Читать книгу Сказочная философия - - Страница 1

Эмма Петровна подходила к подъезду и вдруг услышала: «Ефа, нам пора».

Молодая женщина, поймав изумленный взгляд Эммы Петровны улыбнулась.

– Редкое имя, но мне нравится – сказала она и взяв девочку за руку, бодро зашагала по лестнице старой пятиэтажки.

– Надо же – подумала Эмма, Петровна.

Поднявшись к себе на 3-й этаж, она поставила свой ридикюль и села в старое продавленное кресло цвета красного вина.

Эмма Петровна, женщина весьма преклонного возраста, выглядела так, словно сошла с полотен живописцев позапрошлого века. Прекрасно сохранившаяся фигура, взгляд, ценящего и любящего себя человека и корона седых волос, отливающих серебром.

Все это очень гармонично сочеталось с уютным «винным» креслом.

Эмма Петровна обладала уникальной способностью замедлять время.

Всё, но буквально всё, она делала медленно. Медленно ходила, медленно ела, медленно и тщательно думала.

Рядом с Эммой Петровной замедлялось всё.

Она была такая «прошловековая», что просто смотреть на нее было сплошным удовольствием.

Люди сами замедлялись и начинали видеть вокруг себя ту красоту, которую невозможно заметить, пробегая мимо.

Эмма Петровна восседала в кресле, предаваясь своему излюбленному занятию – размышлению.

– Какое странное имя, Ефимия. Сейчас мода на старые имена.

Какого цвета? Надо сказать, что у Эммы Петровны наблюдалась некоторая странность.

Она воспринимала мир цветным. Что здесь такого?

Мир и есть цветной, но Эмма Петровна воспринимала цветными – имена.

В детстве она считала это игрой, но, становясь старше все больше убеждалась, что это ее особенность.

Ей было даже сложно общаться с людьми, цвет имени которых ей не нравился.

Самое интересное, что с собственным именем не задалось с самого начала.

Дело в том, что Эмма Петровна с самого раннего возраста не воспринимала себя просто Эммой. Она была именно Эммой Петровной. Поэтому ее цветовые ощущения делились ровно пополам.

«Эмма» было желто-оранжевым и пахло, горячим, обжигающим песком.

«Петровна» было цветом морской волны и навевало утреннюю морскую свежесть и чуть уловимый запах водорослей. Эмма Петровна вернулась к Ефимии.

– Что-то лиловое и фиолетовое – подумала она, – или нет?

Насыщено лиловый, точно.

«А аромат? – продолжала разговор с самой собой Эмма Петровна – сирень, однозначно сирень».

Надо сказать, что в своих размышлениях она погружалась в пучину фантазии. Иначе, это было слишком скучно.

Легко определить цвет имени. А вот добавить к нему парфюм, а может придумать к нему еще и историю было в духе Эммы Петровны.

Сложности, как можно догадаться, могли возникнуть у Эммы Петровны с собственным парфюмом, если бы за нее эту проблему давно не решили.

Эта история произошла во времена ее далекой молодости. Эмма Петровна отдыхала на море. Ей было 15. Самое время получать от жизни максимум удовольствия, что Эмма с успехом и делала. Как обычно, на набережной расположились художники. Конечно, внешность Эммы не могла остаться незамеченной. Один из художников долго смотрел на нее, такую легкую и радостную, в футболке и коротких шортах.

– Милая дама – произнес художник – позвольте мне запечатлеть вашу индивидуальность на моем холсте. Эмма засмеялась и легко опустилась на стул рядом с мольбертом. В принципе, ей было не важно каким получится портрет, она не собиралась его забирать, она хотела оставить его художнику.

Уж очень ей понравилось «милая дама».

Когда он закончил, Эмма поразилась. Это была она и…не она. Нет, все же она…, но та… из прошлого. Художника изобразил настоящую Эмму.

– Оставьте себе – сказала Эмма.

Это был тот редкий случай, когда она ощутила себя Эммой, а не Эммой Петровной.

И вот тогда Эмма и познакомилась со своим парфюмом «Морской бриз».

Художник полез в старый ящик с красками, палитрами и прочей утварью и достал небесно-голубой флакон с золотой лентой.

– Это Вам, милая Эмма – только и сказал он.

Придя домой, Эмма Петровна открыла флакон и ничего не почувствовала.

– Как так? – удивилась Эмма Петровна и вдохнула еще раз. Снова ничего.

– Странно – она положила парфюм в чемодан и забыла о нем.

Сейчас парфюм «Морской бриз» стоял в коробке на полке, напротив «винного» кресла. Что она получила в подарок Эмма Петровна поняла далеко не сразу и сейчас, размышляя об этом, ей взгрустнулось. Вот, например, есть же очевидные связи имен с парфюмами рассуждала Эмма Петровна.

Розово-красная Анна – это яркость розы напористая активность ванили.

– Строгая и сдержанная зеленая Ирину – это ветивер и жасмин – продолжила Эмма Петровна.

Желто-оранжевая Маргарита совершенно непонятным образом, ассоциировалась у Эммы Петровны с запахом спелого апельсина.

Отношения со своим парфюмом у Эммы Петровны были неоднозначными, как ежедневная игра.

Она заметила это не сразу. Каждый день, просыпаясь утром, Эмма Петровна говорила: «Доброе утро, Эмма». Значит сегодня в своем «Морском бризе» она точно почувствует запах горячего песка, даже в чем-то колючего солнца. Тогда Эмма надевала стильный спортивный костюм, маленькую сумку на пояс и шла в парк, осматривать окрестности и кормить уток в пруду.

Медленно и с удовольствием она прогуливалась по парку и снова вела с собой длительные беседы: «ну что, сегодня прекрасный солнечный день. Приятно, все-таки, просыпаться Эммой, ты не находишь? – говорила она себе- конечно, это восхитительно».

Эмма продолжала свое медленное путешествие.

Однако бывали дни, когда Эмма Петровна просыпалась «Петровной». – Петровна, доброе утро – приветствовала себя Эмма Петровна.

В эти дни в своем парфюме она чувствовала совсем другие ноты. «Морской бриз», давал ей запах моря, водорослей и штормового ветра. Эмма Петровна надевала строгое платье с кружевным воротничком, брала свой редикюль и направлялась на прогулку в центр города, либо заходила в маленькую уютную кофейню. Она заказывала себе чашечку крепкого эспрессо и стакан воды. Потому что только эспрессо можно пить медленно.

Так, Эмма Петровна и жила.

Сегодня у нее случился «день Эммы». Эмма Петровна надела серо-голубой спортивный костюм, закрепила на талии сумку и отправилась в парк.

Точно зная, что сегодня она почувствует запах горячего, знойного песка она автоматически положила парфюм в сумку и закрыла дверь. Придя в парк, Эмма Петровна пошла не к пруду, а в сторону бурных зарослей орешника. Она присела на скамью и достала свой парфюм. Эмма Петровна никогда не наносила его на себя. Она его вдыхала. Настраивалась на день или вспоминала что-то или планировала. Эмма Петровна и парфюм «Морской бриз» прожили вместе почти всю жизнь.

– Ефа – снова услышала она.

Мимо пронеслась уже знакомая Ефимия.

– Ефа, вернись – мама Ефимия легко бежала за ней.

Видя, что мама догоняет Ефа остановилась и медленно направилась обратно.

Встретились они как раз напротив Эммы Петровны.

– Доброе утро.

– Доброе утро, девочки – отозвалась Эмма Петровна.

– Мама, ты тоже девочка? – удивилась Ефимия – ведь ты уже большая.

– Конечно, мама девочка – улыбнулась Эмма Петровна.

– Не может быть усомнилась Ефа – мама в куклы не играет.

– Разве? А ты с кем в куклы играешь? – спросила Эмма Петровна.

– С мамой – задумчиво ответила Ефа.

– Ну вот видишь. Вырастешь и у тебя будут еще и другие игрушки – снова улыбнулась Эмма Петровна.

– Какие? Ефа уже с удивлением смотрела на руки Эммы Петровны, которая открыла сумочку и достала флакон. – Хорошо пахнет? – спросила Эмма Петровна Ефу.

– Да, сиренью, но ее уже нет. Только через год будет – сказала, Ева.

– Сиренью? – поразилась Эмма Петровна – сиренью?

– Ну да, сиренью – заявила Ефа – я знаю, как пахнет сирень.

Эмма Петровна протянула флакон маме Ефимии.

– А вы что чувствуете? – спросила она.

– Сосновый лес, дивный аромат – сказала она.

– Как вас зовут? – спросила Эмма Петровна, автоматически подбираю имена под сосновый лес.

– Нина – и взяв за руку Ефимию, улыбнулась и пошла дальше.

– Что происходит – спросила Эмма Петровна сама себя.

Она держала в руках флакон и не могла поднести его к носу, ей было как-то неспокойно.

Она же точно знает, чем он пахнет. А может не точно? Эмма Петровна сосредоточилась… и вылила капельку себе на палец.

Флакон как будто ожил.

Он засверкал всеми цветами. А аромат… Эмма Петровна не могла его описать. Это был запах леса, еловых шишек, а потом вдруг он становился мимозой. Дальше переходил в свежую траву полынь, сирень, ромашки. Флакон словно демонстрировал Эмме Петровне все времена года.

Картины сменяли одна другую. Долго сидела так Эмма Петровна, а потом подумала: «Интересно, а Петровне бы это показали?» – и сама засмеялась, потому что она стала единой Эммой Петровной.

С этого момента утром раздавалась: «Доброе утро, дорогая Эмма Петровна! Вставай, улыбайся новому дню. Радость не спит она всегда с тобой».