Оглавление
Группа авторов. Великий замысел: Эпоха красного солнца. Книга 1: Зеркало тишины
ПРОЛОГ
КНИГА ПЕРВАЯ. ЗЕРКАЛО ТИШИНЫ Часть 1. Свет перед закатом. Глава 1
Часть 1. Свет перед закатом. Глава 2
Часть 1. Свет перед закатом. Глава 3
Часть 1. Свет перед закатом. Глава 4
Часть 1. Свет перед закатом. Глава 5
Часть 1. Свет перед закатом. Глава 6
Часть 1. Свет перед закатом Глава. 7
Часть 1. Свет перед закатом Глава 8
Часть 2. Первые трещины. Глава 9
Часть 2. Первые трещины. Глава 10
Часть 2. Первые трещины. Глава 11
Часть 2. Первые трещины. Глава 12
Часть 2. Первые трещины. Глава 13
Часть 2. Первые трещины. Глава 14
Часть 2. Первые трещины. Глава 15
Часть 2. Первые трещины. Глава 16
Часть 2. Первые трещины. Глава 17
Часть 2. Первые трещины. Глава 18
Часть 2. Первые трещины. Глава 19
Часть 2. Первые трещины. Глава 20
Отрывок из книги
Прием в садах Квинтилиев был, как всегда, безупречным произведением искусства, где каждый гость становился и зрителем, и актером в тщательно режиссируемом спектакле. Примерно сотня наиболее влиятельных или отчаянно стремящихся казаться таковыми душ наполняла пространство гулом голосов, искусственным смехом и звоном хрустальных бокалов о фарфор тарелок. Воздух, тяжелый от аромата цветущего жасмина, дорогих духов и жареного мяса, казался почти осязаемым, сиропообразным. Факелы, воткнутые в позолоченные держатели вдоль мраморных галерей, отбрасывали трепещущие, нервозные тени на белые стены, заставляя оживать резные лица кариатид. Музыка цитр, сладкая и меланхоличная, смешивалась с этим нарочито громким гомоном, создавая странную, диссонирующую симфонию. Здесь, под сенью древних кипарисов и импортных пальм, в перерывах между любезностями и комплиментами, вершились судьбы провинций, армий и корпораций.
Старая аристократия, узнаваемая по сдержанным, но безупречно скроенным костюмам и орденам, полученным ещё дедами, держалась обособленными группами. Их разговоры были тихи, лица – устало-снисходительны. Они бросали краткие, оценивающие взгляды на пестрое скопище нуворишей, чьё богатство кричало с них яркими красками тканей, тяжестью золотых цепей и громкостью самоуверенных реплик. Молодые девицы из знатных семей, затянутые в корсеты и облака кружев, робко щебетали, их глаза, обученные скользить, а не смотреть, украдкой выхватывали из толпы потенциальных женихов, высчитывая состояние и титул. Их матери, неподвижные улыбки которых были опаснее закрытых ловушек, вели безжалостный мысленный аукцион, прикидывая выгоды и минусы союзов. Это был сложный, отлаженный механизм социального отбора, работавший на топливе тщеславия и страха.
.....
И он не знал, что в вонючем подвале портовой таверны «Усоногий Краб», человек по имени Кай, бывший сержант, точил свой боевой нож длинными, методичными движениями, готовясь не к грабежу, а к обороне своего жалкого угла от посягательств соседней банды. Для него война уже шла, её фронт проходил по грязным переулкам, а на кону стояла не абстрактная «честь Империи», а кружка эля и кусок чёрствого хлеба на завтра.
Великая Машина Империи, давно давшая сбой, уже начала своё последнее, конвульсивное движение. Первые шестерёнки – тщеславие Луриана, молчаливая ярость Леонтия, наивная доблесть Элиана, холодный расчёт Рианны – тронулись с места. Их тихий, едва слышный щелчок потонул в музыке цитр, в звоне бокалов, в смешке Марцелла и шелесте шелков.
.....
