Читать книгу По призванию ведьма - - Страница 1

Всё начинается со слов. С глупых, смешных, придуманных на ходу слов, которые шепчутся в полдень, когда пылинки танцуют в луче солнца, или выкрикиваются шёпотом под одеялом, когда за окном воет ветер. Айрис знала это лучше кого бы то ни было. Её мир был соткан из таких слов. «Абракадабра» казалось ей скучным и некрасивым. Гораздо интереснее было соединять обрывки услышанного в странные, звучные сочетания: «Ветрил-сомбра, тинди-флос!» или «Алтара-винта, сейл-ночрос!». Они звучали как настоящие. Они чувствовались настоящими – на кончике языка вибрировала странная сила, а воздух в комнате будто сгущался и покалывал кожу. Она была не просто девочкой, игравшей в колдунью. Она была Айрис Волшебницей, повелительницей теней под кроватью и света в ночнике, укротительницей пыльных буранов под шкафом. Её палочкой была старая кисточка для акварели, гримуаром – тетрадь в бархатной обложке, исписанная девочкой придуманными заклинаниями. И вот в тот самый вечер, когда дождь стучал в окно монотонным барабанным боем, а в доме пахло яблочным пирогом и чем-то тревожным, Айрис решила произнести самое великое, самое сложное заклинание. Заклинание Призыва. Она собрала все самые могущественные, самые красивые бессмысленные слова в одну торжественную фразу, вдохнула полной грудью и произнесла «Карафэльс-монтар-лирас! Борс-ларус-идигель! Рамбэль-акатро-дибаро-борс», вкладывая в звуки всю силу своего воображения.

Мир вздрогнул.

Не гром, а вспышка – ослепительно-белая, беззвучная, выжигающая все тени в комнате на одну долю секунды. Воздух запах озоном и старыми страницами. И когда свет погас, напротив неё, на столе среди кукол и акварельных красок, сидел Он. Большой, как рысь, угольно-чёрный, будто вырезанный из клочка ночного неба. Его шерсть переливалась скрытым синим блеском. А глаза… глаза были двумя всполохами изумрудного пламени, такими живыми и разумными, что всё детское «понарошку» в Айрис разом испарилось.

Она проморгалась. Он не исчез.

Девочка,затаив дыхание, потянулась к нему пальцем – проверить, не мираж ли. Кончик пальца почти коснулся бархатной шерсти…

– Ты что делаешь, ведьма? – раздался ворчливый, но бархатистый голос, полный невероятного достоинства и ленивой усмешки.

Айрис отпрянула, прижавшись к спинке кресла.

– К-кто ты?

Кот, не моргнув ярко-зелёными глазами, вылизал лапу.

– Я Ларс. Твой фамильяр. Хотя призыв вышел кривоват, не спорю. Пафоса много, точности мало.

– Фамильяр? – прошептала Айрис, и в её голове зазвучали эхом сказки о волшебниках и их верных спутниках.

– Да. Ты призвала меня. Проснись, ведьма, – он сказал это так буднично, словно констатировал, что на улице дождь.

И тогда… он просто начал таять. Не исчез мгновенно, а стал прозрачным, как дымка, растворяясь в воздухе от кончика хвоста до настороженных ушей. Последним угасли его глаза – две зелёных искорки.

В этот миг дверь с треском распахнулась.

– Айрис! Что это было? Что случилось? – В комнату вбежала мама, Лора, с широко раскрытыми от страха глазами.

Истеричный, захлёбывающийся рассказ дочери о коте и магии она выслушала, крепко обняв девочку. Потом рассмеялась – лёгким, дрожащим, неестественным смехом.

– Кот-фамильяр? Ох, фантазёрка ты моя! Это же была вспышка света от трансформатора на улице, и ты испугалась. Всё привиделось. Но её объятия были слишком крепкими, а глаза, когда она смотрела на тетрадь с «заклинаниями», – слишком испуганными.

А вечером случилось странное. Вместо сказки на ночь – тихий разговор родителей за закрытой дверью, быстрые сборы. Поездка в ночи, в глухую деревню, где пахло хвоей и сыростью. Старая женщина с руками, похожими на корни дерева, и чашка дымящегося горького напитка, пахнущего полынью и забытыми снами.

– Выпей, девочка, это от испуга, – сказала женщина, и её взгляд был полон не жалости, а какой-то старой, усталой печали.

Айрис выпила. Сон накатил сразу, тяжёлый и бездонный, словно её тянуло ко дну тёмного озера.

Она не знала, что это было не лекарство «от испуга». Это было забвение и блокировка.

И последнее, что она видела перед тем, как погрузиться во тьму, были не лица родителей, а две точки зелёного пламени, мелькнувшие за окном в ночной листве. Безмолвные, наблюдающие и полные немого обещания: «Это не конец, ведьма. Это только начало». И где-то в глубине её памяти, теперь запечатанной, навсегда поселилось ворчливое, бархатное слово: «Ларс».