Читать книгу Игра на вылет - - Страница 1

ГЛАВА 1. Ники

Я смотрела на открытый документ Word. Лист был заполнен наполовину, но не потому, что я не знала, что написать. Просто он высасывал из меня всю жизненную энергию.

«Студенты UConn получили возможность записаться на новый факультатив…»

Да кому вообще интересен этот факультатив?

Если бы я написала что-то действительно стоящее – например, как Мэтт устроил фонтан из себя прямо перед библиотекой после очередной безумной вечеринки, или как Стейси успела сменить третьего парня за неделю и теперь всё студенческое сообщество делает ставки на следующего – эту статью бы обсуждали даже в TikTok.

А у меня тут новый факультатив. Как захватывающе!

Рядом со мной Дженна буквально горела. Она так эмоционально размахивала руками, что я боялась – случайно снесёт чей-нибудь ноутбук.

– Короче, мы приехали в автокинотеатр, – заговорщически начала она. – Фильм идёт, темнота, атмосфера, и тут он кладёт руку мне на колено. И я такая: всё, баста. Меня не остановить.

Я оторвалась от ноутбука и посмотрела на неё, приподняв одну бровь и снизив голос, пропела:

– Дженна, душка, это звучит так вульгарно!

Дженна на секунду зависла.

– Серьёзно? Это ты вынесла из моего рассказа?

– «Меня не остановить?» – попыталась я повторить с той же интонацией, как только что сказала Дженна. – Это что, трейлер к «Форсажу 12» или описание твоей личной жизни?

Она закатила глаза.

– Ты вообще слышала, что я сказала? Я была готова на всё.

– О-о, я это поняла! Ну а он?

– А он такой: «Блин, мне так нравится с тобой разговаривать».

Я медленно перевела взгляд на написанный наполовину текст и подумала, что вчерашнее свидание потерпело такое же фиаско, как и моя способность составлять в голове что-то стоящее.

– Оу.

– Да! – всплеснула руками Дженна. – Типа, серьёзно? «Мне нравится разговаривать?» Это свидание или выпуск «Тед Ток?»

Я снова положила руки на клавиатуру, чувствуя, что причитания и рассказ Дженны дают мне поток вдохновения, чтобы дописать о том, какие преимущества несёт в себе открытие нового факультатива.

– Ну… может, он нервничал? – пробормотала я, быстро пытаясь записать свою, ещё пока не ускользнувшую мысль.

– Нервничал? Это Кевин, Ники. Он уверенный в себе, играет в бейсбол, его подписчики в Инсте растут быстрее, чем мой студенческий долг. Какой, к чёрту, нервничал?

Я пожала плечами, быстро печатая, не отрывая взгляда от экрана ноутбука.

– Мало ли, может, у него глубокая душа.

– Ники, когда у парня «глубокая душа», он пишет стихи в Twitter, а не берёт девчонку в автокинотеатр.

Я фыркнула.

– Ладно, и что ты ему ответила?

Дженна сцепила пальцы в замок и произнесла с холодной, практически убийственной точностью:

– Я сказала: «О, кайф. Мы теперь друзья?»

Я подавилась воздухом. Повернулась и посмотрела на неё. Боги, у меня просто сумасшедшая подружка! Сказать такое Кевину!

– Ты это серьёзно?

– Да. Он сначала завис, а потом такой: «Нет-нет, ты мне очень нравишься, я просто хотел сказать, что с тобой реально интересно».

– То есть он понял, что сморозил, и резко дал заднюю?

– Похоже на то.

– Ты в курсе, что он сейчас гуглит «что делать, если случайно френдзонил сам себя» или «как объяснить, что ты всё-таки хотел её затащить в кровать?»

Дженна пожала плечами.

– Это его проблемы.

В этот момент слева от нас зашуршала толстовка, и в разговор включился Майкл. Он снял наушники, убрал капюшон и лениво протянул:

– Кто тут снова разносит мужское эго?

– Я, – Дженна гордо вскинула подбородок. – Майкл, скажи, вот если парень говорит: «Мне нравится с тобой разговаривать» – это что?

Майкл откинулся назад на сиденье.

– Это значит: «Я херово формулирую свои мысли».

– Вот видишь! – Дженна показала на Майкла, словно это он умудрился сморозить глупость и испортить свидание, к которому она готовилась не меньше двух недель и на которое возлагала столько надежд. – Ну вот и как!? Как влюбляться в таких красавчиков, когда кроме смазливого лица у них больше ничего и нет!

Я повернулась к ней и с улыбкой сказала:

– Ну а вдруг там не всё так плохо? Безусловно, мозги нужны.

Здесь мы обе, не сговорившись, посмотрели на Майкла, будто подтверждая самим себе, что да, голова на плечах у парня должна быть, а затем я снова повернулась к ней и продолжила:

– Но я слышала, что бывшая девушка Кевина как-то обсуждала со своей подругой, что у него большой…

– Блять, – выдохнул Майкл и устало посмотрел на меня. – Серьёзно! Вы даже это будете сейчас обсуждать на паре? Потому что, если да, я сейчас же отсяду.

– Ой, Майкл, – встряла Дженна, – не будь таким неженкой. Можно подумать, вы не обсуждаете наши… формы! – А затем повернулась ко мне и с горящими глазами спросила: – Откуда ты знаешь? Откуда эта информация? О боги, может, мне и дать ему шанс?

– О времена, о нравы! – простонал Майкл.

Я пожала плечами и снова переключила внимание на экран ноутбука.

– Хизер эту новость принесла.

– Хизер, как обычно! Она, чёрт возьми, лучшая в своём деле.

Я задумалась: вот если бы я писала про это – вот это бы читали. Люди хотят скандалов, интриг, жести. Они хотят читать про то, как Том, мой босс из газеты, неделю назад орал на своего брата по телефону, потому что тот участвовал в той самой печально известной вечеринке футбольной команды, которая, по слухам, превратилась просто в какое-то безумие.

– Ты что, совсем отбитый?! Последние мозги тебе мячом вышибли?!

Я слышала это своими ушами, когда он не сдерживался и кричал в трубку.

Вот это была новость! Весь месяц университет гудел.

И в этот момент профессор Тёрнер вошёл в аудиторию, положил перед собой толстую папку и, поправив очки, начал говорить. Вроде бы голос у него нормальный, негромкий, но такой, что можно использовать как звуковую дорожку для медитаций. Я буквально чувствовала, как мои мысли утекают куда-то в сторону.

Я повернулась к Майклу, который лениво жевал кончик карандаша, явно пребывая в таком же состоянии, как и я.

– Десять баксов, что Клэр снова уснёт до того, как Тёрнер закончит вводную часть, – прошептал Майкл, кивая в сторону девушки, которая уже начинала кивать носом.

– Пфф, пять баксов, что она вырубится сразу после фразы «итак, начнём», – фыркнула я, наблюдая, как её глаза медленно закрываются.

– Даю две минуты, максимум, – добавила Дженна, обводя губами крышку ручки, но даже не глядя в сторону Клэр.

Мы с Майком переглянулись, а Дженна продолжила говорить:

– У неё биологические часы настроены так, что каждую пару ровно на пятой минуте она отправляется в астрал.

Я чуть склонила голову, разглядывая Клэр.

– Вообще, это даже искусство. Я понятия не имею, как человек может ТАК засыпать, сидя прямо перед профессором.

– Я называю это высшим уровнем пофигизма, – Майкл покачал головой.

– Нет, это дар. С таким талантом её надо не на лекции сажать, а в кино с ужастиками. Представляешь, зал кричит, люди закрывают глаза, а Клэр просто отрубается.

– Ну, так надо уметь отключать голову, – философски вставила Дженна.

В этот момент Клэр дёрнулась, сделала вид, что просто «устроилась поудобнее», и снова опустила голову на руки.

– Ну что, Майкл, поздравляю, твои десять баксов в минусе.

– Блин. Ладно, теперь другой вопрос – через сколько минут профессор поймёт, что она отрубилась?

Мы одновременно посмотрели на Тёрнера.

Профессор чуть повысил голос, возвращая внимание аудитории:

– Как вы знаете, в этом семестре у вас снова будет групповая работа по журналистике. Это не просто статья и не просто эссе. Вам нужно будет провести настоящее расследование, интервью и глубокий анализ темы. Так как вас много, а тем меньше, вы будете работать в группах. Итак, начнём.

Вот это уже интересно.

– Надеюсь, в этот раз будет что-то круче, чем в прошлом году, – пробормотала я, прокручивая в голове наш проект со второго семестра.

Я люблю такие задания. Но всё же есть тонкая грань между «что-то классное и захватывающее» и «исторический анализ газет XIX века".

– Ну, давай, Тёрнер, не томи, – прошептала Дженна, нервно постукивая ногтем по столу.

Профессор взял верхний лист и начал зачитывать:

– Дженна Лоуренс, Джексон Уайт, Мэдисон Картер.

Дженна выпрямилась, будто её назвали первой на кастинг в «Секс в большом городе 3».

– История одного маньяка: расследование дела серийного убийцы из Коннектикута.

Я даже не повернула голову – и так знала, что у неё сейчас глаза горят, как у ребёнка на Рождество.

– О. МОЙ. БОГ, – выдохнула она. – ПРОФЕССОР, Я ВАС ОБОЖАЮ!

– Это… странно лестно, но я бы попросил тебя воспринимать это с профессиональной точки зрения, – сухо ответил Тёрнер.

Профессор дальше начал называть темы и идти по списку, пока мы не услышали:

– Майкл Форд, Лиам Беннетт, Оливия Харпер.

Майкл оторвал голову от стола, будто только что очнулся от зимней спячки.

– История старейшего здания университета и его скрытые тайны.

Реакция Майкла последовала практически сразу.

– Идеально. Можем переписать текст с университетского сайта и слегка его подправить.

– Не вздумай, – строго сказал профессор, посмотрев на друга. – Я жду реального исследования.

Затем, устремив взгляд снова на лист со списком, произнёс:

– Продолжим. Вероника Алексеева, Ава Монтгомери, Мэйсон Брукс.

Я выпрямилась. Ну-ка, ну-ка, что там для нас?

– История американского футбола: почему этот вид спорта стал самым дорогим в истории США.

Я моргнула.

– Футбол? – прошептала я.

Я прокрутила тему в голове.

Я мало что понимала в американском футболе. Для меня это просто кучка парней, которые врезаются друг в друга и бегают с мячом, который даже не круглый.

Я знаю стандартные правила, потому что, как и все, я была на матчах и болела за нашу команду, и, к слову, она считается одной из лучших в стране.

В конце концов, в этом и есть кайф журналистики.

Ты не знаешь? Так разберись.

Ты полный ноль? Так копни глубже, чем кто-либо другой.

– Ну что, довольна? – Майк наклонился ко мне. – Хотя я бы поспорил, поскольку баскетбол не менее доходный.

ГЛАВА 2. Ники

Остаток пары пролетел со скоростью света, потому что, как только Тёрнер объявил темы, вся аудитория буквально зашумела – кто-то сразу полез в архивы, кто-то начал панически гуглить хоть что-то на свою тему, кто-то уже открыл ноутбук и строчил заметки или набрасывал план, а кто-то – и этот кто-то, конечно, Дженна – уже нашла в соцсетях какого-то родственника маньяка, о котором ей предстояло писать, и теперь с видом охотника, который выслеживал свою жертву три недели в джунглях, методично долбила по экрану телефона, явно выбивая из бедолаги признания в духе:

«Да, моя семья скрывает страшную тайну, да, мой дедушка был серийным убийцей, и вот вам эксклюзивная информация», – хотя я почти уверена, что человек даже не в курсе, чем именно прославился его родственник, и сейчас в панике спрашивает у бабушки: "Слушай, а что за Майкл Росс, почему мне пишут какие-то люди?"

Я тихо хмыкнула, но тут же подавила смех, потому что, чёрт, мне тоже надо было работать – я же не просто так поступила на этот факультет, не просто так пахала весь первый курс, балансируя между учёбой и подработкой в библиотеке, а потом, благодаря своей великолепной, блестящей, гениальной работе (да-да, скромность – не моё), наконец-то смогла пробиться в университетскую газету The Daily Campus, и, о боги, если ты уже туда попал, то ты обязан выдавать материал, потому что конкуренция там такая, что стоит тебе дать слабину – и через неделю твоё место займёт кто-нибудь другой.

В прошлом семестре у нас уже был похожий проект, но он был вводным – что-то вроде разогрева перед настоящими заданиями – и назывался он «За что ты любишь свой дом», и, казалось бы, ну что может быть проще?

Но мы же все как один с завышенным самомнением, насмотрелись различных интервью, расследований, и нам хотелось не просто выполнить задание, а показать себя, чтобы все сказали: «О да, перед нами не просто студент, а настоящее будущее журналистики!»

В моей группе училось человек одиннадцать иностранцев – были ребята из Индии, Мексики, Бразилии и Испании, и даже девочка из Эстонии, которая, к сожалению, не знала русского. Но вообще, среди студентов нашего университета русскоязычных было не так уж и мало – были ребята из России, Беларуси, Украины, Казахстана, и, как говорится, свояк свояка видит издалека, поэтому, конечно, мы быстро нашли общий язык, потому что если вдруг ты слышал, как кто-то срывался на русский с классическим:

«Да что за херня вообще происходит?!» – можно было не сомневаться, этот человек станет твоим другом.

Проект нам, иностранцам, дался легче, чем многим, потому что уже сам факт того, что мы рассказывали про другую страну, делал наши работы интереснее. Но я не хотела просто показывать берёзку, поле и стандартный набор из серии «вот вам панельки, вот вам серое небо, вот вам тоска по Родине» – это слишком банально, слишком ожидаемо. А я хотела чего-то другого. Мне хотелось показать не просто место, а людей, которые его делают особенным, потому что город – это не только улицы и здания, это те, кто там живёт, те, кто его чувствует, те, кто в нём дышит. И именно поэтому я пошла по нестандартному пути, и вместо того чтобы писать о своих личных ощущениях, я составила список вопросов и отправила их всем, кого знала – друзьям, одноклассникам, бывшим соседям, даже тем, кто, как и я, уже давно живёт в другой стране. Было и онлайн-интервью с моими домочадцами, и видео в живом формате.

Люди рассказывали совершенно разные вещи – кто-то вспоминал, как каждое утро пил кофе в маленькой забегаловке на углу, кто-то говорил, что больше всего скучает по запаху осеннего леса, кто-то – по вечерам, когда ты просто идёшь по набережной и слушаешь шум воды, кто-то – по родному двору, где они с друзьями гоняли в футбол, пока их не загоняли домой. И все эти истории складывались в какой-то общий портрет, какой-то живой, настоящий образ, который я никогда бы не смогла передать. В общем, получилось офигенно. Я показала чужими глазами, за что я люблю свой дом.

Как только Тёрнер объявил конец пары, аудитория не просто ожила – она взорвалась, как улей, в который только что кинули камень. Никто не собирался просто встать и уйти, наоборот – все моментально начали сбиваться в группки, активно жестикулировать, обсуждать, что-то записывать.

Дженна сразу направилась к своей группе, и я даже видела, как она, подпрыгивая на месте, уже что-то рассказывала, явно размахивая своими заметками.

Майкл, бедняга, выглядел так, будто его отправили на каторгу, а не на проект.

– Ты выглядишь как человек, который осознал, что впустую потратил свою жизнь, – заметила я, когда он проходил мимо.

– Ники, я обречён, – мрачно ответил он, тяжело вздыхая.

– Ну, если что, я тебя запомню как жизнерадостного парня, который любил жизнь до того, как узнал, что ему придётся писать про архитектуру.

– Убей меня, а?

– Сама бы рада, но боюсь, что это будет слишком лёгкий выход для тебя.

Я похлопала его по плечу с сочувствием и направилась к своей группе – Аве и Мэйсону. К счастью, я с ними нормально общалась, а значит, у нас хотя бы не будет проблем в духе «я вас ненавижу, но вынуждена работать с вами».

Ава выглядела так, будто уже мысленно выстраивала стратегию, а Мэйсон… Мэйсон сиял, как ребёнок, которому только что пообещали целый день в Диснейленде.

– Нам капец как повезло! Футбол! – выпалил он так, будто мы выиграли билеты на матч жизни, а не получили тему для проекта.

Ава медленно перевела на него взгляд и покачала головой. Я только вздохнула и проговорила:

– Ладно, прежде чем мы начнём что-то обсуждать, ребята, мне нужно время, чтобы разобраться более подробно в правилах.

Мэйсон посмотрел на меня с тем выражением, которое обычно бывает у американцев, когда ты говоришь им, что не ешь бургер с картошкой.

– Ты серьёзно?

Я пожала плечами, хлопнула его по плечу и невозмутимо пояснила:

– Я бы тебе сейчас могла рассказать правила хоккея или даже, если сильно постараюсь, биатлона. Но напомню тебе, что я не родилась в стране, где футбол – это священное искусство.

Ава одобрительно кивнула.

– Без проблем, Ники. Думаю, мы можем собраться в конце недели, чтобы обсудить, у кого какие идеи. Нам нужно определиться с форматом и тем, что мы вообще собираемся делать.

– Ну, по факту, у нас дохрена материала, – развёл руками Мэйсон. – Лучший состав за последние пять лет, как-никак.

Ава фыркнула:

– «Лучший состав»? – приподняла она бровь. – О, согласна, тусуется этот «золотой состав» так же ГРОМКО.

Я усмехнулась, а Мэйсон тяжело вздохнул, сцепив руки на груди:

– Ну да, конечно, если бы я сейчас разговаривал с кем-то из парней, то обсуждали бы статистику игроков, а с вами…

– Ну давай, Мэйсон, удиви нас и скажи, что, например, Паркер, этот псих с линии нападения, никогда не устраивал разборок на поле, – Ава скрестила руки на груди, вызывающе глядя на него.

– Ладно, справедливо, – ухмыльнулся он. – Но давайте по-честному, он чертовски хорош. Бесит, да, но играет как зверь.

Я кивнула:

– В этом не поспоришь. Хотя у нас вся команда – это смесь агрессии, бешеной скорости и беспредельной уверенности в себе.

Ава бросила:

– Ну, кроме уверенности, у некоторых там ещё и миллионные семейные счета в банке.

– А, ты про Андерсена, – хохотнул Мэйсон. – Ну, тут ничего не скажешь. Капитан, жёсткий, но холодный. Если Паркер – это пуля, летящая прямо в стену, то Андерсен – это сам бетон, в который влетает чужая защита.

– Как поэтично, – усмехнулась я.

– А что? Он реально как танк. Причём с золотой картой в кармане.

Ава пожала плечами и добавила:

– Хорошо, что он пытается держать парней под каким-никаким, но контролем. Хотя, есть ещё Салливан, который единственный спокойный.

– Удивительно, что они с Паркером так слаженно играют и понимают друг друга. Хотя, может, в этом и заключается стратегия мистера Миллера, – сказала я.

– Ну тогда добавьте ещё и Уильямса, – хмыкнул Мэйсон.

– Ну, это только на первый взгляд, – задумчиво протянула я. – Том про него говорил, что если его довести – взорвётся похлеще Паркера.

Ава хмыкнула:

– Интересная тема. Ники, я уверена, нам половина девушек будет завидовать!

– Господи, давайте без вот этого, – покачал головой Мэйсон – Так что, мы уже определились, что материала у нас хоть отбавляй. Особенно в этом сезоне, когда наши ребята разрывают всех в своей лиге!

Я кивнула, потому что ровно так же мне говорил Том, когда уверял, что этот сезон станет историческим.

– Окей, но просто снимать поле и игру – скучно, – заметила я. – Каждый студент и так ходит на матчи, все это уже видели.

Ава задумчиво посмотрела на нас и медленно протянула:

– Но если мы снимем наш золотой состав в раздевалке…

Я рассмеялась:

– Не думаю, что это будет так уж интригующе.

Я пожала плечами и добавила:

– И так половина девчонок знает, как наши звёзды выглядят без маек… и трусов.

Мэйсон сжал губы, пытаясь не засмеяться, а Ава хмыкнула:

– Увы, но ты права.

– Короче, скоро начнётся следующее занятие, а я ещё хочу успеть перекусить. Оставляем пятницу? Ты как, Ники, успеешь ознакомиться?

Я моментально выпрямилась, отдала честь Мэйсону и с полной серьёзностью выпалила:

– Да, СЭР!

Мэйсон поперхнулся смехом, а Ава, решив подыграть, сделала такой же жест – мол, «Вольно», – и, дав пять, каждый пошёл по своим делам.

ГЛАВА 3. Ники

Пока Дженна договаривала с кем-то из своей группы, я уже сохраняла ссылки на популярных блогеров, которые комментируют матчи, анализируют тактику и делают разбор полётов, потому что, если уж я должна вникнуть в американский футбол, то лучше сразу через тех, кто умеет объяснять понятно, а не через энциклопедические статьи в духе «древнейший вид спорта, зародившийся в…» – иначе я начну зевать уже на третьей строчке.

Чёрт возьми, Мэйсон был прав – у нас действительно до фига материала, ведь, несмотря на то что в нашем университете официально две главные команды – по бейсболу и футболу – именно футбол здесь всегда был на высоте, и именно его считают нашей гордостью. UConn Huskies стабильно входила в число самых сильных команд США, их игроки попадали в профессиональные лиги, подписывали миллионные контракты, да и вообще, звёзд среди выпускников было больше, чем людей, которые вовремя сдают курсовые.

– Ну что, я свободна, идём есть? – сказала Дженна, когда подошла ко мне.

– Где Майкл?

– Уже давно ушёл, – ответила она. – Они там всей группой в трансе и глубокой печали. Сказал, что будет ждать нас в столовой.

Мы неспешно направились туда, пока Дженна вдохновлённо рассказывала о том, какие у них уже есть идеи, а я, честно говоря, просто слушала, думая о том, что с их темпами они сдадут проект быстрее, чем я выучу, что, блин, означает «сэконд даун на третьем ярде».

Вообще, я благодарна судьбе за то, что мне досталась Дженна – и как соседка по комнате, и как подруга. Наверное, сначала меня подкупила не её внешность (хотя и она у Дженны отменная), а характер. Но стоит признать: с её тёмными волнистыми волосами и невероятными карими глазами она точно не затеряется в толпе. Лоуренс симпатичная, но самое главное – это юмор, потому что, чёрт возьми, я просто обожаю людей, которые умеют шутить и не обижаются, когда шутят над ними. Мы с ней идеально уживаемся – она из тех, кто в ответ на подколку только подливает масла в огонь, а не устраивает драму в духе: «А что ты имела в виду?»

Плюс у Дженны три родных брата, и, кажется, это автоматически дало ей суперспособность находить общий язык с парнями – и, что самое забавное, мне это тоже было близко. Не потому, что я фанатка «быть единственной девушкой в мужской компании» или что-то в этом духе, а просто мне реально комфортно общаться с людьми в принципе. Я могу поддержать разговор абсолютно с любым человеком, если он не полный деревянный брусок без чувства юмора.

Как сказал мой дедушка:

– Вероника, ты можешь разговорить и мёртвого!

Ну и отлично, ведь это одно из необходимых качеств моей будущей профессии.

Я могу флиртовать, могу смеяться, могу болтать без остановки, но за всем этим не скрывается никакого тайного смысла – просто общение.

Когда мы пришли в столовую, первым делом нас встретила грустная моська Майкла, который сидел с выражением человека, которого заставили смотреть пятнадцатичасовой документальный фильм про историю кирпичной кладки.

– Ты жив? – спросила я, ставя сумку на стул.

– Пока да, но ненадолго, – мрачно ответил он.

– Держись, Майкл, – похлопала его по плечу Дженна. – Хотя… знаешь, нет. Прими свою судьбу.

Мы грустно вздохнули, скинули сумки и направились за едой.

Когда мы с Дженной вернулись за столик, Майкл уже развалился, подперев голову рукой, и выглядел так, будто на его плечах сейчас лежала тяжесть всего мира.

– Я тебе завидую, Ники, – протянул он, лениво ковыряя вилкой картошку. – У тебя выпала крутая тема.

Я поднесла вилку с наколотым салатом и пробурчала:

– Да, я не спорю.

Дженна присоединилась к разговору, усмехнувшись:

– Ты будешь писать о горячих парнях, и у тебя будет отличное оправдание, почему ты ошиваешься возле их поля. А не как эти глупые влюблённые девочки.

Она кивнула в сторону столика, за которым сидели первокурсницы, периодически стреляя взглядами в сторону входа, будто надеялись, что вот-вот появятся они – боги кампуса, студенческие легенды, парни, чьи имена шепчут на вечеринках, а фото пересылают в групповые чаты с сердечками.

Я фыркнула:

– Ну, присутствовать – да. Но готовы ли они вообще говорить? А вообще…

Я наклонилась вперёд, привлекая внимание, и поманила ребят к центру стола.

Майкл, тяжело вздохнув, нехотя подался вперёд.

– Ну, удиви нас.

Я довольно прищурилась:

– Я хочу взять интервью у самого Остина Миллера.

У Майкла глаза чуть не вылезли на лоб.

– Нихрена себе заявочка и самомнение!

Я улыбнулась, наслаждаясь произведённым эффектом, и спокойно продолжила есть салат.

– Ники, боюсь, что не выйдет, – Дженна посмотрела на меня с явным сомнением. – Я, конечно, буду болеть за тебя и всё такое, но Миллер – это не просто тренер. Тут на него молятся. Единственный человек, который может обуздать этих, – она изобразила кавычки в воздухе, – «жеребцов, у которых тестостерон порой в мозги ударяет».

– Просто ты больше по бейсболу, – усмехнулся Майкл. – Но на поле они вытворяют просто нечто.

Я кивнула. Это была чистая правда – парни из Huskies были сильными. И сексуальными. И, разумеется, они это знали. Каждый день. Безбожно этим пользовались.

– Будет тяжело расшевелить их, – пробормотала я. – Даже несмотря на то, что у меня есть Том и Хизер, которые могут организовать контакт, тяжело тягаться с теми, кто привык к поклонению.

– Выше нос, детка, – хлопнула меня по плечу Дженна. – Ты справишься!

Когда мы уже доедали, и за разговорами повеселел даже Майкл – а может, его просто шокировало моё самоуверенное заявление о том, что я хочу взять интервью у Миллера – в столовую вошли они.

Те, про кого мы только что говорили.

И сразу всё преобразилось: первокурсницы моментально начали бросать ненавязчивые взгляды, стало немного шумнее, веселее, будто кто-то невидимый смахнул пыльную завесу с атмосферы и включил фоновую музыку уровня «главные герои вошли в кадр».

Знаете, я, конечно, росла на фильмах и книжках про американскую студенческую жизнь, но не думала, что это окажется правдой – настолько, что можно было бы включить замедленную съёмку и добавить вспышки фотокамер.

Крутые парни. Красивые девушки. И где-то посередине обычный люд.

Типа нас.

Ладно, ладно. Я бы не сказала, что мы совсем обычные – за почти полтора года учёбы у меня уже были связи, знакомства, вон даже Дженна, может, скоро даст зелёный свет капитану бейсбольной команды, а это тоже уровень. Но всё равно – до этих богов мы не дотягивали.

Не потому, что не могли.

Просто…

Просто это была не наша лига.

Да, я была на вечеринках, которые устраивали и футболисты, и бейсболисты, и Мэтт – главный тусовщик университета, у которого талант к праздникам был таким же выдающимся, как отсутствие мозгов в момент алкогольных решений. Но даже там я не пыталась влиться.

Не знаю, почему. Вроде бы я всегда искала связи, нужные знакомства, но именно там ощущение было другое.

Конечно, за всё время учёбы не было информации о том, что кого-то взяли силой или ещё какие-то страшные вещи. Но, во-первых, если об этом не известно, это не значит, что этого не было. Это я вам как будущий журналист заявляю.

А во-вторых… Мой длинный язык может сыграть со мной злую шутку.

А оно мне надо?

– Но чего не отнять, так это того, что при взгляде на них глаз радуется, ну и кое-что ещё… – пробормотала Дженна, прищуриваясь и явно наслаждаясь картинкой перед собой, потому что, чего уж там, на таких парней приятно смотреть, даже если ты не питаешь к ним никаких романтических надежд.

– У меня, конечно, в штанах ничего не шевелится от их вида, – лениво протянул Майкл, делая глоток газировки, – но в голове отлично подсчитываются их очки, и я вам отвечаю: если в конце этого сезона Паркер не заберёт кубок как лучший игрок, я расстроюсь.

Я усмехнулась на шутку Майкла и тут же уточнила:

– А что у него по очкам? – стараясь в недрах своей памяти найти значения всех этих терминов.

– Пока лидирует и с большим отрывом. Он просто как смерч, когда уходит от противника, не давая шанса, а Салливан его страхует, что даёт ему ещё больше преимущества.

– Я бы его тоже подстраховала, – пробормотала Дженна, а потом, будто спохватившись, добавила: – Но такой типаж мне не интересен.

Я улыбнулась, но ничего не сказала, просто перевела взгляд на Джейкоба Паркера – почти официальную звезду команды, потому что, хоть весь состав Huskies и так был собран как будто по кастингу, он действительно выделялся. Не так массивно, как Андерсен, который вообще был похож на ходячую груду мышц, но всё равно достаточно, чтобы его невозможно было не заметить.

По правде говоря, весь состав играет офигенно, но, когда Паркер выходит на поле, у тебя возникает ощущение, будто он выпрыгнул из своей матери уже с мячом в руках. Всё настолько чётко, настолько резкое, настолько агрессивное, что это просто невероятно.

И да, он был симпатичный.

Все парни в команде были как на подбор, но у него было то самое сочетание: достаточно рельефный, но не перекачанный, быстрый, ловкий – чистый атлетизм без лишней массы. Именно это и позволяло ему буквально прорываться через защиту так, что даже комментаторы иногда не успевали среагировать.

Голубые глаза? Да, но тут ничего удивительного – их у американцев встретишь чаще, чем у меня на родине. Тёмный цвет волос? Вроде бы обычное дело, но вместе с этим тоном кожи, который явно выдавал испанские корни, у него была какая-то… чертовски притягательная внешность, из-за которой даже те, кому футбол был безразличен, знали его лицо.

Совсем другой типаж был у капитана – Джейдена Андерсена. Этот выглядел так, будто пришёл руководить миром. Гора мышц, строгий взгляд, с таким бэкграундом неудивительно, что он смотрел на всех с лёгким превосходством. Всё-таки, когда твой отец нефтяной магнат из Техаса, ты не можешь не выглядеть так, будто знаешь абсолютно всё об этой жизни. Короткий ёжик волос только добавлял ему мужественности, и, честно, иногда мне казалось, что он не мой ровесник, а лет на десять старше. Но симпатичный засранец. Половина девушек в кампусе ложилась спать с мыслями и мечтами, что когда-нибудь они смогут стать будущей миссис Андерсен.

Дальше шёл Итан Салливан со своей девушкой Лилиан. Типичная американская пара: блондин и блондинка. Они вместе со школы, и если бы я, положа руку на сердце, искала отношения, то хотела бы себе именно такую любовь. Без скандалов, без драмы, без бесконечного разбивания сердец.

И Лилиан, конечно, красотка.

Капитан группы чирлидеров, но абсолютно не стервозная, не напыщенная, как, например, та же Стейси. Она единственная девушка, которая стабильно держится в их компании: если у других парней каждый месяц появляется кто-то новый, то Салливан – это пример теории «всерьёз и надолго».

И, наконец, замыкал эту группу Хантер Уильямс – брат Тома.

Вот уж где два совершенно разных человека. Никогда бы не подумала, что у них одна мама и один папа. Два разных типажа, но что-то их объединяло. По телосложению Хантер был похож на Андерсена – высокий, массивный, физически мощный, но с каштановой шевелюрой, а не с коротким ёжиком. Хантер был известен своей страстью к противоположному полу: рядом с ним всегда оказывалась новая подружка.

Вся команда неспешно направилась за столик, и нет, тут не было какого-то «специального» места, как в школьных фильмах, где нельзя садиться без приглашения, но… негласно все понимали, что один стол лучше обходить стороной.

Я представила, как кому-то из ребят пришлось бы искать место и увидеть Андерсена, стоящего посреди столовой с невозмутимым видом. Он спокойно держит поднос, но при этом методично выискивает глазами столик, потому что их место занято. От этой картины я не смогла сдержаться и засмеялась.

Дженна тут же перевела на меня взгляд.

– Рада, что они так на тебя действуют, – хмыкнула она. – Уверена: если в таком настроении ты возьмёшь у них интервью, они будут поражены и, возможно, кто-то даже поделится с тобой информацией.

Майкл, который уже успел прикончить свою колу, лениво поднялся, закручивая пустую бутылку, и протянул:

– Всё круто, но нам пора. Пара в другом корпусе.

Мы, не сговариваясь, собрали вещи и двинулись ко входу. По дороге я наклонилась ближе к Дженне и тихо спросила:

– Неужели совсем не расстроена, что в столовой не было Кевина?

Дженна даже не моргнула, просто молча ущипнула меня за бок.

Я подскочила, хитро ей улыбаясь, и посмотрела на неё взглядом, который говорил: «Меня не проведёшь».

Потому что каким бы провальным ни было её свидание, но, чёрт возьми, оно ей понравилось.

ГЛАВА 4. Ники

Пары пролетели быстро, но, если быть честной, были такие занятия, которые можно было спокойно включить в список пыток. Знаете, когда профессор с выражением вселенской скорби читает лекцию так, будто его заставляют это делать под дулом пистолета? Да, вот именно такие пары обычно растягиваются на вечность. Но большинство всё-таки были другими – живая дискуссия, споры, кидание аргументов, попытки задавить кого-то интеллектом (спойлер: это редко работает, но выглядит эпично).

После занятий я полетела в офис университетской газеты, потому что надо было сдать статью, которую я, наконец, дописала. Офис находился в самом неудобном корпусе, потому что, видимо, кто-то когда-то решил, что журналистика – это факультет для особо выносливых.

Пока шла, смотрела по сторонам и наслаждалась кампусом, студентами и погодой. В голове мелькнула мысль – чёрт возьми, я реально учусь в Америке!

И да, если сейчас кто-то скажет: «А дома не сиделось? Что в этой Америке особенного?», я просто отвечу: а фиг его знает, но ещё в десятом классе поняла, что хочу именно сюда.

А если быть ещё точнее – это всё заслуга одного человека.

Людмила Георгиевна. Наш классный руководитель.

Женщина, которая первая сказала нам: «Мир – это не только ваша школа и ваш двор. Он огромный, и если вы не будете тянуться к нему, он пройдёт мимо вас».

Она тащила нас на олимпиады, в поездки, на конкурсы, в музеи и даже за границу на экскурсии. И если кому-то казалось, что можно просто тихо отсидеться в уголке – то нет, Людмила Георгиевна в этом вопросе не знала жалости.

Она первая объяснила нам, что люди не делятся на крутых и неудачников, что если в классе появится буллинг – то разбираться с этим будем всем составом, что неважно, в каких кроссовках ты ходишь и какой модели у тебя телефон – важно, что ты из себя представляешь.

И это работало.

Мы держались друг за друга, когда в других классах шли войны за популярность. Когда вокруг шла жестокая подростковая селекция – мы дружили.

В девятом классе она подозвала меня и сказала:

– Вероника, ты пишешь лучше всех. Не хочешь вести школьную газету?

Я даже не задумывалась. С этого всё и началось.

Олимпиады, статьи, английский, первые публикации, первые мечты о чём-то большем.

На выпускном мы рыдали, потому что понимали – жизнь разделилась на «до» и «после».

Но что самое крутое, мы до сих пор общаемся. Половина нашего класса, как и я, уехала. Кто-то учится в Германии, кто-то в Польше, кто-то даже в Турции, кто-то переехал в Москву, Питер… Но раз в несколько месяцев мы устраиваем созвоны по зуму, которые превращаются в какой-то сумасшедший марафон.

Сначала мы месяц собираемся, потом два часа все подключаются, потом у кого-нибудь вылетает интернет, потом он снова заходит, а дальше до самого утра несётся такой поток разговоров, что, если бы нас записали, это была бы лучшая комедия года.

Что касается Америки… Конечно, и безусловно, моё бурное воображение и впечатлительность сыграли со мной злую шутку. Когда стали популярны американские сериалы и фильмы про университетскую жизнь, мне казалось, что вот там действительно круто! Новые школы, у каждого свой шкафчик, интересные преподаватели – а не те, которые просто читают вслух книжку.

Поэтому своим родителям я сказала, куда я хочу и что я хочу. О-о, это был шок в шоке квадратном. Папа вздыхал и говорил, что это дорого, мама почти плакала и повторяла за папой, что это дорого… Но я, как баран, упёрлась. Мой дедушка махнул рукой и сказал:

– Шило у тебя, Вероника, в одном месте! И не имётся тебе?

Я лишь поцеловала его залысину и сказала, что я так хочу.

Когда моя подруга Анька и друг Олег услышали новость, они смеялись минут десять. Олег, к слову, ржал до слёз.

Но началась подготовка. Я усиленно учила язык, с помощью программ и приложений общалась с американцами и тренировалась. Гуглила все возможные способы поступления, изучала предложения.

Родители были правы – это дорого. Очень дорого.

Одно только годовое обучение стоило больше 45 тысяч долларов, и спасибо, что хотя бы с проживанием. Но были программы – и именно с этого я начала.

В последнем классе я участвовала в международных конкурсах, работала над баллами, и когда пришла пора высылать документы и эссе с моим большим послужным списком – я тряслась.

В тот день, в тот момент, когда пришли результаты, я сидела возле компьютера с родителями, с дедушкой (к слову, он торжественно в тот день передал мне сбережения, которые, по его словам, он копил на мою свадьбу), с Аней, Олегом и…

Не поступила.

Расстроилась ли я? Что ж, слёзы были. Но когда эмоции утихли, я смогла взглянуть на ситуацию с другой стороны. Один плюс я сразу отметила родителям: за этот год мы сможем отложить чуть больше. Я устроилась на работу, продолжала учиться, собирала новый пакет документов. Это был мой шанс, и я не могла упустить его снова.

Наступил второй год. Новый набор заявок. Новое эссе.

И… фиаско.

Опять нет.

Я помню, как сидела на кухне, тупо глядя в экран, пока мама гладила меня по спине, а папа молчал, не зная, что сказать. Мой энтузиазм был на нуле, но мой мудрый дедушка потрепал меня по голове и сказал:

– Алексеевы без боя не сдаются!

Он был прав! Не сдаются!

И на третий год, когда половина моих одноклассников уже думала о дипломной работе – я поступила!

Мой восторг, восторг родителей и друзей. Я плохо помню те минуты…

По-моему, я целовала дедушку и повторяла, как заведённая:

– Алексеевы ещё покажут себя в этой Америке!

Больше половины моего обучения оплачивал грант, который я получила при поступлении.

Вторым шагом было сразу же найти здесь работу. И, слава богу, таким "нищим" студентам предоставлялась возможность – это социальная работа в библиотеках, помощь профессорам, работа в газете.

И первый курс я честно проработала в библиотеке, которая прекрасно закрывала мои потребности в питании, проживании в общежитии, а также накопление на следующий курс.

Углубившись в воспоминания, я не заметила, как уже оказалась на месте. Я зашла в кабинет, отведённый для университетской газеты, и сразу увидела Тома и Хизер, сидящих рядом и оживлённо спорящих. Они сидели настолько близко друг к другу, что, казалось, стоит мне подойти ещё на пару шагов – и я попаду в зону повышенного напряжения.

– Салют всем! – махнула я рукой, подходя к ним.

Ребята тут же дёрнулись, как два ученика, застуканные на месте преступления, и едва ли не синхронно отодвинулись друг от друга. Что-то мне подсказывало, что через пару месяцев у нас появится новая парочка. Я давно предполагала, что их постоянные споры и препирательства – это просто завуалированная прелюдия к чему-то большему, но сейчас сделала вид, что ничего не заметила.

– Привет, Ники! Как статья? Надеюсь, она готова? – спросил меня Том, который, помимо того, что был нашим негласным боссом, также исполнял роль редактора. Он уже четвёртый год в университете, а потому у него больше опыта, чем у нас, младшекурсников.

– Представь себе – да! И даже очень неплохо написала о преимуществах, – с гордостью ответила я.

Хизер, секунду пристально смотревшая на меня, перевела взгляд на Тома и вдруг сказала:

– Это хорошо, Ники, ведь тему ты получила последней.

– Что? – я непонимающе посмотрела на Тома и, кажется, уже начинала догадываться, что услышу дальше.

Том тяжело вздохнул, бросил косой взгляд на Хизер, затем сложил руки на груди, откинулся на спинку стула и с лёгкой неохотой произнёс:

– Прости, Ники, но это так. Мы пытались предложить её другим, но если честно, тема оказалась такой скучной, что я очень надеюсь: ты сейчас покажешь мне хоть что-то стоящее.

Что ж, ожидаемо. Какая тема – такие и результаты. Я достала из сумки ноутбук, открыла нужный документ и протянула его Тому. Он, не теряя ни секунды, сразу же принялся читать, а я наблюдала, как его глаза быстро пробегают по строкам. Затем, перевела взгляд на Хизер, облокотилась на стол и заговорила:

– Сегодня Тёрнер раздавал нам темы для проекта.

– Ничего нового. И какая тебе досталась? – спросила Хизер.

Она, как и Том, была с четвёртого курса и настоящей акулой журналистики. Все самые провокационные и обсуждаемые статьи выходили из-под её лёгкой руки. Она умела не только находить информацию, но и раскручивать её так, что даже самая скучная тема превращалась в горячую сенсацию. Иногда мне казалось, что она – это лысый помощник из «Игры престолов». И не потому, что Хизер была лысая (она была очень даже симпатичной рыжеволосой девушкой), а потому что у неё были свои «пташки», которые приносили ей информацию. Если что-то происходило в университете – будь то ссора, драка или внезапное увольнение профессора – она узнавала об этом первой.

– Мне выпала тема: «История американского футбола: почему этот вид спорта стал самым дорогим в истории США».

Стоило мне только произнести это, как Том оторвался от своей статьи, а Хизер повернулась на стуле и оживлённо заговорила:

– Классная тема. Её можно так раскрутить…

Я кивнула и, немного приободрившись, сказала:

– У меня уже есть одна идея – взять интервью у тренера команды.

Эффект был ровно таким же, как тогда, когда я впервые озвучила эту мысль перед Майклом и Дженной. Ребята переглянулись, но быстро взяли себя в руки. Том окончательно отложил мою статью в сторону и посмотрел на меня уже серьёзнее.

– Думаешь, получится его разговорить?

Я пожала плечами и с невозмутимым видом ответила:

– Попытка – не пытка, как говорится у меня дома.

Хизер задумчиво склонила голову набок, а затем сказала:

– Мистер Остин сложный мужчина.

Она выделила слово «сложный», отчего у меня внутри что-то неприятно дрогнуло.

– Пару раз я пыталась взять у него интервью на тему лучших игроков, но… честно говоря, мало что смогла вытянуть. Он не любит журналистов. Особенно студенческих.

Я немного скисла. Блин, если даже у Хизер не получилось, то что говорить про меня? Но затем я вскинула голову и, придав себе уверенности, с лёгким вызовом произнесла:

– Ну, значит, у меня будет отличный стимул – переплюнуть тебя, Хизер.

Она усмехнулась и, качнув головой, сказала:

– Буду держать кулаки за тебя!

Том вернулся к статье, а я решила не терять момент и продолжила:

– По правде говоря, я хотела вас попросить о помощи.

Я посмотрела на Хизер и серьёзно произнесла:

– Тебя, Хизер. Может, ты дашь парочку советов о том, какие у нас футболисты? Ты ведь уже с ними общалась. Или, возможно, у тебя уже есть какая-то информация?

Затем я перевела взгляд на Тома, который снова поднял голову и, приподняв бровь, внимательно на меня смотрел.

– И тебя, Том. – Он кивнул, выжидая, что я скажу дальше. – Может, ты поговоришь с Хантером? Если и начинать общение с ребятами, то, конечно, лучше начать с твоего брата.

Том лишь пожал плечами, безразлично протянув:

– Без проблем. Он не будет против.

А затем, чуть сузив глаза, добавил:

– Единственное, о чём я тебя попрошу, каким бы он ни казался очаровательным, не спи с ним.

Я тут же шире улыбнулась и, подняв руку, торжественно заявила:

– Даю слово, Том!

Но он, всё так же изучающе глядя на меня, не торопился расслабляться.

– Сама понимаешь, я не хочу потом быть между вами, как между двух огней. Да и если вы расстанетесь – это может повлиять на нас.

– Как-то быстро ты нас свёл и развёл, – усмехнулась я, скрестив руки на груди и глядя прямо на Тома. – И теперь мне интересно, почему ты считаешь, что мы обязательно расстанемся? Ну, чисто гипотетически.

Хизер тут же уставилась на него, её глаза сверкали азартом, а на лице застыло выражение немого ожидания, говорившее: «Ну давай, выкручивайся теперь, Том. Сморозил глупость – отвечай за слова».

Том поёрзал на стуле, явно не ожидая, что его безобидная фраза обернётся допросом.

– Не обижайся, Ники. Дело не в том, что ты плохая. Просто… – он замялся, будто подбирал слова.

– Ой, да говори ты уже как есть, – с ехидцей перебила его Хизер, закатив глаза. – Хантер трахает всех, кто носит юбку? Ну, серьёзно, Том, это же ни для кого не секрет.

Она сложила руки на груди, ожидая его реакции, а я едва сдержала смех, потому что сказано это было настолько в точку, что даже если бы Том попытался что-то опровергнуть – никто бы не поверил.

– И, собственно, они там все такие, – добавила она с невозмутимым видом, откинувшись назад.

Том поморщился, будто только что откусил дольку лимона, затем стянул кепку, которая сидела на нём козырьком назад, почесал голову, снова натянул её и, наконец, нехотя сказал:

– Если говорить таким языком – то да.

Он выдохнул, посмотрел на меня и добавил:

– Я просто не хочу потом звонить ему и отчитывать.

Я широко улыбнулась, театрально прижав руки к сердцу, и с преувеличенной нежностью произнесла:

– Как это мииииило. Ты бы отчитывал его из-за меня? За то, что бросил? Том, ты лучший босс.

Том фыркнул, но ничего не ответил, просто вернулся к ноутбуку, делая вид, что его всё это уже не волнует. Но я заметила, как уголки его губ дёрнулись вверх.

Эта тема его тоже знатно повеселила.

– По поводу статьи, Ники, – он щёлкнул по клавиатуре, не поднимая глаз, – она стоящая. Молодец. Завтра её запостим.

Я вскинула руки вверх, и в голосе звучало явное самодовольство, когда я протянула:

– А кто тут молодец?

Хизер улыбнулась, качнула головой и, с прищуром глядя на меня, с лёгкой ноткой вызова произнесла:

– Наконец-то у меня появился достойный противник.

Я лишь шире улыбнулась, чувствуя внутри лёгкое, приятное волнение.

Ну не здорово ли?

ГЛАВА 5. Ники

Неделя пролетела стремительно – казалось, только вчера я с головой погрузилась в свою статью, в лекции, в университетскую рутину, а уже снова четверг. Помимо того что я и так каждый день ходила по кампусу, сочиняя заголовки и вымучивая из себя хоть какой-то осмысленный материал для редакции, плюс домашнее задание, встречи, семинары и просто банальная жизнь – ведь я всё ещё молодая девушка, а не затворница в монастыре с ноутбуком, – теперь к этому всему добавилось ещё и то, что каждый вечер я проводила в наушниках, растянувшись на кровати, смотря разборы, слушая объяснения и вникая в правила американского футбола. И, если честно, это было настоящей пыткой для человека, который вырос на хоккее и теннисе.

Что я могу сказать? Жестокий этот вид спорта. Жестокий и беспощадный. Хотя, наверное, это можно сказать о любом спорте, где присутствует контакт, борьба и куча тестостерона. Но именно в американском футболе я впервые поняла, что слово «столкновение» – это не фигура речи, а реальная, полноценная физическая атака, где игрок может улететь метра на три, врезаться в другого, получить сотрясение и просто встать и пойти дальше, потому что судья не даст за это карточку, а скорее похлопает по плечу. Это тебе не европейский футбол, где при малейшем касании люди театрально падают и корчатся в муках, вымаливая у судьи нужную карточку для обидчика. Здесь всё иначе. Здесь либо ты железный, либо сиди на скамейке.

Параллельно с изучением правил я начала гуглить информацию о самых знаменитых футболистах, их заработках – и я получила финансовый шок. Миллионы, десятки миллионов, рекламные контракты, бренды, дома, машины, лайфстайл, который скорее подходит киноактёрам и рок-звёздам. Я оглядела нашу комнату, в которой мы жили с Дженной, и поняла – парочка миллионов мне бы точно не помешала. Хотя бы на косметику, стипендию и тот милый рюкзак, на который я уже месяц заглядываюсь в витрине магазина.

К слову о Дженне. Она, конечно, дала зелёный свет Кевину и теперь каждый вечер пропадала на встречах с ним. Что, наверное, и к лучшему, но с другой стороны, мне было немного грустно. Иногда просто хотелось отвлечься, переброситься с ней парой слов, посмеяться, залипнуть на прикольные видео, а вечером – открыть бутылочку чего-нибудь терпкого и обсудить всё, что накопилось за день. Это помогало перезагрузиться.

В четверг, во время лекции по журналистике XIX века, когда профессор монотонным голосом рассказывал про развитие газетной колонки в эпоху индустриализации, Дженна наклонилась ко мне и почти шёпотом спросила:

– Ты слышала, что Мэтт устраивает вечеринку в эту субботу?

– Конечно, – фыркнула я. – Только ленивый об этом не слышал.

– Что думаешь? Пойдём?

Я посмотрела на неё, подперев рукой голову, и тихо, с прищуром, спросила:

– Как это будет выглядеть: ты, я, может быть, Майкл и другие ребята… или я, Майкл, другие ребята и ты – с Кевином?

Она заправила волосы за ухо, посмотрела куда-то в сторону и чуть слышно произнесла:

– Я, по-моему, серьёзно влипла, Ники, честное слово. Я чувствую, что увязаю в нём, хотя его манера общения и то, как он подбирает слова мне до сих пор кажется пугающей.

Тут мы обе невольно вспомнили его гениальную фразу с их первого свидания – из разряда «мне нравится с тобой разговаривать» – Дженна поспешила добавить:

– Но я думаю, это поправимо. С учётом, что я возьмусь за него!

Я усмехнулась. О да, если Дженна решила – значит, Кевин получит апгрейд по версии Oxford English в кратчайшие сроки.

– Ты не должна быть к нему строга, – примирительно сказала я. – Всё-таки в основном спортсмены учатся на факультете бизнеса.

– И что? – вскинула она бровь. – Там разве не учат сначала думать, а потом говорить?

– Ну, скорее, они учат будущих спортсменов, как считать деньги при подписании многомиллионных контрактов.

Мы замолчали. Я посмотрела на неё, потом – на профессора, который за всё это время не сказал ничего, что заставило бы меня хотя бы сделать пометку. Майкл, сидевший за партой впереди, был в наушниках и, судя по хмурому виду, наверняка смотрел документалку.

– Так что, прошлая девушка не врала, у него действительно… большой? – подняла я бровь и выразительно показала руками, что именно имею в виду.

Дженна тут же отвела взгляд и пробормотала:

– Вообще-то, я не знаю.

– Да ладно?! Не верю. Тогда чем вы занимались каждый вечер? – я прищурилась, явно подозревая обман.

– Я решила поучиться у тебя, Ники, – сказала она с полуулыбкой. – Уж кто бы говорил, но именно ты обычно так поступаешь: сначала что-то мутишь с беднягой, а потом, как дело доходит до отношений и вот того самого, ты спрыгиваешь!

Я вздохнула и с совершенно невозмутимым видом ответила:

– Во-первых, я рада, что ты поступила как мудрая девушка и решила сначала узнать парня. – с ехидцей протянула я, за что тут же получила ощутимый толчок в бок. – А во-вторых, я просто не спешу. К сожалению, парни сами не дожимают до того, чтобы я в итоге захотела перейти на следующую стадию.

Она тихо засмеялась, покачала головой и вдруг добавила:

– Эх, вот бы сейчас этот разговор, да под вино, а не под это всё.

Мы одновременно посмотрели на профессора, который всё ещё что-то бубнил, не замечая ни времени, ни состояния студентов.

– Но знаешь, мысль о том, что ты, может быть, всё-таки по девочкам, до конца меня так и не отпустила, – с хитрой улыбкой протянула Дженна.

Я повернулась к ней, медленно улыбнулась и, слегка приглушив голос, ответила:

– Милая, если бы я была по девочкам, то уже приударила бы за тобой на второй неделе нашего проживания.

Дженна с самодовольным видом гордо кивнула, явно довольная такой похвалой.

– Так что? Идём на вечеринку? – спросила Дженна, слегка толкнув меня плечом. Её глаза светились предвкушением, и, кажется, она уже мысленно примеряла наряд, в котором появится на этом маленьком социальном взрыве.

– Можно подумать, ты бы осталась со мной в комнате, если бы я не пошла, – протянула я, лениво растягивая слова. – Но я тебя не осуждаю. Кевин – красавчик, и сразу говорю: не в моём вкусе.

– Пф, я знаю, – пожала плечами она, закатив глаза. – И не в том дело, что он не в твоём вкусе, а в том, что ты бы не рассматривала его, пока я с ним встречаюсь.

Мне было приятно это слышать. Приятно осознавать, что подруга не видит во мне угрозы, не боится, что я вдруг решу увести у неё парня, и не ревнует к каждому моему слову.

– По правде говоря, я думала пойти, – сказала я, медленно водя пальцем по краю своей тетради. – У Мэтта обычно собираются все. Я думала там встретить Хантера и пообщаться с ним… ну, знаешь, в неформальной обстановке по поводу проекта.

– Тогда супер! – Глаза Дженны загорелись, и она едва не хлопнула в ладоши. – Кстати, ребята из команды Кевина тоже там будут, и я бы хотела, чтобы ты с ними познакомилась. Честное слово, Ники, они адекватные и нормальные парни. А ещё… симпатичные.

Я чуть не рассмеялась. Я не стала говорить, что для меня тут, в университете, практически каждый второй парень был симпатичным. Ну, за редким исключением. Америка, в силу своей многонациональности, всегда была страной лиц, генов, культур и разнообразной внешности. Смешение наций дало какие-то фантастические комбинации. Исключение составляли те, кто не мог остановиться от поедания фаст-фуда и приближался к «plus size». Ничего не имею против – напротив, иногда девушка с формами выглядит сексуально и красиво, а ещё естественно. Но не тогда, когда она просто махнула на себя рукой и при этом требует, чтобы её любили именно такой.

– Я только за, – ответила я, откинувшись назад.

Почему бы и нет? Я всегда открыта к новым знакомствам. И, может быть, может быть… с кем-то моё сердце хотя бы немного собьётся с ритма.

На следующий день, в пятницу, как мы и договаривались, я встретилась с Авой и Мэйсоном за обедом. Мы устроились за столиком в уголке столовой: стандартный пластиковый поднос, слегка вялые салаты – но на фоне общего настроя это не имело значения.

– Ну что, Ники, теперь ты знаешь отличие между «первым дауном» и «снэпом»? – с ухмылкой спросил Мэйсон, приподняв бровь, явно намекая, что сейчас будет проверка на прочность.

– А то, – кивнула я уверенно. – Первый даун – это попытка пройти десять ярдов за четыре розыгрыша, а снэп – когда мяч вводится в игру. Не путай, капитан Очевидность.

Он, не скрывая удовольствия, одобрительно кивнул и протянул ладонь, и мы чётко хлопнули друг друга. В это время Ава достала из рюкзака блокнот и раскрыла его на столе: там уже были набросаны какие-то схемы, стрелки и подзаголовки.

– В общем, я накидала варианты, какие форматы вообще могут подойти для спортивной темы.

– Ну давай, делись, – подалась вперёд я.

– Смотри. Есть классика – нарративный текст с фото, можно через героя, например, от лица одного игрока. Можно пойти через документалистику: краткие хроники недели – как они готовятся, с кем встречаются, как живут. Можно вообще пойти в сторону репортажа. Но меня не отпускает одна идея, что может быть будут интересны подкасты? Они сейчас на пике.

– Я как раз об этом думала! – подхватила я. – Только не просто «расскажи, почему ты любишь футбол», а углублённо. Интервью в виде коротких подкастов с самыми яркими игроками, может, даже тренером. Вопросы не только про спорт, а про то, как они видят всю структуру команды, какие у них ожидания от сезона, видят ли они себя дальше в этом спорте или это просто мимолётное увлечение, чтобы не платить за учёбу.

Ава широко улыбнулась и кивнула, постукивая карандашом по строчке в блокноте.

– Согласна! Я тоже хотела добавить раздел, где будет показано, как американский футбол повлиял на моду. Эти куртки-бомберы, varsity jackets, кепки, свитшоты – это ведь часть культуры, которая шагнула далеко за пределы США. Даже в Европе носят футбольную атрибутику, не зная, что она означает. Это бы зашло.

Мэйсон, до этого задумчиво жующий свой багет, вдруг поднял голову и сказал:

– А если мы поснимаем не только матчи, но и тренировки? И знаешь, было бы круто уговорить Андерсона, чтобы снять их прямо в момент, когда они готовятся – как настраиваются, кто что делает перед выходом на поле.

– О да, это же самая живая часть, – подхватила я. – Где эмоции, напряжение, разговоры между собой, суеверия даже, у кого какие ритуалы перед игрой. И на фоне всего этого – интервью с тренером. Желательно прямо в процессе, когда он наблюдает за подготовкой.

– Это будет бомба, если только ты действительно выловишь мистера Остина, – хохотнул Мэйсон. – Он же грёбаная скала, которую не пробить. Ни словами, ни харизмой.

– Да знаю я, знаю, – вздохнула я, откидываясь на спинку стула. – Но всё же если взять интервью у человека, который всю жизнь держит этот спорт в кулаке, тренировал сильнейших, постоянно отказывается говорить, но при этом знает систему изнутри – это не просто хороший материал. Это будет взрыв!

– Это будет история, которую прочтут, – уверенно сказала Ава, записывая пометки в блокноте.

– Кстати, вы будете завтра на вечеринке? – спросила я, доедая остатки салата.

Мэйсон кивнул без лишних слов, как человек, который не пропускает ни одной тусовки по определению. Ава же чуть покачала головой, одновременно закручивая крышку на бутылке с водой.

– Я не особо люблю вечеринки у Мэтта, – спокойно проговорила она. – Плюс завтра уже запланировала провести вечер иначе.

– Я завтра планирую пообщаться с Хантером, – сказала я, выпрямляясь. – Том уже с ним поговорил. Так что я надеюсь договориться о встрече на следующей неделе.

Мэйсон тут же показал палец вверх с типичным «круто» и заговорил с довольной улыбкой:

– Ники, а говорила, что будешь учить правила, а ты уже нашла первого, кто нам даст интервью.

Я подняла руки в воздух, как бы сдаваясь, и рассмеялась:

– Ну, пока он ещё не дал добро, но думаю, Том слегка надавил, и поэтому он согласился. – Я пожала плечами и добавила. – Мы ведь хотим, чтобы всё выглядело естественно. Чтобы человек раскрылся и чувствовал себя не зажатым интервьюируемым, а участником беседы. Значит, задача пока не решена, но я над этим работаю, – хмыкнула я, отпивая глоток из своей чашки.

Мэйсон, глядя в одну точку, медленно пожевал губу и после секундной паузы выдал:

– Я с ребятами вообще не знаком, и у меня нет тех, кто с ними близко общается, но если завтра тебе будет нужна поддержка – я буду рядом.

Я чуть приподняла бровь, удивлённая его предложением, но не показала этого, а только усмехнулась:

– Думаю, я справлюсь, – проговорила я уверенно, но всё же добавила с благодарностью в голосе. – Но спасибо. Буду иметь в виду.

После этого мы одновременно взглянули на часы и поняли, что пора собираться. Последние пары не ждали, а профессор, к которому мы шли, славился своей нелюбовью к опозданиям. Мы собрали вещи, перекинулись парой фраз, и я почувствовала, что мне действительно повезло с командой.

ГЛАВА 6. Ники

Вечер субботы подкрался незаметно, как это обычно бывает, когда неделя пролетает в режиме: «учёба, работа и хоть что-то съесть, чтобы не умереть».

Мы с Дженной собирались на вечеринку и если для меня это было скорее про «появиться, пообщаться, возможно – продвинуться в проекте», то для неё сегодняшний вечер носил явно более личный оттенок.

Она собиралась с особой тщательностью, и это было видно буквально во всём: в том, как трижды переставляла флакон духов, прежде чем выбрать нужный; как нервно подкрашивала ресницы; и даже в том, как десять минут пыталась выбрать между двумя парами серёжек, которые, как по мне, были вообще идентичными.

С её слов я поняла, сегодня может случиться «тот самый момент» – переход на следующую стадию их с Кевином отношений. Ну вы поняли, да? Не «мы гуляем», а уже скорее «мы делаем кое-что больше».

Её образ был подчеркнуто сексуальным, но без пошлости: выпрямленные до зеркальной гладкости волосы, дымчатый макияж глаз, подчёркивающий выразительный тёмно-карий взгляд, и короткое облегающее платье, которое на ней сидело как влитое.

Она, конечно, была выше меня. И хотя формально между нами всего восемь сантиметров – её 175 против моих 167 – визуально она всегда смотрелась как девушка с подиума, а я как подруга девушки с подиума. Не то чтобы это меня удручало – я давно смирилась с тем, что мои сильные стороны лежат в других плоскостях, и к своей внешности я отношусь спокойно.

В зеркало на себя я посмотрела без лишней рефлексии. Сегодня – не платье. Мой выбор был проще и куда ближе мне по духу: чёрные облегающие штаны, укороченный белый топ, который заканчивался под грудью, каблуки и моя любимая кожаная косуха – находка с распродажи в секонде, которую я буквально вырвала из рук какой-то женщины. Она стоила сущие копейки, но выглядела будто сделана под заказ: острый крой, плотная кожа, серебряные вставки – всё это делало её не просто курткой, а характерной частью моего образа.

У меня короткие тёмные волосы до плеч, и я, как обычно, заправила одну сторону за ухо, подчёркивая любимую композицию серёжек, которая уже стала моей фишкой – почти всё ухо в проколах, но каждый элемент подобран с душой. В носу – маленькое аккуратное колечко. Макияж – красная помада, лёгкий карандаш вдоль век и немного туши. Я не стремлюсь быть яркой, но люблю, когда образ говорит за меня. Мои глаза – светло-карие, не «глубокие как бездна», не «загадочные», а просто болотные. Иногда я мечтала о каком-то насыщенном зелёном или небесно-голубом цвете, но потом смирилась с тем, что у каждого свои козыри.

Когда в дверь постучали, Дженна, как заведённая, подпрыгнула, выдохнула, посмотрела на себя в зеркало с самым строгим взглядом, на который была способна, и рванула открывать.

Ох уж эта любовь.

– Ого! Кхм… – Кевин явно не ожидал такого эффекта. Немного прокашлялся, будто реально подавился слюной и добавил. – Ты выглядишь просто отпадно.

Я наблюдала, как его взгляд скользнул по Дженне – и нет, это не выглядело пошло или навязчиво. Напротив, в этом было что-то по-мужски честное, словно он без слов говорил: «я обалдел». И что-то подсказывало мне, что сегодня его выдержка точно даст сбой, ведь устоять перед Дженной в таком виде смог бы только святой.

Похоже, кое-кому обеспечен жаркий вечер.

– Спасибо, – усмехнулась она, довольная собой, и быстро чмокнула его в губы. Они и правда смотрелись хорошо: он – высокий, спортивный, в джинсах и майке под лёгкой ветровкой, с тёмно-каштановыми волосами в стиле «только что встал, но всё равно секси». Кевин выглядел так, будто на него по умолчанию подписаны успех, уверенность и минимум три десятка девушек из разных факультетов. И да, Дженна была права – у него быстро растёт аудитория в инстаграме.

– Кевин, это Ники, моя подруга, о которой я тебе так много рассказывала, – представила она меня.

Я подошла ближе, бросив на Дженну ироничный взгляд.

– Оу, теперь я чувствую себя немного неловко, будто была у вас третьей лишней, – сказала я, протягивая руку Кевину.

Он усмехнулся, пожал её и сказал:

– Вообще-то немного есть. Мне кажется, я тебя уже знаю достаточно хорошо.

Я приподняла бровь, посмотрела на Дженну.

– Ты что, рассказывала всё?

– Нет-нет-нет, только самое интересное, – с ехидцей ответила она, и мы все трое рассмеялись.

Что ж, Кевин прошёл проверку. Чувство юмора есть, уверенности достаточно, взгляд доброжелательный, не испуганный. Это уже много. С таким настроением – шутками, смехом – мы направились к выходу.

Когда мы приехали, вечеринка была в самом разгаре, а это значит, что весь дом гудел, как улей, наполненный слишком счастливым и немного пьяным студенчеством. Во дворе – стандартная картина: кто-то смеялся, кто-то курил, и я почти уверена, что в некоторых косяках был далеко не просто табак. Да, марихуана здесь разрешена, и, хотя хранение должно быть в пределах нормы, студенты, как всегда, эти нормы трактовали очень творчески.

Мы направились к дому, минуя уже изрядно развеселившуюся толпу студентов. Стоило войти внутрь, как в уши ударила волна звука: музыка гремела на максимуме, басы били в грудь, а ритм был настолько заразительным, что я, не дожидаясь сигнала мозга, начала покачиваться в такт. Тело само включилось в режим «давай-давай», и я честно призналась себе, что уже хочется пуститься в пляс, но сначала – по плану, мы направились к столу с напитками.

Пока мы пробирались сквозь плотную толпу, я краем глаза заметила Мэтта, который, как и полагается звезде шоу, стоял прямо на столе в центре комнаты: в одной руке он держал бутылку, в другой – косяк, и что-то себе танцевал. Дай ему два часа, и он будет обнимать унитаз с трагическим выражением лица. Мэтт был королём контраста: в начале вечера всегда на пике, а завершалось всё всегда холодным душем.

По пути к барной зоне я заметила Мэйсона. Он махнул мне рукой, улыбнулся, и сразу стало ясно: настроение у него уже в стиле «всё клёво, все люди – братья». Когда мы наконец добрались до стола с выпивкой, нас уже встречал Майкл: в одной руке он держал открытую бутылку пива, а вторую протянул мне и, наклонившись к самому уху, произнёс:

– Я знаю, что ты начинаешь такие вечера с этого.

– Ты читаешь меня как открытую книгу, – ответила я. Приняв пиво, чокнулась с ним и сделала хороший глоток.

Пока Майкл знакомился с Кевином, я сделала ещё один глоток из бутылки и параллельно стала осматриваться, прикидывая, кто уже пришёл. Сначала заметила пару ребят из нашей группы, потом – ещё одно знакомое лицо: парня из редакции газеты, с которым мы однажды спорили о том, почему журналистика вымрет, если все уйдут в TikTok. Так я неспешно разглядывала толпу, пока вдруг не поймала на себе незнакомый взгляд.

Он смотрел прямо на меня с лёгкой ухмылкой, словно знал больше, чем должен. Как только наши взгляды встретились, он оттолкнулся от стены и направился в мою сторону. Пока он приближался, я быстро окинула его взглядом: короткие светлые волосы, приятное лицо, спортивная фигура. Но главный акцент – голубые глаза, которые я смогла рассмотреть, когда он подошёл ближе.

– Привет, я Бред, – сказал он, и в его голосе было что-то расслабленно-уверенное, но не наглое.

– Ники, – ответила я с лёгкой полуулыбкой.

– Знаю, – сказал он, не моргнув.

– Ого, ты меня заинтриговал, – сказала я, чуть склонив голову. – Я, конечно, очаровательна, но ещё не настолько знаменита. Так откуда ты меня знаешь?

Он кивнул куда-то за мою спину, туда, где стояли Кевин, Дженна и вся наша мини-группа.

– Всё просто. Кевин с Дженной, и рядом – девушка с короткими волосами, про которую она говорила. Ты – её подруга.

Я прикрыла лицо ладонью и чуть склонилась вперёд.

– Неужели теперь вся бейсбольная команда знает, кто я? – сказала я с усмешкой.

– Ну, почти, – ответил он, смеясь.

Хороший. Лёгкий. Без пафоса. Без перегибов. И да, в этот момент я уже мысленно начала выставлять ему баллы по своей внутренней шкале: «внешность – ок», «манера общения – супер», «юмор есть» – и пока всё только в плюс. Пока я прокручивала эти оценки, он отошёл в сторону – поздороваться с Кевином и Дженной.

Наша компания увеличилась с появлением Бреда и, честно говоря, приятель Кевина оказался на удивление весёлым. Не просто «ха-ха, я пошутил», а из тех, кто умеет слушать, добавлять реплики, вставлять шутки и вообще – не напрягать. А это, согласитесь, талант.

Спустя какое-то время к нам начали присоединяться остальные друзья Кевина, и я с Майклом только и успевала, что жать руки, улыбаться и стараться не выглядеть так, будто моя память на имена начинает давать сбой. Майкл, наклонился ко мне и сказал вполголоса:

– Я себя ощущаю как на экзамене, где мне накидывают имена, и в любой момент спросят: «А как зовут того, кто подходил десять минут назад?»

Я кивнула, соглашаясь с ним:

– Абсолютно. У меня в голове уже начинается лёгкий перегрев: лицо помню, голос помню, а имя… ээээм, пусть будет «тот с кепкой»?

И правда, алкоголь, громкая музыка, новые лица – всё это создало такой микс, что мозг начал мечтать о паузе.

Вечер тем временем уверенно входил в свою пиковую фазу: звуки становились громче, толпа – гуще, а лица – всё более расслабленными. Но даже несмотря на это общее «все-всех-любят» настроение, я не теряла бдительности. Моя цель на сегодня – разговор с Хантером. Причём не просто: «Эй, как дела, крутая тусовка», а нормальный, содержательный диалог.

Но пока – тишина. В смысле, не в плане звуков – в доме был полноценный аудиошторм, – а в плане нужных мне персон. Я заметила нескольких ребят из команды, мелькали знакомые лица, но ни Хантера, ни остального «золотого» состава футбольной элиты видно не было.

Я уже собиралась сделать ещё один круг по периметру, когда взгляд выловил Стейси. Со своим очередным «новым» парнем. И да, если ты хоть раз учился в американском университете, ты точно понимаешь, кто такая Стейси. Красивая, ухоженная, с идеальным инстаграмом и приличным гардеробом, но с репутацией мягко скажем, специфической. Девушка-футболистка. Не в том смысле, что она бегает с мячом. А в том, что она перебывала с большинством, кто этот мяч кидает.

Я даже мельком подумала, существует ли у них внутри команды негласный чат с подписями типа: «делился» – «не делился». Джейкоб – был. Хантер – да, другие ребята тоже – были. Джейден Андерсон, кажется, один из немногих, кто избежал этого марафона. Хотя, может, просто у него вкус поизысканнее?

Интересно, они вообще осознают, что крутятся в замкнутом круге? Или им нормально, что Стейси – это, по сути, постоянный участник их приватных сборов?

Пока я мысленно пыталась не утонуть в сарказме, взгляд зацепил кое-что приятное. Точнее – кое-кого: Зои Блейк, стоявшую в кругу своих одногруппников. Настроение сразу подскочило, и я повернулась к своим:

– Я отойду, – сказала Дженне, кивнув в сторону. – Пойду поздороваюсь с Зои.

– Давай, – кивнула она, отпивая из стакана, и тут же переключилась на разговор с Кевином и ребятами.

Я направилась к Зои. Если в нашем университете и существовала настоящая каста красивых девушек – не «прилипал к популярности», а действительно интересных, – то Зои была одной из них и при этом стояла особняком. Стейси? Да, красивая. Лилиан – капитан черлидеров: эффектная и умеет подать себя. Ещё пара девушек из её команды тоже пользовались популярностью. Но Зои была из другой лиги: умная, до предела уверенная в себе, с магнетизмом, который невозможно было не заметить. Она не распылялась – и именно это заводило и интриговало многих.

Парни, особенно уверенные в себе, такие как футболисты, обожают загадки. А она была именно такой – неприступной, но не холодной. Она не флиртовала, не строила глазки, но при этом могла одним взглядом поставить на место. И я видела, как некоторых это сводило с ума.

Мы познакомились в библиотеке в прошлом году, когда я там работала. Она искала материал, когда один из футболистов попытался её «подцепить». Подкат был из разряда: «Привет, я тренируюсь шесть дней в неделю, давай пропустим прелюдию», — и Зои с такой грацией, с таким остроумием отшила его, что я не сдержалась и прокомментировала. Завязалась беседа. Потом – обмен мнениями: «А ты откуда?», «А правда, что в России всегда холодно?» – и поехали. Мы не стали лучшими подругами, но у нас сложился тот формат отношений, когда знаешь: если хочется хорошей компании на вечер с вином, Зои точно в списке контактов, ведь мы уже как-то зависали вместе. Она училась на факультете дизайна и, как и я, была на втором курсе.

Я не смогла не отметить, что Зои, как всегда, выглядела отлично: длинные волосы – шатенка с переливами от сложного окрашивания. На мой взгляд, это был не совсем аир-тач, скорее смесь мелирования и балаяжа, но выглядело шикарно. Лицо – миловидное, без лишнего «глянца», но от этого только интереснее.

– Зои, привет, – сказала я, подходя ближе.

– Привет, Ники! – она обернулась и тут же обняла меня. – Почему-то была уверена, что ты здесь будешь.

– А я вот тебя не ожидала увидеть, если честно, – усмехнулась я.

– Мы празднуем день рождения одного из одногруппников. После основной части решили заехать сюда.

– Ну тогда Мэтт должен знать и внести в графу: «Вечеринку официально считают достойной, если сюда пришла Зои Блейк».

– Перестань, – отмахнулась она, хотя по глазам было видно, что ей приятно.

– Как ты? Что нового?

– Всё стабильно. А у тебя? – спросила она, делая небольшой глоток из своего пластикового стаканчика, в котором, судя по запаху, был не просто сок.

– Ох, всё по-старому, знаешь ли, – вздохнула я и чуть пожала плечами. – Из нового – нам дали новый проект. И угадай, какая у меня тема?

Она приподняла бровь, ожидая, что я скажу.

– Американский футбол, – выдала я с театральной паузой. – Ты уже, наверное, понимаешь, к чему я веду?

Зои фыркнула, чуть наклонившись ко мне:

– Да ты шутишь? Тогда я тебе сочувствую.

– Почему? – усмехнулась я.

– Не думаю, что брать у них интервью будет делом лёгким. Посмотри на них.

Она кивнула подбородком в сторону входа, и я обернулась. Взгляд сразу зацепился за тех, кого я ждала: наши звёзды появились в полном составе вместе с Хантером. Я с облегчением выдохнула: ну наконец-то, а то я уже начала волноваться, что он решит в кои-то веки проигнорировать сегодняшнюю тусовку.

– Джейкоб, Джейден, Хантер и остальные умеют лишь быстро бегать и метко кидать мяч, – продолжила Зои, не отрывая взгляда от компании. – Ну и ещё менять своих подружек.

– Я не думаю, что парни так глупы, как может показаться на первый взгляд, – пробормотала я, продолжая смотреть на ребят.

– Я тебя умоляю, – фыркнула она. – Их держат в университете только потому, что они отлично играют.

Я не стала спорить с Зои. Не потому, что была согласна, а потому, что у меня пока не было убедительных аргументов, чтобы оспорить её мнение. Я слишком мало знала. И всё же не могла поверить, что они настолько пусты внутри.

– Насчёт подружек – не всё так плохо, – тихо сказала я. – Например, Итан всегда с Лилиан. И, по-моему, у них всё серьёзно.

Сказала – и всё равно продолжала сканировать взглядом их компанию.

Паркер стоял чуть сбоку. Расслабленный, с бутылкой в одной руке, и рядом – девушка, которая смотрела на него взглядом, полным щенячьего обожания. Вот серьёзно, если бы у любви был визуальный фильтр – он бы выглядел как её взгляд сейчас. Он обнимал её за плечи и что-то рассказывал ребятам рядом. И, надо сказать, выглядел он по-другому. Спокойнее, может быть. Не таким напряжённым и острым, как на поле и в университете. Я привыкла видеть в нём нечто вроде сжатой пружины – готовой в любой момент взорваться. А сегодня…

Джинсы. Белая майка, которая подчёркивала рельеф рук и широкие плечи. Он не позировал – просто стоял и говорил. И выглядел в этом белом лучше, чем любой парень в брендовой рубашке. На фоне смуглой кожи – цвет реально «выстреливал».

А девушка рядом с ним? Я её не знала. Возможно, с другого факультета или вовсе не из университета. У нас учится больше четырёх тысяч студентов, и нет ничего удивительного, если кого-то никогда не встречал. Но внутри что-то подсказывало – она чужая. Не отсюда.

Рядом с Джейкобом стоял Андерсон в тёмной майке, будто созданной, чтобы подчеркнуть его силуэт. Спокойный, уравновешенный. Рядом с ним – девушка, которая с интересом слушала разговор и старалась держаться как можно ближе к Джейдону. Её я раньше тоже не встречала. Может, пора обновить свою базу знакомств?

Итан и Лилиан выглядели так, будто сошли с рекламного ролика: она обнимала его за талию, он что-то рассказывал, а она кивала и улыбалась. Вся компания рассмеялась – значит, история действительно стоила внимания. А прямо перед ними стоял Хантер: в джинсах, светлой майке и джинсовке. Он активно жестикулировал, перебивал собеседника – то ли спорил, то ли увлечённо излагал свою версию событий.

– Вот чёрт, – выдохнула Зои.

Я оторвала взгляд от ребят и обернулась к ней:

– Что? – спросила я.

Зои скривила губы в ехидной улыбке и ответила:

– А я всё думаю, почему мне знакомо это лицо. Рядом с Паркером – ассистентка профессора Джонсона. Он преподаёт у них на бизнес-курсе.

Я снова перевела взгляд и, не сдержавшись, чуть поёжилась. Даже как-то не по себе стало – страшно представить, в каком состоянии она будет, если они расстанутся.

– Ничего нового, – бросила Зои, чуть повернувшись ко мне. – А ты ещё думала, что у них в голове кроме вечеринок может быть и учёба. Вот тебе доказательство.

Может, она и права, но я всё же предпочитаю делать выводы после личного общения. Хотя стоит признать: ребята сами создали такой образ, что некоторые стереотипы прочно закрепились за ними.

Я глубоко втянула воздух, собираясь с силами. Пора.

Если я действительно хочу перехватить Хантера для разговора, лучше не тянуть. Мало ли – вдруг они решат уйти с вечеринки или он, как обычно, найдёт себе девушку на вечер и испарится. И да, одно дело – ехидно наблюдать со стороны, и совсем другое – подойти и заговорить.

В голове всплыла дедушкина фраза: «Алексеевы не сдаются». И с ней вдруг стало легче. Я выпрямилась и постаралась прогнать мандраж.

Я посмотрела на Зои, которая всё ещё не сводила глаз с ребят:

– Я пойду, – сказала я, нахмурившись. – Хотела поговорить с Хантером насчёт проекта.

– Была рада тебя видеть, – кивнула она и добавила: – Удачи.

Я коротко кивнула в ответ и направилась туда, где стояли наши футболисты.

ГЛАВА 7. Ники

Направляясь к ребятам, я не могла скрыть лёгкого волнения: соврала бы, если сказала, что у меня не дрожали поджилки. Чуть-чуть, но спокойной себя назвать было трудно. Это был тот случай, когда дыхание становится чуть сбивчивее, а шаг – нарочито увереннее, чем есть на самом деле. Я лишь порадовалась, что не надела платье – иначе всё выглядело бы скорее как подкат, чем как «я здесь на вечеринке, и раз уж ты тоже здесь, хочу обсудить с тобой возможность интервью».

Когда я была совсем близко, абсолютно никто не обратил на меня внимания. Ну, оно и понятно – они заняты своим общением, они привыкли, что возле них кто-то ошивается. Ничего удивительного.

Я набрала побольше воздуха, чтобы перекричать музыку, и громко произнесла:

– Салют, всем!

Так… Я говорила, что волнуюсь немного? Отмена. Когда на меня начали по очереди оборачиваться, я поняла, что вот сейчас я волнуюсь по-настоящему. Сначала – взгляд Андерсона. Конечно, он бьёт наповал. Прямой, сосредоточенный. Затем – девушка рядом с ним и вторая, та самая, которая является ассистенткой профессора. Их взгляды были скорее настороженными и оценивающими.

Я почувствовала, что кто-то ещё обернулся – это был Джейкоб. Я бросила быстрый взгляд в его сторону и заметила: его до невозможности голубые глаза были устремлены прямо на меня – с интересом, почти в упор. Так, Вероника. Дыши.

Вблизи они казались огромными. И, пожалуй, даже красивее. Их внешность, харизма, уверенность – всё это ощущалось совсем иначе, чем издалека. Лилиан и Итан смотрели на меня с лёгким любопытством. А вот Хантер сначала выглядел немного удивлённым, затем на его лице проступило что-то вроде узнавания. Я поняла: не стоит заставлять его рыться в памяти – пора напомнить о его разговоре с Томом.

– Хантер, я, собственно, к тебе! Том должен был тебя предупредить.

Уильямс тут же улыбнулся шире, пробежался по мне взглядом – быстро, но достаточно, чтобы я поняла: интерес зафиксирован. И в этот момент в его глазах явно что-то зажглось.

Кажется, короткий топ надевать не стоило. Как и красную помаду. Но теперь уже было поздно что-либо менять.

– Точно! – отозвался он. – Он говорил, а я всё тебя жду и жду.

Конечно, это была ложь, потому что было очевидно: он меня не ждал. Но обаяние и флирт уже работали на полную.

Я усмехнулась и, немного разведя руки, ответила:

– Прости, что заставила тебя так долго ждать… если это, конечно, правда? – добавила я с ухмылкой, слегка подколов его.

Я тут же почувствовала, как любопытство всей компании вокруг выросло в геометрической прогрессии. Джейкоб, Джейден и Итан переглянулись и уже с нескрываемым удивлением перевели взгляды с Хантера на меня. Вопросы повисли в воздухе, хоть никто их и не озвучил вслух.

На мою реплику Хантер лишь шире улыбнулся, и весь его вид ясно показывал: интерес только возрос. Он слегка откинулся назад, будто давая себе время насладиться ситуацией, и, глядя прямо на меня, произнёс:

– Я наслышан о тебе, русская девушка. Мой брат от тебя без ума, и я теперь понимаю почему.

Кажется, Хизер была права – привлечь внимание Хантера оказалось действительно несложно. Вопрос в другом: что потом делать с этим вниманием? Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, но тут же заставила себя расслабиться. Такие подкаты меня не цепляют – слышала их не раз и не два. Ни дома, ни здесь я никогда не была затворницей.

Да, в России флирт чаще был завуалированным – через взгляд, полунамеки, – а в Америке всё куда прямолинейнее: подошёл, сказал, показал интерес. Здесь этим никого не удивишь.

Я умела поддерживать такие диалоги. Более того – знала, как повернуть их в нужную сторону. Но всё же не могла не отметить, как после слов Хантера о «русской девушке» взгляды остальных парней стали более… изучающими. Словно этот ярлык открыл новую вкладку в их голове: интерес, экзотика, возможно – стереотипы.

– Я непременно в понедельник передам это Тому, – с лёгкой улыбкой ответила я. – Хотя, боюсь, его отношение ко мне теперь уже не является секретом. Но думаю, он говорил обо мне в рабочем ключе. Что, честно говоря, мне даже льстит.

Я старалась сохранять лёгкость в голосе, но в голове уже вовсю шёл внутренний мозговой штурм. Цель ведь была простая: пообщаться с Хантером. И я это сделала. Не задумываясь подошла. Но теперь передо мной стояла почти вся основная команда – те самые, кто мог бы стать частью идеального материала, дать живые комментарии, эмоции, сделать интервью бомбическим.

И я замерла в выборе. Представиться сразу всем? В любом случае, если я начну крутиться возле стадиона, они быстро поймут, кто я. Или всё-таки забрать Хантера, поговорить с ним отдельно, как планировала с самого начала? Я мельком взглянула на него, оценивая, какой из вариантов предпочтительнее, и в этот момент он перехватил мой взгляд.

Я перевела взгляд на Лилиан. Смотреть в сторону Паркера, Андерсона или Итана всё ещё было некомфортно. Их взгляды будто давили. И особенно острыми становились глаза их спутниц – каждое моё слово с Хантером будто резало по их самолюбию. Женская конкуренция, тонкая, но ощутимая. Если ты легко ведёшь себя уверенно, без попыток кокетничать, но с внутренним достоинством – ты становишься угрозой для тех, у кого всё строится на внешности и пассивной привлекательности. А вот Лилиан смотрела без враждебности.

Я всё же решила представиться:

– Кстати, меня…

Но договорить не успела. Хантер сделал шаг вперёд, уверенно двинулся навстречу, будто отгораживая меня от остальных, и, не теряя лёгкости, обратился к своей компании:

– Что ж, ребята, мы отойдём.

Я не успела даже отреагировать: в следующее мгновение он уже стоял рядом, мягко обнял меня за плечи и, наклонившись чуть ближе, произнёс:

– Ну что ж, пошли делать важные дела, о которых говорил Том.

И тут же, аккуратно развернул меня, задав направление. Я даже не сопротивлялась – не успела. Всё произошло так быстро, что я только хлопала глазами, слегка ошеломлённая, и машинально сказала в сторону оставшихся:

– Хорошего вечера.

Я подняла голову и посмотрела на Уильямса. Он был высоким – что я знала и раньше, – но рядом ощущение масштаба стало особенно ощутимым. Уверенный, спокойный, в хорошем настроении. Настоящий локомотив, ведущий меня через плотную толпу студентов к выходу.

Пока мы шли, он с лёгкой улыбкой поднимал руку, здороваясь с теми, кто кричал ему вслед. Студенты улыбались, махали, окликали его по имени. Вокруг гудело, музыка всё ещё была на максимуме, кто-то танцевал на диване, кто-то громко спорил – но я ощущала только одно: взгляды у меня за спиной. Точно. Я знала, что они нас провожают глазами.

Мы вышли из дома и направились к задней части участка. Свежий воздух ударил в лицо, и я моментально почувствовала, насколько в доме было душно. Видимо, музыка, танцы, потоки людей – всё это создавало ту самую атмосферу, где ты не замечаешь перегрева до тех пор, пока не покинешь помещение. Здесь, на улице, казалось, что можно снова дышать полной грудью.

Я подняла голову, точнее, задрала её, насколько позволяли мои 167 сантиметров. Против, как мне показалось, как минимум 180 – Хантер казался исполином. Вот честно, с этой разницей в росте я чувствовала себя так, будто общаюсь не с парнем, а с одной из колонн университета.

– Хочу уточнить, – сказала я, глядя на него снизу вверх, – что дело, о котором упоминал Том, если он тебе рассказал, вовсе не предполагает, что мы должны оставаться вот так наедине.

Хантер взглянул на меня, уголки его губ дёрнулись в лёгкой усмешке.

– За домом есть лежаки. Можем спокойно посидеть и пообщаться. А здесь бы нам не дали – кто-то бы обязательно отвлекал.

– Что ж, хммм… – протянула я, приподняв руки, будто заранее создавая границу, – Хантер, тебя не раз ловили на этих самых лежаках с девушками, поэтому сразу тебе говорю…

Я чуть сильнее подняла ладони вверх, словно подчёркивая важность последующих слов:

– Мы с тобой будем только разговаривать.

Хантер, который уверенно вёл меня к задней части двора, вдруг резко остановился. Рукой, что до этого мягко лежала на моём плече, он развернул меня к себе. Его взгляд стал серьёзнее. Он чуть наклонился, вглядываясь в моё лицо, и с оттенком удивления сказал:

– Ты меня сейчас расстраиваешь, знаешь ли…

Он вздохнул с лёгкой грустью и добавил:

– На самом деле у меня не было таких мыслей. Но ты уж как-то резко всё обрубаешь. Тебе так не кажется?

Он спросил это так искренне, без малейшего намёка на игру. А его глаза… они умели смотреть и проникать. И да – это сработало. Я поймала себя на мысли, что где-то глубоко внутри мелькнуло желание узнать: а как целуется Хантер Уильямс?

Нет, ну чисто технически. Ради эксперимента и исключительно в целях обмена информацией. Вдруг Хизер спросит – надо же будет что-то ответить! Но я тут же постаралась выкинуть это из головы. Я ведь прекрасно понимала, что это всего лишь игра. Хантер именно сейчас отрабатывает одну из своих уловок. Театр одного актёра, где зритель только я. И по сценарию я должна хлопать ресницами, смущённо смеяться и отвечать что-то вроде: «ну, я не знаю… может быть?..»

Вместо этого я сделала шаг назад:

– Все вопросы к Тому, – произнесла я. – Он мне строго-настрого запретил вступать с тобой в какой-либо контакт кроме общения!

Хантер прищурился, как будто переваривая мои слова, а затем на его лице появилась хитрая улыбка:

– А мы ему не скажем.

После этих слов я не удержалась – смех вырвался сразу, стоило только представить эту картину. В уголках глаз выступили слёзы, и мне пришлось поспешно стереть их, чтобы не испортился макияж. Абсурдность ситуации, его серьёзный тон и выражение, с которым он предложил нарушить воображаемое правило. Всё это оказалось до невозможности смешным.

Хантер, видимо довольный моей реакцией, продолжал смотреть на меня с той же полуулыбкой.

– Я думаю, – сказала я, переводя дыхание, – что Тома не так-то легко провести. Особенно когда с ним Хизер.

Он хлопнул себя по лбу, будто только что вспомнил что-то очень важное, и с восклицанием выдал:

– Чёрт, Хизер! Согласен с тобой. Только благодаря её статьям я могу вспомнить, что было пару месяцев назад. Она всё знает! И порой мне кажется, что я читаю чёртов дневник.

Я усмехнулась. Ну да, с его бурной личной жизнью – и не только – материалы Хизер, наверное, действительно служили ему архивом. Чтобы вспомнить, с кем он встречался три месяца назад, достаточно было пролистать пару выпусков студенческой газеты.

Он пожал плечами и, не теряя лёгкости, произнёс:

– Ладно, пошли.

И мы направились дальше – в сторону заднего двора.

За домом действительно стояло много лежаков. Некоторые были заняты – кто-то сидел, раскуривая что-то подозрительно ароматное и, судя по виду, ловил персональный кайф, кто-то обнимался в углу, явно забыв обо всём на свете, а кто-то просто болтал, смеясь над чем-то своим.

Мы направились в дальний угол, где оставались свободные лежаки. Я бросила взгляд на один из них, и у меня в голове невольно промелькнула мысль: выдержит ли он Хантера? Скепсис в глазах у меня явно читался.

Хантер, будто поймав мой взгляд и мысли, подмигнул и с ухмылкой сказал:

– Всё ок, они выдерживают и не такое.

Ох, я уже не сомневалась, что он подразумевает под своим «и не такое». Тут и комментировать нечего. Тем временем Хантер закинул руки за голову, поудобнее устроился, посмотрел на небо и, не убирая полуулыбки, произнёс:

– Ну давай, рассказывай. Том сказал, что тебе нужна моя помощь. Надеюсь, мне не нужно будет бить кому-то лицо?

Он повернулся ко мне и добавил с тем самым чуть наглым обаянием:

– За тебя, красотка, я готов навалять.

Я усмехнулась, не меняя расслабленной позы, вытянулась на лежаке и спокойно ответила:

– Спокойно. Дело без «макрухи».

Он рассмеялся. Я продолжила, не теряя уверенного темпа:

– Но Том был прав, когда сказал, что ты можешь помочь. Как ты, наверное, уже догадался, я учусь на факультете журналистики. И в этом семестре у нас проект. И мне выпала тема…

Я взглянула на него, чтобы убедиться, что он слушает. Хантер действительно слушал – смотрел на меня внимательно и, похоже, уже предвкушал, к чему всё это приведёт.

– …про американский футбол.

– О-о, крутая тема, – произнёс он, хитро приподняв бровь.

– Да, тема интересная. И нашей команде нужен материал. И – те, кто готовы будут дать интервью.

Я следила за его реакцией. Хантер не перебивал, но уголок его губ всё ещё держался в полуулыбке. Я продолжила:

– В идеале мы хотим сделать проект о вашей подготовке, тренировках. Взять интервью. Подкасты. Не просто разговоры, а настоящие живые истории – от вас.

Хантер кивнул, и его улыбка стала ещё шире:

– Я согласен дать тебе интервью.

И произнёс он это с такой откровенной интонацией, что подтекст был очевиден.

– Кстати, как тебя зовут?

Я мысленно сделала «рука-лицо»: «Ну ей-богу. Хантер. Ты недвусмысленно намекаешь на секс – и только потом интересуешься именем?» Я покачала головой и, с лёгким сарказмом в голосе, произнесла:

– Вообще-то, сперва желательно узнать имя девушки. После чего предлагать ей… ну, такие вещи.

Он только усмехнулся, будто ему даже понравился этот укол, и с полным спокойствием произнёс:

– Учту… Ники.

Вы только посмотрите на него! Настоящий хитрец.

Я не смогла не улыбнуться.

– Тогда зачем ты спрашивал, раз уже знал?

– Почему-то я был уверен, что это сокращённое имя. А ведь мне интересно, как на самом деле зовут красивую русскую девушку.

Что ж, надо отдать Хантеру должное: он умеет обращаться с женским полом. Теперь понятно, почему у него столько поклонниц.

– Вероника, – сказала я.

Как только прозвучало моё имя, его глаза засияли. Он тут же попытался повторить:

– ВЕ-РО-НИ-КА

Как и у всех американцев, вышло с сильным акцентом, особенно на первом слоге, но я уже привыкла. Даже почти мило.

– Моя просьба не сводится лишь к интервью с тобой. Нам нужен проводник, который сможет помочь наладить контакт с остальными. Я имею в виду парней из команды.

Хантер, услышав мою просьбу, слегка поморщился:

– Вот, чувствовал, что не быть мне единственной звездой.

– В награду, – тут же подхватила я, – мы вставим в проект больше времени с тобой, чем с кем-либо.

Он снова усмехнулся, глядя куда-то в небо:

– Не обещаю, что все согласятся. Особенно наши основные. – Он скосил глаза на меня. – Ведь интервью ты хочешь именно с ними, верно?

Я кивнула – лгать не имело смысла. Про тренера решила пока умолчать: не хотелось, чтобы он тут же покрутил пальцем у виска и вычеркнул это из списка возможного.

– Но я постараюсь, правда, – сказал Хантер. Затем с лёгким вздохом добавил: – Дополнительное время в проекте – круто. Быть впереди Паркера или Андерсона всегда приятно. Но, знаешь… конец проекта – это далеко. А мне бы хотелось что-нибудь получить уже сейчас.

Он повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза.

– Например? – спросила я, не отводя взгляда.

– Ники, у тебя есть парень?

Я могла бы соврать, отвечая на этот вопрос, чтобы избежать внимания, к которому ещё не была готова, но я не любила ложь. С ней всегда есть риск – в какой-то момент забудешь, что уже говорила. Поэтому я ответила:

– Нет. Но, Хантер, насчёт Тома я говорила без шутки. – Я улыбнулась. – Я ему слово дала. А у нас, у русских, это как у вас… кровь единорога, подписанная в суде, при свидетелях и с приложением GPS-координат.

Он рассмеялся:

– Тогда, может, свидание? – не меняя тона предложил Уильямс.

Я тоже засмеялась:

– А ты быстр! И выгоду не упустишь!

Он пожал плечами – не отрицая.

– Окей, – сказала я. – Но не на этой неделе.

– Почему?

– Не хожу на свидания с тем, кого не узнала получше, – произнесла я и протянула руку. – Ну так что, Хантер, ты нам поможешь?

Хантер посмотрел на мою руку, потом на меня, улыбнулся и, аккуратно сжав мою ладонь, произнёс:

– Ну давай попробуем… ВЕ-РО-НИ-КА.

ГЛАВА 8. Ники

Воскресенье. Я решила не тратить его на спячку, хоть это было чертовски заманчиво. Мысли о вчерашнем разговоре с Хантером всё ещё не отпускали – крутились, перекручивались, перескакивали одно через другое, как будто пытались сказать мне: действуй, пока свежо. И я, не откладывая, взяла в руки ноутбук и стала набрасывать план.

План того, как, когда и где мы будем брать интервью. Ведь обучение, пары, домашнее задание по другим предметам и обычная жизнь – всё никуда не делось.

Вчера мы с Хантером, на удивление, обсудили этот самый «план» более-менее основательно. Обменялись номерами. Этот хитрец, конечно, не упустил момент – сразу после того, как мы пожали руки, он с самым серьёзным видом заявил:

– Раз мы теперь команда, должны быть на связи 24/7.

А заодно – не теряя ни секунды – подписался на меня в инстаграме и твиттере.

Хотя наше общение и было наполовину неформальным, я, тем не менее, узнала главное: когда у них проходят тренировки, на каких из них мы можем быть и – особенно ценно – когда проводятся основные занятия перед матчами. Тут, правда, с оговоркой: не факт, что нам дадут туда доступ. Миллер и Андерсон – фигуры серьёзные, и на «добро» от них я пока не рассчитывала. Но Хантер пообещал пробить тему. И я надеялась, что он сдержит своё слово.

Он также назвал дни, когда будет свободен. И, конечно, не забыл намекнуть, что интервью можно взять у него лично – с возможностью объединить «приятное с полезным».

И вот я, склонившись над ноутбуком, составляла схему: даты, пары, окна между занятиями. Хантер пообещал, что сегодня уточнит, кто из парней будет готов пообщаться в ближайшее время. С его слов, Итан – самый вероятный кандидат на «да», а вот Джейкоб и Джейден… ну, им понадобиться чуть больше времени. Или, скорее, нужно время Хантеру, чтобы их уломать. Он же себя считает дипломатом, причём мастером переговоров. Надеюсь, в этом он так же эффективен, как и в флирте.

Я с нетерпением ожидаю вечера, чтобы написать ему своё: «Ну как?» – и, конечно, с максимальным количеством вопросительных знаков в конце.

Кстати, у парней из спортивных команд совершенно другой уровень жизни. Они живут в апартаментах, которые и рядом не стоят с нашими комнатами. Университет заинтересован в победах, а значит, и в комфорте спортсменов. Логика понятна, хотя я бы поспорила: есть немало факультетов, которые тоже важны для общества. И да, я говорю о своём. Но, как справедливо сказано в названии нашей темы, американский футбол – один из самых дорогих видов спорта.

Хантер сейчас живёт с Андерсоном. Интересная пара, правда? Но любопытно другое – раньше соседом Андерсона был Паркер. И, говорят, их совместное проживание оказалось настолько взрывоопасным, что в какой-то момент оно переросло в открытую войну. Буквально. Поговаривают, что дело дошло до драки. Не просто «переругались», а сцепились так, что потом оба ходили с синяками и отрабатывали наказание на стадионе, назначенное лично тренером Миллером. После этого, естественно, произошла внутренняя рокировка: Джейкоб переехал к Итану, а Хантер – к Андерсону.

Говорят, именно Итан оказался единственным человеком, способным ужиться с Джейкобом. Видимо, у него железное терпение, потому что я не представляю, каково это – жить рядом с тем, кто может взорваться в любую минуту. И да, после той драки капитан команды и нападающий якобы стали спокойнее, но университет больше не рискнул их объединять. Даже Хизер не смогла узнать, из-за чего они сцепились. И я хочу сказать так: если уж Хизер не знает – значит, это действительно секрет века.

Пока я размышляла, график на экране становился всё более продуманным. Я оформила план, привязала его к расписанию пар, создала группу в инстаграме и тут же добавила Аву и Мэйсона. Скинула туда краткий бриф: информацию по тренировкам, результат разговора с Хантером и примерные даты.

Прошло пару минут – и первое уведомление уже прилетело.

Ава: «Ты просто бомба, детка! Вот это я понимаю результат вечеринки, а не только похмелье с утра, не так ли, Мэйсон?»

Ответ от Мэйсона не заставил себя ждать.

Мэйсон: эмодзи “Средний палец”.

Я усмехнулась. Да, вчера Мэйсон отрывался будь здоров, и сейчас, наверное, состояние у него – где-то на уровне «не трогать, лежу и страдаю».

Я отвлеклась, посмотрела на аккуратно заправленную кровать Дженны, потом снова перевела взгляд на часы. Уже двенадцать. Либо ночь с Кевином оказалась чересчур насыщенной, либо… либо что-то случилось?

Я резко села, и тут же в голове промелькнул тревожный сценарий – точнее, целые сводки и заголовки из различных трэш-новостей. Я, конечно, паникёр в лёгкой форме, но накручивать себя умею и практикую регулярно.

Может, вместо того чтобы строить схемы и планы, мне уже стоило обзванивать больницы, выяснять фамилию Кевина и бить тревогу? Я набрала Дженну – и она не взяла трубку. Посмотрела на часы: уже начало первого. Автоматически вспомнила, во сколько вчера Дженна ушла с Кевином, и прикинула, сколько времени прошло. Бывало, она не возвращалась ночью, но к десяти–одиннадцати утра обычно была как штык. Я почти нажала на номер Майкла, но в последний момент остановилась. Блин, это выглядело бы максимально странно.

Да, Майкл частенько бывает свидетелем наших девичьих откровений и, бывает, даже в теме большего, чем сам хотел бы. Но звонить ему с вопросом в стиле: «Слушай, Дженна не вернулась после ночи с Кевином, ты не знаешь, где она?» – это уже перебор.

Я мысленно услышала, как он, скривившись, произносит: «Ты что, курила, Ники? Или вы с Дженной окончательно поехали?»

Пока я металась между логикой, тревогой и внутренним цирком в голове, в комнате послышался щелчок замка. Я резко обернулась на стуле.

Дверь открылась, и в проёме показалась моя пропажа.

Я скрестила руки на груди, нахмурилась и строго, как преподаватель на зачёте, выдала:

– Ты видела, сколько времени?

Дженна, явно не ожидавшая допроса с порога, застыла на секунду, потом посмотрела на меня с удивлением. Выглядела она так, как будто не просто не спала всю ночь, а участвовала в чемпионате по рукопашной борьбе.

– И тебе доброе утро, Ники! – протянула она. – Ты сейчас прямо как моя мама: тоже стояла с утра и ловила моих братьев, когда они не ночевали дома.

Чёрт. Я не хотела быть пуританкой, но, блин, я волновалась!

– Дженна, не переводи тему. Уже начало первого, а ты никогда так не задерживалась. Неужели трудно было написать, что у тебя всё ок?

– Прости, – буркнула она, проходя в комнату и не переставая раздеваться прямо на ходу. – Я не думала, что так задержусь.

Она прошла, как зомби, до кровати и рухнула на неё. Я продолжила, чуть приподняв бровь:

– Я уже мысленно представляла, как пишу статью: «Пропажа второкурсницы Дженны Лоуренс. Последний раз её видели в компании бейсболиста».

Дженна повернулась ко мне на бок, обняв подушку, и, не переставая улыбаться, произнесла:

– Я уверена, статья получилась бы отличной!

Я грозно зыркнула, но внутри уже начала оттаивать. Вздохнула и произнесла:

– Я, если честно, запаниковала.

– Прости, крошка, – пробормотала она, зевая. – Я правда не подумала.

Я прищурилась и, не сдержав любопытства, спросила:

– И как он? Слухи правдивы?

Дженна мечтательно улыбнулась, в её глазах вспыхнула та самая искорка, и она прошептала:

– У него, как и в игре, – всё отлично. Ники… по-моему, я влюбилась.

Я рассмеялась и покачала головой:

– Влюбилась после секса? Неужели он настолько хорош?

Она лишь снова улыбнулась – но по её взгляду я всё поняла. Моя подруга действительно влюбилась. Я согнула одно колено и подперла подбородок рукой.

– Теперь ты официально перешла в команду по бейсболу?

Дженна кивнула, глаза и улыбка выдавали её состояние. Я прищурилась и сказала:

– Выглядишь так, будто вы всю ночь… считали штрафные очки за нарушения регламента.

– А так и есть! – хитро ответила она. – Я сегодня планирую спать до вечера.

Но потом приподняла голову и спросила, глядя на меня:

– А как твой разговор с Хантером? Ты, кстати, ушла тогда очень надолго.

Я пожала плечами:

– Отлично, – сказала, а потом вкратце пересказала ей, что мы обсудили, как договорились и какие шаги наметили.

Когда я закончила, Дженна уже сидела на кровати с растрёпанными волосами и сонным взглядом – но внимательная.

– Поверить не могу, что ты вот так подошла к ним, – произнесла она, качая головой. – Поистине вы, русские, просто безбашенные.

– Я и сама до сих пор не могу до конца в это поверить. Но тогда я увидела Хантера – и просто пошла. Не раздумывала. Хотя, да, волновалась жутко.

Дженна кивнула, мол, ну а кто бы не волновался?

– Я не удивлена, что Хантер пригласил тебя на свидание, – продолжила она. – Он меняет девушек чаще, чем Джейкоб. Хотя было время – они оба просто сходили с ума. Но, Ники… – и здесь она серьёзно на меня посмотрела – не мне тебе напоминать про розовые очки.

– Можешь не повторять, – махнула я рукой. – Слышала уже и от Тома, и от Хизер, и от Зои. Я прекрасно понимаю, что его интерес мимолётный. Максимум – парочка ночей.

Дженна прищурилась и спросила с усмешкой:

– А если навскидку, то с кем бы ты хотела провести ночь?

Я пожала плечами и, не моргнув, ответила:

– С каждым из них.

Она рассмеялась:

– Фу, какая ты пошлая!

– Эй, эй, не со всеми сразу!

И мы не удержались – захохотали.

Потом я крутанулась на стуле, взглянула на неё и уже спокойнее добавила:

– Если честно, Дженна я даже не хочу это представлять. Потому что мне кажется, такими слишком легко увлечься. И что-то мне подсказывает, конец будет как в самом стереотипном грустном фильме.

Она посмотрела и произнесла:

– Ты красотка, Ники, а ещё безумно интересная. И, если честно, это не так уж невозможно, что кто-то из них тебя заметит. Особенно теперь, когда ты будешь появляться всё чаще на тренировках.

Перед тем как Дженна окончательно отрубилась, я решила не мешать ей звуком клавиш, собрала ноутбук и пошла в наше привычное кафе, которое находилось недалеко от кампуса.

Пока шла, в голове крутились мысли, оставшиеся от разговора с Дженной. Увлечься кем-то из нашего «золотого состава» – это как купить билет в один конец. Итан – может, и исключение. Но в целом вся футбольная команда – это ребята, которые наслаждаются жизнью на полную. Вкус студенчества, тусовки, спортивный режим, внимание девчонок – они берут от этого всё.

Не то чтобы я была сторонницей вечной любви, моногамии и сразу в ЗАГС. Нет. Мне 22. И в конце моего списка – серьёзные отношения. Или, не дай бог, свадьба. Мне бы рабочую визу оформить, остаться в США, выстроить карьеру – вот мои приоритеты. Да и главное: я ведь сказала Дженне правду – с моей впечатлительной натурой лучше держаться подальше от огня.

Я же прекрасно видела, что из себя представляет такой, как Хантер Уильямс. Его харизма – это пушка, и да, на него сложно не среагировать. Но я тоже не вчера родилась. И факт того, что он мог уйти с вечеринки и найти себе компанию на ночь, пока я шла домой с чувством «ура, договорились о съёмке» – это, в целом, неудивительно. И абсолютно в его духе.

С такими мыслями я дошла до кафе, взяла капучино и решила порадовать себя за вчерашнюю победу кусочком любимого торта. Иногда стоит позволить себе маленькую слабость.

Я устроилась за столиком у окна, раскрыла ноутбук и принялась за статью для газеты. В этот раз тема оказалась интереснее предыдущей. Я поймала поток вдохновения и полностью погрузилась в описание новой постановки нашего театрального кружка. Через два с половиной часа экран мигнул – входящий видеозвонок. Это были родители. Я глянула на часы: как раз наше время. У меня уже шестнадцать, а дома только наступил новый день. Я тут же надела наушники и приняла вызов.

– Аллоха, мои любимые!

На экране первой появилась мама, которая по привычке закрыла половину камеры рукой. Папа уже сидел в очках и пытался что-то рассмотреть, а рядом – дедушка с самым серьёзным видом.

Такие родные. Такие любимые. Я улыбнулась ещё шире.

– Ну, здравствуй, Вероника, – первым заговорил дедушка, глядя строго. – Что-то ты совсем забыла о нас.

– Привет, дорогая! – подхватила мама. – Ой, ты так свежо выглядишь! Ты сейчас не в комнате? – начала она моментально сканировать пространство позади меня, будто собиралась вынести вердикт, где я нахожусь и с кем.

Я вздохнула, но всё равно улыбнулась. Разговор затянулся, и час пролетел незаметно. Мы стараемся созваниваться каждое воскресенье, хотя по времени это удаётся не всегда. Зато у нас есть семейный чат. Мне кажется, у каждой уважающей себя семьи должен быть чат с пафосным названием. У нас – «Алексеевы: династия, слава, котлеты». Да-да, именно так. Папа настоял, мама пыталась переименовать, но дедушка заявил, что это идеально. С тех пор так и живём.

В чат я скидываю новости, статьи, иногда фото и видео. Папа и дедушка, конечно, ничего не понимают – в школе они учили немецкий, – но, как любит повторять дедушка: «Прикол – он и в Африке прикол». Когда я снимаю видео, всегда комментирую на русском. Дженна с Майклом уже привыкли. Более того, выучили несколько слов и теперь иногда вставляют: «давай», «поехали» или «что это за хрень?».

Сегодня я рассказала им о своей теме – про американский футбол. И, честно говоря, не ожидала, что дедушка так вдохновится. Он тут же повернулся к папе и попросил найти видео, сказав: «Давай посмотрим, как эти американцы играют!» Папе ничего не оставалось, как взять планшет, и пока мама рассказывала мне о своей неделе, дедушка залип в подборки на YouTube.

Я слушала – и ощутила лёгкую тоску. Настоящую, внутреннюю. Ту самую, когда смотришь на родных и остро понимаешь, как скучаешь по ним. Дедушка сидел, уже не глядя в экран, просто слушал. Иногда кивал, иногда посматривал на меня. И когда я на секунду замолчала, он улыбнулся. Он всё понял. Будто увидел и прочитал во взгляде.

Я всегда старалась не показывать им свои грустные моменты. Зачем лишний раз волновать, зачем нагружать? Это моя история, моя жизнь здесь. Их задача – просто быть рядом, на связи. И этого мне достаточно.

Когда разговор подходил к концу, дедушка, как всегда, не удержался от своей финальной реплики:

– Вероника, ну ты уж постарайся. Подготовь всё как следует. Чтобы я не краснел за внучку!

– Ой, деда, – улыбнулась я. – Ты уж точно не будешь краснеть. Ты ведь не умеешь!

Мы все рассмеялись. Потому что это было правдой. Дедушка – человек, который всегда знает, что сказать. Без стеснения и без заминок, всегда по делу. Папа говорит, что именно от него я взяла эту прямоту и стойкость.

Когда связь прервалась, я ещё немного посидела, а потом собрала свои вещи и пошла обратно в общежитие. И пока шла, в голове крутилась только одна мысль:

«Я ведь не сделала ошибку, когда решила поступить сюда?»

И внутренний голос уверенно ответил:

«Нет. Определённо нет.»

ГЛАВА 9. Ники

Понедельник подкрался незаметно. Вернее, подкрался, поскользнулся и обрушился на меня звуком будильника. Я проснулась, почувствовав, как вся моя душа кричит: «Неееет», – а тело даже не собирается вставать. Где-то справа раздался хриплый, сонный голос Дженны:

– Выруби его, пожааааалуйста…

Я на ощупь нашла телефон, отключила будильник и, перевернувшись на спину, уставилась в потолок. Я не жаворонок. Вообще. Я бывала кем угодно – совой, летучей мышью, унылой пандой, но вот жаворонком – никогда.

Повернув голову в сторону Дженны, я проговорила:

– Ты уже должна была выспаться. С учётом, что вчера вставала только, чтобы поесть.

Дженна в ответ натянула одеяло на голову и что-то пробормотала, отдалённо похожее на «мгхм». Я хмыкнула. Лоуренс – это я, только похуже. К четвергу мы обе более-менее включаемся в колею, но вот выходные… выходные всё снова ломают.

Спустя полтора часа, приведя себя в порядок и хоть немного собравшись, я заварила кофе в термокружку. Вчера позволила себе кусочек торта – значит, сегодня нужно экономить. Кофе в университете? Нет уж, спасибо. Зарплата от газеты будет только через неделю. Да, у меня есть отложенные деньги, но это – исключительно на учёбу. Каждый месяц я стараюсь откладывать хотя бы на образование и жить на оставшееся. Это закаляет. Это держит в узде. Правда, примерно раз в три месяца случается срыв: я наедаюсь всякой ерундой, покупаю ненужное или мы с Дженной уходим в ночной отрыв с бокалами в руках и песнями во весь голос.

Сегодня на мне были обычные джинсы, сникерсы, чёрная майка, чокер на шее и сверху – джемпер. Удобно и не требует усилий.

Кампус встречал такими же сонными лицами. Понедельник – он и есть понедельник. Студенты тихие, у каждого в голове только две мысли: где кофе и как дожить до пятницы. По пути мы встретили пару знакомых, а также пару ребят из России, с которыми я общаюсь. У нас, как и полагается, есть свой мини-чат. Все иностранцы держатся ближе к своим. Это закон. Раз в месяц мы устраиваем встречи, играем в настолки на русском (ура, родной язык!) или идём в бар на окраине города. Один русский, живущий здесь лет сто, открыл бар в стиле «Родина-мать зовёт». И да, это место, где играет наша музыка, и даже звучат тосты с ударением на последний слог. Настоящий дом.

– Майкл уже нас ждёт у входа, – сообщила Дженна, глядя на телефон.

– А Кевин? – я не удержалась от хитрой улыбки.

– Ему сегодня к третьей паре. Ещё спит. Хотя… – вздохнула она. – Не факт, что он вообще появится. У них тренировка. Скоро матч.

– Оу, – протянула я, – а я уж думала, стану свидетельницей, как ты красиво подходишь к нему и заявляешь права на капитана бейсбольной команды.

Дженна тряхнула своими роскошными волосами и с ухмылкой заявила:

– Это обязательно будет. И наряд будет соответствующий. – Она скользнула взглядом по себе. – А не вот это вот всё.

Я рассмеялась. Да уж, Дженна определённо устроит шоу.

– К тому же, – добавила она, – есть пара куриц. Особенно его бывшая. Которым нужно чётко показать, что он уже занят.

– Пф! Тогда я просто скажу Хизер, чтобы она написала о вас. Упомянет в статье – и всё: официально, красиво, навсегда.

Дженна посмотрела на меня с заговорщицкой улыбкой:

– А это идея!

Когда мы подошли к корпусу, Майкл уже ждал нас. Я посмотрела на него – с этим человеком мы познакомились на пятый день учёбы. Тогда он тихо прокомментировал одну из фраз профессора, так, чтобы услышала только соседка. Но, чёрт возьми, как же метко! Я сразу поняла – мой человек. Знаете, бывает, кто-то бросит одну реплику, и ты уже точно знаешь: с этим тебе по пути.

С тех пор мы подружились. И, к счастью, он пришёлся по душе и Дженне. Майкл оказался обычным парнем – невысокого роста, без качалки и задротства. Каштановые волосы у него не слишком короткие, как раз такой длины, чтобы собрать в маленький хвост.

Пока мы не подошли, я сказала Дженне:

– Знаешь, мне кажется, Майкл начал мутить с той девушкой с факультета бизнеса. Ты понимаешь о ком я говорю? Она в одной компании с Анной.

– Хм, – протянула Дженна. – Не замечала. Но ты же знаешь: об этом мы всегда узнаём последними. Как в прошлый раз – когда выяснилось, что он встречался с Моникой уже после того, как они расстались.

– Думаю, это его месть за то, что мы как-то обсуждали… – я прищурилась. – …разницу между «плохим сексом» и «сексом, после которого нужно взять выходной».

Дженна прыснула со смеху:

– О, точно! Ему тогда стало так неловко, что он сбежал на десятой минуте. Думаю, с тех пор он и решил нас фильтровать.

Подойдя к Майклу, мы поздоровались и направились в аудиторию.

– Мне хочется сдаться прямо сейчас, – сказал он, потягиваясь. – Почему понедельники такие бесчеловечные?

– Потому что всё человечное осталось в субботу, – ответила Дженна. – А воскресенье просто накидывает сверху тревожную шапку.

– Кстати, – я посмотрела на Майкла. – Что там у вас с проектом?

Он оживился:

– Мы кое-что нарыли, про старое здание на Ривер-стрит, помните его? Красный кирпич, как будто из фильмов про мафию.

Мы синхронно кивнули.

– Так вот, – продолжил он, – его раньше арендовали под художественную студию. А на деле там была точка сбыта психотропов. И один из преподавателей, между прочим, был в этом замешан. Мы нашли пару записей. Сейчас пытаемся это подтвердить.

– Это сильно, – подытожила Дженна.

С такой серьёзной темой мы дошли до аудитории.

Когда наступило время обеда, мы пошли в столовую: я, Дженна, Майкл и ребята из его команды – Лиам и Оливия. После воскресенья, когда они наконец нашли, за что можно зацепиться в проекте, у них появился интерес, азарт и, в целом, жизнь заиграла новыми красками. Если мы с Дженной уже неделю варились в своей теме, то ребята только-только начали, и сейчас, казалось, им нужно было выговориться за все потерянные дни.

Мы не стали разделяться. Мне было интересно послушать их идеи, а Аве и Мэйсону я уже накануне сбросила план, и теперь всё упиралось в одно: когда Хантер даст зелёный свет на интервью.

Всей компанией мы приземлились за столик и, поедая что-то более-менее съедобное, слушали обсуждения ребят и время от времени делились своими мыслями. Майкл, как всегда, звучал максимально уверенно и даже немного драматично.

– Я говорю: если мы докопаемся до правды про ту галерею на Ривер-стрит, то нас либо возненавидят, либо номинируют на студенческую Пулитцеровскую.

– Это тот самый препод, который вёл «Современное искусство» и читал рэп на лекциях? – уточнила Дженна.

– Он самый, – хмыкнула Оливия. – Там вообще схема была отлажена: выставка служила прикрытием для продажи рецептурных таблеток через художников. Там и правда можно закопаться.

Лиам добавил:

– У нас уже есть один бывший студент, который согласен рассказать. Если что, мы его лицо размоем. Но чувак знает много. И у него остались переписки.

– Ну что, Майкл, – сказала я, поднимая бровь. – Кажется, ваш проект будет жарким.

Он кивнул, продолжая жевать, и попытался изобразить скромность. Вышло так себе.

Мы продолжали обсуждать тему, и я уже почти доела, когда вдруг ощутила перемену. Атмосфера слегка сместилась. Я бросила быстрый взгляд в сторону двери – как обычно, вошли Паркер, Салливан со своей девушкой, Андерсен и Хантер. Вместе с ними был Бруклин из команды. Хантер что-то говорил ему, и на его лице играла лёгкая улыбка.

Они неспеша прошли к своему столу и сели. Все выглядели так, будто пришли после тренировки: чуть растрёпанные, в спортивных кофтах, свежие лица. Кто-то потягивал воду из бутылки. Итан – вместе с Лилиан. Мне порой кажется, что у них синхронность уровня «Том и Джерри» – везде вместе.

Мы с Дженной доели, переглянулись, и я кивнула ей.

– Ребята, мы пойдём, – сказала она, вставая. – Майкл, если что, мы будем на улице – наслаждаться солнцем и жизнью.

Майкл лишь кивнул, не отвлекаясь от разговора с Лиамом – они как раз увлеклись обсуждением скрытого смысла одной из галерейных инсталляций. Мы с Дженной взяли подносы, направились к месту сброса посуды – и тут…

– Ве-ро-ни-ка, привет! – раздалось громко, с диким акцентом на русском.

Я дёрнулась так резко, что поднос едва не выскользнул из рук. Повернула голову – и увидела Хантера. Он шёл к нам медленно, словно в замедленной сцене из фильма. А за ним, с его столика, наблюдали все. Прекрасно. Опять забыла, как дышать.

– Чёрт, Хантер! – сказала я, ставя аккуратно поднос от греха подальше. – Предупреждать надо, если начал учить русский!

Он подошёл ближе, и сбоку я услышала тихий смешок Дженны. Этот языковой герой сначала посмотрел на меня, потом – на неё. И да, явно начал оценивать. Хантер, не стесняясь, прошёлся глазами по Дженне – в его взгляде прямо читалось: «одобряю». Мне вдруг захотелось стукнуть его подносом, от которого я всего пару минут назад так поспешно избавилась, и воскликнуть: «Эй, парень, ты же только позавчера клеился ко мне!»

– Что ж, – произнесла я, – Хантер, это Дженна, моя соседка и подруга. Дженна – это Хантер. Он… ну, ты знаешь.

Дженна кивнула, сохраняя спокойствие. А Хантер, расплывшись в улыбке, проговорил:

– Почему я только сейчас узнал, что на втором курсе журналистики такие красивые девушки учатся?

– Не хочу говорить очевидное, но может, ты просто смотрел не туда, – усмехнулась я.

– Сто процентов! – воскликнул он. – Дженна, рад познакомиться.

– Взаимно, Хантер, – ответила она, улыбаясь. – Сразу скажу: у меня есть парень. И я больше по бейсболу.

– Да ладно? Ты шутишь?! Как можно быть больше по бейсболу? – возмущённо произнёс Хантер, явно не веря в такое предательство.

Мы с Дженной переглянулись и не выдержали – рассмеялись.

Вот уж мужское эго. Одна беда – когда девушка говорит, что у неё есть парень. Но совсем другая – когда она ещё и не разделяет твою любовь к спорту.

Хантер при этом выглядел до невозможности милым. И я, не удержавшись, подошла ближе, подняла руку (забыв, что он чертовски высокий) и, чуть привстав на носочки, потрепала его по плечу.

– Да, представляешь, бывает и такое!

– Но только не в моей вселенной! – протянул Уильямс, покачав головой, будто не мог поверить в происходящее.

– Ты подошёл, чтобы сообщить, что выучил приветствие на русском? – прищурилась я. – Или хочешь сказать, что уже знаешь, когда мы можем начать записывать интервью и собирать материал?

Последний вопрос я задала с настоящей надеждой. Всё-таки накануне он прислал мне сообщение, что конкретного ответа пока нет – и, признаться, это слегка меня подрастроило.

Хантер вдруг щёлкнул меня лёгонько по носу – я вздрогнула от неожиданности – и, будто ничего не случилось, продолжил:

– Нельзя быть такой язвой, малыш. Но новость я принёс хорошую. В среду у нас будет не полноценная тренировка, а разминка. Не весь состав, но буду я, – он самодовольно указал на себя, – и ещё парочка ребят.

Он кивнул в сторону своего столика. Я быстро перевела взгляд – и сразу же вернула его обратно на Хантера. Потому что в этот момент встретилась глазами с Джейкобом.

– Будем отрабатывать старые сцепки, – продолжил Хантер. – Миллера не будет, процессом будет руководить Андерсон. Так что сможешь посмотреть и пообщаться с парнями.

– Со всеми? – быстро уточнила я. Если честно, идея пока вызывала лёгкую панику – мы ещё не готовы.

Хантер покачал головой:

– Сперва со мной. Бруклин тоже согласен – я с ним уже поговорил. Может, Итан тоже не будет против. Но… – тут он хитро прищурился, – от Лилиан была просьба: чтобы ты не засматривалась на её парня.

Я махнула рукой, мол, да брось ты. Конечно, нет. Всё строго в рамках журналистской этики.

– Спасибо большое, Хантер! – искренне сказала я. Уже не терпелось написать Аве и Мэйсону. У нас есть старт, и это главное!

– Пока не за что. И ещё… – Он вдруг торжественно произнёс: – У меня не только хорошая память на русские слова, но я ещё неплохо считаю. И мой любимый цвет – синий.

Я застыла. Что? Я нахмурилась, непонимающе уставилась на него, затем перевела взгляд на Дженну – та тоже была в ступоре. Отлично. Значит, не только мне показалось, что он сейчас выдал набор случайных фактов о себе, будто мы на каком-то первом раунде знакомства в реалити-шоу.

А Хантер? Он заливисто рассмеялся. Прямо на всю столовую. Студенты начали оборачиваться, а я стояла в полном шоке, хлопая глазами и лишь смогла произнести:

– Слушай, Том не говорил, что у тебя есть… хм… особенности. Но я обязательно запомню, что твой любимый цвет – синий.

Он снова щёлкнул меня по носу.

– Кто-то там говорил, что ходит на свидания только когда узнает человека получше. И я уже жду не дождусь нашего, Ники!

Развернулся и спокойно направился обратно к своему столику, оставив нас в абсолютной тишине и лёгком культурном шоке.

Я посмотрела на Дженну, которая улыбалась и смотрела ему вслед:

– Мой бог. Как хорошо, что у меня есть Кевин. Потому что сейчас… сейчас бы я уже была по уши влюблена в этого засранца.

ГЛАВА 10. Ники

После того как Хантер сообщил, что мы можем начать снимать уже в среду, понедельник и вторник пролетели со скоростью света. Это был именно тот случай, когда время будто сжимается в одну большую каплю тревожного ожидания: ты вроде бы и живёшь, и учишься, и даже что-то ешь, но в голове – только одно: среда, среда, среда.

В среду я проснулась ещё до будильника. Просто открыла глаза и уставилась в потолок. Сердце уже билось быстрее, хотя я ещё не встала с кровати. Волновалась ли я? Ещё как. Сон был беспокойный, словно я всю ночь каталась на американских горках. Сначала не могла уснуть, ворочалась, и только когда мозг окончательно вырубился, приснился сон: как я с диктофоном бегаю по полю за Хантером, а он требует борщ. Что это вообще было? Видимо, стресс уже начал принимать комические формы.

Я встала с кровати и на автомате пошла в душ. Нужно было сбросить это напряжение – хотя бы физически.

Когда я вышла из ванной, всё ещё с полотенцем на голове, Дженна сидела на своей кровати, зевая и смотрела на меня так, будто я ей привиделась.

– Ничего себе, ты так рано проснулась! – проговорила она хрипло.

Я пожала плечами и бросила взгляд на своё отражение в зеркале.

– Волнуюсь.

– Я уверена, что сегодня всё пройдёт хорошо, – сказала она, потирая глаза.

Я только скептически взглянула в её сторону. Да, конечно. Всё пройдёт хорошо. Особенно если я не забуду, как меня зовут. Или если кто-то из парней не посмотрит на меня так, что у меня отключится речь.

– Даже если что-то пойдёт не по плану, уверена – ты вырулишь, – добавила она и встала с кровати. – Ладно, я в душ.

Сборы сегодня были особенными. Не просто утро в общежитии перед лекцией, а почти как перед вечеринкой. Дженна выглядела просто на миллион. И это была не просто «собралась» – это была настоящая заявка. Новый день, новый статус: она и Кевин теперь официально вместе, и она собиралась провести с ним весь день. Лёгкие локоны, идеальный тон, аккуратный макияж и очень «случайно» подобранный аутфит – простой, но подчёркивающий фигуру. Она смотрела на себя в зеркало внимательно, будто собиралась получать «Оскар».

Я, конечно, тоже не собиралась быть серой тенью. Да, это просто интервью. Учебный проект. Но кого я обманываю? Большую часть времени я проведу рядом с парнями, которые вызывают не просто интерес – у некоторых по ним крышу сносит. И мне тоже не всё равно. Я не из тех, кто говорит: «мне пофиг, как я выгляжу». Нет. Я хочу выглядеть достойно. Красиво. Не так, будто стараюсь их впечатлить, но и не так, будто бы вышла за хлебом.

Поэтому на мне были любимые джинсы и топ крупной вязки в красно-сине-белую полоску – тот самый, который чуть-чуть и совсем невинно открывает живот. Волосы я уложила с пенкой для объёма, глаза слегка подвела чёрным карандашом – только верхнее веко. Добавила любимые серьги, пару цепочек и, конечно же, кольцо в носу. Я была полностью готова к этому дню.

Когда мы с Дженной закончили сборы, осмотрели друг друга, кивнули с одобрением – и направились в университет.

Кампус уже жил своей привычной суетой: одни спешили в аудитории, другие перекусывали на ходу, кто-то дописывал конспекты прямо на лавках. Когда мы вошли в аудиторию, ко мне подошла Ава.

Она выглядела бледнее обычного: уставшие глаза, но накрашенные губы и аккуратно уложенные волосы. О да, она тоже приложила усилия.

– Честное слово, я не знаю, как переживу эти три пары, потому что уже сейчас волнуюсь. Боюсь представить, что будет, когда мы туда пойдём. – выпалила она почти с паникой.

– Успокойся, – сказала я, стараясь придать голосу уверенности, которой сама не чувствовала. – Это наш проект. А они, в конце концов, такие же студенты, как и мы.

Ава посмотрела на меня глазами из серии «спаси меня». Я чуть понизила голос и добавила:

– Правда… немного известнее. И, ну… симпатичные. Очень.

Она подошла ближе, прислонилась ко мне и положила голову на плечо.

– Я ночь не спала…

Я сдержалась, чтобы не сказать, что по её виду это было заметно. Обычно Ава выглядела энергичнее, но сегодня была бледной, с поджатыми губами. И всё же макияж был – значит, она явно потратила немало времени на сборы. Что ж, выходит, не только я поддалась ажиотажу.

– У тебя есть три пары, чтобы немного вздремнуть и прийти в себя, – подбодрила я её, и мы направились к своим местам.

В назначенное время мы с Авой и Мэйсоном направились к стадиону. Мэйсон, к слову, выглядел счастливее нас обеих – складывалось впечатление, будто это ему предстояло давать интервью, а не наоборот.

– Так, начнём с Хантера, – говорила я, стараясь не показывать волнения. – Он задаст тон, и мы сможем расслабиться, почувствовать атмосферу.

– Говори за себя, я уже настроен, – заявил Мэйсон.

– Мэйсон, просто заткнись, – мрачно бросила Ава.

– Диктофоны проверили? – спросила я, отгоняя мысли, словно смахивая их с плеча.

– А то! Мой ещё с вечера лежит наготове, как боевой меч, – с пафосом произнёс Мэйсон.

Его чересчур весёлый тон раздражал и я была близка к тому, чтобы повторить ранее сказанную фразу Авы.

– Как и договаривались: сначала короткое интервью – на поле, прямо в их среде. Поймём, как они себя ведут, насколько разговорчивые. Потом уже – длинные записи. Кто снимает, кто спрашивает? – спросила я так как над концепцией и вопросами мы работать все вместе.

– Я! – выпалил Мэйсон. – Я хочу брать интервью!

– Абсолютно нет, – отрезала Ава.

– Что?! Почему? – возмутился он.

– Дебилушка ты наш, – протянула она с почти материнским сочувствием. – Во-первых, это Ники уговорила Хантера на интервью. И уговорила так, – тут она нарочно сделала голос таким, будто я соблазняла его в стиле взрослого кино, – что он согласился ещё и с другими ребятами пообщаться.

Я тут же бросила на неё взгляд.

– Во-вторых, – не унималась Ава, – она – девушка. А они – футболисты. Тут всё просто: Ники им задаёт вопросы, и они такие: «ага, давай интервью хоть каждый день». А ты, Мэйсон… ну, прости, но ты не в их вкусе.

Пока он переваривал информацию, Ава продолжила:

– А в-третьих, ты сегодня слишком на взводе. Голос скачет, руки дрожат. На видео это будет выглядеть так, будто ты собрался признаваться им в любви, а не задавать вопросы.

Шах и мат. Даже я кивнула – тут не поспоришь.

Когда мы подошли к стадиону, ребята уже играли. Что я могу сказать? Зрелище впечатляло. Конечно, я видела это и раньше: иногда наша физкультура проходит одновременно с их тренировками, поэтому, наматывая круги с Дженной, мы украдкой бросали взгляды и комментировали. Только сейчас можно было смотреть прямо и не чувствовать себя сталкером. Более того – мы были здесь официально.

На скамейках, как обычно, сидела небольшая армия фанаток. Одни нарочито листали книги, будто это самое удобное место в кампусе для учёбы. Серьёзно? Привлечь внимание образом «интеллектуалки» на фоне хищных взглядов – неплохая попытка. Кто-то вообще не заморачивался, открыто следя за «своим» парнем с выражением готовности вцепиться в глотку любой, кто подойдёт слишком близко.

– Даже на тренировке они монстры, – пробормотал Мэйсон – и в этот раз я с ним согласилась.

Мяч вылетел из рук разыгрывающего и, как по ниточке, ушёл по дуге в сторону. Хантер, будто только этого и ждал, рванул с места, поймал снаряд и резко сменил направление. Быстро, чётко, без замедлений – словно сам воздух подталкивал его вперёд. Он бежал, как по накатанной дорожке: привычно, с запасом силы, но без показной бравады. Два защитника попытались перекрыть путь – он ушёл в сторону, затем снова в центр, оставляя их позади. Пара выкриков, но Хантер не отвлекался. Передал пас, не сбавляя скорости.