Читать книгу Кризис идентичности - - Страница 1

ГЛАВА 1.

Будь готов.

Нет…нет… этого не может быть… почему…почему опять я … за что мне это наказание? – думал Кирилл, когда полицейский старался оттащить его от тела. Вой скорой и полицейской мигалки резал слух, он и не заметил, как оказался на заднем сидении государственной машины…уже до боли знакомой. Снова задают вопросы, которые как ему казалось, уже знал наизусть, они просто въелись на подкорку, как и ответы на них. Но всё, что он говорил: "Наказание. Это мое личное наказание".

9 месяцев назад.

– Кирилл, мы тебя ждем на улице, не задерживайся. – сказал мимо проходящий парень, что мимолетно заглянул в класс и тут же вышел.

– Дань, иду я, уже иду, не начинайте без меня! – торопливо бросил Кирилл, одновременно с этим стараясь как можно скорее собрать все учебники и тетради в рюкзак. Он выбежал из класса мчась по лестничным пролетам, не обращая внимания на кричащих ему вслед старых кошёлок. Вылетая с запасного выхода, он тут же оказывается на стареньком, но горячо любимом баскетбольном поле. Пахнет весной, природа оживает и показывает свой яркий рассвет. Под ногами шуршит все еще сухая трава, а в лицо дует свежий, все еще прохладный, но приятный ветер. Пахнет свежескошенной травой на которую падают обжигающие солнечные лучи и припекают ее, свежими полевыми цветами из рядом стоящих клумб и немного потом, как результат недавней пробежки. Не смотря на все это, захотелось сделать вдох полной грудью, но из-за отдышки и давящей боли в груди – это сделать проблематично. Видя, что припозднился и пришел последним, сорвался с места и поплелся к ребятам, которые только его и ждут. Все же решаясь сделать желанный глоток воздуха, но вместо выдоха получились скомканный, но очень громкий кашель, который тут же привлек к себе внимание ожидающих.

– О, явился! Сколько тебя можно ждать? – громко "поприветствовал" друга Семён.

– Не преувеличивай, я задержался на пару минут, не больше. – говорил Кирилл одновременно с этим стараясь отдышаться.

– Эх, самый молодой из нас, а дыхалка уже подводит… Нужно меньше сигаретки стрелять за углом у школы…! – с наездом пробубнил Юра, даже не взглянув на новоприбывшего. Он все продолжал целиться и через раз попадать мячом в баскетбольное кольцо.

–Тебе напомнить Кто ему их дал? – шутливо спросил Дима, сидя на земле площадки, раскинув ноги в разные стороны и придерживая руками корпус, направляя лицо прямиком к лучам палящего солнца.

– Цц. Давайте уже займемся тем, зачем мы сюда, собственно, пришли. – цокнул Юра.

– Согласен – сказал Сережа, который закончил разминаться.

– Тогда делимся как обычно. – приказал Данил. Парни разделились на 2 команды: в первой команде был Данил, Сёма и Кирилл. Во второй Юра, Сережа, Дима и Тимофей. Ребята встали в круг разыгрывая мяч.

– Кстати, слышали, тут недавно соревнования были в нашем спортзале. Приезжали пацаны с соседнего города. Говорят, наши продули.

– Ничего удивительного, даже смотря за нашей игрой – можно с уверенностью оценивать педагогические и физические способности Алесеича. – в этот момент мяч был у Димы, который просто стоял на месте и долбил его об пол, но даже в таком не сложном деле – он умудрился потерять мяч, который устремился за границы игрового поля.

– Примерно об этом я и говорил… – Юра демонстративно закатил глаза и лениво протянул руку в сторону Димы, который побежал за потерянным мячом, чтобы наконец-то начать играть.

– Да, мы поняли… Тогда Даня ведёт. – прокричал Сережа, стараясь догнать Данила, которому уже успели кинуть мяч с дальней стороны поля.

– Как обычно. – сказал Юра и побежал охранять свою территорию. В это время Дима старательно блокирует Данила, а Кирилл уже готов прыгнуть и выбить мяч у него из рук. Но где-то вдалеке, из под гула быстро стучащего сердца и неизменно сильной отдыхи слышится голос.

– Кирилл, дай телефон звякнуть! – Мяч падает и его тут же перехватывает Юра, направляясь в сторону противника. Нет времени на разговоры, нужно четко следить за мячом, периферийное зрение успевает заметить знакомую ветровку, которую видел буквально на прошлой перемене, когда стоял рядом и делал торопливые затяжки, чтобы успеть к старой карге на математику и схлопотать очередной тройбан, дешевых и исключительно вонючих сигарет.

– Тоха, не отвлекай! В портфеле где-то валяется. – Тут же срывается с места и пытается настигнуть Юру, который уже целился для точного броска. Кирилл подбегает и старается заблокировать попытки яростно махая руками прямо перед его лицом. Это дает свои плоды, и противник пытается быстро перестраивается на другую позицию, но незаметно для самого себя, теряет мяч в спешке. Он сам катиться в сторону Димы – проще простого, Юра не самый рослый из всей команды, но один из ловких, поэтому быстрого забирает мяч, целится буквально секунду, потому что уже видит темную и густую капну волос и глубокие, чуть не черные глаза Кирилла. Волосы прилипают к мокрому от пота лбу, а в глазах виднеется азартный огонек, это делает его и без того пугающие чернильные глаза, еще и бешенными. Юра привык, это не пугает, поэтому даже не поворачивается в его сторону, а концентрирует силу в плечах, метко делает бросок и попадает прямиком в корзину.

– Маленький, да удаленький – улыбаясь произнес Дима, переводя дыхание.

– Я не хочу быть с ним в команде. – обратился к Данилу, Юра.

– Да брось ты, он же любя. Я бы воспринимал это как комплимент! Вон какой Дима дылда и все равно ни одного мяча не забил…

– Ээээ, вообще-то забил! – возразила «дылда» под 190 сантиметров ростом.

– Да, мы все помним этот памятный день полгода назад. – подбадривающе произнес Сёма и похлопал Диму по плечу.

– Он у меня в календаре даже красным обведён! – крикнул Тимофей.

– Ой парни, несмотря на ваши вечные подъебы, я вас люблю… а знаете, насколько сильно я вас люблю?

– Оооо, Димас, ты такой милый. – Серёжа произнес это расплываясь в улыбке.

– Взгляните прямо сейчас на небо и сосчитайте все звёзды… – все устремили свой взор на небо, но уже через секунду опустили головы, разочарованно смотря на Диму.

– Но сейчас день и звёзд не видно. – сказал Сёма.

– Вот именно. – сказал Дима и уже понимал, что через пару мгновений возможно окажется с этими звездами… Как он и думал, за ним помчались сразу трое парней угрожая расправой.

– Не любишь нас значит, да? Ах ты, вот как заговорил, значит никаких больше конспектов и пицц из буфета! – зло кричал вслед убегавшему Сережа.

–ААААА, я пошутил, я правда просто пошутил, прости, прости! – все смотрели на эту картину с улыбкой на лице.

– Так, звонок через пару минут, пошли в школу. – сказал Данил, глядя в свой смартфон.

– Окей, погнали. – все быстро собрали свои рюкзаки и направились к двери. Парни между собой что-то бурно обсуждали. Кирилл же шел поодаль и просто наблюдал за ними с милой улыбкой на лице.

– Так что на счет круассанчика из буфета? – неторопливо произнес Дима, кладя на плечо Сережи свою руку.

– Иди в жопу. – грубо отрезал тот, слегка ударяя парня по запястью. Второй расстроился, а остальные рассмеялись или же просто искренне улыбнулись…

Тоскливо осознавать, что это последние месяцы перед выпуском из старшей школы. Все ребята разойдутся по колледжам и университетам, возможно даже решат переехать в другой город, смотря, где проходные баллы экзаменов меньше будут. Один лишь Кирилл останется на ещё один школьный год. Так уж ему посчастливилось найти друзей постарше. Да, безусловно, из этого он выносит больше плюсов, чем минусов. Дане еще полгода назад исполнилось 18, именно он и снабжал всех «запрещенкой» в первое время. Но его согласие, прогулку 300 метров, сложный выбор, который осуществлялся с помощью четкого списка, ведь каждая копейка на счету, и самое сложное, показать свой заветный паспорт – еще нужно заслужить! В ход шли любые методы: «Да, конечно я дам тебе списать на контрольной! А, у нас разные варианты… Хорошо, я решу и твой тоже! Только после зайдем в магазин, сигареты закончились…», « Даня, а что ты сегодня хочешь на обед? Пирожок с картошкой, пиццу, пироженное «картошка»? Ты только скажи, я схожу! Мне не сложно… как и тебе зайти после школы в магазин за пивом…». В ход все что только можно, а Даня этим активно пользовался. Но не долго все плясали под его дудку, ведь через 1,5 месяца совершеннолетним стал безотказный Дима.

Поднимаясь на 1 этаж выше остальных, чувствуется скованность в мышцах и спертая боль в грудной клетке, но осталось сделать последний рывок, чтобы не огрести по полной от рук географички. Звонок уже прозвенел и если та случайно не задержится в учительской на пару минут, обсуждая олухов, которых она учит – не сдобровать. Залетев в класс, уже открыл рот, чтобы сказать ненавистные любому учителя фразы: «Извините за опоздание. Можно войти в класс?», чуть ли не как в армии. Но на этот раз обошлось. Быстро зашел в класс и уселся за излюбленную парту посередине ряда, что ближе к окну. Это место так называемая «слепая зона», пока ты сам не заставишь обратить на себя внимания, всем будет абсолютно до фени чем ты там занимаешься. Не удосужившись достать из портфеля все нужное, начал рассматривать очередное распускавшееся дерево, оживание которой было уж очень близко, не послушные ветки так и тыкались в окна третьего этажа старенькой школы. Видно, как совсем недавно зеленые почки уже начали набухать, менять свой изначальный цвет и распускать маленькие и яркие листья.

– Фух, слава Богу… – Залетел в класс Антон, чуть ли не снося дверь с петель. Мальчик он крупный, поэтому мало бы кто удивился, произойдя это на самом деле. Кирилл тоже был не из маленьких, но когда этот бешеный и недалекий остолоп начинает злился, даже у Кирилла непроизвольно дергается кадык. Большая туша приземлилась рядом, тут же начав что-то активно рыскать в портфеле. Кириллу тоже не мешало бы подготовиться к уроку. Достав из-под ног полупустой портфель начал доставать ручки и тетради, параллельно ища свой телефон.

– Че, кстати, позвонил? – не поворачивая головы и находя смартфон тут же открывает его, уже не обращая внимания на окружающих.

– Че? – в приоткрытую дверь размашистым шагом заходит тучная низкорослая женщина с очками на веревочке, которые и 5 минут не остаются без ее внимания, пока она активно разбрызгивает слюни на первые парты в порыве очередного гнева. Аккуратные, но уже пожившие босоножки на небольшом каблуке, создают характерный звук, который навсегда останется в головах школьников, пока она ходит по классу и собирает тетради с домашней работой.

– Достаем листочки, пишем самостоятельную работу. Каждый смотрит в свою тетрадь, никуда не поворачиваемся, не разговариваем. – женщина облизывает свой пухлый, наманикюренный палец с чуть отросшим лаком и протягивает 2 листочка на парту с заданиями.

– Пока пишем, вызываю по одному и проверяю контурные карты. – зло усмехнувшись, посмотрела сквозь опущенные к крыльям носа очки, и посмотрела в округлые глаза Кирилла. Женщина ушла дальше, оставляя за собой приторный и химозный запах дешевых духов.

– Просто писос, ты делал карту? – шепча, повернул голову в сторону соседа, который рассматривал свой вариант заданий, явно не зная ответа ни на одним вопрос. Прямо на глазах, Антон превращается в громадную, лохматую обезьяну, которая чешет затылок, яростно кричит и скачет вокруг белого листочка.

– Че? – ответ оправдывает ожидания.

– Ой, да ниче.

Настоящее время.

Темная, слабо освященная комната размером с промозглую собачью будку давит со всех четырех сторон. Белые, чуть обшарпанные стены с выступающей штукатуркой, с потолка ползут хаотичные трещины, что если прищуриться и как следует присмотреться – можно разглядеть злые улыбающиеся морды. Неужто в этой комнате хоть раз происходило то, что умещается в слове «весело». Только стена по правой стороне казалась иной, более аккуратной, вылизанной. Понятно, наблюдают. Белый стол стоит посередине, на котором разбросанные бумаги, сшитые дела, несколько ручек, чужие локти и настольная лампа с приглушенным желтоватым светом в пыли, видно, что плафон если и протирали, то очень давно и в последний раз, наверное, в магазине. Неустойчивый пластмассовый стул обдает кожу холодом, даже футболка не спасает от неприятного ощущения. С этим вступают в контраст испепеляющие взгляды за «стеной», их никто и никогда не видел, но всегда чувствовали. Терпимо. Сидя на стуле и чуть раскачивая шатавшуюся ножку, в голову не приходит понимание происходящего, не понимает почему он снова тут, за что он все это переживает, что снова нужно сказать и когда это закончится? Напряженная обстановка стала для него привычной… как и кабинет допроса, в котором он находится уже третий раз и это не могло не пугать.

– Кирилл, я занимаюсь этим делом уже не первый месяц. Я знаю, результаты всех твоих обследований и допросов. Да и разговариваем мы с тобой, мне кажется, уже 20-й раз. Я понимаю, что это тяжело, но и ты пойми мысли следователей. Два раза – это случайность, но три – уже цикличность. Именно по такому методу определяют серийных убийц. – уставшим голосом говорил следователь Сизов, изредка потирая уставшие и высохшие глаза, под которыми уже выступают опухшие и отдающие синевой мешки, что выдает его недосып и излишний стресс на работе. Волосы на голове уже начали редеть, а процесс поседения запущен довольно давно. Хотя на вид ему не дашь даже 50. Он поставил локти на стол и сложил руки в замок прямо перед лицом. Наумова Кирилла не особо волновала тяжкая доля человека напротив. Он сидел за столом облокотившись на спинку твердого и холодного стула, смотря пустыми глазами на белый стол, не говоря ни слова.

– Расскажи пожалуйста, как это произошло на этот раз. – сказал Николай Сизов, попутно доставая диктофон из кармана своего пиджака, кладя его на стол и нажимая кнопку «запись».

Несколько часов назад.

Сынок, прошу, выйди из комнаты, тебе нужно покушать. – аккуратно постучавшись сказала миловидная женщина, сорока лет. Легкие кудри по плечи, средний рост, мягкий и нежный голос, который еле доносится по другую строну двери, но он слышит. Мария каждый день, не теряя надежды, приходит к этому месту и пытается вытащить сына из комнаты. Она знает, почему он не выходит, понимает, но старается что-то делать, влиять.

В это время Кирилл лежал на полу и смотрел на белый потолок, также, как и многие часы до этого. Он лежал в наушниках, но телефон был разряжен. Парень слышал слова матери и решил все-таки выйти из комнаты впервые за сутки, чтобы хотя бы она почувствовала себя лучше. Он встал с пола и посмотрел в окно. Сколько сейчас времени он не знал, но предполагал, что около полудня. Выйдя из комнаты в нос ударил запах домашней выпечки и с каждым шагом, он становился всё насыщеннее.

– Доброе утро. – первые слова Кирилла за последние сутки.

– Оо, солнышко, утречко! Присаживайся, присаживайся. Налить тебе чай? Только что свежий заварила. – чуть – ли, не прыгая от счастья, носилась вокруг сына мать. Она была рада просто его увидеть… Кирилл совершенно не хочет ни чай, ни кофе, ни что-либо ещё, но тем не менее согласился.

– Да, давай. От свежего чая я не откажусь. – сказал парень, стараясь выдавить из себя что-то наподобие улыбки.

– Сынок, сейчас в твоей жизни темные времена. Я понимаю, что тебе очень тяжело, но я же все-таки твоя мама… Поэтому не старайся подбодрить меня улыбкой, я больше хочу понимать твоё истинное состояние, а не то, что ты показываешь остальным. – с комом в горле говорила мама, осторожно наливая горячий чай и ставя его на стол перед сыном, не забыв поцеловать того в макушку.

– Спасибо тебе за чай… и за твои слова, мне правда сейчас нужна поддержка. – говорил тот делая небольшие паузы между словами, чтобы сделать глоток чая.

– Я и представить не могу, что за буря чувств у тебя сейчас внутри, но думаю, тебе не мешало хотя бы иногда выходить из дома. Тебе необходимо развеяться. – говорила Мария успокаивающим голосом, поглаживая плечо сына. Насколько бы Кирилл не хотел остаться дома, он понимал, что в словах мамы есть безусловная правда.

– Ты права. Мне и правда нужно выйти, и подышать свежим воздухом… Думаю, дойду до Серёги, поиграем в видеоигры.

– Отличная идея! Хорошо проведите время! Но сначала нужно сходить в душ. – светилась Мария, не переставая гладить плечо сына. Кирилл допил чай, съел небольшую булочку, что мама заставила его затолкать в себя, поблагодарил ее за завтрак, поцеловав в щёку и направился к ванне.

Горячая вода обжигает кожу, пар обволакивает тело. Мыслей в голове слишком много, они переплетаются и сливаются в одну "я не мог этого сделать". Такое ощущение, что туман проникает и в голову, делая мысли ещё более мутными и расплывчатыми, не имея ни начала, ни конца… Вылил обильное количество геля для душа на шершавую поверхность вехотки. Вода становилась все горячее, а тело все краснее. Нет сил замечать окружающие факторы, хочется отчистить мысли, упорядочить и внести хоть какую-то ясность. Хочется залезть этой вехоткой прямо под черепную коробку и хорошенько намылить и отполировать грубой стороной все извилины мягкого, теплого и склизкого мозга. Но продолжает натирать свое тело до красноты и лопающихся капилляров под тонкой кожей… " лишь бы на этот раз обошлось".

      Люди на протяжении всей своей жизни волнуются, это неотъемлемая часть человеческого существа. Это всегда внезапно, нет сил устоять на месте, хочется куда-то идти, сорваться с места и бежать так долго, чтобы повод волнения сам собой рассеялся на фоне обжигающей боли по всему телу, гула учащенного сердцебиения и невозможного головокружения. В особенности, мы испытываем это мерзкое чувство, когда не знаем какой будет исход событий, сдам ли экзамен? Пройду ли в сборную? Получу ли люлей? Смогу ли спасти? Стоя у порога в квартиру, не решаясь постучаться, тебя распирает от страха перед простой встречей, что раньше казалась обыденной… Жилистая рука с сбитыми и красными костяшками поднимается вверх, чтобы наконец с силой прислонить их к деревянной двери. Двухэтажный деревянный старенький дом, который давно уже должен находится в списке аварийных зданий. Пахнет сыростью, мокрой грязью и плесенью, запахи которых идут из приоткрытой двери подвала, что находится в паре метрах, прямо под лестницей, которая ведет на второй этаж. Ступени слишком высокие, чтобы было комфортно подниматься, несколько раз переделанные, так как цвет дерева на каждой отличается. Помнится, сами пару раз меняли их, чтобы соседи не пошли в ментуру. На единственном лестничном пролете расположено большое, замызганное всеми пальцами мира, со скопившийся грязью, окно. Если посмотреть вниз, то между двумя толстыми стеклами находится целое кладбище насекомых. Серега живет один уже пару лет, ровно с того момента, когда его отец нашел себе новую женщину с двумя девчонками, а на 17-ти летние подарил эту хату: «Вот сынуля, дарю! Девок води, пацанов на пьянки тоже.». В общем слился от сынка покойной жены. Хоть дом и старый, внутри все очень даже, денег в семье всегда было больше, чем нужно на двоих. Сделали ремонт, хорошо, что успели до появления «новой», потом все деньги на нее пошли. За это он отца часто благодарит. Его хата наше пристанище, много что здесь было… Поэтому и половицы меняли. Но, к сожалению, времена и обстоятельства постоянно меняются. Нужно поговорить.

– О, Кирюха, привет, ты ко мне? – Друг явно не ожидал гостей, так как был одет в пижамные штаны и футболку. Каштановые волосы находятся в беспорядке, легкий прищур, как будто только встал, невесомая и еле ощутимая улыбка. Темно-зеленые глаза наравне с черными разглядывают друг друга, стараясь заглянуть глубже дозволенного.

– Нет, что ты, просто пришёл на дверь твою поглазеть. Я даже не замечал раньше какая она красивая. – чувствуется небольшое облегчение, когда видишь знакомое лицо, расслабленный тон и непринужденную улыбку, когда понимаешь, что бояться пока нечего. Как будто все как обычно. Но страх и волнение всё также распирает грудь. Осознание того, что ещё нет повода расслабиться – душит.

– Хах, а я в магазин собирался, пошли вместе, возьмём что-нибудь перекусить. – улыбка не всегда означает человеческую радость. Часто она появляется на нашем лице, чтобы убедить и окружающих, и себя в том, что всё в порядке. У Сереги так вообще не отличишь, как будто всегда все хорошо, так и не скажешь, что на душе кошки скребут.

– Давай позже сгоняем. – как известно, если людей что-то волнует, они стараются об этом не говорить, переводят тему на нейтральную, не углубляются, чтобы не стало еще тревожнее. Некоторые умело скрывают свои мысли и эмоции, другие же на столько истощены, что просто не имеют сил на это. Но во всяком случае, всегда приходит время неизбежного разговора. Разувшись, сразу за хозяином прошли вглубь квартиры. Широкая, почти квадратная прихожая с кучей шкафов и комодов, сразу видно, что рассчитанные не на одного человека, отделена от основной части квартиры. Основного света почти нет, только в постоянно используемых комнатах горят небольшие и тусклые светильники. Сразу завернули на не менее просторную кухню и уселись за большой и громоздкий дубовый стол, рассчитанный по меньшей мере на четверых. Напротив кухни ванна, а потом такой узенький коридор, который раньше был увешан семейными фотографиями, счастливыми моментами и воспоминаниями, захотелось проверить – висят ли еще? Две спальни сразу после коридора, одна из которых его, а вторая…

– Че будешь? Чай, кофе, потанцуем? Пи-иво? Хаха! – как стал один жить, заливает каждый вечер, день или утро, вообще без разницы какое время суток. Он парень хороший, вот только никогда не знаешь, что у него на уме. На вид всегда одно – все хорошо, а если капнуть чуть глубже, заглянуть в эти «счастливые» глаза, можно увидеть, что в них почти нет света, огонька, желания и сил. Можно разглядеть блеск, но зная его хоть чуть-чуть, можно понять, что это либо алкоголь, либо накатывающиеся слезы. Сейчас всем хреново, и ему в том числе. Ранимый, да все штукатуркой по лицу мажет, рисуя привычное всем выражение. Я ведь далеко не главный герой, я пешка в чьей-то злой шутке, нельзя акцентировать внимание исключительно на себе.

– Пиво. – по-любому забрал с бара в качестве личной премии.

– Хм. Давай. – глаза стали уже, косая ухмылка поползла по левой стороне лица, делая глаз по этой стороне еще меньше. Из-за тени и недостаточного освещения взгляд стал еще темнее. Гладкое лицо освещено наполовину, над кухонной столешницей он приклеил светящуюся ленту как единственный источник света. Поднял руку, на которой всегда всего лишком много, кольца, кожаные да серебрянные браслеты создают характерный звук. Но один был особенный, с маленькой висюлькой прямоугольной формы, фото мамы. Зачесал густые волосы назад, но они тут же упали назад.

– Как ты? – взяв 2 бутылки пива, пялился в полу пустой холодильник с чуть опущенным взглядом, как будто что-то искал на последней полке, но она была пуста. Люди не могут вечно игнорировать ситуацию. Закончив стадию размышления, нужно переходить к действиям.

– Я и представить не могу, что ты сейчас чувствуешь. Они были тебе дороги…

– Точно также, как тебе. – перед лицом оказалась бутылка покрытая испаренной, прозрачное стекло с пузырящейся желтой жидкостью. Сквозь стекло виднелось расплывшееся лицо Сереги. Кажется, что это не эффект от формы бутылки, а он сам был таким. Резко подняв голову, застал второго врасплох. Уже нет привычной улыбки, взгляд опущен, через большую темную футболку можно отследить, как он размеренно дышит. Взгляд поднялся медленно, если присмотреться, то даже в сумраке видно его красные глаза. Он не спал. И не просыхал.

– Да, но ты последний, кто их видел… и нашёл. Это страшно. – что ж я делаю? Зачем я пришел? Чтобы что? Проверить? Господи, какой же я тупой блять. Он же может умереть из-за меня, если… если что-то не придумать…

– Ты прав, поэтому я и здесь, чтобы предотвратить цикличность. – два раза можно принять за случайность, но три раза уже считается закономерностью, и они оба это понимают.

– Насколько я понимаю, у тебя есть теория, которая подразумевает, что как только ты остаешься наедине с близким для тебя человеком, он умирает, а позже ты его находишь уже мертвым, так?

– Что-то вроде того… – когда произносят твои страхи вслух, обычно, приходит осознание, что все чего ты боишься – это невероятный бред и чепуха, которая не достойна, чтобы твое сердце пропустило хотя бы один незначительный удар. Но сейчас не так, незаметно подкралось другое, более удушающее и мерзкое чувство – стыд. Тягучий и расползающийся по грудной клетке, переходящий к дыхательным путям, из-за чего становится проблематично сделать глубокий вдох, а лицо приобретает красноватый цвет. Как только в голову могло прийти подобное, прийти сюда.

– Но, чтобы проверить твою теорию, нам нужен третий человек, так называемый свидетель. – отвратительное чувство. Об этом говорят так легко, так непринужденно, как будто это происходит ежедневно и в этом нет ничего такого. Человек все прекрасно осознает, мыслит рационально, знает все, что может произойти, но все равно идет на так называемое преднамеренное убийство. Хочется развернуться и уйти, убежать так далеко, чтобы почувствовать напряженные и обдающие болью мышцы, спертое дыхание, головокружение на грани потери сознания. Но продолжает сидеть, смотреть в упор, делая выбор, который может лишить человека жизни.

– А если увеличится риск? Я не хочу вместе одного трупа находить два! – тупица, зачем я пришел, зачем это говорю… Он все прекрасно понимает, мы говорим обо всем прямо. Но почему? Почему он все еще здесь? Почему не сделал вид, что его нет дома, как только подошел к двери и увидел меня в глазке. Он верит мне, в меня. Приятно. Но не покидает мысль: «а вдруг…». В глазах плывет и пока не понятно, из-за чего, от алкоголя, который с прохладной горечью растекается по горлу и начинает согревать внутри, либо от учащенного дыхания, на которое сначала даже не обращал внимание.

– Эй, ты чего меня хоронишь раньше времени? Со мной так-то все нормально! – " пока что" продолжение фразы всплыло в мыслях, само собой. Дыхание сбивается, по рукам идет легкая дрожь, нужно поставить бутылку, разобьется. Свет как будто стал ярче. Что за бодягу он мне дал, не могло меня от четырех глотков так расплющить. Серега чет нервный. Надо встать. Умыться. Не могу пошевелиться. Ноздри болят от частого дыхания. Я щас упаду. Я его убью. Я убийца. Я не знаю кто я. Я ничего не помню.

– Эй, эй, успокойся! Ты бледный весь! Дыши медленно. – ушел, испугался, конечно! Я бы, наверное, тоже убежал, бросил бы себя на его месте. Нет, ему нельзя уходить! ОН УМРЕТ, Я УМРУ!

В глазах темнеет и все вокруг смешивается в одну неопределенную кучу. Нужно встать. Конечности не слушаются, получается лишь поднести ладонь к лицу, надавливая на глазные яблоки до звездочек в глазах. В размытом взгляде рука превращается в семипалое нечто. Я должен его остановить, иначе это плохо кончится. Центр тяжести смешается и опора приходится не на ноги, а на лицо. Голова медленно перевешивает, скатываясь по левой стороне и с глухим звуком опускается на шершавый паркет. Слышится стук и скрежет зубов, которые как будто сейчас сотрут друг друга в порошок. Чувствуется ссадина на левой стороне лица, но встать так и не получается, поэтому остается лишь тереться кожей об стыки между половицами, оголяя выступающее из-под верхнего слоя, лопнувшие капилляры, раздирая открытую рану все больше и больше, пробираясь в нижние слои мяса.

⁃БЫСТРО ВЗЯЛ СЕБЯ РУКИ! На подушку, дыши медленно. Я говорю тебе «вдох» – ты вдыхаешь 5 секунд, потом также выдох. Давай, погнали: «ВДОХ» 1..

Оказавшись уже в сидячем положении с подушкой на лице, которую держат с обратной стороны, чтобы та плотно прилегала к лицу. Из-под толщи воды только и слышатся цифры и громкие «ВДОХ» и «ВЫДОХ» 1…2…3…4…5… Я слушаюсь. Становится легче, мысли яснее, а голос слышится четче. Приходит осознание происходящего, страх как будто накатывает второй волной. Подушка в белоснежной простыне отклеивается с опухшего лица, на поверхности которой виднеется темно-красное размазанное пятно.

⁃На, возьми, попей воды. – в пересушенное горло вливается прохладная жидкость, от которой создается впечатление распускающихся цветов в глотке. Прислоненное к стене тело чувствует холод от стен, от которого не спасает легкая футболка. Шея расслаблена, из-за чего голова сползла на левое плечо. Оголенные руки раскинуты вдоль тела и чувствуют, как по полу гуляет легкий сквозняк. Лицо напротив снова изображает эту притворную улыбку… нет, это не та, которая ничего не показывает, это та, которую натягивают перед первой слезой.

⁃Зачем ты меня впустил? Почему не сделал вид, что не услышал? ПОЧЕМУ НЕ УШЕЛ СЕЙЧАС? – накатывающая злость смешивается со страхом, давая толчок силы, заставляет тело встать. Хочется ударить с такой силы, чтобы вылетела вся дурь из головы, чтобы остался след, чтобы не забывал. Кого правда следует бить: себя или его, пока не ясно. Но тело напротив уже встало в боевую стойку в ногах, чтобы держать равновесие, а это значит, что выбор сделан. Это не помешает. Нападающий вскинул руки, в надежде повалить соперника на холодный паркет. Тот не оказывает сопротивление, лишь перехватил запястья над головой. Смотря на разъяренное и одновременно испуганное, чуть красноватое лицо.

⁃Сейчас уходить уже не было смысла. А тогда… Я просто верю, что ты не можешь этого сделать. – настолько спокойное и невозмутимое выражение лица, как будто не они сейчас стоят друг напротив друга и с силой сдерживают порыв ярости.

⁃Ты что, совсем тупой? Я сам ничерта не понимаю. Может я вообще невменяемый, может я делаю это, да не помню ничего. Как ты можешь идти на такой риск? Ради чего…? Серёг, ты же понимаешь, что это ужасный риск? Это очень серьёзно и неизвестно как закончится. – жуткий мандраж накатил с новой силой. Чем дольше они обсуждают и разбираются в этом, тем сильнее становится страх. Но силы в руках поубавилось, а хватка напротив стала слабее. В теле чувствуется расслабление, хочется сесть, упасть, скатиться по стене.

– Я тебе доверяю и верю, что это не ты их убил. Я ОФИЦИАЛЬНО тебе заявляю " я согласен на проверку твоей теории". – осознание того, что тебе доверяют всегда успокаивает… Вот только на сколько долго это продлиться – не известно. Всегда есть другая сторона медали, если тебе доверяют, значит ты должен оправдать возложенные на тебя надежды.

– Ладно… ладно… Но третьего человека знать я не должен. Один из важных пунктов, это то, что погибают близкие мне люди. Можем проверить и это. – жестоко, безнравственно и отвратительно. Усевшись на холодный пол, продолжает пить горькую газированную жидкость и смотреть в одну точку, сквозь Серегу, кухонный гарнитур и стенку за ним. Ради цели люди могут пойти на что угодно, и по головам в том числе. Человек может подвергать опасности близкого сердцу человека или же абсолютного незнакомца, который даже не будет знать, за что понес наказание. Всегда ли цель оправдывает средства?

– Сейчас зайдем за моим знакомым, он будет третьим. – то есть это сейчас серьезно? А если мы правы? То, что? Все будет нормально? А если ему все равно… тогда… тогда будет минус сразу 2 человеческих жизни.

– Ты введешь его в курс дел?

– А нужно?

– Это с какой стороны подойти… – одни люди хотели бы знать, что живут последний день. Другие же думают, что " меньше знаешь – крепче спишь". Во всяком случае никто не имеет права целенаправленно подвергать человека опасности. Кто ты такой, что решаешь сколько проживет тот или иной человек. Кто я такой?

– Может лучше найти человека, которому осталось не долго? – но однажды человек поймет, что нужно иметь хоть каплю уважения к жизням других. Возможно, через горький опыт, но поймет и в полной мере осознает ценность людских душ.

– И как ты себе это представляешь? " Эй, люди добрые! Никто случайно не собирается копыта отбрасывать? Специально для вас, у нас есть специальное предложение!" – Так что ли?

– Хах, звучит как реклама похоронного бюро.

– А мы почти это и предлагаем…

– Может лучше пока не будем отправлять кого-то на тот свет? А то это уже слишком… – ком в горле становится всё больше, волнение и страх уже хочет выйти наружу, и уже совсем неважно в какой форме. Активная агрессия с кулаками и бешеным взглядом на рандомного человека или соседнее стоящее дерево, либо бежать в туалет и старательно пытаться выблевать «ком». И контролировать это становится всё сложнее…

– Думаю, самый лучший вариант будет поставить в каком-нибудь углу, небольшую камеру. Но нужно, чтобы она обхватывала полностью всю комнату. А нам лучше не выходить из нее без надобности, вдруг что может случится пока мы не в поле зрения камеры. – мы много чего боимся, но в основном все наши страхи связаны с нашей жизнью, точнее с тем, что она может неожиданно прерваться. И мы всячески стараемся избегать ситуаций, которые могут нам навредить, и иногда даже неосознанно. Также мы называем подобное – инстинктом самосохранения. Но некоторые стараются его игнорировать и " смотреть страхам в лицо".

Идя в прихожую, натягивая потрепанные кроссовки, встречаясь с уже привычным «грязным» запахом, выходят на улицу. Месяц предновогодней суеты, сейчас только начало декабря, поэтому еще рано закупаться подарками, но снег под ногами громко скрипит, напоминая о себе. Пахнет свежестью, щеки тут же обдает неприятной болью, хочется сразу спрятаться в куртку целиком. Вокруг виднеются похожие, деревянные двухэтажные многоквартирники. Скоро все это снесут к чертовой матери и построят новые, красивые высотки из говна и палок с нулевой шумоизоляцией. Сейчас тут так тихо, по родному… В паре метрах продуктовый, где можно купить вообще все и даже чуть больше. Наверное, его тоже скоро закроют и все тут будет по-другому. Все изменится.

– Ну че, мы запаслись едой и водой, купили камеру, и самое главное, поставили в угол ведро. – человеческие потребности никто не отменял, даже в критических ситуациях.

– Тебе не кажется, что идея с ведром – это лишнее…?

– Я посмотрю, как ты запоёшь через пару часов! – снова разувшись и проходя внутрь квартиры, невольно взгляд падает на стены узкого коридора. Все же снял фотографии. Я бы тоже снял, наверное. В узком пространстве расположена дверь, ведущая в ванную, которая всегда открыта. Говорит, так быстрее. Он перебрался в бывшую родительскую комнату, она больше, да и телек покруче. В углу стоит компьютерный стол, все вместе его перетаскивали, пока Серега разбирал мамин туалетный столик, чтобы легче было вынести. Балкон, который выходит на проезжую часть, которой к счастью, нечасто пользуются. Двухспальная кровать и огромный белый шкаф в потолок с розовыми вставками, был в комплекте со столиком. Кажется, что время, кажется, замирает, когда мы находимся в ожидании. Особенно, когда сам не знаешь, чего ждёшь. Цифровые модельки и яркие картинки проносятся со скоростью света, замыливая взгляд. Глаза красные и уже начинают слезиться.

– Слушай, мы играем в видеоигры уже битый час. И у меня появляется вопрос. Чего мы ждём? Что должно произойти?

– Не знаю, наверное, чудо… Или ответ на наши вопросы.

– И ты думаешь ответ придёт сюда, постучится в дверь, вежливо вытрет ноги о ковёр и всё нам расскажет?

– Хох, очень на это надеюсь. Поэтому я посижу здесь ещё немного, вдруг ответ соизволит нас проведать. – сидеть вечно в ожидании невозможно. Либо ты начинаешь действовать, ускоряя процесс ожидания, либо просто забываешь, чего ты ждёшь.

– О, может в картишки, как в старые добрые?

– Хм, а давай.

– Давай так, выигрываю я – значит я прав, и ты не убийца. Выигрываешь ты – значит сегодня мой судный день! Ахахахах.

– Не шути так. Тем более ты фиговый шулер! Не припомню, чтобы я выигрывал у самого Сергея Иванова. – люди верят в силу Вселенной… А также в то, что слова материальны. Поэтому стараются не раскидываться ими.

– Что ты вообще думаешь по этому поводу? – сердце начинает усиленнее качать кровь, а на лбу выступает холодный пот. Взгляд мечется от карт до собеседника с непозволительной частотой. Что он скажет? Соврет? Проигнорирует? Обвинит?

– Ты про то, что наши друзья начали умирать один за другим? Я не особо понимаю, что происходит и почему всё началось так внезапно, ведь еще пару месяцев назад всё было… так сказочно… Я не считаю, что ты виноват в смерти Юры и Дани, но уверен, что ты как-то причастен к этому. Может ты перешёл кому-то дорогу, и он начал массовое истребление твоих близких. Я не знаю, что могло произойти, чтобы мы, а в частности ты, оказались в таком дерьме… Кстати козырь – черви. – общие мысли и переживания сближают людей. Они понимают, что не одни тонут в море бесконечного страха и печали. Друг для друга они способны стать спасательной шлюпкой, на поверхности этого бескрайнего моря.

– Тогда бей девятку. Но я не помню, чтобы переходил кому-то дорогу… Особенно в последние пару месяцев. Было конечно в классе втором, наверное, но я не думаю, что из-за того, что я обозвал одноклассника дураком – он решил вырасти и отомстить мне. Я даже имени его не помню… – борьба может быть в спорте или в играх, но постоянно мы сталкиваемся с борьбой внутри себя самого. Порой, мы даже не догадываемся что скрывается в самых темных уголках нашего на первый взгляд, чистого разума.

– Ха-ха, не думаю, что он вообще помнит это. Во всяком случае ты должен разобраться в этом, я не думаю, что ты отрицаешь свою явную принадлежность ко всему этому. Только ты способен остановить происходящее, а мы тебе в этом поможем, я всегда готов помочь тебе, чтобы не случилось. – надежда и вера всегда умирают последними… До последнего тянем, верим, что все решится само собой, что Всевышний посмотрит на нас и скажет: «С него – хватит. Достаточно помучился» и отпустит в безмятежное спокойствие.

– С-спасибо тебе, я сделаю всё, чтобы никто больше не пострадал. Правда я ещё не знаю, что именно мне делать, я устал плыть по течению. Хочу влиять на ситуацию, хватит анализировать, нужно переходить к действиям. – всегда проще сказать, чем сделать. Особенно тогда, когда ты не знаешь, с чем или кем имеешь дело. Что нужно делать, чтобы предотвратить то, что наносит жизненно важные удары.

– Первый шаг ты уже сделал, иначе бы ты, тут не сидел.

– И правда. Тогда не нужно останавливаться. – действовать куда проще, если есть план действий. Таким образом ты не теряешь времени на ненужные вещи и сокращается риск фатальных ошибок. Для удачного плана всё должно быть продуманно наперед. Но как это сделать? Как все спланировать с такой точностью, чтобы обогнать… обогнать всех. Особенно, когда понятия не имеешь, что вообще происходит. Откуда берет корни и где вырастит следующий стебель.

– Ой, мне мама звонит.

– Отойди, потом доиграем.

– Сейчас мой ход и у меня одна карта. – резко бросив карту на пол, быстрым шагом, удалился.

– Ишь какой шустрый. Слышишь, Кирюх, ты обыграешь меня только через мой тру… – оборванная фраза сама всплывает в голове. Во время удивления или осознания чего-то важного, бывает такое, что ты «теряешь дар речи». Как будто все силы нашего мозга в эти моменты, используются исключительно на переработку шокирующей информации.

– Серёг, ты что-то сказал?

– А? Нет, нет… тебе показалось. Что мама говорит? – этого не может быть. Табун мурашек тут же проходится по всей поверхности кожи, плавно перетекает с головы в шею, заставляя высушить глотку и выступить холодный пот, а чуть позде сползает в конечности, которые непроизвольно начинают дрожать.

– А, сказала, чтобы я на обратном пути зашёл в магазин и купил продуктов. Но время уже поздно, а эта твоя шарашка рядом, скоро закроется. Так что я быстро схожу и вернусь. С позволения Властителя обители, я бы хотел тут ещё немного задержаться. – даже если вы обсудили все темы на свете, иногда ты чувствуешь себя спокойнее, когда ощущается чьё-то присутствие. И разговоры не обязательны. Просто сидеть рядом и заниматься своими делами, уже достаточно для небольшого спокойствия.

– Да без проблем. Постучишь, я открою.

– Хорошо, я быстро. – говорят, беда приходит тогда, когда ее вообще не ждешь. Ослабишь защиту, а она уже тут…

      ***

Стук в дверь отвлек от выбора очередного тупого ситкома с раздражающим, искусственным смехом на фоне.

– Ого, так быстро… Даже двадцати минут не прошло ещё. Да не долбись ты, иду я!!

– Чего ломишься? О, а где продукты?

– А, да я забежал домой, отнёс, заодно и переоделся. – откидывая обувь в сторону, не торопится снять куртку с натянутым капюшоном по самый нос. Даже сквозь толстый пуховик видно, как тело содрогается от уличного холода.

– Да я вижу, снова новое шмотье купил. Не, если честно, я реально в шоке просто, от твоей скорости… Эх, вот она молодость… Я за это время успел только в туалет сходить, да сериал выбрать. Кстати, ведро в комнате – ЭТО ОЧЕНЬ удобно, не знаю, что тебе не нравится.

– Да, ведро… Не думал о его удобстве раньше…

– С тобой всё нормально? Что-то случилось за это время? Успел простудиться пока ходил? Голос хрипит чет. – первая мысль зачастую самая верная.

– Ну ладно… Кстати по поводу игры, я Вас поздравляю! Этот день будет памятным для тебя! – идя по темному длинному коридору, вперед идущая спина иногда чуть трясется от смеха.

– Думаю этот день будет важнее для тебя, чем для меня. – в основном, мы запоминаем ключевые события в нашей жизни, то, что принесло крутой поворот в развитии нашего личного сюжета, за исключением нашего рождения. Но тем не менее, это не перестает считается самым важным днем в нашей жизни, точно также как день смерти, который ставит жирную точку.

– Что ты имеешь в виду…? – разносится громкий хлопок закрывающейся двери. Ведущая фигура медленно остановила и без того размеренный шаг, перемещая центр тяжести на пятки, чтобы осторожно развернуться, как из-за спины собеседника показалась большая бейсбольная бита, обвитая колючей проволокой. Она быстро и стремительно приближается к лицу. Оглушающий удар приходится по виску. Из-за чего тело тут же теряет равновесие и падает, ударяясь головой об твердый пол. В глазах стремительно темнеет, а сознание по чуть-чуть уплывает, мозг перестает осознавать ситуацию. Всё внимание сконцентрировано на адской боли, которая быстро переходит на другие участки тела. И на теперь полностью закрытой двери в ванную. За вечно открытой деревянной дверью показалась единственная фотография. Непроизвольные барахтанья и бесконечные удары об стену стихают, как только картина в рамке падает на пол и стекло вдребезги разбивается под боком.

⁃Мама… – Голова, живот, ноги… Всё тело поочередно и все разом охватывает жар, дрожь, боль… Слёзы вместе с кровью непроизвольно катятся по щекам, заполняя глазницы. Нет сил, чтобы поднять руку и стереть с лица позорные соленые капли и рассмотреть нападающего. Нет, не просто нападающего, а животного в человеческом облике. Помимо хруста гостей, чавкающего хлюпа мяса вперемешку с кровью и собственного хриплого голоса, изо всех сил орущий до разрыва связок, слышится полное радости: «Даа», «Вот так», «Давай», «Еще чуть-чуть». Создается впечатление, что он сам себя подбадривает и еле слышно хихикает. Но секундой позже…Чувства притупляются, воображение старается успокоить, показывая миражи, которые вызывают приятные чувства… Яркий зеленый луг со скопившейся за ночь росой обдает открытые щиколотки приятным холодом, который создает контраст с ярко палящим и горячим солнцем. На небе нет ни одного облака, которое смогло бы хоть на пару секунд защитить от пылающей звезды. Но вдалеке виднеется знакомый, светлый силуэт, тянущий руку навстречу. Становится все равно на слепящее солнце и влажную землю, по которой кроссовки то дело и скользят. Нужно бежать, успеть! Нельзя допустить повтора! Теплая и такая родная ладонь опускается на щеку. Светлые волосы развеваются на ветру, а зеленые глаза смотрят прямо, пробирая до глубины души. Легкая улыбка одаривает сына в приветствии, а руки притягивают к себе в нежные объятия. Это от нее так пахнет или от цветов рядом? Так хорошо, так спокойно…

⁃Я так скучал, мам. – слезы наворачиваются сами. Руки сжимаются в тиски, не давай худой женской фигуре сдвинуться с места.

⁃Я тоже, Сереженька. Потерпи, сейчас все закончится, и мы будем вместе. Навсегда. – почти невесомый и горячий шепот доносится до уха, из-за чего мурашки, как будто вприпрыжку, бегут по телу.

⁃Я потерплю.

«Я почти ничего не чувствую. Ни боли, ни страха, ни сожаления… Ничего. Я просто оболочка, которая существует, которую избивают, но ей всё равно. Совсем скоро это закончится, и я буду счастлив, я буду с ней…»

– Сегодня ты впервые проиграл. – Веревка обхватывает горло, руки автоматически хватаются за жесткий, шершавый и плотный жгут. Хотя совсем не хочется освобождаться, хочется к ней…Голова начинает синеет, дышать становится практически невозможно. Кислород перестаёт поступать в мозг и сознание полностью пропадает…

Вот и наступило долгожданное «совсем скоро»…

      ***

– Ээй, Серега, я вернулся, давай открывай! Ой, дверь что ли не закрыл… Ты чего так долго не открываешь… – кровь стынет в жилах после увиденного. Избитый до полусмерти кусок мяса распластался в темном узком коридоре, держась за толстый жгут на шее, а на красно-синем лице виднеется… искренняя улыбка. Куча осколков на теле и на полу, а рядом фотография. Хочется просто исчезнуть от безысходности. Ведь только показался свет в конце туннеля, так его тут же обрывают, и ты снова остаешься в темноте. Совсем один, не в силах помочь ни себе, ни другим. Больно падая на колени, опускает лицо в ладони и сначала слышаться тихие всхлипы, а затем громкие рыдания навзрыд из-за который вот вот сорвется голос.

Что делать? Снова? Звонить? Кому? Я больше так не могу… Поток мыслей проносится с сумасшедшей скоростью, затрагивая все темы без разбора, кроме одной…собственной смерти.

⁃ЕСЛИ ТЫ ВСЕ ЕЩЕ ЗДЕСЬ, МРАЗЬ! УБЕЙ МЕНЯ ПОСКОРЕЕ, ПРЯМО СЕЙЧАС… Сука… пожалуйста. – спустя 15 минут ожидания ответа, крика и бесцельной, но яростной попытки снести бетонную стену. Смотря на когда то белые обои, которые теперь все в кровавых разводах, которые стекают прямиком к плинтусам, приходит полноценное осознание ситуации.

– Здравствуйте Николай Александрович, это Наумов Кирилл…

Big city boys (Broncho)