Читать книгу моЯ БЕДАграфия - - Страница 1

моЯ БЕДАграфия

Предисловие.

Что-то играет в наушниках. То ли классика, то ли фоновая музыка из какого-то лиричного фильма – та, что заставляет тебя думать, будто ты герой мелодрамы, а не просто парень, который пытается выдавить из себя пару строк. На столе – блокнот, грязная чайная ложка (потому что кофе я пью, как будто завтра конец света), пара ручек, которые давно не пишут (предатели!), планировщик прошедшего года (напоминание о том, как я "планомерно" провалил все свои цели) и клавиатура, которую мне подарили вместе с компьютером в семнадцать лет. Она старая, как мои амбиции стать писателем, но, в отличие от них, ещё работает.

Скривившись на офисном стуле (который, между прочим, скрипит, как будто тоже смеётся надо мной), сижу я. Мне тридцать пять лет, я женат (на женщине, которая терпит мои "креативные" выходки, типа этого письма), работаю в системе образования (где каждый день объясняю другим, как жить, а сам не знаю, куда идти). И ещё я абсолютно не понимаю, зачем пишу это… Наверное, потому что в тридцать пять лет вдруг решил, что пора "найти себя" – как будто я потерялся в супермаркете, подхожу к тётеньке диспетчеру и милым голосом говорю: «А скажите, по громкой связи, что я потерялся…» и стою такой… жду. Вдруг кто-то придет за мной. (Или, по крайней мере, подскажет, где отдел со "смыслом жизни" – рядом с йогуртами или в сыпучих?)

Но пишу и стираю уже около восьми вариантов начала этого предложения. Пытаюсь сказать что-то важное или расплескать слова на бумагу в надежде, что это кому-то будет интересно. (Кто-то – это, конечно, не я сам, потому что я уже знаю, какой я… ну, скажем так, эстетически несовершенный.)

Думаю, что это может стать книгой, если только я, как всегда, не брошу писать через два дня. Знаете, приходит вдохновение, и ты как маленький мальчик, которому всё интересно, начинаешь открывать разные ящики в комоде, пробовать на язык… А потом приходит мама, злая, смотрит на тебя тяжёлым, как гиря на 32 кг, взглядом и говорит: «Ну и зачем ты это сделал?» И руки твои опускаются, смотришь маленькими глазёнками на этот комод и как будто сам себе говоришь: «И правда, зачем… ничего интересного тут и нет». Хочется верить, что мама не придёт, пока я буду это писать. Или, по крайней мере, что она не увидит этот бардак в моей голове.

Глава 1. поБЕДА любой ценой!

Тысячу раз я слышал фразу: «Главное не победа, главное участие». И знаете, шли бы они к чёрту, все эти участники. Если уж играть, то чтобы выиграть. Иначе зачем тратить столько сил и эмоций? Я не люблю себя тешить фразами типа: «Ну зато попробовал… Ты молодец, в следующий раз точно получится». Хотя знаете, есть то, что просто не может не выбешивать после непобеды в конкурсе: «Это опыт, какой бы он ни был»! Как будто опыт – это утешительный приз, который можно повесить на стенку рядом с дипломом "Лучший участник".

В детстве все мы играли в большое количество командных игр. Я, например, был без ума от футбола. И там, во дворе, ты с мальчишками – взрослыми и мелкими, умеющими играть и теми, кого можно было ставить только на ворота (потому что они бегали медленнее, чем черепаха с переломом), – играешь до изнеможения. Пока в твоей бутылке не закончится вода, а мама не загонит тебя домой, когда ты прибежал за добавкой. Играли на интерес. Побеждать было приятно, а когда проигрывали, обязательно забивали «стрелку» для следующей игры, крича: «Это у нас просто Андрюхи не было, в следующий раз мы вас порвём…» Ну или что-то подобное. Потому что, давайте честно, никто не хочет быть просто "участником" – все мечтают о короне победителя, пусть и с грязными коленками.

Но чем старше становишься, тем меньше становится командных игр… Всё чаще индивидуальные, профессиональные. А так как я работаю в системе образования, то у меня это называется «Конкурсы профессионального мастерства». Это как футбол для взрослых: вместо бутс и мяча – презентации, портфолио и жюри с серьёзными лицами. Сколько их было – сосчитать так же сложно, как вспомнить, сколько раз после бурных гулянок ты говорил утром: «Больше никогда!» (Или, в случае конкурсов, сколько раз ты клялся: "Больше ни одного мастер-класса, хватит с меня этих 'опытных' поражений!").

И вот тут-то и начинается настоящее действие. Ну, а теперь к самой истории.

На дворе 2017-2018 учебный год. В образовании вообще принято мерить всё не календарными годами, а учебными, так что не удивляйтесь, если увидите учителя с бокалом шампанского в ночь с 31 августа на первое сентября – возле ёлки. Это он желание загадывает.

Так вот. Мне, амбициозному и молодому педагогу, предлагают поучаствовать в конкурсе профессионального мастерства «Капец, ты молодец» (название изменено). Аргументируют это тем, что я такой замечательный, харизматичный, да ещё и мужчина. В образовании мужчины, как говорится, на вес золота. Если вспомнить, сколько тогда стоил грамм золота, то можно с лёгкостью сказать – я одна из самых дорогих единиц своего учреждения.

Тут амбиции взяли верх. Вдохновлённый дифирамбами коллег и поддержкой супруги, было решено участвовать. Тем более, если выиграть муниципальный, потом региональный, можно попасть и на всероссийский. Страну посмотреть, себя показать и, конечно, победить.

На городском – всё прошло великолепно. Жюри высоко оценили мои способности шить и говорить. Позвольте пояснить. На конкурс самопрезентации я разрезал, а потом сшил два комплекта одежды. Первый – классическая рубашка и брюки, второй – яркая футболка и пёстрые шорты. Благодаря этому мне удалось продемонстрировать диалог с самим собой. В шортах – я семилетний, а в брюках – я двадцатисемилетний. Красивые фразы о детских мечтах, советы в будущее – всё это выглядело эпично и очень «педагогически уникально». По крайней мере, так думал я и пара методистов, которые помогли участвовать в конкурсе.

Ещё несколько конкурсных испытаний, открытое занятие с детьми – и вот он я, победитель муниципального этапа конкурса «Капец, ты молодец». Цветы, премия и как следствие – первый хороший костюм (за 8 тысяч рублей), купленный на призовые.

А дальше, региональный этап. Коллеги сразу начали говорить: Там в областном центре – победить почти невозможно. Побеждают свои. А приезжие с мелких городов, такие как мы, довольствуемся просто участием. Но вы же помните о моём отношении к просто участию, тем более предыдущая победа вскружила голову. Было решено ехать на область за победой…

На этапе подготовки дети, участвовавшие в репетиции моего открытого занятия, превратились в подопытных кроликов. Для пробы занятие прогонялось на детях постарше, помладше, поумнее, поспортивнее. Даже делили на девочек и мальчиков. Нужно было быть готовым к любой ситуации. А как говорится: «Лучшая импровизация – та, которая отрепетирована». Многие конкурсные испытания были идентичны тем, которые были на городском этапе, поэтому мы отрабатывали то, что уже было отработано.

Приехали. Я и моя сопровождающая, а по совместительству супруга и тоже педагог. Сняли квартиру рядом с местом проведения, и пришли на первую встречу участников.

Чтобы передать атмосферу события, приведу пример: Вы футболист, сидящий на замене, вместо вас играет другой – он чем-то лучше. И в процессе игры он падает, а вас отправляют разминаться, так как если у того игрока будет травма, то вы выйдете на поле вместо него. У тебя нет ненависти к этому человеку, но есть желание играть… и внутри такие смятения. Ты вроде не хочешь никому желать зла, но вроде как и не против.

И вот на этой первой встрече все участники как футболисты на замене. Улыбаются друг другу. И ждут…

Кстати, коллеги были правы! Ты сразу видишь тех, кто представляет областной центр. Они яркие, подготовленные и как будто знают больше, чем организаторы конкурса.

Три дня конкурсных испытаний стартовали. Каждый «выпендривался» как мог. Но что было действительно хорошо – в конце каждого дня с участниками работает психолог, помогающий проанализировать конкурсный день и провести работу над ошибками.

Мои же отношения разделились на три типа: Понятные и простые отношения с участниками-мужчинами, доброжелательные отношения с участниками-дамами и настороженное общение с яркими конкурентами (их было двое, оба из областного центра). Один из них, Сергей, был опытным методистом с десятилетним стажем, всегда улыбающийся, но с глазами, которые сканировали тебя на слабости. Другой, Анна, молодая, но уже лауреатка нескольких конкурсов, с идеальной речью и портфолио, которое казалось бесконечным. Я старался держаться дружелюбно, но внутри бурлила конкуренция.

Перед финальным днём, вечером, на встрече с психологом я получил поддержку от многих участников, которые не скрывали, что у меня есть все шансы победить. Это вдохновляло и подстёгивало к желаемому результату. Участников‑конкурентов там не было: все эти беседы были по желанию.

Мы с сопровождающей вернулись в съёмную квартиру. В воздухе висело напряжение: запах кофе и нервного пота смешивался с ароматом реки снаружи. Я был уверен, что могу победить и сделал всё, что от меня зависело. Супруга, которая переживала за меня, пытается сбить это напряжение: «Пойдём погуляем по набережной?» Я смотрю на неё и думаю: «Какая набережная, ты в своём уме? Надо готовиться к финальному испытанию, сосредоточиться!» А вслух говорю: «Да, давай. Нужно немного развеяться». Она улыбается, берёт меня за руку: «Расслабься, Антош. Ты уже победил, просто ещё не знаешь об этом».

И вот мы идём по красивейшему берегу реки. Она что‑то рассказывает, а я в «мыслях‑мечтах»: «И абсолютным победителем становится… Я уверенно поднимаюсь на сцену, застёгивая по дороге верхнюю пуговицу пиджака, и получаю грамоту. Говорю речь как на вручении „Оскара“, и люди мне аплодируют. А вдруг нет? Вдруг я займу второе место… Тоже с гордостью выйду на сцену. Там, вроде, на всероссийский проходят участники, занявшие первое и второе места… Блин. А если третье? Вроде и молодец, но дальше не пройду… Да нет, такого не будет». Всё это, как карусель, крутится в голове, и при этом я умудряюсь вставлять какие‑то реплики в наш диалог: «Да, милая, река красивая… А ты помнишь, как мы первый раз сюда приехали?» – бормочу я, чтобы не молчать. Она смеётся: «Антош, ты витаешь в облаках. Расслабься, всё будет хорошо. Ты всегда был лучшим в том, что любишь». Ночь была ужасная…

Но утром я вновь был готов победить. Оставалось только прийти, сесть за «круглый стол» и отвечать на вопросы жюри: «Как вы видите развитие педагогики в регионе? Как выстроить отношения с детьми нового поколения?» и тому подобные. Готовился ли я? Сложно сказать. Но в процессе ответов я неоднократно чувствовал, как мои фразы касаются сердец, и видел, как некоторые слова режут по живому. Всё…

Конкурс позади. Вечер. Концерт. Результаты.

Ведущие красивыми фразами придают значимости конкурсному движению. Мои ладони будто в масле, которое невозможно стереть. Приветственные слова важных гостей – и начинается награждение. Сначала номинации. Я спокоен: номинации – это для «непобедителей». Они выходят на сцену, а в их глазах разочарование, реже – облегчение, что всё это закончилось. Волнение в зале смягчает творческий номер детского хореографического коллектива. Аплодисменты – и ведущие вновь говорят: «В этом году у нас появилась специальная номинация. Ведь помимо профессионального жюри наших участников оценивало детское жюри, состоящее из активистов и победителей различных конкурсов и олимпиад. Они были на всех конкурсных испытаниях и готовы огласить победителя. В номинации „Признание детского жюри“ побеждает…»

В эту секунду моё сердце ёкнуло так, будто меня столкнули с обрыва. Я иду на сцену, абсолютно не понимая, что происходит. Пиджак расстёгнут, на лице – натянутая улыбка. Получаю грамоту: ноги каменные, руки ледяные. Улыбаюсь. Фото на память.

Спускаюсь в зал и думаю: наверно, если эта номинация специальная, есть вариант, при котором я победил и в номинации, и в конкурсе. Падаю в кресло. Жена спрашивает: «А как они признали тебя лучшим, если этого детского жюри не было на твоих конкурсных испытаниях? Разве так можно?» Я успокаиваю её шёпотом, уверяя, что ещё что‑то может произойти, но глаза у неё уже мокрые, и я почти физически чувствую запах провала…

Следующие пятнадцать минут – как в тумане.

Я слышал чьи‑то фамилии сквозь хлопки ладоней и фоновую музыку, пытаясь поймать свою… Но, как вы уже поняли, она больше не прозвучала. Зато прозвучали имена «участников‑конкурентов», которые и заняли заветные первое и второе места.

Да что за дрянь! Как так? С горячей головой я выскочил из зала, как только занавес на сцене закрылся. Моему негодованию по шкале сейсмической активности можно было уверенно дать девять баллов. Не слушая жену, я почти бегом помчался в логово организаторов. Требовал огласки результатов, топал ногами, кричал о справедливости: «Это несправедливо! Я видел, как жюри реагировало на мои ответы! Почему не оглашают результаты?» Но в ответ услышал сухое, отрезвляющее: «Оргкомитет вправе не оглашать результаты конкурса». Словно ушат ледяной воды окатил меня с головы до ног. Тут уже подоспела жена. Она успокаивала и просила идти к машине: «Антош, хватит, пойдём отсюда. Это не стоит твоего здоровья», – говорила она тихо, но твёрдо, держа меня за руку. Было видно её несогласие и стремление помочь, но её методы сильно отличались от моих. Наверно, именно благодаря ей я не устроил погром и без ущерба себе и другим вышел на улицу.

Дорога домой занимала четыре часа. И хотя я пытался найти спасение в радиоволнах, каждые пять–семь минут меня накрывала лавина испепеляющей злобы – на конкурс, организаторов, победителей и самого себя. Песни только подливали масла в огонь: то один певец со своим «Я то что надо», то группа с песней «Это всё…». С женой мы почти не разговаривали. Точнее, каждый из нас вроде говорил, но как будто сам с собой: «Я разберусь с этим, – бормотал я. – Напишу жалобу, пусть проверят». Она отвечала: «Антош, может, просто забудем? Ты был замечателен, и это опыт…» ААА… Снова этот опыт. И где‑то там, на подкорке, опять всплыла мысль: «Больше никогда!»

Спустя месяц после того фиаско в регионе я вернулся в строй – опустошённый, но злой, как волк. Работа стала перезагрузкой: занятия с детьми напоминали, зачем я вообще ввязался в этот конкурсный цирк. «Опыт – лучший учитель», – твердил я себе как мантру, но на деле это был просто способ не сойти с ума от обиды. Жена подбадривала: «Антош, ты же знаешь, это не конец света. Иди дальше!» Её слова жгли, как соль на рану, но заставляли двигаться.

Да, совсем забыл сказать: я учу (и, кажется, неплохо) вожатскому мастерству. Правда, учу детей, которые ещё не могут работать вожатыми. Это как учить рисовать, но запрещать трогать карандаши и кисти. Представляете, как это развивает фантазию?! На самом деле мои ребята проходят практику в лагере помощниками вожатых.

Давайте вернёмся к нашей истории, а то я сейчас уйду в такие дебри, что вам точно понадобится пояснительная бригада.

Приходит мне на электронную почту письмо: началась регистрация участников на всероссийский этап конкурса «Капец, ты молодец». Внутри – строчка о каких‑то самовыдвиженцах. Изучив подробнее, понимаю, что могу подать заявку. Лёгкая дрожь прошла по телу, но разум резко отсёк: «Больше никогда!» А вдруг это мой последний шанс? – тревожно зашуршало что‑то в районе лёгких. Постучав ладонями себя по голове несколько раз, я соскочил с места и быстрым шагом отправился в кабинет методистов, которые отправляли меня на предыдущие этапы, чтобы рассказать о новой возможности. Пока поднимался по лестнице, где‑то по дороге потерял здравый смысл, потому что, войдя в кабинет, сразу выпалил: «Я могу поехать на всерос!» Опешившие, но проглотившие мою дерзость методисты открыли письмо. Больше часа мы изучали условия, а ещё смотрели некоторых самовыдвиженцев, уже выложивших материалы на сайт. Вывод был неутешительный: сложно, много документов и конкурсных заданий. С каждым их аргументом огонь в моих глазах гас. Они предложили подождать год‑другой, а потом, с новыми силами и идеями, начать всё сначала. Это был месяц длиной в тридцать девять дней…

До завершения заявочной кампании оставалось четыре дня. Я уже и не думал об этом – казалось, не моя история, – пока директор не вызвал меня к себе: «Антон! Там у областного центра оба участника, которые победили на региональном, не смогли пройти заочный этап на всероссийский. Нужна замена от области». Эти слова были как сладость… ой, то есть гадость. Ну вы понимаете, эти смешанные чувства при слове «замена». «Но есть сложность, – продолжал директор. – Осталось четыре дня: пятница, выходные и понедельник». «Успеем», – в моём голосе звучала железная уверенность: если я начну сомневаться, убедить директора будет уже сложнее, а тогда придётся уговаривать и себя, и его.

«Но податься нужно как самовыдвиженец», – добавил директор, и в это мгновение моя правая нога дала небольшой сбой. Самовыдвиженец звучит гордо, но по факту это как прыгнуть в океан без спасательного жилета: сам плыви, сам ориентируйся, сам и тонешь, если что. Никакой поддержки региона: ни методистов, ни готовых материалов, ни даже «своих» в жюри. Только ты, твоя воля и стопка бумаг, которую нужно собрать за считанные дни. Директор смотрел скептически: «Антон, это авантюра. Четыре дня – это же безумие!» Но в моих глазах горел тот самый огонь, который после регионального фиаско не погас, а разгорелся ярче. «Успеем, – отрезал я. – Или сгорим, пытаясь». Он кивнул, и машина закрутилась: коллеги кинулись помогать, жена – собирать документы. Я же нырнул в подготовку, как в холодную воду: с дрожью, но без раздумий. Отступать уже было нельзя. За мной, конечно, не Москва, но как минимум моя жена. А она приучила меня не сдаваться по пятницам.

Четыре дня и четыре ночи, оставляя себе лишь несколько часов на сон, я выполнял задания. Поддержка была колоссальная. Многие методисты бросали свои дела, чтобы помочь с материалами. А некоторые делали почти невозможное: не задавали лишних вопросов и не просили меня помочь им с мелочами, как это часто бывает. До сих пор их за это благодарю. В общем, мой рацион состоял из эссе, портфолио, программы – они стали моим завтраком, обедом и ужином. А на десерт я оставил самое «вкусное» – видеовизитку.

Как настоящий студент, уверенный, что за одну ночь можно освоить весь курс, я откладывал видео «на потом». Это «потом» наступило очень быстро. Вечер, слегка тусклый свет, приглушённая музыка, двое любящих друг друга людей и видеокамера. Со стороны это могло выглядеть как начало романтической драмы или комедии. Но у нас получилась трагикомедия. Установив камеру в зале своей съёмной квартиры, мы начали снимать. Сначала было даже смешно: несколько раз мы буквально падали на пол от смеха. Но с каждым часом голос становился тише, улыбка превращалась в дежурную.

Количество дублей я уже не вспомню, но карту памяти на 64 гигабайта пришлось чистить дважды. Выводило из себя всё: и расфокусировка кадра при моём движении, и банальное невыговаривание простых фразеологизмов. К каждому дублю я ещё и переодевался, представая в разных образах и стилях. В 4:30 утра один из нас был окончательно повергнут чарами Морфея. Я продолжал заниматься творческим безумием. Сказать, что я злился на неё? Скорее завидовал. В конце концов, это не она участвует в конкурсе, а я. Ладно, злился чуть‑чуть. Но виноват был сам: затянул.

Когда жена проснулась, я сидел за компьютером и продолжал монтировать все эти дубли. И если она без макияжа выглядела отлично, то моему лицу в тот момент не помог бы и профессиональный визажист. Потирая глаза и зевая, она бросила легкомысленное: «Ещё делаешь?» Если бы это был другой момент, я наверняка съязвил бы: «Да нет, конечно. Это я с любовницей переписываюсь, пока ты спишь». Но сил хватило лишь на глухое «угу» сквозь сжатые губы. В девять утра все материалы были отправлены и загружены. В моём профиле заявка загорелась зелёным цветом – прозрачный намёк на успех. Хотелось отпраздновать, просто полежав в кровати хотя бы пару часиков.

Ещё трое суток я ждал ответа. Вход в профиль на сайт конкурса был сохранён на всех устройствах дома – неважно, кто хозяин гаджета. На работе всё было так же. Частота, с которой я обновлял страницу, могла поспорить с тем, как часто школьником я смотрел на часы, пока проверяли домашнее задание. И вот, когда я уже на семьдесят пять процентов состоял из кофе, и начали ныть зубы, которые мне удалили пару лет назад, раздался звонок. Директор сказал: «Мы прошли».

Это был пятиминутный кайф, который по своим ощущениям можно сравнить с тем моментом, когда раскрывается купол парашюта и ты начинаешь плавно планировать над землёй.

Оставался важный пункт. Пункт назначения. Мы не знали где будет проходить всероссийский этап. Просто у этого конкурса система как у ранее популярного международного конкурса поп исполнителей. Страна, чей участник побеждает в предыдущем конкурсе, становится следующей хозяйкой конкурса. В нашем конкурсе так же, только с городами. Мечтали мы о разводных мостах, о южных берегах и даже о столице. Но результат был непредсказуемым… Для меня уж точно. Представьте, у вас есть возможность оказаться в любой точке земного шара, но с одним условием: вы крутите глобус и в слепую тыкаете пальцем. Там где он остановится, туда и отправитесь. И вот вы наблюдаете как набирает обороты этот бездушный шар, закрываете глаза, протягиваете указательный палец. От соприкосновения тело предмета стремится в состояние покоя, и… Так мы узнали, что конкурс будет проходить в нашем областном центре. Вот тебе бабушка и Юрьев день. (вот тебе Антош, и посмотрел страну). Ладно, дома и стены помогают, подумал я, и стал планировать этапы подготовки.

Шесть месяцев упорного труда. Репетиции, как тренировки – минимум два раза в день. Огромное количество часов работы с текстом, споры с методистами о правильности изложения, обучение фокусам с веревками (позже объясню), и всё это сверх основной работы и занятий с детьми.

Также для участников, представляющих область, устраивали очные консультации. Два раза я преодолевал расстояние в триста километров, чтобы услышать о низком уровне моей подготовки и самонадеянности. Были полезные моменты, которые действительно помогали, но чаша негатива частенько перевешивала. Возможно, такой подход был по мнению организаторов оправдан. Помните, как в школе нас пугали: «Вы бестолочи, если так будете готовиться – никогда не сдадите экзамены». Может, и эти организаторы пытались таким образом замотивировать меня? Я не знаю.

Декабрь, наступил внезапно. Удивлены были коммунальщики, которые не ожидали, что снег начнется зимой и я, осознавший что до конкурса две недели. И если для многих это пора создания новогоднего настроения, то у меня это была пора стрессового состояния. Я волновался. Ещё бы —у меня до сих пор не получались дурацкие фокусы с веревками. И надо же было так замарочиться… Взял бы шаблонную форму презентации своей педагогической деятельности и был бы уже готов на 110%. Но нет! Нужно придумать что-нибудь эдакое… Возможно, такому подходу положила начало студенческая жизнь и игра в КВН. Ведь там важно разрывать шаблоны, ломать стереотипы. А дальше я просто не смог отказаться от концепции: «Если делать – то не как все!». По плану эти веревки должны были: становиться короче и длиннее, исчезать и вновь появляться, превращаться в три и снова собираться в одну. Уверен, если бы я заканчивал «Цирковое», это было бы лёгкой прогулкой, но на моей полке хранились дипломы юриста и педагога. Упорность, (здесь можно даже сказать упертость), и бесконечные тренировки привели к желаемому результату лишь за несколько дней до поездки.

На конкурс мы вновь отправились с моей супругой. Вообще, на протяжении подготовки она была не только главным по поддержке, но и важным критиком, который видел весь процесс изнутри и останавливал мою, порой, больную фантазию. Она не только сделала мою презентацию для открытого занятия, но и анимировала её. А у человека в дипломе написано «Связист». (педагогическое образование мы получали вместе). Короче говоря, Елена (первое упоминание имени), действительно стала связующим звеном между мной и реальным миром. А реальность была такова: четыре часа пути, съемная квартира, ощущение де жа вю. Вообще, всем участникам предлагается гостиница «Втридорогово» (название изменено). Но мы же бюджетники, а экономить – у нас в крови. Тем более хотелось более домашней атмосферы в этой суете.

Первая встреча конкурсантов била по глазам флешбэками, но только участники поменялись ролями. Теперь уже на меня посматривали косо – ведь они приезжие, а я местный участник, знающий больше, а следовательно, более подготовленный. На деле всё было иначе. Я чувствовал себя таким же приезжим. Но сказать об этом не мог. Этот момент у меня ассоциируется с песней известного автора и исполнителя «дяди Володи», где он поёт об охоте на волков. И ты как хищник между красными флажками – опасен, но сам испытываешь страх.

Погружение в конкурс далось тяжело. Нас, как и полагается, разделили по направлениям деятельности. Специфика конкурса предполагала, что в каждом направлении есть десять лучших, из которых выберут одного, а потом по одному представителю от направления будут соревноваться в суперфинале (я слышу фанфары в своей голове).

Давайте назовём моё направление «Болтология». Думаю, это название кратко характеризует специфику. Ведь основным инструментом работы является голос. Нас вообще хлебом не корми – дай поговорить.

Так вот, после разделения было достаточно времени для знакомства с конкурентами. Это уже не область – здесь любые доброжелательные отношения имеют множество оттенков: от удивления и восхищения до ярого соперничества и сарказма. Жеребьёвка выступления, и мои «любимые веревки». И хотя на меня смотрело порядка 50 человек, 8 из которых – жюри, руки делали своё дело. Заключительный момент: сейчас все пять узлов на веревке должны раствориться в воздухе после моего прикосновения… Если бы вы видели в этот момент мой взгляд! Казалось, что даже чертята, танцующие возле костра, остановились и с удивлением наблюдали за этим триумфом. Далее следует финальная фраза «Я вожатый своей жизни!» и… гробовая тишина. В голове обезьяны стучали металлическими тарелками, когда я увидел аплодисменты в зале.

И хотя другие участники были самобытными и интересными, с высоты своего эго я был убеждён, что хотя бы на йоту был лучше остальных.

Костры соперничества разгорались.

Вдох. Выдох. Мы не играем в любимых. Обед и следующее испытание. Работа в команде над общим проектом. Этому вас не научат в системе образования. На занятиях я втолковываю детям: "Только вместе вы победите, друг за друга". Но здесь? Это не занятие, а "игра престолов" среди конкурсантов. Каждый – за себя, это похоже на кастинг в театре, где режиссер должен утвердить актера на главную роль. Повсюду слово "Я". Каждый участник – с собственной тактикой. Кто-то орёт громче, чтобы стать главным оратором. Другие играют экспертов, критикуя идеи: "Это нерационально! где логика?" А критики просто топят чужие планы. Но на лицах улыбки и самый доброжелательный взгляд. Я решил поставить на юмор и творчество – мои козыри.

Сейчас, оглядываясь, понимаю: мне не хватало опыта такой "командной работы". Конкретных знаний. Но, черт побери, больше всего – жены. Сопровождающих не пускают на испытания, а её взгляд мог бы подсказать, как вести себя. Без него я метался, как рыба в садке.

Наша группа оказалась благородной: на защите мы разделили текст поровну. Выглядело демократично. Как у других направлений? Не знали. И не особо волновало – главное, стать первым среди этих десяти претендентов. Оставался один шаг.

На открытом занятии я был спокоен. Многие участники испытывают мандраж в такой ситуации. Но только не я. Это же обычное занятие с детьми, как и всегда. Не считая дополнительных атрибутов, блестящих улыбок и полного зала незнакомых людей. Ах, ну да. Ещё жюри.

Но пока идёт занятие – ты управляешь ситуацией! Никто и ничто не может тебе помешать, кроме самого себя. Спустя много лет, пересматривая видео, видно волнение и небольшую нервозность в движениях. Но тогда я этого не ощущал. Самое сложное в этом процессе – убедить детей (незнакомых тебе до этого), что это просто занятие, где они могут ошибаться, шутить, задавать вопросы и не бояться последствий.

Мы же взрослые, такие же. Когда попадаем в новую компанию, сначала приглядываемся, примериваемся, осторожно высказываемся. И нам нужно время, чтобы пройти этот период адаптации.

«Занятие длится всего 30 минут – времени на раскачку нет. Юмор – мой лом, рушащий преграды». Я начал с шутки: «Поднимите руку, кого заставили сюда прийти!» (при этом сам же поднял руку). И по глазам детей понял: «Лёд тронулся, господа присяжные заседатели!» Занятие пролетело, я чувствовал удовлетворение, но расслабляться было рано. Впереди самоанализ занятия и вопросы от жюри.

Представьте, что вы живёте в одно время с солнцем русской поэзии А. С. Пушкиным. И на званом ужине, в его компании, вам предлагают оценить некоторые произведения Александра Сергеевича. Каковы ощущения?

А у меня в жюри «глыба педагогики», на основе трудов которого строится моя программа обучения детей. Он слушает мой самоанализ, а у меня в голове сквозь каждое предложение проносится мысль: «Что ты несёшь? Не вздумай этого говорить!»

Отвечая на вопросы, я старался забыть о юморе, боясь пошатнуть лодку. И вот, момент «Х», «ОН» задаёт мне вопрос: (Мои пальцы чуть ли не щёлкают от волнения, щёки наливаются румянцем, будто их свёклой намазали). «Вы довольны занятием?» Что? Доволен ли я занятием? Это весь вопрос? Или вы хотите потом ещё один задать? Вас точно это интересует? Есть подвох? Эти вопросы как слайды скакали в моей голове. Я не был готов к этой простоте. Будто на выдохе я уронил фразу: «Позвольте отдышаться…» Неожиданно для меня, эти слова растопили серьёзные лица, и я заметил лёгкую улыбку.

Взяв паузу, я вспомнил слова моего методиста, который помогал мне готовиться: «Нельзя быть полностью удовлетворённым действием. Это показывает то, что ты не знаешь, как можно его улучшить. А ведь нет предела совершенству!» И на основе этого утверждения рассказал, что не получилось на занятии, какие вижу пути решения. «ОН» слушал внимательно, и заметив, что я выдохся, сказал: «Спасибо».

Я знал, что утром будут оглашены результаты и будут объявлены имена победителей направлений, которые пройдут в финал финала. Где-то в семь вечера в переписке нашей десятки появилось предложение собраться и отметить окончание этого пути. Ведь дальше пойдёт только один.

Собрались в той самой гостинице. Три парня и семь девушек. Спросите – а как же жена? А жена улетела. В прямом смысле слова. Параллельно моему конкурсу Елена участвовала в своём, и по результатам прошла в сотню лучших, которых пригласили в Москву. Она долго сопротивлялась своему достижению, не хотела оставлять меня одного в самый важный момент. Но билеты куплены, слёзы пролиты. И после поцелуя лишь взмах крыла самолёта. С одной стороны, мне будет её безумно не хватать. С другой, не нужно было выбирать между семьёй и конкурсом. Поэтому в гостинице три парня и семь девушек.

И буквально за несколько часов – мы, страстно соревновавшиеся между собой, превратились в весёлую компанию, которая пела песни под гитару, смеялась над нашими ошибками в испытаниях. Рассказывали, как попали на конкурс, и что всё это фигня. Ведь жизнь не кончается. И относительно неё – конкурс маленькая капля вина в огромном океане.

Я шёл домой в приподнятом настроении. Не принуждая себя к глубоким философским размышлениям. Но зайдя в холодную и пустую квартиру, лёгкая эйфория скользнула в форточку, оставив после себя вопрос: «Готов проиграть?» Переворачиваясь и меняя положение противной подушки, я всеми силами искал способ отвлечься от мыслей о завтрашнем дне. Только джаз смог заманить меня в сон спустя пару часов самокопания.

Утро началось с кофе и твердого решения идти до места конкурса пешком. Освежить себя, привести в тонус, разгладить ветром заспанное лицо. На мне тот же черный костюм, купленный после муниципального этапа, и красный галстук. Как знамя. Иду, шаг широкий, напеваю: «И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди…». В зале рассаживали по направлениям. Я грациозно с улыбкой запрыгнул на кресло между Галей и Андреем. Долгое ожидание. Очень-очень долгое ожидание. Выходят ведущие и так непринужденно, будто это не всероссийский, а деревенский конкурс среди трактористов и доярок, переходят к оглашению результатов. Не подумайте, всё было организовано на высшем уровне, но не хватало торжественности, важности. Ведь сейчас назовут десять лучших «Капцов» страны (в этом году). Но пока я думал об этом, перешли к фамилиям.

Четвертый. Победитель нашего направления четвертым выйдет на сцену. Меня трясло. «Антон, успокойся». Каждый в этом зале достоин выиграть. Но я тоже в этом зале, я тоже достоин! Прозвучала третья фамилия…

«От направления „Болтология“ в финал проходит Антон Шумаков». Всё! Я не верю. Как медведь пролезаю через соседние кресла, наступая на ноги конкурсантов, в голове играет гимн чемпионов, мокрые глаза мешают разглядеть ступени, я спотыкаюсь, но не падаю. Смотрю в зал на своих конкурентов. Я смог! Как же хотелось кричать…

Еще минуту я пребывал в этом состоянии, пока ведущие не огласили всех участников. И в момент, когда ты хочешь всем позвонить: жене, родителям, написать детям, громом звучат слова: «Сейчас финалисты проходят в закрытую аудиторию для следующего испытания». Да как так? А моментом насладиться? Почувствовать вкус этой победы! Это как будто мороженое дали облизнуть и сказали: «А-а-а, больше нельзя!». Разрешили забрать вещи со своих мест. И здесь от Андрея я услышал фразу, которую храню в сердце до сих пор: «Надо же… Победил и человеком остался!». Часто вспоминая о ней, я думаю о том, что никогда на этих конкурсах никому не вставлял палки в колеса. Да, жаждал победить, но честно! Нередко был грубым, но справедливым. И даже если о ком-то думал плохо, обсуждал это только с женой. Ну вот, теперь еще и вам рассказал…

Час расплаты. Точнее, два. Не выходя из зала и оставив все вещи в маленькой комнате, каждому предстояло подготовить публичное выступление на пять минут. Тема была для всех одинаковая. Сейчас даже не смогу её правильно назвать. Но точно помню: там было про новое поколение детей и роль педагога. Столы расставили словно в учебном классе. Один человек – одна парта.

Не скажу, что меня одолевал страх публичного выступления, – всё-таки это моя работа. Меня терзала мысль: как сделать выступление особенным? Ведь если тема одна, значит, возможны повторения. А порядок выступлений ещё не известен. Помните, когда в классе задавали вопрос, и ученики тянули руки? Вот одного спрашивают, он отвечает правильно, и остальные руки сразу опускаются – ведь было бы глупо сказать то же самое. Понимаю, тема выступления обширная и не подразумевает одного правильного ответа. Но общие тенденции можно разглядеть невооружённым взглядом.

Я сел на подоконник, отодвинув горшок с геранью, и начал писать. Слова бурным потоком разливались на бумаге. Я много зачёркивал и исправлял, просил дополнительные листы. Да, что греха таить, называл себя придурком, когда не мог сформулировать предложение. Иногда убирал руки за спину и просто ходил по аудитории. Возможно, кого-то из участников это раздражало (меня бы точно), но мне было необходимо выйти из состояния покоя, чтобы заставить шевелиться свои извилины. За десять минут до окончания я был готов. Показывая всем своим видом, что закончил. Признаю, звучит глупо, но выглядело ещё глупее. Таймер – стоп! Организатор забирает всё написанное нами и обещает выдать непосредственно перед выступлением, чтобы мы не жульничали.

Вытянув порядковый номер, не сразу разобрался: девять это или шесть? Оказался шестым. Дверь в зал закрыта плотно, услышать конкурентов почти невозможно. А значит, и усовершенствовать своё выступление крайне сложно.

Перед выходом мне дают мои листы – больше похожие на спасённые листы второго тома «Мёртвых душ» Гоголя, – и маленький листок с темой. Текст я помню, я же его писал. Оглядываю листок с темой. Не может быть! Да провались все пропадом! Вчитываюсь ещё раз. Я неправильно прочитал его в первый раз. Да, торопился, хотел быстрее начать. Но почему я его не прочитал ещё раз, когда оставалось ещё десять минут, когда я был так влюблён в себя-умненького, который так быстро справился? Что делать сейчас? Что говорить? Признаваться? Нет! Импровизировать? Но как? Нужен какой-то план… На размышление у меня было около сорока секунд. Двадцать – дойти до трибуны, и остальные – чтобы налить в стакан воды и сделать несколько глотков.

«Здравствуйте, уважаемые коллеги!» Ещё пять секунд делаю вид, что жду внимания. Демонстративно убираю листы на соседний стол. Показываю зрителям, что и так справлюсь. А сам пытаюсь стабилизировать систему своего мозга. Глубокий вдох… Пришло время доставать последний туз из рукава.

«Вы знаете, сегодня много говорят о новом поколении детей, о том, что они другие. Не такие, как мы, и сильно отличаются от предыдущего поколения. Среди педагогического сообщества распространены разные теории, как выстраивать маршрут обучения для этих ребят. Многие учителя спорят о правильном подходе. Всё это напоминает мне одну забавную историю.

Давным-давно, когда по железнодорожным путям ещё ходили паровозы, на перроне стояло трое мужчин. Двое из них выглядели достаточно молодо относительно третьего. Рядом были огромные чемоданы и несколько портфелей. С виду интеллигентные люди просто вели беседу, ожидая свой транспорт. Постепенно их диалог, словно шум вокзала, становился громче и громче. И в этой вокзальной суете никто не заметил, как разговор превратился в спор на повышенных тонах. Никто этого не заметил, так же как и они не заметили прибывший на перрон состав. Его стоянка была недолгой, а спор к тому времени перевалил за грани разумного. И лишь когда колёса сдвинулись с места, скрежет металла вонзился в здание вокзала, а последний вагон махнул флажком перед их лицами, они опомнились: „Это же наш состав!“ Схватив багаж, они ломанулись в догонку. Поняв, что с поклажей это невозможно, все чемоданы были брошены на землю. Из последних сил двое успели запрыгнуть в замыкающий вагон. А тот, что постарше, остановился. Около минуты он пытался восстановить дыхание, после чего уселся на один из брошенных чемоданов и начал смеяться. Смех его был настолько заливистым и громким, что невольно вокруг него образовалась толпа зевак. Его громкость нарастала с каждой секундой. Это продолжалось до тех пор, пока представитель власти не оглушил всех своим свистком. „Гражданин, что собственно произошло?“ Мужчину чуть сконфузило. Открыв глаза, наполненные слезами от смеха, он сказал: „Мы с товарищами втроём ожидали поезд. Пока ждали, немного повздорили и проглядели его прибытие. А когда спохватились, он уже покидал вокзал. Ну, двое из нас успели запрыгнуть в последний вагон, а я – нет“. „И что в этом смешного?“ – нахмурив брови, спросил полицейский. „Так те двое меня провожать пришли!“ – снова сквозь смех сказал оставшийся».

Реакция зала была с небольшой задержкой, но уже через несколько секунд я слышал смех и лёгкие хлопки. В это мгновение я разглядел открытую улыбку на лице представителя министерства образования. Дав залу остыть – буквально десять секунд, – я продолжил:

«Понимаете, в нашей теме происходит то же самое. Иногда в погоне за ответом мы забываем цель. А цель у нас с вами одна – „Сделать всё, чтобы наши дети были счастливыми!“».

Последняя строчка, как и полагалось, имела театральные паузы между словами. Ведь не зря прошли мои занятия в театральной студии, где я играл дуб по сказке Пушкина. Дальше – аплодисменты: долгие, громкие и синхронные. Я понимал, что моё выступление не соответствует конкурсу и что с педагогической точки зрения оно вряд ли имело значительный вес. Но реакция зала… Её невозможно обмануть. Я чувствовал себя героем. Как мальчик с барабаном, который вёл войска в бой в одном из литературных произведений.

Так близко к заветной цели я не был никогда! Но впереди была ещё одна ступень до Олимпа – «круглый стол» с профессионалами в сфере образования. Система та же: они задают вопросы, потом выбирают, кто из десятки будет отвечать. Каждому полагалось дать два–три ответа.

Мои ответы, наверное, были просты и предсказуемы, но я находил положительный отклик в лицах жюри, что, конечно, придавало уверенности. Когда вопросы закончились, нас отпустили… Но меня не отпускало. Ещё сорок минут я ходил по залу и коридорам в поисках обратной связи. Конечно, в этот момент мне хотелось лишь позитивных рецензий. К моему удивлению и радости, меня приехал поддержать огромный автобус коллег с работы. Было приятно. Директор сказал, что моя победа в своём направлении – это уже самый высокий результат для нашего города за время проведения конкурса. Все, кто останавливал, желали победы. Да и было бы странно, если бы меня остановили и сказали: «Не расстраивайся, если не победишь. В следующий раз получится!».

Три часа до подведения итогов растворились в кофе и поздравлениях от жены и знакомых. Перед входом в зал меня остановил один из членов жюри. Он восхищался моей энергией, задором. Я улыбался и через каждое его предложение говорил «спасибо». А после его слова молотом ударили меня по голове. «Представляешь, сейчас выиграешь, и конкурс снова будет в твоей области», – низким голосом сказал он и ушёл.

Я устремился в зал. Зная, что начало задержится, садиться не торопился. Голова разбухала от информации и мыслей. «Но разве можно оставить конкурс в том же месте? А почему бы и нет? Но они так часто говорили, что нужно расширять географию! При этом упоминали о честной оценке, какой бы она ни была». «Будет, как будет», – буркнул я вполголоса и занял своё место. Какой смысл переживать, если ты никак уже не можешь повлиять на ситуацию?

Шоу, которое устроили организаторы перед церемонией награждения, было фантастическим. Нас словно перебрасывали из разных городов, а потом вернули в областной центр. И всё это зрелище пропитано культурным кодом и национальным колоритом. Восторг.

Награждение победителей по направлениям не вызывало интриги. За исключением того, что ещё объявляли третье и второе место. Выходя на сцену, ведущие говорили: «Лучший „капец“ страны в направлении „Болтология“ признан Антон Шумаков!». Гордость переполняла меня. Я испытывал благодарность всему и всем, что окружало меня.

Барабанная дробь, и после всех прелюдий апогеем церемонии становится оглашение абсолютного победителя. Победителя из победителей. Нас вновь пригласили на сцену. Была ли у меня заготовлена речь? Только если некоторые тезисы, благодарность жене и коллегам. Ведущие выдержали мхатовскую паузу.

За секунду до этого организм будто узнал результат раньше меня. Обладателем звания «Капец ты молодец» стала Светлана из маленького городка возле реки Сура. Мои ноги словно вата наполнились водой. Я хлопал в ладоши, но, глядя на победительницу, мысленно приводил аргументы, почему именно она. Она литератор, она грамотна, она из другого города… Этого было достаточно, чтобы признать поражение. Да, я победил! Но я – недопобедитель! Было ощущение, что тот внутренний я, который кричит: «Главное – победа!», просто сдался, а я внешний не протянул ему руку помощи.

Домой ехал победителем. Думал: «Всё-таки я капец какой молодец. Хоть и не абсолютный». На работе поздравляли все! Национальный герой. Первый победитель из нашего городка.

Только городу я был не интересен. Ведь актуальными новостями признавались: плохая работа коммунальщиков, бродячие собаки и разбойное нападение в ломбарде. Кому нужны победители? Ну, молодец. У людей, вон, вторую неделю воды нет горячей, а ты тут со своими конкурсами.

И само собой разумеется, уже после празднования Нового года лишь единицы вспоминали об этом успехе. В жюри местных конкурсов не звали, изредка просили провести консультацию.

Спустя семь лет половина коллектива даже не вспомнила об этой тяжелейшей победе.

Что до меня? После я участвовал во многих конкурсах, побеждал и проигрывал. Но больше уделял внимания детским конкурсам. Мне хотелось научить их стремиться к победе. Иногда получалось, но чаще приходилось вытаскивать их из поражений. Представляете, как сложно поддерживать ребёнка в этот момент, если ты сам не особо умеешь принимать неудачи? Я учился… И всё-таки был плохим учеником.

Иначе как объяснить, что в 2023–2024 году я вновь полезу в конкурс «Капец, ты молодец»? И вроде это был другой я. Обросший мясом и опытом, познавший вкус поражений. Ставший отцом. Но чертоги разума опять тянули меня, словно за уши, произнося шёпотом: «Давай… ещё разочек. За настоящей победой!»

Помню как сейчас. Дождливый февральский вечер, я захожу домой. На моей чёлке капли воды, а в глазах неуёмная страсть рассказать жене о своих планах на участие. Елена в декрете. Уставшая от «маминого дня», смотрит на меня: «Подумай, потом скажи». Её слова стали как сигнальная ракета. Но, кажется, был фальстарт. «Я иду на „Капец ты молодец“. Через неделю муниципальный!» И чем больше на моём лице появлялась улыбка, тем больше напряжения было в её мимике.

Я почти понимал её. Ведь моё участие подразумевает подготовку, следовательно, график работы становится ненормированным. И если раньше мы были в одной лодке, то сейчас ей приходится грести за двоих дома. Потом, спустя полгода, она мне скажет: «Ненавижу тебя за это бесконечное желание победить, быть особенным. Бесишь! Я знаю, что тебе это нужно! А ты знаешь, что нужно мне?». Спустя тридцать секунд она обнимет и скажет: «Ну люблю же тебя, Шумаков. За это и люблю! Просто нам тебя не хватает».

После колыбельных мы сели в другой комнате, и несколько часов я рассказывал свои идеи! Они, как и всегда, были гениальны – считал я.

Махая руками, демонстрируя идеи и визуализируя фрагменты, я хотел как можно точнее донести мысль до супруги. «Подожди», перебила она. «А ты показывал это методистам и директору?» «Им не понравилось», – пробасил я и попытался продолжить идею. «Ты хочешь сделать по-своему? А не получится так, что тебе просто не разрешат это показать? И тем более, как ты потом будешь работать после этого? Ты подумал?»

Если она начинала с вопроса, то заканчивала требовательным несогласием. Разговор не задался. Сгладив диалог лёгким юмором, мы сошлись на фразе: «Ладно, разберёмся…».

Не заручившись поддержкой методистов, я продолжал творить, или даже вытворять. В сценарии выступления я поставил педагога выше программы. Возможно, этим и задел своих критиков. Имея фору перед другими участниками за счёт опыта в этом конкурсе, меня раздирало изнутри желание перевернуть представление о конкурсе и формате выступления.

Страха провала не было. Наоборот, было ощущение, что я герой комиксов, который спасает планету, и если что-то пойдёт не так и пара домов обрушится – меня простят.

Уровень моей подготовки, не считая творческих идей, можно назвать «на отвали!». Это не красило меня перед другими, но я хочу быть честным перед тобой, читатель.

Сейчас я уверен, что победу на муниципальном этапе мне отдали «за старые дрожжи». Как автомат у студентов, которые на первых курсах всё делали на отлично. Так сказать, за былые заслуги.

Областной этап изменился. Сопровождающих не пускали. Жили мы на закрытой территории. Моим соседом по комнате был Женя. Слепой педагог, рассказывающий о истории страны.

Что-то, совсем не похожее на меня, говорило мне о необходимости стать помощником и наставником для этого уникального участника.

Конкурсы шли своим чередом, но на одном хочется остановиться подробнее. Это работа в команде над проектом.

Женя тоже входил в состав отряда «Болтология». И в процессе работы я видел, как ему становится некомфортно, поскольку он не может полноценно участвовать в рассуждениях. Тактика, намеченная мной до начала, убрана в карман. Засунув свои амбиции куда подальше, я всеми силами старался ему помочь. Пояснял задание, останавливал перепалку участников – давая ему слово. Дал возможность подвести итог нашему выступлению.

Нет, не потому что мне его было жалко, ведь он сам решил участвовать и принимал последствия этого участия. А потому что так – справедливо!

В итоге тактика, которой у меня не было, сработала, и я получил самый высокий балл за этот конкурс. Даже не желая этого.

Еще пара испытаний – и вновь подведение итогов. Непривычно! Ведь в зале были только участники и организаторы. Напоминало какой-то педагогический междусобойчик.

В своем направлении я разделил первое место с «англичанкой». Она вела иностранный у дошкольников. Это позволяло мне пройти дальше на всероссийский. Ровно как и на муниципальном, было ощущение предвзятости ко мне. Организаторы, словно видели мой потенциал, опираясь на тот самый конкурс, позволили пройти дальше.

А Женя, крот моего сердца, стал абсолютным победителем областного этапа. Чувство гармонии не покидало меня всю дорогу домой. Я хвалил себя, но откровенно был рад за него.

Миновал март, апрель, ручьями открыв дверь, приглашал на всероссийский этап. За это время была проведена колоссальная работа. Всё же опыт давал о себе знать.

Основные силы брошены на открытое занятие. И если в прошлый раз количество материала и атрибутов, которые я использовал, можно было привезти только на машине – вспомним полностью анимированную презентацию, которая напоминала компьютерную игру, – то в этот раз подход был изменён кардинально. Красный галстук по количеству детей и я. Всё.

Пройдя длинный путь (хотя многие педагоги, работающие по 40 лет в школах, со мной поспорят), стало понятно (я страстно в это верил), что сила педагога в том, чтобы не прятаться за презентациями и мелкими деталями. Сила в нём самом. Что педагог – тот, кто в любых условиях, даже с красной тряпкой в руках (простите за наглость), может остаться педагогом и научить детей чему-то действительно важному. Прошу вас не кидать в меня камни. Не отрицаю, что атрибуты важны. И любой предмет в руках педагога может стать инструментом. Но понимая, как готовятся другие участники, хотелось совершить маленькую революцию. И красные галстуки были как раз в тему.

Вообще, можно с уверенностью сказать, что подготовка к очередному всероссийскому этапу была основательной. Минимум лишних действий. Методисты вновь приняли мою сторону. Конфликты сглажены. Дома напряжение спало. Объясняю я это тем, что мы решили отправиться на конкурс всей семьёй. Я с Еленой, сын Алексей и мама моей жены. (Её тоже зовут Елена, но мне не доставляет сложностей называть её мамой.) Это было важно для моей поддержки и хоть какого-то путешествия.

Учебный год уже потихоньку подводил итоги, когда мы отправились в один из Башкирских городов. Всё дальнейшее произойдёт там. Это действительно будет финал.

Задания не были оригинальными. Занятие и работа в команде, потом отсев лучших и суперфинал с двумя конкурсами. Всё тот же велосипед, но как на нём ездить решаешь ты.

На конкурсе «открытое занятие» чувствовал себя Печкиным из Простоквашино, которому подарили велосипед. Полон энергии, готовый свернуть горы с галстуком в руках, я показывал, играл, слушал и вместе с детьми подводил итог. По таймингу уложился, на вопросы ответил, хоть и не без помарок.

Чувствовал удовлетворение.

При работе в группе легко определялась неуверенность некоторых молодых участников. Но видно, что они старались. Помня о маленькой революции, я был честным и искренним, говорил, что не знаю, если это было так. Не идеализировал, а скорее пытался взять от идеи каждого несколько элементов, собирая воедино мысли команды.

Вечерами гуляли семьёй по центральным улицам города, пронизанным культурой, национальными орнаментами и многообразием молодёжи. Ещё никогда время на конкурсах не пролетало так быстро.

Третий день – оглашение финалистов. Волнение ненавязчиво кололо в пальцах ног. Поэтому внешне это заметить было почти невозможно. Я передвинул свой портфель, так чтобы было удобно выходить. С соседом договорились, что при условии, если кого-то из нас назовут, он сделает пару фотоснимков.

Но его не назвали. Как и меня. Больно! Дикое непонимание, как это произошло, замаскированное принятием и аплодисментами. Я поймал себя на мысли, что это похоже на первый региональный этап. Только я стал старше. Уже не бегу к организаторам выяснять отношение. А просто стремлюсь как можно скорее покинуть помещение.

Помните, что на эти этапы сопровождающих не пускают, а значит, я шёл домой пешком. Сердце билось рваными темпами, как будто тоже не понимало, что сейчас нужно. Гневаться, смириться или что-то ещё… До дома (места, где мы снимали квартиру) оставалось буквально 500 метров. Звонок. «Антош, ну как? У тебя есть время, не отвлекаю?» – Елена пыталась говорить тише, чтобы не помешать мне. «Я скоро буду…» Как только эти слова дошли до адресата, я заплакал. Но это не плач навзрыд. Это просто слёзы, обессиленные, не способные скатиться по щеке. Елена всё поняла… Она замолчала, а потом добавила: «Ждём тебя!»

За семейным обедом я позволил себе высказывать своё негодование. Искал причину этого поражения. Меня утешали и просто слушали.

На следующий день всех участников собрали в красивом концертном зале для чествования победителей. Нас с супругой рассадили, так как конкурсанты должны находиться отдельно. Я понимал, что тоже буду подниматься на сцену. Ведь помимо победителей объявляли вторые и третьи места в направлениях.

Когда дело дошло до нашей десятки, я испытал шок. Или правильнее сказать – ступор. Меня в тройке победителей не оказалось. Словно оцепеневший, хлопая глазами, я провёл ещё час в кресле. Когда занавес закрылся, а в зале включили свет, мы встретились глазами с моей женой. И если в её карих глазах блестело сожаление, то в моих была бездна.

Имя абсолютного победителя я не вспомню. Но единственное, что добавило светлый штрих в эту церемонию, – второе место Жени в его направлении. В коридоре он сказал, что я должен был стать победителем. Понимаю, его слова были поддержкой, но, проносясь через мой фильтр, они мгновенно превращались в напоминание о поражении.

Вечером, не в состоянии уснуть, я разделял одиночество со стеклянным графином. Мои спали. Телефон молчал.

Утром пришли рейтинги (таблица баллов за каждое задание). Революция провалилась. Моё занятие стало худшим среди участников направления «Болтология». И хотя в командной работе у меня был самый высокий балл среди всех участников, всех направлений, этого оказалось недостаточно. «Не поняли, не увидели» – вертелось у меня на языке.

Ощущение пустоты сменилось на отторжение. Ко всему, что связано с моей профессией. В свой город возвращался «на щите». Нет победы, нет и поздравлений. Хотя и об этом быстро забыли. Забыли многие, но не я.

Это поражение превратилось в хроническое заболевание. И даже сейчас, спустя три года, я болен этим. И при первых намеках на конкурс мой организм выбрасывает белый флаг.