Отрывок из книги
С тех пор, как в угловой, самой просторной и светлой комнате их большой и старой, построенной еще покойным дедом Олесем хаты, давно, до Германской войны, поселился он – для Марины наступали тревожные, отравленные постоянным страхом дни и ночи. Страх, слепой, животный, разьедающий душу как соль разъедает снег, поселился не только в ней самой, в ее душе и сердце, но и во всех окружающих ее предметах. Она боялась темными ночами зажечь лампу, стоявшую на столе, боялась, кашлянуть, повернуться с боку на бок, чтобы не скрипнула старая, тоже еще дедовская березовая кровать, боялась не обронить во сне в пустоту светлицы какой- нибудь неосторожный звук. Страх как липкий осенний тенетник льнул к ее телу и заставлял страдать.
Марине в Ильин день, когда ночь длинна, и вода холодна исполнилось девятнадцать лет. Беспечальная юность, когда каждый день был светлым праздником уже проходила и наступала пора серьезного и вдумчивого взгляда на жизнь и осмысления всего происходящего вокруг. Марина знала, что она была очень красивой девушкой, что в школе, которую она окончила год назад, в ее классе в нее были влюблены все ее одноклассники. В нее был безумно влюблен и молодой учитель русского языка и литературы, только что окончивший нежинский пединститут. Марина уже формирующимся в ее душе женским чутьем угадывала эту любовь к ней учителя постоянно, и когда он краснел, спрашивая ее и робко опускал взгляд, не смея взглянуть ей в глаза, и когда смущался и терял слова если они нечаянно оставались вдвоем по пути в школу, он жил через дом от Марины на квартире у одиноких старичков. И действительно она была неотразимо привлекательной и красивой, как только что расцветшая майская роза. Высокая, стройная как молодая рябинка, с длинной ниже пояса косой палево-золотистых волос, с большими блестящими черными глазами и пушистыми, красиво изогнутыми ресницами она словно излучала вокруг себя сияние, словно и головка и все ее легкое, молодое и сильное тело было залито потоками утреннего солнечного света, а грудной бархатный голос хотелось слушать и слушать как дивную музыку.
.....
Он налил полный стакан и выпил залпом, посидел недолго на продавленном и облезлом диване, бессмысленно оглядывая почти пустую комнату и давясь дымом сигареты, свалился на правый бок и засопел. Денщик осторожно заглянул, протиснулся бочком в дверь, подошел на цыпочках к столу, вылил из бутылки остатки водки, выпил, собрал все со стола и на цыпочках вышел, довольно и ехидно улыбаясь.
А Феофилакта солдат втолкнул в темную и тесную коморку в подвале этого же дома, погремел засовом и тяжелые шаги удалились. Это была по-видимому кладовка для лопат, метел, ведер и прочей утвари. Ферфилакт наощупь прошел в угол, ощупал земляной пол и сел. Мыслей в голове сначала никаких не было, была сильная усталость после трудного дня, намахался он лопатой вволю, поламывало поясницу и выли мышцы рук и ног. После сьеденного бутерброда с мясом сильно хотелось пить, он скапливал во рту слюну и глотал ее. Но это не утоляло жажду.
.....
