Читать книгу Куда пропала Лиза? - - Страница 1

Телефон звонил с таким бешеным неистовством, что это сразу вытащило Глеба из сна. Он едва смог открыть глаза после вчерашней попойки с другом детства Паоло, или Павлом Добров, который давно переехал в Италию и купил там дивные виноградники. Сейчас Паша приехал в Рыбинск на свадьбу к родственникам и первым делом позвонил Глебу. Посидели они вчера славно, вот только очень хотелось спать. Как говаривал Максим Никифорович Кузнецов, их учитель английского, ни одна попойка не проходит бесследно, даже если выпитое полностью отшибает память. Телефон продолжал навязчиво трезвонить, стирая последние следы сна.

– Алло! – Глеб всё-таки решил ответить, подозревая, что звонить мог новый клиент.

– Глеб Леонидович? Меня зовут Пётр Опарин. Дело в том, что недавно пропала моя младшая дочь Лиза. Я написал заявление в полицию, но пока результатов нет. С Лизой что-то случилось. Я и моя жена, Клавдия Николаевна, места себе не находим. Этот урод, похититель, оставил восковую куклу, как две капли воды похожую на Лизу, у нас во дворе на лавочке. Кукла была одета в Лизину одежду, но её вид был несколько старомодный что ли, а на шее был повязан красный галстук. Он псих, маньяк? Помогите найти нашу девочку!

– А что стало с куклой, Пётр…?

– Владимирович.

– Пётр Владимирович.

– Её забрала полиция. Но мы с женой сделали фото с разных сторон.

– Хорошо, я приеду, диктуйте адрес.

Глеб неохотно вылез из постели, мгновенно собрался и позавтракал, посмотрев на бегу новости. По дороге в Москву к профессору Опарину он вспоминал всё, что знает о маньяках-кукольниках. Был такой Анатолий Москвин, учёный и интеллектуал, знавший несколько языков, который выкапывал тела умерших девочек на кладбищах, бальзамировал и делал из них ростовые куклы. Но в целом, это страсть к созданию кукольных двойников своих жертв встречается довольно редко. Может, кто-то решил подшутить над незадачливым профессором-востоковедом? А, может, он сам похитил свою дочь и обращением к частному детективу решил отвести от себя подозрения?

Дверь открыла Клавдия Николаевна, высокая, статная дама с седыми, вьющимися волосами. Странно, но она не походила на мать пропавшей Лизы, которой, как позже выяснилось, было двенадцать лет, скорее, на бабушку. Из комнаты вышел сам Опарин, такой же высокий, крупный, лысоватый человек в очках.

– Проходите в мой кабинет, Глеб Леонидович.

От просторной квартиры Опариных веяло стариной. Всё здесь дышало некой забытой аристократичностью. Массивные полки, уставленные книгами, довершали картину. Такую шикарную домашнюю библиотеку Глеб видел впервые.

– Присаживайтесь. Я вижу удивление на Вашем лице. Вы знаете, Клава ведь не мать Лизы. Её родила моя студентка. Она была тихая такая девочка, влюблённая в меня по уши. Но я ведь не мог бросить Клаву и жениться на Мариночке. Когда она узнала, что беременна, испугалась, что отец выгонит её из дому. Он был такой суровый, жёсткий человек. А я, знаете ли, не мог бросить свою кровь. Клава, когда узнала про Лизу, сначала долго молчала, а потом приняла девочку безоговорочно, как родную. Я понимаю, ей тяжело, но она никогда не давала понять, что Лиза для неё чем-то хуже, чем Таня или Гоша.

– А что стало с матерью девочки?

– О Маринке я давно ничего не слышал. Думаю, что она была корыстная, как все провинциалки, и мечтала выйти замуж за профессора, устроить свою жизнь, а ребёнок сам по себе не был ей нужен.

– Так, может, всё просто? Лизу забрала одумавшаяся мать, которая за двенадцать лет успела устроить свою жизнь?

– Сначала мы тоже так подумали, но, видите ли, Маринка никогда не сделала бы такую куклу. Да, девчонка она довольно способная, но подобный шедевр… нет… эту куклу можно в музее выставлять. Кстати, вот её фотографии.

Глеб с интересом стал рассматривать фото восковой куклы, сделанной с Лизы Опариной.

– Покажите фотографии девочки.

Профессор Опарин подал Глебу свой телефон. В галерее было множество фотографий Лизы, куда больше, чем всех остальных членов семьи. Было видно, что он души не чает в девочке. Понятно, что ни супругу, ни старших детей такое положение вещей не устраивало.

На нескольких фото Лиза была изображена вместе с другими девочками.

– А это кто?

– Это Катенька, наша внучка, Танина дочка, у них с Лизой небольшая разница. А это Вика, лучшая подруга и одноклассница моей дочери.

– Как Ваши старшие дети относились к девочке?

– Таня никогда не была близка с сестрой. Когда появилась Лиза, Катенька была совсем маленькой. Она просто меня не поняла. Таня всегда была особенно близка ко мне, даже в науку пошла для того, чтобы мне угодить. Правда, она увлеклась античностью, а не востоковедением, как мы с Клавочкой. Мне кажется, Таня в глубине души любила сестру, хотя этого и не показывала. Лиза пошла в меня, умная, способная, даже гениальная. Она могла увлечь разговором любого взрослого. Даже мне общаться с ней было интереснее, чем с моими аспирантами. Лиза обожала латынь и древнегреческий, и Таня занималась с ней в свободное время. Её собственная дочь, Катя, не имеет никакой склонности к науке, она обычный подросток. Мне кажется, Таня втайне мечтала о такой дочери, как Лиза. Танечка и Катя после развода живут с нами. Коля, муж Татьяны, тоже работал преподавателем в нашем университете, потом ушёл к студентке, открыл собачий питомник и уволился, с Катькой общается редко, а Таня вообще не желает с ним разговаривать.

– А Ваш сын?

– Гоша понял меня, как мужик мужика. Вы знаете, он и сам жил на две семьи. Правда, его жена ничего об этом не знает, или делает вид, что не знает. Он у меня бизнесмен, а не учёный, как все мы. С Лизой он всегда обращался холодно.

– То есть у Вашего сына есть внебрачный ребёнок?

– Да, мой внук Петька. У мальчика дивный голос и потрясающие способности к языкам. Он вовсю болтает по-китайски. Гоша постоянно берёт его в командировки в Китай. Думаю, из него вышел бы хороший востоковед.

– Или бизнесмен.

– И то верно. Но, знаете, эта девочка, Вера, редко отпускает парня с Гошей, поэтому мы с Клавочкой практически не видим внука. Лерку и Ваську я тоже люблю, но они больше в свою мать, Ритку, никакого интереса к умственной деятельности.

Глеб заметил, что профессор Опарин отдавал предпочтение внебрачным детям и именно они, по его словам, унаследовали его блестящие способности. Впрочем, ДНК может проявиться совершенно непредсказуемо. К тому же, эти дети в глазах семьи и общества (всё ещё достаточно консервативного) были ниже по статусу, чем дети, рождённые в законном браке, и им надо было как-то заслуживать любовь старших родственников. Глеб отметил, что научные интересы Лизы расположили к ней даже старшую сестру Татьяну, которая, скорее всего, порицала отца за измену со студенткой.

– А Вы никогда не хотели жениться на Марине?

– Хотеть-то я, может, и хотел. Но Клавдия была тяжело больна. Рак по-женски. Сейчас она вылечилась и, слава Богу, уже много лет мы не знаем проблем. Но тогда… я встретил Маринку, она забеременела, а тут Клавочкина болезнь. Я никогда не был так счастлив, как тогда с Маринкой. Но я просто не мог уйти, понимаете, не мог. К счастью, Клава приняла Лизу. Она не хотела, я это видел. Но как только я увидел девочку, уже не мог оторвать её от сердца. Она самое дорогое, что у меня есть. Найдите её, Глеб Леонидович, я заплачу Вам любые деньги.

– Когда Вы последний раз видели Лизу?

– Утром в день исчезновения. Это было неделю назад. Мы с Лизой, как обычно, встали раньше всех, вместе позавтракали, посмотрели новости, обсудили события мировой политики, а потом разошлись: она в школу, а я в университет.

– А её подруга?

– Вика живёт в соседнем доме. Она обычно встречала Лизу возле своего дома, и они вместе шли в школу.

– Можно мне её телефончик.

– Да, пожалуйста.

– Ещё я хотел бы поговорить с Вашими домочадцами и сыном, если можно.

– Конечно, я позвоню Гоше. Он приедет завтра.

Профессор встал со стула.

– Я сейчас позову Клаву.

Клавдия Николаевна, строгая и чопорная, села в кресло мужа. Она была одета в лиловую шёлковую блузку, длинную юбку, на затылке у неё была старомодная гулька. От Клавдии Николаевны веяло прошедшими временами. Она как будто зависла в прошлом и не хотела принимать во внимание то, что происходит вокруг. Холодный лиловый цвет подчёркивал её безэмоциональность. У Глеба появилось какое-то мерзкое ощущение, будто на него смотрят, как на провинившегося мальчишку.

– Что Вы хотели узнать?

– Расскажите о Лизе.

– Петя уже, наверное, всё Вам рассказал. Её родила его студентка, молоденькая и глупая провинциалочка, которая захотела окрутить именитого профессора.

– А Ваш муж отзывался о ней, как о весьма умной и способной девушке.

– Петя никогда бы не ушёл от меня. Я согласилась принять Лизу только, чтобы он не извёл себя чувством вины и переживаниями о её дальнейшей судьбе.

Глеб оценил великодушие седовласой дамы.

– Конечно, я всей душой ненавидела эту девочку, особенно поначалу, я всегда сравнивала её с моими детьми. Они оба талантливые и состоявшиеся люди, но в этой девочке было что-то дьявольское, какая-то умопомрачительная для её возраста гениальность. За годы, проведённые вместе, я привязалась к ней, боль и обида на Петю стали уменьшаться. Я стала воспринимать Лизу пусть не как дочь, но как члена семьи уж точно. Знаете, звучит странно, но я тоскую по ней. Я хотела бы снова послушать их умные разговоры с Петей. Даже не верится, что двенадцатилетняя девочка могла так интересоваться наукой и иностранными языками, а не обычными детскими забавами.

– А как Ваши дети относились к Лизе?

– Лиза – почти ровесница нашей внучке Катеньки. Если бы она была ближе к Тане по возрасту, возможно, она бы её ненавидела. А так, Лиза была ей вроде второй дочери, идеальной дочери, умной, талантливой, доброй, послушной, не такой, как Катенька. Я, конечно, люблю внучку, но не могу не признать того, что плод Петрушиного загула оказался удачнее.

Глебу нравилось разговаривать с учёными. Всё-таки у них была привычка оценивать информацию объективно.

– А Георгий?

– Он холодно относился к Лизе, но с отцом из-за неё не ругался. А после того, как Петя принёс домой внебрачного ребёнка, Гоша тоже нагулял сына на стороне. Мы с Петей всех внуков любим одинаково, Петрушу мы тоже приняли.

И опять Глеб был поражён великодушием этой учёной дамы, ведь она приняла не только плод измены своего супруга, но даже родного внука.

– Как Вы думаете, Клавдия Николаевна, кто мог похитить Лизу или, может быть, девочка сбежала сама?

– Нет, Лиза никогда бы не сбежала. Она была сильно привязана к Пете, обожала его, гордилась им, буквально в рот ему заглядывала, как её мать, Маринка. Сначала мы и подумали на Маринку, но эта восковая кукла… Откуда она? К чему? Кто её сделал?

– А эта кукла, она была просто имитацией Лизы или было что-то ещё, может, записка или какой-то предмет в руках или кармане?

– Вы знаете, да. Была записка, сделанная карандашом корявым детским почерком: «Любовь – единственное, ради чего стоит жить, и что стоит помнить». Про дурацкий пионерский галстук Вы, наверное, уже знаете.

– То есть тот, кто сделал куклу, решил отобрать у Вашего мужа самое дорогое, Лизу?

– Не думаю, что Лиза была самым дорогим для Пети, он любит и Таню, и Гошу, и внуков, и даже меня, – тут седая леди усмехнулась. – Мне иногда кажется, что к Лизе его в большей степени привязывало чувство вины.

– А кто мать Лизы юридически? Вы?

– Нет, Маринка. Но она исчезла, никогда не появлялась, не платила алиментов. Свалила на нас свою дочь и живёт себе, небось, сейчас с молодым мужем и новыми детьми.

– Вы не пробовали её искать?

– Нет, зачем же? Она и так испортила нам жизнь, а Петя думал, что сломал жизнь ей. Он хотел, чтобы она забыла прошлое, его, Лизу, чтобы не появлялась и не раздражала меня.

– Спасибо, Клавдия Николаевна. Могу я теперь поговорить с Татьяной?

Клавдия Николаевна, гордая и прямая, вышла из кабинета профессора. На её место пришла дочь Татьяна, худая, не очень высокая женщина с невыразительной внешностью.

– Папа сказал, что Вы хотите поговорить со мной.

– Татьяна, расскажите о Ваших отношениях с Лизой.

– Я не любила её, не могла простить папу. Лиза ведь почти ровесница моей Кати. Но мне нравилось за ней наблюдать. Она была чем-то вроде вундеркинда, очень быстро развивалась. В чём-то моя так называемая сестра была умнее большинства взрослых. Я занималась её развитием со страстью учёного. Я хотела бы, чтобы моя Катя училась хотя бы вполовину так хорошо, как Лиза. Для нашей семьи наука всегда была культом, а Катя заявила, что станет актрисой. По-моему у неё нет никаких способностей к актёрству. Даже внешность у Лизы была более удачной.

– Была? Тело Лизы пока не нашли. Возможно, её исчезновение вообще было чьей-то неудачной шуткой.

Татьяна лишь скривила губы в ответ и презрительно уставилась на Глеба. В общем и целом, информация, полученная от членов семьи профессора, совпадала. Глеб предполагал, что Георгий расскажет примерно то же самое. Встреча с ним была запланирована на завтра. А сейчас нужно было поговорить с Викой, подругой пропавшей девочки.