно, Антуан бы предложил сходить мне хотя бы на экскурсию в их модный офис. Я бы пообщалась с моделями, посмотрела на работу мастеров, на создание одежды, эскизы, ткани… а потом глядишь, и я лечу с Ромой на показ мод во Францию! Все было так близко…» – эти мысли не отпускают меня. Я не могу перестать винить себя. Но, глубоко вздохнув, пытаюсь мыслить рационально: «Это ведь не последняя наша встреча. Мы обязательно еще поговорим с Антуаном на эту тему, и тогда, я ловко поверну разговор в правильном направлении. Только бы не облажаться снова…» Я продолжаю смотреть в глубь сада и неожиданно, вижу в темноте, между деревьев движение. Трясу головой, и приглядываюсь еще раз. Тень медленно ползет от одной туи к другой, тихо ступая по земле.

«Быть не может… Воры? Или я настолько напилась, что мне уже всякая чертовщина мерещится?..» Приглядываюсь к деревьям и вижу, как у тени колыхнулись волосы на ветру. Не веря своим глазам оборачиваюсь, чтобы потянуться за телефоном, и приблизить все на камере, но понимаю, что оставила его в комнате. Когда я поворачиваюсь назад, ничего уже нет. Прислушиваюсь и понимаю, что все стихло. Нет ни одного звука. Понимая, что нужно кого-то найти в доме и срочно рассказать об этом, я уже хочу идти в комнату, как вдруг из-за туи выпрыгивает собака. Болонка. Белая, пушистая болонка. Она весело виляет хвостом, и, подпрыгивая, гонится за бабочкой, которая пытается улететь от нее.

«Вот черт, напугала! У них есть собака? Я не видела ее вечером и Рома никогда об этом не говорил… Ладно, надо пойти поспать, голова уже не соображает» – думаю я, и направляюсь в комнату. Как только я переступаю порог, то вижу женщину, которая держит в руках какую-то одежду. Я дергаюсь от неожиданности и, хватаясь за штору, чудом не лечу на пол.

– Ох, извините ради бога! Роман Антуанович просил отдать вам его футболку, что бы вы могли переодеться и лечь спать. А Давид Антуанович велел мне взять ваше испачканное платье и постирать. Вы не будете против? – аккуратно спрашивает меня домработница.

– Это вы меня извините, я просто не услышала, как вы вошли. Да, конечно, спасибо вам. Я переоденусь, и вынесу вам платье через минуту, хорошо?

– Да, да, конечно. Я подожду снаружи. – тараторит она и спешит выйти за дверь.

«Чуть коньки не отбросила! Ну нельзя же так подкрадываться!» – в мыслях ругаюсь я и стягиваю с себя платье. Оно и в правду сильно запачкалось: пятно взъелось глубоко в ткань и растянулось по всей груди, будто кровавый след. Мне становится не по себе от этого сравнения, и я быстро надеваю Ромину футболку, которая доходит мне почти до колен. Подхватываю платье и несу его к домработнице. Она все так же стоит за дверью.

– Спасибо вам еще раз, очень надеюсь, что получится отстирать. – с улыбкой говорю я.

– Не волнуйтесь, я все отстираю. – решительно говорит она.

– Доброй ночи. – я дожидаюсь ее аналогичного ответа и закрываю дверь.

Выключаю свет и занавешиваю шторы. Иду к кровати и ложусь. Атмосфера немного жуткая. За окном усилился ветер, и звуки, которые он издает, очень пугают меня. По стенам бегут тени, от света фонаря за окном, который пробивается сквозь шторы. Мне кажется, что одна из теней отделяется от шкафа и тянется ко мне.

«Спокойно, это просто мое глупое воображение… Нужно просто заснуть, алкоголь дурит голову…» – успокаиваю я себя в мыслях. Я всегда боялась спать одна. Всегда оставляла свет в коридоре, или включала на ночь светильник. Со светом мне становилось спокойно. Сразу появляюсь ощущение, что никакие монстры не достанут меня, пока свет озаряет мое лицо хотя бы чуть-чуть. Но здесь, я не могу ни включить свет в коридоре, ни включить светильник: его здесь нет. Нет даже ночной лампы на прикроватной тумбочке. Странно, ведь это должно быть предусмотрено. Как люди должны, например, читать? Но да ладно. Накрываюсь одеялом почти с головой и закрываю глаза. На удивление, я быстрой засыпаю: слишком устала за сегодня. Но я совсем не радуюсь этому.

Мне снится ужасно страшный сон, который я не могу понять. Я стою посередине поля в тонком белом платье из хлопка, которое доходит до земли. Вокруг нет ни людей, ни животных, ни деревьев: одним словом, нет ничего. Трава очень заросла и достает почти до моего лица. Она сильно колышется на ветру, больно царапая мне ноги. Оглядываюсь еще раз, и позади меня появляется огромны дуб. Дуб посреди поля. Его гигантские ветви сильно

нагибаются от ветра. Над ним в небе большими сгустками висят грозовые, серые тучи. Слышен звук грома, предвещающий грозу. Я решаюсь идти в сторону дуба. Босыми ногами ступая по траве и постепенно перехожу на бег. Подбегаю все ближе я вижу силуэт, который неподвижно стоит у дуба. В нем я узнаю Рому. Срываюсь на быстрый бег и с размажу врезаюсь в его спину, крепко обнимая. Мне так страшно, и я так рада, что он здесь, со мной. Он поворачивается ко мне, и мне не нравится выражение его лица. Он смотрит на меня с сожалением и так, будто виноват передо мной. Я как всегда касаюсь его щеки, и он трется ею о мою ладонь. Мы стоим так несколько секунд, после чего он опускается передо мной на колени. Воздух становится более спертым, раскаты грома все ближе, ветер усиливается, а мне все неспокойнее. Рома смотрит на меня, а потом вдруг шепчет:

– Котенок… Спаси меня… Прошу спаси… Они… Они убьют меня… – несмотря на весь шум природы я отчетливо слышу его слова, будто они звучат у меня в голове.

– Что? Рома я не понимаю… Как спасти? Ты ведь здесь, со мной… – мне сложно разгадать посыл его слов. Я запускаю пальцы в его каштановый волосы и начинаю гладить его по голове.

– Тая… Услышь меня… Спаси… Найди… Тая… – он продолжает шептать что-то несвязное, а природа все больше начинает злиться. По его щекам начинают течь слезы, и мне становится нехорошо.

– Ромочка, милый, что с тобой? Объясни мне все! Я не понимаю… – я хочу снова коснуться его щеки, но он вдруг отталкивает меня и достает из-за спины нож. Я падаю на спину и начинаю пятиться, думая, что он сошел с ума и сейчас нападет на меня. Но то, что происходит дальше, заставляет мое сердце забиться так быстро, что я чувствую, будто оно сейчас выпрыгнет из груди. Рома крепко хватает нож, прикладывает его к своему горлу, и тихо шепчет:

– Сегодня, ты потеряешь меня, котенок. Мы видимся в последний раз, но я хочу, чтобы ты знала: я умираю, думая лишь о тебе. Я люблю тебя, Тая… – после этих слов он нажимает на лезвие и с силой проводит им по своему горлу слева на право. Из артерии, как из фонтана, начинает хлестать кровь. Она повсюду. Она заливает все вокруг. Я начинаю истошно кричать. Поднимаюсь и бегу к нему, падая возле него на колени. Он падает, и хватается за горло, начиная задыхаться. Я кладу его голову на свои колени и, громко крича его имя, плачу. Руки тут же окрашиваются в алый цвет, девственно – белое платье впитывает в себя Ромину кровь и мою боль. Рыдания душат меня, голос срывается от крика, сердце разрывается: я не могу остановить кровь. Он смотрит только на меня. И улыбается.

– Рома, Ромочка, милый… Прошу, не надо, не уходи… – я больше не кричу, лишь шепчу ему эти слова, уткнувшись лицом в его рубашку, которая успела пропитаться вязкой кровью. Я ничего не могу сделать… Я ничем не могу ему помочь… Мои руки бессильно падают, и я вижу, как его взгляд становится стеклянным. Он умер. Я застываю. В моей голове проносится лишь одно:

«Я не могу жить без тебя. Зачем? Я не любила тебя, но не смогу… Не смогу жить без тебя…» – хвастаюсь за нож, которым минуту тому назад, Рома убил себя. Я закончу это. Зачем мне вся эта слава, признание и деньги без него? Зачем все это надо? Мы разделили мою мечту на двоих, а теперь… Теперь все это уже не имеет значения. Нож горит алым. Стальное лезвие холодит кожу рук. Я смотрю на свое отражение в нем: я омерзительна. Ненавижу себя… Ненавижу… НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ! Крепко хватаясь за рукоятку, прикладываю нож к своему горлу и точно так же как Рома, резко нажимаю на него. И… Я не чувствую боли. Открываю глаза, и понимаю, что нахожусь в той же спальне, где засыпала.

«Это сон… Это был просто сон…» – мои руки и губы трясутся, все тело бьет мелкая дрожь. Я вся мокрая от пота, а в глаза застыли слезы. Подушка, мокрая от них, неприятно холодит затылок. Я резко приподнимаюсь на постели. С силой тру глаза и лицо.

«Спокойно, это был просто сон… Просто чертов кошмар…» – самый страшный кошмар в моей жизни. Все было так реально… Лезвие, такое холодное, больно покалывало кожу, когда я подносила его к горлу. – «Рома… РОМА!» – я резко спрыгиваю с кровати, и босая бегу к двери. Выбегая в коридор, я понимаю, что не знаю, где находится его комната. В холодном поту бегу на второй этаж, в надежде найти его спальню. Вокруг тихо. Очень тихо. Нет ни звука. Я иду вдоль длинного коридора с нескончаемым количеством дверей.

«Может, я до сих пор сплю? Откуда столько комнат?..» – но все происходящее вполне реально. Я продолжаю идти и наконец вижу, что дверь одной из комнат приоткрыта. От чего-то решаюсь идти на цыпочках: предчувствие чего-то плохого? Или просто боюсь кого-то разбудить? А может страх перед неизвестностью? Я сама толком не понимаю. Дойдя до двери, я очень тихо встаю возле нее и вглядываюсь через щель внутрь. То, что я там вижу, заставляет мою кровь застыть в жилах. Антуан, он… Он лежит на полу спальни с огромной раной в груди и что-то тихо бормочет. Из нее ручьем льется кровь и он, пытаясь подняться на ноги, громко хрипит. Почти встав, он снова падет на пол и прикрывает глаза. Я вся сжимаюсь и застываю в проеме.

«Что ты стоишь, дура? Надо бежать к нему, вызвать скорую и разбудить всех в доме!» – кричит одна сторона моего сознания, но другая твердо ей противостоит: «Нет! Не смей орать! Тот, кто сделал это с Антуаном, может до сих пор быть в доме… Если сейчас поднимешь шум, не факт, что сама не ляжешь рядом с ним…» Мысли хаотично бегают в голове. Я никогда не была в такой ситуации. Конечно не была черт возьми! Это же убийство! Не понимая, что мне сделать, чтобы не наломать дров, я тихо приоткрываю дверь и все же решаюсь зайти в комнату. Антуан еще находится в сознании, и при виде меня его глаза сильно округляются. Я опускаюсь на колени и осматриваю рану. Никогда не боялась крови и открытых ран, но сейчас понимаю, что все же не готова к такому. От вида изувеченной плоти меня начинает подташнивать. Собрав всю волю в кулак, я нагибаюсь над отцом Ромы, и тихо шепчу:

– Я помогу вам, только не шумите и скажите мне: где сейчас тот, кто это сделал? – я стараюсь звучать четко, что бы он не услышал дрожь в моем голосе: ему сейчас нужно, что бы рядом был кто-то сильный.

– Кх…ах… Рома… Сын… – он судорожно хватается за мое плечо и больно сжимает. Ему очень тяжело говорить: я выхватываю слова урывками.

– Рома? Это сделал Рома?!??! – громко шепчу я.

– Нет… Ах… Кхм… Они… Помоги ему… На первый этаж… Кхм… Беги на первый этаж… Его спальня слева от лестницы…. Помоги… – он заходится в хрипах и из раны с новой силой начинает выливаться кровь. Я оглядываюсь и, хватая рубашку со стула, прикладываю к ране, но это не помогает: ткань моментально становится алой и мокрой, а рана продолжает кровоточить.

– Антуан, я сейчас спущусь вниз, и позову помощь, только держитесь. Я помогу вам, обещаю… Только держитесь, я прошу вас… – на глаза наворачиваются слезы. Я была знакома с этим мужчиной всего несколько часов, но как же мне его жаль! Руки продолжают трястись. Я в панике верчу головой в разные стороны и зацепляюсь за мысль: а где Анжелика? Она же уходила вместе с Антуаном: они явно спят вместе.

– Антуан, где Анжелика? – решаюсь спросить я.

– Тварь! … Кхм… – чуть более громче, чем я хотела, отвечает он и закрывает глаза. Его рука на моем плече слабеет. Я судорожно проверяю его пульс и понимаю: он мертв…

Поднимаюсь на ноги и смотрю на тело несостоявшегося свекра. Как же так? Что тут творится? Как так вышло? Кто тварь? Анжелика? Или тот, кто это сделал с ним? А может, убийца ее похитил? Иду назад спиной. Не понимаю, что мне делать? В голове вдруг четко возникают предсмертные слова Антуана: «Помоги ему…» – Рома!

Я срываюсь с места и бегу. Но потом, почуяв что-то неладное, снова крадусь, понимая, что дело дрянь. Осторожно ступаю по ступенькам лестницы. Но тут, спотыкаясь о что-то в темноте, лечу на пол и больно падаю на ноги. Скуля, поворачиваю голову, и вижу… Труп домработницы. Я споткнулась о труп той домработницы, что пару часов назад забирала мое платье в стирку. Боже… Что же творится… Я зажимаю свой рот ладонью, подавляя крик, и, вставая, пытаюсь не смотреть на нее. Меня сейчас вырвет… Босые ступни холодит пол, тело трясется, руки, испачканные в крови, сжаты в кулаки. Футболка, в которой я спала, пропиталась кровью: от нее исходит тошнотворный запах железа. Я все иду по ступенькам, казалось бы, нескончаемой лестницы. Меня начинает с новой силой тошнить от запаха, и всего, что я увидела пару минут назад. Я силой воли беру себя в руки, и, отгоняя рвоту, оказываюсь на первом этаже. Поворачиваю налево, как и говорил Антуан, и передо мной оказывается дверь. Она приоткрыта. У меня дежавю… Мне совсем не нравится все, что происходит в данный момент. На негнущихся ногах подхожу ближе и вижу все, что происходит. Рома… Рома!

Глава 10

В комнате царит полумрак. Слабый свет исходит лишь от лампы, которая стоит на прикроватной тумбочке. Я замираю на месте, и всматриваюсь в глубь комнаты. Рома стоит на коленях перед двумя мужчинами: у него опух глаз, с нижней губы стекает струйка крови, руки и ноги связаны веревками. Рома смотрит на них убийственным, ненавидящим взглядом. Я никогда не видела его таким. Приглядываюсь, и вижу, что из его головы тоже течет кровь.

«О нет! Они разбили ему голову! Ему срочно нужно в больницу, он ведь может умереть!» – проносится у меня в мыслях, но я продолжаю стоять, прислушиваясь к их разговору.

– Я же говорил твоему отцу, что найду и прикончу его. Я предупреждал, что разрушу все, что он построит и отберу у него все, что он успеет нажить. Как же долго я ждал этого дня… а теперь, Роман Антуанович, мы прикончим и тебя следом. – говорит один из мужчин. Я плохо вижу в полумраке, но могу с уверенностью сказать, что на нем черный спортивный костюм, волосы каштанового цвета в беспорядке, а почти все лицо, за исключением глаз, закрыто черной маской. Он с гневом выплевывает эти слова Роме в лицо и, подходя ближе, с силой тянет его за волосы в свою сторону. Рома издают глухой стон, и сильно сжимает зубы. Рома… Мой бедный Рома…

– Отпусти его и поубавь свой гнев. Мы пришли сюда, чтобы отомстить, но, если старший Дьюраль что-то услышит и уйдет от нас, я сам тебя прикончу. – говорит второй мужчина, который стоит чуть подальше. По голосу слышно, что это человек средних лет, намного старше первого. На нем такой же черный костюм, но на голове надет капюшон, а на лице черная маска, из-за чего я совсем не могу его разглядеть. Голос у него хриплый, бархатистый, устрашающий.

– Плевал я на то, кого ты прикончишь! Лично я убью каждого, кто носит фамилию Дьюраль! И этот щенок не станет исключением. – такое ощущение, что он скалится, произнося эти слова.

– Хорошо, делай что хочешь. Я все равно уже сделал то, что хотел. Прострели мозги этому щенку, и пойдем наконец за старшим. Меня это все уже начинает жутко утомлять. – скучающе отвечает ему его сообщник.

– Ну что, Роман, готов уйти в небытие вслед за папочкой, м? Судьба так несправедлива, правда? Ты, наверное, думал, что проживешь долгую и счастливую жизнь, но не тут-то было. Как жаль, правда? Ну ничего, ты сможешь наблюдать за нами из ада, и поверь мне, не заскучаешь там. – он громко хохочет, явно не боясь, что их кто-то застукает.

– Да пошел ты! Вы оба больные ублюдки! Ни я, ни отец, ни брат не виноваты в том, что случилось! Это была только ее вина! Ее! – он со злостью брыкается, пытаясь освободить руки из пут веревки, но у него ничего не выходит.

– Заткнись! Это ваша вина! Это из-за вас! Все произошло из-за вас! – кричит мужчина помладше. – Я сейчас тебе мозги по стенке размажу! Я тебя уничтожу! – мужчина постарше все так же стоит в стороне, засунув руки в карманы штанов, пока этот кричит. Кажется, будто его совсем не заботит то, что его сообщник орет на весь дом. Он скучающе смотрит на его истерику и ждет, когда тот закончит.

– А ты думаешь, она бы тебя простила? Простила бы за то, что ты сейчас сделаешь? – Рома тихо говорит эти слова с улыбкой. Первый мужчина чуть дергается от его слов, а потом с силой ударяет Рому ногой в живот. Рома падает на бок и издает протяжный стон. Из его рта начинает с новой силой течь кровь.

– Замолчи… Заткнись… Она даже слышать о вас не хотела! – он снова заходится в истерике и наклонившись, грубым рывком поднимает Рому, снова усаживая на колени.

– Время идет. Заканчивай уже этот спектакль. В доме есть еще посторонняя девка. Не пойму, откуда она тут взялась… Жаль ее конечно, но нам нужно избавится от всех, так что поторопись, если хочешь поглумиться еще и над страшим Дьюралем. – услышав то, что они в курсе моего присутствия в этом доме, я начинаю трястись с новой силой. По рукам бегут мурашки, и я не знаю, как привести себя в чувство.

«Они придут за мной… Они найдут меня!» – кричит мой голос в голове, но потом резко обрывается, как только я вижу, что собирается сделать первый мужчина.

– Попрощайся со своей жизнью, Роман. И знай, что я мщу за нее. Все ради нее… – он прикладывает пистолет к виску Ромы и, хватая за горло свободной рукой, прижимает его спиной к себе. В этот момент, Рома чуть поворачивается в сторону двери и видит меня. Он не сопротивляется, лишь тяжело дышит, понимая, что ему не выбраться живым. Жмуря глаза от боли, он слегка мне улыбается, и одними губами шепчет: «Я люблю тебя».

Мой инстинкт самосохранения выключается, и я готова уже вбежать в комнату и орать что есть сил, что бы они не трогали моего Рому, но тут кто-то с силой хватает меня сзади и зажимает мне рот ладонью. Я инстинктивно начинаю вырываться и со всей силы бью по ноге человека, который меня удерживает. Он шипит ругательства, но хватки не ослабляет. И тут я поворачиваю голову в его сторону… Давид… Заметив, что я его увидела, он прикладывает палец к губам, и велит быть тихой. В это момент раздается выстрел. Мое сердце замирает, по позвоночнику пробегает холодок, и я поворачиваюсь к проему двери. На полу лежит Рома… Его взгляд потух, глаза стали стеклянными, но на губах все так же была улыбка, с которой он произнес мне свои последние слова… Из его головы рекой течет кровь. Кровь… Ее так много… Я застываю на месте. Глаза заслоняют слезы, крики отчаяния рвутся наружу, я начинаю дрожать… Рома, мой Рома… За что мне это? За что ему это?.. За что нам это?.. За что?..

Давид чуть дергается от звука выстрела, но не ослабляет хватку на моем лице. Его руки сжимаются сильнее, и я чувствую, как мышцы в его руках сильно напрягаются. Какого это, увидеть смерть родного брата собственными глазами? Он так его ненавидел… Рад ли он сейчас? В шоке ли? Или, как и я, не может в это поверить. Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Кажется, я сейчас отключусь. Слезы градом падают с глаз на щеки, опаляя их. По ладони Давида, которой он зажимает мой рот, тоже текут мои слезы и он, глядя на меня, резко берет мою руку и аккуратно начинает тащить в сторону лестницы. Я не сопротивляюсь. Зачем? Я нахожусь в бессознательном состоянии. Иду послушно за ним, как игрушечная кукла, не видя перед собой ничего. Слезы засохли в глазах. Я больше не плачу. Они лишь противно застилают взор. Видимо, психика настолько не справляется со всем, что на меня навалилось, что просто выключила все мои чувства. В голове судорожно проносится лишь одно: «Рома… Рома… Ромочка… Это ведь сон, так? Я просто сплю… Надо проснутся… Надо найти Рому… Я найду тебя, милый… Это все не правда… Не правда… Ты не мог умереть… Ты не мог оставить меня одну…».

Мы с Давидом идем вверх по лестнице, аккуратно ступая по ступенькам. Он не оборачивается, ничего мне не говорит, просто идет вверх, таща меня за собой. Я снова спотыкаюсь о труп домработницы, которую уже видела, и больно разбиваю коленку. С нее начинает стекать кровь. Боль моментально обжигает, но мне все равно. Давид без слов берет меня на руки и продолжает бесшумно идти наверх. Я вновь ничего ему не говорю. Мне просто …. Все равно. Куда он меня несет, зачем, для чего… Все это не имеет значения. Я готова умереть прямо сейчас, вслед за Ромой, и, если бы не Давид, давно бы вышла к этим мерзавцам и дала бы им меня прикончить. Я бы легла рядом с Ромой с простреленной головой и разделила бы с ним его судьбу. И это было бы правильно. Без него нет мечты. Без него нет свободы. Без него для меня заканчивается жизнь… Мы с ним разделили на двоих все… И смерть тоже должны были разделить вдвоем. Лечь рядом. В одну могилу. Этот дом должен был стать нашей общей могилой. Но я бросила его… бросила умирать одного… Ему наверно так страшно, так холодно! Что я наделала… Я должна пойти к нему, еще не поздно! Они убьют меня и тогда все закончится. Эти мысли заполняют мою голову все больше и больше. Слезы вновь начинают градом капать на лицо, руки и ноги вновь трясутся, как и верхняя губа. У меня очевидно истерика. Давид в это время уже доходит до какой-то комнаты и ставит меня на ноги, закрывая дверь на ключ, а потом припечатывая ее шкафом. Я стою посреди темной комнаты, где все выполнено из темного дерева: кровать, шкаф, полка с книгами… Это его комната? Вдруг я подхожу к нему совсем близко и с размаху толкаю обеим руками его в грудь. От неожиданности он немного летит назад, в сторону окна, но ему удается устоять на ногах.

– Какого черта ты унес меня оттуда? Я хочу к Роме! Я хочу умереть! Зачем мне жить без него! Зачем ты унес меня! Они должны были убить и меня! Я слышала: они говорили обо мне, говорили, что прикончат меня вместе с ним! Я должна лечь рядом с Ромой! Мы должны умереть вместе! Пусти меня обратно! – я кричу ему это все на одном дыхании и рыдания с новой силой вырываются наружу. Бегу к двери и пытаюсь отодвинуть шкаф. Истерика заполонила мой разум. Я ничего и никого не вижу. Я не могу мыслить рационально в этот момент. Я лишь хочу одного: умереть рядом с Ромой. Шкаф не поддается, Давид, опомнившись, подбегает ко мне и хватает со спины, оттаскивая от шкафа. Я гневно рычу ему оскорбления, бью его по рукам и ногам, пытаясь вырваться. Он снова зажимает мне рот рукой, и со злостью, шепчет на ухо:

– Если ты сейчас не заткнешься, то они прикончат нас обоих. Спроси себя, готова ли ты умереть сегодня? Насколько сильна была твоя лживая любовь к нему, что ты готова умереть с ним рядом? Или это была привязанность? С ним умерли твои мечты верно? А ты не готова жить обычной жизнью, поэтому тебе легче сдохнуть, ведь так? Но увы, сегодня этого не случится. Я не позволю тебе погибнуть из-за нашей с отцом глупой ошибки. Ты не умрешь сегодня, поняла меня? Не в моем доме, и не при мне. Если хочешь, когда мы отсюда выберемся живыми, можешь порезать себе вены в ванне, или прыгнуть с многоэтажки, или наглотаться таблеток… Вариантов много, выбирай какой хочешь! А теперь будь добра, перестань орать и успокойся. Его уже не спасти, а вот тебя можно. От его слов становится больно. Очень больно. Привязанность?.. Умерли мечты? Да как он смеет… Я… Нет, я не умру сегодня. Он прав. Я должна сделать это сама. Я должна наказать себя за все сама. Сама убью себя. Я накажу сама себя за все, что сделала Роме. За каждую крупицу боли, которую ему принесла. Я должна сама это сделать… Тогда я буду спокойна… Тогда все будет правильно…

– Хорошо, ладно, я спокойна, отпусти уже меня! – я с силой вырываюсь и отталкиваю его от себя – Как мы уйдем отсюда? Они наверняка уже направляются сюда, чтобы прикончить нас. Мы в ловушке. – отрешенно и с холодом говорю я.

– Окно. Вылезем через него. По крыше спустимся в гараж, и возьмем машину. Пешком мы далеко не убежим. – с таким же равнодушием отзывается он.

– Ладно, но я в одной футболке. Я не смогу лезть по крыше, светя своими трусами. В ответ на это, Давид подходит к шкафу и быстро сметая кучу рубашек и пиджаков на пол, вытаскивает из глубины шкафа синюю коробку с черной лентой. Открыв ее, он достает оттуда платье.

– Надень это, и побыстрее. Время нам сейчас дорого. – кидая мне платье заявляет он.

– Отвернись. – сухо произношу я, подхватывая на лету платье, и начинаю стягивать с себя футболку. У меня в голове проносится мысль: «Откуда у него женское платье в шкафу?», но, решая подумать об это позже, продолжаю переодеваться. Он послушно разворачивается к окну и пробует его открыть. Я в это время натягиваю на себя платье, которое немного мне велико. Подол доходит почти до пола и мне очень трудно передвигаться в нем, так как оно слишком длинное. Недолго думая, я хватаюсь за подол одной рукой, а второй с силой тяну ткань. Она рвется по швам, и я отрываю массивный кусок от платья. Теперь оно чуть выше щиколотки, и я могу спокойно ходить. Давид поворачивается на звук рвущейся ткани и, при веди того, что я сделала, его глаза округляются.

– Что ты… Ты не в себе? Зачем ты это сделала… – начинает гневно шипеть он, надвигаясь на меня с поднятой рукой, будто хочет ударить. Но, взяв себя в руки, останавливается в паре шагов от меня, и пару раз вздохнув, говорит. – Впрочем, ладно, неважно, шевелись. – он указывает на окно и велит лезть первой. Так я и делаю, подобрав подол, пролезаю в окно ногами вперед, и, хватаясь за водосточную трубу, вылезаю на крышу. Ноги холодит железо крыши. Ветер сильно усилился, и меня покачивает из стороны в сторону. Я стараюсь не упасть при виде высоты, что расстилается под ногами. Голова начинает сильно кружиться. Зажмуриваю глаза и стараюсь взять себя в руки. Не время для паники. Давид ловко вылезает следом, и я слышу, как в комнате падает шкаф. Не теряя ни минуты, Давид хватает меня за руку и тянет по крыше, вдоль водосточной трубы. Подходя к краю, он указывает на трубу и говорит:

– Я спущусь первый, а ты следом за мной. Я поймаю тебя внизу, если вдруг сорвешься, но постарайся крепко держаться за трубу, поняла? – с нажимом командует он.

– Поняла. – раздраженно отвечаю я и сглатываю ком в горле от мысли, что мне придется лететь вниз по водосточной трубе с высоты трехэтажного дома. Давид крепко ухватывается за трубу ногами и руками и летит вниз. Я даже смотреть туда боюсь. Подходя ближе к краю, вижу, что он благополучно приземлился на землю и мне становится спокойнее. Он жестом показывает мне прыгать следом, и глубоко вздохнув, я цепляюсь за трубу всем телом, как обезьяна за лиану.

«Просто не смотри вниз… Просто не смотри туда… Закрой глаза… Давид поймает тебя, если вдруг что-то пойдет не так…» – пытаюсь успокоить себя в мыслях. «Фух, на счет три… Раз… Два… Три!» – командую себе я, и, с силой оттолкнувшись ногами от крыши, лечу вниз.

Глава 11

Страх – все, что наполняет меня в этот момент. Я лечу по водосточной трубе вниз, крепко зажмурив глаза, и сдерживаюсь, чтобы не закричать. В какой-то момент, непонятно откуда взявшийся гвоздь, разрезает мне кисть, и я вскрикиваю от боли. А потом… От неожиданности отпускаю руки и лечу вниз с бешеной скоростью. Закрываю глаза.

«Сейчас я разобьюсь» – проносится у меня в мыслях, но боли не последовало. Я приземлилась сверху на Давида. Он не смог удержать меня на руках, и упал следом.

– О, черт!.. Говорил же, держись крепче за трубу… – стонет он, приходя в себя.

– А ты говорил, что поймаешь меня если что! – зло бросаю я, вставая с него и отряхиваясь.

– Да, говорил. Кто же знал, что девушка, которая на вид весит не больше пятидесяти килограмм, может грохнуться с такой силой! – говорит он, вставая следом и потирая ушибленную руку.

– Тебе больно? – я неловко подаюсь к нему и хочу коснуться его ладони, но он отстраняется.

– Нет, все в порядке. Тебе бы следовало переживать за себя. Колени и ладонь все в крови. – он кивает в сторону моей руки, по которой течет струйка крови.

– Ничего, зажму тканью с платья, и она остановится. – я предусмотрительно повязала оторванный кусок на пояс, чтобы если что, остановить кровь на ранах. Он отчего то опять хмурится, увидев разорванное платье, но отворачивается и командует:

– Идем в гараж, там стоит машина отца. На ней и уедем. Я не задаю лишних вопросов и покорно иду за ним, прижимая ткань к ране на руке. Ступать на ногу больно: видимо сильно ушибла на лестнице, но я стараюсь идти, будто все в порядке. Рука тоже обжигает болью. Я молюсь, чтобы гвоздь, о который я порезала руку, не оказался ржавым. С ладони продолжает капать кровь прямо на платье. Я наконец рассматриваю его. Обычное, черное, с закрытыми руками и плечами. Я бы даже сказала скучное. Но подол, как я успела ранее рассмотреть, был выполнен интересно: собран «гармошкой» на одном боку и с целомудренным вырезом на бедре левой ноги. К «гармошке» была приделала черная Роза из блестящей ткани. Я оставила ее в комнате, когда убегала. Стоило бы забрать ее с собой, но мой мозг начал включаться только после падения с высоты. До этого он, к сожалению, не работал… Мы с Давидом доходим до гаража и со стороны улицы заходим внутрь. Дьюраль подбегает к машине и чертыхается:

– Чееерт! Они слили бензин! А новой канистры нету! Вот ублюдки… – я вижу, что он сильно нервничает: с силой трет затылок одной рукой, а после бьет по машине.

– Тише! Они же услышат! – шепчу испуганно я.

– А, то есть теперь тебя это волнует? Пришла наконец в себя, Тая? – он зачем-то выделяет мое имя, говоря эти слова с нажимом. – Выхода нет, придется бежать. Хотя с твоей ногой, не думаю, что мы далеко уйдем. Быстрее, может быть успеем найти где-то помощь. – Он берет меня за руку и тянет в сторону выхода. Он берет меня за руку, прямо как… Прямо как Рома… От этих мыслей мне становится больно, но я решаюсь взять себя в руки.

Мы бежим в сторону выхода и, выходя за калитку, оба встаем столбом: на обочине стоит машина. Я узнаю ее. Это машина… Жени? Из нее выходит он сам и бежит в нашу сторону.

– Тая! Вам нужна помощь? Рома, он звонил мне пол часа назад и попросил приехать. Он сказал, что мне нужно забрать вас. Я не решился влезать на территорию дома: решил подождать снаружи. Слава богу, с тобой все хорошо. У тебя кровь? Где Рома? – он засыпает меня вопросами, и подрывается ко мне, а я стою, ничего не понимая.

«Как он тут очутился? Рома?.. Он ему звонил? Но зачем? И когда успел?» – в моей голове хаос. Я перестаю что-либо понимать. Давид резко швыряет меня за свою спину и встает, как бы защищая от Жени. Видимо, они со страшим Дьюралем не знакомы, потому что мышцы на спине Давида очень напрягаются, а рука вытягивается, отрезая путь ко мне. Он защищает меня? С чего бы?

– Стой где стоишь, парень. Ты кто? – с угрозой спрашивает Давид.

– Эй, эй, спокойно… – Женя поднимает обе руки вверх в знак капитуляции – Я с миром! Ты видимо, старший брат Ромы? Я Женя, его друг. Тая, скажи, что ты знаешь меня.

– Женя… Ты… Как? Рома звонил тебе? Что он говорил? – я аккуратно беру Давида за вытянутую руку, почти нежно ее касаясь. – Давид, все хорошо, я знаю его. Он может помочь нам. – заглядываю ему в глаза с немой мольбой. Он смотрит на меня в ответ очень пристально, явно старясь понять, не вру ли я, но, видимо, что-то уловив в моем взгляде, опускает руку и отходит в сторону. Я смотрю на Женю. Кудрявые темные локоны растрёпаны. На нем черные джинсы, помятая белая футболка и черная кожанка с белыми кедами, которые от чего-то в грязи. Видно, что он собирался на ходу.

– Тая, что у вас тут происходит? Тебя ранили? Где Рома? – он непонимающе хмурится – Объясните мне наконец, что тут творится!

– Женя, я все объясню, но сейчас нам нужно срочно уехать отсюда подальше. Времени мало. Давай поговорим в машине? – я закрываю лицо ладонями и глубоко вдыхаю. Нервы на пределе. Я скоро взорвусь…

– Ладно, как скажешь. Твои раны надо обработать. Садитесь в машину. – он направляется к ней, и я уже ступаю следом, когда чувствую, что кто-то крепко хватает меня за ладонь.

– С чего ты взяла, что ему можно верить? Может это очередная ловушка. – с прищуром шепчет Давид.

– Я знаю его, он дружит… дружил с Ромой… Подвозил меня как-то до колледжа. Он поможет нам, Давид. У нас нет лучшего варианта, кроме как уехать с ним. – я беру его за плечо и крепко сжимаю, давая понять, что все хорошо. Синяя рубашка вся в пыли, а под ней я чувствую напряженные мышцы. Он снова чуть дергает головой от моего прикосновения, но потом вдруг идет к машине.

«Ну неужели без скандалов поверил мне? Удивительно…». Мы садимся в салон его машины, в которой я уже бывала. Я сажусь к Жене на переднее сидение, а Давид – на заднее. Но тут я слышу его ругательства.

– Дьявол! Лика? Что ты тут делаешь? – шипит он.

– Что я тут делаю? Пытаюсь спастись от убийц! – истерично смеется она. Я совсем про нее забыла! Резко поворачиваю голову и встречаюсь с взглядом зеленых, змеиных глаз. Она в порванном пеньюаре, едва прикрывающемся ей все, что можно. Макияж размазан, тушь потекла до скул: видимо, она плакала. Рыжие локоны в ужасном беспорядке и собраны в неумелый пучок. На правом бедре видна глубокая рана, перевязанная бинтом. Давид смотрит на нее толи с удивлением, толи с отвращением: не могу понять. Мне отчего то ее не жаль.

Наверное, она вывела меня своим поведением на ужине. Когда Женя садится за руль, я спрашиваю у него:

– Как ты нашел ее? Как она попала в твою машину? – я произношу это холоднее, чем следовало бы. Сама не знаю, почему так веду себя.

– Анжелика Витальевна выбежала с заднего двора и увидев меня, начала просить о помощи. У нее была кровь на бедре, и я помог ей перевязать рану. Потом она мне все объяснила, и я стал ждать вас… С Ромой.

– Лика, ты же была с отцом, так? Ты видела их лица? Слышала их разговор? Как получилось, что тебе удалось сбежать? – Давид явно зол. Он с силой хватает ее за предплечье и трясет. Готова поспорить: он отдал бы все что угодно, лишь бы на месте его отца лежала она.

– Отпусти сейчас же! Постыдись: я твоя мачеха! И перестань на меня кричать, Давид! Я и так ужасно испугалась! Ничего не понимаю толком! – она отдергивает руку и отворачивается к окну прожигая Давида злобным взглядом.

– Давайте мы все успокоимся, и вы мне наконец скажите, где Рома? – Женя очень взволнован. Он смотрит на меня не мигающим взглядом, и ждет ответа. А я… Меня снова накрывает истерика. Слезы вновь скапливаются в глазах, и я не могу ему ничего ответить. Открываю рот, а из него вырываются только вздохи.

– Поехали. Он уже не придет… – отрешенно и отчего то тихо говорит Давид.

– Что?.. Но… Как… Рома, он? – Женя лепечет это и смотрит на нас всех. Я прячу от него взгляд в ладонях и боюсь снова разрыдаться, Давид смотрит в окно, а Анжелика в пол машины.

– Едем. – командует Давид.

– Ладно, ладно… Я понял… – его руки слегка подрагивают. Он заводит двигатель, и мы срываемся с места.

Сначала едем в тишине. Каждый думает о своем. Я пытаюсь подавить рыдания. В голове снова стоит лицо Ромы и его слова… «Я люблю тебя…». Рома… Слезы начинают течь против моей воли. Я всхлипываю. Лицо намокает все больше и больше. Сердце ноет… Очень сильно ноет… В него будто вонзили нож, и теперь прокручивают его там, а кровь сочится со всех ран. «Я не могу поверить… Я потеряла его… Рома, как же так? Я ведь… Я ведь не хотела, чтобы так вышло. Я хотела тебя спасти… Ты ведь просил меня спасти тебя, но я не смогла. Я нашла тебя, но спасти не смогла. Прости меня, милый…» – рыдания душат. Я опять всхлипываю, на этот раз громче. Женя поворачивается ко мне и ласково говорит:

– Тая… Я понимаю, как тебе сейчас больно… Но я прошу тебя, не изводи себя так. Тебе нужно успокоиться, иначе психика не справится. Мне тоже больно, поверь. Но мы должны быть сильными ради него… Он сделал все, чтобы ты выжила…

– Женя… – я снова всхлипываю, глотая сопли и слезы. – Расскажи мне, прошу… Расскажи, как он позвонил тебе? Что говорил? Я хочу знать все! – я вцепляюсь в его руку и смотрю умоляющим взглядом.

– Я расскажу… Я все обязательно расскажу…

***

Пару часами ранее…

Я уже собирался идти спать. Допоздна сидел за квантовой физикой и готовился к зачету, как вдруг, мой телефон начал разрываться от звонков Ромы. Сначала я не обращал внимание. Но он позвонил мне десять раз. Я перезвонил ему – он сразу же взял трубку.

– Рома? Что случилось? Двенадцать ночи! Если ты по поводу тусовки Арта, то я не в курсе – готовлюсь к зачету.

– Женя, послушай внимательно то, что я тебе скажу и не перебивай. – он тяжело дышал в трубку и голос у него был встревоженный. Я напрягся.

– Что? Что у тебя там случилось?..

– Женя, я сейчас дома у отца. У нас большие проблемы. Отец… Его убили… Тая тоже здесь, и ты даже представить себе не можешь, как я жалею, что привез ее сюда! Ты должен забрать нас. Пожалуйста. Выезжай прямо сейчас к частому сектору.

– Рома, ты пьян? Что за хрень? В смысле, твой отец мертв? – я ничего не понимал.

– Женя, я совершенно серьезно! – он перешел на шепот – Все очень хреново! Я объясню все, как только приедешь. Пожалуйста, только быстрее! Ты наша единственная надежда на спасение! Я сейчас пойду за Таей, а ты выезжай. Она не должна пострадать. Я спасу ее любой ценой. Я надеюсь на тебя, друг. – я услышал, как он тихо открыл двери и ступил в коридор, а потом… Потом его вскрик, звуки борьбы, и связь оборвалась… Сначала пытался перезвонить, но после тщетных попыток, я тут же сорвался, надел, что попалось под руку, и выбежал из квартиры.

Сначала я думал, что меня не пропустят на посте охраны, но там никого не было. Это показалось мне очень странным, но я не стал терять времени и въехал на территорию. Подъехал к дому, вышел, и стал ждать: не знал, что мне делать… Потом, когда уже решил зайти на территорию дома, увидел Анжелику Витальевну. Она бежала и, увидев меня, просила ей помочь.

– Анжелика Витальевна? Что с вами? – я подбежал к ней, и она упала к моим ногам.

– Помогите… Пожалуйста помогите… Они… Они убили его… Они убьют меня! – у нее была истерика. Я помог ей подняться и сказал:

– Не бойтесь, я помогу. Я вам обязательно помогу. Давайте вы сядете в мою машину, и я перевяжу вам рану.

– Да… Хорошо… Помогите… Прошу…

Она села в машину, и я помог ей. Потом успокоил, представился, и попросил все рассказать. Она описала все, что видела и что с ней было.

– Я… Я ушла в ванную, а муж остался в спальне. Через какое-то время, возвращаясь назад, я услышала голоса в комнате. Сначала я думала, что Антуан говорит по телефону, но приоткрыв дверь, увидела двоих мужчин: они стояли над моим бедным мужем и прижимали к его груди нож. Я очень испугалась… Они говорили, что наконец то за что-то ему отомстят, он кричал, что не виноват в том, что случилось… а потом… Потом один из них очень много раз вонзал нож в грудь моего Антуана… Я сорвалась с места и побежала к черному выходу. Он оказался закрыт. Тогда я, наплевав на все, побежала к главному выходу и мне чудом удалось выйти незамеченной. А когда я бежала к выходу не заметила доски, которые привезли для ремонта беседки, и повредила ногу, когда упала на них… Потом увидела твою машину. Слава богам, ты оказался здесь… Не знаю, что бы я делала… – она вновь начала плакать. Я был в шоке.

– А Рома? Рома там? Тая с ним? – я легонько потряс ее за плечи.

– Я… Я не знаю. Я не видела их. Она должна спать в гостевой комнате на третьем этаже. А Рома был в своей спальне. Но… Я не знаю, что с ними…

В моей голове наконец то начал складываться пазл. Я оставил ее в машине и стал молится, что бы вы выбежали из дома живыми и здоровыми. Я пробовал дозвониться до полиции, но телефон как назло разрядился… Я ничего не смог сделать. Просто стоял и ждал. Потом выбежали вы с Давидом. Вот и все…

Глава 12

Мы выехали из частного сектора очень быстро. Погони за нами не было, и мы все выдохнули. Я закрыла глаза и снова погрузилась в свои мысли, а перед глазами, против моей воли, возник образ Ромы. Его карие глаза цвета корицы смотрели на меня и улыбались. Я запомнила его таким: жизнерадостным, веселым, светлым… живым… Рома…. Я потеряла не только его, я потеряла свою мечту, надежду на лучшую жизнь. Эгоистично? Нисколько. Знаете, почему? Потому что хоть я и не испытывала к нему любовных чувств, но полюбила его как брата, которого у меня никогда не было. Он был моей опорной, поддержкой, надеждой. С ним я поверила в себя, в свою красоту, силу, способность все преодолеть. С ним у меня выросли крылья, и я была готова улететь с ним куда угодно. Мы мечтали об этом вместе: улететь в лучшую жизнь и забыть все старое. Добиться успеха, признания, славы. Быть лучшими в своем деле. Когда я полгода назад, в начале наших отношений, рассказала ему о своей мечте, он выслушал меня не перебивая, а после того, как я закончила, сказал: «Я вижу, как горят твои глаза, когда ты говоришь об этом, котенок. И это самое прекрасное, что может быть на свете: мечта, которая заставляет тебя пылать. Поэтому я обещаю тебе, что бы ни случилось, я сделаю все возможное, чтобы она исполнилась. Я сделаю из тебя мировую модель. Все самые известные модели станут не твоими кумирами, а коллегами. А я буду твоим секретарем. Все получится. Мы все преодолеем вместе и добьемся твоей славы…».

На глаза наворачиваются слезы. Они текут по щекам, соленые и горячие. Я не могу перестать плакать. Такое ощущение, что я буду оплакивать Рому вечно: настолько больно о нем вспоминать. В доме я хотела умереть вслед за ним. Не скажу, что это желание меня покинуло, нет. Но я поняла кое-что: я должна жить и добиться успеха ради него. Ради нас. Ради нашей мечты. Я стану лучшей, и расскажу о Роме всему миру. Без него не было бы ничего. Он как мой ангел хранитель вселил в меня веру в себя и силы, чтобы идти вперед. И я пойду.

«Я пойду вперед, Рома… Ради тебя… Тебя никогда не забудут… Я тебя никогда не забуду…». Из мыслей меня вырывает голос Давида, и я медленно открываю глаза. Мы едем по ночной темноте и вокруг лес. Темные кроны деревьев проносятся мимо, оставляя за собой шлейф неизвестности. Это так страшно…. Это все так страшно…

– Едем в аэропорт. Мы улетаем. – просто бросает Давид, будто это само собой разумеющееся. Я оборачиваюсь сначала на него, потом на Анжелику: она кажется вовсе не удивлена. Лишь выгнула идеально выщипанную бровь, бросила на Давида надменный взгляд и снова уставилась в окно.

– Что? В аэропорт? – повторил за ним Женя. – Зачем вам улетать? – в недоумении спросил он.

– Неважно. Нам надо скрыться. Поэтому мы улетаем.

– Подожди, подожди… Я не собираюсь ни куда с тобой лететь! С какой стати? У меня тут семья, друзья, учеба… Я не брошу все здесь! – начинаю возмущаться я, но он, повернув ко мне голову, жестко перебивает меня.

– Я сказал: мы улетаем все вместе. Нам нужно затаиться на время, или ты не услышала? А может быть ты еще слишком мала для того что бы понять, что нас всех хотят прикончить? Они найдут тебя везде в этом городе. Где бы ты не пряталась. Ты хочешь сдохнуть от пули их пушки? Думаю, что нет. Я не хочу оставлять тебя здесь. Они сразу найдут тебя, поэтому для всех ты пропадешь без вести. А в это время мы улетим сначала в Петербург, а потом, если все пойдет по плану – в Париж.

– Ты… Ты в своем уме?! Какой Питер? Какой Париж? В смысле, «пропаду без вести»? Дьюраль, если ты не забыл, мне нет восемнадцати, и я не могу без согласия родителей путешествовать!

– Поверь, я знаю, что день рождение у тебя через три месяца – семнадцатого августа. И повторюсь еще раз: с этого дня ты числишься пропавшей. У тебя будет новый паспорт, документы и все остальное. И новое имя тоже. Мы улетим, и никто не узнает, где ты. Потом, когда все поутихнет, сможешь связаться с семьей.

– Что? Какие к черту новые документы? Ты в своем уме? Я еще раз тебе повторяю: я никуда не полечу. Ты вообще можешь себе представить, что будет с моими родителями, если им сообщат, что я пропала? А? Ты знаешь, что произойдет с моей мамой? Она же схватит инфаркт в ту же минуту! А мои друзья? А моя учеба? Где я потом получу образование? Или ты думаешь, что так легко: два года учится в этом долбаном колледже на специальности, которая мне осточертела, и потом просто бросить все? – мои нервы сдали. Я на переделе. Все, что он сейчас говорит, сущий бред! Что он вообще несет. Руки опять начинают трястись, голова отключается, а глаза заполняются злобой. Как он может говорить такие вещи, с таким невозмутимым выражением лица? Он что, статуя без чувств и эмоций? Ну почему это все происходит со мной?

– Я мог представить это все себе еще пару часов назад. Сейчас, увы, я круглая сирота. – со злой ухмылкой выплевывает он. Мне становится немного стыдно. Зачем я так сказала?.. Ему ведь тоже больно: он потерял отца и брата за один вечер…

– Прости, я… Я на нервах… Но ты тоже пойми, я… Как я могу отставить здесь всю своих прошлую жизнь и родителей? Это ведь безумие… Я… Как я буду жить дальше? – мои глаза наполняются слезами. Я громко всхлипываю и чувствую себя жалко.

– А как ты хотела уехать с Ромой в Европу и забыть все, что было у тебя за семнадцать лет, а? Скажи мне? Ты же мечтала об этом не так ли? Вы бы уехали и забыли все, так в чем проблема?

– Ты серьезно не понимаешь, в чем проблема, Давид? Или ты смеешься надо мной? Да, я была готова оставить все и уехать с Ромой. Но это не значило, что я оборву связи с самыми дорогими мне людьми и семьей. Это не значило, что я исчезну и Таисии Раевской больше не будет. Я не это имела ввиду. – я холодно смотрю на него, с заплаканными, красными глазами, но с приподнятой вверх головой.

– Я понимаю. Но ты должна понять: если сейчас ты не скроешься от них – ты умрешь. Ты свидетель их убийств. Они не отпустят тебя просто так. Как пауки, расставят всюду свои сети и будут ждать, когда ты в них угодишь. А ты угодишь, обязательно: от таких как они не уйти просто так. Они должны поверить в то, что ты исчезла. Сделаем все так, будто ты поругалась с нашей семьёй и уехала из нашего дома, а после этого больше не выходила на связь. Не уверен, что они поверят на все сто, но это лучший из вариантов. Евгений, поезжай к аэропорту.

– Ладно, хорошо, допустим, я исчезла без следа. Но меня ведь будут искать. Полиция явно сможет выйти на наш след. – с сарказмом говорю я.

– Я разберусь. Подробности тебе знать не обязательно.

– А как мы заберем мои новые документы?

– Их доставят в аэропорт мои люди.

– Я могу написать хотя бы маме? Просто предупрежу ее, что все это не правда. Что я жива и здорова. Я не хочу, чтобы с ней что-то случилось… – от мысли о том, что я могу больше не увидеть маму мне становится невыносимо больно. За что мне все это?

– Да, напишешь ей, как доедем до аэропорта. – подозрительно легко соглашается он, и отворачивается к окну, потирая подбородок. Я поворачиваюсь к Жене и говорю:

– Спасибо, что не бросил нас… Что поверил Роме и приехал за нами… Не известно, что было бы, не окажись ты у дома. Спасибо тебе, и от меня, и от него…

– Тая, ты чего? Как я мог поступить иначе? Рома был одним из моих самых близких друзей. Я поехал бы за вами даже в другую страну, если бы он попросил о помощи. – с улыбкой посмотрел на меня он. Я улыбнулась в ответ.

– Давид… – вдруг обратился к нему Женя. – Куда вы сейчас летите? В Питер?

– Да. Есть проблемы?

– Нет, просто… Не знаю, как сказать, но я бы хотел поехать с вами. – От услышанного у меня вытянулось лицо от удивления, а Давид нахмурился.

– Зачем тебе это? Это не отпуск и не тур поездка. Мы будем там всего лишь пару дней, а потом улетим за границу.

– Я понимаю, но… Я не хочу оставлять Таю, я считаю, что мой долг перед Ромой – это помочь ей всем, чем смогу.

«Я в шоке… Куда он лезет? Зачем? Поиграть в героя захотелось? На кой черт ему ехать со мной? Я не хочу, чтобы он тоже влезал в это дерьмо, в которое угодила я». – хмурюсь я и ругаюсь в мыслях.

– Не волнуйся: она под моим присмотром. Я помогу ей освоиться в ее новой жизни. – Давид хмуро смотри на него в зеркало заднего вида. Голубые глаза сейчас темно синего цвета, и мне кажется, что в них начинает пылать синее пламя.

– Но я все равно думаю, что не помешаю вам и смогу чем-то помочь. – с нажимом говорит Женя, и кидает хмурый взгляд в зеркало заднего вида на Давида. Карие, почти черные глаза встречаются с темно-синими. Это продолжается несколько секунд, после чего Женя возвращает взгляд на дорогу, а я ловлю взгляд Давида в зеркале. Он не видит, что я заметила, и поэтому продолжает смотреть. Молча буравит меня взглядом, как бы спрашивая: «Почему от тебя столько проблем? На кой черт ты появилась в моей жизни, и перевернула все с ног на голову?». А я ничего не могу ответить, ведь я сама не знаю. Не знаю, зачем судьба заставила меня проходить через все это. Зачем она заставляет меня так страдать? Зачем забрала Рому, и зачем сейчас забирает всю мою жизнь… Возможно, это наказание за все, что я сделала с ним? Скорее всего так и есть… Что ж, тогда я заслужила…

– Слушайте, я конечно все понимаю: у нас у всех общее горе и мы все потеряли близких нам людей. Но мы что, просто оставим трупы Антуана и Ромы в доме? Хотите, чтобы они там сгнили? – вдруг подает свой противный голос Анжелика.

– Лика, ты и правда держишь меня за идиота? Я уже давно уладил этот вопрос. Тела отца и Ромы захоронят на кладбище у нашего сектора. Поставят памятники через месяц. Они найдут свой покой, не переживай… – Давид говорит это все не глядя на нее. Я вижу, как ему больно говорить все это с таким невозмутимым лицом, будто речь идет вовсе не о его отце и брате. И мне так его жаль… Безумно жаль… Но я не могу ему помочь. Ничем.

– Хорошо, я поняла, не огрызайся…– говорит Лика. Она поправляет свой порванный пеньюар и осматривает его. – А… Мы можем переодеться перед тем как выйдем на улицу? Я бы не хотела идти в аэропорт в этом… – она проводит рукой вверх- вниз, указывая на состояние своего одеяния.

– Господи… Да. Мои люди принесут одежду для тебя и Таи. Ты же не думала, что я заставлю тебя идти в этих лохмотьях в самолет? – с сарказмом бросает Давид, награждая ее недобрым взглядом.

– Боже, да что я тебе сделала?! Я тоже потеряла мужа, понимаешь? Или ты думаешь, что я такая бесчувственная тварь? Почему ты так разговариваешь со мной? – кажется, она тоже медленно выходит из себя. Кричит, тыча пальцем с длинным красным ногтем в лицо Давиду.

– Я вообще о тебе не думаю, Лика. Мне все равно, кто ты была для моего отца. Я тебе всегда говорил, что не верю тебе и твоей фальшивой любви к отцу. – он резко отбрасывает ее руку от своего лица.

«Если я сейчас не вмешаюсь, они наговорят друг другу глупостей». – думаю я, и подаю голос:

– Давид, не дави на Анжелику Витальевну, ей тоже не легко. У нас у всех сдают нервы, но надо оставаться в здравом уме. И вы Анжелика Николаевна, не злитесь на него, он ведь точно не хочет вас обидеть, просто очень вымотан. – пытаюсь я сгладить «острые углы».

– Хах… – театрально бросает Лика – Мне все равно, что он там не хочет или хочет… Со мной он будет говорить уважительно! – и она просто отворачивается к окну, надув губы.

– Не лезь туда, куда не просят. Эта женщина никогда не оценит твоей доброты: она на такое не способна. – грубо отвечает Давид.

Я злюсь. Я ведь хотела помочь, а он… Ну и ладно. Мне то что, пусть хоть сгрызут друг друга… Плевала я на вас, чертовы Дьюрали…

– Приехали. – подает голос Женя. – Я возьму документы и можем идти.

– Сначала дождемся моих людей: они принесут документы и одежду. Потом тебе нужно будет купить билет, так как я не рассчитывал на еще одного попутчика… – говорит Давид, косясь в сторону Жени.

– Окей. Значит ждем. – он заглушает двигатель автомобиля и поворачивается ко мне. Я снова застряла в своих мыслях и страхах. Чувствую прикосновение чей-то руки к моей ладони и понимаю, что это Женя.

– Все будет хорошо. Не переживай. Мы справимся. – он тепло мне улыбается и поглаживает мою ладонь большим пальцем. Я неловко убираю руку и говорю, вымученно улыбаясь:

– Спасибо, я ценю твою поддержку.

Мы просидели в машине минут десять, каждый думая о своем. Потом пришли трое крепких амбалов, каждый из которых назвал Давида по имени и отчеству. Они передали ему какой-то конверт и сумки с одеждой. Он поблагодарил их, сказал быть на чеку и следить за обстановкой, а потом они ушли.

– Держите. – Давид отдал мне и Лике по сумке с одеждой – Переоденьтесь и

пойдем внутрь.

– Можно я первая? Хочу успеть еще написать маме. – спросила я у Лики.

– Ага. – односложно ответила она и отошла в сторону, плотнее кутаясь в пеньюар: на улице похолодало.

Я залезал в машину и начала стягивать с себя платье. Мне все-таки было очень интересно, чье оно? Куда мы его денем? Для Давида оно имеет значение, и это факт. Только какое – это загадка. Аккуратно складываю его и кладу в пакет. Натягиваю модный спортивный костюм: бежевый, с укороченным худи на замке, и штанами, которые сшиты как «бананы». Мне он нравится. Я всегда предпочитала светлые тона темным. Под толстовкой белый топ. Все вещи бредовые. Почему я не удивлена? Завязываю волосы в высокий хвост и надеваю кроссовки, которые Давид предусмотрительно тоже купил. Они идеально подошли мне по размеру. Как он угадал? Видимо хорошо разбирается в женских размерах: костюм ведь тоже подошел. Интересно, часто ли «тестирует» женские формы, раз так хорошо попадает в точку? Отгоняю от себя эти мысли и, заканчивая, выхожу из машины, держа в руках пакет с платьем.

– Что это? – спрашивает меня Давид, кивая на пакет.

– Платье, которое было на мне надето. – спокойно отвечаю я.

– Зачем ты его взяла? – он хмурится и смотрит на меня неотрывно сверху вниз.

– Я подумала… Подумала, что это важно для тебя. Не хочу оставлять его: оно ведь потеряется… – потупив взгляд, тихо говорю я. Его взгляд меняется. Он больше не смотрит на меня со злостью. Его глаза сейчас выражает лишь боль. Он поджал губы и отвернувшись, сказал:

– Ладно, как хочешь. Бери, если уж сложила. Лика, иди в машину. – рявкает он, и она, закатив глаза, направилась в машину Жени.

Я хочу достать из кармана свой телефон, но понимаю, что оставила его в доме, когда убегала. Бью себя по лбу и начинаю злиться. Медленно вдыхаю и выдыхаю, а после обращаюсь к Жене:

– Жень, ты можешь дать мне свой телефон, пожалуйста? Я хочу написать маме. Зайду в свой аккаунт с твоего телефона.

– Да, конечно. – он тянется в карман джинсов и достает дорогой айфон последней модели, но тут, за секунду, Давид выхватывает его телефон и разбивает об асфальт. Мы с Женей в шоке смотрим на него, не понимая, зачем он это сделал.

– Ты ненормальный? – Женя делает выпад в его сторону, и мне приходится схватить его за рукав кожанки. – Что ты сделал? Зачем?

– Я вам уже говорил: нас не должны найти. А по твоему телефону нас могут вычислить. Я возмещу материальный ущерб. И да, писать маме ты не будешь, Тая. – он резко поворачивается ко мне – Запомни: ты теперь исчезла, и никто не узнает правду. Никто! – с нажимом продолжает он.

В моих глазах снова начинают блестеть слезы, но, быстро из смахнув, я подхожу к нему в плотную и задираю подбородок. А после с силой бью его по щеке. Его голова чуть отлетает в сторону, и он медленно поворачивается ко мне со злостью во взгляде. Но мне плевать. Я не боюсь его.

– Что. Ты. Только что. Сделала? – тихо, но с угрозой произносит Давид.

– Ты ужасен. Твое поведение – просто ужасно. У тебя нету ни капли сочувствия и сожаления к другим людям: ни ко мне, ни к Жене, ни к Лике. Тебе плевать на всех, кроме себя. Запомни: я стерплю это, потому что ты все-таки спасешь меня как никак. Но если с моей мамой что-то случится, я клянусь: убью тебя. Собственными руками задушу, и сяду в тюрьму. Я убью тебя, Дьюраль, если ты собрался разрушить мою жизнь. – я говорю это все на одном дыхании и сжигаю его взглядом. Во мне столько злости, что кажется, будто хватит на то, чтобы убить его одним взглядом прямо здесь. Но я не даю всем своим чувствам выйти наружу. Лишь говорю факт. Я не блефую. Я убью его, если из-за моей «смерти», с мамой что-то случится. А дед? Он… Что с ним будет? … Выдержит ли его старческое сердце этот удар?..

Он прожигает меня взглядом лазурных глаз, а потом поворачивается к машине, из которой выходит Лика. На ней так же спортивный костюм, только в отличие от моего, он сиреневого цвета из велюра, и штаны – клеш. Волосы собраны в высокий пучок. Она стерла косметику и выглядит уставшей.

– Я готова, можем идти. – бросает она и направляется в сторону аэропорта.

– А что делать с тачкой? Я не могу оставить ее здесь… – Женя с сожалением смотрит на свою белоснежную, но всю в грязи KIA.

– Черт… Я попрошу своих людей отогнать ее в наш гараж. Побудет там пока не вернешься. – он закатывает глаза, говоря это, и широким шагом идет за Ликой.

– Ладно, спасибо… – отрешенно говорит Женя и придерживая меня за спину, аккуратно подталкивает к ним.

Мы все идем в аэропорт, а на холодном асфальте остается лежать Женин разбитый телефон… Через час, когда все уже ждали посадку на самолет, телефон поднял мужчина средних лет, в черном костюме. Его лицо полностью закрывал капюшон куртки, а глаза заблестели при виде находки.

– Я же обещал твоему отцу, Дьюраль: найду вас всех и убью. Разом. За нее. – произнес мужчина с ржавым хрипом и пошел в непонятном направлении…

Глава 13

Мы без проблем прошли через контроль и металлоискатель на входе. В аэропорту очень шумно. Моя голова, и без того тяжелая, начинает болеть с новой силой. Я тру виски пальцами, пытаясь хоть чуть-чуть облегчить ее, но это не помогает. Видя, как я хмурюсь от боли, Женя обеспокоено берет меня за руку:

– Тая, ты в порядке? – смотрит он, и его глаза бегают по моему лицу.

– Все нормально, просто голова разболелась. – я отмахиваюсь и аккуратно выхватываю свою руку из его. Зачем он так часто прикасается ко мне? С одной стороны, он по-дружески переживает, но с другой… С другой я не хочу думать. Просто по-дружески переживает.

– Может выпьешь таблетку? У меня есть с собой. Ты устала и очень перенервничала, тебе нужно отдохнуть и расслабиться… – он смотрит на меня с такой жалостью, что я понимаю: я выгляжу ужасно.

– Да, давай, спасибо. – выпиваю таблетку и отхожу в туалет, чтобы взглянуть на себя в зеркало и умыть лицо, но застываю: боже… Это не я. В зеркале не я. Девушка, на которую я смотрю не может быть мной. Косметика смыта, кожа обнажена. Большие, темно синие мешки залегли под глазами. Глаза, красные от слез с воспаленными капиллярами, выглядят болезненно. Мне кажется, что я еще больше похудела за одну ночь. Скулы стали более выражены, румянец вовсе пропал. Господи… Быстро ополаскиваю лицо ледяной водой и выхожу. Меня уже все ждут.

– Идем в зону ожидания. Посадка через час. – Давид тоже переоделся. Спортивные черный костюм, который сидит на нем идеально. Волосы чуть уложены на одну сторону. А выглядит он не лучше, чем я: поникший, уставший. И без того бледная кожа сейчас выглядит белой. Бедный…

– Ты можешь наконец показать мне мои новые документы? – обращаюсь я к Давиду.

– Конечно, держи. – он протягивает мне два паспорта: обычный и загранпаспорт. Я колеблюсь пару секунд. Боюсь открыть их. Боюсь увидеть на фото себя под другим именем. Боюсь окончательно поверить, что все это не просто страшный сон, а моя новая реальность. «Новая жизнь» – как выразился Давид. Он смотрит на меня, а потом вдруг берет за подбородок и поворачивает в свою сторону. Наши глаза встречаются. Я снова тону в них. Что за напасть? С нами происходит такой ужас, а я тону в его глазах, как только он на меня смотрит. Приоткрываю губы и хочу что-то сказать, но он прерывает меня:

– Тая, все что происходит с тобой – не твоя вина. Это наша вина. Моя, отца и Ромы: нашей семьи. Он притащил тебя к нам домой именно в тот день, когда они пришли. Кто же знал, что так получится? И я прошу у тебя прощения, прямо здесь и сейчас. За все, что мы с тобой сделали. Мне жаль, что тебе, в столь юном возрасте придется все это пережить. Но ты должна быть сильной. Однажды я был таким же как ты: разбитым и не понимал, как жить дальше. Но потом я понял: если я сам себе не помогу – мне никто не поможет. И это стало моим постулатом по жизни. Если не можешь изменить обстоятельства – сделай так, чтобы они играли в твою пользу. Сделай так, чтобы твоя жизнь в этих обстоятельствах стала если не счастливой, то хотя бы приемлемой. Но я уже говорил, что помогу тебе. Ты не останешься одна, так что не смотри на все с таким страхом: даже если страшно, подними голову, и смотри своим страхам прямо в глаза. Зло. Так, чтобы это они тебя испугались.

Он… Он только что сказал все это мне? Я стояла как вкопанная. Не могла и слова выговорить: так меня впечатлили его слова. Он поддержал меня: увидел, как мне страшно, и протянул своеобразную руку помощи. Не оставил одну в темноте, в которую я угодила. Не оставил…

– Скажи, почему ты помогаешь мне? Я ведь никто для тебя. – Я смотрю ему прямо в глаза, пытаясь уловить каждую скрытую эмоцию. Он удивлен моим вопросом: толи он считает меня глупой, потому что ответы лежат на поверхности, то ли он понял, что я имею ввиду что-то более глубокое, и не знает, как ответить.

– Ты знаешь причину. – хриплым голосом произносит он.

– Я хочу знать другую причину. – твердо произношу я.

– А если ее нет?

– Она есть, Давид. Не обманывай меня. – я почему-то очень в этом уверена. Или просто хочу в это верить…

– Потому что вижу в тебе большой потенциал. – неожиданно заявляет он.

– Поясни… – я хлопаю глазами и жадно впитываю каждое его слово. Он меня

заколдовал? Что он со мной делает?

– Узнаешь сама чуть позже. – он улыбается и отпускает мой подбородок. Лицо

сразу начинает просить еще его прикосновений. Хочу, чтобы он дотронулся до моей щеки, провел своим носом вдоль скулы, вдохнул запах моих волос, и … «Тая, я убью тебя! Прекрати!». Я сильно жмурюсь и чуть трясу головой отводя от себя наваждение.

– Давид… – я облизываю пересохшие губы. – Скажи, откуда ты знаешь про наши с Ромой планы? – не поверю, что Рома ему все рассказал. Он не мог. Об этом никто не знал кроме нас двоих. Да и не стал бы он делиться этим с ним.

– Я же сказал: всему свое время. – и ничего больше не пояснив, он разворачивается, идя вперед. Я же так и остаюсь стоять. Начинаю злиться: ненавижу, когда остаюсь в неведении. У меня в голове столько вопросов, связанных с ним, а ответов нет. И это жутко бесит. Опускаю взгляд на документы в своих руках. Точно! Я уже про них и забыла. Глубоко вдыхаю и выдыхаю: всегда так делаю, чтобы успокоиться. А потом открываю паспорт. На меня смотрит мое фото. То же, что и в старом паспорте. Мое не очень удачное фото с четырнадцати лет, которое я мечтала поменять в скором времени. А потом… Взгляд падает на «мои» данные.

Вивьен Фабиан – написано в графе. День рождение: семнадцатое августа две тысячи седьмого года. Родилась во Франции, город Париж. Место жительства – Париж… Шок. Какого черта? Он сказал, что поменяет мне имя, но… Поменял все. И не просто поменял. Он сделал меня гражданкой Франции! Зачем? Господи…

– Вивьен… – произношу это имя вслух, как бы пробуя его на вкус. Мне хоть и не привычно слышать его, но тем не менее, оно мне нравится.

– Что? – спрашивает Женя, который оказывается все это время стоял рядом. Я вздрагиваю от неожиданности и отвечаю:

– Вивьен. Это мое новое имя. – твердо произношу я, показывая ему страничку паспорта. Сначала он хмурится, а потом его глаза округляются.

– Он дал тебе французское имя и фамилию? И место рождения тоже Франция… Неожиданно. – говорит он и неловко трет затылок.

– Не для тебя одного. Я в шоке. Но знаешь, что? Мне нравится это имя. Оно красивое. – улыбаюсь я, стремясь скрыть печаль в своих глазах. Таисия Раевская стала Вивьен Фабиан – уроженкой Парижа из Франции. Как же это бредово звучит… Давид буквально дал мне «новую жизнь», как и обещал.

– Ну, главное, что ты не расстроена. – непринужденно тянет Женя. – Пойдем, Давид и Анжелика уже в зоне ожидания. – и мы направились за ними.

***

Летать. Это так прекрасно. Я смотрю в иллюминатор самолета и мои губы трогает легкая улыбка. Я очень люблю летать на самолетах: видеть огромные города, как маленькие конструкторы с подсветкой. Земля выглядит так, будто какой-то ребенок собрал пазл, и из него получилась красочная картинка. Захватывающее чувство. Облака, которые проносятся мимо, напоминают сахарную вату. Они залиты кроваво – алым рассветом. Солнце освещает все небо. Рай. Был бы, но со мной рядом сидит Давид, который уже минут пятнадцать буравит меня взглядом. Анжелика и Жени сидят где-то в хвосте. Давид отказался сидеть рядом с мачехой, и отправил туда Женю.

«Чего он так пялится? Что не так?» – проносится у меня в мыслях, и, не выдержав, я обращаюсь к нему:

– Давид, если тебе что-то нужно, ты скажи прямо. Что-то не так? – я говорю это не глядя на него, а продолжаю любоваться небом.

– На тебя уже и посмотреть нельзя? – с вызовом отвечает он. – Я просто удивлен, что ты не спишь. Столько часов на ногах и такой стресс, а ты выглядишь бодрой.

– Я не сплю в самолетах. Не получается.

– В чем проблема? – поднимает он бровь.

– Неудобно спать в сидячем положении. Я могу только подремать минут 30. Но это только больше ухудшит мое состояние. – голова больше не болит: таблетка Жени помогла. Но теперь жутко затекли ноги. Я их практически не чувствую. Шея молит меня о том, чтобы я легла в ровном положении на мягкую подушку, а тело, что бы укрыла его теплым пуховым одеялом. Но увы, об этом я сейчас могу только мечтать.

– Я… Сначала я хотел взять наш частный самолет, чтобы долететь до Питера, но потом понял, что это опасно. Пришлось взять первые попавшиеся билеты на самый ранний рейс. Кто же знал, что в бизнесе мест не окажется, и останется лишь эконом… – он говорил это с раздражительностью и виной. Будто он в чем-то сильно провинился. – Ты… Раз уж нам повезло, и рядом с нами никто не сел, ты можешь лечь на меня и поспать. – сказал он, пристально глядя на меня.

Я чуть язык не прикусила. Что, что? Это точно произнес Давид Дьюраль? Слышать что-то подобное от него, это что-то из ряда фантастики.

– Эм… а тебе будет удобно? Я бы конечно прилегла. – «Иначе у меня отвалится голова и я сломаюсь пополам» – хотела добавить я, но промолчала.

– Удобно, ложись. Только давай поменяемся местами. – он улыбнулся и поднял подлокотник, разделяющий нас. Давид сел у окна, а я по середине и выдохнув, опустила голову на его колени, растянув ноги на сидения вперед. Господи… Как же хорошо! Я спасена… Поднимаю глаза и встречаюсь с его. Он смотрит меня… Так нежно. Непривычно. Неправильно. Это точно не сон? Одну руку он опускает на мое тело, а другую на подлокотник.

– Хорошо? – спрашивает он.

– Прекрасно… – отвечаю я. – Только вот твоя рука… Она точно на своем месте? – не скажу, что хочу того, что бы он ее убрал, но пытаюсь быть рациональной и дать намек на то, что руку стоит убрать. Давид удивляет меня своим ответом:

– Она точно на своем месте. – Его холодные часы из серебра касаются моего обнаженного участка живота. Они приятно холодят кожу. По ней бежит волна мурашек, и не только из-за этого. Давид смотрит на меня так мило, с улыбкой, что мне тоже хочется улыбаться. Я его совсем не понимаю: говорим друг другу гадости, злимся, я даю ему пощечину, а потом… Потом это. Из неоткуда взявшаяся нежность. Для меня это странно, но в тоже время что-то внутри трепещет.

– Давид…– подаю я голос.

– Да?

– Ты можешь ответить на пару моих вопросов? – я иду ва-банк. Хочу услышать наконец ответы.

– Хах, а ты любопытная, да? – рассмеялся вдруг он. Мне нравится слышать, как он смеется: у него красивый бархатный смех.

– Ну, как ты мог уже заметить, да. – фыркнув язвлю я. – Ну так что?

– Что ты хочешь от меня услышать, Тая? – почему мне так нравится, когда он произносит мое имя? Из его уст оно звучит так… так непривычно и красиво.

– Ответы. Правду. Я хочу правду. – жадно произношу я.

– Ну хорошо, спрашивай. Но я отвечу только на 2 вопроса правдой. На один ложью. Если потом угадаешь, на какой вопрос я солгал, то возможно я открою всю правду. И того, у тебя есть 3 вопроса.

– Что? Что за игра в правда, ложь? – я округляю глаза. Что за игры?

– А вот так тебе все и выдай сразу. – он посмеивается. – Правду нужно заслужить. Но если тебе не нравится, могу вообще не отвечать. – издевается он.

– Ладно, ладно! Хорошо… – сердито буркнула я.

– Первый…– медленно тянет он.

– Платье, которое лежит в моем пакете. Когда я порвала его, ты чуть не прибил меня. Чье оно?

– Моей мамы. – отвечает он, отворачиваюсь к окну.

– Мамы… – я так и думала. Догадывалась. Такие как Давид не станут беречь платье какой-то девушки. Только если она много для него значила, а по рассказам Ромы, у Давида в жизни были лишь две любимые женщины: мама, которая бросила его, и девушка, имени которого я не знала. Кстати, девушку бросил он сам. Не знаю причину: никогда не уточняла у Ромы. Поэтому мысли о том, что он мог хранить ее платье меня не посещала.

– Красивое платье. – он промолчал. – Кто подарил его ей?

– Ты действительно хочешь потратить на это свой вопрос? – с прищуром спросил он.

– Нет! Я просто поинтересовалась.

– Тогда давай второй.

– Почему именно Вивьен? Имя ведь выбирал ты, так?

– Да, я. Если честно не знаю, но его значение ассоциировалась у меня с тобой. Вивьен с французского означает «живая». – ответил он, глядя на меня с интересом.

– Живая значит? Ну хорошо. Тогда из этого вытекает мой третий вопрос. Откуда ты узнал, что я мечтала стать моделью, и мы с Ромой планировали уехать в Париж? осторожно подошла я к самому интересному.

– Рома рассказал, когда приехал как-то в офис. Мы сидели на совещании, а потом отец позвал меня в кабинет. Там сидел Рома. Они о чем-то переговаривались. Потом отца вызвали на очередное совещание, и мы остались одни. Он рассказал про тебя, а потом и про все остальное. – без запинки проговорил он.

– Врешь! Я поймала тебя! Ты соврал на 3-й вопрос! – выкрикнула я громче, чем следовало бы, и пассажиры, с соседних рядов, повернулись в нашу сторону. Мне стало неловко, и я прикрыла рот рукой, а Давид тихо рассмеялся в кулак.

– Смешно, да? Ну признайся: я ведь поймала тебя! – радостно заявила я будто ребенок, который выиграл шоколадку.

– Почему ты так уверена, что я соврал на третий вопрос? – он хитро прищурился. – разве ты уверена, что Вивьен значит живая, или что это платье моей мамы, а не какой-то девушки?

– Нет, но я знаю, что Рома бы никогда не рассказал тебе подробности своей жизни. Вы, мягко говоря, недолюбливали друг друга, и мне тоже интересно было бы узнать, откуда эта неприязнь взялась. Так что, я права, можешь не увиливать. – я победно вскинула голову.

– Ну да, ну да… Ладно, ты права. Этот малый придурок и вправду никогда ничего о себе не рассказывал. Я знал лишь о том, что он часто бухает и тратит деньги отца на тусовки. А он так же ничего не знал обо мне. Так и жили …– он отвернулся к окну. Наверняка ему тоже больно от мыслей о Роме, но он не подает виду.

– Может, разница в десять лет дала свои плоды? Или уход вашей мамы. Мне кажется все это повлияло на то…– я начала рассуждать, но он вдруг грубо меня перебил:

– Все, хватит, Шерлок Холмс. Мне казалось, что ты легла на меня не для того, чтобы разглядывать и играть, а поспать. – издеваясь, сказал он.

– Давид… Ох! Ты сам предложил, я могу и встать, мне все равно… – я приподнимаюсь, чтобы сесть на место, но он с силой прижимает меня к своим ногам.

– Лежи. – властно командует он. Его тона сложно ослушаться. – Просто перестань «рыть» информацию, и поспи хотя бы час. – он откидывает голову и закрывает глаза, давая понять, что возражений он не примет.

– Дьюраль, ты такой… – начала я, поудобнее устраиваясь и верчусь на его ногах.

– Я знаю, Тая. – на его губах играет лукавая улыбка: ему нравится наша

перепалка.

– Хах… Ладно. – закрываю глаза, и расслабляюсь. Мне так уютно и комфортно, что я сразу же проваливаюсь в сон…

***

– Да, спасибо. – слышу я тихий голос Давида через сон, и чувствую, как меня чем-то накрывают.

– Если еще что-то будет нужно – позовете. – видимо отвечает ему стюардесса.

«Он попросил для меня плед? Да уж, Дьюраль, ты полон сюрпризов…» – успеваю подумать я прежде, чем лапы глубокого сна снова утаскивают меня в царство Морфея…

Глава 14

Я не заметила, как прошли 2 часа полета. Почти все время я спала. Только один раз встала, чтобы поесть. Точнее меня заставил Давид. Самой кусок в горло не лез, но он сказал:

– Ты бледная, как лист. Поешь хотя бы что то, иначе упадешь в обморок, и мне придется нести тебя.

Я проснулась, когда самолет уже совершил посадку. Аэропорт Питера очень большой. Не помню, когда последний раз была в Питере: наверное, лет десять назад, когда ездила с мамой. Оглядываюсь по сторонам, и теряюсь. Женя дотрагивается до моего плеча, и я резко поворачиваюсь.

– Воу, спокойно, это я! – он поднимает руки ладонями вверх. – Дьюрали уже ушли, пойдем за ними.

Вчетвером мы идем к выходу, и неожиданно я слышу громкий мужской голос, который звучит за нашими спинами:

– Дьюраль! Я обещал, что надеру тебе зад, когда увидимся! Почему ты не приезжал так давно? – в нашу сторону направляется крепко сложенный мужчина. Русые волосы вьются у лица, зеленые глаза радостно блестят на солнце. Он немного загорелый, будто только что вернулся с моря. На нем легкая бежевая рубашка и классический костюм шоколадного цвета. Рукава пиджака чуть закатаны, и на руке блестят золоте часы. Симпатичный. Очень симпатичный.

– Адам! – Давид поворачивается и начинает идти в сторону мужчины.

– Давид! Сколько мы не виделись? Кажется, год? – Они обнимаются и с громкими хлопками бьют друг друга по спине.

– Прости, было много дел по работе. Не мог приехать в Париж. Какими судьбами? – он удивлен и очень рад. Впервые вижу его таким.

– Я узнал, что случилось с Антуаном и Ромой, и сразу вылетел. Хотел через Питер прилететь к тебе, но парни сказали, что вы уже едите сюда и я решил встретить вас. Соболезную друг… Такая утрата для всех нас. Антуан был очень хорошими человеком. Мы всем агентством тяжело переживаем его смерть… – он трет Давида по плечу, выражая поддержку. Тот в ответ кивает и благодарит его. – Я очень рад, что с вами все хорошо. Потерять тебя я был не готов. – он вымученно улыбается.

– Спасибо, друг. Да, нам повезло: удалось уйти. Если честно, я боялся, что нас перехватят в аэропорту, но к счастью, все обошлось. Спасибо за то, что сразу вылетел. Твоя помощь нам как никогда необходима.

– Как иначе? Конечно, я помогу всем, чем смогу. Вы остановитесь в отеле?

– Планировали.

– Значит уже нет. Поедем к Мари: я недавно купил ей дом. Места на всех хватит.

– Правда? Это свадебный подарок, или как? Наслышан о предстоящей свадьбе и поздравляю тебя! Спасибо, что примите нас. За мной должок. – улыбаясь, отвечает Давид.

– Перестань! Лучший друг приехал спустя год! Мне не терпится все узнать! спасибо за поздравления: через месяц я стану самым счастливым мужчиной на свете! – мужчина, которого видимо зовут Адам, поворачивается наконец в нашу сторону. – Анжелика, здравствуй. Соболезную твоей утрате, но не переживай: половина акций от бизнеса перейдет к тебе. Мы устроим тебя на работу в наш офис. Все будет хорошо.

– Привет, Адам. Да, да, я в курсе, спасибо… – ухмыляясь, говорит она. Стерва. Как так можно? У тебя муж умер, а ты и рада. Хотя, чему я удивлюсь: по ней сразу было видно, что только это ей и нужно было… Давид, видимо подумавший о том же,

прожигает ее ненавидящим взглядом и сжимает руки в кулаки. Адам, заметив это, неловко похлопывает его по спине и взглядом как бы говорит: «Спокойно». Давид кивает и переводит взгляд на меня.

– Адам, познакомься, это Тая. Девушка Ромы. Ей не повезло оказаться в доме в тот вечер, и я не нашел другого выхода, как забрать ее с собой. А это Евгений, Ромин друг, как я понимаю. Он очень помог нам в побеге. – Давид показывает на меня и Женю. Взгляд Адама падает на нас, и он говорит:

– Приятно познакомится! Соболезную и тебе, Тая: потерять любимого человека очень больно. Но ты держись, будь сильной.

– Спасибо… – лаконично отвечаю я.

– Так, а теперь прошу следовать за мной. Давид, твою машину уже подогнали? – спрашивает Адам.

– Да, но мы все равно все не влезем: в ней 2 места. Буду тебе благодарен, если ты возьмешь кого-то к себе.

– Конечно. Кто поедет? – он обводит нас взглядом.

– Мы с Таей. – выпалил вдруг Женя. Какого?.. Он даже не спросил меня!

– Я… Да, хорошо. – просто отвечаю я. Не хочу ссор. Да и с какой стати я стану ехать с Давидом, правильно?.. Перевожу взгляд на него, и вижу, как он сердится. Недобрым взглядом окидывает Женю и что-то шепчет себе под нос: видимо, он не в восторге от перспективы ехать с мачехой вдвоем.

– Ладно… Адам, дай адрес Мари. – просит Давид, и мы все направляемся на улицу.

***

Мы мчимся по питерским дрогам на умопомрачительном Порше красного цвета. Солнце уже встало и красиво озаряет город. Нам повезло: сегодня не дождливо. Мы с Женей сидим на задних сидениях, а за рулем Адам. Женя пытался завязать со мной разговор, но я отвечала довольно сухо, и он оставляет попытки. Вдруг Адам обращается к нам:

– Я так и не смог по-человечески представиться: Адам Мартин. Я партнер Давида, и когда-то его отца, по бизнесу, ну и по совместительству – его лучший друг. Рад буду помочь вам, чем смогу. – Он смотрит в зеркало заднего вида и улыбается мне. Я улыбаюсь в ответ и спрашиваю:

– Адам, вы живете в Париже? Вы родом из Франции?

– Во-первых, давай на ты, а во-вторых, да, я живу в Париже. Родился там, и всегда там жил. Истинный француз! – весело заявляет он.

– Здорово. А как вы познакомились с Давидом и его семьей? – продолжаю я задавать вопросы.

– Мы с Давидом знакомы с детства: наши отцы дружили. Когда я закончил университет, Антуан взял меня на работу: у него тогда еще только зарождался

бизнес. Через пару лет Давид тоже окончил институт, и сразу пошел работать к отцу. Так и закрутилось. Мы были партерами много лет.

– У вас с Давидом большая разница в возрасте? – с виду не скажешь, но я решила уточнить.

– Нет, всего три года. – я делаю расчеты в голове и понимаю, что ему тридцать один, но он выглядит моложе.

– Вы ведь сотрудничаете по модельному бизнесу?

– Все верно. Я был замдиректора, то есть Антуана. Сейчас, когда его не стало, мы думаем, что эта роль перейдет к Давиду. Но все очень сложно, и внезапно… Мы все шокированы последними событиями.

– Бизнес функционирует на две страны?

– Да. У нас есть офис в России и во Франции. Я руковожу в Париже, а Давид будет в России. Хотя я, на его месте, уехал бы из этой страны насовсем после всего случившегося.

– Давид говорил, что хочет уехать в Париж.

– Правда? Думаю, мы обсудим это с ним чуть позже. Но если он решится, то я буду очень рад: для вас сейчас безопаснее находиться за границей – улыбаясь, говорит Адам.