Читать книгу Могильцы - - Страница 1
ОглавлениеВ забытой богом деревне Могильцы, заросшей крапивой и чертополохом, стоял дом. Не древний, не покосившийся – обычная пятистенка с резными наличниками, но что-то в нём было не так.
Старухи шептались, что земля здесь нечистая – когда-то давно на этом месте хоронили без креста, и теперь оно не отпускает.
Первыми в дом въехали Горшковы – городские, наивные. Купили за бесценок, смеялись над деревенскими суевериями.
А потом началось.
Сначала пропала кошка. Нашли ее в печи – задушенную, но без следов рук. Будто сама залезла и задохнулась.
Потом заболела дочка. Каждую ночь она будила родителей криками:
–Папа, там бабка стоит! В углу!
Но в углу никого не было.
Отец, рационалист до мозга костей, смеялся, пока однажды ночью не услышал скрип. Не сверху, не с улицы – из-под пола.
Он спустился в подпол.
И не вернулся.
Утром мать с дочкой нашли его в самом дальнем углу подполья. Он сидел, обхватив колени, лицо в тени.
– Вань?.. – позвала жена.
Он медленно поднял голову.
Глаз не было.
Только чёрные дыры, будто их выжгли изнутри.
А рядом с ним, в темноте, что-то шевельнулось.
И засмеялось.
Через неделю нашли и мать с дочкой. В том же углу.
В той же позе.
С такими же пустыми глазницами.
Их похоронили, дом заколотили.
После Горшковых дом стоял пустым три года. Пока не пришёл дед Степан – последний из рода староверов, что жили когда-то в Могильцах. Он перекрестил порог, плюнул через левое плечо и сказал:
– Здесь моё.
Соседи переглядывались. Они-то знали.
Первые дни всё было тихо. Потом старик начал бормотать – сначала себе под нос, потом вслух, будто спорил с кем-то.
–Они шепчут, – признался он как-то утром куме Матрёне. – Из стен. Из-под половиц.
– Да брось ты, – отмахнулась та, – ветер в щелях гуляет.
Но в ту же ночь полдеревни проснулось от крика. Не от человеческого – скрипучего, будто ржавые петли скрипят. Выбежали на улицу. В доме деда Степана горел свет.
А в окне что-то шевелилось.
Не он.
Что-то выше.
Тёмное.
Наутро старика не вышли за водой. Соседи постучали – дверь была заперта изнутри. Но оттуда доносился голос.
Не один.
Много.
– Степан-а-ан… – звали его разными голосами. Женскими. Детскими. Горшковых.
Взломали дверь.
В избе пахло гарью и чем-то кислым. Стены были исцарапаны – будто по ним карабкались.
А в печи…
В печи сидел дед Степан.
Запертый изнутри.
Его втиснули в топку – кости переломаны, будто сложили, как дрова. Лицо – застыло в ужасе. А рот…
Рот был забит пеплом.
Сгоревшими фотографиями Горшковых.
С тех пор в доме никто не селился.
Дом в Могильцах снова ждал своих жертв.
На этот раз – молодую пару из города. Анна и Максим. Она – художница, мечтавшая о “деревенском вдохновении”, он – айтишник, уверенный, что все страшилки просто гнилые доски и сквозняки.
Купили дом за копейки. Смеялись над предупреждениями старух.
Первая ночь.
Анна проснулась от стука.
Не просто “где-то” – ровно за изголовьем кровати.
Тук. Тук. Тук.
Медленно. Намеренно.
–Макс, – шепотом тряхнула она мужа.
Тот ворчал:
– Мышь. Или ветер.
Скр-р-р-реб.
Как будто кто-то водил ногтями по внутренности стены.
Максим встал, стукнул кулаком в бревно.
–Заткнись!
Тишина.
Анна заметила:
– Макс… Стена теплая.
Он приложил ладонь. Дерево действительно было теплым. Как живое.
В ту же секунду – УДАР ИЗНУТРИ.
Всё бревно дрогнуло.
